http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/73007.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: июнь 2018 года.

Температура от +21°C до +34,5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Black out days ‡флеш


Black out days ‡флеш

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://68.media.tumblr.com/8b4b42a99cb781bc80ff695104caa34d/tumblr_oqzpjzQqUb1qdqywso1_1280.png
Возвращение домой никогда не бывает простым.
Как и встреча с призраками прошлого.

Джастин, Дейна
Скалы Мохер, Уолкинг Трейл, зима 2017

[nick]Daena Hughes[/nick][status]run for your life[/status]

Отредактировано Sin Ernalia (29.10.2017 16:50:19)

0

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Зимой, которая мало чем отличается от ирландской осени с ее бесконечно красивым увяданием, сердце, не до конца излеченное опытными врачами разных стран, континентов, частей света (желаемое подчеркнуть), сжималось особенно тоскливо. А когда тоскливо, печально и плохо, то ноги работают отдельно от мозга какой-то непонятной-неведомой функцией, унося тело далеко от дома по тем местам, которые в здравом уме и твердой памяти вспомнить не так-то и просто. Для него это совершенно не новое ощущение. Призраком неприкаянным он бродил по всей Ирландии, ища самому неясно что. Вероятно, душу свою, осколки разбитого сердца рассеянные тонкой пылью над изумрудной зеленью. Откуда такая уверенность, что они потеряны именно здесь, а не в проклятом богами и людьми Нью-Йорке или в Хейоне… Неизвестно.
День за днем. Одно и то же. Утром просыпаешься, идешь, точно сон твой продолжается, по особняку дяди, холодному и неприветливому точь-в-точь как его глаза, прямо на балкон, чтоб раздвинуть тонкие занавески. Потом, подумав секунды три-четыре, ты открываешь окно, съеживаешься моментально, обхватывая свои плечи костлявыми чрезмерно пальцами, думая о том, что за ночь словно бы стало еще холоднее, что черные контуры татуировок смотрятся еще чернее на голубоватой коже, заморенной то ли холодом, то ли нервами. Ногти напряженно скользнут по рукам, оставляя алые разводы… Потом встряхнешься словно воробей, задремавший на линиях электропередач, захлопываешь окно с неприятным лязгом, ездящим вдоль позвоночника. Приводишь себя в порядок, который приемлет дядя, спускаешься вниз к утреннему кофе и завтраку, который сегодня в горло особенно не лезет. Чахнешь над чашкой, отвечаешь односложно на вопросы дяди-отца, умеренно беспокойные, смотришь с тоской в окно, слыша то ли голоса, то ли шум моря в ушах. Снова встряхиваешься задремавшей птицей… Неловко улыбаешься, встаешь, отказываясь от завтрака в своей традиционной манере. Никого не хочется видеть, поэтому в ближайшие несколько часов телу, в котором плещется мерно только чашка слишком крепкого кофе, предстоит заточение в комнате или душной камере студии, специально оборудованной дядей. Заточение многочасовое, может быть, на весь день. Потом вывалишься, едва дыша и стоя на ногах из этой клетки своего сознания или воображения, неизвестно что лучше, уставший, взмокший, обессиленный. А внизу уже ждет горячий ужин, который сметается голодным телом за считанные секунды, потом постель, беспокойный сон, прерывающийся то в два ночи, то в четыре утра.
И все заново.

Сегодня Йоль. Праздник Зимнего Солнцестояния. Один из поворотных дней года. Нужно встретить его с честью. На Йоль, так же, как на остальные опорные праздники кельтского календаря, приходятся совершенно разнообразные чудеса, в которые Джастин самозабвенно верил. Ведь по традиции на самую длинную ночь даже обычные смертные обладают магией, могут менять свои жизни к лучшему или к худшему. Оставалось только собрать все свои силы в кулак, чтоб встретить рассвет так, как подобает. Дядя не одобрял стремлений Джастина к своим языческим корням, но не мешал никогда ему в этих предприятиях.
Джастин никогда не чувствовал себя таким одиноким в Ирландии, как сейчас. От него словно весь мир отвернулся, оставив один на один со своей внутренней пустотой и тоской, которую ничем нельзя заполнить или утолить. Даже те, кто, казалось бы, всегда рядом, всегда готовы помочь… Донован, Уиллим, Дитрих, Брандон… Все словно растворились, поглощенные этим плотным зимним туманом. Никого не стало. Состояние выходило близким к подвешенному за руки или за ноги (по вкусу, что придется) над какой-то пропастью. Не выбраться, ни крикнуть… Ничего. Сегодня он чувствует потери очень остро, тянет так больно, что слезы хотят выступить в уголках глаз. Но им никак не дают. Поэтому, порывисто решая оборвать свой день сурка, длящийся вот уже не первый гребаный месяц, он уходит побродить, поискать своим неспящим разбитым сердцем снова невесть чего на скалах, отливающих всеми цветами синего и зеленого по зиме. Он выходит на Уолкинг Трейл, что был не так далеко от дядиного особняка, здесь океан очень близко, не так, как на самых высоких точках любимых всем существом скал Мохер. Он перекатывает гальку, ласково обтачивает камни. Так и хочется снять обувь, наплевав, что вода уже отнюдь не для купания. Впрочем, даже если он умудрится простудиться, будет не жаль. Поэтому Джастин снимает обувь, идет близко-близко к воде, позволяя волнам тихонько тронуть стопы, замирает от холода, идет дальше, позволяя трепать воде края штанов, намокающие, становящиеся невыносимо тяжелыми. Ветер впивается в тело когтями жадными жестокими, сушит лицо неприятно, тоскливо, вынуждает смотреть пустым взглядом вверх, сталкивая почти янтарную желтизну, выгоревших под японским солнцем глаз с серостью и унылой тоской зимнего ирландского неба.
Он в глубине своей души загадывает желание. Он хочет, чтобы кто-то вернулся.
Каждый шаг сегодня – война. Будто идет не по камням, а по острым иглам или углям.
Сердце больно жмется в груди, прячется глубже в клетку ребер, не желая оттуда показываться. К чему все эти размышления? К чему такая забористая тоска? Да, он многих потерял в последнее время. Многих не мог отыскать, хотя в его руках были все средства и возможности. Да, не только вся его «На грани» была утрачена. В такие часы Джастин уносился памятью своей еще дальше.
Не только настоящее потеряно.
Перед глазами все меняется, рябит и мелькает, словно в плохом фильме, где активно используют временные скачки, океан становится более синим, скалы выше, камни круче. Вот ему шесть лет, тело не обезображено ни пулями, ни нервами, ни татуировками, ни ужасным образом жизни. Он совсем еще мальчик, дитя. Маленький, хрупкий, как кузнечик. На нем мешковатый свитер крупной вязки, почти протершиеся на коленках джинсы, испачканные травой так, что не отстирываются, резиновые сапоги ярко-желтого цвета. Он бежит, хлопая ими по воде, чертовски опаздывая к назначенному часу, волосы рассыпаются, обрамляя лицо черными кудрями, в серебристых, не выгоревших, детских глазах застыло беспокойство. В руках он держит трехмачтовое судно, фрегат, готовый к запуску в океан… А там, далеко, на камне, который почти касается горизонта, стоит она. Его девочка-греза, в длинном платье, с распущенными черными волосами, растворяющимися в тумане над океаном, зелеными глазами она пытливо смотрит далеко за край света, словно пытаясь увидеть корабль или маяк. Бесполезно. Джастин знает, что отсюда не видно. Он на секунду тормозит, чтоб выжечь на задней стенке хрусталика глаза этот образ, чтоб навсегда запомнить ее профиль светлый на фоне неприветливого неба, чтоб запомнить ее имя.
- Дей! Деееееей!
Кричит он, машет рукой, продолжая снова бежать вдоль водяной кромки, увязая ногами в камнях и песке. Она видит его, улыбается, смеется над его беспрерывной суетой, как у безумного светлячка или пикси, слезает с камня, чтоб убрать налипшие волосы на лоб ее мальчика-рыцаря.
- Я опоздал! Прости! – он почти задыхается. – Отец сказал, что пока не сделаю уборку в комнате, то никуда не уйду. Он злой такой… Ужасно!
- Да, я думала пойти домой. Ты принес?
- Конечно! Смотри! Я сделал его очень похожим на «Приключение» Уильяма Кидда. И желание я тоже написал.
Он суетится под внимательным взглядом ее зеленых глаз, разворачивает паруса, надежно фиксирует, чтоб корабль не перевернулся.
- Давай привяжем их и пустим далеко-далеко!
Кораблик, сотворенный детскими руками, дрожит, качается на волнах. А они бегут следом, погружаясь по колено в воду, провожают свои желания в долгий путь. Джастин смотрит за тем, как прощально сверкают белые паруса, вырезанные им из родительских дорогущих простыней, как дрожат, точно огоньки, чтоб скрыться за очередной волной. Он находит ее теплую ладошку, сжимает детскими пальцами.
- Его найдет Повелитель морей… Он исполнит наши желания. Что ты загадала? Нет-нет, не говори! Иначе не сбудется никогда! Мы ведь будем вместе, когда это случится?
- Конечно!
Они заливисто смеются, брызгают друг в друга водой, не боясь заболеть совершенно. Счастливые. Беззаботные. Кто же знал, что через год все это закончится? Что через год семилетний Джастин будет ждать ее на том же камне, чтоб вручить ей свой последний подарок – ожерелье из перышек и жемчуга. Он обещал, что вернется… Но не вернулся. Теперь он слышит шум океана каждый день, слышит ее мелодичный детский смех, ее песни-считалочки, летящие к небу, тоскует, не зная ее фамилии и полного имени. Не зная, как ее найти.
Картинка разбилась, осыпаясь звонким хрусталем на гальку под ногами, морок пропал. Стопы замерзли, а он все думает о ней, о пропавшем детстве, о светлячках, о чужой улыбке и огоньках чужих глаз, о венке из цветов в черных волосах. Его юная муза, девочка-сказка, девочка-мечта, муза, растворившаяся в суете взрослой жизни и этом проклятом мире. Он уходит от океана. Идет домой. Да вот только не туда, где живет. А где жил раньше. Тут… На несколько миль дальше на восток, окруженный диким, запущенным садом, стоит особняк Эрналия, где Джастин родился, где прожил семь лет своей жизни.
Долгий был путь. Джастин на редкость устал, почти замерз, хорошо, что обувь он сохранил сухой. А отчий дом встречает его пустыми холодными окнами. В нем давно не живут… Пруд медленно зарастает тиной и ряской, стены все густо увиты диким виноградом. Они раньше здесь тоже играли, вот только Джастин упорно не помнит во что… Он идет вдоль края пруда, обрамленного в гранит, не боясь упасть совершенно, смотрит в черную воду спокойно, почти безучастно. Едва ли он мог чувствовать большую боль, чем была сейчас. Это острое сожаление, выедающее сердце чайными ложечками, несдержанное обещание… Призраки девочки в белом платье, ее смех в ушах, ее голос. Ужасно хочется курить, а нечего.
А в черной воде под листами кувшинок что-то белеет, обращает на себя внимание, настойчиво, назойливо. Он опускается на колени, низко склоняется над водой, мазнув по ровной поверхности волосами, почти касается лицом, опускает руки в холод, пробирающий тело до самого дна. Пальцы смыкаются на чем-то, тащат наверх, вода неохотно отпускает свои тайны и свои сокровища, но…
Это…
Его трехмачтовый фрегат, на боку которого детской рукой было вырезано «Приключение». Бумаги с желаниями на нем уже не было, паруса почти растворились в воде, дерево было осклизлым и неприятным на ощупь. Но это был его корабль… Старая детская мечта, вера, надежда. Вот она. В его руках, не утонувшая в океане, а найденная выброшенной на берегу Уолкинг Трейл и захороненная здесь, чтоб Дей не узнала, что мечты их отвергли. Теперь вот он… В дрожащих руках.
Но Джастин вздыхает. Облегченно? С улыбкой, дрожащей на губах, готовой вот-вот раствориться и исчезнуть, размениваясь снова на слезы.
- Прости меня, Дей… Я обманул тебя дважды… Хотел бы я встретить тебя хотя бы еще один раз. Я верю в йольские чудеса…

Отредактировано Justin Grendall (03.05.2018 10:20:47)

+2

3

- Безымянная! Безымянная! 
Уйдите. Прочь от меня! 
Пальцы впиваются так сильно в виски, казалось, ещё немного, чуть-чуть давления, и черепная коробка издаст хлопок и расколется надвое, как пустой грецкий орех. Ветер беспощадно треплет темную копну волос, нашептывая издевательское прозвище на ухо, пока пальцы не двигались и не закрывали ушли, лишь бы не слышать этот тихий шелест голосов из прошлого и настоящего, не видеть в вихрях родные образы, рвущие душу напополам. Дети, подростки, взрослые, живые и мертвые, они все кружили вокруг подобно коршунам, собравшимся на пир, дабы отпраздновать свежее мясо и полакомиться внутренностями, безжалостно раздирая кожу и мышцы на части когтями и клювом. Падкие твари прятались в траве, наблюдая за мной немигающим взглядом таких человеческих глаз, с цветной радужкой, сужающимся зрачком, стоило лишь пошевелиться. Они знали. Они ждали. Они жаждали. 
- Безымянная! 
- ХВАТИТ! 
Крик разносится так громко, что отпугивается этих тварей, недостаточно далеко, ведь они снова ползут ко мне в ожидании своего часа. Он наступит. Скоро. Слишком умная голова не может здравствовать долго и сохранять ясность рассудка. Шутка Создателя? Насмешка судьбы? Все умницы и умники всегда заканчивали плохо. Сходили с ума, умирали случайно, соблазнялись своими далеко не безграничными возможностями. Я не умерла, не подалась алчности и похоти. Я сходила с ума. Слишком много мыслей, что не позволяют сформироваться до конца друг другу, как тончающие нити, рвущиеся в самом конце. Ещё чуть-чуть. Немного. Разрыв. О чем я думала? Что хотела? Что это было? Банка светлячков, умирающих один за другим, как крохи ясности. Летит, сияет, угасает и падает замертво. Все так быстро и скоротечно, одна жизнь и один конец. А что там дальше? Есть жизнь после смерти? Искупление, что позволяет попасть в Рай? Или гореть мне вечно в Аду. Девять кругов. Первый для серых. Ни с тобой, ни с другим, ни добро, ни зло, неопределившиеся потерянные души, как одинокие лодки в бушующем шторме, что не могут помочь друг другу спастись и вынуждены прозябать в нескончаемых водах, качаясь на волнах и крича в никуда. Они не слышат друг друга, он могут лишь скорбеть и говорить, думать, проклинать и умолять об этом. Только Харон знает дорогу, тайный путь в глубины пороков на одной стороне и на другой – луч свободы, прежней жизни. Второй круг. Следом. Едва лодка коснётся берега и душа, не нашедшая пристанища в неспокойных водах, держит путь дальше. 
Я слышу стук. Мой путь лежит дальше.
Второй круг. Я еще не знаю, что там. Лишь слышу свист сильного ветра, то ли урагана, а может… крик? Крик души? Такое можно услышать? Бестелесные существа. Бесконечные.
Безымянные.
- Безы-ы-ымянна-а-а-ая…
Меня нет.
Я существую подобно тени, блуждающей по этому миру среди бурлящих жизнью улиц, или же пустынных переулков, среди взрослых и детей, что при столкновении даже не смотрят в мою сторону. Я призрак. Призрак прошлых мгновений, наполненных грустными и счастливыми событиями, подобно бусинкам на ожерелье, когда в старости будешь перебирать каждую из них, вертеть между пальцами и, прикрывая глаза, переживать вновь и вновь момент подобно просмотру короткометражного фильма. Со звуком или без, цветным и ярким, волнующим до глубины души, вызывающим раздражение или смущение, повторяющимся или внезапно врывающимся в сознание – это была та самая бусинка, ее хотелось перебирать снова и снова, каждую из них. До самого конца. До последнего вздоха. Я хочу… хотела… жить?..
Меня нет.
Ни телесного тела, ни среди воспоминаний других людей. Я не дочь своих родителей, сплошное разочарование. Погрязла в работе, в карьере, в амбициях, которых становилось все больше и больше, а конечная цель отодвигалась дальше, когда, казалось, почти схватил ее рукой. Мне так хотелось добиться большего, оставить какой-то след в жизни. Но поздно. Время не вернуть и не повернуться вспять. Лишь мысли, что кружат вокруг и жаждут сожрать меня. Поглотить. Лишить покоя и превратить в тень, которой я уже стала. Ни ниточки, ни протянутой руки, ни проводника, что укажет мне путь. Путь, застрявшей между первым и вторым кругом. Один не принимает. Второй пугает. Завывает. Зовет.
Я не хочу туда.
Я хочу домой.
Я уже дома.
Ирландия. Другой мир. Мир за гранью. Эти скалы, такие притягательные и так зовущие, манящие, все дальше и дальше. Идти без остановки, не останавливаться и не оборачиваться. Сесть у края и позволить увидеть чуть дальше. Чуть дальше уголка глаза. Взглянуть на себя со стороны. На хрупкую фигуру, что сотрясают порывы ветра, что в тщетной попытке зажимает уши ушами. Ей не спастись. Она обречена. Замкнутый круг человеческих глаз на птичьих мордах. Голод. Ожидание. Холод.
- Холодно… - срывается с губ шепот, что мгновенно подхватывает ветер. – Больно… - уносит еще дальше. И заглушает последнее отчаянное: - Страшно…

[nick]Daena Hughes[/nick]

Отредактировано Sin Ernalia (21.05.2018 10:40:37)

+2

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Он не знает, сколько просидел возле своего черного пруда, вдыхая запах тины и подгнивающего дерева, замерзая под необычно холодным для Ирландии ветром, бившем в спину без стыда и какого-либо намека на совесть. Он крутит в своих руках их маленький корабль, который за столько лет не превратился в пепел и пыль на дне под толщей воды. Упрямый корабль. Крепкий корабль. Наверное, во многом Джастин сам такой же, как это маленькое суденышко, сколоченное наспех детскими руками. Крепче, чем кажется на первый взгляд. Да, его выбросило на берег, оборвало паруса, сломало весла, оторвало носовую фигуру, может быть, даже сделало пару пробоин. Но корабль все еще цел, его можно починить и отправить снова вплавь, на исследование неведомых просторов. В конце концов, да, поражение, да, трагедия, но жизнь еще не окончена, хотя и вести ее очень больно. Под сердцем больно. Но ничего. Он снова может сесть на табуретку, включить свет, заколоть волосы заколкой, утащенной из маминой сумки, и, закусив язык от усердия, снова собирать свой целый корабль. На котором слово «Приключение» будет выведено уже другой рукой. Взрослой, опытной, знающей, как пишутся буквы, как прибавить к ним красивых завитушек. Улыбка трогает тонкие губы, тело отклоняется назад, ноги скрещиваются, чтоб сплестись по-турецки. Так гораздо удобнее. Тонкие пальцы, совсем холодные из-за прудовой воды, стали шарить по карманам в поисках ножа, лезвие которого сверкнуло в пальцах несколько секунд спустя. Металл стал скоблить по поверхности кораблика, снимая слизь, налипшие водоросли и ряску, очищая храброе суденышко от забвения и десятков лет жизни. Вот так гораздо лучше, а теперь нужно обновить надпись, сначала мысль долбанула в висок о том, что неплохо бы срезать вовсе эти детские каракули и написать что-то более красивое. Но… Нет. Лучше оставить так, как есть. Ведь мы не меняем корабль от носа до кормы, мы просто даем ему новую жизнь, правда, Джастин? Поэтому нож вонзается в бок корабля, где едва проступают буквы, обновляя, вырезая заново кривые линии, повторяя их точь-в-точь до последнего миллиметрика.
Все. Завершено. Он отстраняет от себя кораблик на вытянутых руках, любуется им на фоне серого неба, которое крадет контуры, растворяет смысл и делает суденышко слегка призрачным, будто бы и не из этого мира. Джастин доволен, его «Приключение» действительно еще на плаву. Осталось только… Маленькую деталь добавить. Последний штрих. Какой корабль может быть без паруса? Да никакой. Разве только тот, кому суждено все оставшееся время лежать на дне морском. Но где же достать парус? Делать из листьев просто не солидно. Где добыть занавеску в столь поздний час? Но решение пришло быстро. Нож режет футболку по нижнему краю, отрывая две полосы, пальцы вяжут новые черные паруса на мачту. Теперь это пиратский фрегат. Или траурный корабль греков. Как посмотреть только. Прекрасный корабль. Пора выпустить его обратно в море. Даже если не примет его снова Повелитель Морей, он просолится и погибнет смертью храбрых, упокоится на дне, среди сокровищ, кораллов и различных диковин, и им будут играть русалочьи дети. А что? Отличный план. Да и выполнить желание подруги детства было бы неплохо. Он ей обещал, что вернется, но не вернулся… Точнее, вернулся слишком поздно. И корабль с желаниями спрятал, чтоб она не нашла и не расстроилась…
Как только был затянут последний хитрый узелок, в душе словно наступил штиль. Штиль теперь и вокруг, мертвый, тихий, немного жуткий. Словно все духи, живущие в деревьях и траве под ногами, разом стихли, ждут чего-то. Видимо, когда будет завершено новое заклинание.
- Что же, не будем их томить, правда?
Он распутывает ноги, встает, чуть шатается, ведь в желудке с самого утра побывал только кофе. Он бредет, только не на пляж Уолкинг Трейл, а гораздо дальше по линии берега, куда-то на север, идет почти у самой воды, где волны тревожат песок и камни, грозятся следующим накатом обязательно задеть пятки, промочить обувь в качестве бонуса к мокрым штанинам джинсов. Но как-то не страшно, уже почти не холодно, а штиль уже кончился, ветер хоть и налетел обратно на жалкого человечка, но совсем спиной не ощущается, как нечто враждебное. Быть может, дело в кораблике за пазухой, а может еще в чем-нибудь. А девочка из воспоминаний? Сколько он не видел свою девочку в белом платье? Черт его знает, Джастин не помнит периодически сколько ему самому лет, не то что даты или периодизации. Жаль, что кто-то уходит, кто-то теряется. Сначала она, а теперь и сердце еще в пыль превратилось…
Так за размышлениями он идет себе и бредет, а слева начали возвышаться скалы Мохер. Да, он решил кораблик отпустить в свободное плавание именно здесь, если не уплывет, то о скалы точно разобьется, никто не найдет. Ветер тут злее, он больше не шуршит в волосах, перебирая прядку за прядкой, он теперь свирепо свистит в ушах, угрожает выбить дух из худого тела. Но ничего… Ничего. И не такое погодное явление терпели. Он идет дальше, дорога становится труднее. Скалы отвесные, вода ближе, уже брызжет на лицо холодной пылью. Черт. Как дальше-то? Прыгать по камням? Оступишься, упадешь. Промокнешь до нитки… И то, в лучшем, мать его, случае.
Надо передохнуть.
Джастин садится на камень, свешивает ноги вниз, в щель, где перекатывается валами соленая океаническая вода с утробным, как у дикого зверя, ворчанием. Интересно слушать. Он вскидывает голову, ищет глазами проблески неба в серой душной хмари, но не находит, ни искорки, ни кусочка. Редкостно плохая погода а Йоль, если честно. Зато обзор бесподобный. Когда сидишь под самой скалой, то кажется, что ты просто букашка на фоне величия этих утесов и любой камень превратит тебя в лепешку. Кляк! И все. Только пятно будет тихонько вымываться морем вместе с бренными останками. Он шарит взглядом выше и выше, а потом… Пауза. Где-то наверху стоит тонкая фигурка. Сверкает будто бы, как светлячок, качается, не в силах совладать с ветром…
Хочет прыгнуть.
Осознание пронзило висок навылет не хуже пули, Джастин вскочил на ноги и кинулся к одной из потайных лестниц, что были разбросаны довольно хаотично возле скалистого побережья. Видимо, для особенно отчаянных приключенцев или альпинистов. Корабль под рукой мешается, но надо попробовать. Не успеет же. Не успеет ничерта. Краски мира из серых стали черными, не видно ничего, кроме фигурки на скалах. В ушах шумит уже не ветер, а сердце. Черт! Везет же ему на самоубийц! То крыши, то утесы, то скалы, то холмы, похожие на утесы. Даже кораблик по воде не спустишь. Вот, все. Последняя ступенька, пальцы до боли вонзились в камень, худое тело взлетает на площадку стремительно. Еще… Сантиметры расстояния тают. Он останавливается, не ровен час спугнет.
- Стой! Отойди от края!
Крик разрезал воздух, как теплый нож масло, порвал на части гармонию ветра и волн. Тьма перед глазами расступается, обретает краски.
А напротив него стоит черноволосая девушка в объятиях порывов ветра. Так близко к краю.
А за ее спиной стоит он, с маленьким корабликом в руках, чьи паруса уже готовы расправиться. С маленьким детским корабликом. Воспоминанием…
Не зная, что перед ним та, с кем когда-то этот самый кораблик был пущен в свой первый путь.

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Black out days ‡флеш