http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » She and her Darkness ‡альт


She and her Darkness ‡альт

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[audio]http://pleer.com/tracks/4535067X0pw[/audio]
Колд-Бей
Восточные Алеутские острова
штат Аляска, США.
Население: 210 человек
1983 год

http://i92.fastpic.ru/big/2017/0526/d7/48e540d3dcde10157aaa385fc1095cd7.png

[audio]http://pleer.com/tracks/5110671HFPM[/audio]
[mymp3]http://dump.bitcheese.net/files/conipyd/Delta_Rae_-_Bottom_of_the_River.mp3|Delta Rae - Bottom of the River[/mymp3]
"Там, где нет покорности и послушания, все поступают одинаково"
Яков Шпренгер, Генрих Инститорис
«Молот ведьм»

Первое правило приюта Святой Жанны: никто не ходит по коридорам после десяти часов вечера.
Здание это - старое и ветхое, и никогда в нем не бывало больше двадцати детей, да и смотрят за ними три женщины. Редко кто захаживает в гости, да и редко кто хочет пробираться к густому лесу, который будто бы нарочно возвышается у крошечной реки, когда не так уж далеко и побережье полуострова.

Второе правило приюта Святой Жанны: никто не включает свет после одиннадцати.
Двухэтажный дом кажется пустым и заброшенным, и одно его крыло и впрямь кажется уродцем: окна выбиты, доски прогнили, крыша осыпается. И всё же комнаты его не пусты, а на мебели не бывает пыли. Да и за детьми ухаживают вовсе не монахини.

Третье правило приюта Святой Жанны: никто не смеет вредить обитателям приюта.
Можно покинуть это место и отправиться на поиски счастья - приют всегда будет помнить своих жителей.
А можно войти внутрь и никогда больше не вернуться.

"Мы просим благочестивого читателя,
чтобы он не домогался объяснений во всех случаях, где достаточно одного лишь доверия к истине,
установленной или собственным опытом через зрение или слух,
или донесением заслуживающих доверия лиц"
Яков Шпренгер, Генрих Инститорис
«Молот ведьм»

http://i94.fastpic.ru/big/2017/0522/3f/184cbc074095e6f4b696f2dd2f14ef3f.gif http://i94.fastpic.ru/big/2017/0522/00/e9656cbe48f17f79e7b03de082547400.gif

приют Святой Жанны

http://i92.fastpic.ru/big/2017/0526/53/0351a901bc9816e5ccfe77f454849f53.jpg

[sign]http://i96.fastpic.ru/big/2017/0526/89/aa778e7a9c1f46d3fc6bfa8a49f92189.png[/sign][icon]http://i96.fastpic.ru/big/2017/0526/ef/8c26910951edc5f39b579646654f36ef.png[/icon][status]and if you fall...[/status][nick]Mary Lou Harvey[/nick]

Отредактировано Charlie Newton (13.10.2017 10:57:35)

+3

2

наконец-то, я смогла куда-то вставить эту шляпу. В общем, шляпа :/

http://i94.fastpic.ru/big/2017/0604/98/59dabe3f2843b720f78785f3f8cd5198.jpg

Двумя днями ранее
Атланта, штат Джорджия

Утро пятого дня в Атланте было чудесным: зимнее солнце не могло дать тепла, зато под руку с легким ветерком приятно освежало, что, несомненно, могло радовать даже прожженных любителей жары и ненавистников январских холодов. Эдди Харпер наверняка бы оценил подобную погоду, не лежи он в гробу, обитом изнутри темно-зеленым бархатом, шествуя на плечах носильщиков во главе похоронной процессии.
Блестящий делец, обаятельный мерзавец, обласканный жизнью сорокасемилетний Эдди слег под землю, став жертвой сердечного приступа; привыкший во всём быть первым – и уж тем более на собственных похоронах. К поминальной трапезе, устроенной спустя два часа в особняке Харпера, добрались не все, а спустя еще час – гостей и вовсе осталось не более полутора десятка.
В окружении нескольких семейных пар, друзей семьи, да и кучки старых дев, прельстившихся угощениями и выпивкой, восседала молодая женщина двадцати шести лет. Длинные перчатки из черного шелка, на безымянном пальце, затянутом в ткань, – золотое кольцо.
Черные волосы, уложенные за спиной ровной полосой, подведенные черным карие глаза, пухлые губы, щедро сдобренные красной помадой, черное шелковое платье с неплохим декольте, которое не всем в комнате приходилось по нраву, но осуждения были не громче шелеста летней травы – манеры не позволяли фыркать в сторону хозяйки дома.
Сегодня Мэри Лу Харви стала вдовой.
Снова.
Но об этом позже, а пока что…
- Эдди был замечательным человеком, - кудахчет мисс Фуллер, сидящая по правую руку от молодой вдовы, касаясь ее пальцев одной рукой, а второй ловко подхватывая канапе с ближайшей тарелки.
- Неужели? – любопытствует вдова, с интересом наблюдая за всем разнообразием мимики старухи.
- Бог мой, разумеется! - с еще большим трепетом в голосе кудахчет мисс Фуллер, - в нем было столько доброты и участия, но вы видите, видите же, как несправедлива жизнь. Так молод, ему бы жить еще и жить, - с оглядкой на подруг, по-видимому, такой проникновенной речи необходима поддержка, а посему подруги мисс Фуллер кивают и выказывают всяческое согласие.
Тереза Льюис, еще утром выплакавшая все глаза, теперь мнется на пороге гостиной и жалобно, даже виновато глядит на хозяйку. Пробормотав извинения, она сообщает, что на линии – междугородний звонок, да еще и за счет хозяйки, и она, Тереза, конечно же, объясняла, что хозяйка занята, но…
- Хвала господу, - вздох облегчения, за коим следом бормочет хозяйка, тут же поднявшись с дивана и незамедлительно покинув комнату, сопровождаемая удивленными, воистину непонимающими взглядами гостей.
Скрипучий женский голос сообщает, что звонок с Аляски, с городка Колд-Бей, будете оплачивать – да, Мэри Лу будет. Дрожащий старушечий же сообщает, что Патрисия Куинзел нынче ночью отдала душу – может, господу, может, и нет, но факт остается фактом: после продолжительной болезни старушка Патти померла.
Всё тот же старушечий спрашивает: прибудет ли Мэри, чтобы попрощаться?
Мэри заверяет, что всенепременно.
- Тереза! – громкий настойчивый окрик словно встряхивает погрязший в полудреме роскошный дом, - иди-ка сюда, да поживее, слышишь? Тереза!
У Терезы одна голова и всего две руки, но в этом теле будто бы живут все три служанки: она звонит в аэропорт, бронирует билет на рейс до Колд-Бей, собирает чемодан хозяйки, стыдливо буравит взглядом пол, пока Мэри Лу надевает на голову большую широкополую шляпу, а затем оставляет на кровати одно из своих платьев в качестве подарка Терезе.
- Но, госпожа, - неловко, с мольбой, - поминки мистера Харпера же…
- Тереза, - Мэри Лу обхватывает ладонями лицо служанки, - мистер Харпер мертв, а я нет, а дела сами себя не сделают. Будь умницей, окликни шофера.
Весть о скором, непозволительно скором, вопиюще-вульгарно-отвратительно-скором отъезде горюющей вдовы потрясает остаток гостей так, что мисс Фуллер на какое-то время оставляет свои восхваления покойного (хотя она уже добралась до перечисления его городских филантропических деяний, а это ж непочатый край работы) и глотает воздух, как выброшенная на берег стерлядь. Собственно, мисс Фуллер и с закрытым ртом весьма напоминает стерлядь.
- Но…но…но как же так? – вопрошает она, - наш дорогой Эдди…а Вы…
- Мисс Фуллер, имейте хоть каплю сострадания, - обернувшись у порога, перебивает вдова, - Эдди едва успел обрести покой, а Вы вынуждаете его без устали вертеться в гробу, слушая Ваши хвалебные оды. Угощайтесь бутербродами, этот сыр стоит целое состояние.

Днем ранее
Колд-Бей, штат Аляска

[audio]http://pleer.com/tracks/4868909R94a[/audio]
[mymp3]http://dump.bitcheese.net/files/gafohyp/Vermillion_Lies_-_She_Comes.mp3|Vermillion Lies - She Comes[/mymp3]
Самолет приземляется в аэропорту Колд-Бей в десять часов утра, и Мэри Лу на выходе с удовольствием замечает, что темнокожий Фрэнк тут как тут: старый таксист и его едва дышащий пикап отлично знают расписание всех маршрутов, чтобы подоспеть вовремя к прибытию тех, кого больше некому встречать. Мэри Лу кивает на прощание молодому мужчине, бывшему ее соседом в самолете, - время, говорят, мчится быстро, когда его поглощает интересная беседа.
Негр помогает женщине сесть в машину, предварительно разместив чемодан в багажнике, и, заведя автомобиль попытки этак с третьей, медленно трогается по изможденной дороге.
- Как к Вам обращаться на этот раз?
- Как обычно, Фрэнк, - улыбается Мэри Лу, - зови меня как обычно…
Дежурный разговор о погоде: морской климат юго-западной части полуострова, столь щадящий и радующий своей мягкостью и снисходительной температурой, именно в этот январь вдруг сменяет милость на гнев. Мэри Лу приходится кутаться в пальто и согревать дыханием руки, и без того спрятанные под слоем вязаных перчаток – взбешенный ветер и внезапно налетевшая метель терзают любящую и давно привыкшую к теплу Мэри Лу.
Дежурный разговор о делах семейных: Фрэнк выражает соболезнования мисс Харви, которая в свои двадцать шесть лет – уже четырежды вдова, а ведь и ни разу не меняла свою фамилию на мужнины; они со старым негром знакомы еще с тех пор, как Фрэнки был мужчиной в самом расцвете сил, а Мэри Лу мчалась по дождевым лужам, окропляя грязевыми кляксами и свою одежду, и куклу. А потому шутка про мисс Харви, чьи симпатии сводят мужчин в могилу, звучит очень даже безобидно.
Покинув приют однажды и отправившись на поиски своего счастья, Мэри Лу, тем не менее, неизменно возвращалась, дабы навестить родные края – обычно раз в пару лет, а за неимением возможности прибыть лично, отправляла посылки с подарками и небольшими суммами. И сколько бы раз она ни возвращалась в Колд-Бей, казалось, ничто в этом городишке никогда не поменяется: всё те же несколько десятков домов, всё тот же бар, единственный на всю округу, всё те же лесопилка и рыболовные катера, всё те же лица, которые...много воды утекло с тех пор.
Выразив напоследок соболезнования и по поводу кончины Патрисии Куинзел, Фрэнки останавливает машину в нескольких десятках метров от двухэтажного деревянного дома, что местным известен как приют Святой Жанны: дорога к нему ухабиста и так усеяна земляными ямами, маленькими дождевыми колодцами и забросана тонкими ветками, что кажется настоящим чудом подобраться к нему так близко, как это удается Фрэнку.
Чемодан на колесиках – и Мэри Лу прекрасно знает, что пустая это трата времена и усилий. Пока что, набитый доверху, спутник мисс Харви ожидает у ее ног в то время, как Мэри Лу поднимает голову, и взгляд, устремленный из-под черной шляпы, плавно перемещается по дряхлому дому, от самого чердака и до ступеней, ведущих к входной двери.
- Вот я и дома, Патти, - улыбается Мэри Лу.
Приют встречает старую знакомую непонятно откуда взявшимся теплом, а и верно – поленья в очаге полыхают ярко-алым пламенем, и даже морозный вихрь, ворвавшийся в дом следом за Мэри Лу, не в силах сбить с толку пляшущие языки огня. Мэри Лу – не первая и не последняя, комната и без нее уже наполнена десятком воспитанниц – всем им нет еще и шестнадцати. Некоторые и вовсе крошки, чьих имен Мэри Лу и вовсе не знает, но уж кто-кто, а старушка Эви Гримм, чей голос раздался тогда на другом конце провода, не жалеет объятий для черноволосой гостьи.
Чашка горячего чая, приправленная парой капель бренди, приходится как нельзя кстати.
И затем Мэри Лу направляется в соседнюю комнату, останавливается рядом с открытым гробом, в котором вечным сном спит та, кто воспитала мисс Харви, чтобы немного склониться и взять покойницу за окоченевшую руку. Лицо Патрисии, пусть серое и иссушенное, втянувшееся и прохудившееся, тем не менее, но кажущееся более молодым и умиротворенным.
- Здравствуй, Патти, - ласково шепчет Мэри Лу, - соскучилась по мне? Прости, что так долго, - глаза оглядывают лицо старухи с любовью, и тут же, для Патти – улыбка без грамма фальши и претенциозности. – Гляди, наподдай там этим святошам своим прутом.
[sign]http://i96.fastpic.ru/big/2017/0526/89/aa778e7a9c1f46d3fc6bfa8a49f92189.png[/sign][icon]http://i96.fastpic.ru/big/2017/0526/ef/8c26910951edc5f39b579646654f36ef.png[/icon][status]and if you fall...[/status][nick]Mary Lou Harvey[/nick]

Отредактировано Charlie Newton (13.10.2017 10:53:49)

+3

3

[audio]http://pleer.com/tracks/53979620xZF[/audio]

вв

http://s2.uploads.ru/9wbVW.jpg

Девушка с красными волосами восседает на высоком барном стуле, обитом зеленым бархатом. Бархат уже видавший виды, вытертый множеством задниц, явно не видел еще такой красивой, как у этой девушки.
Освещение в баре приглушено. Светильники, покрытые копотью, рассеивают лучи слабеньких лампочек на несколько сантиметров вокруг себя – вокруг источников света плескается словно неразмешанный мутноватый желток испорченного яйца.
Бутылки за барной стойкой в грязи и паутине – бармен, конечно же, не слышал о том, что их можно протирать. Здесь в ходу дешевое пиво и еще более дешевый виски – бутылки с дорогими напитками наверняка стоят здесь лишь для антуража, давным-давно наполненные только чаем, а может быть, грязной дождевой водой.
В целом – место препаршивейшее. Девушка с красными волосами прекрасно это знает, но все еще продолжает сидеть на высоком стуле. Бармен, дородный мужчина с лихо закрученными усами, ставит перед ней пинту пива, и девушка бросает ему, не глядя, монету – бармен ловит ее и тотчас прячет в складках старого и давно не стиранного фартука.
- А за постой? – интересуется он, и девушка так же молча кладет перед своим пивом еще и банкноту, которая исчезает даже быстрее, чем монета. Бармен, кажется, доволен.
- Приятного вечера, мисс, - желает он, хотя понятно, что вечер в таком заведении, где пауки соседствуют с тараканами, быть приятным не может по определению.
Девушка с красными волосами пристально наблюдает за местным контингентом. Он – весьма скуден и не разнообразен: несколько одиноких фигур наливаются пивом, компания подвыпивших фермеров веселится в углу, двое неотесанных болванов играют в бильярд, а точнее, пытаются играть, ведь они оба достаточно пьяны для того, чтобы их движения были хоть сколь точны. Девушка с красными волосами делает глоток пива, похожего на ослиную мочу, и наблюдает.
Игрокам скоро наскучивает их нехитрое занятие. Они плетутся, поддерживая друг друга, к барной стойке, громко заказывают еще пива. Тот, что моложе (на вид ему около тридцати лет) обращает внимание на девушку и тотчас начинает неумелое знакомство:
- Что такая красавица делает в этом месте одна?
Девушка молчит, только легко поднимает уголки губ, изображая улыбку. Впрочем, у нее никогда не получается выглядеть дружелюбной. Пьянчуга реагирует несколько резковато:
- Чего лыбишься? Высокомерная сучка!
- Пойдем, Ларри, - говорит его товарищ, косясь на девушку с красными волосами, снимает две кружки пива со стойки, - еще выпьем.
- Пойдем, - решает молодой выпивоха, все еще поглядывая на девушку. Та провожает подвыпившую парочку глазами, отворачивается к стойке и позволяет себе улыбнуться еще шире. Она отсчитывает от двадцати назад, медленно и размеренно, затем встает. На стойке остается стоять недопитое отвратительное пиво, но ведь девушка уже расплатилась за него, так что она направляется к дверям вполне спокойно. Периферическим зрением она замечает, как та самая парочка несостоявшихся игроков в бильярд поднимается со своих мест – пиво они уже допили – и, пошатываясь, бредет за ней.
Девушка с красными волосами покидает бар и на секунду останавливается на пороге. Девушка с красными волосами прекрасно знает, что будет дальше. Девушка с красными волосами так сильно любит приключения.
Кентвуд встречает девушку промозглым ветром и удушливыми миазмами, идущими от болот. Болота здесь везде, климат гадкий, как и по всей Луизиане, но девушку с красными волосами это устраивает. Здесь она ощущает какую-то особенную близость с природой, и хотя происхождение этого чувства непонятно, оно дарит некое ощущение безопасности, а девушка с красными волосами очень заботится о своей безопасности.
Но не сейчас, конечно, когда она, улыбнувшись еще раз, обходит бар-мотель и не спеша идет в сторону небольшой рощицы в отдалении. Пьяная парочка похотливых мужиков двигается за ней на расстоянии, но девушка с красными волосами слышит их смрадное пивное дыхание за спиной. Она входит в рощу и идет между деревьев, а улыбку, которая скользит по ее губам, и сумасшедший не назвал бы милой.

Луиза-Мэй Морган вытягивается в кровати, ощущая мягкость постельного белья каждой клеточкой своего тела, и легко вздыхает. Ее клонит в сон, а завтра нужно очень рано встать – путь предстоит неблизкий. На ночном столике лежит желтоватая телеграмма: «Патрисия Куинзел скончалась тчк Прощание в ср.19 тчк Колд-Бей». Луиза-Мэй знает, что Патти была бы рада, если бы она смогла приехать, и потому завтра ей предстоит долгая дорога. К счастью, Луиза-Мэй полна сил после маленького ночного пиршества, а потому знает, что уже завтра она вернется в приют Святой Жанны.
Луиза-Мэй закрывает глаза и немедленно засыпает.

Как ни странно, Луиза-Мэй любит этот сырой климат, ей приятно редкое солнце Луизианы, а еще больше она любит нередкие дожди, болота вызывают меланхолию, смешанную со странным подъемом чувств, то есть, в целом Луиза-Мэй обожает Кентвуд, насколько вообще можно любить места, в которых не задерживаешься более, чем на пару лет. Но пока еще Кентвуд приносит Луизе только приятное настроение, а покидать его еще не очень приятно.
С утра в баре все так же пусто, как и накануне вечером, и только два старика судачат о том, что Билли Лумис и его молодой приятель Гэрри Диггл не вернулись домой, и что, кажется, дома их ждет приличный нагоняй от жен, которые уже рыщут по всему городку, оглашая его своими истеричными воплями и поминанием мужей не очень-то приятными словами. Покидая бар с небольшим черным саквояжем наперевес, Луиза-Мэй улыбается.
Дорога ее не утомляет – Луиза-Мэй очень любит перемещения как процесс, пьет новые впечатления от мест, хотя и удается схватить лишь глоток сверху, но зато этот глоток полон терпкой горечи и предчувствия нового – в общем, Луиза очень любит дорогу.
Колд-Бей все так же прохладно привечает гостей – видимо, потому что этот городок – старый ворчун, который никого по-настоящему не любит. Луизе-Мэй, на самом деле, все равно, как встретит ее Аляска – она целенаправленно добирается к тому месту, где рады ей будут всегда. И хотя дорога до приюта утомительна и выглядит совсем заброшенной – Луиза-Мэй продирается сквозь ее препоны с упорством, достойным восхищения – саквояжик позвякивает в ее руке, полы черного пальто подметают грязную грунтовку. Эта дорога, как, впрочем, и сам дом, появившийся на горизонте – неизменны, кажется, даже пройдут столетия, но здесь все замрет, останется таким, как и прежде, когда маленькую Луизу-Мэй привели сюда впервые, крепко сжимая ее маленькую ладошку, чтобы никуда не убежала.
Но Луиза-Мэй и не собиралась убегать. Это место сразу понравилось ей, внушило ощущение дома, а значит, навеки засело в сердце, потому что до этого дома у Луизы-Мэй не было.
Двери послушно открываются со скрипом, впускают в домик, выглядящий нежилым, Луизу-Мэй, и та застывает на пороге на секунду, рассматривая старые, выцветшие желтые фотоснимки на стенах – здесь где-то даже есть ее фотография, две косички и насупленный вид – тогда Луиза-Мэй потеряла любимую куклу и не хотела фотографироваться без нее.
В приюте немноголюдно, как и всегда, впрочем, на пути всегда кто-то появляется – девочка со смешно торчащими вперед передними зубами, худенькая девушка с волосами такими белыми, словно снег, старая экономка Марта. Луиза-Мэй здоровается даже с теми, кого не знает, прокладывая себе путь в ту комнату, где, как она чувствует, находится Патти.
У гроба стоит черноволосая гостья, которая, как всегда, опережает Луизу, чуть поодаль – старенькая Эви, которую еще больше согнуло к земле.
- Привет, Патти, - говорит Луиза-Мэй.
Вот теперь она дома. Вот теперь они все вместе, и хотя Патти не может обнять Луизу-Мэй, та все равно чувствует легкую руку на своих красных, как кровь, волосах.

[icon]http://s1.uploads.ru/oaImy.png[/icon][nick]Louisa-May Morgan[/nick][status]she comes again[/status][sign]
http://sd.uploads.ru/kKzO3.png
[/sign]

Отредактировано Sam Darmody (13.10.2017 09:21:17)

+3

4

[mymp3]http://dump.bitcheese.net/files/kemynen/The_Hot_Damns_-_Something_Evil.mp3|The Hot Damns - Something Evil[/mymp3]
[audio]http://pleer.com/tracks/14463734vtEc[/audio]

Оборачиваться на шорох нет нужды – просочившегося в комнату легкого флёра приятных духов достаточно, чтобы понять, кто только что проследовал внутрь. Теперь уж Патти могла наверняка упокоиться с миром: обе ее любимицы вернулись в родные пенаты, чтобы проводить ее, вечно ворчливую, но участливую старуху в последний путь. Мэри Лу не оглянулась на Луизу-Мэй, когда та подошла к гробу, но положила свою ладонь поверх ее и мягко сжала холодными пальцами.
- Я привезла бутылку вкуснейшего шерри, - негромко произнесла Мэри и улыбнулась, - предлагаю согреться прежде, чем спровадим Патти под землю.
Пледов хватило на всех – теперь один вроде как стал лишним. Мэри Лу сама сходила за ними на второй этаж, где располагались спальни, а возвращаясь, позволила себе немного сентиментальности, усевшись на ступени и прислонившись к стене. Приют был ее другом. Единственным местом, которое она могла считать родным с тех пор, как очередная семья отказалась от нее; это место по праву слыло в Колд-Бей мрачным и нелюдимым, но только не для Мэри Лу. И нигде ей не было так спокойно и уютно, как здесь.
Этот старый дом казался почтенным, но дряхлым стариком: ветхие стены и проседающий пол подобны хрупким костям, что вот-вот надломятся, а то и вовсе обратятся в пыль, витки пепельно-серой паутины свисали с потолка, словно поредевшие седые космы, а ветер, вдувающий в скромные комнаты холодный воздух, наполнял их странным ощущением жизни.
У этого дома было дыхание.
Этот дом нашептывал им сказки во тьме.
Святая Жанна свалилась бы с облака, узнав, что за место носило ее имя.
Мэри Лу навещала приют раз в несколько лет, неизменно врываясь в старый дом витком свежего осовремененного ветра Америки, и вваливала коробки с гостинцами для его обитателей. Лишь в этот раз ничего, кроме шерри, не прихватила – слишком уж торопилась поскорее прибыть домой. И чтобы спровадить старушку Эви на отдых, дабы заняться делом под своим собственным руководством.
Как хорошо, что Луиза добралась вовремя. Как хорошо, что Луиза здесь. Однажды они, еще девчонками, повстречались в этом приюте – и с тех пор жизнь Мэри Лу изменилась навсегда.
Было тяжело, но они справились. Патти наверняка бы присвистнула от восторга, увидев свою могилу, которую ее воспитанницы впоследствии приведут в еще больший порядок, но сегодня и пока что они потрудились достаточно. Но куда сложнее оказалось отогреть свои замерзшие кости, чему немало поспособствовали зажженный камин, горячий поздний ужин и вон та бутылка шерри, возвышавшаяся посередине стола.
Разомлевшие и согретые, они, к ужасу усопшей, делились своими излюбленными воспоминаниями, связанными с Патти Куинзел; даже самым младшим позволили остаться, а те, улыбаясь и переглядываясь, с восторгом слушали истории об этой удивительной женщине. Мэри и Луиза намеренно гнали подальше унылую скорбь, предпочитая делить ее с тишиной и одиночеством темных спален, нежели в поминальный вечер – собирая их вместе, Патти меньше всего рассчитывала на всепоглощающую грусть.
Так и в последний раз.
Эбигейл, веснушчатое дитя солнца с большими зелеными глазами, отскочила от подоконника и махнула рукой в сторону окна.
- Там огоньки! – взволнованно воскликнула она, глядя на взрослых, - очень далеко, но они приближаются!
Улыбавшаяся Мэри, прерванная на полуслове, повернулась к Эви.
- Кого мы еще ждем? – полюбопытствовала брюнетка, но старуха ответила ей удивленным взглядом.
- Никого, - сказала Эви, - остальные не смогли приехать.
Мэри и Луиза переглянулись.
- Путь сюда неблизкий, - произнесла первая.
- Нужна хорошая причина, чтобы добираться сюда, - кивнула вторая.
- Эви, есть еще какие новости в Колд-Бей?

Мороз разгулялся вовсю.
Он настигал любого, кто оказывался по ту сторону теплых помещений, и вместе с ветром они дебоширили, словно моряки, попавшие в бар после года беспрерывного плаванья. Ломались ветки, хрустели сугробы под ногами неосторожных путников, шапки норовили сорваться и улететь в темноту каждый божий раз, когда непогода заводилась, подобно пьяной в стельку шлюхе.
Большой пикап, цвет которого вполне сошел бы за черный, а только под слоем грязи и льда не разобрать, с глухим рычанием и скрипом продирался сквозь запорошенную вечерним снегом дорогу.
Где-то вдалеке десятки крошечных окон светились желтым, и одно это уже делало этот цвет олицетворением нескончаемого тепла.
- Малыш Микки сказал, что цыпочки – страх как хороши, верно, Микки? – захохотал Гарри Лерой.
Малыш Микки сунул два пальца в рот и одобрительно свистнул.
Поговаривали, что братья Лерой заявились в Колд-Бей прошлой зимой, а до того они околачивались в Нью-Мехико, и чем именно они там занимались – не для детских ушей сказано, да только денег у них вполне хватало. Поговаривали также, что младший из них, Бобби Лерой, давным-давно точил зуб на кого-то с Колд-Бей. Поговаривали, что смысл их существования в том, чтобы оседать в скромных порядочных местах и превращать их в свинарник. Поговаривали, что братья Лерой были падки на женщин, не мыслили себя без пьяных драк, а вместо крови в их жилах растекался азарт.
Поговаривали, новость о приезде тех женщин из приюта, который держался подальше от прочих жителей Колд-Бей, облетела городишко еще до наступления сумерек.
Братья Лерой и их шайка не рассчитывали на то, что в доме, полном детей, будет хоть что-то крепче чая с бергамотом, так что не поскупились и затащили в пикап с десяток бутылок виски. Наверняка эти холеные барышни, привыкшие получать внимание отовсюду, не прибыли в Колд-Бей с парой центов в кармане – такие вытягивают из мира все соки и деньги, лишь бы беззаботно наслаждаться жизнью, - вот, что подумал Гарри Лерой, когда их пикап подбирался к этому ветхому дому.
- Отведи детей в спальни, Эви, - предложила старухе Мэри, и интонация ее голоса выдавала в ней человека, возражения которому не принесут никакого успеха, - уже одиннадцать, ребята, вы помните правила, верно?
И пока Эви Гримм кудахтала над детьми, выводя их из главной комнаты к лестнице, Мэри Лу успела разлить остатки шерри в два стакана, один из которых подала своей красноволосой подруге.
Они подошли к окну у входной двери. Стояли рядом, наблюдая, как четырехколесный зверь пробирается сквозь чащу, катится по мерзлой земле, подбираясь всё ближе к хрупкому дому; тягучими глотками допивали шерри, а позади них одна за другой гасли восковые свечи до тех пор, пока пламя в камине не осталось в одиночестве – совсем недавно туда подбросили новые поленья.
Пикап остановился в паре метров от уродливого крыльца. Даже сквозь закрытую дверь был слышен хохот братьев Лерой, на который дружно отозвались остальные. Две женщины, стоящие бок о бок у окна, неотрывно следили за незваными гостями.
Горестно завывал ветер.
С хлипкой крыши приюта сорвался снежный покров и рухнул вниз, словно сам дом пробудился от долгого сна. 
- Да их шестеро, ну надо же, - усмехнулась Мэри, и на последнем глотке взглянула на Луизу, - это будет весело.
Тень Мэри шевельнулась.
Затем отделилась от ног хозяйки и уползла в угол.
[sign]http://i96.fastpic.ru/big/2017/0526/89/aa778e7a9c1f46d3fc6bfa8a49f92189.png[/sign][icon]http://i96.fastpic.ru/big/2017/0526/ef/8c26910951edc5f39b579646654f36ef.png[/icon][status]and if you fall...[/status][nick]Mary Lou Harvey[/nick]

Отредактировано Charlie Newton (13.10.2017 19:24:26)

+3

5

саунд

Луиза-Мэй очень любит шерри. Этот напиток всегда напоминает ей о доме, а дом у нее, несмотря на все приключения и переезды, навсегда один. Вспоминается детство, когда Патти иногда по вечерам капала пахучую жидкость в большую ложку, а потом, облизнувшись, быстро глотала шерри и причмокивала от удовольствия, прятала бутылку в буфет и оглядывалась на двух девчонок, которые следовали за ней по пятам. «Ну я вас!» - с притворной сердитостью сотрясала кулаком Патти и маленькие Мэри Лу и Луиза-Мэй с хихиканьем бежали в спальню наперегонки. Вспоминается, как они с Мэри Лу впервые добрались до этой загадочной бутылки – дверца буфета открылась сама, а бутылка проплыла по воздуху около двух метров. Как терпкая жидкость капала на язык каждой девочки – они позволили себе ровно по полглотка. Как Патти качала головой, когда узнала об этом, но не ругалась – и, наверное, виной тому был самовольно открывшийся буфет. Все это – воспоминания, навсегда связанные с Патти, но Патти теперь больше нет, а он с Мэри Лу остались одни. И хотя им всегда было уютно и комфортно в обществе друг друга – Луиза-Мэй чувствовала, что какая-то частичка их общего прошлого безвозвратно канула в лету.
Их, конечно, никогда не учили чему-то специально. Просто нужные книги оказывались под рукой в самый нужный момент, слова находили того, для кого звучали, знания появлялись будто из ниоткуда. Умения не поощрялись, но и не наказывались, а иногда Патти даже внезапно, без всякого, казалось бы, повода, угощала чем-то вкусным, будь то конфета или яблоко.
Патти всегда была их хранительницей, помощницей, верной подругой и суровой матерью – о, в Патти уживалось столько личностей! Она знала все на свете, пекла чудесные пироги, а еще… а еще на умела такое, от чего кровь сворачивалась в жилах… а потом ты непременно хотел уметь так же, как она.
А теперь шестеро каких-то ублюдков решили попрать память Патти своими мерзкими действиями! Прямо в день похорон. Луиза-Мэй уже отсюда слышала их сальные мысли, которые пахли прогорклым маслом, и ей было очень противно. Шерри медленно нагревался в стакане, который сжимала тонкая бледная рука.
- Всего шестеро, - улыбнулась Луиза своей подруге, - это как-то даже оскорбительно.
Она облизнулась, допив шерри, растянула губы в улыбке и усилием воли выдвинула вперед глазные зубы. Луиза-Мэй научилась этому фокусу в шестнадцать лет – она, разумеется, не была вампиром, мы же здесь, в конце концов, не с легендами забавляемся, это просто один из способов ментального запугивания врагов, который, кстати, всегда работал безотказно.
Тень Мэри Лу заскользила, будто змея, куда-то между половиц. Луиза-Мэй ухмыльнулась.
- В Луизиане есть такая интересная практика, - заметила она, покачиваясь с носка на пятку на скрипучем полу, - «мертвые огоньки». Их еще «свечами покойника» называют, желтые искры, которые заводят прямиком в топи. А еще есть легенда о Ругару, но особый колорит, конечно, в болотах…
Луиза-Мэй щелкнула пальцами. Закрыла глаза, облизнулась. Сказала пару слов на чужом, каркающем языке, который вырывался из горла будто бы не по воле хозяйки. Даже голос звучал чужеродно, совсем немолодо – и, наверное, так и было: этому языку сотни, тысячи лет, это язык мертвых, и только особенные люди могут поднимать его из глубин забвения.
И земля содрогнулась.
Луиза-Мэй очень надеялась, что это землетрясение не потревожит Патти в ее последней постели. Потому что братья Лерой вряд ли были бы рады, если бы Патти проснулась по их вине.
Всего на секунду, показалось, будто это был подземный толчок небольшой амплитуды, но… но земля перед крыльцом, куда еще не успели добраться гости из города, поплыла и потеряла привычные твердые очертания. Сначала появились глубокие, словно бы вырванные огромными когтями в почве, ямы, а потом сразу стали заполняться зеленоватой водой. В воздухе повис густой аромат сырости.
- Обожаю болота. Они, знаешь ли, - повернулась к Мэри-Лу Луиза, - создают особенную атмосферу.
Оглянувшись на новообразованное болото, девушка пожала плечом. Чего-то не хватало в практически завершенной картине.
- Кажется, я что-то забыла. В мороз ведь не бывает тумана? Впрочем, они настолько тупы, что не сообразят.
Луиза-Мэй открыла окно, проскрипевшее старой рамой, вдохнула тяжелый запах болота, а потом выдохнула полной грудью – изо рта ее вырвался белый пар, небольшое облачко, которое начало расти, стоило ему пролететь несколько сантиметров. Облачко росло и расширялось, это было похоже на волну, стремительно наступающую на берег, только берегом выступало теперь болото.
Луиза закрыла окно, задвинула большую старую щеколду, покрытую ржавчиной.
- Величественное зрелище, - зачарованно прошептала она и снова обернулась к Мэри Лу, - как считаешь, с детьми все будет в порядке? Или стоит позаботиться о дополнительной защите для них?
Хотя, если сказать честно, дети приюта Святой Жанны умели позаботиться о себе сами.


[icon]http://s1.uploads.ru/oaImy.png[/icon][nick]Louisa-May Morgan[/nick][status]she comes again[/status][sign]
http://sd.uploads.ru/kKzO3.png
[/sign]

+2

6

Тело старушки Патти едва успело остыть, а ее любимицы уже успели ее разочаровать. Мэри Лу вздохнула, глядя на то, как поляна перед крыльцом дома, мгновение назад припорошенная январским снегом, теперь же темнела и покрывалась зелено-бурыми язвами, исходившими зловонием.
- Мы всё исправим, Патти, - кивнула Мэри.
Фривольный облик ее подруги, Луизы-Мэй, теперь казался не более, чем причудливой маской, под которой скрывалась настоящая жажда искусства; Луиза была созидателем, она творила прекрасное, невообразимо восторгавшее глаз обилие произведений, которые скрыты под завесой отрицания сверхъестественного.
Мэри Лу поклонялась науке, та была ей не чужда, но здесь она вновь цеплялась за свои корни. Здесь она была абсолютно и совершенно собой настоящей. 
- Дети будут в порядке, - улыбнулась брюнетка, пока шайка братьев Лерой недоуменно оглядывалась по сторонам и уже не так решительно направлялась к приюту.
Она взяла пустую бутылку из-под шерри и слизала с горлышка последние капли напитка. Прикрыла глаза, вдыхая напоследок любимый аромат, и затем швырнула бутылку в камин.
- Пробуждайся ото сна, - закрыв глаза, прошептала женщина. Оглянулась на комнату, обвела гостиную любящим взглядом.
Как в старые добрые времена…
Пока Луиза развлекалась с поляной, Мэри прошла на середину комнаты и подняла правую руку. Этот ее жест чем-то походил на то, как вкручивают лампочку, но только с каждым поворотом ее взгляд скользил от одного окна к другому, и ставни закрывались с громким стуком, так же как и все двери в детские спальни накрепко захлопывались сами по себе. Мэри знала, что где-то там наверху Эви Гримм успокаивала тех детей, которым неведомо было о том, что такого было в двух гостьях, помимо дорогой одежды и обилия косметики на лице.
- А я ведь снова вдова, - отозвалась Мэри, - сегодня я дважды скорбящая женщина, Луиза.
Всё-таки один не удержался. Один малый из шайки по горло нырнул в болото, да уже и не вынырнул – из этой трясины его не вытащить ничьими руками, как бы Лерои ни крыли бранью проклятый приют. Мэри оказалась за спиной Луизы, приобняла ее, прижалась щекой к ее щеке и прошептала:
- Дай им войти.
Пламя в камине на мгновение вспыхнуло зелеными искрами, и вновь обагрилось. Мэри пошарила рукой в нише за камином и вытащила оттуда серп, протертое от пыли лезвие заблестело, приятно радуя глаз, и Мэри повесила его за поясом.

[mymp3]http://dump.bitcheese.net/files/rosilag/In_This_Moment_-_Oh_Lord.mp3|In This Moment - Oh Lord[/mymp3]

Входная дверь не открылась, а слетела с петель под натиском шайки. Вслед за ней в холл ввалилось пятеро мужчин, и были они не самой приятной наружности. Те, кто обижен природой, любят выплескивать свои обиды на слабых и немощных. Таким ничего не стоит разнести дочиста какой-то пропащий приют, наплевав на убогих детей. Таких не разжалобить простым «прошу вас» и горькими слезами.
- …и что это за хрень была, я тебя спрашиваю? – проорал Гарри Лерой, но Микки не ответил. Он уставился на Луизу, потом перевел взгляд на Мэри, потом вновь посмотрел на Гарри и осклабился. На пару секунд приют погрузился в тишину, которую не прервал даже порыв холодного ветра, а затем дверь подняли и прислонили к месту, где ей и положено находиться.
Жаль, они так и не заметили, что она тут же намертво застыла в петлях.
- Дамы, - во рту у Гарри игриво отсвечивали желтым два вставных зуба, но зато его не прибрала к рукам та лысина, что облюбовала голову Бобби, - прошел слух: у вас тут вечеринка. Мы решили составить вам компанию.
Мэри улыбнулась. Потом мягко рассмеялась и покачала головой.
- Не стоило вам соваться сюда, - ответила она, посмеиваясь, - зато хоть не с пустыми руками приехали.
- Да ты, видать, сдохнуть торопишься, сука? – возмутился Микки. Никто не возразил, когда он быстрым шагом направился к Мэри и наотмашь влепил ей затрещину. Даже Мэри. Она качнулась вслед за дернувшейся головой, и упала на колени. Языком коснулась ссадины на губе, слабо засочившейся кровью.
- Знаешь, забавно, что ты упомянул о смерти, - усмехнулась женщина, глядя исподлобья на мужчину, - потому что – я уверяю тебя, Микки – ты не выберешься отсюда живым.
Что-то зашевелилось над их головами.
- Что за…? – нахмурился Гарри.
Тень Мэри соскользнула с потолка и двинулась по стене. Шустрое, темное нечто, движущееся пятно, оказавшись на полу, увеличилось в несколько раз, оно издавало шипящие мерзкие звуки и двигалось по полу прямо к месту, где стоял Микки. Парень побледнел. Он тут же направил пистолет, но цель передвигалась слишком быстро – Микки даже не успел нажать на курок, когда нечто скользнуло ему под ноги.
Мэри тут же уселась сверху.
В свете пламени блеснуло лезвие – острой стороной серпа женщина быстро раскроила горло бедняги. Пальцы Мэри окунулись в теплую кровь. Женщина поднесла ладонь к лицу, запрокинув голову, вдохнула и слизнула языком несколько капель. Только лишь эффект неожиданности заставил шайку Лероя оцепенеть, но они очнулись в тот же миг, когда Мэри, опустив голову, несколько раз ударила серпом по лицу Микки, рассекая кожу глубокими порезами.
- Ах ты дрянь, – прорычал Гарри и метнулся к Мэри, но споткнулся и грохнулся на пол, когда тень скользнула и перед ним. Неестественная скорость, с которой женщина вскочила на ноги, не остановила старшего брата – слишком сильно он хотел её придушить.
- Досчитай до десяти, а затем ищи, - позвала Мэри и скрылась за ближайшей дверью.
[sign]http://i91.fastpic.ru/big/2017/1013/94/d8fe73b73c24900ed49d35aa2a409294.png[/sign][icon]http://i91.fastpic.ru/big/2017/1013/a3/d96fb96652ac4b5edee059db9bd612a3.png[/icon][status]and if you fall...[/status][nick]Mary Lou Harvey[/nick]

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » She and her Darkness ‡альт