http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: сентябрь 2017 года.

Температура от +16°C до +24°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » L'ete indien ‡флеш


L'ete indien ‡флеш

Сообщений 31 страница 37 из 37

1

http://s012.radikal.ru/i319/1603/19/e87aa3062a51.png
Время и дата: октябрь 2016 года
Декорации: город Лейк-Джордж
Герои: Мария и Бенджамин
Краткий сюжет: Недавние события толкают Бенджамина увезти Марию подальше от шумного города и суеты. Среди золотистых ветвей деревьев, возвышающихся гор и простирающегося рядом озера он надеется, что девушка вновь почувствует аромат жизни и сможет собрать себя заново.

Отредактировано Benjamin Archer (23.06.2017 12:35:25)

+2

31

Бен помнил этот запах и вкус. Тягучий дурман забивался в ноздри, даря мимолетное забвение и жажду, которая струилась по венам. Кровь. Темно-красного цвета, та расцветала на молочной коже, заставляя сходить с ума. Слегка кисловатая, но такая необходимая. Кровь. Вырисовывала удивительные узоры на человечьем теле. Хотелось еще. Больше крови значило больше боли. Когда-то это было так. Желание затмевало разум. Он прислушивался к внутреннему голосу, который вторил «бери еще, бери...». И он брал, потому что не ведал граней. Раньше им и не нужно было этого. Не было преград, страхов и окутанных тьмой воспоминаний. Было только желание и страсть. Были только он... и тот зверь, который продолжал жить в нем, не подпитанный достаточной энергией, чтобы вырваться на свободу и погубить то, что осталось догорать на руинах их разбитой любви.
Что изменилось с тех пор, когда Бен в последний раз позволял себе неконтролировать ситуацию? Он помнил это. Изменилось все. Изменился он сам. Это была то, чем нельзя гордиться. Это случилось, когда не осталось что брать. Не осталось крови, девичьей мольбы прекратить муку. Не осталось любви. Только пустая внутренняя оболочка с исполосанным сердцем и памятью о том, что он сотворил. На тот момент Мария вспомнила все. Уходя, она уже знала истинного его. Тем, кто он был и кем стал. Тем, кого впредь можно ненавидеть и проклинать. Он оправдал свое «имя» зверя. На этом должна была лечь жирная точка, но финал не закончился его смертью, пусть все его и похоронили. Бен оказался слишком слаб, чтобы держаться в стороне... чтобы остаться умершим. Продержавшись слишком короткий срок, он вновь «воскрес» и беды на голову Марии обрушились с новой силой. Ему была нужна она, но дело в том, что ей... больше не был нужен он.
С этими мыслями Бен жил все время. В те редкие разы, когда позволял себе безмятежно улыбаться рядом с Марией, страхи ускользали, но после все равно возвращались. Этот страх был жив также, как она и он. Соткан из плоти и крови. Живущий в нем. Ставший частью его. Он не мог представить, что настанет такой день, когда девушки больше не будет с ним рядом. Гонимый этим ужасом, он появился на ее пути и больше не уходил. Маячил тенью за спиной, шел по пятам, прикасался, когда мог себе это позволить, зная, что за прикосновением не последует боль.
Мог ли он знать здесь и сейчас, что боли больше не будет? Конечно же, нет. Что могло пробудить воспоминание о девичьей крови? Он не знал. Действовал инстинктивно. Когда Марии было больно, приходил на помощь. Был для нее здесь, пока ей это нужно. Не заглядывал слишком далеко в будущее. Не хотел знать, что ждет их там на встречной двух дорог... пойдут ли они дальше вместе или им суждено разойтись по разные стороны. Нет, он не хотел знать...
Ее запах и вкус были так знакомы. Почти забытые, почти родные. В голове зашумело сильнее. Воскресли отголоски того голоса, с которым он раньше жил постоянно. Тебе это нужно. Ее кровь, ее боль. Как и прежде. Всегда! Голос зверя, требующий утолить его жажду. Бен поддавался ему каждый раз, но не сейчас. Жмуря глаза, он отгонял навеянный обстоятельствами дурман. Сделал вдох. Выдохнул, опаляя девичью ладонь жарким прерывистым дыханием. Что она чувствовала, когда он так прикасался к ней? Что она чувствовала, когда его губы прижались к ране на пальце и испили капли крови? Он чувствовал только ее дрожь. Отчего Мария дрожала? От страха? Его близости? Это навеяло воспоминания о прошлом? О них? Но этого ему никогда не узнать. Он так и не сумел считать ее как раскрытую книгу. Мария тоже умела мастерски скрывать свои чувства и эмоции, а когда опускала глаза, пряча на полу, ее понять было еще сложнее... практически невозможно.
- Возможно, но если не заходить глубоко в лес, ты их не встретишь, - он вернулся к отвлекающим темам, чувствуя, как его собственный пульс постепенно ускоряется. Дело не было в крови, попавшей на язык. Все дело было в ней. Это близость Марии слишком сильно волновала, сбивая с толку. Бен не отпускал ее руки, перебирая пальцы и возвращая давно забытое чувство дрожи и волнения. Губы были слишком близко к тому, чтобы коснуться подушечек пальцев еще раз. Не затем, чтобы слизать кровь, а потому что хотелось почувствовать тепло кожи на своих губах. - Хмм, - откуда она столько знала об этом? Это была одной из многих ее мечтаний. Приехать сюда. Поселиться около озера, вдали от людской суеты. От него? Но он увязался сзади хвостом, не умея привычки отпускать... Бен же, напротив, никогда не умел мечтать. Ни в этой жизни, где не было ничего кроме боли и воспоминаний, которыми он жил. Жил вчерашним. Там, где они были счастливы и вместе. Настоящее становилось слишклм пустым и одиноким. Особенно без Марии и без возможности держать ее в своих объятиях. Раньше он не умел это ценить. Не ценил того, что дарит ему жизнь. У него было все, когда была его Мария. Потеряв ее, он остался ни с чем.
- Близко, до воды пару десятков шагов, - теперь девушка все измеряла в шагах. То, как выглядит тот или иной придмет, рисовала при помощи рук и прикосновений. Почему же ей не хочется вспомнить, как выглядит он? Приконсуться? Слишком противно... Ненужно. Зачем? - Завтра можем туда сходить. Я и пес не дадим тебе заблудиться, - где-то в глубине комнаты голос подал лохматый, подтверждая его слова. Бен приподнял голову, любуясь как языки пламени отбрасывают тени на силуэте девушки. - Не волнуйся, у меня крепкая голова, - как же ему нравился ее смех. Своболный, далекий от суеты и переживаний. Бен готов был получать по голове бесчисленное количество раз, лишь бы Мария продолжала вот так смеяться. Рядом с ним, а не тогда, когда он не видит. Будучи уверена, что за крупицой счастья не последует боль и мука. Почему это было таким важно сейчас? Бенджамин познал, какого это, причинять самую жуткую боль... больше не хотел, чтобы Мария чувствовала себя рядом с ним... разбитой и ненужной. Пусть это будет его участью. И он станет ненужным и еще разбитым.
- Хорошо, - Бен послал в сторону девушки искренюю улыбку, прячась за ее пальчами. Так и не смог отпустить ее руки. Вернее, не хотел этого делать. Старался удержать Марию подольше рядом. Скоро наступит ночь. Она отправиться спать и будет так далека от него... - Нужно время, чтобы привыкнуть к новой обстановке, - и он собирался ей в этом помочь. Сделать ее пребывание здесь лучше, чем было в Нью-Йорке, лучше чем было на Аляске. Лучше, чем было когда-либо рядом с ним. Сейчас он в который раз убедил себя, что может контролировать живущее внутри себя животное. Бен не позволит той твари все испортить вновь. Никогда. Лучше смерть. Он содрогнулся и будто впервые почувствовал, как сильно дрожит ее рука в его ладони. - Хочешь я принесу тебе плед? - это давно нужно было сделать, как и принести вещи с машины. Но отпускать так не хотелось. Его взгляд скользнул ниже по оголенному девичьему бедру. Тогда бы Марии не пришлось надевать ненавистную ею рубашку. Бен опустил ее руку себе на колено, перебирая пальцами и наблюдая, как на месте укола осталась тонкая алая точка. Все пройдет, как и проходит многое. Только память о боли останется.

+2

32

Давно не секрет, что их отношения замешаны на крови. Шелест рубиновой жидкости, бегущей по ее венам, ласкал обостренный слух хищника. Манил. Подстрекал. Разжигал животный аппетит и дикую страсть. Греховная тяга заставила монстра шагнуть через край. Жажда крови и власти разрушила их жизни. Все в прошлом. Бен стал другим… Аргументы в пользу перемен собирались крупинка к крупинке. Под жаром его дыхания сплавлялись в нечто цельно-необъяснимое. Надежда искала путь обратно к ее измученному сердцу. Бен шел по памяти, нащупывая ногами стертую тропку. Она затерялась  среди обломков прежних привязанностей и чувств. Его запоздалые обещания перестали падать в пустоту. Оставляли след в душе Марии.  Сверкали металлическими штрихами, выцарапанных надписей на обломках разрушенного доверия. Бережно соскребали налет патины и ржавчины. Оголяли потускневшие надписи-признания об ушедших чувствах.. Теребили раны. Не позволяя забыть, что их любовь потерпела крушение. Ее любовь рухнула с небес на дно глубокого ущелья. В обуглившихся станках сложно узнать беззаветные чувства и готовность отказаться от мира ради любимого мужчины. Звучит до оскомины пафосно, а  на расстоянии выглядит печально-уродливо. Тупизм слепой идиотки не достоин даже сострадания. Мария добровольно переступила порог логова монстра. Сама шла на встречу гибели, игнорируя предостерегающие знаки свыше. Она вела себя, как самая обычная среднестатистическая дура.  Сейчас созрела для того, чтобы вновь наступить на те же грабли. Своевременно.. Осень – пора сбора урожая… Как бы не пришлось реально «пожинать плоды» неосторожности и глупости.
Дура..  Хватило ума позволить зверю попробовать на вкус ее кровь Это равносильно стопке водки подсунутой под нос завязавшему алкоголику. Пригубив, он не сможет остановиться. Годы трезвости окажутся в мусорном ведре вместе со значками и прочими регалиями за стойкость и выдержку в борьбе с «зеленым змеем».  Капля крови произведет эффект разорвавшейся бомбы. Бен вспомнит терпкий вкус. В нем проснется темная опасная сущность. Крики жертвы никто не услышит. Зверь устроит себе каникулы. Наверстает упущенное за почти год воздержания. Насилие.. издевательства.. боль.. Месяц.? Больше?  Сколько она сможет выдержать на этот раз? Опять все произошло на добровольной основе. Ри никто за шиворот не тянул. Сама согласилась поехать в лес.  Док, Джайя.. Род.. все знают об отъезде. В центре ее не хватятся до середине ноября.. если вообще вспомнят, что была такая.
Запоздалый страх пронзил тело. Обжигающий разряд вошел в плоть через кончики пальцев, встряхивая блондинку изнутри. Девушка старалась унять дрожь. Паника лишь на секунду отразилась в слепых глазах. Пока ничего плохого не произошло. Ри старалась удержаться на тонком канате над бездной. Знала чему чреваты срывы. Просты могут вернуться в любой момент. Сильвер не давал никаких гарантий, что в будущем удушающий страх не застигнет пациентку врасплох. Изменить сложившуюся ситуацию, отмотав время вспять, она не в силах. Полено уже брошено в огонь. Заноза оказалась в пальце, пуская кровь. Оставалось смиренно ждать последствий и молиться о том, чтобы беда обошла стороной. Мария не помнила слов молитвы. Не важно… Они никогда не помогали. Девушка не придумала ничего лучшего, чем мысленно досчитать до десяти.  Ничего не случилось. Кровь уже должна была вызвать разрушительную химическую реакцию. Дьявольский механизм дал сбой. Солоноватый привкус не призвал демона в человеческом  обличии. Рядом с ней остался сидеть Бен. Прикосновения мужчины все такие же осторожные, почти нежные. Он не пытался усилить хватку. Перебирал ее похолодевшие пальцы. Согревал своим дыханием. Говорил с ней. Поддерживал нейтральные темы.. Только голос  стал грубее и ниже.. На полтона.. Совсем немного.. Чужак бы не почувствовал разницу.. но ирландка ощутила ее кожей. Обостренную восприимчивость легко объяснить страхом перед жестокой тварью, все еще живущей в  душе Арчера.  Но перемены в монстре не вызвали у Марии желание забиться в темный угол. Она не почувствовала опасности. Что это? Новая тактика зверя? Он путал и морочил добыче голову. У него была масса времени, дабы придумать новую «забавную» игру. Блондинка еще поплатиться за неуместную беспечность. Она должна помнить. Должна бояться.. Обязана оборонятся… даже от мизерного проявления заинтересованности со стороны хищника... а что делала Бетанкур? Сидела на полу у камина. Натянула футболку Бена на голые коленки и продолжала вести с ним светские беседы.. Не отдернула руку! Не попыталась отодвинуться.  Отсутствие зрительного контакта не мешало Бенджамину гипнотизировать ее, как удав кролика.
- Возможно.. – отвечать эхом его слов начинало входить в привычку. Мария разучилась общаться с людьми и никогда не умела вести  непринужденные разговоры с Беном. Обычное общение не входило в приоритет монстра. Его устраивали «ахи-охи» и стоны различного эмоционального наполнения... от страсти до нестерпимой муки. - Все в прошлом.. - мысленно повторила блондинка, продолжая глупо улыбаться в ответ Бенджамину. – Ты же не планируешь похода в горы? – с напускным беспокойством уточнила Бетанкур. – Я не готова на туристические подвиги, - заранее предупредила она. Девушка помнила, как на занятиях в центре им рассказывали историю слепого парня покорившего Эверест. Ставили его в пример, делая акцент на том, что наступлением вечной ночи жизнь не заканчивается и они могут ничем не отличаться от полноценных людей. Бла-бла-бла.. Иногда психологи центра напоминали проповедников в секте. Ладно. Шут с ними. Сейчас Мария не хотела зацикливаться на грустном. В каждой фразе без труда читалась здоровая доля юмора. Бен с нее пылинки сдувал.. естественно, что мужчине на станет подвергать лишней опасности бессмысленного путешествия по звериным тропам.
- Хочу. Здесь есть причал для лодок? - оживилась девушка. Ее удивила такая близость к озеру. В голове всплыла фотография здешних мест. Маленький домик утопающий в зелени. Узенькая тропинка вымощенная природным камнем. Она ведет к деревянному причалу.  Бетанкур переусердствовала в создании нового образа маниакально заботливого монстра. Только она усомнилась в новоприобретенной  мании заботиться и оберегать, как Бен пресек на корню мысли о том, что допускается относительную самостоятельность девушки.  «Я и пес». Монстр нашел себе верного помощника.. – Не сомневаюсь, - обречено согласилась девушка. Спорить бессмысленно. Иногда Бенджамин напоминал ворчливого умудренного возрастом старца.. который все знает лучше других. Если он решил, что Марию нужно охранять двадцать четыре часа в сутки.. так оно и будет.
- Нам не привыкать привыкать, – скаламбурила ирландка. Бенджамин опустил ее руку  вниз. Продолжал бережно перебирать подрагивающие пальцы. Девушка чувствовала шершавую материю брюк под ладонью. Хотела что-то еще сказать.. но осеклась. Мысли окончательно разбрелись по своим делам. Волна жара опять ударила в голову. Щеки запылали. Глупая реакция на вполне невинный жест. Бен просто врачевал ее «рану». В последнее время, не  договариваясь, они старались избегать прикосновений и вторжения в личное пространство друг друга. Психолог считал это хорошим знаком. Монстр учился уважать ее.. Смешно.. после всего содеянного он типа рассмотрел в недоженщине зачатки личности. Мария не верила в это.. но благодарна доку за попытку замаскировать отвращение под благородством. Наверное он хотел повысить самооценку пациентки, а заодно уверить в безопасности пребывания подле зверя. Они никогда не говорили об этом с Сильвестром, не в его правилась обсуждать одних пациентов с  другими.. но мозгоправ определенно начал симпатизировать Бену. Оставил попытки вырвать девушку из его кровавых лап. Со спокойной совестью отпустил в Лейк-Джордж. Сильвер не производил впечатление человека, которого легко одурачить. Тем удивительнее смена его мнения. Молодой человек знал что-то… чего не знала она? – Мне не холо.., -  Мария поторопилась  отказалась.. но тут же осеклась. Мужчина искал повод прервать романтическую сцену у камина.. Искал повод красиво уйти. – Ничего не имею против пледа, - после этих слов планировалось высвободить пальцы из рук монстра, но тело отказывалось повиноваться приказам. Разбитое сердце пыталось всеми силами согреться. Речь вовсе не о камине. Душа подпитывалась человеческим теплом. Странно, что оно исходило  от зверя  в людском обличии..

+2

33

Этот вечер был совсем другим. Для него стал чем-то иным. Откровением того, что таилось внутри него. Быть может, от того, что он был так близок к Марии... и был он сам. Прикасался к ней, пропуская сквозь сердце ощущения давно забытые и запретные. Бен редко позволял себе остановиться в одном определенном моменте. Не думать о будущем, а жить сегодняшним днем, тем, что имел сейчас и здесь. Раньше у него это получалось, потому что раньше у него была его Мария. А потом он сам все испортил. И теперь уже казалось, что он застрял в одной точке. Не мог двигаться назад, не мог сделать шага и вперед. Проживал который месяц и год без знания того, что будет между ними, что будет с ними. Где окажутся они, когда девичьи силы иссякнут и ей надоест противиться монстру? А существуют ли еще «они»? Бен черпал эту веру в них рядом с Марией. Ему нужно было во что-то верить, чтобы существовать. Но чтобы вернуть «их» этого было недостаточно. Ничего недостаточно, чтобы возродить превратившуюся в пепел любовь.
Сердце пропустило удар. Страх сковал тело мужчины, что дремлющий в нем зверь может вновь пробудиться и причинить Марии боль. Кровь обожгла кончик языка, но ничего больше не последовало. Ни вспышки гнева, ни агрессии. Ни-че-го. Он немымы губами вторил, что боли больше не будет. Боли больше не будет... Она тоже помнила об этом. Тогда отчего так болит в глубине груди? Бен сделал вдох, позабыв о том, как легко задохнуться девичьим ароматом. Не закрывая глаза, он впитывал в себя ее запах, родные черты лица. Уловил именно тот момент, когда в глазах Марии что-то вспыхнуло и по ее телу начала бежать дрожь. Бенджамин почувствовал это так, как до сих пор держал ее руку в своей ладони. Страх. В ее глазах отразился страх. Он знал это, отчетливо помня, как набрасывался на нее, причиняя боль... и в ее глазах был этот же... страх и ужас. В тот момент она осознала, как погибала их любовь. Теперь это осознавал он. О чем она думала сейчас? Что тревожило эти глаза? Они лучились светом и любовью, но теперь в них отражалась только чернота... глубокая бездонная бездна тьмы. Его тьмы.
Бен сильнее сжал девичью ладонь, будто это могло помочь ей справиться с тем, что мог вызвать только он и его прикосновения. Любовь, замешанная на крови, пробудилась в ее памяти при помощи той же крови. Он ощутил девичье частое дыхание. Страх. Кровь. Они окутали как толстое одеяло. Чем больше они сопротивлялись, тем отчетливей чувствовали, что прошлое совсем рядом. Он рядом, а значит и зверь тоже. Живущий в нем демон все чувствовал, все слышал. Был здесь. Заточенный в клетку человеческого тела. Бен поклялся, что впредь ему воспрещенн выход наружу. Держал слово, данное самому себе. Чего бы это и не стоило.
Время от времени к Бену возвращались воспоминания о смерти. Смерть была иной на вкус. Совсем другой, чем кровь, что он ощущал на своих губах сейчас. Падая в темную бездну, перед глазами промелькнула вся его жизнь. Картинка задержалась на образе Марии. Она была та, о ком он сожалел, что не смог все сделать правильно. Та о ком он скучал и о ком сжималось его почерневшее сердце от любви, которую он никогда не умел дарить и доказывать. Все его попытки распались на мелкие обломки разбитых чувств. В любви ошибаются двое, но ему не за что было винить Марию. Только он был виновником ее бед и их догоревшей до тла любви. И тогда Бенджамин также, как и его отец говорил ему когда-то... он пожелал, чтобы никогда не рождаться. Чтобы его замело в снегах и каждый, кто когда-либо знал, позабыл о его существовании, о тех деяниях, что он совершил... о боли и предательстве с его стороны. Он был готов принять смерть, но та не пожелала забрать его. Просто отвернулась. Просто ушла. Зачем? Он так часто спрашивал это глупое «зачем», но ему никто не отвечал. Смерть постоянно проходила стороной, задевала плечом, обжигала холодом дыханием... ускользала от него, вновь ускользала.
Тогда он дал обещание. Когда воскрес во второй раз. Обещание, что больше не будет тем чудовищем. Он клялся сам себе, когда никто его не слышал, когда никто не понимал и не принимал. Оставшись в полном одиночестве, стоя на краю бездны, где заканчивалась его жизнь, он пожелал жить по-другому. Но эта другая жизнь была совсем не той, которую он хотел. Не из-за того, что зверь был заточен. Он мог жить с тем, что больше нет жестокости и боли, любви, замешанной на крови. Жить без зверя... той твари, которая спровоцировала его и помогла разрушить все, что он имел. Жить, где был только он. Человек, безнадежно влюбленный в нее. Его Мария была рядом. Этого должно быть достаточно. Его прикосновений к ней должно быть достаточно. Но было ли?
Ему не хватало ее в той роли, в которой он хотел ее видеть. В роли своей женщины, где он имел право звать Марию своей. Не только про себя, но и чтобы об этом слышала она.  В мечтах, - вторил надоедливый внутренний голос. Бен противился ему, взирая на близкий силуэт девушки. Пламя огня опять принялось ласкать ее лицо, заглядывая в глаза и позволяя видеть Бену то, что было вызвано его прикосновениями. Страх. Но почему тогда она не убирала своей руки? Почему не отодвинулась дальше и не бежала от него? Он по-прежнему мог чувствовать прикосновения ее пальцев к своим. Хрупкая ладошка легко умещалась в его руке. Почти утопала. Такая хрупкая, намного светлее его кожи. Контраст был различим даже в полутьме. Бен сжал пальцы, ощушая неровное биение ее пульса под светлой кожей и цепляясь за звуки родного голоса. В самые темные ночи спасал только ее голос. Выдуманный и тот, который звучал в реальности. Все чаще выдуманный... Чтобы не сойти с ума. А это сделать так легко. Теперь Бен знал об этом.
- Нет... - он не планировал слишком сильно утруждать девушку. В конце концов, они приехали сюда, чтобы она отдохнула. Бен особо и не сопротивлялся этой поездки. Подхватил идею лекаря как единственную спасательную соломинку. Нет, у него не было подобных мыслей. Но они могли бы быть при других обстоятельствах, в другое время. Ему нравилась сама мысль увести Марию подальше от людей, затеряться с ней в гуше леса. Без посторонних глаз. Только он и она. Как в старые времена. Им никого не надо было. Лишь они... - Я тоже. Не люблю горы, - Бен поежился и в памяти всплыши обрывки катастрофы. Скрежет лопостей о скалы и стремительно падение закружилось перед глазами. Он ухватился за Марию, как за спасение. Ее вопрос вытянул на поверхность, не позволяя задохнуться памятью о прошлом.
- Думаю, что есть, - ему хотелось сказать больше, ему хотелось сделать больше, но уста остались молчаливы. То как он смотрел на нее, Бен не променял бы ни на что. Ему всегда легче было созерцать, чем поддерживать беседу. И смотрел он на девушку, а не на окружающий мир. Понятие не имел, что там за окном. Если Марии захочется, они изведают каждый уголок этого места, а нет - остануться сидеть у камина. Не важно, что делать и где быть. Главное, чтобы она была рядом.
Его пальцы заскользили по девичьему запястью, пробуждая неровное биение пульса. Было приятно вновь касаться ее, чувствуя, как близость Марии волнительна и будто в первый раз. Именно здесь и сейчас не хотелось думать о будущем. Стрелки часов остановились. Он просто молчал, удерживая девушку около себя. Спустя время Бен с трудом смог разъеденить их руки. Но ему пришлось, чтобы, в конце концов, принести эти чертовы вещи. Почему он не подумал о них раньше? Винить следовало только себя.
- Скоро вернусь. Никуда не уходи, - встав на ноги, мужчина проследовал к выходу. На пороге замер, оглядываясь на одинокий силуэт девушки. Закачал головой. Ей больше не придется быть одной. К ее ногам подобрался пес. Ткнул в ладонь носом, прося приласкать. Уголки его губ поползли вверх. Бен поспешил выйти за дверь, чтобы вернуться быстрее обратно.
На улице смеркалось. Он спустился с крыльца, прошагивая уже знакомую тропинку до машины. Ветер трепал еще влажные волосы, гоня с севера грозовые тучи. Бен оглянулся. Вокруг царила тишина, если не считать шума воды и завывание ветра. Кожу на груди опалил прохладный воздух. Мужчина опустил глаза, вспоминая, что не надел рубашку, а его футболка оставалась на Марии. Он не жаждал заполучить ее обратно. Напротив, не хотел, чтобы девушка снимала ее. Прошло слишком много времени с тех пор, как она надевала его одежду и дразнила своим полуголым телом. Обычно это заканчивалось тем, что Бен просто уничтожал все, что было на девичьем теле и они любили друг друга долгие часы напролет. Сейчас же от этого остались только воспоминания и их редкие касания.
Выгрузив из багажника чемоданы, он понес их в дом. Пришлось сделать пару ходок туда и обратно. И кажется, он слегка перестарался с вещами Марии. Их было вдвое, а то и втрое больще, чем его собственных. Бен только хотел, чтобы девушкв ни в чем не нуждалась. Оставив все вещи в коридоре, он выудил из ближацшего чемодана одеяло и вернулся обратно в гостиную. Делая шаги ближе к Марии, он не мог видеть ее лица. Испытал огромное сожаление, что это так. Девушка отвернулась к огню, «рассматривая» блики пламени. Примостившись за ее спиной, Бенджамин накинул плед ей на колени. - Держи, теперь ты не замерзнешь, - его пальцы взметнулись к ее плечам. Он не спешил убирать руки. Бен запутался в складках футболки, пытаясь нащупать обнаженной участки девичьей кожи и вновь ощутить недоствющее тепло. Вместе с приходом он принес за собой хололный осенний воздух. Но тот все равно не мог конкурировать с запахом, который забирался в его ноздри, дурманя разум. Его пальцы подняличь выше, задевая влажные локоны на спине и шее Марии. - Позволь мне... - руки шевелились, вырисовывая незамысловатые линии на ее плечах и шее, но Бен не знал, о чем на самом деле просил.

+2

34

Неожиданно они добрались до признаний. За Беном не замечалось острых приступов откровенности. Девушка затаила дыхание, вслушиваясь в случайно оброненную фразу. Больше всего ее удивила приставка «тоже». С чего монстр взял, что нелюбовь к  заснеженным вершинам распространяется на нее?  Мария прикусила язык, сдерживая любопытство. Невысказанные вопросы подтолкнули бы их обратно на сближение с мучительными воспоминания о самых страшных днях в кровавой истории отношений палача и жертвы. Только не сегодня! Передозировка тьмой заставляла хвататься за любую возможность разбавить кромешную темноту в сердце.
Чудны дела твои, Господи! По какой-то нелепой случайности они вновь поменялись местами. Девушка всеми правами и неправдами игнорировала накатывающие волны воспоминаний. Слишком устала в них тонуть. Она переняла манеру монстра – отмалчивалась и носила все в себе. С Бенджамином произошли обратные метаморфозы. Он научился подмечать каждую мелочь связанную с ней. Ри чувствовала его изучающий взгляд даже во сне. Привыкла к нему. Перестала шарахаться и съеживаться под одеялом. У Арчера было достаточно времени, чтобы доказать благие намеренья, вложенные в неугасающий интерес к своей пленнице. Он не искал место, чтобы ужали побольнее. К чему тратить время на глупые изыскания, когда она вся «покрыта» изломана и покрыта уязвимыми местами. Монстр собирал информацию, дабы облегчить им взаимное сосуществование. Учился считывать ее настроение. Старался стать полезным. Пытался быть открытым. В это трудно поверить.. но все эти перемены медленно, но уверенно укладывались в ее больной голове. Уже не удивляла возможная причинно-следственная связь проведенная им между содеянным в хижине и ее «нелюбовью» к горам. В какой-то мере его догадка оказалось верной, но страх перед подъемом по отвесному склону распространялся лишь на конкретную гору. После ночи насилия, Ри предпочитала созерцать красоты Аляски на безлопастном расстоянии. Ее страх не перекинулся пожаром на все холмы и пригорки в мире. Девушка решила повременить с разъяснениями. Сделала «пометку» поговорить об этом в другой раз.. но не сегодня.  Она обязательно выяснит, за что монстр обозлился на живописные тропки-серпантины… и опять... это будет не сегодня…
- Ты не заметил причал в двадцати шагах от дома? – стараясь не рассмеяться, уточнила ирландка.  Она не подтрунивала на монстром. Вовсе нет.. Невнимательность шла вразрез с звериными повадками. Хищник всегда сканировал территорию.  Искал пути возможного отхода. Делал это неосознанно. Не мог иначе. Раньше.. Теперь стал просто человеком? Надолго? Еще на месяц? На год? Навсегда? Мария не знала.. Наверное не знал и сам Арчер. Жизнь покажет.
Некоторое время они просидели молча, вслушиваясь в монотонное потрескивание поленьев в камине. Каждый думал о чем-то своем. Тишина между ними перестала быть зловещей. Хорошо и спокойно. Пальцы мужчины продолжали поглаживать раскрытую ладошку Марии. Медленно он переместил руку выше, заключая в плен запястье Марии.  Не пытался надавить или нажать, чтобы оставить отметины. Мозолистые подушечки нащупали пульс. Некоторые вещи не менялись. Монстр все так же любил слушать биение ее сердца. Раньше он прижимался к искусанной шее губами. Дышал ее ароматом, слизывая кровь и пот.  Способ изменился. Стал более целомудренным... невинным.. но волновал так же сильно.. как когда-то.. давно... в прошлой жизни.. когда они были счастливы. 
Вовремя Бенджамин решил занести вещи из машины. Временным уходом,  разрушил обстановку уюта и тепла. Воссоздавая безлопастное расстояние между ними. Не позволил ей размечтаться. Действовал на опережение,  словно прочитал мысли блондинки, витающие где-то высоко в облаках.
- Никуда и не собираюсь, - уверила его девушка «на прощание». Не успел Бен подняться с пола, как в дальнем углу комнаты послышалась возня.  Руфус подбежал к ней. Уткнулся мокрым носом в опустевшую ладошку. Настойчиво требовал ласки.  Мария потрепала его по холке. Почесала под ошейником. Пес довольно заурчал, но рядом не задержался. Хлопнула входная дверь. Бен принес первую часть многочисленных сумок. Руфус  решил оценить пожитки новых хозяев, заторопился в прихожую.  Девушка осталась одна. Холодные потоки осеннего воздуха вились по полу. Подбирались ближе к ногам блондинки. Ри натянула футболку до колен. Аккуратно выудила пару поленьев из стоящей рядом корзины.  Проскользив задом ближе к камину, она отправила дрова в огонь. По крайней мере очень надеялась, что в этот раз не промахнулась. Языки пламени затрещали громче, облизывая свежую древесину.  Одно из поленьев  определенно достигло цели. Бетанкур улыбнулась маленькой победе. Пальцы стали липкими от смолы. Мария поднесла их к лицу, вдыхая запах леса.
Хорошо…  Давно такого не бывало, чтобы подсознание ограничилось одним коротеньким, но таким многозначительным словом. Ей давно не было так хорошо.. будто печали и страхи остались за порогом дома.  Она вновь могла радоваться простым вещам. Могла дышать. Могла притвориться, что все еще оставалась полноценной… почти нормальной…
На колени опустился мягкий плед. Девушка невольно вздрогнула. Все-таки некоторые хищные повадки оставались визитной карточкой Арчера. Он продолжал перемещаться почти бесшумно… «на мягких лапах».  Марию всегда удивляла «суперспособность» монстра не задевать скрипучие половицы. Как у него получалось?
- Спасибо, - Ри расправила сложенный вдвое плед. Мужчина опустил за ее спиной. Руки тут же пустились на ее плечи. Легким жестом, Бен стер минуты своего отсутствия.. Легко было поверить в иллюзию, что вещи сами телепортировались в коридор по щелчку мистера Арчера.  Пес не вернулся в гостиную. Остался охранять чемоданы. Шумно обнюхивал вещи. Фыркал. Ворчал что-то под нос, на свой собачий манер возмущаясь количеству привезенного барахла.  – Интересно, чем он не доволен? – девушка так и не поняла, что произнесла это вслух.  Сильные руки продолжали удерживать ее за плечи, отгораживая от всего мира. Звуки из соседней комнаты отдалялись. Стали далеким эхом. Пальцы перебирали еще влажные локоны. Волоски щекотали шею, воскрешая дрожь.  Бен не потрудился одеться перед выходом на улицу… Так на него похоже.. Мог в мороз выходить с обнаженным торсом и никакая болезнь не брала за горло. Мария же становилась совсем тепличной.
Девушка закивала в знак согласия..  Ри не осмелилась бы ему что-то запрещать.. Хорошо помнила горькие уроки.. Однако сегодня причина ее покладистости совсем не в страхе перед болью. Она не боялась.. не ждала насилия.. Разрешила монстру что?  Она и сама не знала.. Вариантов не много.. Арчер собирался высушить ей волосы, чтобы вывести на веранду. Может это и планировал сейчас? Или вспомнил о незавершенном массаже в душе.. Ой, воспоминания о неловких мгновениях под струями воды ударили жаром в лицо. Прикосновения мужчины раздували тлеющие искры воспоминаний. Она лишилась дара речи, когда  Бен прижался грудью к спине. Холодная кожа и запах хвои.. все это так опасно знакомо.. Тонкая ткань футболки совсем не спасала. Широкая горловина перекосилась, сползла по плечу, оголяя руку до локтя  и часть груди. Бен мог счесть это очередной нелепой провокацией с ее стороны.. Девушка никогда не забудет, как унижалась предлагая свое тело  в обмен на  крышу над головой.. а он брезгливо отвергал оплату. Такого больше не повториться. Онемевшими пальцами, Мария поправила ткань на место. Футболка долго не продержалась. При первом же вдохе поползла обратно вниз.

+2

35

Принесенная с улицы прохлада окутала тело. Резкий контраст вблизи огня послал волны жара. Бен поежился, но не подал виду. Ладони легли на плечи девушки и все опять стало на свои места. Рядом с ней он опять мог дышат и чувствовать. Мог сделать вдох, не задохнувшись собственным прошлым, которое преследовало до сих пор. Их прошлое. То прошлое, которое он... они всеми силами пытались забыть. Но можно ли было так легко забыть о «них»? Бен боялся, что для Марии так могло произойти... уже произошло. Она забыла о нем, о себе, о том, что чувствовала вместе с ним. Остался только ужас прошлого и он в образе монстра. Как его выдрать из ее памяти? Бенджамин пытался, но наталкивался на стены отчуждения и молчания. Так могло быть. Так должно быть после того, что он сотворил с ней. Из женщины превратил ее в оболочку. Без возможности жить, мечтать, любить.
Мужчина закрыл глаза. Перед закрытыми очами встали образы тех темных дней и ночей, когда единственное, что было значимо - это кровь. Любовь замешанная на пороке в их памяти всегда останется чем-то грязным и безобразным. Его поступки были таковыми. Ее любовь была чистой и невинной. Под напором звериной хватки разрушилось все... Бен резко открыл глаза, избегая возвращения назад. Ему там больше не было что делать. Он больше не такой... В это верил он, но не верила Мария... Вера разбилась острыми осколками и впилась в израненное сердце болью и мукой.
Нужно было время, чтобы прийти в себя. Вернуть образы прошлого в самый темный угол сознания. Дождаться, когда в его глазах иссякнет ужас и в отражении заискрится свет очага. Почувствовать, на самом деле почувствовать, что он не один. Мария была рядом. Здесь они в безопасности. Вдали от  прошлого. Вдали от чудовища.
Сегодгя на удивление был тихий вечер. За окном как и обычно завывал ветер. В камине потрескивали поленья. Это было так... по-домашнему. Будто они вернулись в прошлое. Не хватало лишь девичьих глаз, которые смотрели бы на него так, как она делала это раньше. С любовью. С надеждой на нечто большее. На невозможное. Увы, Бен не смогу дать Марии того, что она хотела. Она влюбилась не в того мужчину. Рядом с ней было чудовище. Чудовище, погубившее ее сердце, душу и тело. Он закачал головой, запрещая себе думать о прошлом. Хватит! Сделал глубокий вдох. Пытался вспомнить недавний девичьих смех и ее улыбку. Она и эти дивные звуки пробуждали в нем нечто, что затрагивало душу и влекло за собой тот давно забытый уют и тепло. В присутствии Марии он мог вернуться на много месяцев назад. Затеряться в воспоминаниях. В хороших воспоминаниях. Хоть это и была плохая привычка - жить прошлым. Бен не мог отказать себе в этой слабости. Не теперь... когда в серых буднях осталась единственный лучик света - она... его Мария.
Его ладони переместились на девичьих плечах. Сквозь тонкую материю он ощутил жар, опаливший пальцы, словно прикасался не к футболке, а к ее обнаженной коже. Что он на самом деле хотел добиться этими прикосновениями? Он и сам до конца не знал. В порыве нахлынувших эмоций протянул руки к Марии, а теперь не хотел отпускать. Его кожа помнила на ощупь ее кожу. Он помнил бархатистый шелк под подушечками пальцев. Он помнил ее и так скучал по простым прикосновениям кожи о кожу. Нужно было отдать девушке должное. Еще пару месяцев назад она бы в ужасе заползла в угол комнаты или забилась в истерике. Теперь же позволяла ему к себе прикасаться. Со стороны они даже могли сойти за вполне удачливых супругов после длинного и утомительного дня. В голове мужчины всплыла подобная фантазия. В реальности же он никогда не имел возможности лицезреть эту картину ни между своими родителями, ни между им и бывшей супругой. Отношения были слишком сложны для него и не раскрыты до конца. Бен не понимал их. Для отношений не было готовой инструкции. Он не мог действовать инстинктивно, потому что всегда ошибался. За его ошибки расплачивались другие. В лучшем случае терпели боль и ненавидели его, в худшем - лежали под землей. Что было хуже или лучше?..
С появлением Марии в его жизни он начал что-то чувствовать. То, чего не чувствовал раньше. Казалось, и не существовал до нее. Но разве теперь обьяснишь девушуе, что она значит для него, после того, как он извалял ее в грязи и выбросил вон? У него не было тех нужных слов. Они застревали на полпути из горла. Бен как рыба выброшенная на сушу открывал и закрывал рот в попытках что-то сказать, но издавал лишь сдавленные вдохи и выдохи. Понимал, что этим мог напугать Марию еще больше, но продолжал нависать над ней, пропуская ее тепло сквозь пальцы.
Встав на колени за ее спиной, Бенджамин зарывался руками в длинные локоны влажных волос. Не в попытке их высушить, а воскресить память о том, что он любил больше всего. Вот так прикасаться к Марии. Без дозволения. Как хотелось уже давно. Ее страх долгое время держал его в узде. Он не решался делать того, что могло ее напугать. Еще недавно ее организм не выдержал и внутренние струны лопнули бы, посылая мозгу импульсы тревоги, что рядом враг. Кем он был для нее сейчас? Почему она позволяла так долго к себе прикасаться? Бен перестал задаваться глупыми вопросами. От них можно сойти с ума! Он просто наслаждался моментом. Все хорошее рано или поздно заканчивается. И если им отведена лишь эта ночь на откровения, Бен не будет скрываться под маской. Даже если чувства умеет выражать делами... в этом случае - прикосновениями, а не словами. Когда-то им не нужно было слов. Но эти времена... да... давно миновали.
За их спинами, в коридоре продолжал возиться пес. Бен давно перестал обращать на него внимание. Они неплохо поладят, если четвероногий не будет мешаться под ногами. Кажется, они оба были схожего мнение. Стоило ему появиться в комнате, пес уползал в угол. Стоило уйти - занимал место рядом с Марией. По крайней мере, Бен мог быть спокоен. Даже в его отсутствие девушка была под присмотром. Это многое значило, когда счет шел на секунды. Бен не смогу забыть ее попытки распрощаться с жизнью и пусть это было давно, но рана по-прежнему не затянулась и была свежа, как будто это произошло лишь вчера... Возможно, если бы у девушки был бы некто похожий на Руфуса раньше, ее бы не посетили подобные мысли. Даже потеряв зрение, люди живут, имеют друзей, являются частью общества. Бен не додумался показать ей это раньше. И раньше бы она сразу же ушла от него, почувствовав глоток свежего воздуха. Жизнь Марии может происходить и без него. Теперь в этом нет секрета...
- Тем, что я идиот? Притащил слишком много вещей... - вопрос был чисто риторический, на него не стоило отвечать. Бен и так знал ответ. Когда дело казалось Марии, ее безопасности и уюта, он всегда хватал через край. Будто хотел компенсировать те бесчисленные разы, когда не давал девушке того, что она на самом деле была достойна и в чем нуждалась. Живя под одной крышей с жестокостью и болью, едва ли она решалась говорить «нет» даже если боли было слишком много. Именно рядом с ним Мария научилась держать чувства в себе, а раньше порхала подобно бабочке. Он помнил с каким звонким смехом она влетала в отцовский дом, пробуждая всех и каждого. Куда делать та счастливая и беззаботная девочка? Бен подавился вздохом, виновника находя в себе самом.
Его исследования начались с ее плеч и шелковистых прядей волос. Он протянул пальцы выше к девичьей шее, нащупав натянутые мышцы. Она по-прежнему была напряжена. Бен не хотел гадать, чем это вызвано. Ковыряться в собственных раздумьях слишком утомительное занятие. В нем было слишком много темноты и грязи. Хотя бы сейчас Бен хотел уберечь девушку от этого. Она не должна его бояться. Он больше не причинит ей вреда. Дав себе обещание, до сих пор ему удавалось держать свое внутренне «я» в стальной клетке. Чем больше было прикосновений, тем стремительней развязывались воспоминания об их прошлом. Все началось как невинное прикосновение. Затем от кончиков пальцев до локтей пробежала стая мурашек. Тепло разливалось в груди. Близость Марии обожгла и взбудоражила сильнее, чем он ожидал. Подавшись вперед, он прижался голой грудью к ее спине, позволяя себе насладиться ее близостью до тех пор, пока девушке не покажется, что это слишком и она отпрянет от него. Его взгляд проследил за тем, как тонкая ткань сползает с ее плеча. Удержаться от этого он был не в силах. Слишком слаб перед ней. Пальцы легли на обнаженную кожу. Руку пронзили острые покалывание. Это было совсем не тем, как прикасаться к ней через преграду. Первым тревожным сигналом было то, как нервно Мария стала подегривать край сползающей футболки. Кончики его пальцев поползли вниз, перехватывая руку девушки и говоря безмолвное «успокойся». Но лишь этого Бену было недостаточно. Он переместился ближе, опустившись рядом с ней, чтобы видеть ее лицо. В глазах напротив отражался он и полыхающий огонь разгорающегося очага. Руки мужчины, даже сменив положение, все еще оставались на ее плечах. Кончики пальцев касались шее и шумно бьющейся жилки на тонкой шее. Его любимое местечко... вспомнила ли она об этом сейчас? Взгляд опустился ниже, разглядывая плохо скрытые округлости грудей и торчащих сосков за тонкой материей футболки. Он не знал, что его выдало, но скорее всего это было порывистое рваное дыхание. Девушка, которую он видел перед собой совсем не была ему безразлична. Бен с трудом удержал рвущийся наружу стон.

+2

36

В комнате столкнулись два воздушных потока. Один ворвался в помещение через открывающуюся дверь. Холодом пронесся над скрипучим паркетом. Его противник всполохами вылетал из камина. Ринулся защищать облюбованную территорию. Оказавшись между ними, девушка ощущала, как воздушные массы сталкиваются, смешиваются и оседают на коже мурашками. Мария посетило странное чувство, будто она перенеслась в запоздало сбывшуюся мечту. Наивное желание из прошлой жизни.. Когда-то Ри в тайне надеялась, что монстр захочет разделить с ней тихий вечер у горящего очага. Сделает это не потому, что накосячил, оставив ее на морозе без ключей или причинил боли сверх меры… из-за этого не мог использовать женское тело по прямому назначению..  Когда-то она хотела хоть немного ласки и любви.. Хотела внимания за которое не придется расплачиваться  синяками и укусами на теле. Девушка готова была принять тьму. Разделить опасные игры со зверем.. но хотела сохранить крупицу тепла и нежности. Слишком много хотела. Слишком поздно поняла, что зверь не умеет делится и не идет на компромисс. Давно это было… Мечта утратила актуальность..  На ладошке лежали засохшие крохи от желанного пирога. Бетанкур боялась порадоваться внезапно свалившейся малости. Небеса могут выставить солидный счет за подаренную малость. Давно не случалось хороших дней. Страшно проснуться от пинка и обнаружить себя в нью-йоркской подворотне или на очередном этапе экспериментального лечения, с отпутывающими голову электродами и датчиками. Не понятно, что хуже… Ирландка не хотела возвращаться в цепкие лапы профессора. Бен не дал ей надежды на избавления от лечебных пыток. Стоп! Об этом она подумает завтра.. когда мигрень вернется и скосить ее наповал. Впереди целый месяц отдыха.
Они вдвоем вдали от шума большого города. Заперлись в маленьком домике. Окружили себя природой. Знакомый сюжет.. а нет.. все совсем иначе. Небольшому лирическому отступлению не стать завязкой для новой главы. Увесистое пресс-папье прошлого придавило книгу жизни, не давая перелистнуть страницу. Кровавые кляксы и раскрывшиеся чернила, смоченные дождями слез – все осталось от Марии. Она осталась где-то под зачеркивающими линиями, проведенной безжалостной рукой зверя в человеческом обличии.  Где потерялся сам монстр? Этого  не знал никто. В разбитом  сердце теплилась надежда, что кровожадное чудовище больше не вернется. Очередная несбыточная места.. Иначе мечтать Мария никогда не умела…
Монстр осторожно вывел ее из раздумий, проводя пальцами по покатым плечам. Столько месяцев избегал сближения. Старался лишний раз не касаться без надобности, а тут прижался к спине, опаляя дыханием затылок. Бенджамин сбивал с толку. Едва в блондинистой голове начинала укореняться новая теория, как он совершал необъяснимые поступки. Рушил предполагаемые  модели поведения. Парой касаний развенчивал мифы. Опровергал догадки, не оставляя от них камня на камне. Мария чувствовала себя наиболее уязвимой. Быть ничтожеством она как-то привыкла. Сомнительный статус недоженщины, не способной вызвать влечение у противоположного пола, одаривал охранительной грамотой от насилия. Зверь в человеческом обличии на такое не позарится. Он любит живую добычу, которая эмоционально реагирует на каждый укус и удар. Рыдала взахлеб, обливаясь потом и слезами. В Марии больше этого нет. Она научилась плакать беззвучно. Не сопротивлялась. Не говорила «нет». Усвоила жестокую науку. Знала, что последует за отказом. Но так не интересно играть..  Никакого кайфа.. Арчер сломал «любимую» игрушку.  Блондинка тщательно уничтожила любые напоминая о прошлом. Сменила парфюм. Забила свой природный аромат запахом сигарет и лекарств. Остригла волосы. Закрасила золотистый оттенок пепельным цветом. Последний раз, когда смотрелась в зеркало, ее лицо было серым полотном с черными впадинами глаз. Свисающим по бокам паклям «достойно» обрамляли ужасающей экстерьерчик. С того злополучного дня прошел почти год, но в памяти хранилась именно эта отталкивающая картинка. Такой видок не возбуждал аппетит монстра. Попытки со стороны хищника были, но он отступал не причиняя вреда. Изменился? Возможно.. Однако без разительных перемен в ней отпугивающее заклинание могло и не сработать. Значительную «лепту» внесли метрошные ублюдки. Ирландка знала о их «безвременной кончине». Спросить у Бенджамина о содержании предсмертных исповедей язык не повернулся. Жуткий вымысел так и остался вперемешку с реальностью. Девушка запрещала себе вспоминать о нападению.
Слишком много накопилось того, что стоило оставить под запретом. Бетанкур с содроганием «оглядывалась» на свои поступки. Сама умудрилась забить гвоздь в крышку гроба порочных отношений. Ей хватило ума предложить тело в уплату долгов.  Маниакальная настойчивость бывшей «возлюбленной» вызвала противоположную реакцию.  Бен никогда не любил то, что само плыло в руки. Пропадал азарт охоты. Опустившееся нечто нельзя назвать трофеем. Зверь перестанет уважать себя.  Ко всеобщему благу сексуальный интерес к слепой подопечной совсем пропал. Так они жили. Дни складывались в недели и месяцы. Между бывшим  палачом и жертвой воцарилась добрососедская атмосфера. Переезд на новое место перевернул все с ног на голову. Лесной воздух действовал на них похлеще наркотической курительной смеси. Все было так странно. Движения Бена стали растянутыми. Вначале он расправил складки на футболке. Потом сделал парочку массажных движений, разминая напряженные мышцы на тонкой шее. Казалось бы невинно и предсказуемо. Мужчина заканчивал прерванный в душе массаж.
- Не суди себя слишком строго, - приободрила его Мария. – Запасливость – хорошая черта. Вряд ли заинтересованное бурчания Руфуса похоже на неодобрение, - она готова заделаться переводчиком с собачьего только бы не задумываться, куда может завести их неожиданное сближение.
Съехавшая с плеча ткань перещелкнула невидимый тумблер, направляя происходящее по неведомому пути. Бен не дал поправить футболку, перехватил подрагивающие пальцы на полпути к плечу. Девушка опустила ладошку на плед. Рвано дышала, чувствуя, как обнаженный торс все теснее прижимается к спине. Напряжение заставило вытянуться струной. Мария перебирала мягкий ворс одела, нервно поджимая губы. При каждом вздохе растянутая горловина вновь опускалась ниже. Жесткий шов остановился только у затвердевшего ореола соска. Материя терлась о грудь, посыла по коже покалывание. Монстр передвинулся. Сменив позу, он навис над ней спереди.  Хрипло дышал у самого лица. Пальцы ритмично надавливали на шею. Его движения больше не походили на массаж. Он действовал по инерции. Казалось, что мысли витали далеко от врачевание затекших мышц. Мария поджала губы. Сбитая с толку она не знала, как себя вести. Не понимала собственных ощущений. Волнующе.. пугающе.. необъяснимо.. Сердце ускорило ритм. Отчаянно барабанило в груди.  Кровь прилила к лицу, словно повинуясь пронизывающему взгляду монстра. Она «видела» кожей почерневшие зрачки Бена.. Он был слишком близко и не собирался отстраняться. Нет-нет! Ирландке опять что-то почудилось. Все происходит только в ее воспаленном воображении.

+2

37

Время замерло на месте. Бенджамин слышал только отрывистое сиплое дыхание, переплетвющееся с дыханием Марии. На короткое мгновение ему показалось, что между ними не было тех долгих месяцев... целого года разлуки. Они по-прежнему были вместе, ошибались, прощали, любили, сгорая в той страсти, которая в конечном итоге все погубила. Его дикий первобытный нрав не справился с жаждой обладать, пожирающая ревность превратила сердце в обуглившийся пепел. Любовь закончилась, когда перестала любить она. Только разве об этом расскажешь его сердцу? Оно все еще надрывисто стучало, все еще горело в агонии тех чувств, которых не стало между ними. Он любил, по-прежнему любил. Так глупо полагая, что все еще можно вернуть назад. Ждал месяцы, ждал год, готов был ждать еще, лишь бы Мария была рядом. Была с ним. Она и сейчас здесь, но так далеко.
Бен поднял отяжелевшие веки, вглядываясь в родные черты лица. Светлая кожа полыхала румянцем от близости жаркого огня. Белокурые волосы обомляли овал лица, струясь по плечам и забегая за спину. Нарочно или нет, но он избегал взгляда в девичьи глаза. Потому что знал, что там не найдет ничего из прошлых чувств. В них селилась тьма и безверие в то, что у них еще есть шанс увидеть свет. Свет для Марии был всем. Она жила в свету. Это он приучил ее к темноте. Постоянно задерживал шторы, закрывал окна, не выпускал ее наружу к людям и новому дню. Когда этого стало мало, запирал на замок, травяной болью и кровью. Господи, он сделал все, чтобы оградить девушку от ее привычного мира. Заставил быть зависимой от него, а после выбросил как ненужную вещь. И после всего, что он сотворил с ней, Мария еще позволяла быть с ней рядом. Потому что она была сильной. Сильнее, чем он. Бена всегда восхищала эта черта в ней. После того, что ей далось пережить, Мария не сломалась, а продолжала свой путь в неизведанное направление. Опять полагалась на него. Бен обещал, что в этот раз не подведет ее. На этот раз все сделает так, как нужно. Так, как подсказывает его сердце.
Тогда, в тот злополучный день, он не прислушался к своему сердцу. А оно неистово стучало, моля остановиться и переждать, не губить их любовь. Об этом же вторили губы Марии, но он не прислушался. Не захотел слышать. Слишком больно. Боль глохла, когда он давал волю живущей в нем твари. В голове звучал лишь его голос... голос зверя, твердящий о предательстве и об изменения. Какой же глупец! Он был им и остался. Вместо того, чтобы действовать, Бен только ждал. Ждал, когда наступят перемены. Давал Марии время, полагая, что только оно способно затянуть старые раны. Но шло время, а легче ведь так и не становилось. Да, они научились жить друг с другом под одной крышей. Дач они могли вполне нормально общаться. Они могли казаться нормальными. Но истина скрывалась в них самих. Там, где этого не видно. Порой Бену удавалось уловить затравленный взгляд девушки. Тот наполнялся страхом и отчаяньем. Наверное, так было тогда, когда она вспоминала о нем и о той боли, которую не должен причинять любимый мужчина. Но он больше не любимый. Кто же он? В мыслях всплывали девичьи крики о том, как она ненавидит его. После того разговора... если это можно так назвать... Бен больше не затрагивал эту тему. Любовь и ненависть слишком сильные чувства. Ему одной, Марии - второе. Эти чувства никогда не смогут ужиться вместе. А смогут ли они? Неистово качая головой, он запрещал себе думать об этом. Страх вновь потерять Марию был слишком велик. Здесь и сейчас он получил отсрочку в пару тройку недель... в месяц... так долго, как Марии захочется здесь остаться.
Когда грудная клетка стягивалась болью от подобных мыслей, Бен пытался забыться, вглядываясь в родной облик. Решился увидеть девичьи глаза. Он не хотел ее терять. Ни сейчас, ни через месяц, но так и не решался сказать об этом в открытую. Рот предательски молчал. И сейчас... навряд ли было самое подходящее время. Пытаясь дышать через раз, Бенджамин впитывал в себя любимые черты. Вначале обследовал девушку глазами. Руки по-прежнему лежали на ее плечах, сквозь тонкую материю чувствуя то необходимое тепло. Его согревал не полыхающий очаг, а она... его Мария, когда была так близко и позволяла ему находиться рядом. Бен знал, что виноват. В последнее время он отдалился от девушки. Считал это правильным. Опять ошибался. Его глаза опустились ниже девичьих плечь. Тонкая материя подрагивала в том месте, где беспомощно колотилось девичье сердце. С каждым стуком футболка съезжала все ниже и ниже с плеча. Лишь недавно он видел девушки обнаженной в душе, но это не вызывало и долю того волнения, что творилось с ним сейчас. Душ был необходимостью. Сейчас ему было совсем не обязательно прикасаться к Марии. Но Бен это делал, потому что хотел того сам. Ничего не мог с собой поделать. Руки сами тянулись к ней. Он нуждался в этих прикосновениях к ней.
Под его пальцами шумно билась жилка на девичьей шее. Он сильнее прижался ладонью к обнаженной коже. Хотел слышать и чувствовать этот стук. Хотел вновь почувствовать ее. Живую. Дрожащую. Рядом с собой. Сдвинув чуть руку, Бен скользнул пальцами вдоль шее. Бархатистая кожа была на ощупь такой же, какой он ее помнил всегда. Неждая. Слишком бледная от нехватки света. В сочетании с его смуглой кожей казалась почти белой. Янтарные блики полыхающего в камине огня придавали ей естественный цвет. На светлой коже всегда лучше видны следы от укусов и шрамов... Эта мысль взорвалась в его мозгу подобно детонатору. На мгновение Бенджамин потерял ориентир в пространстве. Глаза заволокло чернеющей пеленой. Единственную, кого он видел перед собой, была Мария. Она опять вытянула его на поверхность, прочь от безумных мыслей. Она всегда его спасала. Теперь Бен знал тот путь по которому двигаться, чтобы не угодить обратно в темную бездну. Ответом всегда была его Мария. Она была его ориентиром.
Он продолжил свои исследования дальше. Опуская руки все ниже, шершавые подушечки пальцев достигли девичьих плечь. Одно плечо было скрыто под футболкой, второе практически обнажено. Бен сразу же почувствовал разницу. Прикасаться к обнаженной коже было более волнительно и немного страшно. Никто из них не знал, как он может отреагировать в следующий момент. В его намерения не входило пугать девушку. Он просто хотел быть еще немного ближе к ней. Дрожь пронзила ее тело, но в этот раз Бен знал, что не от холода. От того, что делает он. Прикасается. Это было просто прикосновение, когда кожа соприкасается с кожей. Бен слегка надавил подушечками пальцев, чтобы отчетливей почувствовать тепло нежной плоти. Проводил пальцами еще и еще раз, лаская и поглаживая напряженные плечи. Ему нравилось так делать. Нравилось быть тем, кто заставляет Марию дрожать.
Бен опустил своей взгляд еще ниже. Видел, как из-под края материи дразняще выглядывает часть девичьей груди. Округлые формы всегда идеально умещались в его ладонях. Сквозь тонкую футболку он мог наблюдать, как выпирают острые кончики сосков. Даже нехватка света не могла помешать разглядеть ему то, что он в действительности хотел видеть. Напротив, полутьма придавала необъяснимое чувство, которое заставляло быстрее бежать по жилам кровь. Его рука дрогнула. Пальцы задрожали, касаясь самого края выреза футболки. Он прикасался к вздымающейся и опусквющейся груди Марии, подушечками пальцев затрагивая затвердевший сосок. Девичье дыхание сбилось и его тоже. Сердце дало сбой, застучало еще рваней и прерывистый. Бен приподнял голову, находясь слишком близко от девичьих губ. В этот самый момент ему следовало остановиться, но он не смог. Просто не смог побороть ту необходимость и желание того, что хотел сделать давно. Подавшись вперед, он опалил жаром своего дыхания ее губы, приоткрыл рот, будто спрашивая разрешение на нечто большее, а затем так осторожно прижался к манящим устам. Давно не познавал, но так нестерпимо хотел вспомнить, какими они были на вкус.

0


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » L'ete indien ‡флеш