http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Thirty-six hours rolling in pain » Пентхаус Дональда Барренса в Сохо ‡эпизод


Пентхаус Дональда Барренса в Сохо ‡эпизод

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://sh.uploads.ru/OMBu4.png
Пентхаус Дональда Барренса
Место: Сохо
Жилище Дональда Барренса располагается на тихих и богемных улочках Сохо. Аккуратное здание в стиле  американского модерна с декоративными элементами, выполненными из литого чугуна, сохранившее до наших дней в неприкосновенности облик позапрошлого века, является историческим лишь снаружи. Внутри же всё подчинено принципу, что дома необходимо отдыхать не только телом, но и душой. Мягкие, постельные тона, натуральные материалы, максимальная функциональность. Чувствуется, что здесь царит мужской интерьер, сдержанный и прагматичный. В доме нет места кричащей роскоши или шокирующим произведениям искусства, зато можно полюбоваться прекрасным видом из окна или расслабленно поваляться в джакуззи на террасе. Это место для себя и семьи, а не для пафосных приемов или докучливых фотосессий. Место, в котором при желании можно спрятаться от внешнего мира, потому что оно само мир.

фото

http://luxury-house.org/wp-content/uploads/Penthaus-v-rayone-Soho.jpg
https://img-fotki.yandex.ru/get/26/39544635.1b7/0_8be91_33d18915_orig.jpg
https://img-fotki.yandex.ru/get/13328/39544635.1b7/0_8be92_a32291b4_orig.jpg
https://img-fotki.yandex.ru/get/13328/39544635.1b7/0_8be93_26cf6a8a_orig.jpg
https://img-fotki.yandex.ru/get/25/39544635.1b7/0_8be94_1d0d14ca_orig.jpg
https://img-fotki.yandex.ru/get/13328/39544635.1b7/0_8be95_1087f1fe_orig.jpg
https://img-fotki.yandex.ru/get/55/39544635.1b7/0_8be96_6c2ff4af_orig.jpg
https://img-fotki.yandex.ru/get/13328/39544635.1b7/0_8be97_6bd47c4a_orig.jpg
https://img-fotki.yandex.ru/get/3/39544635.1b7/0_8be98_a7ddc9c6_orig.jpg
https://img-fotki.yandex.ru/get/25/39544635.1b7/0_8be99_36851169_orig.jpg
https://img-fotki.yandex.ru/get/5646/39544635.1b7/0_8be9a_adbb8fc8_orig.jpg
https://img-fotki.yandex.ru/get/13328/39544635.1b7/0_8be9b_3be24ed1_orig.jpg
https://img-fotki.yandex.ru/get/13328/39544635.1b7/0_8be9b_3be24ed1_orig.jpg

Отредактировано Johnathan Preston (28.05.2017 15:20:38)

0

2

Отель Mandarin Oriental>>>>>>>>

Дорога домой показалась Рэйчел особенно длинной. Возможно, зря она передумала относительно предложения Дональда приехать за ней? Однако усталое молчание Стюарта хотя бы давало ей шанс немного подумать в тишине и покурить. Снова. После общения с полицией непосредственно по месту происшествия. 
«Вторая сигарета за вечер, Рэйчел», - с грустной иронией усмехнулась самой себе. – «Какой пример ты подаешь своей приемной дочери?» В полутьме алела лишь красноватая точка ее сигареты. «Должно быть, уже скоро утро». Она несколько потерялась во времени, но по счастью, Джордан рядом с ней уже не было, потому Рэйчел вполне «могла себе позволить». И Стю хотя бы в этом не мешал… Должно быть понимал, что ей надо подумать и  привести в порядок мысли, а Рэйч снова и снова прогоняла в своей голове события приема и после него, снова и снова сопоставляя свершившиеся факты, вспоминая сказанные слова, анализируя и делая выводы. Те, к которым могла прийти сама и те, к которым могли прийти в отношении нее.
И последние удручали.
Да, конечно, сначала – это всего лишь опрос на фоне знакомства с полицией и адвокатом, которого Дональд, несмотря ни на что, поднял из своих личных связей. Возможно, отчасти по этой причине Рэйчел ехала сейчас именно домой, а не сразу и непосредственно в участок. Боже, как же ей хочется отдохнуть! Желательно в джакузи. И выкурить еще одну сигарету, потому что эта закончилась.
Выбросив эту, Рэйчел автоматически прикурила следующую, вызвав беспокойный взгляд Стюарта:
- Всё так плохо? – едва заметно улыбнулась уголками губ вместо ответа.
- Эта последняя, - выпустив струйку сигаретного дыма, произнесла Рэйчел, снова погружаясь в свои невеселые размышления. Разговаривая с Доном там, на террасе, она отнюдь не имела в виду, что она станет подозреваемой сразу. Но сейчас ей казалось, что знай Дональд о ее жизни столько же, сколько полиция – даже если это знание захоронено в полицейских сводках 10-12-летней давности, он бы понимал, что она довольно быстро может стать для них подозреваемой номер один.
Связь с Дереком, убийство матери, ее таинственное исчезновение со сцены в период «передела» Бруклина, и наверняка информация о грехах молодости в виде порнороликов… Благо, это не проституция, за это привлечь не смогли. Она ведь снималась, а не распространяла, но Дерека через это не зацепили лишь благодаря ее стоическому молчанию. А Кики? Опрос по поводу ее смерти вследствие передозировки? Интересно, это всплывет или нет?
Слишком многое поставлено на карту и слишком многое сейчас зависит исключительно от того, как себя вести. Отрицать правду бессмысленно и бесполезно, но, кажется, Рэйчел начинала понимать, что может их спасти. Максимальная открытость на скользких темах, доброжелательность, вежливость и улыбка. И, может, даже допуск репортеров в школу. Конечно, не «желтушников». А хороших журналистов с серьезной репутацией, чтобы они посмотрели на организацию учебного процесса изнутри, присутствовали на фотосессиях, поговорили с нынешним набором… «О, да», - Рэйчел откинулась на подголовник и затушила сигарету в пепельнице. Это она со своим «курсом» должна еще поговорить… завтра же, не откладывая.
- Завтра у девочек портретная съемка в павильоне, верно? – уточнила у своего главного фотографа, на что Стюарт коротко кивнул.
- Она самая.
- Хорошо, - это более, чем устраивало Рэйчел. Павильон на территории школы, никуда не нужно выходить, только свои. И это в такой ситуации не плохо. – Если смогу, то обязательно приеду, но чует мое сердце, так просто пережить этот день мне не дадут. - Машина остановилась, что могло означать лишь одно: они приехали, и Рэйчел отстегнулась. - Спасибо, что подвез. Постарайся сам отдохнуть тоже. Если что, звони Шерон, она подберет фотографа на замену.
Стюарт нахмурился.
- Об этом не может быть и речи. Это моя съемка, Рэйчел. Я приеду.
- Хорошо, - еще раз ровно согласилась женщина и открыла дверь его машины, замешкавшись ровно настолько, насколько Стю задержал ее следующей фразой:
- Рэйч. – Женщина обернулась с вопросительным выражением во взгляде. – Ты же помнишь, что всегда можешь на меня положиться?
- Помню, Стю, - кивнула, чуть улыбнувшись. – Конечно, помню. Пока.
Сейчас Рэйчел ждала ее семья, скорее всего, еще не ложившаяся спать… Во всяком случае, Дональд наверняка ждал от неё звонка, ведь она же сказала: «Хорошо. Езжай, я позвоню». И вместо всего этого – тихо открыв ключами дверь, Рэйчел перешагнула порог квартиры, первым делом с облегчением сняв с ног выходные туфли на высоком каблуке.
- Привет, - нарисовалась с ними же в руке в проеме двери гостиной. – Я дома. Стю подвез, как обещал. - Показалось, или тут уже пахло открытой бутылкой виски? - Нальешь мне чего-нибудь выпить? Покрепче.
Ей хватит и пары глотков, но право, это сейчас очень нужно, чтобы успокоить расшалившиеся нервы и больное воображение, рисующее картинки, одну гаже другой, где правда о ее таком далеком прошлом, несмотря ни на что, всплывает на поверхность и дрейфует, как, простите, чье-то дерьмо в проруби. В том, что Дон догадается, чье именно, сомневаться не приходилось. Почему-то мысль о том, что Дон всё узнает, была не очень-то приятна ей сейчас… И ведь не из-за денег или положения, не из-за статуса, который может потерять, хотя все это имеет значение тоже. Гораздо больше пугала мысль, что она его разочарует и что Дон отвернется, оставив ее с этим прошлым один на один. Что она, Рэйчел, такая безупречная снаружи, станет разочарованием своей семьи, своих детей – которых уже нельзя назвать приемными. Они огромная и значимая часть ее жизни. Нет, надо что-то с этим делать…
Удивительно, как много мыслей умещается в таком небольшом промежутке времени, которое требуется для того, чтобы поставить туфли на место, вымыть руки и вернуться к Дональду и – если повезет – то к виски тоже. Или хоть какому-нибудь алкоголю, дабы влить его наконец в себя и расслабиться. Если получится и сработает тот самый нехитрый «дедовский» метод. И да, если ей не нальют - она вполне может сделать это самостоятельно.
- Джордан спит? – уточнив у мужа этот нехитрый вопрос, обняла пальцами тяжеловатый для ее руки бокал и опустилась на диван, со вздохом облегчения вытягивая ноги. Рэйч оперлась локтем о диванную спинку, и несколько долгих мгновений смотрела на Дона, словно пытаясь что-то прочитать в его лице. Вот только думала при этом о своем… Мыслей по-прежнему сталкивалось в голове слишком много, и они мешали, прежде всего, друг другу, но… что-то сказать было нужно. Необходимо. Рэйч очень остро это ощущала. Наверное, поэтому пригубила стакан для храбрости и начала говорить.
- Знаешь, Дон… Я, наверное, не самое удачное из твоих вложений, и часть гнусностей, написанная, в частности, обо мне, вдруг может оказаться правдой, - улыбка на этот раз вышла несколько более изломанной, чем обычно. Рэйчел отчаянно пыталась справиться с обуревающими эмоциями, которым наконец давала выход здесь, за закрытой дверью, вдали от посторонних глаз. – Но мне не хочется тебя терять.
«Тебя, а не твое положение и не твой статус, понимаешь?» - подняла взгляд, отрываясь от рассматривания содержимого бокала. Это было бы больно, но… не сказать, что она не справится, если по какой-нибудь невероятной и нелепой причине всё произойдёт именно так, а не иначе. Резким движением опрокинув в себя содержимое бокала, Рэйчел отставила его в сторону и снова подперла голову рукой.
- Дай мне немного времени. Мне кажется, я знаю, как можно всё исправить.
Нет, прошлое своё она, конечно же, исправить не могла, однако вернуть репутацию и доброе имя – отчего не попытаться? Общественным мнением можно и нужно манипулировать… и она, пожалуй, уже знала, как. Тут главное, чтоб было, за что бороться… Нет, безусловно, она и так «за что-то» будет - за репутацию модельной школы и агентства, за опеку над Джордан, которая в любой момент способна затрещать по швам, за то, чтобы выжить самой, но… Рэйч даже себе не признавалась в том, насколько ей хотелось, чтобы слова, сказанные там, на крыше, вполне возможно, что и просто ради находящейся поблизости Джордан, оказались не просто словами о поддержке, а чем-то большим. Хотя бы немного большим, несмотря на то, что этого труднее всего ожидать от таких, как они с Доном. Слишком рациональных, чтобы испытывать больше, чем просто влечение. Слишком расчетливых, чтобы позволить себе привязаться к другому. И слишком деловых, чтобы думать о браке иначе, чем просто о сделке или об инвестиционном проекте, к примеру… Вот только последний, с ее точки зрения, имел все шансы потерпеть крах в ближайшем будущем и рассыпаться на составляющие, если совсем ничего не предпринять.

Отредактировано Rachel Russel (01.06.2017 10:03:09)

+3

3

-------> from Отель Mandarin Oriental
Четыре. Три. Два. Один. Жёлтый. Зелёный. Подчёркнуто плавно выжать газ, аккуратно проехать несколько кварталов. Успокоить Джордан. Дождаться жену. Составить план действий. Надо было сказать девочке что-то ободряющее, но слова не шли, и мужчина просто считал секунды до переключения сигнала светофора. Он был благодарен Джордан за ее молчаливое понимание, за отсутствие слез, истерик и града уточняющих вопросов, на которые у него не было правдивых ответов. А с другой стороны, что для неё этот как его назвала Рэйчел "несчастный случай"? Самое большое несчастье в ее жизни уже случилось, разом разделив на "до" и "после" всё существование. Чувствовала ли она сострадание к этой обдолбанной идиотке или со свойственным подросткам цинизмом просто отметила закономерность такого исхода? Дональд не знал, но уточнять не стал, хотя и стоило бы выяснить, как Джордан воспринимает эту историю, что она знает, и как будет преподносить свои мысли прессе. Стоило бы обсудить случившееся, выработать стратегию, предложить помощь психолога, если требуется, но мужчина был порядком взволнован, а оттого скуп на другие эмоции. Это долженствование давлело над ним, и оттого он просто выполнял обыденные действия. Все механизмы, которые мог, он запустил ещё до того, как вступил в неблагополучный отель, сейчас ему оставалось лишь томительное ожидание.
Зайдя домой, Барренс справился у спешно вызванной няни о делах Дилана, рассеяно выслушал ответ, кивая в большей степени своим мыслям.
- Я буду весьма признателен вам, если вы поживете у нас неделю, может больше. Ситуация складывается таким образом, что мы с Рэйчел будем весьма заняты в ближайшее время, а детям требуется внимание. – Женщина понятливо кивнула, даже не справившись по поводу вещей. Она была опытной в щекотливых хитросплетениях дамой, прекрасно понимая, что молчание оплачивается в десятикратном размере, а значит, работодатель сам заинтересован в том, что предоставить все необходимое.
Дональд прошел в гостиную, мимоходом захватив с кухни вазочку со льдом, два тяжелых стакана и бутылку виски. Он терпеливо ожидал, когда Джордан спуститься, чтобы поговорить, но то ли она оказалась настолько вымотана, что уснула, то ли не сочла Дональда достойным доверия собеседником, но вместо босых шажков по паркету, мужчина услышал тихое звяканье ключей. Он не вставая плеснул янтарную жидкость во второй бокал, и даже немного расслабился. Каким бы неприятным не сулил быть разговор с супругой, он будет всяко легче объяснений с дочерью. Хотя бы потому, что можно говорить без обиняков и не стесняться в выражениях. Был ли он обижен, оскорблен, раздосадован? Скорее нет. Занудное ожидание вызывало гремучую смесь рефлексии с меланхолией, а это не то состояние, когда хочется орать и швырять посуду.
- Привет. Уже. – Барренс протянул стакан супруге, отрешенно пройдясь взгядом по ее фигуре. Даже сейчас, вымотанная и уставшая, она была хороша. Дональд механически скользил пальцами по ободу бокала, думая, с чего начать непростой разговор и стоить ли вообще его начинать. А Рэйчел говорила какие-то, пожалуй, важные вещи, но слова будто бы вязли в плотном ватном слое воспоминаний, не достигая ушей. “Гнусности…” сколько их было написано про самого Барренса, его семью и окружение? Сколько из них были правдивы? Около половины, так точно. Но он не признался ни в одной. Мужчина подпер подбородок ладонью, продолжая рассматривать супругу снизу вверх:
- Ты рано сбежала из дома, потеряла мать, участвовала в криминальных разборках, трахалась на камеру… - никаких эмоций, чистая констатация. – Затем несколько лет тишины, зачищенное досье, по моим прикидкам неплохой стартовый капитал, новая жизнь. – Дональд сделал большой глоток, позвякал льдинками в опустевшем стакане. – У меня три главных вопроса, от которых будет зависеть прогноз по моему как ты выразилась капиталовложению: не сдаст ли тебя тот человек, который чистил за тобой «хвосты» и чего я еще не знаю?
Хотя в сущности, прежде всего он должен был задать вопрос себе – а что он знает о собственной жене, если выбросить пять строк сухой выжимки досье? Они часто говорили, но всегда ни о чем, не касаясь острого и личного, но похоже сегодня им предстояло сбросить все кости застрелых скелетов в общий котел.
- А пока ты думаешь над первыми двумя, вот тебе третий… - мужчина подвинулся на сидушке, приглашая Рэйчел разделить с ним диван. – Когда я был маленьким, может быть как Дилан сейчас, я был очарован профессией ветеринара. Мне очень хотелось жить где-то в зеленых холмах, как хоббит из Шира, пасти овец, лечить зверей на ферме. В своих фантазиях я был таким пастушком в белом халате и со стетоскопом на шее. – Мужчина усмехнулся, представив себя нынешнего в подобном амплуа. – И знаешь, в некотором роде я ее осуществил, только вместо уютного Шира – шебутной Нью-Йорк, а вместо овечек – избиратели… Но если все рухнет… - невысказанное "по твоей вине" повисло в воздухе, - ты поедешь со мной в Ирландию? – Дональд с удовлетворением отметил проскочившее на ее лице удивление. – Несколько лет назад я купил поместье близ Дублина и полуразрушенную вискикурню. Там до сих пор сохранилось оборудование полуторавековой давности, представляешь? Будем делать аутентичный односолодовый виски, никакого купажирования, в конце лета собирать переспевшие яблоки и варить сидр, созывать окрестных лордов на праздник урожая, охотиться с собаками… Заберем детей, тамошнее образование чуть ли не эталонное в мире. И никаких тебе скандалов, репортеров, обдолбанных сучек в сияющих сортирах… - вот такое себе предложение по-настоящему стать миссис Барренс, без лживых уверток и попыток совместить несовместимое. Сейчас Дональд чувствовал себя немного энтамологом, действительно интересующимся полученным результатом.

Отредактировано Donald Barrens (01.06.2017 07:47:12)

+3

4

«Ты знал? Всё это время ты всё знал?!» Если бы Рэйчел уже не сидела, она сделала бы это сейчас. «Знал правду – и ничего мне не сказал». Пожалуй, большего потрясения за этот вечер придумать было бы сложно. Любой другой мужчина – любой другой из всех, каких она только знала (а знала Рэйч всё-таки многих мужчин) – не смог бы сделать для неё того, что сделал Дон. Ни разу, ни единого раза за почти год их странной жизни он не обращался с ней, как со шлюхой. Ни единым словом не дал понять, что знает о проклятом прошлом, ни взглядом, ни жестом не упрекнул за это прошлое, никогда и ничем не показал, что она может быть для него кем-то иным, чем просто женщиной, которая сама пробила себе путь, выбираясь из такого дерьма, что боялась, что ее снова когда-нибудь туда затолкают. 
Что ж, кажется, сегодня ее страхи обрели вполне определенную форму, и бояться теперь уже нечего. Может, и хорошо, что не нужно ничего объяснять или говорить, ведь было еще очень много вещей, которые Рэйчел хранила в себе, не рассказывая о них никому, даже господу богу. Так что на вопрос, чего он еще не знал о ней, ответ был лишь один: «Ровно столько, о скольких вещах я решила никогда больше не говорить, Дон. Ровно столько».
Это как в детстве... поклянись никому не рассказывать. Рэйчел воспользовалась тем же ключом, чтобы закрыть свою шкатулку своей жизни в отношении событий, о которых не хотела говорить. Придумывать "истории" о ее содержимом куда занимательнее, чем это самое содержимое. «А чего ты хотела, о чем думала? Работая столько лет в этом бизнесе ты все еще забываешь, дорогая, о том, что всё продаётся и покупается? И удивляешься тому, что окружающие порой знают больше твоих тайн, чем ты сама?» Тем неожиданнее и ценнее то, что Дон на самом деле сделал… узнав ее тайну – хранил ее крепко… едва ли не крепче, чем она сама. Он снял часть невидимого груза с ее плечей, за что Рэйчел ощутила нечто сродни благодарности. Неужели же ей повезло найти мужчину, которому можно доверять – после всего, что испытала?..
Будто глаза открылись после яркого и длительного сна, а действительность вдруг превзошла все её ожидания. Таким свойством обладали лишь два чувства на ее памяти – удивление и страх. Тот самый детский страх, который заставляет напряженно прятаться подо одеялом и настороженно прислушиваться к осадившей ее тишине. Рэйчел всегда чего-то боялась. Самым первым был страх темноты и засыпать по ночам – и она своей рукой выключала ночник, чтобы привыкнуть к ней, привыкнуть к темноте, утешая себя только тем, что в любой момент включит лампу обратно, пока не начинала дрожать от страха так сильно, что страх – загонял ее под одеяло, откуда боялась высунуть руку, чтобы дотянуться до заветной кнопки в испуге, что в палец вцепится невидимая крыса или вдруг выдернет к себе большой злой великан, обожающий пухлых маленьких девочек. Так что в кромешной тишине отчетливо слышался и звук точащегося острого ножа, и шипение раскаленного масла на гигантской сковородке, и даже бурчание под нос или какая-то великанья песенка про незваных гостей. Тогда Рэйчел воображала себя одной – совсем одной и никому не нужной, даже маме, хотя именно мать всегда приходила на помощь, вытаскивая ее из этого «шатра». Сколько лет ей тогда было? Три? Или, может, четыре? Не важно.
У детских страхов нет срока давности, их с той поры не стало меньше, но Рэйч научилась использовать страх как оружие, чтобы с ним же бороться: погружаться в него, делать частью себя, растворяться в нем – и использовать. Использовать любую возможность, чтобы только цепляться за жизнь и научиться просыпаться от кошмаров наяву в тот самый момент, когда все с ней, казалось бы, кончено. Сколько себя помнила, она всегда населяла темноту монстрами. Быть может, поэтому монстр первым пришел и за ней?..
Рэйч опустила глаза и спустила на пол босые ноги, даже близко не представляя, каких еще вопросов она могла бы от Дона еще ожидать. Хотелось банально сбежать от неожиданного разговора, но если она сделает это сейчас, то будет бегать всю свою жизнь, словно Скарлетт О’Хара, и вряд ли к чему-то потом прибежит. Тут действительно было, над чем подумать. Как и над третьим вопросом… если, конечно же, это вопрос. 
Почти бесшумно ступая босыми ступнями по полу, Рэйчел перебралась на диван к Дональду, подогнув под себя ногу, и жестом показала ему «повернуться». Повернуться спиной к ней, чтобы можно было слегка помассировать шею и плечи. Она видела, что он устал… и ее сильные (для женщины, конечно) руки – единственный способ донести благодарность и избавление от страха. Одного из множества страхов, в которых она живет с самого детства, и сделать так, чтобы эмоции всё-таки не читались по ее лицу как по открытой книге… Не это ли заставляло Дональда оборачиваться к ней снова и снова? 
- Не верти головой, - проговорила мягко, когда ее напрягшиеся на этом «если все рухнет» пальцы, уловившие напряжение и не желавшие подобного исхода, снова расслабились, отойдя от удивления и принимаясь за работу. Ей всегда становилось легче думать, когда руки чем-то заняты. Не прикуривать же еще одну сигарету сейчас. И еще одна порция виски ей вряд ли нужна, Рэйчел не собиралась становиться алкоголиком. И так легче молчать, размышляя над ответами на трудные вопросы от человека, удивлявшего ее снова и снова. 
Видимо, правду говорят, что третий раз самый верный. Ее первый мужчина втоптал Рэйчел в такую первосортную грязь, что ей не грозило оттуда выбраться до конца дней. Второй, которому она доверилась, воспользовался ею и женился на другой, которая могла и дарила ему детей, несмотря на то, что бездетность Рэйч стала прямым следствием ее верности ему. Не схлопочи она тогда пулю в живот, сейчас, вполне возможно, растила бы своих кровных детей, похожих на Джордан и Дилана. Третий… Третьим мужчиной стал Дональд, сидящий сейчас к ней спиной. Тот самый муж, о свадьбе с которым не мечтала, но которому верная жена как раз сейчас делает массаж и разминает плечи. 
Рэйчел выпрямилась, приподнимаясь, и держа равновесие на обоих коленях теперь. Она слышала. Каждое слово. И она всё ещё думала. Размышляла над всем тем, что сказано здесь и теперь. Хорошее у Дональда воображение, хотя… Слишком ровной и утопической вышла эта идиллическая картинка. И по этому «слишком» уже почти привычно определялась грань иронии и серьезности в их разговорах. «Не знала, что ты можешь быть сентиментальным».
- Мы с тобой не похожи на фермеров, Дон, - тихо и глубоко усмехнулась, на долю мгновения, но всё-таки перенеся на себя эти мысли-картинку. - Эта роль слишком быстро наскучит.
Быть публичной персоной – наркотик. Несмотря на то, что иной раз и Рэйчел думала примерно так же, как и он, всё бросить и уехать куда-нибудь в совсем другую жизнь, она понимала, что так не возможно. Без всего этого жизнь опустеет. Уйдет адреналин, уйдет чувство опасности и куража «на поворотах», уйдут восхищенные взгляды и хитроумные интриги, уйдет острая борьба соперников и конкурентов, а вместе с ними и силы жить, поскольку жизнь станет пресной и неинтересной. Ни он, ни тем более она не созданы для спокойной фермерской доли. Временно – возможно, еще куда ни шло. Отпуск на лето. Месяц. Два. Однако постоянно? Они просто не смогут безо всей этой грязи, о которую вынуждены спотыкаться всю оставшуюся жизнь. 
- Тот человек зарыт в земле, - склонившись к уху, вполголоса, серьезно проговорила Рэйчел, - или покоится в заливе, - «не стала спрашивать, я думаю, поймешь причины…» - И когда всё закончится, я расскажу тебе о нём, но не сейчас. Устала, - не прекращая массировать плечи, ответила она, не чувствуя себя в состоянии сделать это теперь же… слишком много сил потрачено за вечер. – И. Я больше не связана с криминалом. Никоим образом, - заверила, ускользая ладонями вниз, по рукам и не обманывая Дональда хотя бы в этом. – И. Если после всего этого ты не передумаешь, - соединила руки впереди, мягко уложив свой подбородок на его плечо, - позови меня замуж еще раз, - чуть улыбнулась, не преднамеренно, но щекоча дыханием шею. -Боюсь, я даже соглашусь сменить свою фамилию на Барренс.
Едва ощутимый привкус иронии на языке – на грани несерьезных разговоров, но только так и становится возможным говорить о действительно важных вещах.
- Легче? – обняла Дональда крепче, фактически закончив символический легкий массаж и не ожидая ответа «сегодня», «сейчас» на свою маленькую выходку стать «миссис Барренс» окончательно и бесповоротно. Бегло, вскользь, задела невесомым поцелуем шею и со вздохом разомкнула руки.
- Ложись отдыхать. Я пойду, посмотрю, как там Джордан, и побуду с ней немного.
Помедлив ровно настолько, чтобы получить ответ (любой, даже если молчание), Рэйчел плавно поднялась с дивана и, потратив некоторое время на душ и снятие макияжа, несколько минут спустя тихо-тихо приоткрыла дверь комнаты Джордан, заглядывая внутрь.
Было тихо. Настолько напряжённо тихо, что это даже пугало. Как в триллерах и фильмах ужасов… где нужно подойти к постели, чтобы обнаружить вдруг подушку, свернутую под одеялом, вместо девочки. Рэйч запахнула поплотней свой банный шелковый халат и заскользила босыми ногами к кровати, осторожно опустилась на край и почти невесомым прикосновением погладила по плечу, то ли проверяя, а то ли безмолвно спрашивая девочку: «Не спишь?».

офф, домочадцам

Дональд, если успеешь - велкам и хорошего яркого тебе отпуска). Джордан - в любой момент. Думаю, тут уже не важна очередность)

+4

5

<<<< Отель
Они особо не разговаривали, так что ехали почти что молча. Либо Дональд был слишком погружён в свои размышления, либо просто не знал, что сказать, потому что словесный поток иссяк ещё у машины. Девочка пояснила, что имела в виду, говоря о неуместности игры в прятки чуть ранее, а конкретно, что они ничего дурного не совершили, чтобы бежать с места происшествия и прятаться в пустующей квартире только потому, что она располагается ближе к отелю. Но на этом и всё. Они погрузились в машину и остаток пути проделали в полном молчании, лишь изредка обмениваясь какими-нибудь ничего не значащими фразами. У Джордан были вопросы, но почему-то она не спешила задавать их Дональду. Для начала нужно было всё хорошенько обдумать, а пока собрать все мысли в одну кучу не получалось. Перед мысленным взором всплывали то лицо темнокожей модели, то её раскинутые в разные стороны руки, то сосредоточенное выражение лица Рэйчел, то появление Дональда в разгар событий, то порошок, тонкой струйкой сыпящийся откуда-то сверху, словно песок в гигантских песочных часах на несколько десятилетий, то самокрутки, какие она видела у некоторых из её приятелей по приюту. Девушка подперла голову кулачком и задумалась.
Наверное хорошо, что они уехали из отеля. Дональд прав - наверняка фамилию Рэйчел будут песочить на все лады, а вместе с ней и других домочадцев. Джордан бросила на мужчину за рулём короткий взгляд. Он должно быть уже знает об этом и вряд ли остался в восторге. Скорее всего по той же причине они поспешили увезти её с мероприятия, чтобы пронырливые журналюги не пронюхали о том, что на тусовке присутствовала и приёмная дочь Рэйчел и Дональда. А вообще, мелькнуло в голове Роуз, было бы забавно прочитать о себе что-нибудь такое эдакое. Конечно, есть опасность, что это может быть что-то малоприятное или даже оскорбительное, за что на неё потом будут показывать пальцем, но всё равно интересно, как бы отреагировали ребята, увидев фамилию Джордан в прессе? Впрочем, наверняка там не стали бы упоминать о том, что у всех домочадцев апартаментов в Сохо разные фамилии. Девушка даже не смогла сдержать улыбки, представив себе такую ситуацию. Сразу вспомнилась многочисленная семья МакКалистеров из семейного рождественского фильма. Правда, в их неординарной семейке всё было с точностью до наоборот, но от этого ничуть не менее интригующе.
Приехав домой и выяснив, что Дилан уже спит, Джордан разочарованно дёрнула плечами и ушла в свою комнату без каких-либо объяснений. Обсуждать случившееся с Дональдом, которого не было, когда всё случилось, не хотелось. Да и вообще ни с кем, честно говоря. Возможно она поделилась бы с младшим братом, но тот видел десятый сон и не пришёл бы в восторг, если бы девушка его разбудила.
Вместо этого она скинула обувь, оставив кроссовки валяться прямо у порога, и прямо в платье плюхнулась на кровать. Джордан уставилась в потолок, сначала немного забывшись, а потом, когда память нарисовала её чёткую картинку бедной Шайлин, вдруг осознала, что та наверное перед смертью тоже видела лишь небольшой кусочек потолка. Подросток подтянулась на локтях так, чтобы занять всё пространство кровати, и приняла странную позу. Интересно, модель лежала именно так или её двигали? Переворачивали? Что если бы этот миг, вот прямо здесь и сейчас, стал бы для Джордан последним в этой жизни? Что сказали бы все эти люди? Собрались бы они ради того, чтобы поглазеть на её бездыханное тело? О чём думала Шайлин в последнюю секунду? Вспоминала ли она своих братьев и сестёр, своих родителей перед смертью? Или же думала о том, какой словила кайф? Как много в мире вещей, вопросов, ответов на которые никогда не получить, пока не попробуешь сам. Но Джордан знала - она слишком умна и слишком труслива, чтобы пойти на риск. К тому же у неё есть Дилан. Конечно, он не всегда будет маленьким, когда-нибудь он повзрослеет, станет настоящим защитником, если сумеет пересилить себя и заговорит.
Ей нравилось вот так лежать и притворяться, будто она ни о чём не думает, будто похожие на кучевые облака, лёгкие и пушистые, мысли проплывают над нею, подгоняемые летним освежающим ветерком. А вот Шайлин в данный момент ничего не чувствовала. Ей было всё равно. Интересно, каково это, испытывать абсолютное безразличие? Даже безразличие к своему безразличию? Каково это, когда в тебе отсутствуют мысли, чувства, эмоции? Жаль, что человеку не дано такого познать. Может быть именно этим жизнь и отличается от смерти? Вот такими вот моментами. Джордан подняла руку и медленно её опустила, как будто проделывая этот трюк впервые.
Прошло немало времени, прежде чем девушка заставила себя остановиться, иначе неизвестно, куда могли бы завести её размышления о жизни и смерти. Она скинула с себя платье, небрежно набросив на спинку компьютерного кресла, переоделась в пижаму и запрыгнула под одеяло.
В доме стояла тишина. Пугающая, кричащая об одиночестве тишина. Но, как это часто бывает, на самом деле она не была одинока, ведь компанию ей составляла темнота. Признаться честно, Джордан побаивалась кромешной тьмы, сама не зная, что пугает больше: мысли о монстрах, которых могут таиться в её недрах, или же мысли о мыслях, которые так же прячутся, только глубоко внутри нас. Поэтому она всегда оставляла включённым ночник.
Сон не шёл. Звяканья ключей она, конечно, не слышала, зато приглушённые голоса - вполне. Джордан разбирало любопытство, поэтому она выскользнула из кровати и босыми ногами прошлёпала к закрытой двери своей комнаты. Приложила ухо, чтобы лучше слышать. Чёрт побери, ничего не разобрать! Но выходить из комнаты она не торопилась. Однако девушку разбирало любопытство до тех пор, пока что-то не подсказало ей, что приёмные родители наверняка воспользовались моментом, чтобы побыть немного наедине. Дабы не дать ход воображению, которое, как в самом начале их знакомства отметила Рэйчел, временами могло быть достаточно богатым, она заставила себя переключиться. И пока Джордан боролась с собой, она услышала мягкие, почти невесомые шаги по коридору. Вот-вот скрипнет подлая половица! Сердце её заколотилось с бешеной силой, словно её вот-вот застукают на месте преступления, почти как сегодня вечером, когда Шайлин поймала её с поличным в коридоре.
Роуз стартанула с места и чуть ли не с разбегу нырнула под одеяло. Задержала дыхание, дабы оно не выдало с головой, и затаилась. Стоило этого ожидать. Дверь медленно отворилась. Сердце трепыхалось, словно птичка в клетке. Только бы не вздрогнуть! Только бы не дёрнуться! Джордан немного выждала после прикосновения, как будто только проснулась, а затем повернулась к Рэйчел.
- Привет, - проговорила она усталым голосом. - Ты уже вернулась? Как всё прошло?
Она потёрла глаза, а затем откинула одеяло и подтянула подушку повыше, оказавшись в полусидячем положении.
- Тебя допрашивали? Дональд сказал, тебе придётся иметь дело с полицией? Что они сказали?

+4

6

Дональду нравилось представлять себя в роли Двуликого Бога Януса: сначала открывать дорогу переменам и потрясениям, а затем сворачивать плоскость событий в тугой рулон, тем самым возвращая спокойствие и умиротворение. Рэйчел Рассел так же обладала тонким умением искусно подменять реальность, но делала она это по-женски мягче, не ломая через колено, но вплетая новую нить, что создавала качественно иные узоры в картине бытия. Вероятно, именно этот ее талант интуитивно привлек мужчину, заставив возжелать этот алмаз в свою коллекцию. И что мы имеем в финале? Алмаз прорезал толстенное защитное стекло и нырнул обратно в канализацию. Или все-таки нет?
Супруга попыталась спрятаться от тяжелого взгляда за приятной, но бесполезной уступкой – массажем. Но мужчина, мнивший себя чуть-чуть богом, уже выпустил темную сущность из закромов своей души, и та едко подмечала все «огрехи», пытаясь раздуть их до размеров катастрофы.
- Неплохая попытка, Рэй, прогиб засчитан. – Дональд скривил губы в сардонической усмешке, и оставил мимолетный саднящий поцелуй на тыльной стороне запястья супруги. Он не желал втаптывать ее в грязь или уничижать силу ее личности, но конкретно сейчас, в данный момент усталость и глухое раздражение требовали выхода, оттого слова даже завернутые в мягкие, шутливые интонации, горчили ядом. – Но ты меня расстраиваешь, право слово. Тебе бы очень пошел костюм пастушки...«Той самой, что лживо кричит даст ист фантастиш на зеленых пластиковых лужках немецких киностудий». Но этого он, конечно, не сказал, внутренне скривившись от омерзения к самому себе. Мужчина должен оставаться джентльменом, иначе как его смогут отличить от стада плебеев, что живут смертельной гонке саморазрушения, променивая драгоценные секунды бытия на сиюминутное удовлетворение плотских инстинктов. Скоты. Барренс не любил в себе этот снобизм, который так не поощрялся христианским обществом, но вся правда состояла в том, что всевидящих и особенно всепрощающих богов он тоже не любил. Так что ему приходилось руководствоваться исключительно собственными принципами и опытом, не опираясь на морально-этические костыли религиозных парадигм. Он был не прочь канонизировать себя исключительно потому, что отчетливо понимал: религия – прежде всего удобный социальный институт управления людскими  массами. Увы, занять эту нишу было мало шансов: слишком высока конкуренция старожилов-монополистов. Так что ему предстояло довольствоваться скромным статусом пастыря светского, если он, разумеется, сможет всплыть из отбросов вместе со своим брилльянтиком. А Рэйчел тем временем заигрывала и раздавала авансы. «Надо же, фамилию… не прошло и года». Мужчина удивленно приподнял брови, салютую супруге пустым бокалом.
- Я подумаю над твоим предложением… - он снова вернулся к интонациям мягкой иронии, словно отец, который понятливо кивает дочери-подростку, обещающей больше не купить марихуану на заднем дворе с первым хулиганом школы. Она старалась, и это ощущение впитывалось через кожу вместе с ее прикосновениями… но нежелание уехать Барренса все же задело. Не то, чтобы он действительно мечтал провести остаток жизни в Ирландии, но ее пусть и мягкий, но все-таки отказ явственно свидетельствовал о нынешних приоритетах. «К чему тогда эти реверансы с замужеством? Тут дело не в любви и не в расчете… Просто хочешь сделать мне приятно?» Их отношения были и продолжали оставаться странными, и сам Дональд за год так и не смог придумать им точного определения. Иногда кто-то из супругов колебался в сторону сближения, но каждый раз второй непременно отдалялся, будто они качались на огромных расстроенных весах, что никак не уравняются и не придут в гармонию. Слишком много лжи и секретов. Слишком много вредных привычек, случайных любовников и разрушенных надежд. Слишком много «слишком».
Мужчина отрешенно закурил, выпуская дым колечками, как в студенческие годы. Пора дивной безответственности, которая бесследно растворилась в нагромождении амбиций и планов. «Чтобы сделал тот, семнадцатилетний Дональд, сидя на диване с красивой девушкой немного подшофе? Он бы сделал с ней любовь…»
- А я стар, ворчлив и пьян… - протянул мужчина, ни к кому не обращаясь. – Потому воспользуюсь дельным советом и отправлюсь спать. Если захочешь составить мне компанию, ты знаешь, где моя спальня, но предупреждаю – я буду храпеть!- И мужчина проказливо подмигнул Рэйчел, как обязательно сделал бы тот, семнадцатилетний, Барренс, которого не изжить ни проблемами, ни амбициями.

+3

7

Было время, когда все свои проблемы Рэйчел могла решить хорошим сексом… Универсальным средством типа «забудем обо всём» и «давай попробуем всё сначала», «не думай ни о чем» и «поговорим обо всём завтра». Но наступало «завтра», и она снова откладывала решение на неопределенный срок, прячась за «make love, not war», и не задумываясь над будущим. Однако появился Дональд. Появились Джордан и Дилан. Появилась семья, и её принцип перестал работать, потому что она не могла больше позволить себе забыть, кем была и кем стала, не могла не думать о других и считаться лишь со своими желаниями. Не было больше одного всеобъемлющего «я». Появилось «мы», которое всю свою жизнь желал всем сердцем и к которому трудно привыкнуть. Словно желание исполнилось… но принесло с собой не только радость, но и боль. Постоянную, подспудную, горчащую, как лекарство на языке. Рэйч ненавидела этот привкус… больше всего за ассоциации с больницей и теми напряженными днями и неделями ожидания, когда ждала прихода Зейна, восстанавливаясь после той пули в животе, а он приходил так редко, что лишь усиливал мучения в промежутке.
Почему нельзя снова стать ребенком, когда любые трудности, любой выбор можно сделать с помощью… например, считалок? Дурацких детских считалочек, которым веришь безоговорочно, как в судьбу. Помнится, впервые Рэйчел воспользовалась этим методом на свой пятый день рождения, загадав желание под свечку на мамином торте – увидеть отца. У всех ее сверстниц были папы, кроме нее… и маленькой девочке Рэйч хотелось хоть раз посмотреть на него, пусть даже издали. Весь год после этого, засыпая, перед сном повторяла считалочку, которой ее научили:
«П» - для «пчелки. Раз-два-три!
Пчелка рядом, посмотри!
Раз-два – не плачь,
Не кричи и не маячь:
Прячься, кто куда привык!
Пусть поищет! Вжик-вжик-вжик!*
Трудно сказать, кем Рэйчел воображала себя больше – маленькой полосатой пчелой или той, кто прячется, но она очень надеялась. Верила, что папа найдет ее или хотя бы отправится искать, тем более, что мама периодически покупала от него подарки на день рождения. И вот вопрос: если подарок есть, то почему же нет его самого? Нет папы? Наверное, он просто слишком хорошо спрятался… Или же Рэйчел слишком плохо его искала. Однако за год, за целый год между пятым и шестым днем рождения, прошла, кажется, целая жизнь. Он так и не пришел. Так и не появился. Возможно, на этом и детство закончилось… и началась череда разочарований. Рэйчел, конечно, догадалась, что мама сама покупает подарок для своей девочки, как будто от отца. В Санта-клауса переодевается сосед и даже клоуны – не настоящие, не существа и не пришельцы из другого мира. Всего лишь люди, которые играют роли…
Что ж. С той поры «играет» и она. Крайне сложно перестать делать это, если занимался этим всю свою жизнь. Да, Рэйчел вкладывала в это искусство свои эмоции, свои чувства, но порой… Порой сама запутывалась в них так прочно, что уже не могла отличить, какие из них именно ее, а какие – диктуются выбранной ролью… Но «пастушку» она проглотила. Не сказала ни слова, чтобы не показать, насколько чувствительно попал вдруг Дональд по больному месту.
Их отношения напоминали Рэйч порой какую-то дуэль. Растянутую во времени и изрядно затянувшуюся, возможно, шутовскую и не совсем настоящую, призванную доставлять удовольствие, а не наносить раны, однако не тренировочную – слишком «опытны» сами соперники. И потому самую настоящую, иначе бы «уколы шпагой», нанесенные просто так, «понарошку», не попадали бы в цель так явно и не причиняли болезненных ощущений время от времени. Как раз вовремя, чтобы понять: никто из них не идеален. Пожалуй, они даже стоят друг друга и слеплены из одного куска глины… Может, и не одного и того же, но явно одними и теми же руками. Они могли бы долго играть перед друг другом роли… и продолжали это делать, скорее, по привычке, но если Рэйч с кем и была настоящей – то с ним. Со своим мужем. Супругом. Спутником жизни. Человеком, за которого она вышла замуж далеко не по любви. И который наверняка не из любви взял ее. Или правильнее было бы сказать - «поймал»? Как наживку, заглотила брачный контракт, чем дальше – тем больше увязая в созданной ими реальности и иногда с ужасом понимая, что семья ей становится дороже остального.
Эта мысль пугала ее, и Рэйч «отталкивалась». Не выходя за рамки, которые предоставлял ей договор, и ровно до той степени, чтобы иметь шанс и возможность «вернуться». Потому что потерять Дональда, семью, детей – всё это пугало её ещё больше. Они сами создали свой странный, но уютный в своей странности мирок. И пусть Рэйчел до сих пор в полной мере этого не осознавала – но даже за намек на угрозу в эту сторону она уже готова была бы загрызть зубами, даже если это последнее, что ей удастся сделать в жизни.
И всё-таки… «Это было твое предложение», - чуть улыбнулась Рэйчел про себя, - «если я правильно его прочитала».
- Со мной не будешь, - отозвалась перед уходом в душ. «Храпят люди от одиночества», -  однако что-то подсказывало ей, что Джордан ее общество сегодня куда нужнее, чем Дональду. Во всяком случае, он поймет. А вот подросток… Подросток не должен быть один. Особенно сейчас – той самой темной ночью в темной комнате.
- Привет, - отозвалась тихо, попадаясь на уловку. Кажется, маскарад Джордан сработал и немного ее обманул. – Прости, что разбудила.
Мягкий вздох. При виде дочери усталый мозг вновь сгенерировал сценарий - худший из возможных. Если она потеряет опеку… что будет с ними, с ней самой и с этими детьми? Такого не хотелось, но такое вполне могло случиться. Рэйч понимала, что сделает всё, что от неё зависит, чтобы ничего этого не допустить, но кто из людей может точно знать всё наперёд?
- Вернулась, да, - подтвердила слова девочки, не слишком вдаваясь в подробности. – Примерно так, как ожидалось.
И если до этого момента Рэйчел намеревалась поправить подушку и одеяло, пожелать спокойной ночи и всё-таки пойти спать, то вопросы Джордан заставили ее остаться. Что это, интерес и любопытство? Или искреннее человеческое беспокойство? Чужая душа всегда потёмки, но, учитывая, что они неплохо ладили и полное согласие Джордан на опеку… Рэйч всё же допустила мысль, что и она девочке хотя бы немного нравится. Как человек, конечно, потому что мать… Служба охраны детства сейчас приложит все усилия к тому, чтобы превратить её в сомнительную мать.  Как подготовить девочку к этому? Как вообще к этому можно каким-то образом кого-то подготовить?
- Это не был допрос, Джордан, - «во всяком случае, пока…» - Всего лишь опрос свидетелей. Стандартная процедура в случае такого рода происшествий. Они хотели получить списки приглашенных и фотографии вечера, и я, конечно, не стала препятствовать. Отдала всё сама.«Сделала как лучше». Несмотря на то, что это еще аукнется репутации ее школы. Впрочем, Рэйчел была уверена, что сможет переговорить с каждым из них и склонить на свою сторону. Потом. – Так правильнее, что ли… но допрашивать меня, скорее всего, ещё будут, это только вопрос времени.
Ее голос звучал по возможности ровно, спокойно и гладко… отчасти потому, что вода помогла успокоиться и самой Рэйчел, отчасти… чтобы не напугать. Паника в нашем голосе способна распространяться подобно пожару: ее слышат и на нее реагируют. Джордан не должна была видеть страх или догадываться о его существовании. Для Джордан – Рэйч столп и опора, никак не наоборот. И понимая это, женщина старалась говорить как всегда: не повышая голоса, не срываясь и не торопясь, мягко и уверенно даже тогда, когда этой уверенности не было… Особенно в том, что всё закончится для всех них хорошо. И теперь предстояло всё самое трудное…
- Помнишь, ты как-то сказала мне, что я отношусь к вам с Диланом как ко взрослым личностям, и что это круто? – Рэйч придвинулась ближе, чтобы удобнее было говорить. Она бы и за руку Джордан взяла, для спокойствия, но помнила, что не каждый такой порыв может быть для подростка приятен… потому выжидала сама. – Так вот… не всегда это может быть круто, - старалась быть мягкой и гибкой даже сейчас. – Быть взрослым означает сталкиваться со многими неприятными вещами, где многое может зависеть не только от тебя, но и от окружающих людей, хороших и плохих, знакомых и не очень. Но… в любых обстоятельствах главное – оставаться собой, принимать решения и нести ответственность за те решения, которые ты принял, понимаешь?
Внутренний голос подсказывал, что таки-нет: слишком витиевато и сложно Рэйчел свою мысль закрутила. «Проще, Рэйчел… Еще проще. Она взрослая, но всё же ребенок». Еще один вздох, на этот раз мысленный.
- Я хочу сказать, что всей этой ситуацией наверняка воспользуется служба охраны детства, чтобы снова поднять вопрос об опеке и ее правомерности, в частности, в отношении меня. Ты умная девочка. Думаю, ты и так это знаешь, но знать и быть готовой к этому, всё-таки, не совсем одно и то же.
Рэйчел смотрела на лицо своей приемной, но уже давно такой родной дочери и гадала, какие мысли крутятся сейчас в ее голове.
- Я… Нет, - исправилась. - Мы с Дональдом сделаем всё, чтобы этого не случилось, но проверки, беседы, психологи – всё это может повториться снова, особенно, если экспертиза подтвердит наркотик в сумке Шайлин. Вас с Диланом мы не хотим терять, но нам не выиграть этой битвы без тебя. Поэтому… прошу тебя, будь сильной. – Рука Рэйч всё-таки добралась до пальцев Джордан, украдкой накрывая ее ладонь. – И прости меня за то, что тебе еще раз предстоит всё это пережить. 

*Адаптация моя. Оригинал тут:

One, two, three, 
B is for bee.
One, two,
The bee is near you.
Don't cry, Don't speak,
Play hide-and-seek!

Отредактировано Rachel Russel (05.06.2017 20:26:00)

+2

8

Джордан подобрала колени к самой груди. Она больше не лежала, но внимательно и очень серьёзно смотрела на Рэйчел. Во взгляде сквозила лёгкая степень беспокойства.
- Значит, тебя всё-таки будут допрашивать?
Иметь дело с полицией для Джордан было сродни необходимости залезть в змеиное гнездо. И вроде бы не было никаких причин ненавидеть или бояться служителей закона, выполняющих свою работу, но отчего-то их форма вгоняла девушку в ступор.
- Они что же, собираются тебя в чём-то обвинить? Неужели они думают, будто это ты могла дать ей наркотики? - и без того большие светлые глаза стали ещё больше от удивления. - Это же глупо!
Рэйчел всё пыталась объяснить приёмной дочери сложившуюся ситуацию, но та просто не могла поверить своим ушам, ведь вся эта история выглядела настолько нелепо, настолько очевидной с её точки зрения, что было непонятно, почему полиция не разобралась с делом сразу, по горячим следам.
- Вроде бы, - неуверенно подтвердила она, думая, правильно ли истолковала прелюдию, которой решила воспользоваться Рэйчел, дабы не рубить с плеча, а для начала подготовить девушку к возможному исходу. Она не знала наверняка, что имела в виду приёмная мать, но вряд ли что-то хорошее, однако на всякий случай решила сделать вид, будто всё поняла, а разобраться с деталями уже позднее. Разумеется, вопросительное выражение лица выдавало Роуз с поличным. Видимо, именно это и стало причиной, по которой женщина перешла к более наглядным действиям и простым формулировкам.
- Подожди! - воскликнула она ошарашенно и всплеснула руками, волею одолевших её эмоций выдёрнув из ладони Рэйчел. - В каком смысле воспользуется служба охраны детства? Ничего не понимаю. Почему? При чём здесь мы с Диланом? Да, Дональд упомянул, что может разгореться скандал, но это скорее в связи с его громким именем и положением в обществе. Мы же с Ди… Ди вообще там не было! Что за бред? - девушка пожала плечами и развела руками. - В голове не укладывается. Из-за того, что на твоём вечере кто-то умер, они могут решить, что тебе нельзя доверить детей? У этой службы вообще мозги есть? - ещё ничего не случилось, но Джордан уже был возмущена до глубины души. - А как же наше мнение? Моё мнение? Оно не в счёт? Мне уже шестнадцать и я имею право принимать решения, особенно если это касается родителей.
Джордан с лёгкостью читала тревогу на лице Рэйчел и опасение за дальнейшую судьбу их странной, но как бы то ни было счастливой семьи. Теперь настал её черёд успокаивать приёмную маму.
- Слушай, - она накрыла ладонь Рэйчел своей и несильно сжала. - Не волнуйся, ладно? Всё будет хорошо. Если надо будет, я пойду к ним, пойду в полицию или в эту глупую службу. Я скажу им, чтобы оставили нас в покое, что у нас хорошая и дружная семья и что мы с Диланом никуда не пойдём. Договорились? Я обязательно им всё скажу! Могу даже позвонить. Прямо сейчас! - Джордан была готова бежать сломя голову куда угодно среди ночи, лишь бы обезопасить себя и брата от возвращения в приют или какой-нибудь детский центр. За прошедший год многое изменилось, и девушке нравилась её теперешняя жизнь. И пусть она всё ещё скучала по родителям, грустила от того, что у неё больше не будет о них новых воспоминаний, однако Рэйчел, да и Дональд, кстати, не скупились на тёплые чувства к детям, и Роузы это чувствовали.
Джордан откинула одеяло и даже вскочила с постели. Она была взбудоражена известием о том, что Рэйчел могут лишить родительских прав, а детей отослать обратно. Девушка нервно зашагала по комнате. По своей, на минуточку, комнате!
- Значит, дело точно в наркотиках? Чушь какая-то! Они, что, тебя за наркобарона держат? Думают, что ты на досуге промышляешь что ли? А школа моделей служит прикрытием? Блин, это вам не “Во все тяжкие”, ну!
Девушка остановилась и повернулась к Рэйчел.
- А что говорит Дональд? Когда мы ехали домой, он почти не произнёс ни слова. Это сильно ударит по его репутации? Он не может использовать своё влияние, чтобы замять дело?
Она опустила взгляд, а затем подняла его довольно робко на женщину.
- Рэйч, я не хочу, чтобы в этом доме лазили чужие.
И пусть им нечего было скрывать, однако мало приятного, когда группа людей шныряет по твоему жилищу, переставляет мебель, перекладывает вещи и роется в твоём нижнем белье. Девушка искренне надеялась, что ни Рэйчел, ни Дональд этого не допустят, ведь вероятность обыска была довольна велика, если только Рэйчел попадёт под подозрение. Вот же вляпалась!
- В США столько маньяков на свободе, столько преступников, а они достают добропорядочную семью! Пусть лучше ловят настоящих преступников! Как тот парень, с которым болтала Шайлин на вечере! Он больше похож на уголовника, чем ты! Идиоты! - подвела итог Джордан, шумно выдохнула и замолчала, поскольку потом возмущение иссяк. Девушка сложила руки на груди и застыла посреди комнаты.

+2

9

«Будут». На вопрос своей девочки Рэйчел спокойно кивнула, не видя смысла в том, чтобы скрывать от нее такие факты. Это бессмысленно… Тем более, что это событие так или иначе затронет всю семью за исключением Дилана, наверно, - и то еще вопрос, если начнутся обыски. Конечно, одного допроса мало на этот счет, и для того, чтобы суд вынес решение и дал ордер на обыск нужно сначала превратить Рэйчел из свидетельницы в подозреваемую. Ирония заключалась в том, что под давлением прессы, властей и общественности они вполне могли зацепиться за первую попавшуюся фигурантку, которую «есть основания» считать таковой.
Увы, принимая во внимание события бурной молодости и соответствующий фон, Рэйчел вполне резонно могла предположить, что основания у полиции были, но как же в этом не хотелось признаваться Джордан. Рэйчел искренне хотела остаться для нее такой: не запятнанной криминальными разборками, вне подозрений и сомнений, хорошим примером, подругой и старшей сестрой, и, конечно, приемной матерью с нормальной человеческой биографией безо всякой грязи, которой и без того слишком много в той стороне ее жизни, которую цитировал Дональд не позднее сегодняшнего вечера.
- Но это же мой вечер, милая. Это мероприятие моей школы моделей. Шайлин – моя ученица и выпускница GEMS, несмотря на то, что уже не работает на меня, - терпеливо поясняла и раскладывала по полочкам очевидные для нее вещи, чтобы и Джордан поняла. Откинула эмоции – и постаралась понять, как это выглядит со стороны и какими глазами могут смотреть на них другие люди в определенных обстоятельствах. – Полиция не знает нас. Не знакома со мной или с тобой, или с тем же Дональдом. Разумеется, они будут беседовать со мной, и, скорее всего, даже не один раз, потому что это их работа – подвергать сомнению, рассматривать факты и устанавливать истину.
«Вот только истина в нашем случае – понятие, ой, как относительное… И прошлое может застить им глаза, но это моя вина и мое прошлое. Я не могу позволить отразиться этому на вас». В глубине души Рэйчел понимала, что так или иначе – уже позволила, и ее нынешнее положение – всего лишь следствие всей предыдущей жизни, но одно она знала совершенно четко: в ее агентстве нет проституции, нет алкоголичек и нет наркоманок. Правила школы на этот счет крайне строги. Оставалось надеяться, что ей удастся доказать полиции этот факт… ну и на то, что улики, предположения, выводы – всё это косвенное, ни одного прямого доказательства здесь нет и быть не может.
Именно это позволяло думать, что каким бы «кровопролитным» (в метафорическом смысле) ни получилось их сражение, всё встанет на свои места. Должно встать, несмотря на трудности… И институт охраны детства Рэйч упомянула на случайно: при малейшем подозрении на наркотический препарат полиция обязана поставить их в известность. Это тоже их работа… Сообщать о фактах, порочащих личности опекунов и приемных родителей. Только поднимая эту тему, Рэйч не представляла, что настолько заденет Джордан за живое, и что реакция получится настолько бурной.
- Почти шестнадцать, - мягко согласилась Рэйчел, осторожно вклиниваясь в паузу между выражением эмоций. - Твоё мнение очень важно, - снова старалась успокоить немного и объяснить, рассказывая, но не повышая голоса, не идя на поводу эмоций. Последних и так оказывалось слишком много, и только женщина могла, пожалуй, их немного притушить. – Было важным в пятнадцать и еще важнее сейчас. Я лишь хочу, чтобы ты постаралась взглянуть на всю эту ситуацию со стороны, - на секунду Рэйч сделала паузу, вдохнула поглубже и продолжила, проговаривая факты и не добавляя к ним ничего лишнего. – На вечере были журналисты, помнишь? И даже если твое имя не всплывет в их статьях по моей ли просьбе или просьбе Дональда, найдется тридцать человек свидетелей того, что ты была там вместе со мной и помогала мне. Твое присутствие – не тайна для полиции, и когда рядом появляются статьи о загадочном убийстве и версия со словом «наркотик», они не могут не сообщить об этом в соответствующие службы, понимаешь? Это тоже их работа – оповещать о случаях, которые могут подвергать опасности жизнь и здоровье ребенка...  В данном случае – Дилана и тебя. Наркотик – страшная угроза, и вполне естественно, что они… не представляют, кто имеет отношение к этому, пока не установят факты.
И как бы тщательно ни подбирала Рэйч слова, Джордан, конечно же, разволновалась. В какой-то момент даже напомнила маленького зверька, которого загнали в угол… Но навернувшиеся слёзы были вызваны не этим. Как ее тронула такая трогательная попытка успокоить! Сердце ёкнуло. Дёрнулось беспокойно и забилось часто-часто, как крылья пойманной между ладонями бабочки. Ничего. Они еще посмотрят, кто кого, они еще посмотрят.
- Тшшшш, - на несколько коротких мгновений Рэйчел прижала девочку к себе, мягко погладив по волосам. – Моя храбрая девочка… Сейчас глубокая ночь или даже уже раннее утро, - едва заметно улыбнулась. - Не надо никуда звонить. Надо просто ответить на все их вопросы, когда настанет время. Про нас еще кино кто-нибудь снимет, вот увидишь, - несколько неуклюжая попытка пошутить окончилась побегом Джордан из объятий, которому Рэйчел не стала препятствовать: никогда не удерживала девочку рядом с собой насильно… не стоило начинать и теперь. Однако ощущение того, что она не одна, что они вместе – вновь наполняло ее силой, разливаясь внутри странной нежностью и благодарностью, и чувством преданности тем, кто остается на одной стороне с ней в этот сложный и непростой для нее период, который просто нужно пережить. И делать это всем вместе, сообща, намного легче, чем в гордом стоическом одиночестве. Вот та истина, которая настойчиво открывалась Рэйчел в эту ночь, проклевываясь, будто птенец из скорлупы. Это потом ему нужна забота, пока не оперится и не полетит, но сейчас, в данный момент птенец совершал самое главное дело в своей жизни – пробивался на свет. И давал силы иронизировать, смеяться над ситуацией там, где, казалось бы, не до смеха.   
- Ну… на наркобарона, положим, я не так, чтобы тяну, а вот на местного наркодиллера, который снабжает высший свет через сеть распространителей, вполне себе, - продолжила шутку, посерьезнев лишь в тот момент, когда Джордан заговорила о Дональде. «Замять дело». Знала бы девочка, сколько раз за этот вечер Рэйчел обдумывала именно этот вариант, в конце концов его откинув.
- Джордан… - начала, было, в первый момент растерявшись немного, после чего тихо встала и подошла к своей девочке, ласково приобнимая за плечи. – Я тоже, милая. Я тоже совсем этого не хочу. Но обещать тебе, что полиции в доме не будет, я не могу. Мы знаем, что мы не имеем отношения к этому происшествию. Мы знаем, что нам нечего скрывать, так чего нам бояться? – Пусть последнее утверждение не совсем правда, по крайней мере, в отношении Рэйчел, она не хотела пугать девочку еще больше. К тому же… правда многогранна и зависит от того, с какой стороны на нее посмотреть. К данному конкретному происшествию Рэйчел действительно отношения не имела. – Однако такие подозрения нужно опровергать только следственным путём, понимаешь? – Рэйч мягко опустилась на корточки – заглянуть дочери в глаза. - Иначе пятно на имени, на репутации – оно останется на всю дальнейшую жизнь. Я не желаю того, чтобы на тебя и Дилана показывали пальцем и называли детьми наркоторговца или наркоманки.
«Это отвратительно даже на слух». И ради того, чтобы избежать этого и не дать этому случиться, Рэйчел готова была пойти на открытое сотрудничество. С полицией. С прессой. С кем бы то ни было, ей всё равно. Только такая позиция могла сформировать нужное мнение в их пользу. И именно такой тактикой Рэйчел намеревалась защищать себя и своих близких. Да, это рискованно, но… позволить обвинить себя во всех грехах, лишиться опеки, а при самом неудачном раскладе еще и пойти в тюрьму ни за что? Это уже слишком. И, кажется, они наконец всё решили… Немного побушует ребенок – и успокоится, зато ей будет легче беседовать с полицией и социальными службами потом.
«Стоп! Что она сказала?» Увлекшись своими мыслями, женщина поняла это далеко не сразу. Медленно опустившись на одно колено, чтобы не упасть, Рэйчел накрыла ладонями плечи дочери и посмотрела в глаза так, как никогда до этого… Настолько проникновенно, словно хотела увидеть истину, лихорадочно соображая про себя, взялся ли этот человек из богатого воображения Джордан как орудие защиты, или был на самом деле и девочка заговорила о нем от эмоций.
- Джордан, - позвала по имени еще раз и чуть смягчилась следом, чтобы не пугать. - Девочка моя. Это всё очень серьёзно, - медленно проговаривая слова, Рэйч не сводила с дочери глаз. – Ты хочешь сказать, что видела человека, который говорил с Шай на вечере? Не из наших гостей? – у Рэйчел холодели руки, но после каждого уточняющего вопроса она делала паузу, чтобы получить ответ. – В какой момент это произошло?
Секунду спустя Рэйчел встала, в очередной раз испытывая дикое желание закурить. Но делать это в комнате дочери? Увольте. Отойдя к окну, буквально секунду смотрела за пределы комнаты на небо, полное звезд. Неужели же чудеса всё-таки случаются? Иногда?
- И ты смогла бы узнать его и описать полиции? – обернулась к ней, вновь разговаривая как со взрослой. Потому что этот человек, если он и правда был, мог изрядно облегчить задачу и перевести Рэйчел обратно… из категории подозреваемых – в категорию свидетелей, где куда проще бороться за репутацию ее мужа, ее агентства и ее семьи. На этой мысли предательски защекотало в горле.
Знает ли Джордан, насколько этот момент важен для нее? Почти так же важен, как радость победы в традиционной забаве детства… Жмурки. Помните, когда завязывали глаза плотной тканью, раскручивают на месте и нужно поймать кого-то, ориентируясь только на звук? Шаги. Смех. Хлопанье в ладоши. Кто-то специально дразнит, пробегая под руками так, что ощущается лишь дуновение воздуха. Кто-то старается отвлечь, крича на ухо. Кто-то толкает или ставит подножку – а ты должен искать. Не видя – искать… Всё равно, что ловить черную кошку в темной комнате, особенно, если ее там нет... Иногда – Рэйчел даже удавалось это куда лучше других. Она чаще «водила», чаще других становилась слепой, лишаясь зрения, и по собственной доброй воле крутилась и вертелась по комнате, пока не набивала шишек. Зато каков же вкус победы… Вкус, когда ловишь кого-то – а тот замирает, стараясь сдержать смех и пригасить любые звуки, а ты узнаешь – по рукам, по плечам, по фигуре, одежде, волосам и прическе – которые тоже менялись – а иной раз по кончику носа. Нет напряженнее того мгновения, когда называешь чье-то имя – и не угадываешь верно, продолжая ловить свою «черную кошку» до самого победного конца.
Для полиции расследование – те же жмурки. Они не знают, кто виноват, представления не имеют, с кем играют, не зная ничего, кроме списка имен. Пусть называют ее имя… чтобы удостовериться, что Рэйч не та, кого они так рьяно ищут.
- Мама рассказывала тебе историю о прутиках и о том, что бывает, когда они связаны вместе? – неожиданно уточнила Рэйчел, вспоминая сейчас свою мать и то, чего она до недавнего времени не понимала. – Попробуй согнуть один прут. Он хрустнет и сломается… Попробуй сделать это с десятью, связанными вместе, и сломать их будет не так-то просто.
Подойдя к девочке, вновь мягко провела рукой по ее волосам.
- С такими членами семьи, как ты, Ди, Дональд… у нас всё будет хорошо, - сейчас Рэйчел и сама в это верила, и ее уверенность, пожалуй, ощущалась, не только в голосе, но и в улыбке: женщина искренне улыбалась глазами. – Главное держаться друг за друга, - проговорила тепло, после этого разговора испытывая и облегчение, и благодарность... После чего поспешила всё-таки уложить всех спать, иначе ей можно идти прямиком на кухню и пить кофе. К слову, может быть, она так и сделает. -  А сейчас спать. Спать-спать-спать! - потихоньку подталкивая к кровати. – Кошка сдохла, хвост облез, кто не ляжет – тот и съест!

Отредактировано Rachel Russel (07.06.2017 15:16:01)

+2

10

Джордан унялась не сразу. Она вообще была из тех, кто легко обижается и долго не прощает, даже если понимает, что это нужно для общего блага. А ещё в подростковом возрасте просто невозможно откинуть эмоции и взглянуть на ситуацию трезво. От чувства несправедливости, которая ещё даже не случилась, но, по словам Рэйчел, вполне могла бы, кровь девушки кипела и бурлила. Она могла понять, что очевидные для неё вещи могут не быть таковыми для других людей, но при этом сей факт было трудно постичь.
- Ну и что, что твой вечер! Ты не можешь отвечать за посторонних! Или что, нужно было с собаками обыскивать всех гостей на предмет наличия у них наркотиков? Почему ты должна отвечать за то, что кто-то там совершил глупость на твоём мероприятии? Люди ведь не куклы, а ты не можешь читать мысли и заранее знать их намерения!
Её возмущал сам факт, что Рэйчел могли в чём-то обвинить или даже подозревать. Ведь она-то знала, теперь, год спустя, что из себя представляет женщина, которой вдруг загорелось почувствовать себя матерью. Ну, по крайней мере, так думала Джордан вначале, ибо сегодня ей было ужасно стыдно за то, что приписывала той несуществующие стремления.
- И ты будешь нанимать адвоката?
Джордан демонстративно закатила глаза. Рэйчел, казалось, никогда не надоедало напоминать ей истинный возраст, даже если разница была всего в несколько дней. И пусть та признавала право приёмной дочери на собственное мнение, собственную комнату, личное пространство и прочее, она всё равно относилась к старшей Роуз, как к ребёнку. Разумеется, это несколько раздражало Джо, как и всякого подростка.
- Боже, да о какой опасности идёт речь?! Как будто мне там что-то угрожало! Можно подумать, ты меня в какой-то притон привела или домой к нам барыг зазывала! Лучше бы они потеряшек искали и с похитителями разбирались!
Рэйчел прижала девушку к себе, и Джордан ненадолго затихла, поглощённая этим всеобъемлющим чувством теплоты и заботы. Она действительно ощутила себя в безопасности, словно нашла, наконец, надёжное убежище, где можно укрыться от бурь и невзгод, где не нужно думать о боли и тоске, по крайней мере, пока не высунешь нос наружу.
- Как думаешь, кто будет играть меня? - усмехнулась девушка, утыкиваясь в плечо Рэйчел. Они почти сравнялись по росту. - Мне кажется, твою роль отдадут Энди Макдауэлл.
Джордан затрясла головой, отбрасывая любые мысли, которые могут втянуть Рэйчел в грязную историю с подозрениями и наркобизнесе.
- Я понимаю, - нехотя произнесла она. - Но мне не хочется, чтобы они шныряли по дому, рылись в моих вещах. Не то чтобы мне есть что скрывать, просто это… не знаю… вторжение в личное пространство, а я этого жуть как не люблю.
Она и правда понимала, вот только в отличие Рэйчел с теми, кто попытался бы показать на неё или на брата пальцем, разговор бы вышел весьма коротким. Джордан сжала кулаки.
- Да пусть только кто-то попробует показать на нас пальцем или оскорбить! - на её личике замерло полное решимости выражение. - Я сразу покажу ему почём фунт лиха!
Что и говорить, тактики у женщин в этой семье были абсолютно противоположные. Разумеется, Джордан не собиралась прибегать к исполнению своих угроз, однако на самом деле не стала бы позволять насмехаться над собой или над Диланом.
Девушка снова разволновалась. Ей хотелось бы, чтобы ситуация поскорее разрешилась, чтобы её семью оставили в покое. Чёрт побери, Шай, как можно было быть такой эгоистичной сволочью и умереть так, чтобы озадачить кучей проблем ни в чём не повинных граждан?! Джордан злилась на всех: и на модель, которой не хватило ума приберечь дозу на попозже и закинуться где-нибудь в другом месте, подальше от официальных лиц, на полицию, которая собиралась допрашивать Рэйчел, на органы опеки, которые могли, толком не разобравшись в ситуации, отправить детей в приют, посчитав, что там им будет лучше, чем в любящей и - на минуточку! - благополучной семье, на Дональда - за то, что тот, по её мнению, бездействовал, вместо того, чтобы своими связями и влиянием заниматься очисткой имени Рэйчел.
- Что? - отозвалась она с лёгким раздражением и даже вызовом, потому что просто не успела изменить возмущённый тон для приёмной матери.
Джордан зависла на момент, пытаясь сначала понять, о ком говорит Рэйч, а затем - откуда она это узнала, словно это не Роуз только что высказалась в сердцах о том, что показалось ей несущественным, пусть и в момент самого события выглядело подозрительно.
- Ээээ… - многочисленные вопросы немного напугали Джордан. И если пару минут назад она была уверена, то теперь, наоборот, засомневалась, а не привиделась ли ей та встрече, не послышались ли голоса. - Я не знаю… - в голосе звучала настороженность, словно если она ответит неправильно, её накажут. - Не уверена… - теперь, когда Рэйчел так заострила внимание на том парне, Джордан подумалось, что она совершенно его не помнит. Или помнит? Неужели память играет с нею? Но ей отчаянно хотелось помочь Рэйчел, даже если для этого придётся соврать.
- Ну… - она смутилась. Выглядеть уверенной, когда этой самой уверенности не было, перед Рэйчел оказалось труднее, чем раньше. - Я видела, как она разговаривала с каким-то парнем в коридоре, - или слышала? Да какая разница!  - Но я не знаю, был ли он среди гостей или нет. Мне кажется, в зале я его не видела. Они поговорили, и Шай ушла, вернулась обратно в зал.
Она не стала рассказывать, что между этими событиями они успели обменяться парой слов, но не потому, что сочла это неважным, а потому, что не хотела, чтобы кто-то узнал, что Джордан, похоже, была последней, с кем разговаривала модель перед смертью, и девушке не хотелось ходить в этом статусе. Тогда об этом точно доложат в эту комиссию и заберут из дома.
Когда Рэйчел повернулась к ней и заговорила, Джордан почувствовала лёгкое головокружение. Приёмная мать возлагала на её рассказ такие надежды, а ничем конкретным она помочь не могла. Или могла? Может если напрячь память, она вспомнит? Может сейчас её мозг утомлён событиями прошедшего дня? Но где гарантия, что в итоге он не выдаст её ложно-положительный результат? Впрочем, главное ведь - очистить имя Рэйч, так?
- Думаю, да, - в голосе мелькнуло сомнение и страх, но девушка постаралась отринуть их, напомнив себе, что это всё нужно ради сохранения семьи. Получается, что от неё, от её слов, от её показаний зависит буквально всё…
- Это значит, что меня тоже будут допрашивать? - по тону было понятно, как ей претит эта идея, однако если это поможет Рэйчел, так надо. - Если нужно, я расскажу всё, что видела. Только не оставляй меня одну там, ладно? - она дотронулась до предплечья женщины, и та смогла почувствовать, как дрогнули девичьи пальчики. - Не хочу, чтобы нас с Диланом забирали.
Джордан оставалось лишь кивнуть на вопрос Рэйчел о прутиках. Конечно, она слышала эту притчу множество раз, но, честно говоря, шанса убедиться в правдивости её до сих пор не представлялось, да и не очень-то хотелось, но в этом мире не всегда всё происходит так, как нам хочется - а вот здесь уже у Джо был довольно богатый опыт.
- Чего?
Девушка изумлённо изогнула брови, оборачиваясь и непонимающе глядя на Рэйчел, словно та сошла с ума. Бедняга!
- Рэйч, я тебя умоляю! Мне ведь не десять лет! Это ты Дилана так будешь укладывать, - а она всё-таки взрослая уже!
И тем не менее, Джордан послушно подошла к постели и забралась под одеяло, натянув его до самого подбородка. Чем не десятилетний ребёнок? Только сказку на ночь читать не надо. Джордан улыбнулась.
- Спокойной ночи.

+2

11

Разговаривать с Джордан порой было так же опасно, как саперу ходить по минному полю. Никогда не знаешь, где «рванет», несмотря на то, что вроде бы неплохо подготовлен и стараешься идти с повышенной осторожностью, держа в руках соответствующий инвентарь. Миноискатель. Так, кажется, это называется у них? Но он «искал» не только мины, но и всевозможные предметы из металла, как оказалось, в изобилии рассыпанные под землей, что создавало дополнительные сложности. Шумы.
С эмоциями трудно сладить, но Рэйчел верит, что ее дочь обязательно этому научится. Возможно, что и глядя на нее саму в качестве примера.
- Конечно, не отвечаю, и я рада, что ты это понимаешь. - «Осталось убедить в этом полицию», - додумала про себя, волей-неволей начиная улыбаться внутренне. - Адвоката уже нанял Дональд, - согласно наклонила голову, украдкой подглядывая за реакциями дочери. И наличие адвоката отнюдь не означает признания ими поражения. Надейся на лучшее, но готовься к худшему. Именно так выигрываются в этом мире войны. Джордан поймет. «Или уже понимает, если спрашивает про адвоката».
Рэйчел, конечно, разделяла всё возмущение и негодование девочки, но наблюдать за ней порой так интересно. Она и сама не знала, насколько становилась очаровательной, когда с таким жаром и праведным гневом доказывала свою правоту. И всё же… отдаться на откуп негативным эмоциям – не самый лучший выход из положения, и Рэйчел не составило труда принять их на себя, заключая дочь в свои объятия.
- Думаешь, Энди согласится? – чуть усмехнулась. – На твою роль будет целый кастинг… сама и выберешь, - вышла из положения, в данный конкретный момент не в силах припомнить ни одну актрису подходящего возраста и типажа. – А то, может, еще сама же и сыграешь.
Таков их маленький островок спокойствия в разбушевавшемся море вроде бы только-только наладившейся жизни, который каждая из них всеми силами стремилась защитить. Кто как умел и кто как мог, конечно. Джордан всегда решала вопрос по-своему… Рэйч не препятствовала, как всегда, но стремилась сделать так, чтобы ее ребенок чуть задумался.
- Знаю, что покажешь. И я даже не буду тебя от этого отговаривать, - чуть погладила дочь  по руке, чтобы привлечь внимание подростка к своим словам прежде, чем их произнеси, - но ты ведь не сможешь колотить абсолютно всех, от сверстников до незнакомых взрослых журналистов.
«Особенно, при усиленном внимании к нам со стороны всех этих… социальных институтов». Рэйчел не стала это озвучивать, но продолжение настолько очевидно, что это уже и не обязательно. Не всегда можно защитить именно так, но всегда можно сделать что-то, чтобы защитить то, что тебе дорого. Надо учиться. Надо выбирать. Надо учиться выбирать, когда требуется подождать, когда отойти назад, когда выдвинуться вперед и когда «ударить». Это искусство выживать везде, и не только в каменных джунглях большого города, но… Рэйч понимала, насколько Джордан может ощущать себя бессильной что-либо сделать или изменить. Женщина и сама чувствовала себя именно такой, слабой и беспомощной, в первые минуты после того, как всё случилось, однако там ей думать было некогда. Некогда расспросить Джордан о том, как она, что видела, что слышала, свидетельницей чего могла бы стать – и стала. Рэйч даже и в голову не могло прийти, что девочка в принципе могла что-либо знать до тех пор, пока та не проговорилась вдруг сама. И слушая град нерешительных ответов, вспоминала себя на ее месте, правда, лет Рэйчел было много меньше, чем теперь.
Маленькая девочка вылезла из-под одеяла и тихо двинулась в сторону кухни – попить воды. Стояла зима, и было холодно. По полу их скромной съемной квартиры гуляли сквозняки, игриво прицарапывая и прикусывая босые ноги. Вели себя ну… просто как котята, о которых иногда мечталось, но квартирная хозяйка никак не разрешала завести. Ей, видите ли, все животные мешали… но не об этом речь.
Малышка-Рэйчел как раз шла тихо мимо материнской комнаты, когда услышала какой-то странный звук… остановилась и прислушалась. Потом еще и приоткрыла дверь, пытаясь рассмотреть, что происходит. «Мама?»
Мать Рэйч никогда не приводила в дом ни одного мужчину в качестве отца, но это вовсе не означает, что у нее порою не было любовников. Возможно, был период, когда оплачивать счета стало настолько сложно, что Кэйтлин Рассел продала себя однажды, чтобы не выгнали их с дочерью на улицу. Один раз это было или нет, сейчас Рэйч не могла ее осуждать. Тогда, в то время, не смогла понять, хотя во все глаза смотрела на «такое!». Живое одеяло. Руки. Ноги. Причмокивания – как иной раз делала она, обсасывая пальцы после мороженого или вкусной пиццы.
Сердце забилось так, словно превратилось в зайца и кинулось бежать – петлять – и прыгать. Глазами, чуть расширенными от испуга, Рэйчел смотрела, как из-под одеяла показываются обнаженные тела – женское и мужское, далеко не сразу соображая, кто они такие… Что это за тетя? Что она делает в маминой комнате? Что тут вообще такое происходит? И почему все вдруг остановилось на слишком громком женском выдохе: «Вот черт!». Забыв о воде, и о том, что холодно, Рэйчел опрометью бросилась к себе, зарывшись в одеяло с головой и делая вид, что спит, и уже давно спит, и ничего не видела. Совсем.
Спустя минуту или полторы, услышала тихие шаги матери, приоткрывшей дверь, и затем ее шепот: «Да нет же, спит. Должно быть, показалось». И знала бы она, как в этот миг у Рэйчел леденели пятки и горели щеки! Так стыдно было ей лишь раз, когда увидела то, что не должна была увидеть, и потом долго сомневалась – а не приснилось ли? Не показалось ей? Но нет. Слишком велико за завтраком оказалось смущение матери, когда ее дочь вдруг спросила, кто был тот дядя, который влез в ее постель от холода, и почему вдруг мама не взяла к себе ее?.. Кэйт тогда убедила свою пятилетнюю дочку, что всё не совсем так, и… в общем, разговор получился неловкий и долгий. И Рэйчел не до конца понимала, почему и за что ей вдруг стыдно – почти так же, как было, когда утащила без разрешения леденец из сахарницы, совершенно случайно обнаружив его там, только сильнее.
Быть может, Джордан тоже увидела то, чего не должна была видеть? Но как? Как вытащить эти сведения из ребенка, да и… надо ли? В конце концов, это работа полиции, а не её, и она слишком устала, чтобы правильно вывернуть с настолько скользкой и неудобной темы. Давить нельзя… И возможно, подростку будет легче поговорить об этом с незнакомыми людьми, чем с ней? Хватит тех слов, что девочка уже сказала, и которые женщина прокручивала у себя в голове, снова и снова погружаясь в недружелюбную для них сегодня ночь.
«Не уверена… Разговаривали в коридоре… Шайлин вернулась в зал, а он, выходит, нет… Или не сразу. И если им нужно возвращаться в зал по отдельности, к чему такая конспирация, если ничего противозаконного не произошло? Это либо таблетки, либо… Либо любовник, о котором не нужно знать общественности». И в том, и в другом случае незнакомец был для Рэйчел куда лучшим кандидатом в подозреваемые, чем она сама, особенно в том случае, если Джордан сможет поговорить с полицией о нем.
«Еще такая юная… и уже столько пережить. Сначала потеря родителей. Потом вереница опекунов и приемных семей, теперь это». Выдержала бы она, не будь у нее младшего брата, который требует и внимания, и заботы? Но… если Джордан выстояла после потери родителей – и сделала это одна, вместе с Диланом, то кто сказал, что она сломается здесь? В человеке заключена большая сила, люди способны на многое, вот только, к сожалению, не каждый знает, на что именно он способен. И даже если ошибется… Даже если Джордан ошибется – это даст время ей, Дональду и адвокату для того, чтобы выстроить «линию обороны».
Рэйчел вдруг устыдилась самой себя… Подслушать ее мысли, так всё выглядит так, словно она намеренно подталкивает Джордан, манипулирует ею, подводит к тому, чтобы солгать или затянуть время и ход расследования. Только это неправда. Они это знают. Джордан видела человека. Учитывая обстоятельства, об этом требуется рассказать, и на этом поставим жирную точку. Потому что проверять и устанавливать личность этого человека, выяснять, что он там делал, чем занимался и кем приходится Шайлин – уже дело полиции. 
- Беседовать. С тобой они имеют право только беседовать, с твоего согласия и только в присутствии третьих лиц, - проговорила Рэйчел на этот счет, ловя звенящее прикосновение к своему плечу – от которого пробило дрожью до самой глубины души и сердца. Как? Как она может ее подвести? Обещание комком застряло в горле. Как она может обещать, что будет рядом с ней во время «общения» и «допроса»? – Тебя не заберут. Ни тебя, ни Дилана, - проглотив ответ на первый вопрос, Рэйчел ответила лишь на второй. – Дональд тоже ваш опекун, он этого не допустит, - тихо проговорила Рэйчел, черпая уверенность, разве что, в собственном желании, чтобы именно так всё и произошло. «Даже если меня на какое-то время ограничат в общении, вы останетесь с ним».
С этой мыслью над разговором вновь почти осязаемо нависли «тучи», которые она и поспешила разогнать. Они семья. А семья – это те самые прутики, связанные вместе. Ничего более умного ей в голову, к сожалению, не пришло. Разве что, еще глупая шуточная считалочка про ту самую кошку. Но цель достигнута: благодаря ей, Джордан улыбнулась, и Рэйчел была очень рада увидеть проблеск улыбки на ее лице.
- Спокойной ночи, моя хорошая, - Рэйчел еще ненадолго задержалась в ее комнате, снова присаживаясь на кровать. – Закрывай глаза, отдыхай, и пока никакой школы, - произнесла напутствием. Джордан, прежде всего, требовалось отдохнуть. Приехала поздно. Столько стресса. Да еще полночи не спит по ее, Рэйчел, милости. – У тебя есть куда более важное дело, - улыбнулась, обрисовывая задачу на ближайшее будущее. – Ты подумай. Действительно хорошенько подумай, хочешь ли ты общаться с полицией. О том, что ты можешь и хочешь им сказать. Они могут задавать неудобные вопросы, и не только о том человеке. О тебе, обо мне и о Дональде, и, может быть, тебе даже будет легче поговорить о чем-то с ними, чем со мной, - Рэйчел бережно поправила одеяло и посмотрела на дочь. - Твои слова в любом случае будут много значить, еще больше они значат для меня, но я хочу, чтобы это было твое решение. Взрослое решение взрослого человека, которое ты примешь сама, когда отдохнешь.
Мягко поцеловав девочку на сон грядущий, Рэйч поднялась, чтобы задернуть шторы, иначе свет дня разбудит намного раньше, чем требуется наверняка уставшему от переживаний, хотя и быстро восстанавливающемуся организму.
- Доброй ночи, Джордан, - шепотом пожелала с порога комнаты и тихо вышла, перевернув табличку на «не беспокоить» с наружной стороны двери. Ей бы тоже не мешало немного поспать… но спать, видимо, требовалось идти «сразу». Задержавшись у спальни Дональда, Рэйчел бросила взгляд на крупные цифры электронного будильника и слегка усмехнулась. Ложиться теперь уже нет никакого смысла: скоро встанет Дилан, который пока не знает, что школа отменяется. А значит, надо идти собираться, одеваться, заново приводить себя в порядок и пить кофе. Самый крепкий, какой только найдется в этом доме, чтобы придать себе хотя бы видимость уверенности, бодрости и сил.
И зарядить мобильный, держа его поблизости.
***
офф: жду сигналов от офицеров полиции)

Отредактировано Rachel Russel (09.06.2017 13:52:58)

+1


Вы здесь » Manhattan » Thirty-six hours rolling in pain » Пентхаус Дональда Барренса в Сохо ‡эпизод