http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/37255.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Марсель · Маргарет

На Манхэттене: декабрь 2017 года.

Температура от -7°C до +5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » L'ete indien ‡флеш


L'ete indien ‡флеш

Сообщений 91 страница 104 из 104

1

http://s012.radikal.ru/i319/1603/19/e87aa3062a51.png
Время и дата: октябрь 2016 года
Декорации: город Лейк-Джордж
Герои: Мария и Бенджамин
Краткий сюжет: Недавние события толкают Бенджамина увезти Марию подальше от шумного города и суеты. Среди золотистых ветвей деревьев, возвышающихся гор и простирающегося рядом озера он надеется, что девушка вновь почувствует аромат жизни и сможет собрать себя заново.

Отредактировано Benjamin Archer (23.06.2017 12:35:25)

+2

91

Стоя босыми ногами на полу, Бенджамин чувствовал, как вдоль его щиколоток гуляет холодный ветер. Он где-то оставил окно открытым? Нет. Не запер дверь? Он проверил и это. Быть может, этот дом был не приспособлен для жизни в холодное время года? Туристы чаще приезжали весной и летом, все меньше осенью и зимой. Хозяева не особо заботились об утеплении домов. Что же, в этом случае Бену нужно было тщательней следить за температурой и за тем, чтобы Мария не бродила босиком по дому.   Самое тепло место было и оставалось гостиной, где медленно тлели поленья в камине. Когда Мария проснется ей будет тепло. Эта было самым главным. Эта мысль согрела изнутри, и на какое-то время даже щупальца страха и тревоги перестала душить за горло. Сам того не замечая, он поставил необходимости и комфорт девушки важнее его собственных нужд. Ему нравилось о ней заботиться. Даже если это был всего лишь приготовленный завтрак или принесенный со шкафа плед, чтобы ей ночами было теплее. Когда она неосознанно отталкивала одеяло в сторону или оно сползала на пол, Бен будто инстинктивно чувствовал, что что-то не так. Подходил, поправляя одеяло. Так он мог хотя бы ненарочные, но коснуться ее.
Ему так не хватало ее прикосновений. Бен почувствовал эту острую необходимость прошлым днем, когда они стояли так близко друг к другу, Мария позволяла себя обнимать и позволяла себе прикоснуться к нему. Что она чувствовала тогда? Был ли это неосознанный жест или ей действительно было необходимо его почувствовать также, как и ему? На этот вопрос он навряд ли получит ответ. Наверное, он не хотел его знать. На какое-то мгновение Бен позволил себе затеряться в фантазиях. Минуту, пять, десять... и за это время почти мог дышать. Ему почти удалось выкинуть из головы обреченные мысли о расставании. Почти. После они вернулись новым шквалом боли, едва не сбивая с ног. Мужчина поморщился от боли, поворачивая голову то в левую, то в правую сторону. Мышцы на шее затекли от проведенной ночи в одной позе. Виски пронзила нарастающая пульсация. Он закрыл глаза, прислонившись к столешнице. За спиной послышались шаги. Скребущий лапы по паркету, а за ними тихая неуверенная поступь. Он стал узнавать девушку даже по шагам. Это было глупостью, но... привычной глупостью. Как он будет без всего этого? Без нее? Опять один среди четырех серых стен? Этот дом окрашивался в краски, когда Мария была рядом. Без нее все становилось... серым и черным. Никаким.
Бен открыл глаза и обернулся. На пороге стояла она. Еще сонные слипшиеся глаза и слишком короткая майка, не способная прикрыть стройные бедра и длинные ноги. Проклятье! Сейчас Бен был даже рад, что девушка не видит выражение его лица. Ведь не видит? Эти голодные пожирающие глаза испугают кого угодно. Она говорила, что проблески зрения появляются еще редко. Но со временем их станет больше. Когда-нибудь настанет день, когда ее уже не будет манить за собой тьма. Бен молил, чтобы такой день настал. О большем и не мог просить. Например, о том, чтобы он мог присутствовать при этом, о том, чтобы разделить с Марией еще одну ее победу... о том, чтобы когда-нибудь она могла не только пальцами очертить контурные его лица, но и увидеть. Но скорее всего он не доживет до этого дня рядом с ней. У них осталось всего две недели. Триста тридцать шесть часов рядом с ней. Это много, но в то же время это так мало. Они пролетят как один день. И... что потом?..
Проводив девушку взглядом, Бен тряхнул головой. Заставил себя отвести глаза от ее оголенной кожи. Заставил себя не помнить, какой нежной и теплой она на ощупь. Заставил дышать ровно. Почти. Но не получалось. - Здравствуй, - да, словосочетание «доброе утро» и «как спалось?» явно здесь были неуместными. Ночью он стал свидетелем того, как девушка сперва уснула в одной позе, а после слишком часто ворочилась. Ей снилось что-то? Или она не могла больше уснуть? В какой-то момент потребность прикоснуться к ней перевесила здравый смысл и Бен двинулся на встречу ей. Протянул руку, прикоснулся к запястью. Сквозь тонкую кожу чувствовал, как сильно бьется ее пульс. - Присядь... завтрак скоро будет готов, - Бену показалось, что иначе девушка сбежит от него или того хуже - упадет. На ее лице читалось смущение и слишком много других эмоций, которые он так и не смогла истолковать до конца. Они менялись от одной к другой. Как и его мысли, отскакивая от одного края черепушки к другому. Бен провел большим пальцев по внутренней стороне девичьего запястья. Чувствовал ее тепло. Не хотел отпускать. Еще немного простояв так, он хотел просто чувствовать ее. Но разве был повод остаться рядом? Он подвел Марию к стулу. Выдохнул. Опять вернулся к плите. На сковородке уже подгорал бекон.
- Я никуда не ходил, - наверное, это было трусостью. Бен боялся, что когда вернется, застанет пустой дом. Пусть Мария и обещала не уходить, не попрощавшись. Но ее эмоции были слишком переменчивы. Сейчас одно, через минуту уже другое. Когда страха, боли и отчаянья станет слишком много, быть может, она увидит единственный выход в том, чтобы... сбежать, не дожидаясь тех двух недель. Он обернулся, разглядывая силуэт девушки. Разве она не чувствовала, что сегодня он не пах чужими духами? Конечно же, да. Разве не помнила, что он сказал вчера? Больше никакого бега. Бен найдет другой способ для тренировок. Раньше у него вообще не было такого огромного пространства для бега. Прячась от всех и вся, он поддерживал форму, не выходя из дома. К переменам можно привыкнуть, если это больше не будет расстраивать Марию. - Ему просто не хватает своих игрушек, вот он и пользуется твоими, - Бен опять повернул голову, глянув на босые ноги девушки. Нахмурился. Пробурчав что-то невнятное себе под нос. Взгляд зацепился за ее голые ноги и проскользили выше. Помнил, как любил закидывать одну ее ногу себе на бедро, чтобы чувствовать девушку еще ближе. Перед глазами вырисовылась картинка из их тесно сплетенных тел. Схватившись за сковородкой голой рукой, Бен сцепил зубы. Черт возьми! Он не сразу расслышал, о чем его спрашивает Мария. - Что? А, да... я отдохнул. А ты? - не стоило ей знать, что он всю ночь провел около ее ног. Это так по-сентиментальному. Глупо. Глупо. Глупо. И ничего не меняет между ними. Выгрузив на тарелку яичницу с беконом, поставив на стол приготовленные тосты и кофе, Бен пододвинул к девушке вилку, а сам уселся напротив нее, комкая в руках полотенце и растирая порозовевшую на ладони кожу. - Поешь, пожалуйста, - запах еды отталкивал. В висках опять давило, но не так сильно, как раньше. Рядом с ней все по-другому. И он хотел быть ближе к Марии, наблюдая, как она ест, спит, делает все, что угодно. Пока у него еще остался такой шанс. - Чем хочешь заняться после завтрака? - у них никогда не было определенных планов. Все получалось спонтанно, на то это и был отдых. Бен перевел взгляд с девушки на окно, да которым виднелся склон горы. Быть может, сегодня?..

+1

92

Память никогда ее не щадила. Постоянная кошмарная ретроспектива привела к эмоциональной атрофии. Душа перестала реагировать на болезненные воспоминания. Девушка замкнулась в себе. Завернулась в кокон бесчувствия и провела в нем несколько месяцев. Старалась не замечать ничего вокруг. Не реагировать не заботу монстра. Душила воскресающую надежду, стоило ей пискнуть или подсунуть на повестку дня провокационный вопрос об их совместном будущем. Так проще, легче и безопаснее. Девушка знала, что стоит переступить тонкую грань и обратной дороги к безопасности уже не найти. Тьма окружит. Затянет туманом пути к отступлению. Она станет уязвима и беспомощна. Мария не обладала даром предвиденья, а вышло все именно так, как предсказывало сердце. Вспышка ревности пустила трещины по защитному панцирю. Бенджамин бросил в него камень обидных слов. Какой-то час и, казалось бы, надежная броня осыпалась бесполезными черепками к ногам монстра. Вчера ирландка были слишком вымотана, чтобы проанализировать и испугаться. Утром ситуация видится как бы издалека. Здравомыслие очнулось будто с похмелья. Переворошило произошедшее и осуждающе погрозило пальцем, приказывая отойти от Бенджамина на безлопастное расстояние, пока не случилось непоправимого. Пока мужчина не понял, что защитные стены в сердце пали, оставался шанс сохранить отстраненность. Они, как две фигуры на шахматной доске. Один неверный ход – партия проиграна. Безопаснее окопаться на своей черной клетке и не высовываться за пределы зоны комфорта. Умно звучит, но только в виде плана действий. Как его придерживаться, когда чувствуешь на себе испепеляющий взгляд? Кажется, что кожа перестала удерживать посылаемые монстром импульсы.  Пропускает их прямо в сердце, не приглушая и не отсеивая опасно-обжигающие лучи. 
Небеса, сжальтесь над ней!  Как же. Сегодня все наперекосяк. Какая-то сила вытолкнула блондинку на кухню в полуобнаженном виде. Да еще и память вступила в сговор с неизвестным союзником и внезапно сменила пластику. Подсунула вместо предостерегающих кровавых картинок смонтированный фильм о счастливых северных днях. Первый блок вышел под рабочим название «кухня». Звучит слишком по-обывательски. Никакой интриги и пафоса. Заметив диск с таким названием, только заядлые кулинары потянут его с полки. И будут ооочень удивлен... О готовке там ни полслова. Пространство маленькой кухни стало знаковым местом в доме. Они впервые занялись любовью на огромном дубовом столе. Монстр и его любимая игрушка редко спускались сюда раньше полудня. Совершали налет на холодильник и пили кофе из одной чашки. Им хватало одного стула на двоих. Девушка не любила сидеть отдельно, а зверь не любил отпускать ее от себя. Всегда тянул на колени. Если они не успевали перекусить за пять первых минут, то забывали о цели визита. Меняли ее на что-то более приятное, чем пережевывание холодных полуфабрикатов. Мария мысленно чертыхнулась. Последнее воспоминание ослепило снежной белизной. В памяти вырисовалась веранда. Она в теплых носках и громадном свитере монстра. Бен колет дрова на опушке перед домом. На улице мороз, но он не удосужился надеть куртку. Монстру она без надобности Девушка на расстоянии ощущала жар его тела. Так! Стоп! Бетанкур резко затормозила и пошла на попятную. Хотя может стоило досмотреть до конца? Еще раз пережить гибель доверия и крушения любви. Ведь это тоже произошло у кухонного стола. Память сегодня вещала не о том… Ри не рискнула продолжать копаться в прошлом. Цеплялась за короткие реплики зарождающего разговора. Искала подходящие слова в ответ, но на ум ничего не шло.
Половицы заскрипели под осторожными шагами мужчины. Он подошел к Марии. Взял за руку, чтобы привычным жестом помочь подойти к столу. Ничего привычного! Его прикосновение воспринималось иначе! Арчер не делан ничего сверхъестественного. Не позволил себе лишнего. Аккуратно сомкнул пальцы на тонком запястье. Подушечки прижались к коже как раз в том месте, где ощущался ускоряющийся пульс. Девушка нервно сглотнула.   Жар его руки высек несколько искорок. Они наперегонки устремились вверх к изгибу локтя и предплечью. Оставив на коже следы мурашей, скрылись под шелком материи. Голова закружилась. Бенджамин вовремя усадил ее, не позволяя упасть и выдать себя с головой. Ри заерзала на стуле, совершая одну ошибку за другой.  Тоненький лоскуток ткани пришел в движение. Заскользил и подпрыгнул вверх, выставляя на показ оголенные бедра и кружевные трусики. Девушка целомудренно сдвинула коленки. По телу прошла дрожь. До последнего не хотелось сознаваться, что дело не в холодной полу. Дабы не замерзнуть Мария стала на цыпочки. Прижалась пятками к ножке стула.  На пару секунд стало легче.
- Жаль, тебе нравилось бегать… и Руфусу тоже...- пес услышал заветное слово и стал вертеться у ног. – Теперь я чувствую себя виноватой, - призналась ирландка, опустив слепые глаза к полу. В ней боролось два чувства. О первом Ри опрометчиво сообщила мужчине. Второе было слишком эгоистичным, чтобы произносить вслух. Маленькая девочка внутри довольно потирала ручки. Элена осталась ни с чем. Она уж точно подняла засветло и подготовилась к пробежке. Маленькая победа над соперницей… Месть за ее вчерашние рассказы и за пренебрежение… Но это пиррова победа. Бену было плохо. Бабья радость молниеносно угасла. – Не стоит бросать хорошее начинание из-за глупой ревности, - той, кто фактически уже никто, - Обещаю больше не устраивать сцен, - поднял одну руку, будто принося присягу, торжественно произнесла Бетанкур. Майка подпрыгнула еще выше. Кружевная бретелька скатилась по опущенному плечу, оголяя грудь на половину. Девушка поправила лямочки, вернув кружево на место. Слишком сильно одернула нескромное одеяние. Теперь трусики оказались прикрыты, а вот вырез на майке сполз вниз. Шов на стыке шелка и отделки врезался в грудь.  Она едва не застонала в голос. Мысли вновь засунули в шейкер и основательно взболтали. Вначале Мария хотела сослаться на холод и попросить мужчину принести халат... но быстро передумала, представляя, как Бен станет одевать ее, прикасаясь к плечам. Будет откидывать волосы... поправлять воротник задевая костяшками кожу на шее.  Что вообще с ней происходит? Вчерашний разговор по душам имел гораздо больше опасных последствий, чем блондинка могла себе представить. Только объяснить их Ри не могла. Она боялась своих мыслей и реакции тела. Боялась выглядеть комично и нелепо со стороны. Боялась, что Бенджамин поймет, что что-то внутри опять сломалось. У нее всегда находилось сотня причин для страха.
- Держи, обормот, - чтобы хоть как-то успокоить нервы и усмирить эмоциональную бурю, девушка быстро скрутила распущенный носок в клубок и бросила его псу. Руфусу новый «мячик» понравился. Шумно обнюхав, лохматый клацнул зубами, очевидно поднимая игрушку с пола и поцокал лапами в угол, где стояла плетеная лежанка с матрасом. – Да-да, я тоже - одна невинная ложь встретилась на полпути со своей родственницей. Никто не хотел обсуждать тревожную ночь. Затронь эту тему и вновь придется возвращаться к причинам бессонницы.
Перед Марией опустилась тарелка с завтраком. Аппетита не было, но девушка заставила себя взять вилку. Нащупав на краю стола салфетку, блондинка расстелила ее на коленках. Так лучше. Ри принялась отправлять в рот кусочек за кусочком. Тщательно пережевывать не разбирая вкуса. Сердце бешено барабанило в висках. Всегда удобная майка сейчас казалась наэлектризованной синтетикой, которая скользила вдоль талии и царапала кожу в самых чувствительных местах… у пука и вокруг сосков. Она, наверное, никогда еще так быстро не расправлялась с завтраком. Монстр должен быть доволен.
- Не знаю, - легонькое пожатие плеч и злосчастная майка опять подпрыгнула, а салфетка спланировала с коленок и упала у пальцев ног, задевая приподнятые ступни уголком. – У тебя есть предложения? – только ей показалось, что обычные слова звучат двусмысленно? – Можно мне кофе? – профессор не одобрял тягу пациентов к кофеину..  Монстр разделял взгляды его взгляды. Плевать. В сложившейся ситуации лекция о вреде никотина и кофеина казалась спасительным чудом. А потом Марии нужно принять долгий холодный душ, чтобы прочистить голову. Так и хотелось приказать себе выйти из комнаты... прийти в себя и уже потом вернуться на кухню.

Отредактировано Maria Betancourt (05.12.2017 17:10:43)

+1

93

Время застыло на месте. Исчез даже монотонный звук настенных часов. Его взгляд блуждал по полуобнаженному телу девушки, воскрешая в памяти самые жаркие моменты их близости. Она всегда так на него действовала. Но увидев ее сегодня в полуобнаженному виде, у него в голове сломался рычаг, который помогал переключиться от одной мысли к другой. Бен понапрасну тряс головой. Понапрасну отворачивался к окну. Его глаза все равно возвращались к девичьему облику. Она сидела на расстоянии меньше метра от него. Стоило протянуть руку и он сможет почувствовать жар ее тела. Необходимый. Жаждущий. Манящий.
Он до сих пор помнил, как держал Марию в своих объятиях, как она жалась к его груди. Он ее обнимал, когда она была полностью одета. А что было бы, доведись почувствовать соприкосновения с голой кожей? Наверное, он сошел бы с ума в ту самую секунду. Почувствовав ее так близко еще раз, не осмелился бы больше отпустить. Даже если бы она умоляла. Даже если бы он переступила черту.
Темный взгляд мужчины проследовал за натянутой на ее теле майкой. Тонкий лоскуток одежды почти ничего не скрывал. То ослабевал, то Мария опять пыталась сделать невозможное - скрыть от него и свои обнаженные бедра и грудь. Стоило ей потянуть за один конец, как другой становился голым и преступно досягаемым. Бен сжал руки в кулак. Полотенце давно было отложено в сторону. Он чувствовал, как пальцы покалывает от необходимости прикоснуться к девушке. Хотя бы ненадолго. Утолить «жажду» голодающего, чтобы можно было спокойно находиться с Марией рядом. Но Бен знал, что одним прикосновением он не отделается. Она была как наркотик - его зависимость. Стоило коснуться ее и хотелось еще, еще и еще. До невозможности.
Бен с трудом успевал следить за сутью разговора. О чем они только что говорили? Все мысли влетели в одно ухо, а через другое вылетели, оставив в голове вязкую неразборчивую кашу. Рядом с девушкой он даже перестал чувствовать головную боль. Давление в висках утихло. Но Бен продолжал ерзать на стуле, пытаясь выкинуть из мыслей то, что Мария еще может принадлежать ему. Только она была так восхитительно соблазнительна в этой майке, что Бен позабыл даже об условленный двух неделях. Ее запах дразнил обоняние. Он затягивался чаще и глубже, чтобы оставить около себя этот родной аромат. Поразительно, как многое могло измениться. Раньше Бен признавал запахом девушки только лаванду. С тех пор, как она стала пользоваться другими духами и шампунями, этот аромат стал частью ее. Будто иного и не существовало. Он был нежнее. Не пах цветами. Чем-то иным... чем-то, что могло принадлежать только Марии. Бен облокотился о деревянный стол, подавшись вперед. Букет девичьего аромата перебил запах еды. Он дышал только ею одной.
- Не нужно. Я так решили, а Руфус уже успел набегаться во дворе, - он закачал головой, пытаясь не возвращаться во вчерашний день. Там хранилось слишком много боли. Но он также не хотел, чтобы Мария чувствовала себя виноватой. Это было его решение. Она не просила бросать утренние пробежки. Просто это было самым легким путем, как прекратить какое-либо общение с Эленой. Наверное, это нужно было сделать давно. Бен этого не делал, потому что не видел всей картины целиком, не видел причины поступать иначе... потому что думал, что Марии все равно. Она никак не реагировала на его уход, ничего не говорила, если он возвращался позже. Молчала даже когда он нес за собой чужой запах. Это могло показаться безразличием, но теперь Бен знал, что это неправда. Просто они оба слишком хорошо научились скрываться друг от друга. Какие мысли в тот момент одолевали ее? Что она чувствовала? Ее съедала ревность, как и его. Стоило Бенджамина увидеть Марию с незнакомым мужчиной, все его чувства бунтовали и играли против правил. Тогда он делал ошибки. Много ошибок. Также, как и вчера Мария наговорила много лишнего.  в ней говорила ревность и обида. Но это не оправдывало его и те обвинения, которые Бен высказал ей, облив с головы до ног грязью.  В любом случае, эти встречи с Эленой расстраивали его Марию, и он не хотел быть виновником ее плохого самочувствия. - Не переживай, я найду иной способ. Всегда находил, когда у меня не было возможности выйти наружу, - все началось с тюрьмы. Потом его затворничество. Только существуя далеко от людей , Бен позволял себе высовываться. Раньше, еще до Марии, он был гораздо в худшем положении. Не мог выносить толпы. Не мог быть среди людей. Это вызывало страх и панику. Получается, что девушка не только стала его светом, но и вылечивала от фобий. Бен уже не так остро воспринимал присутствие толпы. Да, он не любил людей, но рядом с Марией мог ее выносить. Что же он будет делать без нее? Кем станет?
Эти вопросы пугали гораздо больше, чем он хотел признаваться даже самому себе. Протянул руку по столу, Бен прикоснулся к месту, где совсем недавно лежала ее рука. Деревянная поверхность оставила едва ощутимое тепло. Ему не хватало ее близости. Вчера мужчина понял, насколько сильно. Он с трудом был в силах разомкнуть из объятия, чтобы уложиться девушку в кровать. Ей нужен был отдых, а ему - она. Между собственными желаниями и ее, он всегда будет выбирать не свои. Предпочтет сгореть в агонии и тоске, но сделает так, чтобы было лучше для Марии. Ее уход... он станет тем правильным путем... ее избавлением от боли и способностью начать жизнь заново. Так она считала. Он не мог думать об этом сейчас. Потом... тем более не сможет. А отпустить?..
Бег сделал глубокий вдох. Пытался вслушаться не в слова, а в то, каким тоном она произносила каждое слово. Нетрудно было уловить девичью ложь. Она не отдохнула. Совсем. Но они пережили эту ночь. Он не стал задавать лишних вопросов. Они оба лгали, пытаясь удержать в себе ту боль, которую вызвал вчерашний разговор. С каким удовольствием он бы забыл о нем и вычеркнул вчерашний день из ее памяти. Но этот разговор также что-то изменил. Бен чувствовал. Он видел. Раньше Мария без надобности никогда не появлялась перед ним в полуобнаженному виде. Ведь не только забывчивость заставила ее не надеть халат? Раньше она ходила скованная и неуверенная, шарахалась от каждого его резкого движения. Сегодня сидела напротив и как бы между прочим поправляла съехавшую на бок майку. Она ей шла. Но не так, как его рубашки смотрелись на ней. Бен вспомнил, какой большой его рубашка казалась по сравнению с девушкой. Она закатывала длинные рукава до локтей, а подол добегал почти до ее колен. Она шла к нему, а края подпрыгивали вверх, позволяя самому додумать, что скрывается под плотной тканью. После он это проверял, медленно избавляя ее от одеяния или оставлял девушку в нем. Ему нравилось смотреть на нее именно в этом виде, когда он любил ее. Облаченная в его одежду, Мария выглядела еще более хрупкой. Той, о которой нужно заботиться и оберегать. Почему же он понял это слишком поздно?
- Я хотел... - его взгляд застыл на торчащих сквозь тонкую ткань сосках, когда Мария в очередной раз поправила майку. Она делала это нарочно?! Чтобы у него лопнуло терпение и он повалил ее на этот самый обеденный стол. За ним можно было не только завтракать, обедать и ужинать. Кажется, он уже не раз ей демонстрировал ей это. Его зрачки набухли и потемнели. Бен прочистил горло. - Хотел... - что же он хотел кроме того, как жадно прикоснуться к ней? - ...показать тебе одно особенное место. Думаю, тебе понравится, - его руки сжались в кулаки. Мысли были далеки от прогулки. По крайней мере, он мог надеяться, что свежий воздух выветрит из его мыслей запретное желание. - Конечно... подожди, я найду чашку, - отодвинув в сторону кресло, то жалобно застонало под весом мужчины. Он сделал пару шагов к полке. Думал, если не будет видеть соблазнительные формы девушки перед собой, то сможет успокоиться и привести дыхание в норму. Как же он ошибался!
Спустя какое-то время, вооружившись чашкой и положив ее перед Марией, он налил ей кофе. Не стал садиться. Теперь стоял к ней боком и его взгляду открывалось все ее тело, начиная с полуоткрытой груди и заканчивая обнаженными стройными ногами. Если коснуться чуть вперед, он мог видеть ложбинку на ее груди. Там собирались капельки пота, когда она была слишком напряжена... а ее упругое стройное тело обвивалось вокруг него. Бен со стуком положил на стол чайник прежде, чем не расплескал его содержимое по полу. - Осторожней, горячо... - он предупреждал ее или себя? Взгляд упал на лежащую около девичьих ног салфетки. Он машинально нагнулся, чтобы ее поднять. Вместо клочка бумаги, его рука коснулась обнаженной кожи чуть выше щиколотки. Сквозь кончики пальцев пробежали уже знакомые разряды импульсов. Ему показалось, что Мария тоже их чувствует. Дыхание оборвалось. Он чувствовал лишь прикосновение нежной кожи и нарастающее желание не отпускать.

+1

94

Давно ирландка не позволяла себе вольностей. Жила под жестким контролем страха. Он снижал давление крайне редко. Минутные слабости всегда заканчивались новой болью, скандалом или, в лучшем случае, разочарованием. Когда писали сценарий судьбы Марии, наверху кто-то явно был не в настроении созидать. Вырвал все главы с хеппи-эндами. Об их существовании напоминали лишь слабые оттиски на предыдущих страничках. Со времен кровавые кляксы залили следы обозванного повествования. Девушка смирилась, свыклась, перестала бороться. Усиленно убегая от прошлого, она боялась остановиться и оглядываться назад. Выработала крейсерскую скорость. Еще чуточку и ее можно будет дать медаль за упорство в игнорировании реальности. Но кто ее осудит? Боли было слишком много. Страх подстегивал, усиливал гулкое эхо шагов, а преследование прекратилось много месяцев назад. Бен изменился. Все изменилось, но душевная слепота не позволяла увидеть новый мир вокруг себя. Монстр костьми готов был лечь, чтобы окружить «свою Марию» теплом. Бен мог не спать неделями, если ей нездоровилось. Сам делал уколы, никого не подпуская к девушке. Сам относил ее в ванную, когда не хватало сил подняться. Купал. Сушил волосы. Кормил из ложечки.  Взвалил на себя всю домашнюю работу. Как он выдержал и не сорвался? Мария была маленьким ребенком и немощным инвалидом в одном флаконе. Да, монстр сам превратил ее поломанную куклу, но он мог не взваливать на себя тяжкий груз. Пойти по пути наименьшего сопротивления намного привычнее для зверя в человеческом обличии. Нанять сиделку или оплатить пребывание в лечебнице - тоже искупление. Он бы мог успокоить проснувшуюся совесть и с меньшим ущербом для себя.
Монстру нравилось ломать, а потом чинить. Долгое время, Ри объясняла его порывы временными явлениями и самоуверенностью. Арчер мог верить, что с легкостью все исправит. Потом опять начнет мять хрупкое тело и ломать сердце в безжалостных когтистых лапах. Две недели рядом со слепой истеричкой и любой дурак понял бы, что затея безнадежная - пора сваливать.  Бен не ушел. Он далеко не идиот. За его упрямством крылось что-то большее, а Мария не замечала.  Грехи прошлого продолжали стоять между ними. Оттесняли мужчину на безлопастные рубежи, помогая блондинке отбежать к призрачному укрытию и забиться в очередную нору.  Игра в кошки-мышки могла длиться до бесконечности, если бы они не приехали в озерный край… если бы Бен не начал утренние тренировки… если бы не встретил Элену. Слишком много переменных, но именно их симбиоз пробил дыру в броне блондинки. Эмоции выплеснулись наружу. Взяли верх над страхом и разумом. Новый день не помог вернуться к безлопастному состоянию полуовоща. Она чувствовала и «видела» мужчину рядом с собой. Не опостылевшую няньку, упорно навязывающую свои услуги. Не надзирателя…ревностно охраняющего свою законную добычу. Не жаждущее боли чудовище. Мария «разглядела» человека, уставшего, отчаявшегося и раскаявшегося.  Прозрение – последняя издевка судьбы. Оно ничего не меняло. Слишком поздно Бен открылся и позволил прикоснуться к своей душе. Она «увидела», но поверить в лучшее уже была бессильна. Перемены могут стать обратимы. Бетанкур боялась оказаться рядом, когда зверь вернет все на прежние места.
Мария хотела спасти последние крохи себя. У них осталось две недели до прощания. Монстр согласился, принял ее решение, вынимая из разделяющей стены еще несколько огромных камней. Отношения усложнились. Сердце вырвалось из тесной клетки. После долго заточения оно опьянело и совершало глупости. Заперло страх на ключ, отключило тормозную систему самосохранения. Вытолкнуло блондинку на кухню в полуобнаженном виде, сыграв на слабостях хозяйки. Мария ненавидела тяжеленный махровый халат-скафандр. Он делал девушку неповоротливой. Огромный капюшон давил на шею, провоцируя приступы мигрени. Бетанкур соглашалась с ношением пушистых «доспехов», жертвуя комфортом во имя безопасности. Так было всегда, но не сегодня. Она просто пришла на звон посуды. Впервые не пыталась продумывать каждый шаг и опутывая себя колючей проволокой холодности и отчуждения. Долгое отсутствие практики нормального общения подубило навыки. Получился прыжок из крайности в крайность. Полусонный рассудок вынес ноту протеста. Сердце фыркнуло.  Прошептало «поздняк метаться» и посоветовало заткнуться, не замечая ничего постыдного в шелке и кружевах. Бен видел ее полностью обнаженной сотню раз.  Вчера именно он снял с обмякшего тела одежду и ничего не случилось! У монстра была масса возможностей подмять под себя беспомощную женщину. Но он больше не хотел ее тело без сердца. Значило ли это, что ирландка полностью в безопасности? Вряд ли... С ним не действовали никакие охранительные грамоты. Мысль об этом должна привести к панике? Возможно. Но сердце просто забилось быстрее. Стало казаться, что Мария сидит на электрическом стуле. Каждое движение, приводит к разряду тока. Кружева будто нарочно были прострочены на уровне самых чувствительных точек на теле. Терлись о грудь и низ живота.  Терлись о плечи. Она ерзала под пристальным взглядом монстра. Бетанкур не нужно зрение… она чувствовала, как Бен касается ее взглядом. Чертит линии от груди к талии. Останавливается… Следует ниже к тесно сдунутым коленям.  Она помнила, каким гипнотическим воздействием обладают чернеющие от страсти глаза.  Девушка могла поклясться, что слышит мольбу ослабить сопротивление и позволить его взгляду обжечь внутреннюю сторону бедер   Мышцы на ногах свело. Она сильнее слепила коленки вместе, царапая пальчиками по холодному полу. Так.. тихо! Ничего этого нет! Виновато разгулявшееся воображения!
- Я помню… турник и отжимания, - охрипший шепот выдавал, что она слишком хорошо помнит его занятия споротом на дому. В Сан-Диего она тайком подглядывала, как мужчина подтягивается на трубе-перекладине. Он никогда не надевал футболку. Мышцы перекатывалась под бронзовой кожей. Капельки пота подчеркивали рельеф широкого торса. Стоп! Опять ее снесло не туда! Никак скоро полнолуние? Нет, это приближение Хэллоуина лишает последней адекватности. Лучше бы Марию накрыло желание напялить остроконечную шляпу и пробежаться по округе с метлой. Меньше опасности обжечься. Бен всегда был ее дьявольским огнем. Девушка летела на него мотыльком. Теперь скорее ползла. Пламя уничтожило крылья, выжгло глаза и оставило кучу шрамов… Куда ее опять тянет? Разве было мало унижений и боли?
- Особое место – это хорошо. Показывай, - если у монстра еще были сомнения в ее утренней неадекватности, то торопливое согласие их развеяло. Мария была в таком состоянии, что предложи мужчина прыгнуть «рыбкой» со скалы, она бы с такой же готовностью закивала головой. Она уже согласилась…  С каждым вздохом и оброненным словом, ирландка подходила ближе к обрыву. Не все потеряно. Оставался шанс включить реверс. Отойти на безлопастное расстояние. Зачем она попросила налить этот кофе?  Завтрак Мария съела... уже могла быть на пути к холодному душу. Привести мысли в порядок. Отрезвить сердце. Но, нет! Схватил чашку, девушка поднесла ее к губам. Ароматный напиток обжигал облаком пара. Она, конечно, мазохистка, но пить кипяток залпом не привыкла. Проведя свободной рукой по подоконнику, она нашла сахарницу. Пыталась отвлечь себе от неуместных ощущений простыми бытовыми заботами. Не вышло. Ложка в пальцах дрожала. Обострившейся слух улавливал шуршание падающих на стол крупинок. От сахарницы до чашки сантиметров десять, но Ри умудрилась просыпать больше половины. На повторный эксперимент она не решилась. Облизывая пересохшие губы, девушка втянула носом воздух. Маленькое помещение наполнилось терпким, до опасного знакомым, запахом.  Бен минимизировал расстояние между ними. Налив ей кофе. Монстр больше не сел у стола. Вместо скрипа мебели, блондинка ощутила колыхание воздуха. Шелест рубашки. Закатанный рукав почти коснулся ее ноги. Мария догадалась, что он собирается поднять салфетку, но вместо этого почувствовала прикосновение к разгоряченной коже. От неожиданности она вздрогнула всем телом. На губах застыл полустон. Сердце оборвалось и рухнуло вниз. Если мужчина еще раз коснется, то ощутит бешенную пульсацию и трепет в каждой клеточке. Неправильный... Неуместный…такой забытый. Мария и не думала, что когда-нибудь испытает нечто подобное.  Пятка соскользнула. Одна нога опустилась, разъединяя колени. Лицо вспыхнуло. Девушка с грохотом поставила на стол чашку. Схватилась за край стола. Казалось, комната приходит в движение, и она сейчас рухнет со стула на пол.

+1

95

Бен никогда не просил от жизни большего, чем у него было. Наверное, потому что всегда считал себя недостойным того, что он имел. Живя подобно крысе в канализационной трубе, он был рад хотя бы тому, что ночью было где переночевать, что его небо не окрашивались стальными прутьями тюремной камеры. Он не бежал за богатством и комфортом. Было хорошо так, как было. Раньше совершал кражи потому, что ему это нравилось, а не потому что он нуждался в деньгах. Слишком часто он выбирал такие места для существование, о которых стыдно вспомнить. Дырявые протекающие крыши, исхудалые стены, заросшие паутиной углы. Темнота... всюду темнота. Он был привыкший к такому подобию жизни. Не стремился к большему. Всегда считал, что ему не избавиться от этой тьмы. Она срослась с ним будто вторая кожа. В какой-то момент стало слишком трудно существовать при свете дня. Глаза слепило. Кожу жгло. Он заползал обратно в свою берлогу и дожидался утра.
Один стук в дверь изменил многое... изменил все. Когда Мария появилась на пороге его дома, Бенджамин не воспринял ее визит как что-то особенное и значимое. Она очень напоминала свою сестру. Он словно жил с призраком своего прошлого под одной крышей. Только спустя время Бен стал замечать отличия. Увидел в ней человека, женщину, к которой его тянуло как к магниту. Невыносимо. Мария носила совсем другую одежду. Не такую вызывающую и открытую. Она не стремилась к постоянному контролю. Она умела контролировать себя. Радовалась о мелочах. Не огорчалась по пустякам. В их жизни было слишком много разочарований, чтобы вспыхал от злости без причины. Было еще очень много различий, которые Бен старался не замечать. Но может стоило? Стоило открыть глаза на правду гораздо раньше. Правду, что он выбрал неправильную сестру.
Какой бы была их жизнь, если первой на пути ему повстречалась Мария? Они были бы женаты не тем фиктивным браком на бумажке, а по-настоящему? До сих пор жили бы в  Ирландии, не пересекая границу родной страны? Они были бы счастливы? Мария принадлежала бы только ему и никому больше. Она выбрала бы другую профессию. Что-то более женственное, подходящее ей. Ему бы не нужно было воровать и убегать. Он до сих пор бы работал в полиции и каждый вечер возвращался к ней домой. Домой, где его ждут...
Подобные мечты были глупой затеей. Оглядываясь на их прошлое, там было так мало света и понимания. Слишком много крови и боли. Единственный раз, когда Бен захотел большего, чем у него было. Хотел ее... свою Марию. Хотел удержать девушку рядом с собой не на пару недель, а навсегда. Но... слишком поздно. Раньше нужно было быть человеком, а не демонстрировать клыки и когти. Мария доверила ему сердце, а он безжалостно разорвал его на части. Вначале поиграл. Попинал лапой и унес в свою берлогу, прочь от чужих глаз. Бен понимал и принимал свои ошибки. Пытался их исправить. Только времени больше не было. Оно выскальзывала сквозь пальцы. Отсчитывая секунды и минуты, стрелка часов спешила вперед. Настал новый день. Осталось тринадцать рассветов и четырнадцать закатов. Так мало по сравнению с тем, что у него было раньше. Это он всегда отмерял для них время. В домике у моря это он потребовал у девушке уехать. Нет, даже не так. Поставил перед фактом, усадил в машину и увез с собой. На Аляске он сам выставил ее за дверь, когда посчитала, что брать от нее больше нечего. Сегодня и сейчас она устанавливала правила - уйти или остаться. Бен знал, что решение уже принято. Настанет время, когда ее больше не будет рядом. Этот дом опустеет без ее присутствия и голоса. Позади него не заскрипит больше половица, подтверждающая то, что кто-то идет в его сторону. Никто не уронит клочок одежды на пол, а Руфус его не затащит к себе. Исчезнет и собака... Мария не будет занимать место около очага. Не будет спать на диване. Там просто станет пусто... будто ничего и не было. Мария тоже это чувствовала, когда он выгонял ее вновь и вновь? Она цеплялась за прошлое, где они были вместе и счастливы, чтобы не сойти с ума?
Бен подавился вдохом. Задержав дыхание, его взгляд прошелся по стройными обнаженным ногам, настигая бедра и край кружевных трусиков. Он не любил, когда девушка недевала нижнее белье. Раньше это было пустой тратой времени. Все равно он срывал с нее все, что мешало прикоснуться и лицезреть обнаженное стройное тело. Зачем он это вспомнил? Теперь труднее было выбросить обнаженный силуэт Марии, который привстал перед глазами и не давал покоя. Его пальцы проскользили выше по девичьей ноге. Нежная трепещущая кожа подрагивала под его пальцами. Она не удержалась и пятка коснулась пола. Бен слышал, как на столе гремит посуда, но не поднял голову, чтобы посмотреть, что происходит. В любом случае, навряд ли девушка осмелится запустить в него тарелкой. Между ними все еще существовали барьеры. Хоть прошлая ночь многое изменила. Бен не знал, что именно. Просто чувствовал. Во взгляде Марии. В ее поведении. В охрипшем и до боли знакомом голосе. Это было глупо. Но откровения заставили посмотреть на все с другой стороны. Бен понимал... и все еще старался понять чувства девушки. Ее ревность не появилась с пустого места. Сердце еще могло что-то чувствовать. Ему по силам возродить былые чувства, но мог ли он вновь завоевать ее любовь? У него осталось всего две недели. Так мало времени... Катастрофически мало.
Его ладонь продвинулась еще выше. Он краем глаза уловил, как Мария схватилась за край стола, но ничего не сказала, не оттолкнула и не убежала в другой угол комнаты. Хмм... Бен не пытался понять причины. Запрещал себе копаться в мыслях, которые сам до конца не понимал. Он поднял руку к ее бедрам. Пальцы закружили около края трусиков. Опасная близость ее тела и горячая плоть молили не отпускать. Ему стоило протянуть вторую руку и тогда навряд ли он сможет отступить назад. Опрокинет на стол и напомнит о каждой развратной позе, которой они придавались на схожей кухне. В отличие от этого стола, тот был вырезан из дуба. Прочный и надежный. Наверное, на полу до сих пор остались глубокие линии царапин. Он этого не узнает потому, что никогда туда не вернется... Можно  вернуться на прежнее место, но вернуть прошлое нельзя. Тот дом без Марии всего лишь коробка из четырех стен. Пустая. Холодная. Одинокая.
Бен положил руку на девичье колено и слегка сжал. Ее кожа будто пульсировала под его прикосновениями. Кончики пальцев едва могли проскользнуть и ощутить горячую воду на внутренней стороне бедра. Там ее кожа всегда была еще горячей и еще нежней. Ему захотелось прижаться к ней всем телом. Он прикусил язык, сдерживая стон. Нужно остыть. Привести мысли в порядок. Бен приказывал себе отпустить. Сделать это сейчас, пока не стало слишком поздно. Он закрыл глаза. Внутреннюю сторону ладони жгло. Этот жар проникал в кровь, проносясь волной по всему телу. Мужчина покачнулся. Каких усилий ему требовалось выпрямиться. Руку от колена Марии он убрал в последнюю очередь. Переложил ее на девичьи плечи. Ее спина была слишком напряжена. Он провел по девичьим плечам кончиками пальцев. Вспомнил, как в первый вечер их прибытия разминали затекшие мышцы на ее плечах, пока они стояли обнаженные и насквозь мокрые в кабинке душа. Будь они так сейчас, он бы не ограничился одним лишь массажем. Бен затряслись головой. Мысли и неосуществленные фантазии опять его предавали.  - Хорошо... тогда допивай кофе, а я соберу вещи, - голос был непохожи на его собственный. Бен прочистил горло. Но не сдвинулся с места. Не хотел отпускать Марию. Слишком поздно понял свою оплошность - упавшая салфетка так и лежала у девичьих ног.

+1

96

За год слепоты Мария привыкла воспринимать мир тактильно и на слух. Происходящее, звучало заблудившимся эхом из прошлой жизни.  Уединенный домик в лесу. Такая же маленькая кухня. Шум ветра за окном и никакой городской суеты. Схожесть обстановки должна была с детонировать. Аналогии и сравнения зарождались с первого дня пребывания здесь. Девушка до последнего душила их. Довольствовалась тем, что в коттедже отсутствует подвальное помещение. Большего знать не хотела.  О ее желаниях никто не спрашивал. Память разыграла козырную карту. Больше не била в лоб кадрами самых страшных ночей и потерь. Она стала хитрее. Обошла с флангов. Приблизилась в плотную к сердцу. Опрокинула на него котел кипящих эмоций. Одного прикосновения монстра оказалось достаточно. Мир сжимался до нескольких квадратных метров. До стула, на котором сидела ирландка и клочка скрипящего пола под Беном. Его отрывистое дыхание заглушило остальные звуки. Разгоряченная кожа источала терпкий аромат. Он дразнил, но не вызывал прежних тревожных симптомов, предшествующих панической атаке.  Как же все изменилось! Когда все изменилось? Зима еще впереди, а Бетанкур вышла из затяжной спячки. В каком-то смысле так и было. У нее все не вовремя и не по сезону. Боль загнала эмоции в глубокие катакомбы подсознания. Сторожила цербером. Сталкивала обратно вниз, стоило им отыскать путь на поверхность.  Тактика срабатывала долгое время, но нет ничего совершенного. Упреки и откровения высекли множество ярких искр. Быстро гаснущие огоньки развеяли тьму, позволяя чувствам выбраться из лабиринта. Им было лучше оставаться под пудовым замком, а не скакать вразброс, повинуясь взмаху сильной руки.
Пальцы скользили по ноге.  Гробовая мозолистая кожа легонько царапала разгоряченную плоть. Мария прикусила губу. Спина напряглась. Девушка вытянулась струной. Мужская рука двинулась дальше, словно не замечала ее реакции.  Подушечки задевали кружево трусиков, напрочь лишая девушку возможности соображать. Она забыла где находится, какой сегодня число, месяц... год. Мария будто очнулась посреди одного из редких счастливых дней. На миг оставила страх и боль за порогом выдуманной вселенной. Она была прежней. Совсем другой...  не изломанной и затравленной пустышкой со слепым блуждающим взглядом...Живой! Она была живой! С окрыленной душой и земными желаниями.  Мария почувствовав себя женщиной. Какая ранящая ложь. Несколько бесценных минут посреди рассеивающегося миража, стоило того, чтобы вновь разбиться вдребезги? Три тяжелых вдохов до осознания, что этого просто не может произойти в реальности. Она поддалась иллюзии. Придумала напряжение в комнате. Неверно истолковала прикосновения мужчины. А может и не было прикосновений? Знакомую обстановка кухни стала пожирать тьма. Фантазия испарилась, оставляя на черной выжженной земле глубокие трещины.
Ничего не произошло. Самообман. Всего лишь шутка заскучавшей судьбы. Рассудок медленно пробирался сквозь занавес тумана. Уговаривал остановиться. Перестать выставлять себя на посмешище, но она не смогла. Бену пришлось самому приводить ирландку в чувства. Тяжелая лапа легла на плечо, призывая вернуться с небес на землю. Если бы все было так, как Ри себе нафантазировала, разве монстр говорил о каком-то походи в «особенное» место? Если бы он касался ее тела и ощущал ответную реакцию, разве отступил? Ничего не было! Легче поверить в галлюцинацию, чем в десятый раз признать очевидное – Бен не хочет мараться об ее тело. Раньше только это успокаивало. Давало возможность спать по ночам, без страха повторения насилия.  Прежде, Ри не желала большего «счастья». Девушка с готовностью вернула те времена, если бы знала, как? С каждым новым витком их странных отношений, брезгливость монстра начинала ранить. Напоминала о грязи и ничтожности бывшей игрушки. В короткие минуты помешательства, Арчер тянул руки, а потом вспоминал, к кому прикасался и размыкал объятья.  Унизительно, но закономерно. Так, наверное, правильно. Не известно к чему приведет скользкая дорожка. К пробуждению зверя? К возобновлению приступов паники? Никто не знал... и не хотел знать…
- Спасибо, я уже напилась, - спустя вечность Мария нашла в себе силы ответить. – Пойду умоюсь и оденусь, - девушка поднялась на ноги. Проклятая майка продолжала скользить, закручиваясь вокруг талии. Обманчивая магия момента растворилась в воздухе, оставила после себя послевкусие неловкости и ощущение разбитости. Чтобы не повторять прежних ошибок с перетягивание злосчастного лоскутка, Бетакур прикрыла грудь рукой, приобнимая себя за предплечье. Держась за мебель и стену, она добралась до выхода из кухни. Поторопилась скрыться с глаз монстра.
Щелкнул замок в ванной. Мария дотащилась до раковины. Включила воду. Прислонилась спиной к стене и сползла на пол. Растирая онемевшее лицо, девушка пыталась заставить себя не реветь. Вчера ей удалось удержать соленые потоки. Сейчас повезло меньше. Тело затрясло в эмоциональной лихорадке. Для ее вегетативного состояния любое повышение чувствительности – патология. Мария будто подцепила заразный вирус и теперь пыталась побороть болезнь. В ушах шумело. Горло сдавливали спазмы. Девушка обеими руками закрыла рот, чтобы монстр не услышал. Не понял до чего она докатилась. Когда всхлипывания сошли на нет, ирландка поднялась и подставила лицо под ледяную воду, пока воспаленную кожу не стало пощипывать. Промокнула полотенцем припухшие глаза. Оценила масштабы катастрофы. Пыталась собрать мозги в кучку и вспомнить в каком кармане косметички лежала экспресс- маска для таких случаев. Вытряхнув все содержимое, Ри перебрала каждый пакетик. Нашла тюбик с тональной основой. Он был самым узеньким и длинным. Нащупала нужную маску.  Оторвала уголок пакетика. Выдавала немного на ладошку. Запахло мятой и ментолом – не ошиблась. Потратила на манипуляции еще пятнадцать минут, дабы минимизировать последствия слез. Замазала синяки тональником, стараясь не переборщить с толщиной слоя. Оставалось надеяться, что лицо пришло в норму. Наскоро одевшись, Мария вышла из своего укрытия. Пес уже разгуливал по коридору при полном параде. Ее куртка висела на привычном месте. Угги перекочевали из гостиной к входной двери. Волшебство? Нет. Просто Бен продолжал играть роль заботливого «мужа». Вещи оказывались на своих местах, облегчая слепой калеке жизнь. Бетанкур застегнула парку, прихватив трость вышла на крыльцо.

+1

97

Он должен был остановиться. Остановиться, чтобы прекратить это безумие. Остановиться, чтобы все не испортить. Остановиться... Как же это было невыносимо слодно. Их с Марией зарождающееся взаимопонимание и доверие было так хрупко как одна протянутая ниточка. От более сильного напора та лопнет, опять возвращаясь обоих в разные углы дома. Бен не хотел все испортить, поспешив. Возможно, сделал самую огромную ошибку, а, быть может, вовремя сделал шаг назад, чтобы дать им шанс на сближение. Малыми шагами. Руки так неумолимо тянулись к женскому телу. Пальцы подрагивала на теле. Дыхание обрывалось, продолжая быть отрывистым и неглубоким. Сердце, что колотилось о грудную клетку, было готово сорваться и упасть к ее ногам. Он в последнюю очередь позволил себе ее отпустить. Мария встала, он - все еще держал руки на ее плечах. Она отступила. Пальцы соскользнули, оставляя легкое покалывание на ладонях. Бен проводил девушку пристальным взглядом, прожигая исчезающий за порогом образ. На кухне тут же стало неуютно и холодно. Без нее совсем не так, как рядом с ней. Он опять чувствовал, как по полу ползут змейки холод, как монотонно часы отбивают секунды за спиной и как неугомонный ветер воет за окном. Чувствовал, что время застыло на месте. Неужели, так будет всегда, если она уйдет? Или нужно привыкать не к если, а когда?
Бенджамин обернулся, вглядываясь в тусклый силуэт гор. Сегодня он отведет туда Марию. Сегодня она узнает еще один его секрет. Поймет, что он сентиментальный дурак и пытается цепляться за уже не существующее прошлое. Его нет. Нет тех двух людей, какими они были когда-то, нет зарождающейся любви, которая была между ними. Есть только боль и тлеющий в огне шанс все вернуть назад. Он не будет думать об этом. Не сегодня. Еще есть время... Бен сделал глубокий вдох. Сердце никак не хотело успокаиваться, норовя выпрыгнуть из груди и последовать за девушкой. Он сделал шаг. Подошел к порогу гостиной. Повернул в сторону ванной. Взгляд уперся в закрытую дверью. За ней исчезла Мария. Один щелчок и стало до ужаса тихо. Только льющаяся вода из крана говорила, что он не один. Бен обвел глазами пустую гостиную. Что-то промелькнуло в его взгляде. Бен спрятал боль и резко повернулся, возвращаясь на кухню.
Он как на автомате убрал со стола тарелку и чашку с недопитым кофе. Вымыл посуду. Достал корзину, куда сложил еду, термос и пару теплых одеял. На улице было ветренно и холодно. Близилась зима. Он не хотел, чтобы Мария замерзла и подхватила простуду. Наверное, это было глупо, что он так сильно ее опекал... а раньше совсем ничего не замечал. Не хотел замечать. Было нормально так, как было. Они были вместе, но в то же время каждый по-отдельности. Вместе были лишь в постели, в остальное время его не особо заботило, как себя чувствует Мария. Ему казалось, что это правильно. Но он ошибался. Как же он ошибался. Не смысля ничего в заимоотношентях, он спустил их в унитаз. Теперь он понимал, чего так не хватало Марии. Но, кажется, уже было слишком поздно...
Потирая ладонями помятое лицо, Бен тряхнул головой. После он опять направился в гостиную. В одном углу нашел свои носки, во втором - обувь, куртка осталась валяться около окна, куда он ее бросил прошлым вечером. Окно... Взгляд зацепился за окно. Бен замер на месте. В памяти вспыхнули воспоминания о вчерашнем дне. На этом самом месте он держал Марию в своих объятиях... и это были самые счастливые мгновения за очень долгое время. За очень долгое. Он не хотел терять «их»... Его пальцы коснулись края подоконника. Проползли по деревянной поверхности. Бен ощутил зарождающееся тепло в груди.
За спиной послышались шаги. Он обернулся. В комнату вернулась Мария. Бен оценил ее пристальным взглядом, зацепившись за глаза. Они были другими, покрасневшими и далекими. Почему? Он не спросил ее об этом. Не знал, что именно, но опять чувствовал, что сделал что-то не так. На ее лице мужчина мог прочесть слишком много эмоций. Она отвернулась, следуя дальше по коридору, он двинулся следом за ней.
На улице было прохладно. Ветер дул в спину, заползал под ворот куртки. Он выбрал уже знакомую тропинку. Руфус знал дорогу, осторожно ведя Марию вперед. Бен пристроился рядом, неся в руках корзину. Прожигало девушку взглядом, слишком часто оборачиваясь в ее сторон. Каждый раз, когда он смотрел на Марию, что-то простреливало в груди. Заставляло замирать. Ему хотелось протянуть к ней руку, вновь почувствовать родное тепло. Но в одной руке она держала поводок, в другой была трость. Для него просто не осталось места. Бен выдохнул от сожаления, продолжая путь. После немного отстал, чтобы полюбоваться ею со спины. Девичья походка была медленной и немного неуверенной. В незнакомых местах она передвигалась с предельной осторожностью. - Не волнуйся, на дороге нет неожиданных препятствий. Я позаботился об этом, - уже долгое время Бен хотел привести девушку сюда. Хотел, чтобы она была с ним рядом каждый день, когда он приходил к ручью и задерживался на какое-то время. Хотел, чтобы она тоже могла увидеть эту красоту. Бегая по одной и той же тропинке, отпихивал на обочину камни и сломанные ветки. Надеялся, что когда-нибудь этот день настанет и ему не потребуется больше слов, чем молящее «пойдем». Мария согласилась, толком даже не зная - на что. Она просто доверилась ему. Это многое значило. Бен не хотел в очередной раз подвести ее.
Путь занял не больше двадцати минут. Пес остановился, завертевшись на месте. Тихо заскулил. Бен наклонился, отстегнул собаку от поводка. Четвероногий ринулся через кусты. Он занял его место, протягивая свою руку и удерживая Марию за ладонь. Кожа неожиданно для него самого обожгла с новой силой. Трепет коснулся кончиков пальцев. Поманив девушку за собой, мужчина придержал для нее ветки, пропуская вперед, но ее руки отпускать не хотел. Встав позади нее, вдыхая любимый запах, взгляду представилась слишком волнительный образ и дело было не в рядом находящимся ручье. Шум журчащей воды не смог перебить стук взволнованного сердца. - Я нашел это место в первые дни своих пробежек... вернее Руфус его нашел, залез в кусты и пропал, - будто подтверждая его слова, пес завертелся и залаил, кружась около их ног, а затем опять убежал вперед. - Хотел тебе показать его уже давно, - Бен подвел девушку ближе к воде. - Мы были у похожего ручья, но тогда была ночь... я нашел тебе в свете луны. Ты купалась почти обнаженная, а я бесстыже подглядывал за тобой. Помнишь? - он будто перенесся в то давнее время, когда их не сковывала боль и кровавое прошлое. Пусть он уже и тогда был виноват перед Марией во многом, но это не казалось чем-то, что может подвести к конце, где больше не будут существовать «они». Бен не хотел это терять. Он хотел, чтобы Мария тоже вспомнила то чувство.

Отредактировано Benjamin Archer (08.12.2017 21:54:09)

+1

98

Свежий воздух быстро остудил голову. Эмоции улеглись. Остался стыд. Девушка с содроганием вспоминала произошедшее полчаса назад. Появление в полуголом виде. Неуместная реакция на несуществующую химию между ней и монстром. Со стороны Бена ничего не было. Тишина. Он накормил завтраком. Налил кофе. Но его сбившееся дыхание? Выдумала. Она «видела» то, что хотела. Прикасался ли Арчер к ее ноге? Велика вероятность, что блондинка окончательно сбрендила и перестала отличать глюки больного воображения от реальной действительности. Она ненормальная! Чокнутая! Полоумная! Жалкая… какая же она жалкая! Чувствовала себя старухой, сгорбившейся под тяжестью пережитого. Предательство и насилие состарили душу. Телу тоже изрядно досталось. Потасканное, перепачканное, покрытое множеством шрамов… оно давно утратило былую привлекательность. Подвал, побои и болезни. Мария поседела в тридцать лет. Помнила отражение в зеркале. Без слез не взглянешь на обтянутые кожей кости и бледную кожу с оттенком синевы. За год ситуация только усугублялась. Поставив на себе крест, девушка почти не следила за внешним видом. Зачем слепой зеркало? Джайя пыталась спасти ситуацию. Все слишком хреново, раз подруга решила взять над ней шефство. Заставила комод баночки с кремами.  Устраивала салон на дому. Только тактичность и хорошее отношение не позволяли Джайя сказать прямо, что ее ровесница выглядит на полтинник с копейками… и это в лучшем случае. Бетанкур мало заботили морщины и мешки под глазами. Наоборот, она считала осунувшийся облик дополнительным оберегом от монстра. Зверь привередлив. Он не станет бросаться на протухший бесформенный кусок… Хищнику подавай все самое свежее и аппетитное. Ирландку можно поздравить – она добилась своего. Бен ее не хотел.
Мужчина научился контролировать своего внутреннего демона. Вместе со зверем исчезла и патологическая жажда обладания. Это хорошо! Она вне опасности, по крайней мере до возможного срыва. Дожидаться оного блондинка не собиралась. Именно поэтому стремилась в автономное плаванье. На кануне они обсудили ее уход. Не прошло и суток, а Мария будто нарочно решила дразнить чудовище. Останься у Бена хоть какие-то чувства, помимо вины и страха одиночества, они вряд ли покинули бы кухню. Утро могло стать очередным кошмаром… или новым откровением. Ха! Вот уж вряд ли! Пора посмотреть фактам в лицо. Прежняя связь между ними порождена тьмой… В ней не было ничего правильного и нормального. «Зверь» - альтернативная личность, психологическое отклонение.  Бен-человек стал на путь исцеления. Ирландка, наоборот, медленно лишалась рассудка. Опустилась ниже плинтуса. Все так же боялась боли, а зачем-то устроила цирковое представление… с собою в роли клоуна.  Бедный Бен, ему пришлось «любоваться» на это зрелище. Как его не стошнило? Небось до сих пор воротит, раз не рискнул приблизиться и позволил Марии одной идти по незнакомой тропе. Стоило девушке подумать об этом, как за спиной раздался успокаивающий голос. Она вздрогнула. Монстр будто прочел мысли на расстоянии.
- Хорошо, - ответ ради ответа, чтобы не оставлять между ними повисших слов. Бен сказал – она услышала. Однако отфутболить и отгородиться не вышло. Смысл сказанного потихоньку просочился в мысли. Он позаботился. Что это значило? Арчер никогда ничего не делал на половину. Терзал до крови и потери сознания. Заботился с таким же маниакальным рвением. Потребовалось время, чтобы перестать видеть фальшивку в его трепетном отношении. Все равно сложно представить, чтобы монстр ползал по тропинке устраняя препятствия на пути слепой туристки. На этом склоне он проводил время? Как давно запланировал вылазку в «особенное место». Согласившись на прогулку по пересеченной местности, Бетанкур была не в себе. До последнего не представляла, куда ее тянут?
Тропа постоянно вела вверх по склону. Угол подъема становился больше. Все-таки это не прогулка по паркам Манхэттена с остановками на скамейках и кофе-брейком. Они шли не больше получала, а Мария успела изрядно выдохнуться. Ноги гудели. Ее физическая форма хуже, чем казалось. Еще немного и девушка взмолится о привале. Небо смилостивилось над несчастной.  Не пришлось скулить у обочины, растирая икроножные мышцы. Пес остановился. Пронзительным лаем оповестил, что они добрались из пункта «А» в пункт «Б» Арчер нагнал их. Отстегнул поводок. Послышался треск сухих веток. Руфус унесся куда-то вперед. После того, как они расстались на кухне, Бенджамин впервые подошел к ней и прикоснулся. Ничего особенного. Попытка помочь преодолеть живую изгородь, а тело прошибло током. Бен держал ее за руку, проводя через лазейку в густых зарослях. Заморозков еще не было. На ветвях кустарников шелестела листва. Капюшон зацепился за еловую лапу. Нога споткнулась за поваленный ствол. Особое место было скрыто бурелом? Через минуту они остановились. Мария прислушалась. На тропинке было ветрено, а здесь движение воздуха едва ощущалось. У ног тихо-тихо журчала вода. На расстоянии нескольких метров и не услышать. Шелест ручья терялся в других звуках леса.
- Помню, - ошеломленно прошептала девушка. – Удивительно, что и ты помнишь, - мысль приобрела словесную форму раньше, чем блондинка прикусила язык. – Извини, - поджала губы Мария. Она не хотела испортить момент или обидеть. – Просто неожиданно… в хорошем смысле, -  стушевавшись добавила она. Надо захлопнуть «варежку». Сегодня Ри не в адеквате. Самообладание болталось на единственном шурупчике. Стыд удержал от порыва броситься на шею монстру и разреветься, предаваясь совместным воспоминаниям о далеких днях. – Ночь была лунная, думаю ты разглядел все, что хотел... –  отшутилась она. Девушка опустилась на корточки, выставляя вперед себя руки. Пальцы коснулись камней. По краю лежали шершавые островатые обломки скальной породы. Чуть ближе к воде. камни стали гладко сточенными. Мария. протянула руку на шелестящий шум, но решила продолжить изучение местности, а в конце ополоснуть пальцы в ручье. Девушка провела рукой вверх по течению.  Наткнулась на торчащие из земли корни. Потрескавшийся ствол склонился над водой, образуя свод. Добравшись до первых веток, Ри спустилась обратно на корточки.  Снизу дерево поросло мхом. Тот бархатистым покрывалом спускался на землю, растекаясь мягким островком у их ног. Блондинка провела ладонью по мягкой поверхности. Спустившись вдоль ручья, она стала на коленки. Осторожно потянулась к потоку, боясь замочить рукава. Подушечки опустились в воду.
- Холодная… В том ручье вода тоже была ледяная. Помню, как промывала твои раны, - Мария осеклась. В голове замелькали слишком реалистичные картинки обнаженного торса монстра. - Опиши мне это место, пожалуйста...- она могла долго ползать по укромной поляне, но осязание не даст девушке представления о цвете листвы и мха у его ног.

+1

99

Это не должно было происходить, но он вновь чувствовал зарождающееся в груди тепло. Стоило прикоснуться к девушке и вся выдержка летела к чертям. Каждой клеткой своего тела Бен ощущал ее близость. Слышал прерывистое дыхание, стук ее сердца, чувствовал запах и понимал то, что она слишком много думает. Опять. Когда в ее голову заползали далекие от него мысли, на лбу выступали морщинки, а глаза становились слишком сосредоточенными и темными. Будто она закрывалась от него, чтобы он не коснулся самых сокровенных дум. Она думала о нем? Или нет? Не все в ее мире сосредоточено на нем. Рядом с девушкой он оставил только тьму и боль. Она мечтала вырваться из этого порочного круга. Стать свободной и вновь способной дышать без него.
Боль незаметно подкралась слишком близко, кутаясь в толстом ворохе ледяного ветра. Бенджамин почувствовал, как холод ползет вдоль позвоночника. Эта был иной холод, не созданный природой. Холод исходил от него самого, когда он пытался представить, какой может стать его жизни без Марии. Темная. Ледяная. Слишком одинокая. Он ухватил сильнее девушку за ладонь. Перебирая между пальцами каждый ее палец, пытался унять нахлынувший страх. Ему было необходимо чувствовать ее, чтобы не поддаться кошмару. Это место могло стать тем самым, куда Бен бежал от настоящего, от реальности. Затерявшись здесь на минуты и часы, боль притуплялась. Он возвращался в прошлое. Вырысовывая перед собой девичьий обнаженный образ. Как она склонялась к руяью, зачерпывая воду. Холодные капли стекали по лицу, скатываясь к шее и еще ниже к груди и торчащим соскам. Проклятье!
Наверное, это было глупо - вспоминать моменты их прошлого. Ведь их не вернуть и им не вернуться назад, чтобы пережить жизнь заново. Бен бы много мог сделать иначе, чтобы Марии больше не приходилось проходить через ад. Он бы окружил ее любовью и заботой. Он уже не был «ее Беном». Она звала его так. Теперь он для нее стал всего лишь монстром. Чудовище, которое в любой момент может сорваться и опять будет больно. Так она думает о нем? Страх все равно остался. Как бы девушка и не старалась его контролировать. Сорвавшись перед ней один, два, три... бесчисленное количество раз, Марии остается лишь ждать, пока монстр не пробудиться вновь. Бен хотел доказать ей, что это не так, но не знал как. С этим клеймом ему суждено существовать вечно.С болью в ее заплаканные глазах.
Мужчина тряхнул головой. Очнулся лишь тогда, когда девушка разъединила их руки, опускаясь на землю. Стало слишком неуютно. Бен опустил корзину на землю, сделав еще один шаг ближе к Марии, которая пыталась «рассмотреть» ручей и то, что находилось рядом. Ему захотелось, чтобы просвет в ее глазах мог произойти именно сейчас и чтобы она сама могла увидеть, а не только ощутить. - Помню... - его голос отозвался хриплым шепотом. Как он мог не помнить? Та ночь была одной из тех, которую Бен сохранил в своей памяти как что-то трепетное и важное. В ту ночь он посмотрел другими глазами на Марию. В ее глазах и проведении исчезла обычная злость и издевка. Тогда перед ним была просто женщина. Женщина, которая нуждалась в защите и в своем мужчине. Женщина, которую он полюбил. Бен не знал, понял ли он это там, у ручья или это случилось гораздо раньше, но уже тогда в нем зарождалась любовь к ней. Он стал зависим от этих глазах, прикосновений, от нее всей. Он любил как безумный, пока ее запах, взгляд, каждое прикосновение просачивалось под кожу и становилось частью его. - По крайней мере, мне удалось тебя удивить, - Бен заставил себя дышать ровнее. Это хриплое и вырывающиеся за девичьей спиной дыхание могло ее напугать. Он привел ее в пустынное, далекое от людей место. Кроме них здесь не было никого и ее зовут о помощи тоже не услышит никто. Бен еще раз тряхнул головой, опустившись следом за девушкой на корточки. - Нет, не все... ни одной ночи не будет достаточно, - Мария говорила в шутку, а у него никогда это не получалось. Он говорил искренне, пытаясь донести до нее правду о том, что чувствовал тогда и сейчас. Он по-прежнему ее любил. Слишком  безумно, слишком ненормально, но только он. Бен не хотел ее напугать. У него и так осталось слишком мало времени. Оно вытекало как песок сквозь пальцы. В висках шумела кровь, отсчитывая секунду за секундой. Спешило, когда он молил остановиться и подождать.
Бен впился взглядом в профиль девушки, пытаясь запомнить ее такой. Почти живой. Желающей что-то. Думающей о чем-то. Ее мысли как и прежде оставались для него под запретом. Он смог лишь любоваться родным обликом. Подняв руку, Бен осторожна прикоснулся ладонью к девичьей щеке. Прохладная. Под подушечкамм его пальцев кожа становилась чуточку теплее. Он не убирал руки. Ее губы шевелились. Она вспоминала их прошлое. Бен подтолкнул ее к этому. Заставил вернуться на годы назад, когда она была целой и невредимой и ее сердце еще могло и умело любить. - Я тоже помню... - это были первые прикосновения, которые Бен чувствовал спустя долгое время. Ранее девушке тоже доводилось залечивать его раны, но тогда мужчина находился в отключке и ничего не чувствовал. Там, у ручья... даже боль уходила, когда она просто прикасалась. Бен скучал по этим прикосновениям. Скучал по ней. Хотел вернуть вчерашний день, но это ему не было по силам... Хотел, чтобы она прикоснулась к нему сейчас.
Его взгляд упал на ее губы. Они слегка приоткрылись и изо рта выдыхался белый пар. Слишком часто и резко. Она опять волновалась? Его пальцы коснулись края, очерчивая тонкую линию. Мария просила его о чем-то. Описать это место. Быть ее глазами. Разве это можно сделать? Разве он мог быть для нее хотя бы чем-то... кем-то кроме чудовища из ее прошлого и из ее кошмаров? - Рядом с ручьем лежат камни, круглые, продолговатые, острые... они сдерживают воду... осторожней, иначе можешь пораниться... - его пальцы вновь зашевелились на девичьей щеке, поглаживая бархатистую кожу. Импульсы пронзали кончики пальцев. - Чуть дальше растет зеленый мох. Он так разрос, что окружил почти весь ручей. Кажется, чтобы создать эту красоту, нужна рука человека, но я сомневаюсь, что сюда хотя бы кто-то приходил кроме меня... Чуть дальше поляна заросла травой. Листопад осыпался красно-оранжевым одеялом по тропе. От остальной горы нас прячут высокие деревья. Когда опадут все листья, даже тогда это место не найдут люди. Деревья растут плотно друг к другу, будто защищая это место от чужих глаз... - Бен не отводил своего взгляда от глаз девушки, покуда пытался пересказать по памяти то, что видел сам. Не хотел терять этот момент, когда Мария была так близко от него и в ее глазах он видел собственное рябистое отражение. Он помнит - так будет не всегда.

+1

100

Зачем они здесь? Бен никогда не был сентиментальным. Все чаще злился, когда она пыталась оглянуться назад или расспрашивала о забытом. Они давно перестали понимать друг друга. Проводником всегда был взгляд. Он кричал о том, о чем губы молчали. Может в этом дело?  Не будь ирландка слепа, у них был бы шанс? Мария боялась задаваться этим вопросом. Не хотела строить гипотезы и пририсовывать альтернативные ответвления возможной реальности. Машину времени так и не изобрели. Прошлого не вернуть. В какую бы точку блондинка не пожелала бы вернуться, дабы подправить судьбу и карму – ей это не удастся. Может и к лучшему. Если верить фантастической литературе, то после коррекции прошлого, единственным человеком, помнящим о действительных событиях, останется только Мария. Монстр не совершит самых жутких ошибок, а она все равно будет знать и помнить о них. Ей все равно будет больно... 
- Ничего не поделаешь. Придется пользоваться воспоминания, - Ри изобразила грустную улыбку. Приказала уголкам губ поползти вверх. Пыталась поддерживать шутливый тон, но серьезность, с которой монстр говорил задели тонкую кожицу на свежей ране. - Любоваться больше не на что, - недавний инцидент на кухне яркое тому подтверждение. От слов Бенджамина становилось еще больнее. Мужчина лгал. Говорил то, что Мария хотела услышать. Пытался поддержать. На ряду с сантиментами ему так же чуждо понятие лжи во благо. Но похоже, Арчер научился и этому приему. Убегая в ванную, она выглядела жалко и пристыжено. От его внимания не ускользнули заплаканные глаза блондинки. Бен пытался подсластить пилюлю, а загонял занозу глубже в сердце. Хотелось выкричаться ему в лицо всю боль. Потребовать быть последовательным, чтобы слова не шли в разрез с поступками. Мария промолчала. Не имела права обвинять и требовать. Сама ничуть не лучше. Ее до жути пугали притязания зверя. Пугали мысли о физической близости, что объяснимо и логично. Но в моменты эмоциональных помешательств, ее будто выдергивало из водоворота страха. Выбрасывало на палящее солнце, под которым уже не было места для ослепшей полупрозрачной оболочки. Способность чувствовать больше не согревала, а высушивала окончательно. Она еще помнила, что была женщиной... не красивой, но привлекательной. Она еще помнила, что могла пробуждать в мужчине желание. В одном единственном мужчине – Бене Арчере. Вчера монстр задавался вопросом, как им быть не вместе? Ри не знала ответа. Только он дарил боль и редкую ласку. С ним делила постель. Ему отдавала всю себя. Кого-то другого подпустить уже не сможет никогда... Монстр оставался знакомым «злом». Умерев от его руки. Воскреснув по его желанию.  До обморока боясь его внутреннего демона, только ощущая присутствие Бена рядом она засыпала спокойно. Их отношения полны противоречий и парадоксов. Логика здесь бессильна. Никакие стандарты нормальности по-прежнему не применимы. Мария не знала, как существовать без него... но иного пути не видела. Пусть он не причинит больше худшей боли, но ныть в груди будет постоянно… Она высохла, состарилась душой и не хотела, чтобы Арчера постигла та же участь. Девушка не вызывала в нем ни прежнего желания, ни жажды обладать. По-другому монстр не умел любить. Пришлось принести любовь в жертву чувства вины. Они обречены провести остаток вечности. борясь со старческими недугами бывшей возлюбленной. Растирать ноющие на погоды зажившие переломы. Бороться с мигренью... Раз в год вывозить на природу. Собирать грибы и ягоды. Разве это жизнь? Он привык к другому. Хотел другого… Мария не собиралась тянуть мужчину с собою в могилу. Арчер искупил свою вину… Он – свободен. Оставалось набраться сил и сказать об этом в лицо. Девушка струсила… не смогла… промолчала…
- Настоящая зеленая комната, только крыша протекает, - пальцы вынырнули из ручья, поднимая в воздух брызги воды, изображая возможный дождь, от которого не укроют сросшиеся стеной деревья. - Ты ведь не смотришь по сторонам, верно? – подловить монстра оказалось не трудно. - Я чувствую на щеке твое дыхание. Вот здесь, - Мария провела мокрой рукой по крылышку носа. Если бы Бен вертел головой, описывая увиденное, то не прожигал дыру в одном месте. Его поза была почти статична, если, не считая пальцев, осторожно исследующих женское лицо так… будто монстр перенесся на годы назад и впервые увидел ее нагую у похожего ручья. Тогда он не пытался коснуться. Что-то говорил, но смысл стерся из памяти. В ту ночь пульс просто зашкаливал и не давал разобрать сказанного. Сейчас мир ирландки полностью состоит из звуков и запахав. Тогда ведущую роль играло зрение. Они почти никогда не говорили. Всю важную информацию передавали взглядом. Мягкого света луны хватало, чтобы впечатать в память черный затягивающий взгляд... На нее смотрел сам дьявол. Кровоподтеки на лице придавали монстру более зловещий вид. Он выглядел так, будто прошел сквозь пекло ради того, чтобы увидеть свою Марию обнаженной у ручья. Тогда девушка еще не принадлежала монстру. Сейчас уже не принадлежит. Им не удалось навечно затеряться где-то между двух крайностей. Они не смогли сохранить крохотный шанс на счастье. Разбазарили драгоценное время. Уничтожили любовь. Погибшее чувство бродило призраком между ними. Следовало по пятам, не теряясь в многомиллионном мегаполисе. Оборванный силуэт в истлевших лохмотьях и сейчас стоял рядом. Смотрел на двух дураков черными впадинами пустых глазниц. Осуждал. Не понимал, как можно было разрушить столь прочную ментальную связь? Они очень постарались, разрывая все нити. Что-то еще осталось и тянуло к этому опасному хищному мужчине. Бен стал другим. Изменил приоритеты. Пытался одомашниться, но Мария знала, что зверя невозможно приручить. Никогда не пытаясь его переделать, она старалась переломить себя. Полюбила то, что любит он... Его глазами старалась смотреть на мир. Отказалась от общения с социумом. Переступила черту света и тьмы. хотела стать частью его вселенной… не самой важной... но заметной... нужной... а заслужила лишь место пылинки на лакированных туфлях. Потом монстр сжег их в камине, вместе с остальными вещами пленницы. В топку отправилось и ее сердце. В груди по-прежнему пепел. Протяни руку, прикоснись и испачкаешь кожу серой остывшей массой. В сердце потух вулкан. Оно больше не дышало огнем страсти. Редкие проблески эмоций – прощальные искры погибшего невероятного чувства, горькое напоминание об утерянном. Слишком поздно монстр раскаялся и изменился. Зря собирал прах в урну и тащил его через всю страну. Осталось развеять его в особенном месте... У такого ручья зарождалась их страсть... символично похоронить ее в знаковом месте. Они пришли сюда попрощаться? Неужели она проспала две недели и завтра предстоит вернуться в Нью-Йорк? Мария сама пожелала расстаться… но не думала, что это случиться так скоро…

+1

101

Ветер легко трепал волосы. Листва шелестела на ветках и под ногами. Было почти спокойно. Почти. Только сердце никак не хотело успокаиваться и отрывисто стучало в груди. Бен сделал глубокий вдох, сильнее чувствуя девичий запах. Тот впитался под кожу, твердящий, что без него все лишается своего смысла. Жизнь без Марии никогда не будет той, что прежде. И смотря ей в глаза, впервые за долгое время он почувствовал, что она думает о том же. Об уходе. Решение уже было принято, а он все не хотел признавать, что шанса больше нет. Наверное, потому он привел девушку сюда, чтобы она вспомнила прошлое, чтобы почувствовала то, что чувствовала тогда. Глупо было полагать, что это произойдет. Что он может сделать хоть что-то, чтобы изменить ее мнение. Ему не было что поставить против ее свободы. Он не мог дать ей ничего, в чем Мария нуждалась. Его любовь и забота стали ничем. Слова - очередным обманом. Прикосновения - пустыми и ненужными.
Наверное, он ошибся. Ведь там на кухне ему показалось, что девушка что-то чувствовала помимо обычного безразличия и желания заползти обратно в панцирь. Чувствовала то, что было скрыто под толстым ворохом боли. Чувствовала его и хотела этих прикосновений. Он обманывал себя? Или она обманывала его? Бен выдал желаймое за действительность? В груди заболело с новой силой. Рядом с ним Мария не чувствовала себя никем. Не могла поверить, что в ней еще хоть что-то осталось от женщины. Это подтверждали ее слова. Она не верила в себя, а значит не верила и в него. Обидно. До боли обидно. За нее. за себя. За них. Бен проглотил этот ком желчи во рту. Слишком долго изучал черты любимого лица, словно больше ее никогда не увидит... словно они прощались навсегда. Может, так и было. С каждой утекающей минутой сердце и мысли Марии становились все больше и больше недоступными. Если вчера он держал ее в объятиях и они раскрывали друг перед другом душу, то сегодня от этого почти не осталось и следа.
Она говорила, что им остается жить лишь прошлым. Бен жил им уже более года, но ничего не менялось. Хватит! Надоело. Сколько можно топтаться на одном месте. Только он не ожидал, что перемены все могут изменить так радикально. Один взрыв в чувствах девушки перевернул все с ног на голову. Она не обрывала их связь, нет... Она безжалостно отрубала любой шанс произнесенным «я хочу уйти». Пережив с этой мыслью целую ночь, ему казалось, что с утра все покажется иначе. Да, показалось... стало лишь хуже. Было такое чувство, что для него не осталось времени. Время само отбирало у него Марию. Быть может, мысленно она уже была далеко, мечтая о том, что сделает посте того, как уйдет и не будет монстра, который дышит в затылок, который удерживает за руку, который контролирует каждый ее шаг.
- Есть на что... на тебя, - его пальцы блуждали по лицу девушки, будто это прикосновение может стать последним между ними. - Я никогда не смогу не любоваться тобой... даже если ты считаешь, что больше не на что, - он не хотел этой боли, но она вернулась с новой силой. Здесь посреди журчащего ручья и деревьев Бен мог найти покой, но только не сегодня. Воспоминания будто ожили, вырастая огромными тенями над его головой. Склонив свои ветви, деревья не пытались скрыть его от чужих глаза. Они казались теми, кто хочет схватить его за руки и прокричать «не трогай», защищая девушку от злостных намерений чудовища.
Мысли опять увеличить его не на правильную тропу. Блуждая среди тьмы и отчаянья, Бен не находил дороги к свету. Искал этот свет в глазах Марии, цепляясь за то тепло и искренность, которая была между ними вчера. Сегодня все иначе. Он не мог просить от девушки большего, чем она могла дать. Она сама говорила, как тяжело ей было с проявлением чувств. Бен пытался не напирать. Просто был рядом. Столько, сколько этого времени отвела для него жизнь. Прикасался, пытаясь сохранить хотя бы что-то хорошее между ними, когда настанет время ей уходить. Он пытался выбросить эти паршивые мысли из головы, но не получалось. В каждой мысли, в каждом взгляде на нее он опять вспоминал об этом. Ноги подкашивались. Сердце сбивались с ритма. Дыхание застревали в горле. Бен не знал, как это - жить без нее. Долгие годы Мария была рядом с ним в качестве сестры его жены, в качестве соседки, когда они делили одну крышу над головой. Потом была в качестве любовницы и любимой женщины. И опять они вернулись почти к самому началу, будучи просто соседями, но с кровавым прошлом за плечами. Она всегда была рядом. Даже когда Бен не просил и гнал ее прочь. Она сделала гораздо больше, чем он мог предполагать и чем сделал он сам. Она полюбила его и зверя, живущего внутри него. Он не смог сделать для нее того же. Зверь не мог любить, он умел лишь уничтожать. И он уничтожил Марию. Навсегда.
- Нет, не смотрю, - зачем отрицать очевидное? Он давно зарекся ей лгать. - Я вижу все, что хочу видеть, - это всегда была и будет она. Самое главное, что Бену когда-либо принадлежало. Ее взгляд полный любви и трепетал окрасился в черное. Теперь могли пылать лишь его глаза, но в них сконцентрировалось слишком много боли и отчаянья. Он очертил кончиками пальцев то место, где только что девушка касалась своего носа. Стер выступающие на коже капли воды. Холодные. Как и ее слезы, когда она пыталась удержать их в себе. Он не любил, когда она плакала по его вине или вообще плакала. При помощи слез можно было выплакать всю боль. Бен не хотел, чтобы Марии было больно. Если боль это все, что он мог ей дать, то для чего все это?..

+1

102

Журчание ручья будило слишком много воспоминаний. Отчаянно пытаясь отгородиться от эмоций, Мария все равно проиграла. Она отвыкла чувствовать. Лихорадочно перебирала в голове способы блокировки. Раньше как-то жила в ладу с грузом прошлого. Как-то контролировала себя. Умела не выдавать переживаний. Чувства атрофировались – отмерли навыки.  Причинно-следственная связь на лицо. Только что теперь делать? Ждать, когда включится мышечная память и лицо станет выдавать маски, подходящие к конкретной ситуации?  А она включиться? Это же не езда на велосипеде, которой научился один раз – значит на всю жизнь. С самоконтролем все гораздо сложнее. События и переживания наслаивались, продавливали в конечном итоге сломали нечто важное в голове и в сердце. Мария больше не знала, какая реакция будет уместной и правильной. Не знала, как вести себя среди людей… а тем более не понимала, как общаться с монстром. В прошлой жизни они мало разговаривали. Ничем не делились. Все держали в себе. Блондинка переняла модель поведения Арчера. Их объединяла лишь постель. Бен не нуждался в разговорах на кухне. Не стремился понять и узнать ее. Тем более не хотел сам открываться. Вначале это казалось дикостью... потом стало нормой. Если они ссорились, то мирились исключительно в постели. Тела были откровеннее сердец. Не нуждались в словах. На смятых простынях, девушка чувствовала себя необходимой. Каждая клеточка кричала о потребности обладать «своей Марией». Она забыла прописную истину, что на голой страсти отношения не построить. Жила одним днем, пока беда не постучалась в их дверь. Ревность зверя разрушила карточный домик. Превратила секс в орудие мести. Хищная тварь имела ее тело, разрывая зубами и когтями. Превратило в бесформенный окровавленный кусок. Выпотрошила душу. Боль заполнила все пустоты внутри, а потом ничего не осталось.
Хватит экскурсов в прошлое! Мария миллион раз проигрывала эту пластинку. Заездила ее до нельзя.  Стоило опять включить сначала и тошнило от воспоминаний. Забудем на минутку о прошлом. Вернемся в день нынешний. Рядом с ней мужчина, которого Бетанкур совершенно не понимала. Монстр больше ее не хотел, как женщину. Мария получила миллион подтверждений. Последнее сегодняшним утром и рана от контрольного выстрела не успела затянуться. Бесспорно, были плюсы – насилие ей больше не грозило. Можно перестать вздрагивать в ночи, с опаской прислушиваясь к дыханию мужчины. Оно почти не выдавало присутствие зверя. Затишье послужило причиной ее эмоционального оттаивания. Как же не во время Мария вновь пыталась почувствовать себя женщиной. Рядом с монстром ей больше не удастся этого. Он взял все, что хотел. Быть может, когда-нибудь она встретит такого же подслеповатого мужчинку... который не побрезгует прикоснуться. Не побоится шрамов и прочих дефектов. Кого она обманывает? Пройдет сотня лет, а она не сможет никого больше подпустить ни к сердцу, ни к телу. Мария обречена на одиночество. Быть одной тошно, но не так больно, как «видеть» подле себя некогда любимого человека. Понимать, что он изменился слишком поздно... и ничего уже не исправить. Бен версии 2.0 прочел инструкцию по отношениям и неукоснительно следовал ее пунктам. Забота. Уважение. Душевное тепло. Общение. Он преподносил на блюдечке с голубой каемочкой все, чего блондинка была лишена раньше. Ей это нужно? Наверное…  Все вышеперечисленное кладется в фундамент отношений в пане. Только они не вместе, а новый фундамент заливался только в могиле, поверх останков убитой любви и скончавшегося в муках доверия. Ничего не выйдет создать на руинах. Призраки будут слоняться рядом и греметь цепями напоминаний. Жизнь монстра превратиться в вечное покаяние за грехи. Он будет продолжать нянчится с калекой, пока не возненавидь Марию и себя самого. Расставание – единственный выход. Арчер просто не пробовал жить нормально без «своей Марии». Ему понравится. Первые шаги сделаны. Бен научился знакомиться. Сам того не понимая подцепил Элену. Нашел друзей. Он делал успехи. Сопротивление – естественная реакция на неизвестность. Он справиться. А Мария? Что будет с ней?
- Перестань, - устало возразила Мария. – Спасибо за попытку… смягчить реальность... – она не знала, как еще назвать трогательные «признания» монстра. - если бы ты действительно хотел любоваться мной, то делал это в другой обстановке… - только не говори, что при свете солнца и в теплых бесформенных одежках женское тело больше привлекает, чем в кружевном белье. На кухне тебя воротило от моей «красоты». Только продышавшись и развидев «женские прелести», ты смог выдавить ложь во спасения моего растоптанного самоуважения… - Мария выдала себя с головой. Оставалось надеяться, что монстр разучился читать ее по глазам и не заметил, как больно ей сознаваться в собственной ничтожности. Она не планировала провоцировать Арчера на кухне. Так звезды сошлись или судьба подтасовала карты… но в тайне блондинка надеялась пробудить в нем чисто мужскую реакцию… как когда-то на похожей кухне… пусть примитивную, но понятную… Ну, не дура?! С вероятностью девяносто процентов это бы плохо закончилось. Хватит! Хватит! Хватит! Пора бежать сломя голову! Уехать. Сегодня же! Одной! Девушка перехватила пальцы Бена. Хотела убрать их от своего лица, но замерла... неосознанно прижимая их сильнее к холодной коже. Она скучала по прикосновениям… Устала жить в безлопастном вакууме. Не о том она думала! Ри приструнила мысли. Сделала глубокий вдох. Оторвала мокрые пальцы от тыльной стороны ладони Арчера, так и не убрав громадную лапу от своего лица. – Пора возвращаться, -  выдавила она. Голос дрожал. Оставаться в этом «особенном» месте не было смысла. Бен знал здесь все сосны наперечет. Бетанкур никогда не разглядит во мраке красоты природы. – Руфус, - девушка не уходила и убегала подальше от себя и своих мыслей. Молила небеса лишь о том, чтобы Бенджамин не понял о каком другом месте она говорила и не осознал насколько жалкой она стала за год заключения в зоне отчуждения. Пусть все остается нелепой случайностью. Она боится зверя и близости с ним. Большего Арчеру знать не обязательно. Блондинка сделала несколько опрометчиво-уверенных шагов, нарушая все правила безопасности передвижения по незнакомой местности. Тут же поплатилась за глупость. Нога поплыла по склону, попадая в расщелину, словно в капкан. Тело по инерции продолжило движение. Понимая, что не в силах предотвратить падение, Ри выставила руки вперед. Основной удар пришелся на правое колено. Девушка вскрикнула. Боль пронзила ногу от зажатой лодыжки до коленной чашечки. Пульсируя она медленно растекалась по всему телу. Вторая нога и правая ладонь приземлилась на мягкий мох. Левой руке не повезло. Острый камень впился в кожу. Мария почувствовала на пальцах горячую липкую влагу.

+1

103

Слишком сложно научиться любить себя, если за спиной осталось так много дерьма, вываленного на голову девушки по его вине. Бен мог искать оправдания и очередной «второй» шанс для себя, только ее сердце целее не становилось. Оно было разбито, растоптано, убито, как и самооценка. Мария не видела в себе женщину, считая себя обузой для него. Как ей втолковать и доказать, что все в точности наоборот. Он не был бы с ней, если бы сам того не хотел. Чувство вины не заставило его быть с жертвами своего деяния до нее и с ней тоже нет. Он был здесь и сейчас рядом, потому что любил. Быть может, неправильно. Слишком сильно или чересчур мало, потому что не смог сберечь то главное, что когда-то было между ними. Любовь. Всепоглощающая. Способная противостоять всем и вся. Им были не страшны чужие мнения, неожиданно рождающиеся обстоятельства. Были важны лишь они. Но Бен... он все разрушил. В один день подобный этому, ревность затмила его разум, ожесточили мысли и поступки. Заставила быть зверем, который никогда не покидал пещеру и не знал, что значит - общение и прощение. Он разбил ее. Разбил себя. Разбил их любовь, одним взмахом когтистой лапы. И не стало ничего.
Почти целый год он бродил во тьме по осколкам утраченных надежд. Тянулся к Марии. Пытался перебороть свой страх, но так и не сумел. Всегда что-то сдерживало. Слишком поздно, но он научился контролировать себя? Нет. Он просто не мог позволить себе того, как поступал с девушкой раньше. Это было видно по тем трепетным и неуверенным прикосновениям. Бен боялся зайти дальше дозволенного, еще больше боясь увидеть страх в глазах напротив и то, как она вновь в ужасе убегает от него. Он помнил, как Мария бежал прочь от него на той поляне. Он поймал ее. Нанес раны. Разорвал одежду. Оттащил назад, запирая в вечной тьме. Это было словно вчера. Он чувствовал во рту густую кровь. Внутри груди обжигающую ярость, которая травила тело изнутри. Он не мог существовать с этой всепоглощающей злостью на себя, на нее, на того, кто подбросил на порог дома те проклятые фотографии.
Они оба были заключены в клетку своих страхов. Каждый был съедаем своими собственными демонами. Так они подобрались к краю саморазрушения. Никто из них не мог стать прежним и вернуть то, что между ними когда-то было. Бен не хотел верить, что это конец. В глазах напротив отражалась боль. Он пичкала девушку ею слишком много, слишком часто. Даже сейчас причинял ей боль своим молчанием или все дело было в прикосновениях. Ей неприятно? Страшно? Неуютно в мире, который Мария больше не могла видеть собственными глазами?
Но даже противостоя самому себе, Бенджамин не был в силах убрать руки. Пальцы прижатые кончиками пальцев к ее щеке были единственным, что удерживало его на грани безысходности. Бен никогда не просил от девушки большего, чем она могла ему дать после того, как пережив муку от его руки, вернулась обратно к нему. Он ждал. Ждал недели, месяцы, вот уже больше года. Ждал, что когда-нибудь он откроет глаза и будет точно знать, что нужно сделать, чтобы удержать Марию рядом с собой. Нет, даже не так. Не удержать, а чтобы она сама захотела остаться, поверив в него, в них, позволив себе чувствовать вновь. Вчера казалось, что у них может получиться, если не помнить те жестокие слова об ее уходе. У них могло получиться жить вместе, уважая друг друга и не пытаясь переделать под свой образ и подобие. Сегодня все опять перевернулось с ног на голову. Бен не уловил тот момент, когда все пошло наперекосяк. Чувств было слишком много. Они грудой камней упали на них сверху. Бен трусливо бежал от них, чтобы не сделать глупостей. Но получается... опять сделал все не так.
- Это не попытка, а правда, - но он не стал развивать эту болезненную для Марии тему. Смотрел в ее глаза и опять видел боль, которая пожирала изнутри. Наверное, им никогда не понять друг друга и не научится вслушиваться в слова друг друга. У каждого из них существовали свои страхи. Для Марии было страшно никогда больше не обрести себя и остаться с чудовищем навсегда, для него - потерять ее по глупости и от того, что поспешил... распуская руки и принуждая к близости. Насилие натерпелась и ее душа и тело. Бенджамин не хотел быть для нее палачом в очередной раз. Быть может, это трусость. Трусость признать очевидное, что он ее желал, но был слишком сильно подвержен страхам, чтобы сделать шаг вперед. Поэтому они застряли где-то между и не могут двигаться назад... Быть может.
Бен вздрогнул, когда пальцы девушки накрыли его руку. Кожа затрепетали, пронзая миллионами иголок. Мария слишком редко прикасалась к нему. Никогда по собственному желанию. Всего лишь из надобности, но, черт возьми, он так скучал по ее прикосновениям, что был готов остаться в этом моменте навечно, лишь бы она не переставала прикасаться. Не важно даже, что говорить и что делать, но чтобы это прикосновения не прервалось. Бен слишком размечтался. Ее намерения были ясны. Она хотела уйти. Опять уйти, оставляя его с пустотой, с отчаяньем с мольбой в глазах, которые девушка не могла видеть... увы. - Нет! - разум запротестовал вместе с телом. Мужчина потянулся, чтобы удержать Марию за руку, но она успела высвободиться и сделать шаг назад. Подозвав пса, тот ринулся вперед, но тоже не успел. В один момент она стояла, в другой - уже лежала на земле. Бен ринулся вперед, почувствовав это... запах крови. Густой, красной, растекающейся на камне, когда девушка пыталась приподнять ладонь. Тот ударил в ноздри, отрезвляя и пробуждая воспоминания о прошлом... кровавом прошлом. Ухватив ее за талию, он пытался приподнять Марию и помочь ей встать, но увидев на лице гримасу боли, оставил эту опрометчивую затею. Усадил обратно на землю, осторожно высвобождая ботинок, зажатый между корнями и острыми камнями. Приподнял ладонью вверх раненную руку, пытаясь понять, насколько серьезная рана. Порез неглубокий, но кровь все не хотела останавливаться. - Жди здесь, - он всего на миг оставил девушку в обществе скулящего от волнения пса, чтобы найти корзину. Порывшись в содержимом, Бен не нашел, чем можно перевязать рану. Проклиная все на свете, но все больше себя, он вернулся к девушке. Склонившись перед ней на колени, он усадил ее на плед. Не хватало, чтобы Мария простудилась, рассиживаясь на холодной земле. В нагрудном кармане куртки нащупав платок, Бен ополоснул его край в холодный ручей и попытался смыть растекшуюся по ладони кровь. - Извини, у меня нет с собой ни антисептика, ни бинта, придется обойтись водой и платком, - но извиняться он хотел не за это, а за то, что ничего не предпринял, чтобы предотвратить ранение девушки и что заставил ее думать, что она должна уйти. Он был дурак!
Отмыв ее руку от крови, на середине ладони виднелся продолговатый порез. Бен прижался к нему губами. Тот пульсировал, собирая на краях капельки крови. Он помнил какой она была на вкус... почему он это помнил? После он наложил импровизированную повязку из платка, повязав узел и прикасаясь пальцами к девичьей руке. - Старайся понапрасну не шевелить пальцами, иначе повязка может съехать. Лучше? - мужчина с тревогой взглядывался в лицо Марии. После он опустил взгляд на ногу девушки. Осторожно прикоснулся к колену. Штанина не была порвана, но что было под ней? - Нога болит? - если она не сможет на обратной дороге идти, Бена бы более чем устроила перспектива отнести Марию домой на руках. Но не сейчас. Сейчас он не хотел, чтобы она уходила. Чтобы она двигалась и причиняла себе боль опять и опять. Ее уход послужит еще одним началом конца.- Я не хочу, чтобы ты уходила так скоро, - кажется он говорил об этом уже вчера? Бен держал девушку за локоть одной рукой, второй осторожно поглаживал девичью ладонь, убеждаясь, что кровь не идет слишком сильно. Некоторые капли впитались в белую ткань, но хуже вроде бы не становилось. Оставалось надеяться, что в рану не попала грязь. Дома он обязательно перевяжет рану заново. - Я принес с собой еду и одеяла, хотел, чтобы мы остались здесь подольше... сменили обстановку... устроили пикник... и могли спокойно поговорить друг с другом. Кажется, что в стенах дома у нас это не получается. Пожалуйста, Мария, - он говорил с мольбой и надеждой в глазах, а голос совсем охрипший от страха за нее, от страха, что она вновь может исчезнуть из его жизни. На этот раз насовсем, если он совершит еще одну... очередную ошибку.

+1

104

Сбежать от монстра невозможно. Бен всегда на шаг впереди. Не выпускал из виду. Играл, позволяя поверить в скорое избавление, а потом внезапно вырастал за плечом. Тянул за короткий поводок. Сам дьявол подыгрывал зверю в человеческом обличии. Арчер отказался от своего темного покровителя. Пытался жить иначе, но зло не отступало. Помогало, подтасовало события, чтобы как-нибудь напомнить о своих заслуга и заграбастать монстра обратно в раскинутые сети. Жуть! Мистика... Происки нечистой силы... Колдовские чары... Можно наплести с три короба, оправдываясь за тупость. Похоронить под горячечным бредом истинную причину произошедшего все равно не удастся. Мария сама во все виновата. Убегая подальше от душевной боли, девушка накликала реальную беду. Импульсивно. Глупо. Бессмысленно. Небольшая поляна образована камнепадом. Десять минут назад, Бен провел ее к ручью будто по минному полю. Мария помнила, как спотыкалась о множество препятствий. Мужчина обезопасил тропинку в горы, но здесь его старания тщетны. Огромные валуны и мелкая скальная порода стала частью ландшафта. Наполовину вросла в землю. Поросла мхом и оплелась защитным каркасом корней. Ирландка избрала не самый безобидный способ знакомства с местным ландшафтом. Растянулась посреди леса. Лежала бедром на одном из неотесанных валунов. Обувь запуталась в выпирающих корнях, а кровь из раны собиралась на кончиках пальцев и капала на ковер опавшей листвы. Она не героиня местной легенды, а вот добавила багрянца увядающим деревьям. Их судьбы во многом похожи. Смертные девушки доверили свои сердца злобному божеству и жестоко поплатились за любовь и верность. Мрачная история въелась в ее память. Бен напоминал о ней принося с пробежек букет опавших листьев. Зачем? Отождествлял себя с Тавискароном? Пытался получить прощение? Спросить об этом не хватило смелости. У них не было в запасе тысячелетия. На исходе вечности им не суждено переродиться в деревьях и не сплестись ветвями.
Что за наркоманские мысли? Удар пришелся на колено, а не на голову. Хватит! Мария едва не разревелась от боли и обиды на него и на себя. Не пытаясь вонзить клыки в тонкую шею, Бен находил способ ранить морально. Уменьшил ее до размеров ничтожной песчинки, а потом пытался исправить ситуацию снисходительностью. Играя на ее чувствах, монстр обратил ирландку в бегство.  Почему они не могут общаться нормально? Каждое слово острой пикой вонзается в, нарисованную на груди, мишень. Сердце ныло и щипало. Ри захлебывалась непролитыми слезами. Сегодня физическая боль стала даром свыше. Она отвлекала. Перетягивала одеяло на себя. Стала оправданием для слез и нервного смешка в ответ на встревоженную просьбы монстра. Бенджамин попросил ее «подождать здесь». Типа у нее был выбор или возможность продолжать игру в догонялки. Мужчина суетился, перебирая какие-то вещи. Руфус жалобно поскуливал, не решаясь подойти ближе. 
Воздух наполнился кисловатым запахом крови. Густые капли с оглушительным грохотом падали на камни. Звуки усилились в сотню раз. Мария потерла виски здоровой рукой, избавляясь от наваждения. Слишком хорошо знаком этот тревожный симптомом. Мир начинал нападать по всем фронтам перед паническими атаками. Оглушал. Поднимал давление, разрывая капилляры и мелкие сосуды. На пике приступа уже ничего нельзя было сделать, оставалось только молиться о скором конце.
Нет! Только не сейчас! Дышать! Главное дышать!
Не помогало… Кровь была везде. Текла и текла, не смотря на старания мужчины промыть рану. Холодная вода сняла болевой синдром. Мария медленно втягивала воздух, приказывая пульсу остановиться. Испуг продолжал стягивать горло кожаным ремнем. Каждый раз, когда Бенджамину приходилось контактировать в открытыми ранами на ее теле, девушка внутренне сжималась в комок. Зверь слишком любил ее кровь. Прокусывал зубами жилку на шее, мог часами лежать и прислушиваться к биению сердца. Кровь будто пела для него. Манила. Завлекала. Не отпускала. Он слышал призыв сейчас? Хотел опять попробовать на вкус? О чем на самом деле думал?  Горячие губы прижались к разорванной кромке. Пришлось призвать на помощь все самообладание, чтобы не завопить на весь лес. Он попробовал?  Капли крови застыли на губах? Зверь облизывался? Хотел еще? Проклятая слепота! Все плохо? Очень плохо? Время остановилось. Мария замерла в ожидании голодного рыка… но ничего плохого не случилось. Бен перетянул порез влажным платком. В охрипшем голосе мужчины слышалась неприкрытая тревога. Рядом с ней все еще человек… Какое облегчение! Слезы сильнее хлынули из глаз. Вымывая из головы пугающие мысли.
- Я постараюсь, - Ри прижала придавила повязку пальцами. – Лучше, спасибо, - пытаясь смахнуть слезы, блондинка только размазала грязь по лицу. К здоровой руке налипли частички почвы. Она перенесла их на щеку и подбородок. Блеск! Зареванная, колченогая и чумазая… Чудище лесное. Как-то подозрительно ее стала волновать собственная внешность. Ладно, в состоянии покоя можно было простить потуги казаться нормальной, но в экстремальной ситуации чисто женских мыслей не мелькало пару лет. Не вовремя, как все в ее пропащей жизни.
- Ай, больно, - осторожное прикосновение Арчера угадило в центр ушиба. Под брюками ощущалась растущая шишка. Кожа тоже пострадала – стерлась о грубую ткань. Поерзав на пледе, ирландка попыталась разогнуть колено. Мышцы от голеностопа до бедра пробило разрядом боли. Нога в ботинке пульсировала. Девушка попытаюсь закатить брюки, чтобы помочь Бену оценить полученные травмы, но штанина оказалась слишком узкой и не двинулась выше середины икры. – Скоро я точно не уйду, - констатировала Бетанкур. – Как бы не пришлось здесь заночевать, - в словах была малая доля шутки. Они с трудом протиснулись в узкий лаз между поваленными стволами. Если ноге не станет лучше, Ри не сможет идти, а монстр не сможет ее вытащить на тропинку. – С детства не была на пикнике, - шмыганье носом придало признанию совсем жалкий окрас. – Нет… вру… Помнишь, после вашей свадьбы с Фаби, отец вытащил всех на природу. Хотя… это не считается. Вначале родители ссорились из-за выбранного места, а потом пошел дождь. Мы не успели даже распаковать подстилку... – стресс делал ее чересчур разговорчивой. Плечи вздрагивали от бесшумного рыдания. Нервная система билась в судорогах, путаясь перемолоть события последних двух дней. – Полагаешь, что в наших проблемах с общением виновата обстановка? – сомнительно... Они столько наговорили за вчерашний вечер, что на месяц вперед хватит.  - Скажи, а в твоей корзине есть что-нибудь попить?  В горле совсем пересохло, - травмированная нога начинала гореть. Лодыжку распирало. Ботинок давил. Ри потянулась здоровой рукой к шнуркам, морщась от боли и проклиная момент, когда решила выбрать для похода в горы ботинки, а не мягкие угги. Зря ругалась. Тяжелая обувь крепко фиксировала ногу и спасла от перелома. В медицинской карте Марии зафиксирован богатый «послужной» список. Она слишком тесно знакома с болью. Могла отличить перелом от ушиба без рентгеновского аппарата. Талант спорный… но от чего-то девушка была убеждена в правоте поставленного диагноза.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » L'ete indien ‡флеш