http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/37255.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Марсель · Маргарет

На Манхэттене: декабрь 2017 года.

Температура от -7°C до +5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » The darkness exists. It is within us. ‡альт


The darkness exists. It is within us. ‡альт

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Краткий сюжет: Всегда следуй правилам своей учебной группы.(с)
Не играй с тем, чего не существует в природе. (с)

[nick]Vincent de Montreuil[/nick][status]He is the darkness[/status][icon]http://sd.uploads.ru/t/D7jge.png[/icon][sign]Doll is emptiness. Their bodies and hearts full vacuum. This emptiness is like death.[/sign]

Отредактировано Ethan Wright (26.05.2017 08:33:55)

0

2

Это был странный городок. Сначала я ходил за мертвыми, потом они ходили за мной.  Вся эта до жути странная история проросла корнями глубоко в прошлое, если быть точнее, то началась она двадцать шесть лет назад.  Никто и не предвидел, что действия тех учащихся каким-то образом повлияют на ход вещей, перевернув спокойную размеренную жизнь тихого городка на уши.  Третью группу второго курса кто-то проклял. Да-да.  Старожилы города  возможно для отвода глаз, а может, для собственного спокойствия сочинили городскую легенду.  Говорилось в ней о том, что в учебной группе собранной двадцать шесть лет назад, было девятнадцать человек и как обычно это и бывало в любом коллективе, заводился у остальных любимчик. Этак группа так же не была исключением.  Имени девушки, к сожалению никто, не помнил, а вот то, что она внезапно умерла, помнили все.  Не было ни одного человека в этой группе, кто бы ни оплакивал погибшую, однако смериться с этим группа учащихся не смогла. В одно прекрасное утро, когда угнетающее настроение достигло своего пика, один из учащихся заявил, что девушка вовсе не умерла, он указал на место в кабинете, где сидела когда-то погибшая и произнес: «Она не умерла. Смотрите она вон там».  Все ему поверили, поверили настолько, будто она и правда была там с ними. Выпускной снимок никого не обрадовал. Почему спросите вы. Все до банальности просто. Девушка, так неожиданно покинувшая своих одногруппников, была среди прочих запечатленных на снимке. И, черт возьми, она улыбалась! Маховик смерти сдвинулся в тот самый миг, начав медленно раскачиваться.
Эту историю я услышал без малого десять лет назад, но в силу своего юного возраста не придал этой легенде должного внимания, посчитав очередной страшилкой старших по возрасту товарищей по играм.
У любой истории в мире есть свое начало и свой логический конец.
Моя история началась в прошлую осень  и отголоски ее все еще преследуют меня в кошмарах.  Этого просто невозможно было избежать, правда, понял я это слишком поздно. Роковое стечение обстоятельств не иначе. Я и предположить не мог, что мне придется вернуться в этот городок. Никогда не был коренным жителем этих мест, а вот родители моих родителей да. Собственно по желанию своего отца, что бесконечное число часов проводил в своих разъездах по миру в поисках забытых и заброшенных цивилизаций, я был вынужден согласиться с тем, что рядом с родными мне будет уютнее, а отцу спокойнее. Вообще восемнадцать лет – это такой период, когда ты все еще бунтарь, но в некоторых словах более взрослого поколения уже можешь различить долю разумности, то с чем все подростковые годы пытался бороться.  Мой переезд готовили с особой тщательностью, даже подыскали мне учебное заведение в городе, поближе к дому родственников и кажется единственное на тот момент, где меня согласились бы принять вот так вот вырванного из благодатной почвы огромного мегаполиса, а потом, при случае вернуть обратно туда, если конечно это потребуется.  В скором времени мне пришлось отложить начало учебного процесса, потому что я загремел в больницу.  Не скажу, что это было что-то серьезное, а может просто к тому моменту к болям я уже привык. Отец уверял что эти головные боли семейное и даже несколько раз извинялся за такую плохую наследственность, а врачи так и вовсе разводили руками ничего не находя при обследовании.  Строгая неделя постельного режима, из посетителей только лечащий доктор и дружелюбная, улыбчивая медсестра – мои первые знакомые в этом странном городке, если не считать родственников.  Благодаря отзывчивости последней, я получил на руки, написанные чьей-то рукой лекции с первых занятий, как потом выяснилось староста нашей группы и ее зам приходили в больницу, но их не пропустили в палату, уверяя, что в скором времени я буду в порядке и сам смогу явиться на занятия.  День выписки из-под надзора людей в белых халатах я ждал с нетерпением, а вот город, судя по всему новому жителю, вовсе не обрадовался, зарядив промозглый холодный дождь с самого утра.  Мне было настолько тоскливо из-за этой неприветливой погоды, что я собирался прогулять занятия в этот день, правда мне не удалось этого сделать.  Сейчас, по пришествию времени, я, потирая свои тронутые сединой виски (да, если вы удивлены, то в скором времени это удивление сойдет на нет. Поверьте. Поседевшие в таком возрасте виски, это еще полбеды),  понимаю, что в то утро все могло быть иначе, не заметь я странную девицу, проплывшую мимо меня подобно призраку.  Честно говоря, я всегда относил себя к разряду скептиков и во всякую чушь типа паранормального в нашем мире никогда не верил,  но это прямая осанка показалась мне настолько неестественной, словно у идущей мимо меня был врожденный недостаток, будто голова росла из плеч повернутая на сто восемьдесят градусов вправо. Я не окликнул ее, просто за чем-то потащился следом, совершенно не обращая внимания на то, что в скором времени вымокну до нитки.  Я чувствовал сладость духов этой странной будто бы плывущей над дорогой девушки.  Но сладость та была тяжелой, немного придавленной к земле дождем, с примесью запаха озона.  Когда она свернула за угол, я несколько опешил, почему-то думал, что она так и будет продолжать двигаться вперед, не замечая никого и ничего.  Это было сродни одержимости чем-то незнакомым мне и оттого желанным. Осторожно я выглянул из-за угла, представив себя в тот момент шпионом из фильмов о Бонде, но никого не обнаружил. Моя новая незнакомая точно сквозь землю провалилась! С уцелевших на деревьях пожелтевших  листьев срывался дождь, а вот тучи видимо были выжаты насухо, потому как небо перестало рыдать, просто хмуро и уныло тянуло с севера на юг громоздкие пузатые тучи.  Наверное, это было мне знаком свыше, но перед собой, оставшимся наедине с собственными мыслями, одолевающими меня, я обнаружил то самое учебное заведение, в котором мне предстояло учиться. 
Была не была. – Подумалось мне и я уверенным шагом в  не отжатой от дождя рубашке и прилипающих к ногам джинсах направился внутрь теплого и шумного в тот час здания. Даже не смотря на мой совершенно не подходящий для посещения внешний вид, я был мало чем заметен остальным студентам, каждый занимался своим делом, почти не замечая происходящего вокруг. В меня кто-то спешащий вон из аудитории врезался плечом, даже не извинился и продолжил свой путь, будто это было в порядке вещей. Догонять и требовать извинений я не собирался, но спину торопливого постарался запомнить.  Аудитория, которая считалась основной у нашей группы, отыскалась довольно просто, здесь на манер восточных школ Японии, над каждой аудиторий висела табличка, которую мог без труда прочитать любой, кто владел азбукой и языком.  Я спешно пригладил волосы, попытался кое-как отлепить от своего тела промокшую рубашку и в таком виде вошел в помещение. Я ожидал увидеть пустую аудиторию, но вместо этого обнаружил свою группу в полном составе, только одним глазом приметил пустующую в конце первого ряда у окна парту, выглядела та весьма заброшенной.  Несколько пар глаз были обращены ко мне с таким видом, будто я вырядился в костюм врачевателя чумы.  Не ужас был в их глазах, скорее интерес и некоторое удивление.
- Извините. – Я не знал, куда деть руки, поэтому попытался просунуть в промокшие передние карманы собственных джинсов. Затея не удалась и, руки плетьми повисли вдоль тела, а сам я переуступил с ноги на ногу, почти оплавившись под таким количеством взглядов.  До моего прихода они явно что-то обсуждали, настолько важное, что прервались на полуслове, не желая в это вовлекать человека у дверей.
- Вы кто? – Акустика была в аудитории очень хорошей не смотря на то, что само помещение было меньше тех, которые мне приходилось посещать в моем первом учебном заведении.  Голос принадлежал женщине.
- Винсент.
По аудитории прокатился тихий ропот и стих под женской ладонью, что в легком шлепке коснулась преподавательского стола.  Вот так встреча, прям как будто голышом встал посреди многолюдного проспекта.
- Монтрей? – Уточнила та, что проводила допрос уже больше минуты.  Мне не оставалось ничего кроме как кивнуть.
- Ясно.  – Моя немногословная собеседница  театрально поджала губы, обводя взглядом  всех присутствующих, а потом поправила очки, сползшие на кончик носа. А очков-то сразу я и не заметил.
- Я староста группы. – Ее губы тронула теплеющая улыбка. – Регина.
- Очень приятно. – Я расслабился, с плеч спало напряжение, я даже рискнул их немного опустить.
- Нам сообщили, что ты начнешь занятия завтра. – Снова сменив милость на настороженность и тоном допрашивающей сообщила мне Регина.  – Сегодня тебя здесь быть не должно.
- Да я… - в легкой растерянности от такого  радушного приема, мне пришлось найти своим рукам применения и одну из них я запустил в влажные приглаженные совсем недавно волосы, потирая затылок. – Случайно забрел, по пути домой. – Мне почти удалось сказать правду, делиться с новыми знакомыми подробностями о странной девушке я пока не спешил.
- Хорошо. Садись.
Я еще немного потоптался у дверей аудитории и потом прошел к первому ряду у окна, но за пустующую парту в конце ряда не сел, я прошел дальше, устроившись между партами одна из которых принадлежала видимо Регине, стоящей у стола преподавателя, а вторая была занята юношей, который мне еще не был знаком.  Тишина, царившая в этой аудитории, среди такого шумного учебного заведения казалась несколько неуместной. Несколько странные порядки творились в этой группе. Но как же я ошибался, приняв такую тишину за странность, ведь они на самом деле только начинались...

[nick]Vincent de Montreuil[/nick][status]He is the darkness[/status][icon]http://sd.uploads.ru/t/D7jge.png[/icon][sign]Doll is emptiness. Their bodies and hearts full vacuum. This emptiness is like death.[/sign]

Отредактировано Ethan Wright (26.05.2017 08:28:30)

+1

3

При взгляде на тех, кто частично лишен зрения, вы когда-нибудь задумывались  о тех неудобствах, которые испытывает этот человек? Оставаясь наедине с этим воспоминанием, прикладывали ли только ради смеха к одной стороне своего лица ладонь, из чистого любопытства пытаясь понять, что значит быть немного не таким, как все?  Нет?  Значит, никогда не пробовали. Даже ради смеха. Хорошо, я скажу вам что там. Там тьма. Она поглощает все.  Она забрала тот свет, что был выделен мне всевышними силами. Вы не продержитесь в таком состоянии и минуты, а мне приходится с этим жить.  Пальцами касаюсь повязки, она скрывает мой левый глаз, проходит через все мое лицо наискосок. Я привыкла. А прикосновения – это так, лишний повод убедиться, что мое «уродство» все еще со мной.
Первая неделя  с начала учебного семестра вот-вот должна была закончиться, выходные маячили на горизонте.  Но не они интересовали всех тех, кто был со мной в группе. Все разговоры, так или иначе, касались человека – новенький, который обрел имя только к концу недели. О нем знали все. Как-никак двадцатый человек в группе.  Мысль о том, что он призрак выбивает на моих губах печальную усмешку.  Я слышу многое и, не смотря на мое увечье, вижу не меньше.  Вот такие достаются тебе привилегии, если ты вдруг не существуешь.  Сначала – это чертовски пугает, потом медленно сводит с ума, а когда ты доведен до точки кипения, становится все равно.  Не каждому дано выдержать эту пытку – они все смотрят сквозь тебя и, вот ты уже сам сомневаешься в том, что состоишь из плоти и крови.
Каким же нужно быть психом, чтобы учиться в стенах этого учебного заведения добровольно. И все же каждые пять лет стабильно сюда происходит набор и маховик смерти вновь дрогнув, сдвигается с места.  Были среди этих отчаянных энтузиастов и непоколебимых атеистов те, кто, смеясь в лицо декану и проклятию, утверждали, что все это не больше чем городская легенда.  Стоит ли мне сейчас объяснять где сейчас эти самые люди или вы уже сами обо всем догадались?  Они не способны были принять правду такой, какой она была, смеялись до тех пор, пока проклятие не затрагивало их самих. До той самой минуты они, отмахиваясь, утверждали, что способны вычислить мертвеца среди остальных и их пальцы устремлялись по направлению к новеньким, приезжим, незнакомцам, на себя же или своих родных эти люди никогда и не под каким предлогом не указывали.
Прежде чем продолжить, я отступлю в прошлое, в тот самый день, когда меня не стало.
Вдох. Медленный выдох. Я вхожу в полумрак длинных и пока еще полупустых коридоров, медленно, шаг за шагом погружаясь все глубже. Моя страсть к точности уже никого не пугает. Я не опаздываю, я не прихожу заблаговременно, просто в тот самый момент, когда стрелки занимают свое место под определенным углом я здесь.  Я вошла в аудиторию второй. Староста уже была здесь, заполняла журнал. Я поздоровалась, но ответа не получила. Что ж, Регина никогда не славилась дружелюбностью, так что меня ее безразличие ничуть не смутило, слегка пожимая плечами и мысленно прокручивая в голове надоедливую песенку, услышанную из окон магазинчика по пути на учебу, я заняла свое место у окна. Постепенно наше уютное молчание было нарушено утренними приветствиями тех, кто неторопливо входил в аудиторию. Все рассаживались по местам, вынимали свои лекционные записи, готовились к приходу лектора.  И когда он вошел в кабинет, все дружно поднялись со своих мест. Встала и я.  Одной из особенностей нашего курса было то, что разрешалось садиться, только услышав свою фамилию. Я не знаю, кто ввел такое правило, но оно существовало здесь еще до моего прихода. Ряды стоящих у своих столов студентов редели и вот-вот по списку лектор должен был добраться до моей фамилии. Я помню это гадкое ощущение скатывающей капли пота мне за воротник, как шея и спина покрывается мурашками, а на уши давит звенящая тишина. Лектор называет фамилию до меня и девушка садится. Я готовлюсь к тому, чтобы сесть, но остаюсь стоять. Моя фамилия не названа, наискосок от меня занимает свое место другая девушка, ее фамилия следует по списку после моей.  Я перевожу взгляд с затылков своих одногруппников на лектора, он выбранном  для себя темпе продолжает зачитывать фамилии. Моя рука медленно касается белой повязке, чувствуя растерянность от происходящего, я касаюсь ее так, словно это мой спасательный круг. Сердце бешено колотится под рубашкой, а воротник, застегнутый на все пуговицы, давит на шею, мешая сделать сглатывающее движение. Я хочу посмеяться над этой ситуацией, но мои губы словно бы и не мои. Мой взгляд мечется поверх голов сидящих на своих местах студентов, и я наконец-то отыскиваю старосту. Регина изучает написанное в своей тетради. Да как же так? Это ведь ее ошибка! Не моя. Почему она так спокойна? Она же видела, что я здесь. Войдя я с ней поздоровалась! Я медленно оседаю на свой стул, но тут же поднимаюсь вновь, мои вспотевшие ладони упираются в гладкую поверхность стола. Я смотрю своим единственным взглядом на преподавателя, а тот, следуя своим правилам, медленно закрыв журнал, направляется с мелком в руке к доске.
- Вы забыли назвать мою фамилию,- я выплевываю эти слова в не свойственной мне манере – без извинений.  Ощущение будто меня накрыли непроницаемым колпаком. Я открываю рот,  говорю и слышу себя, но мой голос остается в замкнутом пространстве и не влияет на мое окружение. Мел продолжает царапать по доске.  Никто из присутствующих не обернулся на мой голос.  Никто не предложил помощь в исправлении ошибки.  Я скривила губы в горькой усмешке.  Только дурак бы не понял, что здесь произошло.  Отодвинув стул так, что ножки противно скрипнули по полу, я села на свое место. Никакой истерики. Никаких криков и проклятий. НИЧЕГО.
Так я стала призраком. Могла приходить и уходить когда вздумается. Делать что вздумается. Никто и никак не реагировал на меня. И в этом было даже что-то веселое. От общего решения, которое разделило мою жизнь на «до» и «после» веяло мнимой свободой. Иногда я развлекалась тем, что подсаживалась к кому-нибудь из класса или вообще незнакомцу, сидящему в кафетерии и выложить ему все свои мысли. Забавно было наблюдать затем, как на их лице не отражалось никакой эмоции, как их пальцы не замедлялись, выбиваю на клавиатуре сообщение. 
Я увидела его, сидящего за моей партой, сразу, как только вошла в аудиторию.  Все же отсутствие прав и каких-либо обязанностей расслабляют, сегодня  это и стало причиной моего опоздания. Мой взгляд невольно метнулся к парте в самом дальнем углу нашего кабинета, давно нужно было туда перенести свои вещи и занять ее, не знаю, почему я с этим так долго тянула, видимо глубоко в душе предполагала, что возможен благополучный исход.  Интерес к новенькому со стороны других присутствующих не угасал, я кожей чувствовала исходящее от них волнение. Проплыв между парт, я остановилась возле новенького, загораживая своей спиной его от пары смотрящих на него глаз. На него я не смотрела, всего-то потянулась к оставленным в нише парты накануне тетрадям, а он точно ужаленный вскочил со своего места и, замерев возле меня произнес:
- Извини. Не знал, что эта парта занята.
Я закрыла глаз. Мои губы едва не тронула торжествующая улыбка. Гробовое молчание за моей спиной лишний раз доказывало, что все сидящие в аудитории услышали его извинения. Сейчас он самолично вложил в мои руки орудие способное его убить.  Вот только сегодня я не была настроена портить кому-то жизнь. Забрав тетради, я, даже не взглянув на него, направилась к дальней пустующей парте. Мои лопатки горели от вперённого в меня его удивленного и ничего непонимающего взгляда.  Бедный. Он совершенно не понимает насколько тонкий лед у него под ногами.  Я бросила тетради на свою новую парту, и никто из присутствующих не взглянул в мою сторону, кроме Монтрея это продолжал пялиться на меня как баран на новые ворота.

[icon]http://fanfics.me/images/member_foto/profile/275298-1453562810.jpg[/icon][nick] Other[/nick][status]a fine line[/status][sign]
Welcome to our world.[/sign]

+1

4

Мне и невдомек было, что эта парта кем-то до меня была занята. Такие мысли посещают уже «после», когда неловкий момент оставляет след на твоем лице в виде извиняющейся сконфуженной гримасы.  Я был единственным, кто вообще догадался как-то подать вид, что кроме меня есть еще опоздавшие. Клянусь, моя голова была единственной из остальных (восемнадцати?) таких же голов, которая повернулась по направлению к двери. Она текла между партами как молочная река, входящая в пересохшие берега.  Дверь плавно за ней закрылась, но сквозняк успел метнуться под парты и пройтись по ногам сидящих. Она шла по  направлению ко мне. И делала это так легко и изящно, словно левитировала над полом. Я опешил и был сломлен, никак мне не понять было происходящее. Я ломал голову и во время ее приближения и уже после над историей  заключавшейся в неопытном и неловком сталкерстве в моем исполнении и надвигающейся на меня расплате. Первая мысль была именно о том, что она выпишет мне  звонкую оплеуху за мои попытки идти за ней шаг в шаг, словно одержимый желанием познакомиться юнец.  Она была такой хрупкой, такой изящной, совершенной в отличие от остальной серой массы, в которую так спешно превратились все учащиеся этой аудитории. Один ее наклон к парте был полон такой грации, с какой на моей памяти даже не описывались нимфы. Незнакомка склонилась к парте, извлекая из той, видимо свои вещи, а я попросту потерял дар речи, даже забывшись на миг, что собирался встать и уступить место тому, кто по праву мог обладать им. От ее волос не пахло влагой, и одежда была суха, ее спас зонт. Я не знал, что мое любопытство меня погубит, но спустя столько времени,  размышляя над этим, решительно отвечу себе – мальчишке из прошлого, тому, кем я был: даже если бы и знал исход, вряд ли бы отказался от ее присутствия в моей жизни.  Я отчетливо чувствовал запах корицы, разносившийся в такой близости между нами от нее вместе с теплым дыханием. Она была живее всех живых в этом классе, хотя и несколько выделялась среди остальных собравшихся, так выделяется что-то нереальное, постороннее, чужеродное.
- Я это… - Никогда бы не подумал, что так растеряюсь при близком контакте с обычной студенткой, своей ровесницей, а ведь я просто в спешке попытался покинуть занятое мной место. Моей ошибкой стало то, что я коснулся ее руки. Хотя возможно то, что я этого в действительности хотел;  хотел коснуться ее и вобрать в себя тепло, ту странность, которую она распространяла вокруг себя. Мне хотелось  стать чем-то близким ей, частью этой странности.  – Не знал, что место занято… - Честное слово по спине пробежал неприятный, вгоняющий иглы под кожу, холодок от того как она посмотрела на меня в эту минуту. Во взгляде было сочувствие, и … я не мог бы ни с чем спутать безразличие, уверяю.  Я был лишком близко знаком с этим состоянием по отношению ко мне.  Она смотрела вглубь меня, сквозь меня, но никак этот взгляд нельзя было назвать взглядом на меня.  Мне было не по себе, и я отчетливо слышал выдох всего класса, как – будто разом, вздох наполненный разочарованием во мне, как в человеке нормальном и понимающим их.  Но тогда с первой минуты я этого еще не осознал, вперив свой взгляд в необычную по всем меркам девушку передо мной, которая к моему разочарованию меня предпочла не замечать и не слышать.  Сохраняя абсолютное молчание она покинула меня, переместившись за «брошенную» парту и повернула свое лицо к окну, рассматривая по осеннему унылый пейзаж.  Ничего не понимая в происходящем и абсолютно убитый тем, что вся эта странность обучающихся этой группы в одночасье свалилась на меня, я  сел на теперь уже мое место и запустив руку в свою соломенного цвета шевелюру так и просидел до звонка, пока вся группа не разбившись на более мелкие не принялась что-то полушепотом обсуждать, предпочитая не делиться со мной чем-то сакральным.
- Привет. – На стол, с хлопком, легла рука с узловатыми и нереально изящными для руки парня пальцами. Однако голос и форма принадлежали именно пареньку из моей группы.
- Привет. – Без особой радости, что со мной вообще решили заговорить отозвался я, переводя взгляд с пальцев на лицо нового знакомого. Никогда не понимал своей заинтересованности деталями, а не картинкой в целом. Возможно, это мне передалось от матери, которую я знал разве что, по словам отца. Родив меня, она тут же отдала Богу душу, а семье оставила о себе воспоминание  в виде кричащего и пускающего в пеленки слюни свертка.
- Ты чего приуныл, салага?
От ответа меня спас завибрировавший в кармане мобильник.
- Прости. Важный звонок. – Я почти бегом покинул аудиторию, лавируя между партами в поисках выхода, то и дело, натыкаясь на одногруппников.  Звонок действительно был важным для меня, отец звонил только в самые удачные моменты, когда ему позволяло время и сеть, которая ловила в каких-то исключительных местах, когда мой родитель покидал свои раскопки, выбираясь в ближайший населенный пункт.
- Па? – Я приложил трубку к уху, затыкая второе пальцем свободной руки, морщась от помех в динамике и оттого, как вокруг жужжала подвижная масса учащихся здесь.  – Привет. Да. Выписался.  Отец был всегда болтлив, видимо так на него влияла его работа, без которой он не представлял своей жизни, но вот когда дело доходило до разговоров со мной, все его вопросы были односложными, как и ответы. Мы всегда разговаривали по одному и тому же сценарию: интересовались погодой, здоровьем друг друга, две – три новости из жизни и все, потом один из нас был вынужден соврать, что появилось неотложное дело, требующее внимания и разговор прерывался.  Но глубоко в душе я был рад каждому такому звонку, в такие моменты меня покидало чувство ненужности остальному миру, мне хватало только услышать, как отец сквозь помехи и неясные шумы разделенный со мной тысячами километров, с совершенно другого материка, находясь на другом конце света вспоминая обо мне, интересуется моим здоровьем.  Я по необъяснимым порой мне самому причинам горел желанием рассказать отцу о девушке, что завладела всеми его мыслями и никак не желала идти на контакт.  Возможно, мой растущий организм, таким образом, обрабатывал информацию о моей очередной симпатии к противоположному полу и этот важный момент, от него так сильно распирало, что я считал важным тот факт, что им нужно поделиться с окружающим миром, в частности и с отцом. Еще одна галочка, которая стояла в строке «мы семья» было то, что отец тонко чувствовал мое состояние даже на таком огромном расстоянии, о новых знакомствах он спросил меня сам.
- Ну, что, обрел новых знакомых?
- Как тебе сказать, - растерянность в моем голосе потонула в помехах и шуршании раздающихся в динамике. – Есть тут одна интересная личность.
- Надеюсь это девушка, - крякнул в трубку отец, явно думая, что от этой шутки станет весело не только ему, но я его радости в ту минуту разделить не мог.  Отмерив шагами достаточную дистанцию от дверей класса до площадки во внутреннем дворе учебки, я отвлекся на поиск скамейки.
- Да пап, это девушка. – Поспешил я успокоить его и даже попытался выдавить из себя, что-то напоминающее смешок, но вышло скомкано, поэтому я бросил страдать подобным, и переложил трубку от одного уха к другому.  Могло ли это как-то повлиять на связь я понятия не имею, однако буквально сразу же голос и слова отца стали дробиться на слога, а спустя несколько непонятных брошенных в трубку фраз звонок и вовсе был прерван. Я с нескрываемым удивлением взглянул на пикающую гудками разъединения телефонную трубку и наконец-то нажал отбой.  Телефонные провода и неполадки на станциях связи вновь отобрали у меня единственную возможность  чувствовать присутствие отца и его поддержку.
- Винсент. – Я даже вздрогнул от неожиданности расправляя плечи и выпрямляя спину, видимо сам того не заметив опять сгорбился.
- А? – Мой взгляд заметался по предметам, будто кто-то из них мог обратиться ко мне по имени, но на самом деле это была Регина и она в компании парня назвавшего меня совершенно недавно салагой, направлялась ко мне через весь двор.  Ее походка была ближе к строевому шагу, парень, сопровождавший ее, едва поспевал за своим командиром.
- У тебя все нормально? - обратился ко мне парень, уже подсаживаясь на скамью, а я мысленно добавил к его вопросу свое новое прозвище «салага».
- Да. – Я неопределенно пожал плечами, разглядывая мыски собственных ботинок и чувствуя, как взгляд Регины прожигает в моей макушке дыру. – Отец звонил. –  Оказывается, моя телефонная трубка все еще была зажата в руке, собственно это и было доказательством того, что мне действительно звонил мой единственный родитель.
- Ты ведешь себя неподобающим образом. – Сказала Регина  так, как будто выносила приговор в суде, и мой взгляд  невольно заскользил по стройным женским ногам вверх, цепляясь за края короткой юбки – части общей формы учащихся здесь дам. В отличие от своего спутника на прелюдии она не отвлекалась.
- В смысле? – Я даже не сообразил, в чем успел за прошедший час провиниться. В конце концов, кто она такая, чтобы отчитывать меня за мое поведение, учитывая, что нарушений за собой я пока не наблюдал.
- Без формы, раньше указанного срока явился на учебу.
Мой вздох раздражения, нарастающий в легких, сменился вздохом облегчения.
- Регина.  – Парень рядом со мной, видимо, намерен был заступиться за меня, хотя об этом я его не просил и даже виду не показывал, что мне подобная защита требуется.
- Не вмешивайся, Эри. – Отчеканила мисс «Правосудие». - Не сейчас… – ее рука рассекла ладонью воздух, почти разрезав тот у самого моего носа.  Возле меня, в самом деле, готова была развернуться словесная баталия, в которую я мог быть втянут даже против своего желания, но меня выдернуло из этого ада нечто.  Точнее кое-что конкретное и обеспокоившее  меня больше, чем отсутствие формы и явка не по расписанию.  Я заметил ее. На крыше учебного здания. И сердце мое, попрощавшись с проживающими по соседству легкими, провалилось в желудок.  Я почему-то поймал себя на мысли о неизбежном. О катастрофе. И небо, точно подтверждая мою догадку, подтянуло к школе плотное полотно из серых облаков, вяло текущих через двор учебного корпуса. Я думал о причинах, по каким моей новой знакомой вдруг захотелось  шагнуть через край, навеки оставив о себе в воспоминаниях обучающихся здесь кровавый след на дорожке.
- Простите! – Я почти оттолкнул Регину, преграждающую мне путь и, сломя голову понесся к зданию, хотя совершенно не знал, где здесь находится лестница, ведущая на крышу и каким таким чудесным образом туда, вообще, возможно было попасть любому желающему.  Мое сердце бешено колотилось о стенки желудка, прыгало вверх вниз от самых пяток к горлу, а тело рвалось вперед в надежде опередить плохие мысли и успеть спасти странную девушку на краю крыши.   Одолев несколько лестничных пролетов и уже на последних впрысках адреналина в кровь, я толчком от себя заставил дверь, ведущую на крышу с грохотом о стену отвориться.
- Стооой! Стой! – Задыхаясь и упираясь ладонями в колени, я жмурился и бросал на ветер бессмысленные фразы. – Тебе не стоит этого делать. Слышишь? В следующую минуту я на собственной шкуре ощутил всю комичность и нелепость ситуации. Из нас двоих, находившихся в пределах крыши, помощь явно нужна была мне, причем именно медицинская. 
- Я это… - по-моему, точно так же я начал наше с ней знакомство в аудитории нашей группы.  Таким недалеким нужно еще было умудриться родиться. Я бы никогда не сказал, что у меня были проблемы с речью, весьма неплохо справлялся по учебе и знал несколько языков, но сейчас мой уровень разговорного был как у больного имеющего расстройство речи.  – Меня Винсент зовут. А тебя?
Да, я все же решился и попытал счастье, может быть в эту минуту она была готова назвать мне свое имя.
- Ты ведь не собиралась прыгать? – Мои легкие перестали судорожно сжиматься от недостатка кислорода, а сердце, успокоившись, вернулось туда, где ему положено было находиться и я наконец-то смог разогнуться и сделать несколько шагов в сторону молчавшей девушки. Вывод напрашивался сам собой, совершенно с невозмутимым видом моя «головная боль» довольно легко водя огрызком карандаша по альбомному листу, делала зарисовку.  Зарисовку чего? Я не знаю ответа, свое творчество она показывать не любила. И при моем появлении медленно убрала принадлежности в свой небольшой портфель, стоявший у парапета.   
- Ты что, рисуешь? – Для поддержания разговора мне требовалось самую малость - заметить в ее руках альбом и задать самый тупой вопрос в своей жизни, на который я и сам уже прекрасно знал ответ. Определенно я помешал ее уединению, ее творчеству. Но даже если это так, то она с удивительным упорством хранила молчание, предпочитая игнорировать все мои вопросы. Момент, когда мне было нужно уйти, уже настал, а я все стоял в паре шагов от нее, пытаясь разболтать  девчонку, сам не понимая, почему так сильно мне это было нужно, едва ли несравнимо с глотком чистого воздуха.  Я, почесывая затылок и меняясь в лице за нас двоих, испытывая смущение, удивление, раздражение и интерес, попятился к двери.
-Ладно, я понял. – Мне оставалось хмыкнуть как самому отъявленному дебилу, чтобы подтвердить свою заторможенность.  – Поговорим в другой раз. Сегодня ты не в настроении.
Я очень медленно уходил с крыши. Чтобы вы понимали насколько – это было медленно, стоит вспомнить улитку в слоу моушен, вот я где-то на уровне кадра с улиткой. Ее  слова (ее первые мать ее слова!) были брошены мне уже в спину. Складывалось ощущение, будто именно этого момента она и выжидала весь день:  тет-а-тет, крыша, надвигающаяся непогода и ее слова разящие точно молнии самого Зевса.

[nick]Vincent de Montreuil[/nick][status]He is the darkness[/status][icon]http://sd.uploads.ru/t/D7jge.png[/icon][sign]Doll is emptiness. Their bodies and hearts full vacuum. This emptiness is like death.[/sign]

+1

5

Я слышала его сбившееся дыхание за своей спиной, так отчетливо, что мне казалось, будто он шаг в шаг следует за мной, дышит в мой затылок.  Все, чего мне хотелось, это обернуться на него, взглянуть не поверх его головы, не сквозь него, а именно остановить взгляд на молодом не так уж и гладко выбритом лице и предупредить его о том, что здесь происходит. Сказать ему прямо в лицо о том, что они все задумали, что за ужас сокрыт в стенах этой аудитории. Он должен знать! Черт возьми. Мне хочется кричать на всех этих бездушных тварей, что заполнили собой кабинет, трясти за плечи каждого до кого дотянусь, чтобы напомнить им сквозь свой крик, что так нельзя поступать, что он не знает правил! Но вместо этого я встаю из-за парты и покидаю класс. Вполне ожидаемо, что никто на это не обратит внимания, никто кроме новенького. Оставшись наедине со своими мыслями, я горько улыбаюсь. Нет, в моем мире, даже всеми оставленная, я не одинока. Смерть стоит по левую руку от меня, ее холодные пальцы аккуратно сжимают мое птичье запястье. Ее мастерством, то с какой она фантазией обдумывает очередную смерть, вызывает в глубине меня вибрирующий восторг, хотя я стараюсь его отрицать. Мне кажется, она подбирается все ближе,  никому не позволит быть рядом со мной и занять ее место.
Поднимаюсь на крышу нашего корпуса.  Крыша залита солнцем, и ветра почти нет.  Идеальная смотровая площадка, весь город конечно с нее не увидеть, но ближайшие несколько улиц, парк  и островок с торговыми центрами легче легкого. Смотря вот так вот свысока, совершенно никем не потревоженная, я представляю себя Богом.  Понимаю, что это слишком сильное заявление, поэтому никогда его не озвучиваю. Присаживаюсь у своего тайника и извлекаю из него свой альбом с зарисовками и карандаш.  Мысль цепляется за то, что карандаш нужно будет забрать домой и заточить его, а то в следующий мой приход сюда, я не смогу сделать нормальных зарисовок, настолько сильно он затупился.  Из груди рвется вздох. Нет, вовсе не из-за карандаша я направляюсь к краю крыши и встаю на парапет. Просто это непреодолимое желание действительно восстать против всего мира и даже против самого бога с его небесным войском, оно внутри меня, оно жжет и раскаляет мне ребра. Делаю вдох и открываю глаз. Слева все также темно, хоть я и чувствую, как повязка нагревается под солнцем и касается кожи вокруг глаза. Мой взгляд скользит по кронам деревьев по соседним крышам и плавно скатывается вниз, к территории школы. Я замечаю своего нового знакомого и нашу старосту рядом с ним. Повисла над ним точно дамоклов меч, давит своей значимостью и положением - гадко.  Кривлю рот, но выражение отвращения сменяется улыбкой, когда вижу, что на попытки Регины показать кто здесь власть, герой моего сегодняшнего дня улыбается.  Отвожу взгляд от сценки, что разворачивается во дворе. Мое внимание привлекает скрип тормозов на другой стороне. Под колеса автомобиля бросается кот, но водитель сконцентрирован и давит на педаль тормоза прежде, чем бедное животное превратится в кровавый рисунок на асфальте.  Животное бросается к дереву, и я вижу, как ловко он скрывается в листве, но им потревожены местные вороны, целая стая этих птиц взмывает в воздух, хриплым карканьем пробирая до костей.  Карандаш скользит по бумаге, в серых едва намеченных контурах видится лицо, лицо, сплетённое из кривых  ветвей, что поддерживают друг друга, а вместо волос воронье, устремляющееся точно одно сплошное крыло в сторону.  Позади хлопает дверь, я не оборачиваюсь, научилась не замечать посторонние раздражающие звуки, у меня отличные учителя. Его крик катится по крыше. Очень похож на того кота, что совсем недавно кинулся под колеса автомобиля, весь такой же вздыбленный, с дико горящими глазами и саднящим от крика горлом. Ну, все, прекрати этот спектакль. Смотрю вниз, едва ли не в самую бездну. Кто-то реагирует на голос моего горе-спасителя, но взгляд цепляется за мой силуэт и люди спешно отводят глаза, теребя на груди крестики, отгоняя проклятье.  Я усмехаюсь и не понятно то ли реакции людей внизу, то ли тем глупостям, что говорит мне Винсент. Ясно, так просто мне от него не отделаться. Тьма клубится по левую сторону от меня, окутывает руку, сдавливает, напоминает о том, что вот она рядом и нет у меня никого роднее. Никто не поверит в то, что я тут молчала, пока он играл в рыцаря в сияющих доспехах. Стоит ему сейчас вернуться вниз и все – приговор будет исполнен.  Закрываю альбом, аккуратно убираю его в сумку, выпрямляюсь и в какие-то три резких порывистых шага приближаюсь к пареньку.
- Болван, - выдыхаю ему в лицо,  чувствуя, как его взгляд прикован к повязке. Пальцы моей правой руки сжимаются на его запястье, я тащу его за вентиляционную шахту. Тьма затихла и выжидает. Теперь я смотрела на него, смотрела точно в глаза, но при этом, желая причинить боль, впивалась ногтями ему в руку, до тех пор, пока он не освободил ее. – Я знакома с такими людьми, которые слушают не ради того чтобы слышать, а ради того чтобы говорить. Ты такой же.   Сделав шаг назад, я оглядела его всего с ног до головы.  – Как можно желать смерти с таким напором? 
Я делаю еще шаг назад, тьма по левую руку от меня ухмыляется, Винсент провожает взглядом мою спину, ускоряю шаг и по лестнице я уже спускаюсь, не чеканя шаг, а бегом.  Привязался ко мне как пес дворовый, виляет своим куцым хвостом, просит почесать за ухом, дурак.
Расплата настигла его уже через неделю. Все мои попытки объяснить ему ситуацию не увенчались успехом, он точно нарочно сталкивался со мной в коридорах,  у ворот учебки, посещал одни и те же лекции. Его новые друзья, которые когда-то были и моими друзьями тоже, пытались ему объяснить немного иначе творящее вокруг, вот только Винсент  не был любителем разгадывать шарады.
В ночь, когда маятник качнулся в обратном направлении, увлекая за собой первую жертву,  я проснулась среди ночи от давящей на грудь тяжести. Моя повязка сбилась, и я отчетливо увидела безобразное существо, сидевшее у меня на груди и ухмыляющееся с высоты своего положения.  Оно поглощало в себя тусклый лунный свет, что лился через окно, таким черный оно было, а вокруг него летала пыль, пыль всех оттенков, я отчетливо видела пурпурный и зеленый. Именно такую ауру мне доводилось наблюдать вокруг тех людей, которые были одной ногой уже в могиле. 

[icon]http://fanfics.me/images/member_foto/profile/275298-1453562810.jpg[/icon][nick] Other[/nick][status]a fine line[/status][sign]
Welcome to our world.[/sign]

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » The darkness exists. It is within us. ‡альт