http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » L'ete indien ‡флеш


L'ete indien ‡флеш

Сообщений 1 страница 30 из 63

1

http://s012.radikal.ru/i319/1603/19/e87aa3062a51.png
Время и дата: октябрь 2016 года
Декорации: город Лейк-Джордж
Герои: Мария и Бенджамин
Краткий сюжет: Недавние события толкают Бенджамина увезти Марию подальше от шумного города и суеты. Среди золотистых ветвей деревьев, возвышающихся гор и простирающегося рядом озера он надеется, что девушка вновь почувствует аромат жизни и сможет собрать себя заново.

Отредактировано Benjamin Archer (23.06.2017 12:35:25)

+2

2

12 октября 2016 год, 11:20 a.m.
Колумбийский университет, Нью-Йорк

Наступила осень. Незаметно подкралась и осыпала девушку ворохом опавших листьев. Мария редко обращала внимание на календарные даты. Жила днями недели, сгруппировавшимися в соответствии с установленным распорядком. Понедельники-среды-пятницы проходили в попытке вернуть утраченное зрение. Вторники и четверги были потрачены на адаптацию в мире слепых. Свободным оставались уик-энды. Однообразие полусонных выходных изредка разбавлялось прогулками и приходом гостей.  Когда от календаря был оторван листочек с пугающим 15 июля, она вовсе перестала следить за датами. Сидя на скамейке в сквере у лабораторного корпуса, Мария вдруг осознала, что на дворе октябрь. Обычно тянущееся время совершило скачок, проглотило август и сентябрь. Странно. Давно такого не случалось. Принято считать, что у счастливых людей время летит незаметно, но Бетанкур не была счастлива. Отнюдь. В какой-то момент, просто стало легче дышать. Душевная мука ослабла. Дни отщипывали от огромного черного кома боли по кусочку. Злокачественная опухоль уменьшила до определенного предела. Застыла, как муха в янтаре. Полное исцеление невозможно. Последующие дни  просто не давали боли разрастись вновь.
Свято место пусто не бывает. Душевные страдания заменились физическим недугом. С первого дня экспериментального лечения, Марию беспокоили головные боли. Вначале давление в висках было терпимым и кратковременным. Через час после выхода из лаборатории, ирландка чувствовала себя сносно. Временной интервал восстановления медленно увеличивался. Перерос в нестерпимые мигрени и скачки артериального давления. Девушка не успевала восстанавливаться между визитами в лабораторию. Участились носовые кровотечения. Профессор сдался. Выписал рецепт на болеутоляющие. Мария пила таблетки пригоршнями, но ничего не помогало.  Ее передергивало от каждого шороха. Казалось, что аппаратура в лаборатории поджаривает мозги. Последнюю неделю девушка не могла подняться с постели.  Вынужденный перерыв в эксперименте подарил долгожданное облегчение. Сегодня Бетанкур смогла без стона открыть глаза. Проснулось некое подобие аппетита. Хотелось опасного кофе. Надавав себе мысленно по рукам, Ри выпила лекарство. На всякий случай.. чтобы избежать спазмов сосудов и опять не свалиться с мигренью.
Лаборант профессора, звонил каждое утро, справлялся о ее здоровье. Сегодня университетские ученый сам набрал номер испытуемой. Попросил подъехать вместо с «мужем». Чету Арчер ожидала секретарша. Марию сразу утащили на КТ. Монстр остался ждать профессора под кабинетом. Они условились встретиться в сквере.
Бетанкур наперед знала, что придется выслушать монстру. Догадки подтвердила болтливая помощница. Ирландку убирали из группы. Списывали не в чистую, а на два месяца (пока).  С одним парнем такое «пока» уже происходило. Он больше не вернулся. Не стоит обольщаться. С вероятностью девяносто девять и девять десятых процента на Марии ставили крест. Новость не шокировала. Блондинка больше боялась реакции Бенджамина. Монстр свято верил в исцеление. Надеялся, что вернув зрение искупит грехи. Он не умел проигрывать. В душу закрался страх, что мужчина не остановится. Найдет нового лекаря. Продолжить мучительные эксперименты. Мария смирилась с тем, что останется  слепой навсегда. Давно смирилась.. Принята то, что изменить не в силах. Под эту категорию попадал и  Бен Арчер. Девушка свыклась с его присутствием. Скандал, после визита в мастерскую, расставил все точки над «i». Бенджамин никогда ее не отпустит. Некоторое время Ри еще надеялась на переезд в общежитие, но судьба вставляла палки в колеса. Вначале взбунтовался профессор. В соглашении на лечение прописано, что испытуемая должна иметь постоянное место жительство. «Ночлежка для слепых» не  соответствовала требованиям. Так не будет должного ухода. Некому присматривать. Скорее всего доктор боялся, что Арчер перестанет оказывать спонсорскую помощь исследованию. Хорошо, что девушка не давала предварительного согласия на соседство. После скандала на кампусе, Ри попыталась отыскать способ, чтобы обойти пункт договора. Хотела попросить Джайю нанести визит в университет. В последних медицинских документах подруга была указана, как контактное лицо. Чем не надежный человек, способный присмотреть и поддержать? Не вышло. Джайя и док поссорились. Притирка в быту прошла не слишком гладко. Подруга сняла комнатушку и съехала от возлюбленного. Ей стало не до чужих проблем. К началу июля буря взаимных обвинений стихла. Повторился конфетно-букетный период. Пришлось пережить несколько двойных свиданий. В общем Мария осталась без союзников и без места в общежитии. Замкнутый круг. Из-за лечения не могла найти работу. Без работы нельзя претендовать на комнату в общежитии. Использовать коррупционные связи так же не вышло – Блэк укатил в очередную заграничную поездку. Не судьба. Еще одна история с несчастливым концом? Это под каким углом посмотреть. Десятого сентября состоялась помолвка Сильвестра и Джайи. На этот раз все было торжественно с родными, друзьями, фуршетом и звоном бокалов. Свадьбу планировали на следящую весну. С Марии стрясли обещание стать подружкой невесты. Вот радость… портить кадры белой тростью. Не понятным, как Бен отреагирует на эту затею, с учетом, что Блэк будет шафером. Ладно, об подумается позже. До следующей весны еще нужно дожить. Кстати, у знакомого бизнесмена тоже все хорошо. Дочь отметила полугодие без наркотиков. Любящий отец забросил все дела. Устроил непутевому чаду круиз на яхте. Все счастливы.
Как же Мария? По сравнению с прошлым летом, дела не так плохи. Есть, что вспомнить. От свежих картинок памяти волосы не встают дыбом.  После базовых курсов, она записалась на компьютерные. Необычно возвращаться к азам, когда годами считал себя профи. Ничего не поделаешь - девушки нужна подтверждающая бумажка о том, что слепота не лишила навыков обращения с компьютером. Мария села за одну парту с чайниками.  Учитель-волонтер быстро понял с кем имеет дело. Несколько индивидуальных занятий, по ознакомлению с программами для незрячих, и Бетанкур стала помощником преподавателя. Втянулась в процесс. Проявилась материнская педагогическая жилка. Девушке понравилось искать индивидуальные подходы. Доносить информацию в доступной форме. Получив сертификат об окончании, Ри даже расстроилась. Обучение на специальности начнется не раньше ноября. Без дела она сходила с ума. Большую часть времени проводила одна в квартире монстра. Не без основательно боялась возобновления паранойи. Так уже случалось.  Перерыв между занятиями выпал на начало июля. Приближался черный день – День Рождения.
За неделю до «знаменательной» даты, нервозность зашкалила. Мария стала рассеянной и раздраженной. Головные боли не прибавляли позитивного настроя. На тот момент, профессор еще придерживался категоричной позиции в отношении обезболивающих таблеток. Марии нужно было чем-то забить привязчивый запах сырости и привкус горечи на языке. Она вернулась к проверенному методу – выкуривала по несколько сигарет в день. Хотя прежде ограничивалась двумя-тремя в неделю.  Монстр прожигал у нее  дыру в затылке. Неободрительно сопел. Изредка ворчал в воспитательных целях, но не выдвигал требований покончить с вредной привычкой. Научился считаться с ее мнением или опасался повторения приступов. Слава Небесам! В тот момент не было иного оружия против страха. Паника нависла лезвием гильотины. Ситуация усугубилась., когда до Марии  дошли «слухи» о вечеринке-сюрпризе. Спасибо доку, что счел необходимым разведать обстановку. Конспиратор из него никудышный. После первого наводящего вопроса ирландка поняла откуда ветер дует. Запретила... нет, скорее слезно умоляла Сильвестра повлиять на возлюбленную. Объяснить Джайе, почему стоит отказаться от затеи, оказалось невыполнимой задачей. Психолог не мог раскрывать врачебную тайну, а Мария не хотела вдаваться в подробности. Нормальному человеку не понять, как приближающийся праздник может вселять животный ужас. Пятнадцатое число - не Днем Рождения, а годовщиной гибели.
Сколько не прячь голову в песок… этот день опять наступил и укусил за задницу.  В подсознании защелкал таймер обратного отсчета. Из прошлого тянулись нити-щупальца. Опутывали руки и ноги. Стягивали грудь, не давая дышать. Мария помнила тот день ясно и отчетливо, будто  все случилось вчера. Она проснулась поздно. Накануне Бен откопал в кладовке подборку старых фильмов. Они допоздна смотрели. Уснули на диване. Ри поднялась около десяти. Пошла на кухню, проверить застыл ли крем на торте. Засыпала зерна в кофемолку. Поставила чайник и… нет! Хватит! Как бывает в фильмам, самое время сменить кадр. На смену зеленым соснам выросли бетонные джунгли мегаполиса. Внизу под картинкой красовалась надпись «наши дни».  В ночь на пятнадцатое блондинка не смогла уснуть. Едва стрелка перевалила за полночь, девушка сжалась в комок. Встала с постели. Не могла лежать.. дышать.. успокоится.  Не могла находится в замкнутом пространстве. Просторная комната сжималась. Мария боялась выйти на кухню. Казалось, если совершить те же действия, что и в прошлом году, то история повторится. Она не должна подходить к холодильнику. Не должна открывать шуршащую упаковку подарков. Тогда ничего дурного не случиться? В восемь утра она заперлась в ванной. Принимала самый длинный душ в своей жизни. В девять нервы сдали. Ирландка набралась смелости – сказала монстру, что хочет побыть одна. Нуждалась в открытом пространстве. Любое помещение превращалось в подвал. Девушка знала, что Бен не отпустит ее «гулять» в таком состоянии. Предупредила, что поднимется на крышу. Для жильцов там оборудован спортзал и бассейн. Консьерж говорил, что на лето сняли стеклянную крышу, чтобы загорать. Самое время проверить. Ри пообещала не делать глупостей… Спаслась бегством.  Наверху было немноголюдно. На уик-энд соседи разъехались, нашли для отдыха более интересное место. У бассейна отдыхало несколько студенток. Они ополоснулись. Сетуя на жару сбежали домой под прохладу кондиционируемого воздуха. Мария наоборот не могла согреться. Под палящими лучами ей было холодно, будто в сырой могиле. Девушка сбросила балетки. Забралась на пластиковый шезлонг. Неподвижно сидела, закрыв глаза. Подставила лицо солнцу. Телефон непрерывно вибрировал на протяжении нескольких часов. Бетанкур не смогла пересилить себя. Так и не подняла трубку, чтобы выслушать поздравительные речи. Понимала, что расплачется и не сможет унять слез.. Соленые потоки принесут с собой истерику. Лучше застыть каменным изваянием. Вслушиваться в отдаленные звуки города и шелест ветра, перепрыгивающего с крыши на крышу. Девушка не спустилась в квартиру ни к обеду... ни к ужину. Слышала, как звенит колокольчик поднимающегося лифта, но к бассейну никто не выходил. Возможно кто-то решил подкачать мышцы? Ри хваталась за безопасную версию, хотя догадывалась, что Бенджамин издали следит за ней.  Чувствовала монстра на расстоянии. Зверь не решался выползти на свет.  Оставался в безлопастной части закрытой мансарды. Она же дышала зноем.. К вечеру воздух напитался океанической солью. Мария почти пережила этот проклятый день!  Пальцы постоянно поглаживали циферблат, отсчитывая часы… минуты до полуночи.
Воспоминания прервала тарелка фризби, отрикошетившая от предплечья ирландки. Подбежавшие парни принялись извиняться. Оправдывались, что пытались предупредить, когда поняли, что игрушка потеряла управление, но девушка не слышала. Инцидент был исчерпан. Молодые люди вскоре удалились…Бетанкур  положила пальцы на запястье. Нащупала циферблат часов. Тех самых, на котором прервалось сочинение на тему «как я провела лето».
Полтора часа. О чем можно говорить так долго? Впрочем, зная профессора, он может до сих пор не вернуться на кафедру. Арчер терпеливо ждет под кабинетом, демонстрируя стойкость и выдержку. В этом монстр преуспел за последние месяцы. Девушка впервые по-настоящему оценила это именно в злополучную годовщину. Драматическое повествование о дне рождения нуждалось в финале. Мария почти сутки просидела у бассейна. Когда время перевалило за полночь, предчувствие беды ушло. Страх разжал пальцы на горле. Она смогла дышать. Напряжение сменилось дикой усталостью. Блондинка уснула на неудобном пластиковом шезлонге. Судьбу почти удалось обмануть, но и здесь злодейка нашла способ подшутить, пририсовывая к двум кардинально разным историям схожие финалы. Монстр пришел за ней. Взял на руки и отнес в постель. Как и год назад, Бенджамину пришлось ухаживать за ней. Долгое пребывание на солнце вылилось в тепловой удар. Мария обгорела. Поднялась температура. Кожа пылала. Мучила жажда. Девушка попала в замаскированную ловушку между прошлым и настоящим. Два дня провалялась в бреду, оправдываясь пел Арчером за несуществующую измену. Просила посмотреть на фотографии. Понять.. что там другая женщина.. совсем не она.. После ирландка шутила, что у нее случилась передозировка солнцем. Тьма восприняла свет, как вирусную инфекцию. Боролась с вирусом жаром и бредом. Однажды впустив в сердце мглу уже нельзя от нее спастись. Она остается внутри навечно. Мария училась существовать с осознанием горькой истины.
Губ девушки коснулась грустная улыбка. Тонкие пальцы продолжали поглаживать рельеф циферблата с магнитными стрелками-шариками. Часы.. Почему-то сегодня мысли постоянно возвращались к ним. Это необычные часы для незрячих. В них не было открывающего стекла, под которыми прятались стрелки. Они не проговаривали время вслух. Марию привлек необычное решение и рассказ девушки-консультанта. Появление обновки можно считать знаменательным событием.  На запястье красовалась первая вещь, которую Мария попросила у монстра. Раньше никогда и ничего у Бена не клянчила.  Положении содержанки угнетало. Она носила, что считал нужным Арчер.  Ела то, что приготовит. Не считала себя в праве капризничать и выказывать предпочтения. Отлаженная месяцами система взаимоотношений дала сбой. Хорошо это или плохо? Бетанкур до сих пор не поняла. Случилось это День Независимости. Джайя вытащила подругу в Центральный парк. Толпы гуляющих облепили со всех сторон.  Патриотические возгласы, вперемешку с газировкой и сладкой ватой. Сильвестр предложил зайти в павильон, где проходила выставка-продажа технических новинок. Джайя поддержала возлюбленного. Мария была рада выплыть из людского моря на островок относительного спокойствия. Арчер присоединился к мнения большинства. Среди смартфонов, планшетов и фитнес браслетов затесался стенд с часами. Заметив среди толпы женщину с белой тростью, консультант потянула Марию за локоть. Вложила в ладошку «аксессуар, который заинтересует не только незрячи людей». Бывает так, что не  человек выбирает себе вещь.. а вещь выбирает себе хозяина. Металлический корпус от прикосновения стал теплым. По рельефу поверхности хотелось постоянно скользить подушечками. Тактильные ощущения успокаивали.. Тем временем консультант рассказывала, что часы названы в честь американского офицера Брэдли Снайдера, потерявшего зрение на войне в Афганистане. Будучи полностью слепым, он профессионально занялся плаванием и выиграл золото на Паралимпийских играх. Концепт часов разработали его друзья из Вашингтона. Они хотели создать нечто необычное и стильное. У них получилось.  Мария всегда была равнодушна к вещам, а тогда не удержалась.. попросила монстра купить ей часы. С того самого дня носила их не снимая. Если нервничала, отыскивала магнитные стрелки на циферблате. Проводила по ним пальцем, повторяя ход движения шариков.
Людские голоса начинали раздражать. Девушка достала из сумочки плеер. Распутала узелок на наушниках вкладышах. Включила музыку, заглушая суету вокруг. Играла на перегонки с надвигающейся головной болью.  Мария начинала нервничать из-за долго отсутствие Арчера, но не потянулась в карман за сигаретой. Продолжала теребила рельефный циферблат. Настойчиво  вырисовывала круги на часах, словно подгоняла время.

часы

Отредактировано Maria Betancourt (25.06.2017 20:38:18)

+1

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Дни смещались в недели, а Бен по-прежнему не мог отделаться от того гадкого чувства, что это все временно. Над головой повисло острое лезвие. Подобно гильотине оно могло пасть в любую секунду. Бен не мог предугадать время. Один шаг в неверное направление и мужчина понимал, что может потерять все. Потерять ее. Мария была рядом вечерами и ночами. Дни все чаще они проводили по отдельности. Бен старался не задерживаться на работе допоздна. В первое время вообще боялся оставить девушку одну. Казалось, если он выйдет за дверь, она выбежит следом и исчезнет, затерявшись на улицах огромного мегаполиса. На этот раз будет слишком сложно отыскать ее и вернуть назад. Туда, где она не хочет быть. После состоявшегося разговора его страхи возросли еще больше. Бен толкал себя в спину, уговаривая слишком не наседать. Слонялся позади нее тенью, наблюдая, но не нарушая дистанцию. Каждое утро любовался тем, как девушка спит, а после уходил, возвращаясь со свежей выпечкой. Дожидался, когда она проснется. Провожал до парома. Потом ехал на работу. В дни, когда нужно был посещать врача, Бен отвозил ее до университета, желал хорошего дня и ждал, пока она зайдет внутрь. За четырьмя стенами Мария была в безопасности. Бен уезжал с более спокойным сердцем, но все равно не мог сконцентрироваться на работе. Инструменты падали из рук. Коллеги раздражали. Его мысли так и не нашли правильного пути, продолжая вариться в голове. Стало ясно, что бежать от чувств совсем не выход. Прятаться тоже не помогало. Молчать... это было его обычным состоянием, но хотелось стать ближе к Марии, подальше - от навеянных прошлым и ошибками кошмаров. Между ними по-прежнему оставалась дистанция, которую не способны сломать ни какие его слова и поступки на свете. Уже давно следовало с этим смириться. С тем, что им не быть вместе. Но Бен не мог. Так просто отпустить и растоптать остатки своего сердца. В груди что-то стучало и жило. Наперекор тому, что он всецело был отравлен тьмой.
Профессор опаздывал. Бен опустил глаза на наручные часы. Вздохнул. Обвел взглядом пустующий коридор. Опять прижался плечом к оконной раме. Его взор устремился на золотистые ветви деревьев за окном. Ветер трепал беззащитные листья, приближая наступление холодов. За порогом была осень. Осень полная тьмы, холода и дождей. Снаружи красивая картинка, а внутри чернота. Бен не любил осень. А что он любил?.. Вокруг осталось так мало вещей, которые вызывали восхищение. На окружение он смотрел практичным взглядом, стараясь слишком сильно не поддаваться иллюзиям. Это лишь внешняя оболочка, а сердцевина чаще всего бывает гнилой. Много лет назад в такой же осенний день погибла его мать. Быть может, именно это удерживает его от проявления своих чувств и от любви к кому-либо и чему-либо. Он помнил самое важное правило. Нельзя привязываться. Нельзя привязываться к людям и знакомым местам. Уже слишком поздно скучать по тем, кто утерян навсегда. Отчасти Бен следовал этому правилу по сей день. Исключением всегда была и оставалась Мария. Она всегда жила в его сердце, удерживая на поверхности глубокой бездны. Она была его светом, а он - ее якорем, удерживающим на самом темном дне.
Он искал от этих мыслей спасение в работе. Та помогала... временно. С тех пор как девушка сообщила, что хочет уйти, внутри него что-то сломалось. Чем бы не были заняты руки, мысленно он постоянно возвращался к Марии. Каждый новый день был как приговор, приближающий его к разлуке с ней. Бен не привык проигрывать, а в этой ситуации не знал, что сделать, чтобы уговорить Марию остаться. Она твердила, что ненавидит и не хочет быть с ним. В противовес он говорил заезженное и слишком запоздалое «люблю», что ничего не решало. Еще больше запутывало. Он хотел поступить правильно. Но что в их сложных отношениях было правильным теперь?
Все стало хуже в тот темный день, случившийся год назад. В день ее рождения. Ровно год назад он стал тем чудовищем, которое было не остановить. Ровно год назад он был тем, кто потерял Марию, растоптав ее сердце и тело. В ту ночь вернулись самые страшные кошмары, повторяя сценарий его жестокости. После преследовали еще долгие недели прежде, чем Бен обрел возможность заснуть без каких-либо сновидений. Он пытался слишком сильно не давить на девушку в тот день. Не пошел на работу, оставаясь с ней рядом. Но этого не захотела она. Мария сбежала от него и окружающего мира на крышу дома. Просидела около бассейна весь день. Бен издали наблюдал за ней, прячась в тени. Каждая частица его тела молила подойти и избавить от мучительных воспоминаний. Уговорить пойти с ним. Только его присутствие не поможет. Именно он породил этот кошмар. Бенджамин также тихо уходил, после возвращаясь еще и еще, чтобы убедиться, что она в порядке. Был ли в порядке хоть кто-то из них?.. Он так боялся, что в какой-то момент Мария не выдержит и сбежит. Не дождавшись августа, уйдет раньше. Неважно куда, лишь бы быть дальше от него. Тот день Бен не забудет никогда. Как и дни после, когда девушка боролась с лихорадкой. Он корил себя за то, что позволил ей так долго быть на солнце. Ничем хорошим перегрев не закончился. Помнила ли Мария о том, что говорила в бреду? Память прошлого тянула свои костлявые руки, не позволяя забыть о тех деяниях, что он сотворил. В устах девушки было слишком много обиды и боли, когда она вновь и вновь вторила о том, что не предавала его. Будь у него возможность вернуться теперешним собой на год назад, все могло бы сложиться иначе. Да, могло бы... но не стало.
Бен опустил взгляд в пол. Перед глазами встала белая пелена. Пришлось зажмурил глаза. Прислушиваясь к тишине, он пытался не думать о самом худшем, но наперед знал, что разговор с профессором будет непростым. Шли месяцы лечения, а улучшений в состоянии Марии не было. Он убеждал себя, что не стоит торопиться. Зрение нельзя вернуть за один день. Но в те разы, когда он заезжал за Марией и давалось поговорить с профессором, Бен узнавал, что другие участники программы уже стали видеть очертания предметов. Мария же заимела только головные боли. Он надеялся, что перерыв поможет. Сдвинет их с мертвой точки и, вернувшись обратно, Мария сможет продолжить лечение. Бывают ведь и светлые и темные полосы. Они переступят на светлую и появится надежда. Ее стремление к выздоровлению. Вера. Но увы, внутренее чутье подсказывало, что профессор с ним хочет поговорить совсем не об этом.
В следующий миг Бен очнулся уже посреди кабинета ученого. Седовласый старик, нацепив очки в тонкой оправе, жестом предлагал ему сесть. Его лицо было покрыто морщинами. На лежащих на столе руках выступали посиневшие вены. Он теребил между пальцами авторучку и изредка касался края сложенных в стопку бумаг. Был ли это признак того, что он волнуется? Бен обвел взглядом кабинет, заваленный бумагами и непонятными для него аппаратами. Пыльный воздух пропах старой кожей. Здесь не убирались тысячу лет, но не это сейчас волновало Бенджамина. Сделав шаг, он присел на скрипучее кресло, готовый выслушать то, что хотел ему сказать профессор.
- Состояние вашей супруги... - для других они все еще были мужем и женой, хоть на деле все обстояло совсем иначе. Когда-то Бену казалось, что так будет проще для того, чтобы удержать девушку рядом, и что чужаки не станет задавать лишних вопросов. Легенда, родившаяся еще на Аляске, клубком лжи тянулась за ним по сей день. А ему хотелось, чтобы когда-то эти слова больше не были обманом, а стали правдой. Увы, он хотел слишком много. - ...заставляет меня тревожиться и полагать, что нужно сделать более длительный перерыв в лечении... - Бен едва не скривился от подобных слов, но выражение его лица осталось неизменным. Лишь в глазах родились искры гнева, желающие ухватиться за горло профессору и выкричать - нет. - То есть вы отказываете нам помочь? - начав подниматься со стула, он навис над столом профессора, смотря на него сверху вниз. - Нет, нет, ни в коем случае! - профессор откашлялся. Поправил съехавший набок галстук. Все-таки он волновался. - Слишком интенсивная терапия привела к сильнейшим побочным эффектам... головные боли, недомогания. Продолжив лечение, мы может еще больше усугубить ситуацию. Пользу превратить во вред для Марии, понимаете? - профессор излагал все довольно внятно и логично, но что-то заставляло Бена не верить ему. Отыскав его среди десятков лучших, он полагал, что сделал верный выбор. Его методика была лишь экспериментом на начальной стадии, но за спиной осталось много тех, кто уже вернул зрение. Теперь Бен начал сомневаться. Что если это время было потрачено в пустую? Что если этот профессор не вариант для Марии? Ее слепота скрыт не в физическом недуге, все дело в ее голове. Он мог найти лучшего лекаря. Все самое лучшее для Марии. Он бы солгал, сказав, что таким образом не хотел утешить свою провинившуюся совесть. Это было одна из многих, но не самых важных причин, почему он хотел, чтобы девушка видела вновь. - Допустим. И что делать дальше? - засунув руки в карманы брюк, мужчина сжал пальцы в кулаки. - Отдых. Посетите те места, где ей нравится быть. Вашей жене нужно отвлечься. Может съездите куда на время, смените обстановку. Свежий воздух пойдет ей на пользу, - Бен слушал, как старик распинается и пытается убедить его, что это самое верное решение в данной ситуации. Только он не понимал, что одним своим «не сейчас» подытоживал то, что Бен боялся услышать сильнее всего - все плохо.
Покинув кабинет профессора, Бенджамин какое-то время брел по коридору университета как в тумане, переосмысливал слова старика, пытала понять, что сказать Марии. Она наверняка спросит, о чем они говорили. Сегодня впервые он задумался о том, а что если девушка так и не вернет зрение? Его подпитывали вынужденные надежды. Не верила она - должен верить он. Но сейчас будущее ее выздоровления казалось еще более смутным, чем их совместное будущее. Они условились с профессором, что встретятся в стенах университета через пару месяцев и если на тот момент здоровье Марии позволит и головные боли пройдут, они попытаются продолжить лечение. Всего лишь попытаются. Много надежд на это лекарь не давал. Говорил, что не всем эта методика помогает. Советовал Бену быть готовым к тому, что улучшений может и не быть. Он отказывался в это верить. Он должен быть уверен, что Мария вернет зрение и вселить эту уверенность девушке. Если не поможет этот профессор, он найдет другого. Он не перестанет искать.
Толкнув тяжелы входную дверь, мужчина покинул стены университета. Свернув на тропинку, ведущую в сторону сквера, Бен заприметил одинокий силуэт на скамейке. Мария была здесь. Ждала его. Не ушла. Не только сейчас, но и тогда, в августе, хоть ее намеренья были тверды. Бен так и не решился спросить в открытую, что помешало уходу. Из уст ее друзей и профессора слышал разные версии. Но разве важна была причина, если девушка по-прежнему была здесь? Он старался особо не загадывать на будущее и не провоцировать желание Марии возненавидеть его еще сильнее. Если он ей нужен хотя бы в качестве крыши над головой, пусть будет так. Хотелось верить, что она осталась из-за него, но он не стал обманывать себя... Его шаги замедлились около самой скамейки. Бенджамин присел рядом с девушкой. Повернув голову в ее сторону и рассматривая треплющие ветром белокурые волосы, он вглядывался в родные черты лица. Его взгляд скользнул к девичьему запястью, где она выводила линии на циферблате часов. Эта вещица было единственным, что у него попросила Мария. Стоит ей попросить о чем угодно, он не откажет. Только ей это было не нужно. Не нужно ничего от него. Потянувшись к ее руке, Бен сжал пальцы девушки. - Ты в порядке? - он старался удержаться от внезапных порывов коснуться Марии, чтобы не напугать ее. Страх не лучший их спутник. Но сегодня Бен не удержался, продолжая впиваться в девичье лицо пристальным взглядом. Привычную тишину сменили льющиеся из динамика наушников потоки музыки. Раньше он не замечал у Марии привычку прятаться от тишины. Или она пряталась совсем от другого?

+1

4

http://i053.radikal.ru/1707/07/9948328acf89.gif[mymp3]http://www.yapfiles.ru/files/91231/546ce5eaea7125e2cfb749f08b823f4e.mp3?token=MDAwOTEyMzEtMTQ5OTAyNDAyMg|
Michel Legrand - Les Feuilles Mortes[/mymp3]

C'est une chanson qui nous ressemble
Toi qui m'aimais et je t'aimais
Et nous vivions tous deux ensemble
Toi qui m'aimais, moi qui t'aimais
Mais la vie sépare ceux qui s'aiment
Tout doucement, sans faire de bruit
Et la mer efface sur le sable
Les pas des amants désunis...

Yves Montand - Les Feuilles Mortes

Музыка помогала отгородится от назойливо-шумного мира. Дарила ложное ощущение безопасности, игнорируя логику и здравый смысл. Слепой калеке положено держать уши открытыми. Она должна напрягать слух, чтобы избежать беды. Услышать крадущиеся шаги за спиной, приближающийся гул автомобиля или надвигающуюся грозу. Не осталось другого способа мониторить обстановку вокруг. Ограничение слуха должно вызвать панику из-за полной беззащитности, а вышло с точностью до наоборот. Бетанкур шла на это добровольно и осознанно. Разумеется, она не рисковала гулять по городу с включенным плеером. Выбирала для музыкальных пауз скамейки в парке. Слушала музыку во время ежедневных путешествий на пароме. Любила подставлять лицо ветру под ненавязчивую мелодию. Если пассажиров было не много и никто не толкал в спину, Ри рисковала подняться на верхнюю палубу. Становилась у перил и закрывала глаза, представляя виды Манхэттена и Статуи Свободы. Памятью заменяла зрение, дополняя картинку  воображением. Совершала «прыжки во времени» - за полчаса проживала день. Любовалась рассветом и огнями ночного города. Только вдали от суши чувствовала себя живой и свободной. Призраки прошлого не тревожили здесь Марию. Терпеливо ждали у причала. Высматривали в толпе и клещами впивались в сердце. Блондинка всегда покидала паром последней. До последнего стояла на  палубе, вдыхая соленый воздух. Жаль, что получалось это крайне редко. Летом переправа перегружена. Вездесущие туристы заполняли каждую щель. Галдели на всех языках мира, перекрикивая музыку.  Щелкали затворами фотоаппаратов, толкались и наступали на ноги. Когда-то Мария  рвалась к людям. Нуждалась в социуме, но Арчеру было плевать на потребности пленницы. Монстр выпускал из дому редко и под конвоем. Рычал за спиной, стоило с девушке с кем-то заговорить или приветственно улыбнуться.  Приходилось ломать себе через колено дабы не раздувать пламя скандалов. Привыкать вести отшельнический образ жизни. Девушку угнетала тишина и отсутствие общения. Но она пожертвовала все ради никому не нужной любви. Вначале перестала улыбаться,  а потом и говорить без особой надобности.  Жизнелюбие и жажда общения остались в прошлом. Толпа бесила. Спустя целую жизнь она поняла Арчера. Заразилась от него неприязнью к людям. Намного комфортнее находится вдали от суеты. По злой иронии, именно сейчас, когда ирландка признала преимущества уединенности, Бенджамин настоял на бесполезных походах в лабораторию. В выходные вытаскивал на часовые прогулки…будто за пять дней она не надышалась свежим воздухом. Живя за счет Бена, девушка не рисковала диктовать условия. Просьбы застревали в глубине горла. Вырывались усталыми вздохами. Она молчала. Поднималась на ноги и брела куда «прикажут».  Чувствовала себя обязанной за многомесячную заботу. Монстр ведь не обязан тратить месяцы на заботу о той, которую уже не починить. Ужасно испытывать нечто сродни благодарности к чудовищу, собственными стараниями превратившему ее в недоженщину.  Противоречия стачивали обломки сердца, превращая их в труху. Так существовать слишком сложно! Только девушка набиралась смелости разорвать порочный круг, как га горизонте возникала Надин. Регулярными звонками выбивала почву из-под ног. Следила за тем, как ирландка держит данное обещание. Они точно сговорились!
Сопротивляемость давлению извне усиливалась прямо пропорционально побочные эффектам от экспериментального лечения. Надин настойчиво советовала не терять времени и  поискать какие-нибудь профильные курсы именно сейчас, но Бетанкур решила отложить до ноября. Она слишком устала и нуждалась в передышке. Организм продолжал перестраиваться и приспосабливаться. Пытался заменить потерянное зрение. Слух обострился или головные боли усиливали звуки и малейшие шорохи.  Мария начинала ценить отличную шумоизоляцию в квартире Арчера. Заползая домой после долго дня в университетской больнице, девушка с облегчением опускалась на диван. Не хотелось даже дышать. С новым днем все повторялось. Городская какофония сводила с ума. Хотелось заткнуть уши и бежать прочь. В огромном мегаполисе не так просто отыскать тихое место. Университетский сквер во  время перерыва между занятиями превратился в гудящий улей. Наушники пришли на помощь. Включив музыку, Ри надеялась, что сможет избежать головной боли. Приятная мелодия благотворение воздействовала на скачущее давление, чем хруст чипсов и  смех. Постоянное давление в висках и затылке не улучшали ее коммуникабельность и терпеливость. Американское произношение раздражало. Бенджамину в этом плане повезло. Его голос не резал по-живому. От остальных   Ри спасалась композициями без слов. Джаз, сольные концерты скрипки и фортепьяно, классика в современной обработке и без оной. Девушка была всеядной.. лишь бы не слышать человеческой речи.. особенно английской. У нее не было избранного плейлиста. Выбор композиции предоставлен случаю. На занятиях в компьютерном зале, она забила память плеера до отказу. Дома у нее не было доступа к ноутбуку.
Старая французская мелодия наполнялась текстом. Мария помнила слова и они крутились в голове иногда  запаздывая и не попадая в ноты. Девушке удалось «сбежать» от студенческого шума. Она утратила ощущения времени. Пропустила момент, когда сквер опустел и все разошлись по аудиториям. Почувствовав, как рядом  прогнулись доски скамьи, Ри дернула за проводок, освобождаясь от наушников. Бенджамин взял ее за руку. Давно не позволял себе подобной «роскоши». В последние месяцы все больше сторонился фиктивную женушку. С признанием в убийстве обидчиков отпала необходимость дотрагиваться и защищать. Они жили соседями под одной крышей. У блондинки не было особого выбора, а вот зачем это монстру?
- В порядке, а ты? – девушка не удержалась от встречного вопроса. Ри давно готова к дурным новостям. Других и не ждала от судьбы. Может сама виновата в том, что из эксперимента ничего не вышло. Неверие не позволило методике подействовать в полном объеме. Бенджамин наоборот свято верил в исцеление. Слова профессора для него прозвучали приговором? – Не расстраивайся… Я смирилась с тем, что останусь такой навсегда, – Мария сжала его руку в ответ. Странное успокоение избавила монстра от необходимости объясняться. Вымученная улыбка отозвалась покалыванием в висках. Мария поморщилась. Потянулась к сумочке. Достала футляр с солнцезащитными очками. Время приближалось к полудню. День обещал быть ясным и теплым. Она не видела солнце, но чувствовала его. Казалось, что через слепые глаза оно просачивается во внутрь. Тревожит тьму и усиливает мигрени. Ветер сорвал погибающую листочки с кроны дерева. Уронил один из них на колени блондинки. Мария взяла его свободной рукой. Погладила подушечками пальцев. На ощупь листок был бархатистый и теплый. - Какого он цвета? – почти шепотом спросила ирландка. Из наушников продолжали доносится звуки музыки. Сердце защемило. За безразличием к будущему скрывалась полупрозрачная надежда. Она не имела права на существование и только что тихо умерла. – Поехали домой? - нацепив на нос очки, Мария воткнула упавший лист в скамейку.  Здесь им больше нечего делать.

+2

5

Осень... Осень... Осень. Какой была осень? Та шепотом шуршала в листве. Доносилась до носа сырым воздухом. Птицей взмывала в воздух и золотистым листопадом осыпалась к ногам. Но Бен не чувствовал ничего из этого. Не мог насладиться красотой. Не мог почувствовать себя частью этого. Не чувствовал себя живым. Во рту скопился горький привкус. Все те слова, которые хотелось высказать глаза слишком любившему давать советы доктору и которые он так и не посмел озвучить. Слишком невыносимо было слышать приговор в ответ - ничего сделать нельзя... Он чувствовал себя обманутым. Хоть изначально знал, что выздоровление не происходит по щелчку пальцев. Его опять просили ждать. Дни. Недели. Месяцы. Отбирали надежду на выздоровление Марии. Отбирали его шаг исправить ошибку. Он хотел научить девушку жить во тьме вместе с ним, но только не так. Не постоянно. Он должен быть тот, кого покарают, а не она. Это он должен остаться в вечной тьме. Разделить с темнотой грехи и порок. Он молил о том, чтобы поменяться с Марией местами, но никто его не слышал.
Бенджамин так сильно зажмурил глаза, морщась от резких ударов в груди. В его реальности Мария по-прежнему колотила его в грудь, проклиная за то, что он подверг ее этим пыткам. С самого начала она не хотела его помощи. Под воздействием обстоятельств согласилась на лечение. Но им всегда не хватало самого главного - ее веры и желание выздороветь. Почувствовав глоток свободы, это тоже не сподвигло на лечение. Куда вели, туда она и шла. Где оставляли, там она сидела и молча молила о том, чтобы муки закончились. Чтобы он ушел и не возвращался. Чтобы его просто не было в ее жизни. Ни тогда, ни сейчас. Если бы это было в его силах, он бы стер все ее воспоминания о нем. Был бы только он, кто помнит. Бен мог понять подобное стремление девушки. Мог даже понять то, что она хочет оставить все, как есть, что хочет сбежать от прошлого и настоящего. От него. Жить вдали... Жить в темноте не самый худший вариант. Наверное. Нет. Только Бен не мог смириться с этим. А она смирилась. Как с этим можно смириться? Больше не видел родных черт любимого лица и как блики уходящего за облака солнца отражаются в темных зрачках. Мужчина открыл глаза. Очертания пейзажа расплывались, постепенно соединяясь в одну целостную картинку, где посреди всего неважного было самое важное. Она. Его Мария. Он вглядывался в любимый образ. Ветер трепал светлые локоны волос. До него доносился запах ее духов. Его рука сильнее сжала девичьи пальцы, будто пытаясь удержать ее рядом с собой. Будущее между ними было слишком туманным. Бен учился жить одним днем. Довольствоваться тем, что имеет сейчас, но получалось не всегда. Были такие моменты, когда грудную клетку стягивало стальными тисками. Он почти переставал дышать. Перед глазами вырисовывалось его будущее, где не было его Марии. Если на миг представить, что рядом на скамейке нет ее, можно попросту сойти с ума. Бенджамин гнал от себя подобные чувства, но те все равно возвращались. Сердце кричало «останься», а рот все так же предательски молчал. Он так и не научился говорить напрямую о том, что чувствует. Не научился просить. Было так много того, что следовало сделать, а он не смог. Откладывал на потом. Ждал подходящего момента. Но теперь понимал, что его может и не быть. Время... их время выскальзывало сквозь пальцы подобно песку и исчезало в небытие. Когда на ладони останется последняя горсть, что он будет делать тогда?
Нужно было жить сейчас. А Бен не помнил, как это. Вроде бы дышал, ходил, ел и пил, но вкуса жизни не чувствовал. Не чувствовал уже давно. С тех пор, как больше года назад называл Марию своей. Моя... осталось в забытом сне. В то проклятое утро, когда он погубил все... когда погубил ее, он очнулся и больше не смог заснуть. Не мог вернуться во время, где они были счастливы и любимы друг другом. Тогда он имел право шептать ей на ухо «моя». Девушка смеялась его любимым смехом. Улыбалась ему в ответ так искренне. Заглядывала в глаза будто он весь ее мир. В итоге, Бен погубил этот мир. Разбил на осколки чувства. Разворотил на части тело. Оставил в ее сердце лишь ненависть. Прошлого уже много месяцев с тех пор, как Мария кричала ему в лицо «я тебя ненавижу», а болело до сих пор. Как будто она призналась в этом только сейчас. Было это сказано в порыве злости или нет, Бен не мог отделаться от гадкого ощущения. Любовь девушки погибла под толстым ворохом ненависти к нему. И Мария была права. Она имела право ненавидеть. Ненависть меньшее, что он заслужил. Ненависть - хоть какое-то чувство к нему, а не полное безразличие, как это было время назад. Наверное, это должно успокаивать. Но не успокаивало. Еще больше путало мысли и травили душу. Его опять не покидало чувство, что они застыли на месте. Не туда и не обратно. Он слишком зависим ею. Она слишком боится оступиться и разозлить его внутреннего зверя. Не находилось другой причины, почему Мария остается рядом. Не стало любви и привязанности. Только обрастающее ненавистью рваное сердце. Битое и рваное им.
И она спрашивает - в порядке ли он. Разве это важно? Разве об этом она хочет знать? Разве это изменит что-то, если он скажет, что нет. Он уже давно не в порядке. С тех самых пор, как отпустил Марию, выгоняя за дверь ее же дома. Это был ее дом, а его дом был там, где была она. Не в порядке с тех пор, как собственными руками разбил то самое малое, что у него было. Она. Никого другого не осталось. Ушла Мария, ушел и свет. Бенджамин долгие месяцы жил во тьме, пока не решился отыскать девушку. Идя навстречу свету, он нашел ее. Тот же облик. Те же черты. Но сердцевина опустела. Ее сердце уже не билось для него. Оно не горело для него, а сгорело. С тех пор он был не в порядке. - Я не знаю, - Бен пожал плечами по-привычке, на мгновение забывая, что Мария его не видит и, возможно, не увидит никогда. Он отобрал у нее не только душу, но и свет. Забрал то, что когда-то так ревностно хотел. Хоть девушка спрашивала его совсем не об этом. Ей хотелось знать, как прошел разговор с профессором, но сама она навряд ли спросит. Еще один приговор, который должен прозвучать из его уст. - Прости, что тебе пришлось, - быть может, он недостаточно старался. Пустил все на самотек. Слишком доверился врачу, который в первых рядах кричал - да, мы сделаем это. За громкими речами Бен не слышал тех, кто шепотом молвил - нет. Боже, неужели он хватался за пустые иллюзии и заставлял в них верить Марию? Продолжал мучить ее неделями и месяцами, будучи вдали, но заставляя день за днем возвращаться в лабораторию. Над ней ставили эксперименты как над безвольным зверьком. Стало хуже, но не лучше. Что же он делал не так? Что он не делал? - А я нет. Я не смирился. Мы найдем другой вариант, - еще сильнее сжимая девичьи пальцы, Бен в отголосках своих слов говорил ей о том, что он здесь. Все еще рядом. Всегда. Даже если ее глаза навечно сковала тьма, он лучше тоже станет слепым, нежели оставит Марию. Ей стоит только сказать, он сделает все для нее. Но она не скажет. Иссякла та надобность что-то у него просить. Как и потребность в нем. В прикосновениях. В смысле жить.
Их пальцы разъединились, когда Мария потянулась к сумке. Бен сомкнул руки на коленях. Пытался избавиться от того дикого чувства, что без ее прикосновений не стало части его. Они долгое время молчали. Бен вслушивался в доносящуюся из наушника музыку, но не мог разобрать слов. Если бы он знал о чем поется в ее песнях, возможно, смог бы понять, о чем девушка думает. Вдали слышались шаги. Уходящие и приходящие. Но они были так далеки, будто находились в другой жизни. Там, где не было место ему. Порыв резкого ветра ударил в лицо, давая ему болезненную оплеуху. Мужчина очнулся. Опустил взгляд на руку девушки, в которой она удерживала одинокий листок. - Оранжевый, - запоздало он отвечал на ее вопрос. Опять вернулись мысли о том, что Марии не познать простых вещей. Какого цвета листва, светит ли солнце или небо затянуто тучами. Цвета, формы, пейзажи... это все было утеряно для нее. По его вине. - Профессор советовал отложить визиты на время... сменить обстановку, уехать куда-нибудь. Вдали от суеты и шума. Свежий воздух пойдет тебе на пользу. Мне кажется, это хорошая мысль, - ты этого хочешь?.. Так и не сорвалось с его уст. Чего Марии хотелось? Он не знал об этом давно. На самом деле, никогда по-настоящему не знал. Потому что не спрашивал. Так сложилось в вымученных болью и мукой отношениях жертвы и палача. - Поехали, - дом. Она называла то место домом, где никогда не чувствовала себя счастливой. Почему? Помедлив, Бенджамин встал на ноги. Ухватив девушку за руку, помог ей подняться со скамейки. Не позволил ей вытянуть трость как в другие разы. Вложив ее пальцы в согнутый локоть, он повел ее в сторону парковки. Те несколько метров до машины хотел быть к ней ближе. За спиной осталось высокое многоэтажное здание. Бен обернулся. Взгляд замер на темных окнах. Внутренее чутье подсказывало, что они нескоро вернуться сюда. Глаза опустились на оставшийся одинокий листок на скамье. Ветер подхватил его, трепля изорванные края, а после унес по воздуху. Надежды улетучивались также легко. Бен не мог допустить этого. Надежда - то единственное, что у него осталось. Если не будет надеяться он, то больше некому.

+2

6

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Как объяснить, что она не хочет искать другие варианты? Слова мужчины прозвучали угрожающим обещанием, которые он прежде избегал, а теперь выполняет маниакальным упорством. Если в голове Бена поселилась мысль найти другого специалиста, то он так и поступит. Не станет считаться с мнением девушки. Она хотела перелистнуть страшную страницу. Приспособится к существованию в потемках. Глаза уже привыкли. Быть может скоро Ри перестанет оглядываться в прошлое. Оно камнем висело на шее. Безрезультатное лечение служило постоянным напоминанием о потерянном. Воскрешало сырость подвала и резало обоняние медным запахом крови. Внутри похолодело от перспективы повторно пройти адское испытание экспериментами. Разве мало затяжных мигреней? Монстру не понять. В худшие дни  единственным желанием остается выстрелить себе в висок. Размазать мозги по стеночке, чтобы унять нестерпимую боль. Поклявшись не причинять боль своими руками, зверь в человеческом обличии мучил добычу  чужими. Мария не могла его винить за попытки исправить причиненное зло. Бенджамин только учился жить нормальной жизнью. Перестал прятаться во тьме. Когда-нибудь до него дойдет, что не каждый ущерб можно возместить. Сколько не трать денег, нет гарантии на результат. Она останется такой навсегда.
- Поехали, - обреченным эхом повторила блондинка, опираясь на руку Арчера. Новость о том, что Бен собирается увести ее из города не встречена в штыки. Идея  неплохая. Удручало лишь то, что монстр не счел нужным спросить ее мнение. Впрочем, как всегда. Ничего нового. Во многом Бенджамин изменился. Однако повадки собственника не подавить самоконтролем.  Они прорываются сквозь блокировку и дают о себе знать. Девушка не сопротивлялась. Сил бороться и отстаивать собственное мнение давно не осталось. Никому не нужное сотрясание воздуха можно опустить ради всеобщего спокойствия. Она плыла по течению. Обмякшее тело тянуло по илистому дну, бросало на камни и царапало корягами. Бетанкур забыла, что нужно изредка выныривать на поверхность, дабы глотнуть кислорода. Зачем? К чему она стремиться? Какую жизнь пытается построить?
Напускное безразличие рассевалось. Приговор профессора задел блондинку сильнее, чем она пыталась  показать. Мария запрещала себе верить в лучшее. Одергивала мечты. Не давала им расправить крылья. Передозировка  разочарованием и болью заставляла осторожничать в надеждах. Не забираться высоко, чтобы было мягче падать вниз. Метод сработал на половину. Удалось избежать грандиозного крушения. Обошлось без слез и истерик. Откуда-то взялись силы успокаивать и подбадривать монстра. Кого она обманывает? Сердце все равно щемило. Покидая опустевший университетский сквер, Мария попрощалась с надеждой стать физически полноценной.

15 октября 2016 год, 5:40 р.m.
Где-то в  штате Нью-Йорк

Последние дни выдались чересчур насыщенными. Для слепой калеки у блондинки оказалось неожиданно много дел. Она успела сдать тест на знание шрифта Брайля и, кажется, нашла работу. Но про это пока молчок. До декабря далеко. Девушка суеверно боялась спугнуть удачу.  Жила  одним днем. Сегодня в планах поездка в неведомом направлении. Арчер не просветил о конечном пункте путешествия. Блондинка и не настаивала на объяснениях – все равно ничего не увидит, кроме непроглядной черной пустыни вокруг. Бен взял на себя все хлопоты и приготовления. Процесс упаковки вещей приподнял Марии настроение. Монстр носился по комнате, бормоча под нос названия предметов гардероба, будто ожидал, что те отзовутся и подскажут свое местонахождение. Тихий смех показался чем-то диковинным и противоестественным. Наверное это была первая положительная эмоция в стенах квартиры монстра. Эхо возвращалось к ней бумерангом. По коже побежали мурашки. Ирландка долго пыталась отделаться от  преследующего эха. Не узнавала веселый звук из прошлого. Легкий.. Непринужденный.. Так смеялась девушка не познавшая боль утраты и горечь потери. Когда-то она знала эту девушку.. когда-то она была ею..
В прошлой жизни Марию любила путешествовать. Три сотни километров не считала за дальнее расстояние. Любила разглядывать пейзаж за окном. Сосредоточенно смотреть на дорогу, сжимая руль, когда сама вела авто. Слепота отобрала прежнее очарование дороги. Воображение не помогало. Головная боль разбивала в дребезги яркие картинки. Залитый солнцем лес и асфальтной змейки дороги прятались за толстым слоем сажи и копоти. Чернота вокруг. Непроглядная тьма. О времени суток напоминали часы на запястье. У девушки оставалась только музыка. Ее  то же пришлось выключить, когда мигрень достигла апогея. Воцарившееся молчание угнетало. Дорога заняла вечность. Бену приходилось часто останавливаться. Наверное они побывали во всех забегаловках и на всех заправках трассы. Пару раз шла носом кровь – подскочило давление. Бетанкур не жаловалась. Молча затыкала ноздри салфетками, устало запрокидывая тяжелую  голову. Не просила о новом привале. Первые два часа пути тихонько сдыхала на пассажирском сидении. Чувствовала на себе пристальный взгляд монстра. Даже огрызнулась на Бена, советуя ему уделять больше внимание проезжей части и встречным авто. Потом извинилась за резкость. У монстра лопнуло терпение. Мужчина выбрал для новой остановки придорожную гостиницу. Снял номер и уложил ее в постель.  Они теряли время, но Ри благодарно опустилась на рыхлую подушку. Выпила еще порцию пилюль. Лежала не шевелясь, боясь приумножить боль в висках. Стало немного легче и девушка отключилась.
Бенджамин терпеливо дожидался ее возвращения из царства Морфея. Не торопил. Не выказывал недовольства. Позволил принять душ. Помог одеться и спуститься на спустились на первый этаж. Усадил за стол пообедать. Опять не позволил Марии воспользоваться тростью. После последнего визита к профессору, Бен будто пытался стать ее глазами. Тихо вздохнул, когда Ри нацепила на нос большие солнцезащитные очки. Монстру не нравилось, когда девушка прятала застывший взгляд.
- Может все-таки расскажешь… куда мы едем? – отправляя в рот кусочек пирога, спросила Мария. Есть совершенно не хотелось. Поглощая пищу без возражений, Ри  старалась загладить вину за затянувшуюся дорогу. Ей было известно только расстояние из пункта «А» в «пункт «Б». В начале поездки, навигатор гордо сообщил об этом. Ри потянулась к стакану. Запила пищу соком. Подставила лицо свежему потоку воздуха. Они  обедали на открытой террасе. В заведении было немноголюдно. Сезон отпусков давно позади. За соседним столиком семья разглядывала снимки, комментируя подходящий к концу отдых.  Интересно, Бен тоже взял фотоаппарат? Глупый вопрос. Он не любил фотографироваться и не горел желание запечатлеть ее морду-лица на долгую память. Сомнительно, что у него вообще есть фотоаппарат.

Отредактировано Maria Betancourt (08.07.2017 21:03:34)

+2

7

Несколько последующих дней Бен жил в ожидании перемен. Будущее было все также туманно, но он знал одну близкую цель, которая должна случиться через три дня. Три дня... это совсем не долго. За три дня можно успеть так мало. Он никогда ничего особо не ждал, но этот переезд стал другим. Нужным. Внутренне чутья не говорило, а вопило о том, что он поступал правильно. Поэтому он не спрашивал мнения девушки. Поэтому, как и всегда, все решал за двоих. В чем-то слишком сложно изменить самому себе. Стать другим по щелчку пальцев не получалось никому. Он не стал исключением. Учился контролировать внезапные порывы, вспышки агрессии и желание разворошить все на своем пути. Порой это давалось с трудом. Порой мысли о Марии удерживали от губительного шага. Порой в том, чтобы не сделать ничего, Бен находил глоток воздуха и вновь мог дышать. Раз за разом становилось легче отпускать темноту. С другой стороны Бен боялся того, что может ждать их на новом месте. Неизведанная территория вселяла неуверенность и страх того, что что-то может пойти не так. Он гнал прочь подобные мысли. Напоминал себе, что это не еще одна «Аляска», куда он увозит девушку, пряча ее от правды и чужих глаз. Да, он хотел спрятать ее, чтобы лишь ему довелось быть с ней рядом. Но правда была на его устах. Бен ничего не скрывал от нее и не увозил тайно. Друзья Марии знали об отъезде. Он сообщил доктору о том же. Они просто станут чуть дальше от шума и огромного переполненного смогом мегаполиса.
За день до поездки Бенджамин в последний раз появился на работе. Взял отгул за свой счет... на неопределенное время. Ничего не планировал заранее. Не говорил, когда вернется. Джим с пониманием отнесся к его просьбе, хоть было видно, что не хочет отпускать. Работы было много, а рук - мало. Он хотел нанять еще пару работников, но не хватало времени и надобности, пока Бен работал и они успевали в срок. Его отъезд много мог изменить. Джим обещал, что его место останется ждать в любое время. Пожимая друг другу руки, они не прощались навсегда, но было такое чувство, что они увидятся не так уж скоро. Бен успел привязаться к старику. Его постоянное бормотание за плечом и дельные советы вселяли уверенность, что он знает, что говорит. Но перемены были нужны. В первую очередь для Марии. Его нужды отодвинулись в самый дальний угол. Он не был против. Только хотел, чтобы девушка почувствовала себя лучше и обрела способность радоваться жизни. Впервые за долгое время она подарила ему смех. Когда Бен пытался впихнуть их вещи в чемодан. Ее смех, не вызванный горечью или издевкой, а тот самый... ее настоящий смех, наполненный надеждой и жизнерадостностью. Его так не хватало. Уже давно. Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как он слышал эти дивные звуки. Но они также резко замолкли. Девушка будто напомнила себе, что радоваться нечему и опять на ее лице появилось то выражение лица... безнадежность и отчаянье. В его голове вновь эхом звучали слова профессора о намерениях ждать. Как долго ждать? Никто ему не ответил. Потому что никто не мог влезть в голову человек и приказать работал исправно. Недуг Марии не был физическим. Она потеряла зрение под воздействием сильной эмоции. А как вернуть назад то, что утеряно, не знал никто. Они могли строить догадки, ставить над ней эксперименты, но пока что это не помогало. Иногда Бена накрывало такое отчаянье, что хотелось выть в голос лишь бы предотвратить то, чему он подверг Марию. Особенно это чувство приходило ночами. Оставаясь с ней рядом, он гнал от себя дурные мысли. Вглядывался в родной силуэт, освещенный тусклой луной, и не знал, как им быть дальше.
Он получил отсрочку в месяц. Мария позволила увезти себя подальше от города. У него был месяц на то, чтобы завоевать ее доверие и избавить от дальнейшего желания переехать от него подальше. Среди деревьев и воды Бен хотел, чтобы девушка нашла для себя спокойствие и силы бороться дальше. Он мог сколько угодно таскать ее по врачам и прочим лекарям, но если этого действительно не захочет она, то затея уже предварительно обречена на провал. Быть может, близость природы заставить ее вспомнить, ради чего все еще стоит жить. Бен вполне трезво понимал, что причиной не будет он. Но что-то другое... кто-то другой мог удержать Марию в этом мире.
С надеждой на то, что все еще может быть иначе, он упаковал их вещи в багажник, и они оставили Нью-Йорк за спиной. Чем дальше они ехали, тем меньше становилось встречных на пути машин. В десятки километрах от мегаполиса Бен обрел способность дышать полной грудью. До этого сам не понимал, как ему необходима смена обстановки и особенно тишина. Рядом с Марией та не воспринималась тягостной и нежеланной. Ему даже захотелось, чтобы дорога никогда не заканчивались. Они бы ехали вперед, так и не настигая пункта назначения. Только состояние девушки его тревожило. Бен делал частые остановки. Они тратили немного времени на перекус и на то, чтобы организм Марии привык к переменам. Он даже со своего места чувствовал, как у нее болит голова. Хотел что-то сделать, облегчить ее боль. Когда в очередной раз из ее носа потекла кровь, его выдержке пришел конец. Бенджамин остановился в первой попавшейся гостинице. Облезлая вывеска приглашала путников отведать горячий кофе и свежие булочки. Но главное, там было место, где Мария могла отдохнуть и только тогда они смогут продолжить путь. В холле их встретила пожилая женщина, чем-то напоминающая ему Надин. В груди что-то защемило. Бен отвел взгляд. Заполнил бланк, оставил на стойке деньги и следуя за женщиной, повел Марию в номер.
Ночь выдалась долгой и хмурой. Когда Мария уснула, изнемогая от головной боли, Бен не смог сомкнуть глаз. Сидел около нее. Затем начал бродить по узкой комнатушке. Потом опять сидел рядом, слишком часто освещая ее спящее лицо включенным ночником, чтобы убедиться, что кровь больше не идет. Видя на ее лице алые капли, его начинало съедать отчаянье и страх. Страх, что прошлое вернулось. Он опять превратился в монстра. И это не головная боль и перепады давления, а его жестокие пальцы, смыкающиеся на девичьей шее, вызывают очередной приступ боли и крови. Зверь любил кровь. Человек - ненавидел причинять страдания. Смазывающиеся вместе сущности не поддавались контролю. Бен не хотел, чтобы зверь возвращался в их жизни. В ее жизнь. Потом его накрывали мысли о том, что он делал с девушкой. Кровавые картинки прошлого мелькали перед внутреннем взором. Бенджамин закрывал глаза, но все равно видел каждое деяние прошлых ошибок. Они отражались на искаженным болью лице девушки. Распахивая глаза, он наблюдал за спокойным... спящим выражением ее лица и твердил себе, что прошлое не вернется. Он не допустит. Больше не подпустит тьму слишком близко. Ее и так было много в невидящих глазах Марии.
Наступившее утро позволило сделать передышку. После сна Мария не выглядела такой бледной как накануне. Это вселило в него надежду, что оставшуюся часть дороги они проделают уже сегодня. Впрочем, не стоило загадывать наперед. Их никто не гнал и за ними никто не гнался. Как это могло быть раньше. Как это бывало раньше. Бандиты и уголовники остались далеко за спиной. Если потребуется еще день или больше, они могут остаться столько, сколько Марии понадобится для восстановления сил. Пока девушка принимала душ, он позвонил по номеру, записанному в телефоне, и предупредил, что они задержатся. Басистый голос заявил, что обо всем позаботится. Обменявшись парой фраз, он повесил трубку и стал дожидаться Марию. Из узкого окошка, открывающего вид на парковку. Бен насчитал лишь пару машин. Их и еще потрепанный пикап. Третья в этот самый момент выруливала на проезжую часть, держа путь в сторону большого города. Как и предполагалось путники здесь останавливаются не более, чем на одну ночь.
После душа Мария стала выглядеть гораздо лучше. Бен послал в ее сторону искреннюю улыбку. Улыбку, которую ей не дано увидеть и которая до нее ничего не значит. Он помог девушке одеться и переступить порог потрепанного номера. Ее трость он держал в своей руке, не позволяя ею воспользоваться. Ему хотелось быть к ней ближе. Хотя бы эти пару минут до первого этажа. Его не покидала мысль, что скоро Марии больше будет не нужна его помощь. Ее заменит другая... Бен замотал головой. Усадив Марию за стол первого этажа, он сел напротив нее. В отражении стекол девичьих очков он больше не мог видеть ее взгляда. Даже тех темных и потерявших блеск глаз. Стало неуютно и холодно. Бен опустил свой взгляд на полупустой стаканчик кофе. Оно было таким же дерьмовым как и его помятая физиономия. Он провел рукой по взъерошенным волосам. Отпил еще черной бурды. - Нет... скоро узнаешь. Это сюрприз, - уголки его губ поползли вверх. Бен залюбовался представшим перед ним зрелищем развевающихся на ветру белокурых волос. Он любил зарываться в шелковистые пряди пальцами... вдыхать ее запах... чувствовать ее близость... Воспоминания об этом были слишком хороши и одновременно болезненны, потому что стали давным-давно утеряны... За солнцезащитными очками нельзя было рассмотреть неживой взгляд. И на миг, всего лишь на короткий миг показалось, что девушка действительно наслаждается наступлением нового дня. Подставляет лицо солнцу, дышит вместе с ветром, любуясь золотистому рассвету. - Доедай, - Бенджамин пододвинул тарелку ближе к Марии. Не хотел, чтобы она осталась голодной. Проделана лишь половина пути. Столько же впереди. Не хотел, чтобы она чувствовала себя некомфортно. Не хотел так много того, что делал раньше. Но в этот раз он сделает все правильно.
Спустя полчаса они опять двинулись в путь. Бен расплатился за завтрак. Помог Марии устроиться на пассажирском сидении. Он прокрутил ключ зажигания. Тихо заурчал мотор. Машина медленно покатилась прочь с парковки, сворачивая на шоссе. По дороге они останавливались пару раз. Не потому, что в этом была надобность, а потому что он не хотел, чтобы Мария переутомлялась и недооценивала свои силы, пусть и говорила, что с ней все нормально. Далекие поездки остались в прошлом. Было трудно привыкнуть к ним вновь. Особенно теперь, когда ее всюду сопровождала тьма. Бенджамин останавливался в придорожных кафе и заправках. Позволял девушке выбраться из узкого салона авто. Приносил ей горячий чай или кофе вместе с выпечкой. Хоть та совсем не была такой, какую он каждое утро приносил с ближайшей кофейне. Они делали небольшие паузы и вновь двигались дальше. Петлистая дорога уходила все глубже на север.
Когда солнце начало клониться к горизонту, Бен наконец-то увидел знакомую надпись «Лейк-Джордж». Городок встретил своей не многолюдностью и спокойствием. Пришлось сбавить ход. Завернув на узкую улочку, перед ним открылось зрелище золотистой листвы на обочине дорог. Там росли долголетние деревья, а впереди простиралась зеленые горы. Редкие пешеходы стали одинокими точками на краю тротуара. - Почти приехали, - он обернулся в сторону Марии и его взгляд потух от сожаления о том, что она не может видеть красоту этих места. Бен станет ее глазам. Расскажет все, что девушке захочется знать.
Машина остановилась около невысокого здания. Бенджамин вылез наружу. На пару минут оставил Марию одну в машине, забирая ключи и расплачиваясь за жилье. Также быстро вернулся назад. Проехав еще пару сотен метров, они оказались в самом дальнем домике для туристов, простирающимся около самой опушки леса. Здесь было тихо и совсем безлюдно. То, что нужно, чтобы сменить обстановку шумного города. Он оказался рядом. Помог девушке выбраться из авто. По-привычке удержал ее рядом с собой. - Рядом озеро и лес. Мне показалось, что тебе понравится. А вот и наш домик, небольшой, но уютный, - Бен видел фотографии в интернете. Ему почему-то сразу представилась Мария среди этой зелени и воды, с чашкой чая на веранде, где она бы могла встречать рассветы и закаты. А солнце бы ласкало ее бархатистую кожу. Она ведь любила солнце... Его мысли прервал надвигающийся шум. Бенджамин обернулся. Из приоткрытой двери на веранде выбежал лабрадор и уселся около ног Марии, признав в ней своего человека. - Познакомься, это Руфус. Теперь он твой, - он наклонился, чтобы потрепать животное по холке. Тот смотрел на него умными глазами и вилял хвостом. Подобного пса, но лохматого и лопоухого, ему пришлось оставить на Аляске. Его взгляд перекочевал обратно к девушке, пряча в себе разъедающую боль от утерянного в прошлом. Чего больше нет и что есть здесь и сейчас, но так далеко. Мария... его Мария.

+2

8

С сюрпризами у Марии не складывалось. Жизнь давно не радовала приятными неожиданностями. Не удивительно, что она настороженно восприняла слова монстра. Нежелание открывать конечную точку маршрута могло сулить новые неприятности и новую боль. Почему она позволила мужчине увезти себя из Нью-Йорка? Только-только свыклась с гулом мегаполиса и постоянным присутствием Бена. Появилась своеобразная зона комфорта. Стены квартиры перестали давить чернотой и холодом. Ирландка почти не заикалась, называя жилище монстра домом. Потребовалось много времени и усилий, чтобы вдохнуть в опустевшую оболочку подобие жизни. Что теперь? Начинать все с начала не хватит сил. Неизвестность затягивала в трясину, привычным жестом перекрывая кислород. Смена обстановки уже не казалась хорошей идеей. Доверия между ними не шибко прибавилось. Внутри Бена продолжала дремать жестокая тварь. Зверь ждал своего часа. Он любил отдаленные и уединенные места.. По всему выходило, что именно в одно из таких мест вела извилистая дорога. Мария добровольна ехала в новую пыточную. Монстр позаботился подыскать подвал по холоднее и поглубже. Паршивые предчувствия вколачивали гвозди мыслей в ноющий затылок.  Головная боль и пригоршни лекарств  от  мигрени сделали девушку заторможенной. Она будто прибывала в трансе и очнулась на веранде придорожной гостиницы По телу пробежала дрожь. Она ужаснулась собственной беспечности. В городе, среди друзей, Ри  еще могла качать права. Забиться в истерики и пресечь затею монстра на корню. Теперь поздняк метаться. Она в незнакомом нместе.. без цента в кармане. Бенджамин говорил, что им ехать не больше пяти часов.. а путь длится сутки? Меньше? Больше? Сколько она проспала? Виной всему долгие остановки связанные с ее дурным самочувствие. Постоянные привалы еще больше запутывают и смазывают восприятие времени. Девушка не уверенна во времени суток. Часы на руке продолжали отсчитывать часы и минуты, но не факт, что они шли верно.
Необходимо срочно унять разбушевавшееся воображение. Док учил мыслить позитивно, опираясь на факты. Игнорировать страхи прошлого.  Пора заняться самоуспокоением, пока тревога не перевоплотилась в панику.
Вдох... Выдох.. Поехали..
Они сосуществуют бок о бок десять месяцев. До сих пор Бен не причинял вреда. Если бы зверь потребовал крови, мужчине не кланялся каждой заправочной станции, провода в передышках в три раза больше времени, чем в пути. Он бы вдавил в пол педаль газа. Не притормозил, пока не добрался до конечной цели. Но Арчер действовал кардинально противоположно. Следил за ее самочувствием и старался облегчить затяжную головную боль. Он учился быть внимательным и заботливым. Жаль, что он опять опоздал на целую жизнь. Усилия мужчины уменьшили пропасть между ними, но вряд ли смогут построить крепкий мост через ров. Он до краев наполнен слезами. Девушка никогда не рискнет обернуться и ступить на шатающуюся тонкую дощечку. От малейшего колебания ветра, неосторожного поступка или оброненного слова от переправы останутся щепки. Безопаснее оставаться каждому на своем берегу. Бенджамин понимал тщетность своих усилий, но продолжал растрачивать месяцы на заботу о той, которая не в состоянии простить и оценить. Раненное сердце ныло, но исцелится и что-то изменить было бессильно.
Отношения похожи на смену времен года. Вначале наступает весна. Погружает влюбленных в буйство красок и пышное цветение садов. Дарит ощущение эйфории и нескончаемого счастья. Услаждает слух пением птиц. Постепенно повышается градус страсти до знойного лета. Потом, по законам природы, наступает прохлада осени. Подкрадывается незаметно со своим неминуемым увяданием. Заканчивается все зимой. Она укутывает охладевшие сердца в снежные меха. Не у всем хватает терпения и веры в крепость семейных уз, чтобы пережить ледниковый период. Редким счастливцам удается обманывая законы мироздания и не встретиться с холодами в душе. Большинство расходятся. Отправляются на новые  поиски, дабы возродить весну в душе. В странной связи зверя и добычи, все было наперекосяк. Они пропустили весну. Сразу нырнули в зной расклеенного лета.. Потом отмахнулись от бархата осени, оставляя на белоснежном ковре зимы кровавые следы. Все смешалось. Осень пришла к ним только сейчас. В ней не таилось дурных предзнаменований. Наоборот, на нее девушка возлагала надежды, что они смогут отпустить друг друга без повторения кровавой драмы. Разлететься в разные стороны, как опавшие листья подхваченные ветром.  Не самый плохой финал. Мария заслужила немного покоя. Самоуспокоение сработало на отлично. Остаток пути ирландка провела без панических мыслей и беспочвенных страхов.
Старый пикап оказался совсем не приспособлен для путешествия. В нем трясло, как в средневековой повозке. К концу пути пятая точка ощущалась сплошным синяком. Тело ныло, шея затекла. Мария готова была целовать землю. Она со стоном выползла из машины. Размяла мышцы. Опираясь на руку Бена, девушка прошла по дорожке. Гравий шуршал под ногами. Вокруг было непривычно тихо.
- Как называется озеро? – о чем она еще могла спросить слепая девушка. Год назад, по возвращению в Нью-Йорк, она составила список желаний. Поездка по озерам штата ютилась на шестым или седьмым пункте. Малосбыточная, финансово неподъемная мечта. Однажды разоткровенничавшись, она рассказала об этом Арчеру. Вряд ли он запомнил хотя бы один из пунктов. За все время Мария так и не покаталась на коньках в Центральном парке, не послушала орган и не сходила на мюзикл. Носки балеток уткнулись в деревянный выступ крыльца или веранды. По дощатому покрытию засеменили лапы. Дежавю. Когда-то это уже было.. Лес... домик на отшибе... собака. Неужели Бен пытается воссоздать прошлое? Зачем теребить затянувшиеся раны? Переиграть случившееся все равно не выйдет.. Нельзя войти в одну реку дважды.
- Привет, Руфус, - холодный влажный нос уткнулся в ладошку. Девушка улыбнулась. Присела на корточки. Выставила вперед руку. Пес сам подставил голову под пальцы. Ри потрепала его за ухом. Теплый.. мохнатый.. от добродушного животного исходили волны положительной энергии. Они знакомы секунды, а казалось, что Руфус встретил давнюю знакомую. – Откуда он здесь? -  осмелевший пес лизнул блондинку, фыркал и крутился на месте. – Спасибо, но.. – улыбка померкла... – я о себе с трудом забочусьи найти жилье с питомцем мне будет в десятки раз сложнее. Его нужно кормить.. Он заслуживает хозяйку получше.. - Мария поджала губы… - Он очень славный... – вздохнула ирландка, поднимаясь на ноги.

+2

9

Ветер трепал взлохмоченные волосы, забирался под шиворот рубашки, напоминая о том, что наступила осень. Гнала обратно домой туристов, а местных жителей заталкивала в теплые дома греться около очага. Бен никогда особо не следил за временами года. Время проходило где-то рядом, а он всегда оставался в стороне. Осень то было или лето, он все равно искал самый темный угол, чтобы спрятаться и переждать. Но так и не понял, чего ждал. Просто бежал от себя. Существовал от одной ночи до другой, медленно отсчитывая недели и месяца. Раньше ему особо не было куда стремиться. Перетаскивая ноги, он менял места своих убежишь как пару перчаток, которые всегда где-то терял. Почему-то вспомнился именно тот период жизни, когда Бен скитался по городам и деревушкам, не подозревая о том, что где-то рядом ходит любовь. На тот момент было потеряно все. Родители умерли. Жена погибла.  Он был один и казалось, что так лучше всего. Лучше для него. Остаться в темном углу. Затеряться среди мусора и черноты. Были дни и даже недели, когда Бен мог не покидать свой темный угол. Будто его и не существовало вовсе. На самом деле, так и было. Он для всех стал забыт. Он сам забыл, как это - жить. А когда на пороге дома появилась Мария, она напомнила об этом. Разбередила старые раны. Заставила его чувствовать и помнить. Вспомнить прошлое. Вновь почувствовать, как в глубине груди растекается тепло. Рядом с ней он опять тянулся к свету. Пытался стать лучше, но так и не получилось. Он стал худшим ее кошмаром. Был... в ту злополучную ночь мая... и остался. Ему навсегда уготована роль монстра. Ее монстра. Того, кто причиняет боль. Неважно, куда они уедут. Прошлое нагонит и здесь.
Бен сделал порывистый вдох. Поднял голову, устремляя взгляд на острые макушки деревьев. Одинокая птица сделала полукруг и исчезла высоко в небе. Где-то там для нее была свобода. А рядом с ним Мария так и не нашла своей свободы. Защипало в глазах от уходящего за горизонт солнца. Бенджамин опустил взгляд на родной облик девушки. Ее волосы развевались на ветру и до него доносился запах духов. Этот аромат он не помнил и не знал. Этих духов он не покупал. Мария выбрала их сама или ей их кто-то подарил? Так много мелочей, которые ускользнули от него. Они жили под одной крышей вот уже почти год, но так и не смогли стать ближе. Бен понимал. Не торопил Марию. Делал мелкие шаги к ней, а она пялилась назад. Уже который раз они шли по кругу, так никогда и не настигнув друг друга. Бен протянул руку, но на полпути остановил себя. Так хотелось ее коснуться. Но нельзя.
Меж тем рука девушки тянулась к незнакомому псу. Он бы отдал все за одно подобное прикосновение с ее стороны. Мария с псом быстро нашли общий язык, а спустя минуту он уже вылизывал ее пальцы и преданно вилял хвостом. На Бена же смотрел настороженно и с опаской. Наверное, что-то было такое во взгляде мужчины, что собака не одобрила, почуяв исходящую от него опасность. Животные всегда чувствовали плохих людей и старались защитить тех, за кого в ответе. Теперь обязанностью пса было беречь Марию. Бен не сомневался, что сделал правильный выбор. Безопасней отпускать Марию на прогулку с надежной защитой, нежели с тростью, которая не в силах стать ее глазами. Пусть он и намеревался оставлять ее одну, но так ему было спокойней. Если его не окажется рядом, с ней всегда будет тот, кто защитит и не даст в обиду. Смотря на растаявшего перед девушкой пса, уголки его губ поползли вверх. Но Бен резко заставил себя поджать губы, не позволяя себе радоваться мелочам. Это неправильно, когда того же не может сделать Мария.
- Лейк-Джордж, также, как и называется сам город, - запоздало он ответил на ее вопрос. Раскачиваясь на пятках и пряча руки в карманы брюк, Бен оглядел простирающийся пейзаж около дома. По левую сторону разрасталась небольшая полянка, уходящая узкой тропинкой в лес, в противоположной стороне виднелась кромка озера, а чуть поодаль пристань, куда причаливали паромы. Летом здесь бывает слишком шумно, а ближе к осени жизнь городка стихает. Совсем непохоже на Нью-Йорк и постоянно бурлящий шум со всех углов. Он не любил шум. Никак не мог привыкнуть к нему и стать частью города. Тот постоянно его отталкивал или это он сам не позволил стать ближе. Но это лишь город. Один из многих. Не его дом. Очередная точка остановки. Его дом был там, где была Мария. Теперь он умещался в деревянном домике впереди них. Место совсем неважно... важен человек, который рядом.
- Его привезли как раз к нашему приезду. Тут неподалеку находится питомник, - они сами могли туда заехать, но Бен не хотел утруждать девушку еще больше. Дорога от Нью-Йорка до озера выдалась длинной и выматывающей. Для Марии. Для него тоже. Поэтому еще будучи в гостинице Бен позвонил человеку, с которым договаривался о приобретении собаки, и за отдельную плату тот доставил питомца в нужное им место. - Это не просто пес, он пес-поводырь. Руфус сам может позаботиться о себе и о тебе. Поэтому не хочу слышать возражений. Он твой... тем более, кажется, вы уже нашли общий язык, - наблюдая за тем, как собака довольна тем, что его чешут за ухом, он не сомневался, что они с девушкой подружатся. У Марии всегда получалось находить подход как к людям, так и к животным. Они оба будут в порядке. Пес изучит распорядок дня девушки, она привыкнет к тому, что рядом друг. Почему-то Бен этому псу, которого выдел лишь пару минут, доверял больше, чем самому себе. Он уже не раз на примере доказал, что не умеет заботиться о Марии. Все его попытки заканчивались одним и тем же - провалом. С появлением четвероногого друга, многое изменится и, возможно, Мария перестанет чувствовать себя в клетке рядом с ним. - Да, очень... - и Бен говорил совсем не о собаке. Его взгляд был нацелен Марию, любуясь родными чертами любимого лица. Он помог ей подняться. От этой привычки было трудно отделаться. Пальцы замерли на ее локте, пытаясь не отпускал как можно дольше. - Хочешь зайти в дом? Или прогуляться? - последнее, наверное, было не самой лучшей идеей. Совсем недавно из ее носа перестала идти кровь. Перепады давления и усталость советовали продержать девушку в постели как минимум сутки. Бен так и намеревался поступить.

+2

10

Шелест листвы. Опустевший курортный городок.  Убаюкивающая осенняя тишина навивала воспоминания. Покуда память не добралась до самых страшных дней, Мария чувствовала себя в относительной безопасности. Мобилизуя все силы, она перекрывала кислород мрачным думам. Не спускала воспоминания с короткого поводка, но не могла избежать сравнений и аналогий с прошлым. В учебниках по  истории часто рисовали временную шкалу - небольшой отрезок похожий на школьную линейку с делениями-годами. На ней отмечались войны, крупные сражения, даты правления королей и президентов. С юных лет формировалось абстрактное представление о времени, как о непрерывно-бесконечной линии с насечками лет. Историю нельзя переписать. Нельзя вернуться, чтобы прожить заново счастливые мгновения.  Нет возможности взять ножницы и искромсать шкалу по своему усмотрению, выбрасывая ненужное. Наполнив детскую копилку прожитыми годами, приходит понимание, что учителя слишком упрощали и умалчивали о многом. Каждый следующий правитель видел историю со своей колокольни. В соответствии с его субъективным мнением правились учебники. Насаждалась «правильная» трактовка событий.  По взмаху волшебной палочки герои превратились в предателей… и наоборот. Истина погребена под столетиями лжи. Печально. Однако это не самое главное открытие.  Искажение давно минувших дней коробит, но не задевает за живое, как перемены в собственной судьбе. Как не беги от прошлого, оно все равно настигнет и даст под зад. Время не похоже на схему из учебника. Прямая линия на деле оказывается извилистой тропкой, которая искривляется и закручивается в спирали. Все  повторяется. Человек обречен наступать на одни и те же грабли. От этого никуда не деться. 
Около философские размышлизмы мало оправдывали беспечность ирландки. Она позволила монстру увезти себя и  заточит в месте похожем на Сьюард. Бред. Город назывался иначе. Год назад, создавая смехотворный список желаний, девушка видела его на фотографиях. Общего и с их приютом на Аляске здесь слишком мало. Горы ниже. Больше лиственных деревьев, а не вековых елей. Климат мягче. С озера не дуют ледяные океанические ветра.  Все будет хорошо.. – успокаивала себя Мария, переминаясь с ноги на ногу.
- Я читала об этом озере. Осенью здесь красиво, - Ри вспомнила фото с пестрой листвой, обрамляющей береговую линию. Буйство красок приманивает запоздалых туристов и художников. Жаль, что ей не суждено убедиться в воочию. – Почему ты выбрал именно Лейк-Джордж? – Бетанкур никогда не понимала мотивов монстра. Были ли они вообще?  Бен наугад ткнул в первую ссылку поисковика. Напрочь забыл разговор на ночном пароме и ее мечты посетить озерный край.  Блондинка пыталась поддержать беседу. В тягостном молчании призраки получают шанс подобраться близко. Уколоть. Ухватиться за подол платья и  не отпускать законную добычу.
- Неожиданно, - девушка продолжала гладить пса по голове. Новый мохнатый друг не просто домашний питомец, а собака-поводырь. Новость огорошила ирландку. Раньше Бенджамин не стремился упростить ей жизнь. Почти с ненавистью относился к белой трости и другим приспособлениям, облегчающим жизнь слепым. Без особого энтузиазма воспринимал рвение Надин оборудовать кухню стикерами. Он не мог смириться с тем, что Мария навсегда останется инвалидом. Покупка Руфуса – первый шаг к принятию непоправимого? Господи, пусть будет так! 
- Я хотела попросить, но все не решалась, -  Ри осеклась. Нервно повела плечами. Она намеревалась поговорить об этом с Бенджамином еще три дня назад. Удачный момент все не подворачивался. Если еще помедлить, то моет оказаться поздно. – Пожалуйста, не нужно  искать другого врача. Я… я... слишком устала от бессмысленных экспериментов. Пожалуйста, остановись, - голос прозвучал жалким блеяньем. Монстр в человеческом обличии никогда не прислушивался к ее просьбам  и мольбам. Эх, Ри должна была попытаться. Впервые за последние полгода она хотела двигаться вперед. В голове зашумело. Девушка сдавила виски пальцами. Несколько месяцев она прибывала в медицинском аду. Профессор и его команда поджаривали мозг пациентки до румяной корочки. Бенджамин утверждал, что хочет для нее лучшего будущего. Только это не жизнь, а нескончаемый кошмар с изничтожающими головными болями и слабостью. Вот она и  высказалась.. Опять не во время.. Цепляясь за тоненькую ниточку, ирландка испортила приезд на новое место. Лучше выяснить все сейчас, на свежем воздухе.  Позволить ветру развеять недовольное рычание зверя, не заполняя стены дома негативом.
- Думаю, прогулку лучше отложить, -  промямлила она, неуклюже переводя разговор. – Ты надолго арендовал домик? - Марию штормило.  Она наклонилась, стараясь не упасть. Нащупала широкий ошейник Руфуса. Зацепила его пальцами. – Ну, приятель, признавайся… Ты уже успел осмотреть дом? Устроишь нам экскурсию? – Пес скреб лапами по дощатому полу веранды, будто ожидал вопроса новой хозяйки. Весело залаяв, он потянул девушку за собой.

+2

11

Он не решался сделать шаг через порог. Стоя на лужайке около дома и рассматривая простирающийся пейзаж впереди, замирало дыхание. Это был важный шаг. Начиналась еще одна новая страница их жизни. Бен не хотел все испортить поспешностью и настойчивостью. Сердце в груди продолжало изнывающие стучать. Он вглядывался в родные черты девичьего лица. В отражении солнцезащитных очков ловил свое размытое отражение. Опять сожалел о том, что не может видеть ее пронзительно голубых глаз. Они постоянно прятались от него. Будучи еще в Нью-Йорке она отворачивалась или опускала свой взгляд в пол. Быть может, боялась, что в них он увидит нечто такое, что заставит усомниться, что сердце превратилось в ледышку. Бен хватался за иллюзию. На самом деле ничего не происходило. Мария все также ничего не чувствовала к нему кроме ненависти. Научилась сживаться с ним рядом как с неблагоприятным недоразумением. Грезила о том, когда сможет покинуть его и начать жизнь без него. Бен знал, что девушка хотела этого уже давно. Ждала наступление августа как дети ждут подарков под елкой рождественским утром. Навязанное им лечение спутало все карты. В тот раз профессор и не подозревал, как сильно помог ему, убедив, что переезд не самое удачное решение в данной ситуации. Они оттянули переезд на время, но что будет, когда они вернуться обратно в Нью-Йорк. Впереди был месяц... целый месяц, который рядом с Марией пролетит как один день. Может им удастся задержаться подольше?..
Ему постоянно не доставало времени рядом с девушкой. Хотел быть с ней дольше и больше, но подводила собственная тупость или превратности судьбы. Жизнь среди гор и лесов могла дать ему этот шанс быть ближе. Тогда почему внутренности сковал страх. Пальцы заледенели, когда их соприкосновение иссякло. Мария склонилась к псу. Бен вновь почувствовал острую нехватку по касаниям к ней. Внутри груди что-то сжалось и не отпускало. Они еще говорили и, кажется, Бен отвечал, хоть с трудом помнил, что именно. Контрасты смылись. Осталось лишь рваное дыхание на губах и порывистый ветер, свистящий в ушах и доносящий до него дивные звуки девичьего голоса. Он был готов слушать Марию, не прерывая ее вопросов. Лишь бы не заканчивались ее мелодичные ноты. Но все заканчивалось. Их поглощало молчание.
- Ты ведь хотела побывать здесь... у озера... вдали от шума и суеты... - без меня... - вдох. Еще один. Воздух с трудом проникал в легкие. Он будто перенеся обратно на много месяцев назад, спрашивая девушку «чего тебе хочется?». И по каким-то ему неведомым причинам тогда она ему ответила. Рассказала о своих желаниях. Хоть Бену так и не удалось воплотить их в жизнь. Не находилось подходящего момента. Нет, это были лишь отговорки. Он просто не решился это сделать, ожидая, что все вернется оплеухой в лицо. Было так не похоже на него, чтобы он что-то делал для кого-то, а не для себя. В нем по-прежнему жил эгоист. Бен учился подавлять свои желания. Как и сейчас. Так хотел вновь коснуться ее. Ощутить тепло ее пальцев на своей ладони. Пусть лишь нечаянно и ненароком, пока они шли от машины к лужайке перед домом. Он не посмел нарушить дистанцию, испугать или заставить бежать от него прочь. Они будут передвигаться мелкими шагами. Пусть никогда и не настигнут друг друга...
Уезжая прочь из Нью-Йорка Бен хотел сбежать и от реальности, которая поджидала его за каждым углом. Спасения от слепоты нет. Слова доктора по-прежнему эхом стучали в голове. Говорил один, говорил второй. Об этом же твердила Мария. Они все хором вторили, что «нет», а Бен будто наперекор качал головой и говорил, что это не конец. Девушка никогда не верила его словам. Отрицала его фантазии. Здесь и сейчас осмелилась просить его остановиться. У него было лишь одно желание, которому Бен не изменял - вновь вернуть в глаза Марии свет. Разве так легко можно было избавиться от желания или от мечты? - Я понимаю, что ты устала, - он тоже устал от постоянно закрывающихся дверей перед самым носом. Едва вдали загорался слабый огонек света, резкий порыв захлопывал дверь, гасил свет, возвращая его обратно во тьму. Без права на мечту о том, чтобы Мария имела лучшую жизнь. С ним. Без него. - Тебе нужно отдохнуть. Отвлечься. Я не буду ничего делать без твоего одобрения, но... давай об этом поговорим по возвращению в Нью-Йорк, - Бен мог лишь понадеяться, что за время пребывания здесь девушке станет лучше. Уйдут головные боли. Она не будет принимать поспешных решений относительно своего лечения и вновь укрываться в толстом панцире от окружающего мира.
- Хорошо, - наверное, это было самое разумное решение. Оставить все на потом. Они еще успеют изучить местность. Отобедать в местном кафе. Сходить к озеру. Проплыть на утреннем пароме. Узнать, куда себе тропинка, уходящая глубже в лес. Так много того, что еще было неизведанно ими. - Можем оставаться столько, сколько ты захочешь. Месяц, два... определенного срока нет, - он не ставил никаких граней. Не отменял дни и часы прибывания здесь. Пусть все идет своим чередом. Тем более осенью в этих местах мало желающих остаться на ночлег. Вокруг покой и тишина. Именно то, что нужно для нее. А что нужно для него? Бен так и не озвучил вслух. Он больше не имел права желать, хотеть... жить?
Последующие минуты прошли как в тумане. Он наблюдал, как девушка с собакой поднималась вверх по ступенькам к веранде. Пес не торопился, подстраивался к шагу Марии. Они постепенно привыкали друг к другу. Бен остался где-то за спиной. Был готов в любую секунду помочь девушке, но ей больше не нужна была его помощь. Это ведь было хорошо? Да. Наверное, да. Тихо скрипнула дверь. Они зашли в дом. Он остался стоять на пороге дома, не решаясь сделать последней шаг. Это было место, непропитанное тьмой, если он переступит порог, не испортит ли все вновь? Бенджамин закачал головой, отгоняя паршивые мысли. Сделал вдох. Ноги переступили возвышенность. Он миновал длинный коридор. Рука тянулась по шершавой поверхности деревянной резьбы. Ноги застыли на пороге комнаты. В гостиной царил порядок. Вычищенный широкий диван, взбитые на углах подушки. Около стены книжная полка с парочкой потрепанных книг, телевизор, музыкальный проигрыватель. Около окна два кресла с накинутым клетчатым пледом на спинке, между ними небольшой столик. Путники могли сидеть вечерами около окна, пить чай и наблюдать за закатом или встречать новый день с шумом воды. Он изучил помещение критичным взглядов, заранее предупредив хозяев, чтобы в доме ничего не стояло посередине комнат, позволяя девушке свободно перемещаться. Они позаботились об этом, но он намеревался проверить каждый уголок и сделал пребывание Марии здесь более уютным. Бен остановился посреди просторной комнаты, вдыхая запах древесины смешанный с духами Марии. Он втянул носом воздух. Вскоре ее запахом пропитается каждый уголок. После будет вдвойне сложнее уезжать.
Бенджамин поморщился от навеянных воспоминаний. Уходить всегда сложно. Особенно зная, что это не навсегда. Девушка с псом двинулись дальше. За стеной доносился родной голос. Мелодичный, такой близкий и самый любимый  Он побрел на их поиски. Остановившись на пороге, прижался плечом к косяку открытой двери, и рассматривая силуэт Марии, которая медленно передвигалась дальше в сопровождении надежного помощника. Следовало принести из машины вещи, но Бен мотал головой, убеждая себя, что сделает это потом. Есть более важные дела, чем вещи. Его взгляд впился в подпрыгивающие локоны волос при каждом девичьем шаге, переместился на плечи и протянутую к псу руку. Уголок его губ пополз вверх. Он сделал пару неспешных шагов, становясь за ее спиной. Когда Мария повернулась к нему лицом, мужчина потянулся к ней, снимая с глаз солнцезащитные очки. - Тебе не нужно прятаться от меня, - его голос совсем охрип.

+2

12

Лесной воздух кружил голову. В большом городе быстро начинается дефицит кислорода. Смена климата, адаптация к новым условиям. Ученые давно пояснили состояние человека перебравшегося на новое место. От этого не легче. Постепенно организм привыкает недополучать живительный газ. Но стоит ему напомнить, что остались городки без смога, как он хмелеет с каждым вздохом. Первое впечатление не всегда бывает верным. Пусть так.. На данный момент Марии здесь нравилось. Место окутывало умиротворяющей аурой. Лишь дурное самочувствие удерживало от прогулки. Хотелось услышать, как шумит озеро. В юности она путешествовала по Ирландии. Дальняя родня жила неподалеку от Лох-Дерг. Неделя проведенная в деревушке на береге озера оставила длинный шлейф согревающего тепла. Тогда Мария впервые задумалась о прелести жизни в дали от каменных джунглей. Нынешняя поездка по озерному краю не имела ничего общего с ловлей рыбы и лазаньем по каменистому берегу. Бетанкур не сможет пожирать пейзаж глазами. Остается слушать особенный плеск воды. Ежели не зацикливаться, то все не так паршиво. Зрячие тоже слушают звуки природа. Скачивают специальные треки, используя их в качестве релакса.
- Удивительно, что ты помнишь об этом, - мысли перетекли в слова раньше, чем девушку успела прикусить язык. В тихом восклицании не таилось намеков на сарказм или издевку.  Мария была удивлена… приятно. Ее терзал вопрос «почему»? Ответ оказался неожиданным. Девушка готовилась поверить в совпадение, но никак не в попытку монстра  осуществить ее мечту.  С момента паромных откровений прошло больше полугода. Бен не выказывал рвения реализовать что-то пустяшное и менее затратное. Странно, что именно сейчас Бенджамин начал ставить галочки напротив пунктов наивного списка желаний «своей» Марии.  Что его сподвигло? Попытки докопаться до истины  испортят первое впечатление от нового места. Позже они обязательно поговорят. Ирландка найдет подходящий момент и спросит. Потом. Завтра… Через неделю.. Она заново училась задавать вопросы, не опасаясь вызвать вспышку гнева зверя в человеческом обличии. Да, многое изменилось с момента, когда Арчер отыскал ее и принес в свою квартиру. Если бы кто сказал, что они станут общаться, как почти нормальные люди, Ри плюнула бы прорицателю в лицо.
Пора притормозить. В больной голове кружило слишком много лишних мыслей. Не этого сейчас просила измотанная душа. Девушка хотела ощутить атмосферу нового места. Отыскать картинки в ворохе памяти. Жаль, что в сумасшедшую голову нельзя установить поисковую систему, чтобы облегчить процесс и быстро дополнить изображения запахами и звуками. Организм все еще перестраивался к новым реалиям. В стараниях заменить зрение другими органами чувств, он отложит визуальные образы в самый дальний ящик. Делал упор на осязание и слух. Мария не смогла сосредоточиться. Мысленно махнула рукой на бесплотные попытки. Осенние воспоминания пестрели огненными оттенками. Смешивались и распадались на пиксели. Не смогли сложиться в статичную картинку. Краски ложились кляксами, а потом темнота сжирала все, будто неведомый недоброжелатель плеснул из ведра на холст черной краской. Ирландка отпустила тоненькую ниточку воображения. Боялась, что упрямством привлечет новый приступ мигрени. Отложила фантазии о природе на потом. Еще будет время. Месяц или два.. довольно долгий срок. Хорошо, что Бен не ставил жестких рамок. Они могут покинуть Лейк-Джордж в любой момент.. Теоретически..  Высока вероятность, что хищник  усыпляет ее паранойю успокаивающими речами.  Внушает, что Ри контролирует ситуацию.. На самом дела блондинка ничего не решала в своей судьбе. Метаморфозам подверглась только манера изъяснения монстра. Он поднаторел в ораторском искусстве. Научился настаивать на своем без кулаков и рычания. Вроде бы и принял ее мнение к сведенью, но оставил за собой право решить важный вопросы. Не дал никаких гарантий, что Марии не придется вновь проводить дни в каком-нибудь научно-исследовательском институте. Опять влезать в шкуру лабораторной мыши? Нет! Лучше сразу застрелится! Отдых нужен, однако решение останется прежним. Передышка не повлияет на желание поставить точку и перелистнуть покрытую кляксами страницу. Довольно экспериментальных программ. Цепляясь за призрачный шанс, Ри будто держала голову в постоянно затягивающейся петле. На другом конце веревки привязана гранитная глыба, тянущая на дно подвала.  Чудовище в нем не позволяло обрезать эту веревку и освободить вечную пленницу.
- Отдых не изменит моего решения, - невнятное бормотание вряд ли заставит Арчера внять ее просьбе. Вздохнув, девушка засеменила вслед за псом, позволив новому питомцу прокладывать маршрут по дому. Они поднялись на веранду. Руфус притормозил. Шумно обнюхивал плетеную мебель.  Девушка провела пальцами по спинке кресла. Похоже стояло у них в домике на Аляске. От дежавю не убежать. Два разных места сливались в одно.. Там где расцвели ее надежды и там, где были растоптаны мечты. Пальцы онемели, девушка еле удержалась за ошейник. Пес рванул вперед. Они переступили порог дома. Слава небесам! Веранда не вела на кухню. Ри очутилась в узком помещении без мебели. Шаги эхом отбивались от пустых стен. Миновав длинный коридор, Руфус привел новую хозяйку в комнату. Он освободился и начал нарезать круги, дополнительно изучая новое жилище или хотел поиграть. Бетанкур еще предстояло  изучить повадки собаки.
- Хочешь идти дальше? – ирландка наклонилась, к Руфусу, когда он набегавшись вернулся к ее ногам. – Где мы? Гостиная?– высказала предположение девушка. Пес залаял в ответ. – Ладно, разберемся, - одобрительное поглаживание по голове раззадорило пса. Он вновь принялся носится по комнате. Оставив Марию на попечение двуного спутника. Бенджамин как раз перехватил ее, снимая солнцезащитные очки.
- Я не прячусь, - Бетанкур совсем о них забыла. –  Свет режет глаза. Я его не вижу.. но чувствую.. Знаю, звучит глупо.. – девушка улыбнулась, будто удачной шутке. Бен стоял слишком близко. Он давно себе не позволял настолько минимизировать расстояние без весомого повода. В комнате было свежо. На фоне этой прохлады жар, исходящий от мужчины, становился ощутимее. Мария «видела» его как на экране тепловизора. – В доме один этаж? – сглотнув, пролепетала она первое, что подвернулось на ум. Огонь исходящий от монстра обжигал. Щеки запылали. Прошлое и настоящее слишком приблизились друг к другу.. почти столкнулись.. Дом на опушке.. лес.. тишина.. они вдвоем.. Где-то это уже было.. В голову не лезли пугающие мысли, милостиво позволяя немного ностальгии по счастливым временам, погребенным под грудами пепла и солью пролитых слез.

+2

13

Несмелыми шагами Бенджамин преступил порог дома. Оказался в еще одной... очередной коробке, стены которой пока что не были пропитаны его тьмой. Сквозь окно пробирались золотистые лучи солнца и на миг, хотя бы на миг показалось, что тьма отступила насовсем, что демона внутри него не существует. Всего лишь раз ему хотелось стать человеком без прошлого. Но когда наступит ночь, кошмары вернуться. Тьма вернется и память о содеянном зле. Он опять будет тонуть в сомнениях о том, а останется ли Мария с ним рядом после. Она приняла свое решение, а он остался лишь черным пятном из прошлого. Его слова не имеют значения. Поступкам нет веры. Поездка лишь очередная попытка оттянуть неизбежное. Прошлое... их прошлое уже не вернуть. В надежде успеть сделал глоток из прошлого, Бен забывал о настоящем. Слишком часто молчал, взирая в одну точку перед собой. Вспоминал. Проводил параллели между тем, что было и что стало. Сравнений осталось так мало. Их самих стало так мало. Он в тишине пытался найти правильные ответы и просил помощи там, где ее никогда не получал. Тянулся к свету, являясь дитем тьмы. В который раз клялся, что сейчас все будет иначе, и обжигался опять. Шел по выжженной пеплом дороге, ориентируясь на родной силуэт Марии... его Марии, но натыкался на тупик. Другого пути для него не было. Нигде солнце не светило так ярко, как рядом с ней. А без нее все заволакивала тьма. Бен не хотел обратно во тьму. Не хотел быть там, где не было ее.
Он протянул руку. На мгновение их кожа соприкоснулась. Бен почувствовал, как больно кольнуло в груди. Раньше у него было право прикасаться к Марии столько, сколько он желал сам и как хотела того она. Теперь довольствовался лишь рваными случайными касаниями. Неприкаянным призраком шел за ней следом, в случае того, если вдруг ей что-то понадобится от него. Но ей требовалось так мало. Почти ничего. Мария училась жить самостоятельно. Он сам подтолкнул к этому, почти всегда соблюдая дистанцию. Ждал подходящего момента для сближения. Но тот так и не наступил. Прошел почти год... а они все также были чужими друг для друга. Теперь собака будет для нее верным спутником, а он... он все тот же ненужный балласт, который не спихнуть и не избавиться. Ведь это не было по его правилам. А какими были эти «его правила»?
- Извини, я не знал... - он много чего не знал. Много чего именно о ней. Бенджамин вернул снятые очки в девичью ладонь. Если ей хотелось, она могла вновь надеть солнцезащитные стекла и спрятаться не только от яркого солнца. Удерживая ее ладонь в своей, пытался оттянуть тот момент, когда придется ее отпустить. Почему ему всегда приходиться ее отпускать? Почему он хотя бы раз не может сделать шаг вперед и удержать ее в своих объятиях? Он мог бы. Он почти сделал этот шаг. Но темные глаза напротив без слов сказали ответное «не надо». Ты ей больше не нужен. Кто ты? Кто ты теперь для нее? Только чудовище. Монстр. Ее неизлечимое прошлое. Помнишь, что она тебя ненавидит? Помнишь, с каким рвением она кричала об этом тебе в лицо? Ты это должен помнить, а не грезить о тех прикосновениях, которые больше не могут существовать. Забудь. Забудь о том, что было. Забудь мечтать, любить, чувствовать. Это делает тебя больным. Ты не такой каким был раньше. Она тебя изменила. Сделала слабее, мягче. Ты утратил былую силу. Ты бы никогда не поддался очарованию ее бездонных глаз, зная, что за ними скрыта твоя беда. Посмотри, на кого ты стал похож. Ты не был нужен ей прежним. Не нужен и таким...
Этот голос... Голос так сильно напоминал его прошлого. Но Бен не был ни тем, ни другим. Правда как раскаленный металл впилась в голую плоть. Наверное, теперь так будет всегда. При взгляде на Марию, он будет помнить о том, что потерял. Что потерял ее. Эти месяцы не уберегут от прошлого и боли. Не станет спасением для него. Пусть будут хотя бы для нее... Бен поднял взгляд на девушку и долго углядывался в ее облик. От ветра ее щеки пылали. Разве этому могло быть иное объяснение? Тогда почему он так отчетливо слышал, как сильно и часто бьется ее сердце? Будто как и прежде готовое выпрыгнуть из груди. Пальцы застыли на ее запястье, высчитывая рваный пульс. Мужчина замотал головой, жмуря глаза. Понапрасну он поддавался несуществующим иллюзиям. Это лишь ее волнение. Лишь новое место. Перемены и длинная утомительная дорога. Не он. Он больше не может быть ее причиной. - Да, один этаж, - Бен схватился за первый попавшийся вопрос, лишь бы вновь не думать о том, чего на самом деле не существует. Ему казалось неразумным селиться в доме, где есть несколько этажей. Это небезопасно для Марии. Это навевает воспоминания о том прошлом, которое помнить нельзя. О схожем домике, но покрытым снежным пейзажем за окном и рокотом одинокого самолета над крышей дома. Бен прислушался к тишине, но кроме завывания ветра и едва уловимого рокота волн за окном не расслышал ничего. Напряжение немного отступило. Он оглядел комнату. Та совсем не была похожа на комнату на Аляске. Сделав вдох, его рука потянулась к девичьему пальто. Бенджамин помог ей расстегнуть каждую пуговицу. Пес терся где-то рядом около ее ног, изредка подавая голос, когда ему казалось, что о нем забывали. Бен одарил его строгим взглядом.
- Присядь, - надавливая на плечи девушки, он усадил ее на кровать. - Или, если хочешь, приляг. Дорога была длинной, - но только Бен не чувствовал усталости. Внутри образовалась какая-то пустота. Еще одна глава из страницы их недописанной жизни была закончена. Началась новая. Но Бен не чувствовал особых перемен. Он как и прежде застряв в одной точке. Жил одним моментом. От одной ее улыбки до другой. Мария стала улыбаться ему так мало, что между ними пролегла целая вечность. - Хочешь чаю или чего-то поесть? - в этот самый момент, когда он заговорил о еде, голос подал пес. Бен присел рядом с ним, проводя рукой по взлохмоченной холке и почесывая за ухом. Улыбался. Хоть та улыбка была предназначен совсем не для пса. - Да, тебя мы тоже покормим. В холодильнике хватит еды на всех, - перед отъездом он позаботился также о еде. Ближайший магазин здесь не так уж и близко. Бен не хотел оставлять Марию одну и тащить ее сразу после дороги за собой тоже не хотел. Быть может, в другой день они выберутся на прогулку. Дойдут до озера или до леса. Если Марии захочется и погода позволит, погуляются в чертах города. Здесь не так многолюдно. Это должно поубавить его неприязнь к шумной толпе. Рядом с ней он был готов привыкнуть к многому. Бенджамин поднял глаза на девушку. Пальцы дрогнули, не желая выпускать ее ладонь. Собака уткнулась носом в девичье колено, разделяя его мнение по этому поводу.

+2

14

Обстановка опасно располагала к общению. Бенджамин умел выбирать места для проживания. Монстр отдавал предпочтения домам со светлой аурой. Коттедж у океана,  Аляска, квартира на Манхэттене с видом на Гудзон. С потрясающим видом, если верить соседям и портье. Совпадение? Не исключено., но у Бетанкур была своя теория. Порождение тьмы не случайно тянулось к красивым местам. Зверь выбирал лакомые кусочки. Высасывал из них жизнь, оставляя после себя пустоши и потрескавшуюся землю. Так было раньше.
Думаешь что-то изменилось и этот райский уголок не постигнет печальная участь предшественников?  Многоэтажка в Нью-Йорке стоит невредимая. Не заметно массовых выездов или вызовов охотников за приведениями. Временами длинный коридор холла пугает, а стены давят. Не приятный, но не худший вариант. Стыдно признаться.. я все чаще ловлю себя на мысли, что называю обиталище монстра домом.  Пускай мы и самые неблагодарные жильцы. Уезжая многие оставляют после себя груды мусор. Мы разрушали все до основания. Пропитывали руины кровью и мраком. Радиация мглы фонит за десятки километров, предостерегая людей. Все меняется. Нам удалось невозможное – не испоганить совместное жилище за многие месяцы совместного быта. Монстр не причинил мне боли. Созидал, а не крушил.. У этого места есть шанс.. определенно.
Внутренний диалог привычно скатился к самоуспокоению. Мария избегала лежащих на поверхности мыслей. Мужчина мог увезти ее с определенной целью. В его намереньях нет ничего благого. Зверь устал ждать своего часа. Ри нахмурила брови от скрипа тормозов воображения. Всеми силами не давала ему разбушеваться.
- Ты и не мог знать, - так просто? Ты не выбросишь очки в окошко? Не воспрепятствуешь тому, что претить твоим фантазиям? Издеваясь на до мной, ты всегда требовал смотреть тебе в глаза.. а теперь соглашаешься, чтобы пустые зрачки спрятались за темными стеклами?  Ущипните меня кто-нибудь.. Свежий воздух опасно воздействует на мой воспаленный разум. Так нельзя! Не правильно! Я не должна забывать, что зверь сотворил с моим телом… и сердцем Я нормально себя чувствую, - Мария отложила очки в сторону в качестве ответного жеста, подтверждая правдивость своих слов. Она действительно не собиралась прятаться… по крайней мере пока…
- Прилягу немного позже, - вежливый отказ спрятал то, что реально вертелось на языке блондинки. Она уже выяснила, что в доме нет второго этажа. Сей факт забивал еще очередной гвоздь в крышку гроба чувству дежавю. Общего между Аляской и этой съемной хижиной оставалось все меньше. Один существенный момент мог расставить все точки над «i». Перевешивая шатающие чаши весов в сторону успокоения или паранойи. – А подвал здесь есть? - понизив голос на пару тонов, прошептала ,Мария. Ее тону не хватало обыденности. Спросить будто между прочем не вышло. Вопрос прозвучал зловеще. Девушка сразу пожалела о том, что произнесла вслух. Сказанного не воротишь. Может оно к лучшему.. сразу выяснить мучающие моменты. Если Бен ответит категорическое нет… значит выбирал дом без подобного «атрибута». Ежели замнется и начнет бурчат что-то невнятное про незнание точной планировки – жди беды. – Опиши мне дом? Здесь есть камин? Сколько в нем комнат? – полезная и более нейтральная информация.  – О, нет… спасибо.. С постоянным остановкам и перекусами я наелась на неделю вперед, - слишком живо залепетала ирландка, намереваясь похоронить зловещий вопрос под ворохов пустой болтовни. Арчер усадил ее на что-то мягкое. Оказавшись вне поля его воздействия, девушка вновь смогла дышать. – В ближайшие лет сто мне не захочется черничного пирога или блинчиков с кленовым сиропом, - улыбка получилась почти без скрытой нервозности. В каждой забегаловке вдоль трассы предлагались свои «фирменные» блинчики и пироги. Они мало отличались на вкус, не смотря н уверение официанток в уникальности блюд.  Особо выбирать не приходилось. Бенджамин настаивал, чтобы она ела. Ри не спорила.. Тщательно пережевывала кусочек за кусочком. Наелась досыта дорожной пищей.
Думаешь он голоден? – недоверчиво поинтересовалась блондинка. Вряд ли хозяева питомника отправили  Руфуса в новый дом с пустым желудком. Хотя кто их знает. Могли бы и задержаться в коттедже.. Дождаться их приезда, дабы убедиться, что животное попадет в хорошие руки.. Бетанкур не торопилась осуждать. Зная монстра, он мог потребовать убрать восвояси до своего приезда. Приплатил и вопросов не возникло. Жаль, Ри с удовольствием бы пообщалась со специалистом по подготовке собак-поводырей. Ей не повредит инструктаж. 
Пес не воспринял ее сомнения на свой счет. Услышав заветное слово еда, он вилял хвостом и нетерпеливо подпрыгивал на одном месте. Не чувствуя твердой руки хозяина, он вел себя, как игривый щенок. Мария не смогла устоять перед  обаянием мохнатого питомца.
- Пойдем на кухню, выпьем воды или сока… заодно накормим нашего голодающего, - Руфус ту же подставил свой ошейник под руку блондинки. – Хорошая собака..  Все понимает.. – похвалила  Мария.  – Он приучен питаться с хозяйского стола? – Бен предложил ему содержимое холодильника.. Девушка мало понимала в содержании домашних любимцев.. – Ему нужны сбалансированные  промышленные корма? Витамины?  Реклама… и все такое. Телевизор на меня плохо влияет.. - в голове вертелась мелодия из рекламы собачьего корма. Мария поднялась на ноги. Пес сдвинулся с места. Не смотря на выраженное нетерпение, он старался приноровиться к маленьким шагам блондинки. Ри по дороге скинула обувь. Пошлепала в сторону кухни босыми ногами. Пол во всем доме оказался деревянным и очень теплым. На Аляске она редко позволяла себе ходить без тапок. Пальцы на ногах моментально окоченевали.

+2

15

Ты и не мог знать. Почему эти ее слова болели больше, чем высказанное обреченным «ненавижу»? Бен понимал, что совсем мало знает о жизни Марии, но учился в ней присутствовать. Водил ее по врачам не для того, чтобы избавить себя от обузы и отдалиться. Наоборот, хотел вернуть в ее глаза желание жить, любить. Пусть уже и не его. Быть может, когда девушка вновь увидит солнце, жизнь не покажется одним сплошным темным пятном. Но пока это не произошло... слишком сложно понять ощущения и нужды человека, который утратил возможность видеть. Ему непонятны потребности и элементарное желание защититься от яркого света. Непонятно, как это - постоянно жить во тьме. Хоть он и был создан тьмой, но все равно изредка выбирался на свет. Видел очертания предметов, видел ненавистных людей, видел то, от чего порой хотелось ослепнуть. С самого детства его преследовали жестокие поступки отца и горькие рыдания матери. Его психика испортилась уже в ранние годы. Маленький мальчик полюбил тьму, ведь в ней не было видно его собственных слез и терзаний, которые травили душу. В каждой непонятной ситуации легче всего было залезть под кровать и переждать гнева отца. Но взрослее, прятаться становилось труднее. Тогда Бен отыскал потайное место в своем сердце, которое призывало тьму. Он закрывал глаза и оказывался там, где хотел. Вдали от дома. От шума и постоянной ругани. Ему слышался тихий шум прибоя. Он будто наяву чувствовал, как кожу ласкает прохладный ветер, и не хотелось открывать глаза, возвращаться в настоящее. С годами звуки и ощущения увядали. Оставалась одна густая непроглядная тьма. Он как никто другой знал, что значит жить в темноте, но от этого ближе к Марии не стал. Их разделал барьер обид, боли и крови. Их прошлое постоянно витало над ними. Не позволяло отпустить. Не позволяло забыть. Не позволяло... жить.
Что он должен был сделать, чтобы зародить в девушке это желание жить? Как поступить, чтобы она вновь имела право на счастье? Подсознание подсказывало одно верное решение - «уйти». Бену претила сама мысль об этом. Он мотал головой. Будто наяву затыкал руками уши и как ребенок напевал громкую песенку, не желая слышать собственных мыслей. Его и так слишком пугало то, что Мария сама могла уйти. Руки леденели. Сердце неистово колотилось о грудную клетку. Дыхание прерывалось. Когда-нибудь она все равно это сделает... когда-нибудь она уйдет... и ты не сможешь сделать ничего, чтобы ее остановить. В груди больно закололо. Бенджамин сделал порывистый вдох. Смотрел на родной силуэт и в то же время не видел ничего вокруг себя. Ее слова задели больнее, чем он предполагал. Девушка сказала правду, а Бен принял слишком близко к сердцу то, что им обоим было известно изначально. Он никогда не интересовался ее желаниями, не спрашивал, чего хочется ей и почему она поступает так, как поступает. Прося не менять его, потому что его изменить уже нельзя, он хотел, чтобы изменилась она. Мария тянулась к людям - он ей это не позволял. Она любила - он и этого не допустил. Растоптал рожденное чувство, превращая в кровавые осколки погибших чувств. Отобрал все, что мог, превращая девушку в оболочку той, которую хотел видеть рядом с собой. Но пустую, без чувств и эмоций... он ее не узнавал. Спохватился слишком поздно. Былое не исправить... как не переделать и их самих.
- Хорошо, отдохнешь потом, - он не стал настаивать на отдыхе. Принял упрямство за хороший знак. По крайней мере, они могли разговаривать, не трав друг друга тягостным молчанием. Но если девушка хотела перевести разговор на более нейтральную тему, то у нее не вышло. - Нет... подвала здесь нет, - Бен напрягся, но пытался не подать виду. Хоть слишком охрипший голос его все равно выдал. Мария считала его таким монстром, который мог бы привести ее в схожее место, каким был их дом на Аляске. Что же, ничего другого он не заслужил... - Да, камин есть. Вы прошли мимо него в гостиной. Останавливающиеся летом туристы его редко разжигают, но если тебе захочется, мы можем это сделать. Здесь две комнаты, одна спальня, в которой мы находимся сейчас, другая гостиная. Сможешь устроиться здесь так, как тебе удобно. Если что-то мешает, я переставлю или передвину. И не волнуйся, я не стану напрягать тебя... устроюсь в гостиной или где-то там... - он махнул небрежным жестом в сторону приоткрытой двери. В нью-йоркской квартире у него был повод проводить ночи рядом с Марией, пока в соседней комнате гостили друзья или к этому подталкивало ее нестабильное состояние. С последнего приступа девушки прошли долгие месяцы. Опасаться было нечего. Значит и отпадала надобность сторожить девичьей сон ночами. Хоть Бен знал, что продолжить это желать. Просто не сможет иначе. - Еще здесь есть кухня, длинный коридор, ванная между комнатой и гостиной, просторная веранда. Если заблудишься, Руфус всегда рядом... - и я тоже. Но о последнем Бен умолчал. И так знал, что его присутствие и постоянное мелькание за спиной тяготит девушку. - Я не дам голодать тебе неделю, - уголки его губ поползли вверх, если бы не воспоминания о том, как он держал девушку в подвале в холоде и голоде. Улыбка тут же потухла. На выручку пришел вертящийся рядом пес. Бенджамин еще немного потрепал его по холке, уступая место Марии. Он медленно поплелся за ними в сторону кухни. - Я в коридоре видел такую штуку, которая крепится к поводку. Но ее обычно используют во время прогулок, чтобы ты могла чувствовать себя более уверенней рядом с псом. Не выходи на улицу без нее, - в доме они могли обойтись лишь поводком, но ему не хотелось, чтобы вне ее стен девушка подвергала себя опасности и по неосторожности отпустила от себя собаку. Бен со стороны смотрел, как они проходят вместе очередное расстояние. Вскоре ничто не составит труда миновать и более длинную дистанцию.
- Да и, кажется, что это моя вина. Его привезли с самого утра. Я не думал, что мы задержимся надолго. Хотел, чтобы Руфус был уже здесь, когда мы приедем, - от непривычки, что ему больше не нужно поддерживать Марию, когда она знакомиться с новым местом, Бен засунул руки в карманы брюк. Остро чего-то стало не хватать. Не хватало ее. Прикосновений, которые случались не нарочно.  Ее близости. Томного дыхания. Возможности протянуть руку и коснуться теплой кожи. Теперь девичьи пальцы зарывались в густую шерсть пса. Даже не подозревая того, четвероногий уже оказался счастливчиком.
Мужчина грустно вздохнул, переступая порог кухни. Помещение было небольшим, но уютным. Около окна располагала обеденный стол. В противоположной стороне столешницы и кухонная утварь, наверху закрытые деревянные полочки. Здесь все было иначе, чем... дома. На баночках со специями нет специальных наклеек, чтобы девушка могла разобрать, что есть что. Бену нужно позаботиться и об этом. В углу стоял холодильник. На дверце осталось несколько разлапистых магнитиков с название города. Наверное, кто-то из туристов забыл забрать с собой. - Для него есть своя пища. Он не приучен выпрашивать и ты ему не позволяй. Для таких собак нужна дисциплина, определенное время для приема пищи. Сегодня можно сделать исключение, но только сегодня, - Бенджамин послал строгий взгляд в сторону пса. Тот в ответ высунул язык и склонил голову набок, будто все понимал. Впрочем, скорее всего так и было. На него смотрели умные темно-карие глаза. - Скоро он привыкнет к твоему ритму и станет для тебя хорошим помощником, - подойдя к холодильнику, он отыскал внутри пакет с соком. Пооткрывал каждую полку, пока не нашел в самой дальней стакан. - Хозяин питомника оставил все нужное на первое время, корм... консервы... миска для еды и питья. Если что-то понадобится, сможем потом купить, - Бен выгрузил на пол обе миски. В одну налил воды, во вторую насыпал корма. Пес ринулся к еде. Он тем временем налил в стакан сока и отнес к столу, протягивая в сторону девушки. - Держи, попей хотя бы сок, - присев на свободный стул напротив, Бен откинулся на спинку и стал рассматривать, лучи яркого солнца заплетаются в девичьих распущенных волосах. Самое время было спрятать глаза за солнцезащитными очками. От греха подальше. - Устала? Хочешь, прими душ, а я пока принесу наши вещи, - это было почти похоже на обычный семейный разговор. Почти. На общем фоне пес громко хрустел кормом, что помогало немного расслабиться. Рука мужчины застыла на краю стола. Так хотелось протянуть ее еще немного дальше и вновь почувствовать тепло девичьей кожи. Но внутренний голос молил соблюсти дистанцию.

+1

16

Бен выказывал чудеса выдержки. Стал на удивление сговорчивым. С ухудшением ее самочувствия, монстр заразился идеей фикс – заставлял свою подопечную отдыхать каждую свободную минуту. Его мономания начинала сводить с ума и Марию. Ее существование разбилось на лечение и сон.  Третьего не дано. В его графике не оставалось места для маленьких радостей. Переход между двумя блоками постепенно стирался. Исчезали посиделки у телевизора и долгие ужины. Бенджамин старательно заталкивал ее в постель, дабы накапливать силы, для следующего раунда борьбы с неизлечимым недугом. Мигрень окончательно добивала желание жить. Долго в таком ритме Бетанкур бы не протянула. Временный переезд оказался весьма своевременной мерой. Поведение монстра вне каменных джунглей выглядело многообещающим. Главное, чтобы в его больном мозге опять чего не щелкнуло. Звериная натура оставалась бомбой замеленного действия с катастрофическим поражающим радиусом. В случае детонации теперь никто не пострадает… кроме ирландки. Вне социума он скорее пистолет приставленный к виску Марии. Курок взведен.. как всегда.
- Чудеса! Мистер Арчер не настаивает на постельном режиме, - будто обращаясь к Руфусу, воскликнула девушка.  Псу было до лампочки.. Он ничего не знал об непростых отношениях новых хозяев. Пустой желудок урчал и прокладывал путь к холодильнику.  Мария не пыталась притормозить. Послушно семенила за мохнатым поводырем. - Новое место – новые правила? – полувопросительно продолжала рассуждать блондинка. - Хм... мне уже нравится… - реплика монстра об отсутствии подвального помещения притушила пламя паники, но пропитанный бравадой голос дрогнул. Мария поторопилась переключиться на описание дома. Из слов Арчера следовала, что коттедж на берегу озера маленький, функциональный и довольно уютный. В нем было все для отдыха. Ничего лишнего и пафосного. Все во вкусе Бена.. и ее вкусе тоже.. В этом они по-прежнему совпадали с монстром. – Мне бы хотелось… расположиться в комнате с камином. Если ты, конечно, не против... – втянув голову в плечи, попросила Мария. Она не опасалась гнева зверя. Просьба была вполне невинной и не сулила беды.. Тело принимало оборонительно-защитные позы не советуясь с разумом. Пережитой кошмар запрограммировал вечную жертву на страх перед сильным и взрывным хищником. Раньше Ри редко обращалась к мужчине с просьбами. Чаще всего они оборачивались размолвками и скандалами. Она училась просить не страшась кары и гнева зверя. Лучше было бы молчать и идти, куда посылает Бен, но ей так хотелось быть ближе к огню. Он казался оберегом от злых сил. В комнате с камином на Аляске никогда не случалось ничего плохого. Наоборот, все счастливые и будоражащие кровь моменты, в хорошем смысле слова, происходили под монотонное потрескивания поленьев в очаге. Инстинктивно Мария тянулась к пламени, надеясь, что огонь защитит. Подарит долгожданный покой и уют.
Я и не выдержу неделю… – вздохнув, согласилась блондинка.. – Приучил меня к трехразовому питанию, а к хорошему быстро привыкаешь, - девушка понизила голос, словно разгадав коварный план монстра. - Но блинчики с сиропом внесены в черный список, -  разговор выходил странно-пограничным. Мария ощущала себя канатоходцем. Медленно шла по натянутой веревке. Внизу бездонная пропасть. Глаза завязаны и она пыталась соблюсти баланс, не позволяющий упасть и разбиться об острие скал.
- Хорошо. Позже научишь меня пользоваться этой штукой, - легкий кивок. Блондинка взяла из рук Бена стакан сока. В два глотка  выпила половину. Из-за повышенной нервозности дрожали руки. Стекло сосуда стучало и зубы. – Он не выпустит меня одну. Увяжется хвостом. Хотя не уверенна, что Руфус станет слушать мои команды. Прежде чем устраивать совместные прогулки нужно раззнакомится. Привыкнуть, -  похлопав пальцами по краю столешницы, Ри отставила полупустой стакан. – Это займет какое-то время. Нужно научится быть строгой, - Бенджамин говорил о дисциплине. Девушка понимала. Соглашалась, но как навязать порядки лохматому проказнику не знала. Слишком любила животных, чтобы держать их в ежовых рукавицах. Родительский кот вил из нее веревки. Годы не коснулись данной черты характера ирландки. – Пока буду полагаться на трость, - и тебя..Поможешь изучить местность? – монстр всеми правдами и неправдами пытался спихнуть ее на пса и сбежать в другую комнату. Вряд ли руководствовался ее интересами. Прежде не особо пекся о желаниях пленницы. Лежал с ней одной постели.. жил в одной спальне. Вечно изображать няньку сложно. Бенджамин хотел отдохнуть от непосильной ноши, а девушка навязывала свое надоевшее общество.  – Один раз. Расскажешь куда ведут тропинки. Где находятся камни и другие препятствия. Я сосчитаю шаги. Постараюсь все запомнить и не буду тебя больше беспокоить, -  монстр заслужил передышку. Уступить ему спальню – отличная идея. Почти год он нормально не спал и не отдыхал. Ри обязана поскорее найти общий язык с четвероногим поводырем, дабы разгрузить Бена. Блондинка вновь потянулась к стакану.  Пить не хотелось. Необходимо было чем-то занять руки.
Бен заговорил о душе и в кухне повисло молчание. Если бы не громкое чавканье пса тишина показалась бы зловещей, а так датчик ощущений завис на неловкости. Душ после дороги был отличной идеей. Однако в их ситуации имелся ряд нюансов, с которыми приходилось считаться. Ванная комната – самое травмопасное место в доме для слепого человека. Даже в хорошо знакомой обстановке нельзя избежать мелких бытовых неприятностей. Девушка часто поскальзывалась и набивала синяки.  На новом месте ей не обойтись без помощи. Собака- поводырь не в счет. Оставался Бенджамин. Что в этом такого? Когда-то они были любовниками..  До краха порочных отношений и после оного… сотни раз вместе принимали душ.  Монстр часто купал ее. Видел голое женское тело при любом освещении.  В прошлой жизни это возбуждало.. После многократного насилия – пугало.. В последнее время Марии было как-то все равно, а сейчас вдруг накатила неловкость.
- Не знаю, а ты хочешь принять душ? – блондинка понимала, что совместной экскурсии в ванную все равно не избежать. Бенджамин так же не знал обстановку дома. Не мог предположить насколько скользкая плитка или душевой поддон. Как е крути ему придется если не стоять рядом под струями воды, то быть за стеклом кабинки. – Водные процедуры не повредят.. после дороги. Верно? –  девушка допила сок. Вертела стакан в похолодевших пальцах, переминаясь с ноги на ногу.

+1

17

Новое место должно было принести за собой новые перспективы. Только от тяжести в груди по-прежнему было трудно избавиться. Перемены всегда шли на пользу, если не думал о том, что сулит им эти перемены после. Бен так пытался зациклиться на сегодняшнем дне, пытался заставить себя не думать о завтрашнем. Не воскрешать в памяти вновь и вновь тот момент, когда Мария однажды вышла за дверь и никогда больше не вернулась. С того злополучного дня прошло уже больше года, и прошлое вновь норовило вернуться. Бен не мог избавиться от того чувства, что все это временно. Он временно дышит, живет и надеется, она - потакает его прихотям, умалчивая о том, что в действительности хочет раненое сердце.
Бен привез их в этот дом. Мария не сопротивлялась. Он кормил ее три раза в день. Она принимала его желания выдавая за свои, когда в мыслях было совсем что-то иное. Они даже общались. Обменивались не руганью и упреками. Просто говорили... Как давно они не говорили просто так, не разыскивая в словах друг друга подвохи. Вроде бы все было правильно, но его сердце продолжало надрывисто стучать предчувствуя беду. Он стоял над обрывом с завязанными глазами. Там были две дороги. Одна безопасная. Вторая - вниз головой и во тьму. Бен не знал, куда сделать шаг. Было сделано уже достаточно ошибок. Не осталось возможности еще на одну. Он прислушивался к тишине. Ждал, в какой стороне послышится родной голос и позовет за собой. Обе стороны оставались молчаливы. Его никто не звал. Он просто больше не был нужен. Не был нужен ей. Если бы не слепота, Мария никогда бы не осталась рядом с тем, кто сгубил ее жизнь. Это следовало счесть везением? Бен криво ухмылялся, покуда внутри разъедало от боли. Хорошо, что этого не видела девушка. Хорошо, что она не видела его.
Понимание и общий язык с близкими людьми он находил как иголку в стоге сена. Практически никогда. С Марией они давно потеряли объединяющую их нить. Они вроде говорили, но каждый думал о своем. Он бы отдал все лишь бы знать, о чем в этот момент думает она. Глаза Марии отражали его любимый голубой цвет, но в их отражении Бен не видел себя. Когда в последний раз он позволял себе быть достаточно близко к девушки? Когда в последний раз прикасался к ней не потому что надо или чтобы помочь, а за тем, что того хотел сам? Все его желания обрывались безнадежностью того, что это временно... что Мария рядом с ним всего лишь временно. Он пытался делать вид, что не помнит последнего их серьезного разговора, когда она пришла к нему на работу и сказала, что хочет уйти. Рано или поздно это должно было случиться. Бен знал об этом, но пытался оттянуть время. Это поездка тоже часть плана, чтобы побыть с Марией рядом подольше. А потом?.. На потом у него больше не было аргументов, чтобы она осталась. Кроме глупого «люблю».
- Если ты так хочешь. Только диван кажется не таким удобным как кровать, - он мог понять рвение девушки не находиться в спальне. В схожем месте было причинено слишком много боли. Слишком много воспоминаний и опять это ощущение клетки из четырех стен. Гостиная была просторней и находилась ближе к выходу. Если так безопасней и лучше для Марии... Только нужно было понять, куда деваться самому. Спать в одиночку на кровати он давно отвык и не станет этого делать. Впрочем, для него сойдет любой угол в доме. Все равно подолгу спать Бенджамин не мог. Его хватало на пару часов, а затем неведомые силы заставляли вырываться из дурмана. Прежде, чем на него накинутся кошмары. Каждый раз они были разными, но все время там присутствовала Мария. Бен гнал от себя эти вырисованные во тьме образы, но легче не становилось. Безнадежность подступала со всех сторон. Иногда просто не хватало сил сопротивляться ей.
Он вслушивался в рассуждение Марии как во что-то нормальное. Будто они сидели за обеденным столом и обсуждали плана на будущее. Но какое оно было это их будущее? Бен хотел и одновременно не хотел знать. Слишком тяжело вспоминать, чем все обернулось в прошлый раз. Слишком тяжело оставаться без нее. Сам того не понимая, он стал слишком зависим ею. Вся его жизнь сконцентрировалась на Марии. Без нее Бен не жил, а только лишь существовал. Если доведется потерять ее еще раз, едва ли он сможет выбраться из той ямы, в которую сам себя запихал. А остановить девушку от ухода... он тоже не сможет. Страшно жить с монстром. Еще страшнее с ненавистным ей человеком. Где голос и нечаянные прикосновения не вызывают трепет, а отвращение и страх того, что прошлое повторится.
- Помогу. Я никуда не денусь. Всегда здесь для тебя... - хоть тебе это больше не нужно. В его голосе послышалась горечь. Бенджамин отвернулся, пряча глаза на полу, где пес продолжал уплетать еду из миски. Он не бежал от Марии и ее присутствия. Он бежал от правды, которая разделила их по разные стороны. Ее слова задели больнее, чем Бен предполагал. Почему-то после вместе проведенного времени, девушка по-прежнему думала, что он разыскивает любой шанс, чтобы отдалиться от нее. Если бы он хотел, давно бы ушел. Живя во тьме, у нее не было шанса выбраться на свободу и стать дальше от него. У него была эта возможность, но он ею не воспользовался. Мария до сих пор так до конца и не поняла - почему. - Ты меня не беспокоишь, не говори больше такие глупости, - Бен перехватил девичью руку. Сжал ее пальцы. Теплая кожа послала импульсы от кончиков его пальцев дальше к запястью. Он выбрал из ее руки стакан и положил на край стола. Мария слишком беспокоилась и нервничала. - Верно. Пойдем, я покажу, как здесь все обустроено, - поднявшись со стула, он по-привычке протянул девушке ладонь. Ухватив ее за руку, Бен медленными шагами направился в сторону ванной. Та располагалась между гостиной и спальню. Остановившись около запертой дверью, он надавил на ручку и та со скрипом отворилась. Внутри было темно. Бен заглянул в самую сердцевину тьмы и по спине поползли мурашки. Пошарив ладонью по стене, он включил выключатель и узкое помещение озарил свет. С виду ванная была аккуратной и убранной. Нигде не метались вещи. Стены и пол вычищены до блеска. В дальнем углу располагалась глубокая ванная и душ. Около противоположной стены раковина и большое зеркало. С боку полки и ящики, хранящие в себе принадлежности для умывания. - Заходи, - Бенджамин потянул девушку за собой. Прикрыл дверь ванной. Пес остался чавкать на кухне. Здесь ему явно было не место. - Я помогу, - оказавшись вдвоем в небольшой ванной комнате, это помещение теперь казалось еще меньше чем с первого взгляда. Бен стоял достаточно близко к Марии, чтобы преградить ей путь как к выходу так и в сторону душа. Без него она все равно не сможет передвигаться по незнакомому месту. Взявшись за верхние пуговицы на блузке, он стал расстегивать девичью одежду.

+1

18

Перемирие между ними переставало быть зыбким. Каждый месяц добавлял по кирпичику в фундамент и картонные новые стены трясло и шатало все меньше. Перемены в отношениях были настолько плавными, что девушка не могла их постичь и принять. Боялась вновь обмануться. Не доверяла монстру. Совсем потерялась  в лабиринте развалин своего сердца. Она и раньше не могла возненавидеть Бена, но отнюдь не из-за широты израненной души. Страх перевешивал все остальные чувства, что не положи на противоположную чашу весов. Месяцы хорошего отношения и относительного покоя подле монстра усыпили призраков прошлого. Бенджамину не доставит большого труда отмотать ее состояние к исходной точке. Достаточно одно удара или злобного рыка и вот в его рука будет жалкое трясущееся существо, готовое на любые унижение во имя избегания боли. У зверя в запасе было полторы сотни дней для удовлетворения жажды крови, но он не вонзил клыки в нежную плоть. Берег «свою» Марию. Пылинки с нее сдува и оберегал от внешней угрозы. Девушка не осмелилась поднимать тему расправы над обидчиками из метро. Начать расспросы все равно, что тыкать палкой в осиное гнездо. Ри давилась невысказанными вопросами. Наконец-то смирилась с тягостным незнанием и неопределенностью. Грязные подробности насилия над ее полуживым телом не помогут исцелится. Зверю принесли в жертву кровь трех ублюдков. Он удовлетворился подношением и не трогал Марию. Она не собиралась скорбеть по безвременно почившим отморозкам. В городе стало чуточку безопаснее. Способность Арчера убивать без зазрений совести для нее не новость. Хищник навечно остается хищников, какие перемены не приписывай… в какие сказки не верь.
- Ничего страшного. Диван большой. Я смогу найти удобный уголок, - проходя с псом по комнатам., ирландке показалось, что диван приставляет собой внушительную конструкцию. Если он еще и раскладывался, то проблем с выбором удобного места не должно возникнуть. Ри спала в местах менее приспособленных для ночлега. Теплая комната с камином – райское местечко. – Спальня полностью в твоем распоряжении. Тебе необходимо хорошенько отдохнуть! –не терпящим возражения тоном воскликнула блондинка. -  Здесь тихо. Не нужно спешить на работу или провожать меня на курсы, – Бенджамин нуждался в отдыхе больше нее. В последние недели голос мужчины был блеклым и каким-то измученным. Девушке было не по себе от мысли, что она довела сильного монстра до плачевного состояния. Пускай он виноват во всем. Его ревность, ложь  и жажда крови разрушила любовь и доверие. Его поступки превратили Марию в калеку. Да! Это все он! Помнить об этом ежесекундно не означало стать жестокой и равнодушной тварью. Ри не могла не  оценить усилий все исправить. Она «видела» старания и попытки исцелить ее и вернуть к жизни не только физически, но и морально. В измученном сердце стало слишком тесно от притупившейся боли и зародившейся благодарности. Рассудок не мог принять тот факт, что кардинально разные чувства  вызывает один и тот же человек. Так не должно быть! Это не правильно! В их судьбе все наперекосяк. Не привыкать сочетать несочетаемое. Жаль, что ни к чему хорошему это не приведет. – Мы приехали отдыхать? Покажи пример, - подначила его Мария, заранее зная, что напорется на сопротивление. Ее присутствие мешало монстру спать. Нахождения рядом стало повинностью, которую Бенджамин нес во искупление страшных грехов. Авиакатастрофа заставила его иначе взглянуть на содеянное или какие-то иные причины с подвигли мужчину к переменам. Он из кожи вон лез, дабы вернуть ей зрение. Восполнить ущерб. Получить прощение. Он будет держать Марию подле себя, пока не услышит заветное « я тебя прощаю». Прощение разрубит тугой связывающий узел. Монстр станет свободным от  слепой обузы, а она?  Жизнь Бетанкур давно утратила смысл. Она пыталась доказать обратное. Собиралась свалить в общежитие.. Однако так и не смогла. Недостаточно сильно жаждала избавления от общества монстра? Боялась жизни? Не хотела остаться одна?  Посмотрев правде в глаза, себе то можно признаться, что при остром желании можно было найти способ сбежать от Бена, а она нашла причину остаться.. И в этом у ирландки было оправдание.. она – слепа. Не может заглянут в светлые очи правды.
- Железобетонная отмазка, - саркастическое замечание подсознания осталось незамеченным.  Мария играла в прятки с собой.. Временная мера не спасет. Скоро она найдет в себе силы и произнесет «прощаю». Слукавит... Ее душа не в состоянии простить сотворенное зверем зло. Но во имя былых чувств, Ри найдет в себе силы отпустить. Избавить монстра от необходимости быть поводырем до скончания века. Коротенькое слово перечеркнет рвение и готовность мужчины быть всегда рядом и помогать во всем. Ирландка не забыла чего стоят обещания  Арчера. Она готова помиловать.. отпустить.. Разве не в этом заключается истинное прощение? Мария не знала ответа на данный вопрос. Философствовать и развивать опасную мысль не хватило времени. Мужчина потянул ее в ванную. Намереваясь показать устройство комнаты. С трудом переставляя ватные ноги, Бетанкур пошла вслед за ним. Бардак в голове не повалил запомнить количество шагов из кухни и возможные препятствия на пути. Нервозность не способствовала концентрации внимания.
Щелкнул выключатель. Бен осторожно потянул ее за руку, молчаливым жестом приглашая войти. В маленькой комнате пахло свежестью без примесей химии. Скорее всего хозяева помешаны на всем натуральном. Сейчас в моде использовать природные компоненты для поддержания дома в чистоте и порядке. В кухне витал запах лимона, а ванна пропахла луговыми травами с нотками хвои.  Хорошо, что среди свежего букета запахов не затесалась многострадальная лаванда. Иначе первые минуты на новом месте могли омрачится приступом удушья.
Комнатка казалась маленькой. Не видя стен и  убранства ванной Мария ощущала, как душевая и раковина напирали со спины.  Мужчина приблизился к ней вплотную. Привычным жестом начал расстегивать пуговицы на блузе. Вчера, в отеле, Бен делал тоже самое. Раздел ее. Поставил под струи воды. После укутал в полотенцем. Промокнул волосы и уложил в постель. Ри была слишком измучена дорогой и головной болью, чтобы реагировать на водные процедуры. В нью-йоркской квартире она давно научилась обходится без посторонней помощи. Успела отвыкнуть от того, что сильные руки путаются в складках одежды. Движения Бенджамина были машинально-беспристрастными. Подсознание выдало образ продавца-консультанта в магазине одежды, который профессиональным жестом снимает одежду с манекена.
- Я помогу, - прошептала блондинка, торопясь поскорее пройти обязательный ритуал. После порочно-кровавого совместного прошлого ее внезапное смущение и чувство неловкости казались неуместными и смешными. Дыхание  стало рваным и поверхностным. При каждом входе грудь касалась подушечек пальцев Бена. По прохладной коже ударяло жаром. Девушка расстегнула манжеты на рукавах. Нашла нижнюю пуговицу и стала двигаться навстречу Бену. Где-то на середине блузки их руки соприкоснулись. Ри вздрогнула. Отступила. Позволила монстру расстегнуть последнюю пуговицу. Девушка торопливо дернула язычок застежки «молнии» на джинсах. От движения, блузка медленно сползла с плеч. Собралась складками у изгиба локтя. Борясь с нахлынувшими неуместными эмоциями, Мария опустила голову, пряча пылающие щеки. Стянула с запястья резинку и собрала волосы в высокий хвост. Мытье головы не входило в ее планы. Волосы будут сохнуть долго, а она хотела провести остаток дня сидя на веранде.

+1

19

Нужно было сделать глубокий вдох, закрыть глаза и отсчитать пару томных сердцебиений. На мгновение позабыть о прошлом. О том, что ждет за дверью будущего. Им не подвластно время. Есть только здесь и сейчас. Бен жил этим пониманием уже несколько месяцев подряд. Так было легче осознать, что Мария по-прежнему рядом. Ночами он не мог закрыть глаз. Когда же делал это, постоянно видел затягивающее одиночество и то, как она уходит... в разных версиях... очередных сценариях его больной головы. Каждый раз менялись декорации, но чувство утраты и пустоты оставалось тем же. Сменить обстановку, приехать в пустующий уголок мира казалось хорошей идеей. Оно отдаляло от грядущей судьбы остаться никому не нужным среди густой непроглядной тьмы. Давало тот необходимый глоток воздуха. Насколько? День? Два? Неделя? До тех пор, пока ему вновь не начнет мерещиться подвох в каждом девичьем поступке и слове и в постоянных мыслях, что все это временно. Они временно живут под одной крышей. Временно делают вид, что так и должно быть. Временно делают то, что называется «общением». Для него это впервые. За долгие месяцы. Нет, даже не так... за долгие годы. Он мог говорить. Только уста все равно умалчивали о самой невыносимой боли, которая раздирала сердце. Бен прятал ее в глазах. Мария не могла ее видеть. Скрывал за длинными вздохами. Скрывал в темноте ночей. Девушке было не понять то, что он чувствует. Он не пытался объяснить. Был все тем же безумцем, только научился контролировать разъедающие изнутри чувства. Иногда, погружаясь в полную тишину, он слышал, как когтистая лапа полосает по открытым ранам на груди. Бен молча переносил боль. Если не будет боли - не станет и его.
Бен старался забыть обо всем остальном хотя бы сейчас. Пока рядом была Мария, ему не нужна была боль. Ему не нужно было больше ничего. Только она. Его Мария... Теперь все чаще произносилось только мысленно. Он утопал в воспоминаниях прошлого. Рисовал для себя размытые образы девушки, ее обнаженное тело перед широким зеркалом. Его руки обхватывали стройный стан сзади, шепча на ухо собственнические «моя». Они сливались в одно дыхание, соединяясь взглядами в зеркале и были самыми счастливыми. Когда-то. Казалось, что с тех пор миновала целая вечность или это было совсем в другой жизни. Где он был человеком, а она - еще умела любить. Любить его. Если приглядеться, станет понятно, что эта ванная комната совсем не та, о которой думает он. Другие стены. Другие декорации. Дом на Аляске остался погребен под руинами прошлого. Как и то, что он не сберег. Вместо любви появилась просто пустота. Бенджамин видел эту пустоту в глазах напротив, подпитывал ее ядом тьмы. От любви не осталось никакого следа.
Страх. Неуверенность. Смущение. Лишь это он чувствовал, прикасаясь к девушке. Стоило ему чуть резче вознести руки или сделать неожиданное движение, он был уверен, что она отскочат и забьется в истерике. Бен давно сопротивлялся своим желаниям. В иной раз, когда просто хотелось подойти и сжать Марию в своих объятиях, почувствовать родное тепло и как сильно колотится ее сердце, он не позволял себе этого. Приходилось прятать свои желания за маской. Очередной. Не такой страшной, как маска зверя. Но он по-прежнему не был собой. Делал шаги ближе к ней, но этого оказывалось чертовски мало. Мало для него. Мало для нее, раз девушка помышляла о том, чтобы уйти. Почему в отношениях все не могло быть гораздо проще? Или же не быть им вовсе? Только едва ли Бен мог представить, как бы жил без Марии, если бы их пути не пересеклись. По каким-то неведомым причинам они встретились. Она дала ему так много, а он взамен лишь отбирал и калечил.
Его пальцы дрогнули, не справляясь с очередной пуговицей на девичьей блузке. Прикосновения ее пальцев к его пальцам выбили почву под ногами. Бенджамин взглянул девушке в лицо, на ее пылающие от смущения щеки. Будто только что опомнился, выглядывая из водоворота затянуты мыслей. С чего это ее смущение? Разве в этот раз что-то изменилось? Совсем недавно он точно также раздевал ее и помогал умыться. Мария не продемонстрировала никакого сопротивления, впрочем и других эмоций не выказала. Теперь же стеснялась и сжималась как маленькая девочка. Он пытался списать это на перемену места, но все равно это понятие не укладывалось в голове. Наверное, ему так и не суждено понять, о чем она думает и что чувствует, когда его руки прикасаются к ней. Те же самые. Руки убийцы.
Когда их пальцы разъединились, он все еще ощущал покалывание в тех местах, где их кожа соприкасалась. Он скучал по этим прикосновениям. Скучал по тому, что может протянуть руки и ощутить ее рядом. Скучал по ней. Но его томны пыхтения не могли рассказать и части того, что Бен чувствовал. Стянув с девичьих плеч блузку, его пальцы замерли на обнаженной коже. Остановившись на предплечьях, поднялись к лямке бюстгальтера. Медленно стянув с плеч одну, затем вторую, Бенджамин обошел вокруг девушки. Встал за спиной. Ладони с тыльной стороны прижались к ее спине, пока он справлялся с застежкой. Раздевать ее вчера было гораздо быстрее. Может от того, что он пытался уложить Марию поскорее в постель, чтобы она смогла отдохнуть. Сегодня ему не было куда спешить. Отложив стянутую одежу в сторону, он подошел ближе. Девичья обнаженная грудь колыхалась каждый раз, когда Мария делала порывистый вдох и выдох. Неровное дыхание выдавало ее волнение. Бен поддел пальцами расстегнутые на бедрах штаны. Спустил их ниже. Ухватив девушку за талию, заставил переступить через упавшую на пол лужицу одежды.
Она прижалась к нему слишком близко. Его дыхание замерло. Чувствуя тепло обгаженного тела сквозь тонкую материю рубашки, Бенджамин пожалел, что не расстегнул ее заранее. Сердце надрывисто стучало в его груди. На миг Бен забыл, что собирался сделать дальше. Мысли помутились. Дыхание Марии обожгло щеку. Ее запах целиком окутал с ног до головы. Его руки опустились на девичьи бедра. Он отступил, опускаясь на одно колено, снял с Марии кружевные трусики. Кончики пальцев замерли на бедрах, коленях и стройных ногах. Теперь она была полностью обнажена, а он практически одет. Явный контраст не укладывался в его голове. Попросив Марию немного подождать, мужчина сделал пару шагов в сторону душа, открутил горячую и холодную воду, сделал температуру восприимчивой к девичьей нежной коже. По пути обратно пытался одновременно расстегнуть рубашку и избавиться от собственных штанов. Скинул одежду радом с одеждой Марии на ящике для белья. Когда его рука вновь легла на запястье девушки, он молча поманил ее за собой. Помог переступить высокий бортик душевой кабинки. Ступил следом за ней под упругие струи воды. Закрыл стеклянную дверцу. Сквозь поднимающиеся над ними клубы пара, Бен потянулся к мочалке. - Теперь я буду тебе помогать, - всегда, - хотелось добавить, но Бен прикусил язык, любуясь тем, как щеки девушки заволакивает смущенный румянец.

+1

20

Помещение ванной комнаты постепенно сужалось, подталкивая их ближе друг к другу. Кружево бюстгальтера терлось о мужскую рубашку. Легкий шуршащий звук усиливался и бил по ушам.  Казалось, что девушка слышит, как капелька пота медленно стекает с затылка по шее. Ползет межу лопаток и впитывается в узенькую полоску ткани. Мария вздрагивала при каждом вздохе монстра.  Раскаленное дыхание щекотало висок и щеку. Что-то с не так и Бетанкур не хотела знать, в какой эмоциональный капкан угодила, переступая порог незнакомого дома. Одежды становилось все меньше. Блузка отброшена в сторону.  Бен провел пальцами по плечам и ключице – лишнее движение… никак не помогающее избавить блондинку от гардероба. Слишком личное движение… идущее в разрез с беспристрастно-механическими повадками Арчера образца 2016 года. Мария успела увериться, что в новой модифицированной версии монстра отключили сексуальную тягу к ней. После того,  как он расправился с насильниками из метро любые притязание будто ножом отрезало.  В так называемых отношениях наступила полная гармония. Плотские утехи ассоциировались с болью, кровью и насилием. В попытке защититься от возможной психологический или физической травмы, подсознание отключила восприятие. Действенный метод был апробирован на практике, в минуты слабости.  Стыдно вспомнить, что когда-то она умоляла монстра прикасаться дабы стереть чужие отпечатки. Ирландка думала, что станет от этого менее грязной. Ничего не помогло. Скрипя сердцем, монстр пошел на поводу у ее низменных необъяснимых желаний. Щупал.. тискал, не испытывая ни малейшего удовольствия. Обряд «очищения»  не принес желаемого облегчения Марии. Она ничего не чувствовала.. Выгорела изнутри. Не могла больше поддаться жару его рук.  Все закончилось трагично для искалеченной самооценки – Бенджамин отказался переспать с некогда любимой игрушкой. Вместо очищение она сильнее вывалялась в дерьме. В любой ситуации нужно искать плюсы. Она получила урок на всю оставшуюся жизнь. Больше не возникало идиотского желания «соблазнить» своего бывшего насильника. Поначалу все выглядело трагично. Успокоившись, Ри изменила отношение к случившемуся. Впрочем, что ей оставалось?  Униженная недоженщина  успокоила себя тем, что потуги были не напрасны. Она убедилась в отсутствии у Арчера  сексуального влечения. Они зажили долго и, в какой-то мере, счастливо. Каждый занимался своим делом. В квартире на Манхэттене установился дружественно-соседский климат. По мнению дока именно такая обстановка способствовала скорейшему исцелению души.  Если копнуть глубже, то слова мозгоправы напоминали капитуляцию. Он больше года бился над многочисленными проблемами пациентки. В ход шли успокоительные и терапия сеансами. В итоге лечения скатилась к покою и благоприятной обстановке.  Странно, но действенно. Приступы прекратились. Ри засыпала без снотворного. Изредка прилетали призраки прошлого. Гремели кандалами у изголовья кровати.  Манили в сгущающийся мрак. Тьма так просто не отпускает. Бетанкур привыкла жить с этой напастью. Судьба не успокоилась и подкинула новую головную боль в прямом и переносном смысле этого слова. Жуткие мигрени - результате экспериментального лечения. В хорошие дни Мария играла в покойника, складывала ручки на груди и боялась лишний раз втянуть воздух в легкие. От резких вдохов боль росла в геометрической прогрессии. В плохие дни  девушка мечтала о быстрой смерти. С этим желанием сдохнуть не сравнилось даже прежняя тяга к суициду. Одна беда цепляла за собой звенья других неприятностей и проблем. Нет худа без добра. Цепочка обстоятельств  привела их в тихий уголок на берегу озера. Возможно судьба сжалилась и дала блондинке небольшую передышку.
Лейк-Джордж действовал на Марию как-то  странно. Свежий воздух с запахом хвои всколыхнул внутри что-то запретное. В памяти замелькали яркие картинки прошлого - той его части, которую не успел запятнать зверь в человеческом обличии. Для девушки все  было в новинку. Она не успела изобрести способ подавления неясных эмоций. Некогда рассуждать. Оставалось импровизировать и убеждать себя в том, что ничего не происходит. Вечера Бен точно так же купал ее в душе. Так же раздел. Так же  смыл дорожную пыль и ничего не произошло. Все тоже самое! Не совсем. Последние дни превратились в игру «найди десять отличий».  Вчера он быстро вытряхнула блондинку из одежды. Стянул разом и джинсы и трусики. Снял блузку через голову, расстегнув только верхнюю пуговицу. Сегодня процесс занял вечность. Вначале пуговицы. С которыми помогла сама Мария. Потом он нарочито медленно спустил с плеч бретельки бюстгальтера. Зачем? Потом обошел вокруг застывшей статуей блондинки. Расстегнул застежку между лопатками. Его руки прижались к спине. Прикосновения слишком напоминали поглаживания. Но это не так! Все лишнее происходило только в голове у Марии! Пытаясь активизировать зрительные нервы, профессор «задел» не ту часть мозга. Еще один побочный эффект? Теперь она будет разрываться между дикой мигренью и повышенной эмоциональной восприимчивостью, которая  вообще не в кассу? Ежели так, то Бетанкур предпочтет постоянную головную боль. С ней все просто и ясно, без подводных камней.  А вот резкое возвращение блудных эмоций хранит в себе множество опасностей. Никогда не знаешь, какую злую шутку решит сыграть подсознание. Блондинка не слишком далеко  убежала от приступов удушья и паники. Где гарантия, что эмоциональное ноу-хау не очередной шаг в направлении пропасти? Бррр.. Разум наскоро выписал запрет на подобные мысли. Успокаивало лишь одно – Бен не замечал ее нервозности. Занимался своим делом с твердым намереньем принять душ. На его больной мозг не воздействовали современной медицинской аппаратурой, в намерении совершить прорыв. Там все по-старинке. Верно?
Мужчина избавил ее от брюк. Ри не знала куда деть руки. Решила держать их по швам, но Бенджамин, будто нарочно разрушал все попытки дистанцироваться.  Поднявшись, он обнял блондинку за талию. Приподнял ее над полом, отпихивая скомканные штанины в сторону. Раньше он просто просил сделать шаг и Бетанкур переступала через кучку одежды. Игра в десять отличий продолжалась. Бенджамин присел на корточки. Подрагивающие пальцы подцепили последнюю кружевную тряпочку на ее теле. Монстр потратил вечность, чтобы снять с нее трусики. Пальцы постоянно замирали по полпути. Прижимались к бедрам.. потом к коленям.. Девушка закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Мысленно повторяла, что ей мерещится медлительность и повышенный интерес Бена. Между ними все в прошлом. Арчера рядом удерживает чувство вины. В его действиях нет эротического подтекста. Бен покончил с раздеванием. Отступил в сторону. Послышался шум воды.  Монстр легонько потянул ее за рук, приглашая переступит ь порожек и стать под горячие струи воды.  Вчера она купалась сама, под чутким руководством Бена из-за прикрытой створки кабинки. Душевая придорожного отеля была слишком мала для двоих. Монстр поставил ее на пластиковый поддон. Выдавил в ладошку дешевый шампунь с запахом больше подходящим для стирального порошка. Ри обошлась без мочалки. Редко использовала ее в обиходе. Только, когда пыталась соскоблить с кожи липкость чужих рук. Бенджамин наоборот всегда мыл ее при помощи мочалки. Банный атрибут помогал избежать лишних прикосновений  к ее телу. Сегодня монстр не изменил себе хотя бы в этом. Кабинка в их новом пристанище была просторнее отельной. Она была не похожа на вчерашнее узкое нечто, которое по ощущением напомнила аппарат МРТ, в который ее регулярно запихивал профессор в лаборатории.  Здесь все иначе. Душевая была квадратной формы. Дверцы не скрипели по старым колесикам-шарнирам, а просто открывались в сторону. На выложенное мелкой мозаикой поддоне было приятно стоять. Переминаясь с ноги на ногу пятки не издавали противного звука. Девушка протянула руку в сторону, Положила ладошку на стену, убеждаясь, что и остальная, не стеклянная часть кабинки выложена мелкими камешками-плитки.
- Хорошо, только отрегулируй воду, пожалуйста. Слишком горячо, -  Мария втянула носом пар. Жар проник внутрь и это не помогало здравомыслию.  Она бы с удовольствием понизила не только температуру воды, но и обстановки. После того, как Бен закрыл дверцу кабинки, она пересмотрела мнении о ее просторности. Мужчина занял собой каждый сантиметр сводного пространства. Чтобы дышать нужно было увеличить дистанцию между ними. Ее соски терлись об обнаженную грудь Бена. Ирландка сделала маленький шажок в сторону. Струи воды накрыли ее  с головой. Все намеренья не замочить волосы пошли прахом. По связанным в хвост прядям побежали горячие струйки. Марии показалось, что она сейчас упадет. Срочно потребовалась опора. Она не могла протянуть руки и схватиться за голый торс монстра. Развернувшись на пятках, блондинка положила ладошки на стеклянную дверь. – Потри мне шею, пожалуйста. Она ноет после дороги, - это было чистейшей правдой.  Бен намылит мочалку Жестким  ворсом разотрет затекшие плечи. Самое безобидное, что сейчас приходило в голову. Так она не будет касаться монстра грудью, спрячет раскрасневшееся лицо.  Бенджамин избавит от боли. Восстановит кровообращение после неудобной поездки, а девушка тем временем обязана найти способ унять внутренний ураган.. Ее не должно волновать присутствие монстра, но дьявол! Все казалось слишком ощутимым и провокационным.. Впервые она боялась не поведения и притязаний зверя в человеческом обличии, а своей нестандартной реакции, которая выставит ее на посмешище в глазам Бена

+1

21

Не вода обжигала кожу, а ее близость, томное дыхание на щеке и взгляд, полный тайны и непонимания для него. Когда-то это уже было. Когда-то они точно также стояли под горячими струями воды, пожирая друг друга глазами, горя друг для друга и не было мыслей о том, что когда-нибудь это может закончиться. Такая любовь как их была слишком сильной, чтобы сломиться и умереть. Их любовь была всем до него. Но подул резкий порыв ветра, они оказались на самом краю обрыва... падая, он утянул Марию за собой во тьму... и их любовь сломалась, осыпаясь грудой обломков к ногам. В ночи явились демоны, нашептывая Бену о предательстве. Он поверил им, когда нужно было верить в любовь и в нее. Его веры оказалось недостаточно. Или любви? И теперь приходилось пожимал плоды содеянного. Изо дня в день Бен видел то, что сотворил с девушкой, видел ее пустые глаза, видел боль. Видел ее, ту, какой она стала из-за него. Каждый день он убеждал себя, что это пройдет, безразличие и пустота уйдут, стоит подождать. Врачи тоже в один голос твердили «жди». И он ждал. Ждал. Ждал. Черт возьми, он ждал уже больше года, но ему так и не получалось изгнать тьму из глаз Марии.
Лишь сегодня и лишь сейчас Бен увидел в глазах напротив что-то больше чем бездонную пустоту. Искра загорелась в сердцевине девичьих глаз, но она так быстро отвернулась, что ему не удалось понять, чем это вызвано - горячей водой или им? Мужчина потянулся к крану. Сверху полилась более прохладная вода. Он не помнил, когда в последней раз позволял себе стоять под теплой водой. А когда позволял себе стоять так близко к ней? Их кожа почти соприкасалась. Опуская взгляд, он видел и чувствовал, как девичья грудь трется о его, как мелкие кристаллики воды стекают по шее до ложбинки и замирают на торчащих сосках. Он бы мог коснуться ее кожи пальцами еще раз, вырисовать мокрые следы. Мог бы попросить девушку коснуться его. Ей бы пришлось задрать голову вверх, чтобы видеть его во время этих прикосновений, будоражащих кровь. Раньше для этого им не нужно было дозволение. Теперь любое прикосновение нужно было счесть в ее глазах, понять по поведению или слишком учащенному дыханию, чтобы не переступить черту и не вызвать новый приступ. Он учился понимать девушку без слов. В прошлом это было так легко. Теперь так невыносимо тяжело.
Мария сделала шаг назад от него. Вода брызгами омыла его лицо. Он прищурился и ладонью стер капли воды с глаз. Ее волосы стали мокрыми, а выбившиеся пряди прилипли к щекам. Ему никогда не нравилось, когда девушка заплетала волосы в косу или завязывала хвост. Так он не мог зарыться руками в длинные локоны и ощутить струящийся шелк сквозь пальцы. Пусть это давно было под запретом, но иногда Бен позволял себе эту вольность. Все чаще в те моменты, когда Мария спала и не чувствовала его прикосновений. Он научила красть и это. Не подходил ближе в открытую, а украдкой воскрешал в памяти то и ту, которая была его. Моя Мария. Срывалось с губ шепотом тихих слов. Сквозь шум воды девушка не должна была услышать его отчаянный зов к ней. Не должна была знать, как нужна ему. Не должна была чувствовать его тягу к ней. Стоило коснуться нежной кожи кончиками пальцев и он не мог остановиться. Касаний было критически мало. А повернув к нему спину, Мария забрала возможность видел ее бездонные глаза и румянец на ее щеках. Это было мило. Слишком сильно, притягивая его взгляд к пытающему лицу.
Но вместо того, чтобы развернуть девушку обратно лицом к себе, Бен намылил мочалку и провел краем губки по девичьей спине. Сверху вниз и обратно. Мыльная пена разбрызгалась по их телам. Струйка белой пены стекалась все нижу, опускаясь между упругих ягодиц. Ему хотелось проследить дальшую дорогу мыльной воды. Коснуться поясницы и округлостей попки. Пришлось зажмурить глаза. Тряхнуть головой, выбрасывая из мыслей порочные фантазии. Мужчина приподнял руку. Пальцы коснулись девичьей кожи. Кончики пробежались вдоль позвоночника, оставляя после прикосновения незамысловатые линии. Бен получил наслаждение, когда девушка задрожала рядом с ним. Была ли это обыкновенная реакция обнаженного теле или его прикосновения действительно пробудили в ней нечто запретное он так и не узнал. Продолжая потирать ее плечи мочалкой, он двинулся выше к шее. Сначала коснулся шершавой губкой, потом опустил на мокрую кожу пальцы, разыскивая самые напряженные мышцы на плечах и шее.
- Дорога была... слишком длинной, - хоть совсем не о дороге хотел сказать Бен. Он хотел говорить о ней, о том, что она чувствует рядом с ним. Что она чувствует сейчас? Мочалка пала к их ногам, когда он пальцами второй руки прижался к девичье шее. Слегка размял, медленно двигаясь от мышц на шее к плечам и обратно. Надавив на затылок девушки, он заставил ее опустить голову ниже. После коснулся влажных волос, чтобы убрать их в сторону. А хотелось поднять руку выше и избавить волосы от стягивающей резинки. Чтобы они рассыпались по плечам, чтобы он мог вновь ощутить нежные прикосновения бархатистых прядей. Бен сделал шаг ближе к девушки. Его живот прижала к ее спине. Он почувствовал, как по телу разносятся электрические импульсы. Вдохнув полной грудью, он заглотил ее запах целиком. Пальцы продолжали выводить на девичьем теле длинные дорожки, смешивая их с мыльной водой и массируя напряженные плечи и шею. Кончики его пальцев захватывали отдельные островки скользкой от воды кожи, потягивая, продвигаясь дальше и оставляя после себя легкое ощущение его рук. Пусть он и был не тем, кто способен избавить ее от боли. Зачастую все выходило совсем иначе. Но Бен запретил себе думать о прошлом. Хотя бы здесь, хотя бы сейчас.
Он наслаждался близостью девичьего тела. Так давно он не чувствовал никого рядом с собой. Не чувствовал ее. Это всколохнуло бурю эмоций внутри него. Захватило вихрем, распластывая побочные мысли о стены душевой. Здесь была только она и только он. Давно забытые они, которых больше не существовало. Бен сделал рваный вдох. Выдохнул девушке прямо в шею. Хотел, чтобы на ней остался его запах, прикосновения его рук. Грудь невольно прижалась к ее спине. Мария могла почувствовать, как отрывисто и сильно стучит его сердце, как его волнует ее близость. Он залюбовался стройными изгибами ее спины, плавно перетекающими в талию. Каждый сантиметр девичьего тела хотелось очертить своими прикосновениями. Бен поднял голову, чтобы увидеть, как ее тонкие пальчики скользят по покрытому паром стеклу душевой. Ненароком сжимаются в кулак, когда его ладони целиком накрывают ее шею. - Расслабься... - его просьба звучала хриплым голосом. Нащупав твердую точку на плече, Бенджамин вдавил пальцы в напряженные мышцы, заставляя девушку забыть обо всем кроме его рук. Он не хотел пугать ее чрезмерным обилие своих касаний. Пытался убедить себя, что это ничего не значит. Всего лишь массаж. Но обманывал сам себя.

+1

22

Аромат трав стал ощутимее. Бенджамин щелкнул крышкой. Открыл флакончик с гелем, выпуская на волю смолянистый запах лимонника и мелисы. Душевая кабинка наполнилась ими от потолка до пола.  Пропитав влажный воздух. Запахи начали въедаться в кожу раньше, чем мужчина прижал мыльную мочалку к ее плечу. Мария шумно втягивала воздух с капельками воды.  С языка исчез привкус дорожной пыли. Девушка разделяла вкусы хозяев дома. Резкие химические запахи  способствовали мигреням. Луговая свежесть отгоняла боль. Цветочная сладость успокаивала нервы, а легкий налет горчинки удерживал баланс, не давая скатиться к приторности. Мария сама бы не рискнула выбрать подобный букет. Аромат был почти провокационный. Приближенный к некогда любимому лавандовому. В геле для душа присутствовали многие дополнительные компоненты парфюма из прошлой жизни. Это могол стать проблемой. Весь прошедший год ирландка избегала повторения и схожести. Шла от противного, оберегая хлипкую плотик покоя от возможного шторма. Первый час на новом месте стал открытием. Она дышала травами, но не ощущала давление на горло. Не чувствовала паники или страха. Триггером была только лаванда. Ни в чем неповинное растение вобрало в себе кровь и муку. Перебросила на себя часть нестерпимой боли.  Природа пощадила девушку – оставила хоть что-то хорошее из прошлого. Время не излечит, но становилось чуточку легче. На новом месте  блондинка  позволила себе подглядывая сквозь плотных занавес собственного запрета. Вспышки воспоминаний разбалтывали петли на защитных перекрытиях.  Ситуация становилась опасной. Марию могло сбить с ног потоком прошлого или настоящего. Затуманенный рассудок подталкивал  к бегству из ванной. Тормошил блондинку. Бил пощечины струями горячей воды. Тело проигнорировало приказ. Ноги поросли к мозаичному поддону. В голове звучал голос Бена, нашептывающий, что боли не будет.. Он не причинит вреда. Больше нет.. никогда.. Монстр миллион и один раз повторял обещание не навредить. Убаюкивая измученную приступами оболочку, он нашептывал слова успокоения. Они падали в пустоту. Не трогали.. Не задевали ее сердца. Мария не верила тогда… Почему слышала их сейчас? Наяву Бенджамин молчал. Дышал так же отрывисто и тяжело, будто изображая эхо дыхания ирландки. Но она слышала.. и прожигающие искорки страха заливало водой. Они недовольно шипели, но поддавались воздействию из прошлого. Что это? Монстр запрограммировал ее? Сказал кодовую фразу и запустил вирус доверия? Бред.. У него в запасе были месяцы для воплощения коварных планов. Ни к чему столько ждать. И блондинка не верила  в кардинальные изменения в звериной натуре.  Хищник всегда внутри Бена. Она не в силах разглядеть его в потемневшем взгляде. Она не чувствовала приближения демона.. Не слышала рычания и тяжелую поступь за спиной. Но он всегда рядом. Нельзя забывать об этом! Никогда! Она помнила… но животного ужаса не испытывала… не сейчас.. Почему?! Проклятье! Мария не хотела чувствовать. Пыталась обратно заползти в раковину и захлопнуть створки. Не получалось. Ощущения становились ярче и провокационнее. Щеки пылали. Отлетая от груди Бенджамина, вода порождала вибрацию.. от которой по спине ирландки пробегала дрожь. 
Мужчина выполнил ее просьбу. Вода, разделенная на десяток мелких струек, стала прохладнее. Легкие покалывания от усилившегося напора должны были расслабить и снять усталость, а возможность нормально дышать не восстановилась. Мария начинала осознавать, что источником повышенной температуры была вовсе не вода. Пылающее тело монстра способно вскипятить океан. Его жара хватит чтобы обогреть маленький городок в лютую зиму. Бетанкур знала об этом и раньше. Заставила себя забыть, вымарать из памяти все порочные моменты - все, что подпитывали страсть и желание принадлежать темному и опасному существу по имени Бенджамин Арчер. Получалось. Год почти полного бесчувствия с редкими «перерывами» на страх и боль. Отключение эмоций стало естественным защитным механизмом. Перенесенный кошмар изменил ее навеки. Искалечил психику. Убил в ней женщину. Ри смирилась с этим и с многим другим. Она приняла  слепоту и свое неверие в лучшее будущее. Высшие силы продолжали издеваться над ней. Подбросили неловкости  и восприимчивости. Скрестили руки на груди и с интересом наблюдали, что из этого выйдет.
- Из-за меня, - виновато прошептала Мария. Голосовые связки парализовало. Она не могла издать что-то более разборчивое и громкое. – Могли приехать еще вчера, - поддерживая беседу, Ри дистанцировалась от происходящего. Пыталась.. Тщетно.. – За рулем больше устаешь. Тебе нужно отдохнуть, - приступ заботы вместо паники. Забавная альтернатива. Хвала Богу, что блондинке хватило ума прикусить язык прежде, чем предложить монстру ответную массажную услугу. Вообще-то она не рассчитывала на повышенное усердие Бена. В последние полгода он всячески избегал физического контакта. Его не желание мараться шла на пользу обеим сторонам. Мария была уверенна, что монстр просто потрет ей шею мочалкой. Разгонит кровь, предупреждая очередной спазм сосудов. На этом все закончится. Девушка ошиблась. Жесткий ворс прошелся вдоль позвоночника. Поднялся вверх от поясницы к шее. Свободной рукой Бенджамин начал разминать напряженное плечо. Трепет в ней нарастал. Монстр прикасался к ней.. и Мария чувствовала каждый нажим сильных пальцев. Мочалка отлетела в сторону и теперь обе руки растирали затекшие плечи и шею. Бен действовал осторожно, не причиняя боли. Контролировал свою мощь, при этом давая девушке возможность ощутить ее сполна. Ей все это чудилось. Нет никакой силы и сбивающей с ног энергетики. Просто массаж. Ничем не лучше и не хуже других. Арчер и раньше разминал ей плечи и ногу после прогулки в неудобной обув. Однако делал это через одежду, дабы не касаться голой кожи. Сегодня он касался. Прожигал огнем, сокращая расстояние между ними. Дыхание оцарапала висок и ухо. Еще миллиметр и он коснется губами.  Обнаженный торс чиркнул по спине блондинки. Она инстинктивно дернулась вперед. Затвердевшие соски вжались в прохладную дверцу. Голова закружилась. Ладошки прижались к мокрому стеклу. Пальцы процарапывала путь к недостающему кислороду.
- Я расслабле…на, - игнорируя очевидное, возразила ирландка. Слова смешались с хриплым вздохом, комкая окончание фразы. Мария кусала губы. Подчиняясь легкому нажиму, она опустила голову. Прижалась лбом к стеклу. В голосе монстра не было приказа. Бархатистый.. низкий.. просящий.. Он будто умолял не бояться.. Нашептывал, что ничего плохого не случиться.. сливаясь с внутренними  неправильными ощущениями волнения и тепла... но не привычного  страха.

+1

23

Места в душевой становилось все меньше. Он теснее прижался к девичьей спине, опаляя горячим дыханием затылок и щеку. Чувствовал ее дрожь, сильнее вдавливал пальцы в болезненные узлы на плечах, ждал несколько секунд, а после отпускал, довольный тем, что боль из девичьего тела постепенно отступает. Когда-то это было наоборот. Он жаждал причинить ей боль, Мария разделяла с ним это чувство. Они оба тонули в порочной любви и для них это было нормально. Нормально быть другими, не такими, как все. Бен никогда не считался с мнением общества, чужие сплетни были далеки от него. Он не боялся быть тем, кем хотел быть из-за толпы других людей. Страх нагоняли совсем другие причины. Эти причины стали последствием того, что он сделал с Марией. Еще намного раньше ему казалось, что он не сможет причинить девушке боли больше, чем она сможет вытерпеть. Они находили ту золотую сердцевину и следовали одним путем. Но внезапно их настигла его тьма. Бен спутал то, что можно, а что нельзя. Переступил черту. Тот первый раз случился вдали от домика на Аляске много лет назад. Когда он посчитал, что ему дозволено все. Он насиловал ее на супружеской кровати, не испытывая чувства вины за то, что причиняет боль. Боль была его маяком во тьме, а после им стала она. Его Мария. Она показала, что может быть еще лучше кроме боли. Осветив своим светом его путь, она вела его дальше от тьмы. Но Бен опять сбился с дороги, повернул обратно, вновь столкнулся с тьмой и утянул девушку за собой. Уже долгие месяцы не выпускал из плена. Держал до сих пор, покуда ее глаза по-прежнему не способны видеть свет.
Хотелось крикнуть что есть мочи, что она свободна. Он больше ее не держит в качестве пленницы. Только руки говорили об обратном. Бен опять к ней прикасался. Опять дарил те самые воспоминания о прошлом. Опять заставлял ее трепетать, но что-то подсказывало, что не от страха. Едва кончики его пальцев скользили по обнаженной коже, девичье тело реагировало на это прикосновение не обычной холодностью и желание забиться в угол. Такие попытки были, но не гонимые ужасом и болью, а теми необъяснимыми ощущениями, которые вызывали его прикосновения. Что изменилось? Почему именно сейчас? Черт, он совсем не был к этому готов! Эти ощущения... они взбудоражили память о прошлом, вырисовывая перед мысленным взором ее обнаженное тело и как необходимо было прикасаться к ней ежесекундно, как тепло было, когда она прижималась к его груди и он кутал ее в своих объятиях от любой беды... Только так и не смог уберечь от себя... Бен не мог ни спать, ни есть, если его Марии не было рядом. Ему была необходима она. Тогда. Сейчас. Всегда. Этот месяц будет непростым испытанием для него. Быть с ней рядом, но не имел возможности коснуться ее так, как хочется ему.
- Ничто бы не изменилось, если бы мы приехали на день раньше, ведь правда? - его голос доносился сквозь шум льющейся воды. Казался неестественно медлительным и хриплым. Он продолжал выводить незамысловатые узоры на девичьей спине, напоминая ей о том, что им спешить некуда. Неожиданности случаются. Пусть ее не тревожит то, что он готов взорваться от негодования из-за любой мелочи. Это не он. Не тот он, которым был. Многое изменилось с тех пор, когда он протянул руку в сторону смерти, но та не забрала его. Он постоянно задавался вопросом - почему? Неужели он сделал недостаточно гадостей, чтобы отправиться прямиком в ад? Видимо кто-то решил иначе. Но Бен не пошел у них на поводу. Решил, что это его единственный шанс что-то изменить... изменить себя. Их задержка при переезде ему была даже на руку. Так он сможет побыть рядом с Марией чуточку дольше. Никто из них не знал, что случится после и даже то, что будет завтра. Бенджамин уже больше года жил с постоянным страхом, что настанет день, когда он останется один. Мария уйдет в другую жизнь. Ту, которая была для нее среди родных и близких, а он останется все там же - посреди тьмы. Один. Постоянно один. Как и его отец. Он тоже был один. И даже умирая среди толпы, он все равно оставался один.
Бен подставил голову струям воды, прогоняя из мыслей тех демонов, которые норовили выползти из углов и вновь напомнить о себе. Здесь он не будет думать о прошлом. Прошлое осталось в прошлом. Его не переделать и не изменить. То, как он жил и кем стал, зависело только от него. Не от тени отца, не от слов других, которые знали, как «правильно» жить. Бен никогда никого не слушал. Шел своей дорогой. Почти вся его жизнь была на колесах. Он менял места обитания чаще, чем кто-либо еще. Такова была жизнь вора. Но он больше не вор, а старая привычка осталась. Он просто не мог подолгу находиться в одном месте, привязываться к людям, а затем терять. Быть может, это и не правильное восприятие мира, но оно его. Своим правилам он придерживался и продолжал выживать.
Сегодня он выживал и продолжал дышать благодаря присутствию в его жизни Марии. Если бы ее не было, Бен не хотел думать, где бы он находился сейчас. Возможно, пачкал руки чужой кровью или кто-то проливал его собственную кровь. Он умирал уже трижды, больше он не боялся смерти. Но пока в его жизни была она, Бенджамин держался в стороне от старухи с косой. Пока он нужен девушке, он будет здесь для нее. Будет с ней, когда она просит, и будет тогда, когда ей этого не нужно. Будет любоваться ее улыбкой и стирать с ее щек пролитые слезы. Его пальцы опустились ниже по спине. Пробежались вдоль позвоночника, нащупывая шрамы чуть ниже лопаток. Он сам причинил девушке эту нежеланную боль. Из его горла сорвался тихий вздох. Она простила его тогда, но не теперь. На миг он даже забыл, что их разделяет огромная пропасть. Будто все стало, как раньше. Мария дрожала под его прикосновениями, вжимаясь в стеклянную стенку душевой. Он нависал над ней сзади, рыча на ухо одно единственное «моя». Сейчас и здесь Бен был прав. Она была его. Он мог к ней прикасаться так, как делал это раньше. Ее бархатистая кожа выжигала кончики его пальцев. Он сильнее втянул ее дурманящий запах, заполнивший всю душевую. Его пальцы опустились еще ниже, очерчивая поясницу и округлые бедра. Страшно было представить, какой исхудавшей девушка привстала перед ним год назад. Он никогда больше не хотел видеть ее такой. Никогда! Самый страшный кошмар был ничем по сравнению с тем, что ей удалось пережить.
Ее внезапная забота о нем развеселила его. Бен не смог скрыть приподнятые уголки губ, отображающие глупую улыбку на его лице. Он не пытался искать в ее словах скрытый смысл и придумывать того, чего нет на самом деле. Быть может это лишь ее минутная слабость, которой мужчина воспользовался. Но ему нравилось слышать, как задрожал ее голос, когда он прикасался к ней. Нравилось чувствовать ее так близко, когда их кожа соприкасалась. Нравилось видеть, как вода омывает стройное тело, унося за собой потоки мыльной пены. Ее спина давно была чистой от мыльной воды, но Бенджамин продолжал к ней прикасаться. Его руки медленно заскользили в обратное направление, от бедер выше вдоль позвоночника к спине, заставляя девушку нервничать чуть меньше. Он опять принялся разминать ее шею и плечи. - Я привык. И отдохну тогда же, когда и ты, - и так действительно было. Он не лукавил и не пытался обмануть. Он привык. Ему действительно нравилось быть за рулем. Быть может, именно поэтому он и выбрал работу механика. Хобби, которое превратилось в стабильный заработок. Честный заработок. - Тебе так и не терпится затащить меня в постель, - голос сорвался на шепот. Его тихий смех отразился от стен ванной. Бен приподнял руки еще чуть выше, высвобождая девичьи стянутые волосы от резинки. Мокрые пряди облепили ее спину и плечи. Так было гораздо лучше. Ему нравилось зарываться пальцами в ее длинные локоны. Бен вернул резинку на ее запястье. Собрал волосы вместе, подставляя потоку теплой воды, затем опять рассыпал их по плечам. От воды они стали темнее, приобретая цвет темного золота. - Я вижу... - он потянулся к подвешенной сбоку полочке, стянул оттуда шампунь и намылил волосы девушки. Поток белой пены заструился по ее плечам и спине, скрывая округлые бедра и упругую попку. Он проследовал за мыльной дорожкой взглядом и проклял себя за то, что не смог удержаться. Ее тело по-прежнему притягивало и манило. Желание обладать ею никуда не делись, но это был не тот подходящий момент, чтобы думать об этом. Бенджамин медленно протянул ладонь, впечатывая пальцы в девичий живот. Развернул Марию лицом к себе, удерживая одной рукой за талию, чтобы она ненароком не поскользнулась на мочалке и потому что ему просто хотелось держать ее рядом с собой. - Так лучше, - а после он увидел синеву ее голубых глаз и понял, что вновь пропал. Его рука дернулась, прижимая ее теснее к себе. Порывистое дыхание девушки опалило его щеку. Второй рукой он пытался убрать с ее лица мокрые пряди, пробегая пальцами по изгибу шеи и пытаясь удержать это томное согревающее чувство в глубине своей груди, что то, что он делает - правильно.

+1

24

На какое-то время в ванной комнате повисло молчание. Бен сосредоточенно исполнял просьбу блондинки – разминал затекшую шею. Старался, а напряжение в мышцах меньше не становилось. Неприятно-тянущее ощущения в области плеч исчезло, заменяясь тянущим, как воск, теплом. Нажим. Бенджамину нужно отдать должное за самоконтроль. Он четко взвешивал движения.   Ограничивал силу хватки огромных ладоней. Не причинил вреда. В памяти свежи воспоминания о фиолетово-алых кровоподтеках, которые монстр оставлял по поводу и без оного. Ранил потому что мог ранить. Ему нравился и процесс и результат. Хищник не останавливался. Не позволял исцелится до конца. Вся кожа пленницы покрывалась синяками. Одни отметины наслаивались поверх других. Ей было больно ходить, сидеть, дышать.. Секс всегда дополнялся слезами. Когда-то ей это тоже нравилось? Как Мария могла согласится на подобные отношения? Как мог монстр уничтожить любые упоминания о нежности и нормальной любви? Вопросы без ответа терялись в бездне пустоты. Необходимость копаться в мотивах отпала. Мария досыта наелась психоанализа, лежа на кушетке в кабинете дока. Часы разговоров помогли понять – все в прошлом. Короткий, но емкий вывод помогал переставлять ноги и плестись к неведомой цели. Зверь в пролом.. Она в прошлом.. Любовь в прошлом..  Страсть.. влечение.. планы на совместное будущее.. За что не хватись на все стояла печать просрочки, как на неликвидной продукции в дешевом супермаркете. Вроде бы по срокам реализации еще годится к употреблению.. но условия «хранения» были экстремальные и брать такой «товар» руки не станет никто в здравом уме.  Дааа.. Ее мозг выдавал художественные сравнение одно похлеще другого. Звучит и выглядит омерзительно. Однако довольно правильно описывает творящееся внутри девушки безобразие. За три последних года, Бетанкур израсходовала энергию отмеренную свыше на весь человеческий век. За неделю в подвале монстра она состарилась на три десятка лет. Еще столько же отняли улицы Нью-Йорка. Внешне она выглядит на свой возраст. Душой успела состарится и умереть. Монстр помнился слишком поздно. Ему удалось исцелить изуродованное тело. Согреть и откормить. Наверное она выглядела почти, как и прежде. Бархатистая на ощупь. Кожа без покраснений и синяков. Не присматриваясь, легко притвориться, что не видно шрамов. Волосы отросли. Джайя закрасила седину. Восстановила природный золотой блеск локонов, колдуя над подругой с масками и питательными отварами. Но еще одну молодость сердцу подарить никто не в силах. Оптический обман приятен человеку Бену. Он замаливал грехи Зверь видел сквозь наведенный лоск.  Такая Мария его не заводила. Ему не нужно тело без души. Хищнику нравилось терзать ее прежнюю. Отбирать свет по капле, наслаждаясь погружением пленницы во мрак. У Бетанкур было много времени на раздумья. Она нашла объяснение долгому отсутствию демона в человеческом обличии. Мужчина подтвердил догадку. Наука далась ей тяжело и болезненно. Нет худа без добра. Она перестала бояться появления зверя из-за каждого угла. Они жили мирно. Избегали ссор и компрометирующих ситуаций.. до сего дня…
- Правда. Ничего не изменилось… - надавливание пальцев и температура скаканула сразу на десяток градусов. Ирландка загнала себя в ловушку. Выйти из сложившейся ситуации, не выставив себя на посмешище монстру, труднее с каждым вздохом. Мария не успела насладится расслабляющим массажем. Секундное облечение – промежуточная станция между усталостью и чувствительностью.  Оба состояния вызывали напряжение. Возможно монстр не заметит, как одно плавно перетекает в другое. Спешит все на продолжительную мигрень и долгую дорогу.  О, небо! Пусть так и будет! Мария не переживет нового унижения. Спасибо вечной тьме за защитила от взгляда монстра.  Она никогда не забудет вечер, когда Бен в очередной раз отверг идиотские мольбы воспользоваться потасканным телом. Но благодаря слепоте.. этот кошмар н имел визуализации. Таким ничтожеством блондинка не чувствовала себя даже под хлесткими ударами ремня. Она поклялась не совершать подобных ошибок и сдержит данное себе слово!  Прошлое не позволяло называть вещи своими именами. Запрещало чувствовать. Мария не хотела ощущать жар сильных рук, сползающий вниз по спине. Потому что уверовала в неизлечимость и опустошение своего сердца и тела. В оскверненной оболочке  нет места ни плотскому ни духовному. Все сожрала тьма. Заполнила с головы до пят. Если зверь вздумает оцарапать когтем, то вместо крови увидит черную субстанцию. Вонючая жижа его оттолкнет. Поднимаясь выше по лестнице безумия, Ри готова просить монстра о  грубости.. Она царапина рассеет дурман. Они вернуться к прежним безопасному соседству под одной крышей.  Только Бен не собирался ее калечить. Пальцы методично нажимали на точки вдоль позвоночника. Растянутость движений завораживала. Ласковые растянутые касания не свойственны Арчеру. Мужчина нашел способ действовать на нее, как удав на кролика. Проклятье! Так не должно было случиться. В другой обстановке... без сентиментальных воспоминаний о прошлом и нелепых аналогиях со счастливыми мгновениями в доме на Аляске, Ри не размякла. Не распустила бы сопли, подставляя под удар скроенное из лоскутков сердце. Что-то неладное в атмосфере. Планеты так сошлись или вспышки на солнце. Существовали тысячи причин для безумия. Они скоротечны.. Стоит сместить один элемент в сторону и воздушный замок рассыплется прозрачными осколками. Он очнется и выскользнет из кабинки. Неандертальские повадки монстра портили все с завидным постоянством. Почему не сейчас?  Массирующие движения казались лаской. Его руки опустились ниже. Мария стиснула зубы, не выпуская на волю стон. Мужчина заметил ее наэлектризованность. Отпустил шуточку про желание ирландки затащить его в постель. Двусмысленная фраза резанула слух. Девушка напряглась сильнее. Воздух отказывался заполнять легкие. Голова кружилась.
- У меня нет.. Я не собираюсь.. Я не хочу.. – мысли путались. Пытаясь оправдаться она выглядела жалко. Хорошо, что монстр не видел ее лица,  покрасневшего будто спелый помидор. Она и в прошлый раз не хотела уложить его в постель.. Марией руководило отчаянье. Девушка стремилась отскоблить от себя грязь чужих рук.. Выбрала для этого  не самый разумный способ. Ей стыдно.. бесконечно стыдно за тот вечер. Она больше не наступит на эти грабли. – У меня нет намерений уложить тебя в постель… - наконец-то ее уста изрекли нечто членораздельное и более-менее внятное.  – Тебе нужен отдых.. место выбери сам.. Я не стану тебе мешать, - Мария пыталась сделать акцент на  своей искренней заботе  монстре.. заштриховывая сексуальный подтекст, почудившийся в голове Арчера.  Руки проделали обратный путь от поясницы к шее. Мужчина принялся мыть ей голову. Бен всегда делал это чрезмерно аккуратно, словно старался избежать попадание пены в глаза маленькому ребенку. Хотя бы в этом не мерещилось не существующего эротизма с магнетизмом. Ри немного расслабилась. Мысленно повторяла, что «худшее» позади.
Мыльная пена щекотала ступни. Вымытые волосы облепили плечи и шею. Бен немного отстранился, позволяя ей сделать вдох.  Девушка открыла рот, чтобы пролепетать слова благодарности. Тут же до боли прикусила язык. Раскрытая пятерня вжалась в живот, медленно разворачивая и притягивая к накаченному торсу. На этот раз Бен не ограничился полумерами. Позволил ирландке  всем телом ощутить играющие под кожей мышцы и окаменевшую плоть члена, упирающегося  в низ живота. Мария не знала куда деть руки. Подняла из вверх. С усердие  заправила за ухо каждую мокрую прядку. Бен закрыл ее от потока воды. Капли отлетали от его плеч. Били по лицу.
- Думая… я достаточно чистая, -  голос охрип. Девушка часто заморгала, сбрасывая прозрачные бусины с ресниц. – Спасибо за помощь, -   она пыталась ретироваться, но с места не сдвинулась. Кровь носилась по венам. Резка ударяла по вискам на вдохе. Так же шумно и быстро устремлялась вниз на выдохе, когда живот прижимался к напряженной мужской плоти. За время своего бесчувствия, Мария разучилась контролировать эмоции. Вся палитра чувств была написана на раскрасневшемся лице.

Отредактировано Maria Betancourt (13.08.2017 21:23:59)

+1

25

Дурманящий туман стал его борьбой за выдержку. Рядом с Марией время превратилось в тягучую массу. Белая пелена растворяющегося пара повисла перед взором. На миг, всего лишь на миг ему показалось, что все может стать иначе. Они. Нечто между ними, способное вернуться и остаться рядом. Ее близость и любовь. Прикосновения нежных рук и незабытое рваное дыхание на его щеке, когда их лица и губы так близко друг от друга. Время повернулось вспять, но отголоски боли и предательства скребли в потемках. Бен сделал вдох и будто окунулся с головой в прошлое. Почувствовал ту самую тягу и влечение. Почувствовал, что девичье тело реагирует на его прикосновения и отвечает. Как давно это было. Как давно она уже не чувствовала ничего по отношению к нему кроме ненависти. Как давно она могла... любить его.
Бенджамин хотел удержать это мгновение руками. Держал Марию крепко прижатую к своему телу. Скользкая кожа была слишком горячей, слишком чувственной к его прикосновениям. Между ними всегда всего было «слишком», пока боль и похоть не омрачили то прекрасное, что между ними жило раньше. Теперь остались всего лишь отголоски. Молниеносные события и воспоминания о ее руках на своей коже. Бен так отчаянно хотел почувствовать девичьи прикосновения к своему телу. Пусть лишь ненарочное касание, но это не последовало. Даже когда он развернул Марию лицом к себе, она прожигала его взглядом, но руки навстречу не протянула. Помнила, чем все закончилось в последний раз. Помнила, как он не сдерживался, срывая с нее одежду и выкрикивая «предала, тварь».
Бенджамин опять сунул голову под хлестающие струи, отгоняя прочь наваждения. Вода стекала по коротким волосам, застилая его взгляд. Когда он заморгал, девичий образ стал виден яснее. Он видел ее будто впервые с тех пор, когда осмелился покинуть пределы своей тьмы. Она была его благословением, но он был ее проклятием. Ей никогда не забыть то, что он сделал с ней. Ему не стать тем мужчиной, в которым она будет нуждаться и искать защиту. Бенджамин сделал тот отчаянный вдох, чтобы задохнуться девичьим запахом и вновь почувствовать желание обладать ею. И не отпускать. Не отпускать никогда. Его взгляд приковался к глазам цвета темного моря и порозовевшим от смущения и жара щекам. Она была прекрасна. Она всегда была для него прекрасна и до него. Пока его руки не запускали чистую душу, сминая и бросая к своим ногам. Он стал для Марии самой большой бедой, она - самой большой его удачей.
- Успокойся... это была всего лишь шутка, - пытаясь разрядить накаленную обстановку, у него ничего не получилось. Его руки проскользнули по бокам девушки, успокаивая и в то же время пробуждая новый поток дрожи. Ему нравилось, когда она дрожит, но не из-за того, что вернулись ужасные образы прошлого. Она не могла представить их в одной постели, не могла представить, что ее коснется мужчина. Бен это понимал. Только его тело твердило об обратном. Затвердевшая плоть вжималась в низ девичьего живота. Ему хотелось получить больше, чем просто обжигающее стыдом ее лицо и внезапно вернувшееся необъяснимое чувство, что рядом другой человек. Всего лишь он. По-прежнему ее монстр.
Пальцы замерли на ее щеке. Когда мокрые пряди волос были отодвинуты в сторону, Бен почувствовал, какой горячей на самом деле была кожа девушки. Такой когда-то она была вся. Горела для него. А после все ее любовь выгорела дотла. Осталась горстка пепла на его ладони. Он раскрыл пальцы и льющиеся сверху вода смыла все воспоминания о том, что когда-то его можно было любить... когда-то Мария хотела этого больше жизни. И поплатилась своими желаниями сполна. Все еще удерживая ее за поясницу, он потянулся к крану душевой. Закрутил воду. Лишь редкие капли падали в водосток, создавая капающий звук. Без шума воды стало значительно тише. Бенджамин слышал свое прерывистое дыхание, слышал, как томно и жадно дышит Мария. Слышал стук собственного взволованного сердца. Сделав шаг наружу и открыв двери душевой, он потянул девушку за собой. Ухватив ее за талию, перенес через порог и поставил на середину ванной плитки. - Я не закончил... с тобой... помогать, - нет, он не хотел ее отпускать. Ни сейчас, ни потом. Его разум и его тело твердили об этом. Проклятье! Но он должен. Должен сделать это. Должен... Пальцы нехотя ослабили хватку.  С каким трудом он сделал единственный шаг в узком помещении. Бен подошел к вешалке. Стянул два полотенца. Одно обвязал вокруг своих бедер. Вторым укрыл девичьи плечи. Вытер кончики ее волос и спину. Даже сквозь махровую материю он чувствовал жар девичьей кожи, чувствовал ее волнение. Полотенце проскользило до поясницы и обратно. Редкие капли воды медленно стекли вниз по спине, заставляя Бена проследовать за ними взглядом и как они исчезают между упругими ягодицами. Он сделал резкий вдох, ощущая, как давление внизу живота усиливается. Руки переместились на девичьи предплечья. Пришлось закрыть глаза. Сделать еще три глубоких вдоха. Это ничуть не помогло. Запах мыла вперемешку с девичьим запахом врезался в его ноздри.
Бен сделал еще одну попытку взять себя в руки. Обойдя девушку, встал перед ней спереди. Вытер ее шею. Махровое полотенце съехало ниже, застилая часть груди. Его руки последовали дальше, накрывая округлости и чувствуя как под материей чувствуются торчащие соски. Это ничуть не помогало. Совсем. В его глазах отражалось такое отчаянье, что Бен испытал облегчение оттого, что девушка его не видит. Она бы наверняка испугалась этого взгляда. Взгляда, который источал желание и жажду по ней. Бену пришлось перебороть себя. Десятки раз повторить себе, что она уже не его. Не принадлежит ему. Нет. Мужчина потянулся к крючку, на котором висели для гостей подготовленные халаты. Он натянул мягкую ткань Марии на плечи, заправил края и завязал пояс. Округлые обнаженные формы ее тела остались за пределами его глаз. Взор остановился на девичьем лице. Пунцовые щеки и влажные волосы стали напоминанием о пикантных моментах в стенах душевой.
- Пойдем, можешь посидеть в гостиной, пока я разожгу камин, - он потянул Марию за руку, собрал оставленные на корзине их вещи. Помог ей переступить порог ванной и погасил свет. Это место станет одним из многих, которое будет у него ассоциироваться с близостью Марии. Со стороны ванной доносился тихий цокот собачьих лап. Бен совсем забыл, что они не одни. Ведя девушку по коридору, им навстречу выступил лохматый пес. Гостиную они переступили уже втроем. - Присядь, - он подвел Марию к дивану, удерживая рядом, и усадил между подушек. Их руки соприкоснулись в последний раз. Ему больше не было необходимо ей помогать, но Бен так отчаянно не хотел отпускать.

+2

26

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Память гибкая и весьма податливая субстанция. Она приспосабливается к обстоятельствам. Искривляется. В случаях крайне нужна ставит блок, позволяет забыть лишнее. Она может окончательно уничтожить жуткими видения или помочь излечиться от боли. Марии потребовалось время и долгие часы терапии, чтобы заключить пакт о ненападении  со своим прошлым. Док научил ее держать память в узде. В ход шли знания психолога и псевдонаучные учения вроде татуировки на шее. Сильвестр относился к работе серьезно. Когда девушке не помогли стандартные метод «прими и отпусти», он изменил тактику. Воспринял ранящие воспоминания пациентки, как злейшего врага, которого нужно победить. Но за любую победу нужно платить. В месте с болью и страхом в ловушке оказалась способность радоваться и желание жить. Чувства были настолько тесно переплетены, что отделить одно от другого не представлялось возможным. Мария смирилась с обозначенной ценой. Лучше потерять всю палитру эмоций, чем вечно гореть в аду кошмаров. Редкие проблески хорошего не стоили бессонных ночей и приступов паники. 
Страшно вновь открыть в себе способность чувствовать. Никогда не знаешь, что последует за пробудившимися эмоциями. Между ними давно не случалось напряженных моментов… в хорошем смысле слова. Бетанкур забыла как может искрить воздух от соприкосновения обнаженных тел… и как вода шипит попадая на  пылающую кожу. Страсть  любила порождать иллюзии.  Когда-то... в прошлой жизни Мария переживала лучшие из творений порока. Больше этому не бывать. Если бы ирландка могла видеть, то не задержалась  бы в эмоциональном мираже надолго. Одного взгляда в глаза монстра хватило, чтобы развеять дурманящую дымку. Увы, ей этого не дано. Приходилось встряхивать  опустевшую шкатулку здравомыслия, чтобы отключить тело и включить голову. Бенджамин нисколько не помогал в трудной миссии. Не отстранялся. Продолжал прижиматься окаменевшей плотью. Блондинка ощущала пульсацию и неудовлетворенность мужчины. Но были и хорошие новости. Подойдя к самому краю, монстр не торопился шагнуть в бездну. Бен смаковал момент. Девушка не в состоянии разобрать движущие мотивы монстра. Кого он испытывал? Ее? Себя? Зверя внутри? Темная тварь давно бы разорвала добычу в клочья, не спрашивая разрешения и не дожидаясь ответной реакции. Ничего плохого не случилось. Значит зверя здесь нет? Ей ничего не угрожает? Не правильно верить в безопасность рядом с хищником в человеческом обличии.. но разве это не возможно?  Отвергая ее сексуальные притязания, Арчер доказал  незаинтересованность в ней, как в объекте страсти. Все прошло.. То, что Мария имела честь «лицезреть» сейчас всего лишь реакция здорового организма на обнаженное тело. Разглядывая картинки в «Плейбое» у мужчин тоже появляется эрекция – физиология не имеющая ничего общего с чувствами и привязанностями. Она далеко не порно звезда с буферами пятого размера.. Но на худой конец и ее потасканное тело сгодится. Мария стала отличным тренажером для его самообладания. Внешне третий сорт не брак. С пивом прокатит.. когда совсем прижмет.. Но воспоминания о том кто и когда имел это тело удерживали от опрометчивого шага. Что же… она послужила высшей цели – помогла Арчеру обуздать зверя. Надо радоваться. Какая-то часть измученной души испытывала огромное облегчение.. Она нуждалась в зоне безопасности и комфорта. Недоженщине в ней лучше заткнуться. Не тревожить лишними ощущения.
- Я так и поняла, -нервное подобие смеха говорило об обратном. Жизнь научила думать о самом худшем. Ее стакан не только на половину пуст.. но и еще с губой трещиной на дне. Горький опыт подсовывал вариации коварных планов чудовища. Зверь имел все основания мстить.. унизить ее в очередной раз… Но его здесь нет…  Никаких признаков его присутствия. Мария продолжала дрожать не смотря на горячие струи воды. Мужские пальцы гладили ее лицо. Очертили скулы. Ладонь легла на плечо. Бен изменился.. Его прикосновения изменились. Ушла резкость и властность. Он будто спрашивал разрешения каждым жестом. Так не похоже на Бенджамина Арчера. Может это все обман? Но его руки.. Они тоже изменились. Кожа загрубела. Появились мозоли и зажившие  ссадины. Он много трудился в автомастерской и не всегда пользовался перчатками. На ладошке под указательным пальцем остался след от химического ожога какой-то едкой смесью. Пару месяцев назад, монстр получил травму. Бен ничего не рассказывал, пока девушка случайно не прикоснулась к повязке. Они все реже шли на сближения, соблюдая дистанцию. Когда Ри узнала о случившемся рана почти затянулась. Она впервые ощущала грубые кромки шрама на своей коже. Ее касались руки работяги, а не наемного убийцы-садисты. Это ничего уже не изменит между ними. Не исправит поломанного.. не вернет доверия и любви. Грустно вновь почувствовать его присутствие вот так… Телом он был преступно близко.. но сердцем очень-очень далеко.
Бен выключил воду. Быстро ретировался из душной кабинки, увлекая девушку за собой. Монстр отстранился. Принялся обтирать ее тело. Обошел Марию вокруг. Остановился за спиной. В какой-то момент показалось, что монстр утратил самообладание и сейчас накинется на легкодоступную добычу. Среди искр разгорающегося внутри пламени вырисовалось очертание сплетенных тел – порочная картинка из прошлого. Ничего большего! Самое время испугаться греховных намерений хищника.. но Мария была охвачена противоположными чувствами. Для ужаса не осталось места в сердце. Для этого планеты точно стали в ряд или случилась вспышка на солнце, способная озарить их непроглядную тьму. Шум падающей воды больше не заглушал их неровного дыхания. Сердце бешено колотилось… но ничего не произошло. Закончив вытирать ее спину, Бен вернулся к лицу и шее. Потом накинул на плечи громадный тяжелый халат. Девушка на автомате всунула руки в рукава. Как сомнамбула проследовала в гостиную за своим поводырем.
Ирландка очнулась среди кучки диванных подушек. Тело продолжал бить озноб. По ногам полз холодок.  Вода собиралась на кончиках волос и стекала за ворот. Халат быстро  помок в области спины. Волокна махры слиплись и неприятно скребли кожу. Ее временное одеяние было несуразно большим. Сделав на рукавах три больших подката, Ри все равно не могла достичь оптимальной длины. Полы обворачивались вокруг всего тела, образуя несколько слоев, а ссутулившиеся плечи продолжали выскальзывать из запаха. Материя сползала вниз под собственным весом. Бетанкур показалось, что этот банное недоразумение окажется велико даже для Бена. Путаясь в складках, она не могла усидеть спокойно на месте. Эмоциональный ураган  еще не угас. Девушка не понимала собственных чувств. Не могла разложить их по полочкам. Она чувствовала себя в безопасности рядом с монстром! Она гордилась переменами в нем.. Она боялась себя! Она испытывала душевную боль… как тем вечером, когда Арчер отказался отыметь принесенное в дар тело.. Это слишком для ее  залатанного сердца. Швы не выдержат бешеного ритма. Разойдутся. Она вновь останется с рваной раной в груди.
- Отличная идея, - запоздало отозвалась блондинка. Бен уже минут десять возился у камина. В лодыжку уткнул влажный собачий нос. Руфус лежал у ее ног. – Пока исследую комнату, - диван под ней горел. Нет сил сидеть на месте и анализировать произошедшее в ванной. Жизненно необходимо чем-то себя занять, дабы не сгореть от стыда.  Поднявшись на ноги, Ри сделала пару неуверенных шагов.  Пес сразу преградил ей дорогу. Недовольно фыркнул. Бетанкур наклонилась. Погладила собаку по голове. Протянула руку чуть дальше. Пальцы наткнулись на столик. Громадный халат съехал с плеча, оголяя грудь. Девушка вернула материю обратно. Сделала шаг в сторону. – Спасибо, Руфус. Дальше я сама.. – блондинка  уперлась в стену. Держась за нее, принялась обводить комнату по пирометру. Три шага. Большое окно. Низкий широкий подоконник. Вопреки ожиданием на нем не стояли горшки с цветами, а лежали две подушки, похожие по размеру на диванные.  Хозяева обустроили здесь удобное место для любования озером. Жаль, что она не увидит красот природы Лейк-Джорджа. Мария прошла дальше. Запуталась в длинных полах халата. Едва не упала. Еще шаг… Открытая полочка в несколько ярусов. На ней газеты и журналы. Дальше аккуратное кресло. На нем свалена груда одежды. Девушка остановилась. Начала аккуратно складывать  блузку, свои брюки. Нашла в штанине трусики. Отвернулась к стене. Проклиная громоздкий халат, надела  кружевное белье. Почувствовала себя немного… увереннее.. Эфемерное чувство быстро испарилось, стоило ирландке отыскать брюки и боксеры монстра. Кровь  ударила по вискам. Бенджамин разгуливал по гостиной нагишом. Открытие накалившее воздух в гостиной до  сотни градусов по Цельсию.  А почему нет? Он вполне мог поиграть в нудиста. Слепая обуза не заметит разницы. Машинально сложив одежду в одну стопочку, Ри скомкала в руках футболку мужчины. – Не возражаешь?  - продолжая стоять к Бену спиной, она скинула халат. Натянула через голову его футболку. «Короткие» рукава  скрывали локти, а подол доходил до середины бедра. Вполне приличный наряд… за неимение другого. Чемоданы остались лежать в багажнике, а халат нервировал тяжестью и размером.  Бетанкур надеялась, что монстр не будет против… особенно с учетом, что он решил принять воздушные ванны или забыл надеть штаны. Полгода назад она уже спасалась бы бегством.. застукав Арчера без трусов в радиусе двадцать метров от себя.  Сейчас сгорала от неловкости, нечаянно раскрыв мужчину. Он продолжал испытывать себя на прочность, чтобы в будущем.. в новых отношениях, не совершать таких ошибок, как с Марией.

+2

27

Их объятия разорвались так стремительно, что Бен не успел прочувствовать всего, что было скрыто за пеленой прошлого. В ладонях стало пусто, как и внутри груди. Дыра становилась еще больше с каждым шагом, что он отдалялся от девушки. Нужно было пройти всего пару шагов и остановиться у камина, а для него это были самые длинные мили. Сразу навалилась тоска, а в голове продолжал звучать злой голос, напоминающий, что Мария больше не принадлежит ему. Просто... она больше не его. Бен сделал вдох. Закрыл глаза. На ощупь потянулся к лежащем около камина поленьям и кинул их в очаг. Присев на корточки, думал о Марии, а не о том, как разжечь огонь. Поворачивая голову, видел, как девушка ерзает на краю дивана. Ее руки постоянно порхали по вороту халата, говоря о том, что она слишком волнуется. Рядом терся Руфус, признавшей в ней свою хозяйку. Мария и не осознавала, как мало времени ей необходимо с людьми и животными, чтобы найти общий язык. Они доверяли ей. Тянулись к ней. Хотели быть рядом. Собака почувствовала в ней светлую душа. В нем даже на расстоянии чуяла его внутренюю черноту.
Он разглядывал этих двоих с гнусным взглядом. Прятал в глубине глаз зависть на то, что это не он прикасается к ней, не он лежит около ее ног, не он так преданно вглядывается в любимые глаза. Для девушки Бен был готов сделать все, что угодно, но только ей это было не нужно. Он потерял тот шанс, ломая ее и втаптывая в грязь. Эти образы постоянно преследовали. Все чаще ночами, но порой и днями, когда неожиданно подкрадывались злополучные воспоминания, которые хотелось стереть из девичьей головы и из своей тоже. Вот бы отмотать время назад и все изменить... Бенджамин бесшумно рассмеялся на свою тупость. Ничего нельзя изменить. Он уже пытался и не раз. Прошлое не вернуло ему мать, не заставило отца полюбить сына. Мария тоже оставалась для него на расстоянии вытянутой руки. Каждый раз, когда он желал шаг ближе к Марии, она делала несколько шагов назад. Напоминала о содеянном одним своим грустным взглядом. Тем, как белели костяшки пальцев на руках, когда девушка хваталась за края халата. Ее перепуганная девочка сидела внутри темных очей. Она никогда не посмотрит на него так, как прежде. Это заставляло Бена притормозить. Сделать спасательный вдох, но именно тот обрек на пытку. Он задохнулся девичьим запахом. Прошло так мало времени, а дом уже успел пропитаться ее ароматом. Ловушка из четырех стен захлопнулась перед ним. Сам того не понимая, мужчина загнал себя в тупик. Быть рядом с той, которую он так хочет, и не иметь возможности прикоснуться так, как хочется ему, звать своей и держать в крепких объятиях ночами. Когда-то он не ценил этого, потому что у него все было и не было даже мысли, что когда-нибудь этому придет конец. Когда же Бен все потерял, стал ценить каждое мгновение проведенное рядом с девушкой. Пусть она позволит коснуться себя лишь изредка, пусть они будут говорить друг с другом обрывчатыми фразами. Пусть он никогда больше не увидит того ее взгляда, который смотрел на него с любовью и обожанием. Пусть все будет как в последний раз.
Бенджамин положил полено в камин. Чиркнул спичкой. Долго рассматривал, как горит огонь, пока тот не начал лизать кончики пальцев. Боль была ничем по сравнению с той, которая выжигала изнутри. Бросив догорающую спичку в очаг, языки огня стали вспыхать и пожирать края беззащитного дерева. Как когда-то точно также он сожрал безвинную душу и тело Марии. После него осталась лишь горстка пепла и сломанные мечты, желание жить. Бен привез девушку в этот безлюдный край с надеждой, что здесь она опять сможет выстроить заново свои мечты, захочет жить. Даже если рядом монстр. Именно потому что рядом он. Это давало Бену хотя бы крошечную надежду на то, что она сможет ужиться с ним рядом и что страх перед ним... отступит... что когда-нибудь девушка откроет глаза с улыбкой на устах и в глазах, позабыв, что рядом существует чудовище.
Когда камин вовсю разгорелся, мужчина поднялся на ноги. Полотенце на бедрах норовило сползти на пол. Бенджамин ухватился за края, замерев в углу комнаты. Взгляд проследовал дальше. Он видел, как халат сполз с девичьих плеч, оголяя ее грудь и спину. Жар ударил ему в лицо. Он почувствовал, как в паху опять приливает нестерпимое желание. Это действительно будет... трудный месяц. Почему-то в стенах нью-йоркской квартиры его так остро не волновала близость Марии. Быть может, потому что девушку сковывал страх каждый раз, стоило ему подойти ближе. Она постоянно дергалась и норовила заползти в угол, натянув одеяло даже на голову, чтобы ее не трогали. Сегодня между ними что-то изменилось. Это чувствовал Бен. Это чувствовала и Мария. Ушел привычный страх, заменяясь... чем? Это Бену еще предстояло выяснить.
Пока девушка натягивала через голову его футболку, он преодолел расстояние между ними. Взгляд застыл на стройной фигуре. Бену всегда нравилось видеть на ней свою одежду. Оставлять на девичьей коже свой запах. Чувство было такое... домашнее. Давно забытое. Он помнил, как после медленно избавлял ее от этой одежды и вдыхал их перемешанный аромат страсти и разгоряченной кожи. - Нет... - его голос совсем охрип. Бен замер за спиной девушки. Его рука потянулась к ней, на полпути повисая в воздухе. - Тебе не обязательно постоянно спрашивать мое одобрение, - это твоя жизнь... я не волен ею распоряжаться... и даже быть в ней... Хоть долгое время он пытался переубедить в этом их обоих. Подминал нужды и желания девушки под себя. Не давал ей право выбора. Было одно мнение - его. Он никогда особо не прислушивался к ее словам. Никогда не спрашивал, что нужно ей. Никогда не обращал внимание на грусть или боль в глазах. Искал разные отговорки для себя, но в причины не углублялся. Мария отдала ему все. Он не дал ей даже той малой доли откровенности, которая была скрыта под слоем жестокости и порока.
Скинув с себя полотенце, Бенджамин потянулся к своей одежде. Она не была привычно свалена в кучу, а аккуратно сложена в стопку на краю кресла. Удивительно, с каких пор Мария не боялась прикасаться к его вещам, пропахшим гнилью и тьмой. Сегодня действительно все перевернуло с ног на голову. Он не понимал, куда они движутся и что их будет ждать в конце пути. Быть может, это к лучшему. Жить в неизвестности и делать шаги навстречу друг другу в этом адском «танце». Даже если времени осталось так мало... Зашуршала ткань. Зазвенел язычок молнии, пока Бен натягивал на себя штаны. Его взгляд постоянно возвращался к девушке и усилившемуся напряжению между ними. Застегнув молнию, его руки легли на плечи девушки. - Как твоя шея? - он коснулся изгиба ее шеи и влажных волос. Пальцы запутались в длинных локонах. Ощущения были не теми самыми, что прикасаться к обнаженной коже, но он все равно чувствовал исходящее тепло сквозь тонкую ткань футболки. Тыльная сторона ладони прижалась к девичьей спине. Бен не спешил убирать руки. - Идем.. посидим около камина... Потом можем выйти на веранду... сейчас там тихо и можно услышать доносящийся шум воды, - вода напоминало ему о той поре, когда они жили на берегу моря, не заботясь о завтрашнем дне. Жили друг для друга, будто никого и ничего больше не существовало. - Только сначала надо высушить твои волосы и раздобыть теплое одеяло, - он стал перебирать мокрые пряди волос, растягивая слова и предложение. Хотел продлить момент их близости. Вдыхая почти ощущал, как его грудь соприкасается с девичьей спиной. Мария могла ощутить, как взволнованно стучит его сердце и рядом с ней путаются мысли.

+1

28

В стенах просторной гостиной напряжение ослабло. Бен был далеко и она могла дышать полной грудью. Избавиться от дрожи и убедить себя в том, что ничего не произошло. Мужчина помог принять душ.. Только и всего. На новом месте ей не обойтись без помощи. У Арчера вошло в привычку заботиться о поломанной бывшей игрушке. Он зарабатывал плюсики перед высшими силами, очищая карму от крови и черноты.  Они никогда не говорили об авиакатастрофе. Монстр оставался молчаливым. Не делился своими переживания. Она не стремилась понять. Хватало собственной боли. Достаточно знать, что катастрофа изменилась его мировоззрение и отношения к окружающим. Не удивительно.. перед ликом смерти многие меняются. Получая второй шанс жить, не разбазаривают драгоценные дни на глупости. Бенджамин не относился к вышеупомянутым «многим». Прежде сталкивался с костлявой старухой. Заглядывал в смертельную бездну. Убивал сам.. не щадя никого на своем пути. Почему именно сейчас? Кто или что заставило каменное сердце чувствовать? Бетанкур это не удалось сделать. Она безответно любила монстра. Прощала то, что простить невозможно. В ответ получила хлесткие удары и полное недоверие. Девушка смогла разжечь в нем ядовитое пламя похоти. За неимением нормального человеческого отношения легко приняла это за чуФства. Сама виновата.. Получила за глупость по заслугам. Все прошло. Между ними зона отчуждения. Над выжженной территорией воют ветра его вины, а земля укрыта серым снегом ее усталости. Заледеневший пепел взялся плотной коркой наста. Мария свыклась и с этим. Внезапно проявившиеся проталины повергали в шок.  Оставляли сердце без защиты. Призывала на помощь страх.. Он не откликался. Наверное тоже устал. Взял отпуск и свалил в теплые страны. Без него девушка уязвима. Без него в белокурую голову заползают ненужные мысли. Колют острыми углами вопросов.. Почему она оказалась недостойной любви и нежности? Почему ее любви было мало, дабы вызвать у Бена желание измениться.. хоть чуточку? Почему теперь она вынуждена наблюдать за превращением зверя в человека и понимать, что что-то другое.. кто-то другой.. совершил в его душе переворот. За все страдания ее вознаградили жалостью.. Это не так уж плохо.. Верно? По крайней мере чудовище в людском обличии больше не жаждет ее мучений и пролитой крови. Что на счет любви? Любовь ей больше не нужна.. Настоящей любви не бывает.. Человек сам придумывать чувства называемые любовью, взирая на мир сквозь стекла розовых очков.  Бетанкур не вернуться в мир ярких красок. Случившееся в ванной – отголосок былого. После крушения кораблей еще долго выносит обломки на берег. Ирландка оставит его себе. Сохранить в музее памяти. Спустя время он будет разбавлять кромешную тьму боли и страданий. Нет иллюзий. Нет зверя.. Нет страха.. Просто Бен вспомнил, как быть человеком.. и мир перевернулся с ног на голову. Теперь она могла черпать в монстре надежды на исцеление и веру в лучшее сегодня.. Хорошо.. только Ри умерла много месяцев назад.
- Обязательно, - запоздало возразила ирландка.  – Это твоя футболка, мои вещи куплены тобой.. этот дом.. отдых.. оплачены тобой.. Все и всегда решал ты.. Я не имею права голоса. После стольких мучений и заработанных адских мигреней… ты не позволил отказаться от дальнейшего исследования. Мне обязательно спрашивать разрешения.. Мне нельзя забывать, кто платит – тот заказывает музыку. Я не должна забывать о прошлом.. Я должна помнить боль.. не из-за явного мазохизма моей натуры.. а чтобы держаться от ее источника на расстоянии и не повторять прошлых ошибок.
«Источнику повышенной опасности» плевать на ее клятвы и намеренья. Бен подошел к девушке вплотную. Позволил почувствовать жар обнаженного тела. Она кожей ощущала , ветерок от отброшенного в сторону полотенца. Слышала, как шуршит плотный джинс и позвякивает металлическая пуговица о «молнию». Мужчина быстро надел брюки, подчеркивая отсутствие греховных намерений на ее счет. Блондинка в безопасности.  Несколько секунд на осознание и принятие сего факта и горячие пальцы  опустили на плечо и шею.  Его руки пахли травами и сосновой смолой. Запахи напоминали о том коротеньком отрезке времени когда Ри мнила себя любимой и счастливой. Она была влюблена без памяти… во всех смыслах.. Девушка одернула вставшие на дыбы мысли.
- Так себе, - невнятное бормотание казалось более уместным, чем возобновление жалоб на тянущую боль в спине и шее. Машина Бена была отличной рабочей лошадкой, но для комфортного путешествия не подходила или это она так изнежилась и размякла из-за заботы и комфорта? Девушка не торопилась отстраниться. Не стала сбрасывать прожигающую насквозь ладонь. – Пойдем… но сделаем небольшой крюк, - слабая улыбка коснулась губ. Она не торопилась плюхнуться в кресло у камина и вновь погрузиться в молчание. С приближением Бена вернулась нервозности и потребность чем-то  себя занять.  Усидеть на месте, не выдавая себя с головой блондинка не сможет. – Хочу до конца изучить комнату, - нууу… технически это будет только половина. Ри собиралась продолжить путь вдоль стены. Дойти до камина и там остановиться. Девушка переминалась с ноги на ногу. Сделала неуверенный шаг. Одернула футболку. Ткань послушно поползла вниз.  Воротник покосился, сползая в сторону. Приподняв плече, Ри попыталась вернуть позаимствованную деталь гардероба на место. Подол тут же подпрыгнул вверх. Мысленно выругавшись, Мария пошла вдоль стены. Бенджамин продолжал удивлять. Не отделался от нее парой оборванных фраз. Делился планами на остаток дня. Она уже прошла немного в сторону, но продолжала чувствовать тепло рук и нежное прикосновения пальцев, путающихся во влажных волосах.
- Раздобыть, - тихонько передразнивая, хихикнула ирландка. – Звучит так... словно тебе нужно пойти на охоту и заколоть мамонта ради его шкуры, - вспомнили  недавние грандиозные сборы. Бен уложил в чемоданы весь ее гардероб (за исключением летних платьев). Где-то в багажнике дожидается своего часа и любимый плед  Марии. Мужчина позаботился о том, чтобы слепой подопечной было уютно.. как дома. Попытки отгородится от этого спехом не увенчались. Вспоминая сумбурные сборы на душе становилось тепло и уютно. Монстр мог наслаждаться ее глупой улыбкой.. ломая голову чем вызван приступ веселья. Блондинка дошла до угла. На пути не встретилось ничего интересного. Свернула налево, ощупывая пальцами зернистые обои. Теплое на ощупь покрытие сменилось кирпичной кладкой. Девушка приближалась к камину. Треск поленьев стал громче. Голые коленки обдало волной жара. Пальцы уперлись в металлическую преграду. Ри провела пальцами по выступающей части камина. В его оформлении не было вычурной лепнину, эмитирующую одну из давно ушедших эпох. Прямые простые линии. Узенькая полка нл очагом. На ней две толстые свечи и часы с открытым циферблатом. Закончив изучать полку, блондинка присела на корточки. Пальцы легли на кованый элемент. Она не боялась обжечься. Огонь только разгорался. Не усел накалить что-либо вне пределов кирпичной ниши. По обе стороны от очага стояли экраны из закаленного стекла, обрамленные в кованное железо. На ощупь конструкция «выглядела» внушительно.. на деле должна была смотреться легко. Стекло мягко рассевало свет. Жаль, Марии этого не увидеть. Девушка переместилась не много в сторону. С другой стороны камина в стене был дровник. Поленья были сложены в большую нишу. Тут же стояла плетеная корзина. Похожая была у них на Аляске. – Столько разных текстур, - задумчиво прошептала Бетанкур.  Пальцы скользило по полу. Перед камином лежал каменный «фартук» защищающий от случайных окалин. Прохладный островок был покрыт мелкими трещинками. Остальная часть пола устлана деревянным паркетом. Лаковое покрытие не уничтожило ощущения природного материла. Ходить и прикасаться к нему приятно. На безлопастном расстоянии от камина лежал ковер. Ворс средней длины оказался на ощупь плюшевым. Закончив исследовательскую деятельность, девушка села на ковер. Взяла из корзины небольшую щепку. Прищурила один глаз, «целясь». Бросила деревяшку в огонь.. наверное.. – Я попала? – Мария потянулась за дополнительной порцией ров, она ойкнула. Тихонько зашипела, отдергивая руку. Поднесла палец ко рту, пытаясь вытащить занозу.

+2

29

Давно забытое чувство волнения и желание заиметь больше вернулись, будоража кровь и сознание. Чувство, что такое уже было с ними... они так жили, верили, любили... Принадлежали друг другу. Но пришло время, когда он ступил не на тот путь. Подчинился тьме, отворачиваясь от света и от Марии. Ошибка которая стоила дорожи жизни. Бен так и не расплатился за нее. Никогда не сможет этого сделать. Даже смерть отказалась забрать его с собой, посчитав это слишком легкой расплатой за содеянные грехи. С грехом он должен продолжать существование не земле. Зачем? Он слишком часто задавался этим вопросом. Все чаще не понимая смысла, зачем он здесь, почему именно Мария должна была быть той, которая пострадала сильнее всего от его рук. Зачем их пути пересеклись?.. Чтобы он разворошил ее душу и жизнь, оставляя после себя горстку догоревшего пепла. Она не сможет восстать заново как птица феникса. Не найдет силы в себе простить и забыть. Он не сможет изгнать черноту из себя. Не сможет стать нормальным. Как бы больно не было осознавать, но им суждено остаться здесь, застрявшим где-то между. В неизвестности. В растерянности. В страхе, что прошлое повторится.
Его пальцы были единственным, которые прикасались к девушке. Стоило Марии сделать шаг в сторону, рука мужчины повисла в воздухе. Пальцы тянулись к ней, соприкасаясь с пустотой. Остался лишь едва уловимый шлейф запаха шампуня и мыла, напоминающий запах леса. Бен старательно старался избегать тех запахов, которые напоминали о прошлом. Все больше запах лаванды. Тот въелся в их прошлое. В них самих, пробуждая память о том что было, о страсти, о боли и предательстве. У них получилось как в дешевом бульварном романе. Только любовные приключения обернулись в трагедию без счастливого конца. Бен боялся новых приступов девушки и отчасти боялся также себя. Боялся того, что прошлое в один день вернется. У него не хватит сил сопротивляться монстру внутри себя. Он просто не сможет. Как и не сможет провести Марию через новую череду жестокости и боли. Останется лишь самоуничтожение... Ничего, что сможет вернуть ей зрение, а ему позволит обрести свет рядом с ней.
Бен закрыл глаза. Сделал глубокий вдох, наполняя легкие ее ароматом. Близость родного человека помогала устоять на грани. Не поддаться отчаянью и желанию вновь заползти в панцирь, прячась от всего прочего мира и от нее. Он сделал шаг, ступая за девушкой. Ей хотелось исследовать новое место и понять, куда он ее привел... чтобы в случае беды она знала, куда бежать от чудовища. Почему именно бежать? Она никуда не должна убегать. Мысли о плохом сами лезли в голову. Мужчина не мог им противостоять. Перед взором выступали картинки окровавленного прошлого, смешиваясь с тем, что он видел на самом деле сейчас. Ее улыбку. Забытую. Любимую. Вызванную... чем? Бенджамин замер на месте любуясь тем, что давно было под запретом. Ею. Рассыпанными по плечам волосам.  Тому,  как шла ей его мятая футболка. Вновь хотел протянуть руку ближе к ней, но Мария пошла дальше, проводя пальцами по стене. Бен остался за ее спиной,  медленно ступая позади. Теперь она училась узнавать новые места через ощущение, покуда глаза были скованны тьмой.
Его взгляд переместился на девичью шею и плечи. Он ни на миг не поверил, что шея перестала болеть. Между ними по-прежнему было слишком много барьеров, хоть совсем недавно они стояли обнаженные под струями воды и казалось, что нельзя быть еще ближе. Да, это лишь казалось... Они могли быть близки телами, но сердце не соприкасалось с сердцем. Ее слишком израненное и истекающее кровью, его - почерневшее и не способное понять. Понять, что должна чувствовать Мария, когда эти же самые руки... его руки... причиняли зло. Понять, что прощения не последует. Понять, что будущего для «них» не существует. Но так ли это было на самом деле?
Девушка передвигалась с предельной осторожностью, после каждого шага замирая на месте и запоминая то, что чувствуют кончики ее пальцев. Бен бы отдал все, лишь бы Мария еще хоть раз прикоснулась к нему так... слишком осторожно... с уверенностью, что вреда не будет. Сможет ли она еще хоть раз поверить ему? Довериться? С трудом. Едва ли. Нет. Не верилось, что это произойдет, что возродятся несуществующие «они». Мария была для него всем, он для нее - никем. Как получилось так, что они поменялись ролями? Раньше он не замечал ее любви, ему было все равно, теперь она та, кто не видит поедающих его чувств. Не разделяет любви. Не чувсивует его.
- Навряд ли здесь найдутся мамонты... может только какая дикая собака, - он старался улыбнуться девушке в ответ. Уголки губ поползли вверх, но вряд ли это можно было охарактеризовать чем-то больше, чем гримасой. Бен был рад хотя бы тем, что ему удалось ее развеселить. Она не чувстврвала страха, когда была на расстоянии от него. Пусть даже их разделили лишь считанные шаги. Он пытался не отставать. Протягивал руки, когда казалось, что девушка споткнется и упадет. Он был здесь, всегда для нее. Чтобы помочь и чтобы быть рядом, даже когда она не просит. Ей и не надо было. Это стало его необходимостью быть рядом, помогать, проявлять заботу. Только так Бен чувствовал чем-то больше чем просто монстром. Чувствовал себя нужным. Хотя бы для того, чтобы Мария не набила новые шишки рядом с ним.
Проследовав за девушкой к камину, Бенджамин присел рядом с ней. Взирая на ее лицо, любовался, как свет от очага отражается на щеках и припухлых губах. Теперь он действительно улыбался для нее искренне. У них было так мало моментов, проведенных вместе,  в тишине и покое. Рядом. Будто и не было между ними длинною в бездну. - Почти попала, - он наклонился, чтобы подобрать с края камина брошенную ею щепу. Один ее край полыхал огнем, норовя вывалиться обратно на пол. Бен поддел деревяшку кончиками пальцев,  отправляя вглубь пожирающих языков пламени. Склонив голову набок, он следил за плавными движениями девушки. Как ее пальцы тянулись к дровам, словно и не было никакой слепоты. На мгновение Бен позволил себе обмануться. Поверить, что они по-прежнемунаходятся в домике на опушке леса. Тряхнув головой, дурман рассеился. Он потянулся к Марии, но не успел оградить ее от боли. - Осторожней... - перехватив девичью руку, Бенджамин поднес ее пальцы к свету огня, чтобы разглядеть торчащую из пальца занозу. Это не помогло. После чего он поднял ее дрожащие пальцы к губам. Острый край занозы полоснул по коже. Мужчина поддел ее зубами. Чуть отстранил девичью руку, рассматривая последствия неглубокой раны. - Лучше? - Бен опустил взгляд. На кончике девичьего пальца выступили рубинове капли крови. Он вновь поднес ее руку к своим губам, опаляя пальцы своим горячим дыханием и вспоминая, какой на вкус была ее кровь.

+2

30

Бен улыбался ей в ответ. Девушка почувствовала, как приподнимаются уголки его губ во время разговора. Услышала осторожные нотки в голосе монстра, будто он боялся напугать хорошим настроением. Опасался, что у бывшей «возлюбленной» возникнут ассоциации с прошлым, в котором радость вызывала лишь ее боль и кровь. Порочная страсть осталась в прошлом. Похоть сменилась чувством вины. Немного подождать и оно рассеяться в предрассветном тумане. Арчер отпустит ее на все четыре стороны. Ри решила больше не заговаривать о переезде, дабы не подогревать желание сопротивляться неизбежному. Монстр привык все и всегда решать сам. В сложившейся ситуации разумнее и безопаснее пустить ситуацию на самотек.  Бенджамин сам примет необходимость расставания. Они близко к развязке трагифарса. Для отношений нужна подпитка. «Топливом» для порочной связи была страсть и жестокость. Была.. больше нет! Сейчас они двигались по инерции. Эмоции перемалывали старые запасы памяти. Переживая мучительные моменты вновь и вновь, девушка постепенно стирала яркость пугающих красок. Вымарывала цвета слой за слоем, опуская воспоминания в едкий щелочной раствор реальности. Кровь уже не казалось ослепительно алой, а чернота причиненной боли смешалась с привычным мраком слепоты.
Нет подпитки – нет продолжения. Зверь в человеческом обличии полгода находился на голодном пайке. Он больше не хотел потрепанное тельце своей пленницы. Не видел за оболочкой тусклого света исполосованной души. Чудовище забрало все, что могло. Мария в безопасности.. но где-то найдется другая женщина.. блондинка или брюнетка.. Она пробудит в хищнике жажду обладания. Бен-человек подчинится внутреннему минотавру. Уйдет хлопнув на прощание дверью. Мария ждала этого дня.. Готовилась... Боялась этого дня. Не хотела признаваться в том, что не представляла существования без монстра. Арчер стал нужным и незаменимым. Бенджамин научился считывать ее настроение и состояние. Никогда не задевал без особой надобности. Оберегал ее покой от призраков и кошмаров. Подносил стакан воды раньше, чем девушка просила. Протягивал лекарство при первых признаках мигрени. Заботливый и внимательный мужчина мало походил на прежнего эгоистичного монстра. Он опять играл роль? Не верилось.. Так виртуозно притворяться не сможет сам дьявол. Она не доверяла Бену старого образца. К обновленной версии относилась с еще большей опаской.  Однако монстр выбрал верную тактику поведения. Ри нуждалась в опоре.. а раненое сердце в согревающем тепле. С трудом верилось, что на Арчер способен сострадать и беречь. Сомнения подтачивала изнутри, но почти не причиняли боли. Девушка слишком измождена, чтобы гадать о причинах и строить гипотезы о длительности кардинальности перемен.  Мария жила одним днем.  Приняла как данность то, что скоро чувство вины иссякнет и они расстанутся. Придерживалась этой версии и старалась не заступать за импровизированную линию. Мысли должны оставаться на коротком поводке. Мечты – бег по минному полю. Судьба позволит сделать шаг, два.. десять.. но потом обязательно грянет разрушительный взрыв. Сердце разорвет на мельчайшие кусочки. Никакая искусная штопка не поможет собрать обрывки воедино. От прежней сильной и независимой девушки остался жалкий мизер.. Рисковать тем, что есть глупо.. Бетанкур научилась существовать с изуродованным сердцем в груди.. Больше не мечтала вернуться на службу. Не надеялась увидеть солнечный свет. Появились приземленные планы. Найти работу. Двигаться дальше.. разве этого мало?! Нельзя поддаваться внезапным эмоциям.. Чувства возвращали на путь самоуничтожения. Рассудок твердил «нельзя»! Но… хотелось вновь почувствовать себя живой.. почти нормальной.. почти женщиной. Хоть на секунду.. на пару коротких вздохов.. хотя бы во сне…
Марии не стала омрачать сегодняшний день свинцовыми тучами памяти. Она устала искать в поступках Арчера зловещий подтекст и «видеть» во всем второе дно. Зверя нет. Боль осталась за сотни миль отсюда. Они в отпуске. Девушка полна решимости устроить отдых от лечебно-экспериментальных издевательств и от параноидальных замашек подсознания. В стремлении отвлечься и отдохнуть нет ничего дурного.
- Дикая собака? -  плохо срывая насмешку, переспросила ирландка. – А я слышала, что в здешних лесах водятся, совы, лоси, волки и даже медведи... – Бен никогда не интересовался историей местности в которую переезжал. В нем напрочь отсутствовала любознательность. Зверь не забивал голову лишней информацией.  Привычно.. знакомо.. В этом Арчер оставался верен себе. Странно, что ее до сих пор интересовало происходящее вокруг. – Еще на озере есть британский форт… точнее копия форта восемнадцатого века.. – исправилась Ри, вспоминая информацию подчеркнутую в путеводителе еще год назад. Она хотела побывать там. Если верить отзывам туристов, оттуда открывался чудесный вид. Теперь это не имело никакого значения..  – Дом находится близко к воде? - девушка поторопилась сменить тему. Ее осведомленность не к месту. Ри совсем не собиралась поучать монстра. Болтовня была последствием нервозности.  Еще предстояло разобраться нахлынувшими эмоциями. 
- Обнадеживающе, - блондинка рассмеялась в ответ на снисходительное «почти». – У меня масса попыток.. но тебе лучше выйти из зоны поражения.. если не хочешь получить поленом по лбу, - она ерзала на мягком ковре. Свободной рукой одергивала подпрыгивающую вверх футболку. Со стороны могло показаться, что сидеть на полу ей не удобно.. На самом деле все с точностью на оборот. Не хватало только пледа и Мария могла просидеть здесь весь остаток дня и даже уснуть свернувшись калачиком, под монотонное потрескивание глей в камине. Бенджамин вряд ли одобрит походный вариант ночевки. У монстра появился пунктик. Завидев девушку на полу он тут же тянул ее на диван.. обворачивал в десяток одеял и начинал метаться по комнате, прожигая тревожном взглядом.  Последний раз «приступ паники» у него случился на кануне отъезда. Ри складывала баночки с косметикой. Один флакончик укатился под кровать. Монстр застукал ее в разгаре поисков. Потребовалось полчаса, чтобы втолковать мужчине почему она лежит на прикроватном коврике.
Поток мыслей оборвала вонзившаяся в палец заноза. Бен тут же пришел на помощь. Перехватил ее руку. Поднес к своим губам. Дыхание монстра оказалось на десяток градусов горячее тепературы в гостиной. Мария задрожала, когда губы обхватили подушечку пальца. Зубы легонько оцарапали, стаясь не причинять боли. Его прикосновения  напоминали лаку.. будто монстр целует похолодевшие пальцы и старается согреть своим теплом… вдохнуть давно ушедшую жизнь. Это была всего лишь иллюзия.. Монстру незачем целовать ее руки. Даже в лучшие времена их отношений мужчина был скуп на нежные проявления. Мираж рассеялся стоило Бенджамину мастерски вытянул занозу.
- Лучше, -  едва разборчивым шепотом ответила Бетанкур. Монстр тут же получил вознаграждение за проявленную заботу. Собрал губами каплю выступившей крови. Мария бы отдала од своей никчемной жизни за то, чтобы увидеть эмоции отразившиеся сейчас на его лице. Потемнел ли его взгляд? Солоноватый вкус что-то напомнил? Разбудил зверя? Ему захотелось большего? Крови? Боли? Оставалось только гадать. Мария должна была испугаться. Отдернуть руку. Заползти в дальний угол и принять оборонительную позу.  Она не пошевелилась. Ураган внутри вновь набирал силу. Страх был.. но он туго переплетался с остальными эмоциями и не мог получить главенствующую роль. Девушка опустила голову, облизывая пересохшие губы. Свободная рука продолжала комкать подол футболки. Раненый палец остался в плену горячих губ мужчины.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » L'ete indien ‡флеш