http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: апрель 2018 года.

Температура от +6°C до +18°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » L'ete indien ‡флеш


L'ete indien ‡флеш

Сообщений 91 страница 120 из 209

1

http://s012.radikal.ru/i319/1603/19/e87aa3062a51.png
Время и дата: октябрь 2016 года
Декорации: город Лейк-Джордж
Герои: Мария и Бенджамин
Краткий сюжет: Недавние события толкают Бенджамина увезти Марию подальше от шумного города и суеты. Среди золотистых ветвей деревьев, возвышающихся гор и простирающегося рядом озера он надеется, что девушка вновь почувствует аромат жизни и сможет собрать себя заново.

Отредактировано Benjamin Archer (23.06.2017 12:35:25)

+2

91

Стоя босыми ногами на полу, Бенджамин чувствовал, как вдоль его щиколоток гуляет холодный ветер. Он где-то оставил окно открытым? Нет. Не запер дверь? Он проверил и это. Быть может, этот дом был не приспособлен для жизни в холодное время года? Туристы чаще приезжали весной и летом, все меньше осенью и зимой. Хозяева не особо заботились об утеплении домов. Что же, в этом случае Бену нужно было тщательней следить за температурой и за тем, чтобы Мария не бродила босиком по дому.   Самое тепло место было и оставалось гостиной, где медленно тлели поленья в камине. Когда Мария проснется ей будет тепло. Эта было самым главным. Эта мысль согрела изнутри, и на какое-то время даже щупальца страха и тревоги перестала душить за горло. Сам того не замечая, он поставил необходимости и комфорт девушки важнее его собственных нужд. Ему нравилось о ней заботиться. Даже если это был всего лишь приготовленный завтрак или принесенный со шкафа плед, чтобы ей ночами было теплее. Когда она неосознанно отталкивала одеяло в сторону или оно сползала на пол, Бен будто инстинктивно чувствовал, что что-то не так. Подходил, поправляя одеяло. Так он мог хотя бы ненарочные, но коснуться ее.
Ему так не хватало ее прикосновений. Бен почувствовал эту острую необходимость прошлым днем, когда они стояли так близко друг к другу, Мария позволяла себя обнимать и позволяла себе прикоснуться к нему. Что она чувствовала тогда? Был ли это неосознанный жест или ей действительно было необходимо его почувствовать также, как и ему? На этот вопрос он навряд ли получит ответ. Наверное, он не хотел его знать. На какое-то мгновение Бен позволил себе затеряться в фантазиях. Минуту, пять, десять... и за это время почти мог дышать. Ему почти удалось выкинуть из головы обреченные мысли о расставании. Почти. После они вернулись новым шквалом боли, едва не сбивая с ног. Мужчина поморщился от боли, поворачивая голову то в левую, то в правую сторону. Мышцы на шее затекли от проведенной ночи в одной позе. Виски пронзила нарастающая пульсация. Он закрыл глаза, прислонившись к столешнице. За спиной послышались шаги. Скребущий лапы по паркету, а за ними тихая неуверенная поступь. Он стал узнавать девушку даже по шагам. Это было глупостью, но... привычной глупостью. Как он будет без всего этого? Без нее? Опять один среди четырех серых стен? Этот дом окрашивался в краски, когда Мария была рядом. Без нее все становилось... серым и черным. Никаким.
Бен открыл глаза и обернулся. На пороге стояла она. Еще сонные слипшиеся глаза и слишком короткая майка, не способная прикрыть стройные бедра и длинные ноги. Проклятье! Сейчас Бен был даже рад, что девушка не видит выражение его лица. Ведь не видит? Эти голодные пожирающие глаза испугают кого угодно. Она говорила, что проблески зрения появляются еще редко. Но со временем их станет больше. Когда-нибудь настанет день, когда ее уже не будет манить за собой тьма. Бен молил, чтобы такой день настал. О большем и не мог просить. Например, о том, чтобы он мог присутствовать при этом, о том, чтобы разделить с Марией еще одну ее победу... о том, чтобы когда-нибудь она могла не только пальцами очертить контурные его лица, но и увидеть. Но скорее всего он не доживет до этого дня рядом с ней. У них осталось всего две недели. Триста тридцать шесть часов рядом с ней. Это много, но в то же время это так мало. Они пролетят как один день. И... что потом?..
Проводив девушку взглядом, Бен тряхнул головой. Заставил себя отвести глаза от ее оголенной кожи. Заставил себя не помнить, какой нежной и теплой она на ощупь. Заставил дышать ровно. Почти. Но не получалось. - Здравствуй, - да, словосочетание «доброе утро» и «как спалось?» явно здесь были неуместными. Ночью он стал свидетелем того, как девушка сперва уснула в одной позе, а после слишком часто ворочилась. Ей снилось что-то? Или она не могла больше уснуть? В какой-то момент потребность прикоснуться к ней перевесила здравый смысл и Бен двинулся на встречу ей. Протянул руку, прикоснулся к запястью. Сквозь тонкую кожу чувствовал, как сильно бьется ее пульс. - Присядь... завтрак скоро будет готов, - Бену показалось, что иначе девушка сбежит от него или того хуже - упадет. На ее лице читалось смущение и слишком много других эмоций, которые он так и не смогла истолковать до конца. Они менялись от одной к другой. Как и его мысли, отскакивая от одного края черепушки к другому. Бен провел большим пальцев по внутренней стороне девичьего запястья. Чувствовал ее тепло. Не хотел отпускать. Еще немного простояв так, он хотел просто чувствовать ее. Но разве был повод остаться рядом? Он подвел Марию к стулу. Выдохнул. Опять вернулся к плите. На сковородке уже подгорал бекон.
- Я никуда не ходил, - наверное, это было трусостью. Бен боялся, что когда вернется, застанет пустой дом. Пусть Мария и обещала не уходить, не попрощавшись. Но ее эмоции были слишком переменчивы. Сейчас одно, через минуту уже другое. Когда страха, боли и отчаянья станет слишком много, быть может, она увидит единственный выход в том, чтобы... сбежать, не дожидаясь тех двух недель. Он обернулся, разглядывая силуэт девушки. Разве она не чувствовала, что сегодня он не пах чужими духами? Конечно же, да. Разве не помнила, что он сказал вчера? Больше никакого бега. Бен найдет другой способ для тренировок. Раньше у него вообще не было такого огромного пространства для бега. Прячась от всех и вся, он поддерживал форму, не выходя из дома. К переменам можно привыкнуть, если это больше не будет расстраивать Марию. - Ему просто не хватает своих игрушек, вот он и пользуется твоими, - Бен опять повернул голову, глянув на босые ноги девушки. Нахмурился. Пробурчав что-то невнятное себе под нос. Взгляд зацепился за ее голые ноги и проскользили выше. Помнил, как любил закидывать одну ее ногу себе на бедро, чтобы чувствовать девушку еще ближе. Перед глазами вырисовылась картинка из их тесно сплетенных тел. Схватившись за сковородкой голой рукой, Бен сцепил зубы. Черт возьми! Он не сразу расслышал, о чем его спрашивает Мария. - Что? А, да... я отдохнул. А ты? - не стоило ей знать, что он всю ночь провел около ее ног. Это так по-сентиментальному. Глупо. Глупо. Глупо. И ничего не меняет между ними. Выгрузив на тарелку яичницу с беконом, поставив на стол приготовленные тосты и кофе, Бен пододвинул к девушке вилку, а сам уселся напротив нее, комкая в руках полотенце и растирая порозовевшую на ладони кожу. - Поешь, пожалуйста, - запах еды отталкивал. В висках опять давило, но не так сильно, как раньше. Рядом с ней все по-другому. И он хотел быть ближе к Марии, наблюдая, как она ест, спит, делает все, что угодно. Пока у него еще остался такой шанс. - Чем хочешь заняться после завтрака? - у них никогда не было определенных планов. Все получалось спонтанно, на то это и был отдых. Бен перевел взгляд с девушки на окно, да которым виднелся склон горы. Быть может, сегодня?..

+1

92

Память никогда ее не щадила. Постоянная кошмарная ретроспектива привела к эмоциональной атрофии. Душа перестала реагировать на болезненные воспоминания. Девушка замкнулась в себе. Завернулась в кокон бесчувствия и провела в нем несколько месяцев. Старалась не замечать ничего вокруг. Не реагировать не заботу монстра. Душила воскресающую надежду, стоило ей пискнуть или подсунуть на повестку дня провокационный вопрос об их совместном будущем. Так проще, легче и безопаснее. Девушка знала, что стоит переступить тонкую грань и обратной дороги к безопасности уже не найти. Тьма окружит. Затянет туманом пути к отступлению. Она станет уязвима и беспомощна. Мария не обладала даром предвиденья, а вышло все именно так, как предсказывало сердце. Вспышка ревности пустила трещины по защитному панцирю. Бенджамин бросил в него камень обидных слов. Какой-то час и, казалось бы, надежная броня осыпалась бесполезными черепками к ногам монстра. Вчера ирландка были слишком вымотана, чтобы проанализировать и испугаться. Утром ситуация видится как бы издалека. Здравомыслие очнулось будто с похмелья. Переворошило произошедшее и осуждающе погрозило пальцем, приказывая отойти от Бенджамина на безлопастное расстояние, пока не случилось непоправимого. Пока мужчина не понял, что защитные стены в сердце пали, оставался шанс сохранить отстраненность. Они, как две фигуры на шахматной доске. Один неверный ход – партия проиграна. Безопаснее окопаться на своей черной клетке и не высовываться за пределы зоны комфорта. Умно звучит, но только в виде плана действий. Как его придерживаться, когда чувствуешь на себе испепеляющий взгляд? Кажется, что кожа перестала удерживать посылаемые монстром импульсы.  Пропускает их прямо в сердце, не приглушая и не отсеивая опасно-обжигающие лучи. 
Небеса, сжальтесь над ней!  Как же. Сегодня все наперекосяк. Какая-то сила вытолкнула блондинку на кухню в полуобнаженном виде. Да еще и память вступила в сговор с неизвестным союзником и внезапно сменила пластику. Подсунула вместо предостерегающих кровавых картинок смонтированный фильм о счастливых северных днях. Первый блок вышел под рабочим название «кухня». Звучит слишком по-обывательски. Никакой интриги и пафоса. Заметив диск с таким названием, только заядлые кулинары потянут его с полки. И будут ооочень удивлен... О готовке там ни полслова. Пространство маленькой кухни стало знаковым местом в доме. Они впервые занялись любовью на огромном дубовом столе. Монстр и его любимая игрушка редко спускались сюда раньше полудня. Совершали налет на холодильник и пили кофе из одной чашки. Им хватало одного стула на двоих. Девушка не любила сидеть отдельно, а зверь не любил отпускать ее от себя. Всегда тянул на колени. Если они не успевали перекусить за пять первых минут, то забывали о цели визита. Меняли ее на что-то более приятное, чем пережевывание холодных полуфабрикатов. Мария мысленно чертыхнулась. Последнее воспоминание ослепило снежной белизной. В памяти вырисовалась веранда. Она в теплых носках и громадном свитере монстра. Бен колет дрова на опушке перед домом. На улице мороз, но он не удосужился надеть куртку. Монстру она без надобности Девушка на расстоянии ощущала жар его тела. Так! Стоп! Бетанкур резко затормозила и пошла на попятную. Хотя может стоило досмотреть до конца? Еще раз пережить гибель доверия и крушения любви. Ведь это тоже произошло у кухонного стола. Память сегодня вещала не о том… Ри не рискнула продолжать копаться в прошлом. Цеплялась за короткие реплики зарождающего разговора. Искала подходящие слова в ответ, но на ум ничего не шло.
Половицы заскрипели под осторожными шагами мужчины. Он подошел к Марии. Взял за руку, чтобы привычным жестом помочь подойти к столу. Ничего привычного! Его прикосновение воспринималось иначе! Арчер не делан ничего сверхъестественного. Не позволил себе лишнего. Аккуратно сомкнул пальцы на тонком запястье. Подушечки прижались к коже как раз в том месте, где ощущался ускоряющийся пульс. Девушка нервно сглотнула.   Жар его руки высек несколько искорок. Они наперегонки устремились вверх к изгибу локтя и предплечью. Оставив на коже следы мурашей, скрылись под шелком материи. Голова закружилась. Бенджамин вовремя усадил ее, не позволяя упасть и выдать себя с головой. Ри заерзала на стуле, совершая одну ошибку за другой.  Тоненький лоскуток ткани пришел в движение. Заскользил и подпрыгнул вверх, выставляя на показ оголенные бедра и кружевные трусики. Девушка целомудренно сдвинула коленки. По телу прошла дрожь. До последнего не хотелось сознаваться, что дело не в холодной полу. Дабы не замерзнуть Мария стала на цыпочки. Прижалась пятками к ножке стула.  На пару секунд стало легче.
- Жаль, тебе нравилось бегать… и Руфусу тоже...- пес услышал заветное слово и стал вертеться у ног. – Теперь я чувствую себя виноватой, - призналась ирландка, опустив слепые глаза к полу. В ней боролось два чувства. О первом Ри опрометчиво сообщила мужчине. Второе было слишком эгоистичным, чтобы произносить вслух. Маленькая девочка внутри довольно потирала ручки. Элена осталась ни с чем. Она уж точно подняла засветло и подготовилась к пробежке. Маленькая победа над соперницей… Месть за ее вчерашние рассказы и за пренебрежение… Но это пиррова победа. Бену было плохо. Бабья радость молниеносно угасла. – Не стоит бросать хорошее начинание из-за глупой ревности, - той, кто фактически уже никто, - Обещаю больше не устраивать сцен, - поднял одну руку, будто принося присягу, торжественно произнесла Бетанкур. Майка подпрыгнула еще выше. Кружевная бретелька скатилась по опущенному плечу, оголяя грудь на половину. Девушка поправила лямочки, вернув кружево на место. Слишком сильно одернула нескромное одеяние. Теперь трусики оказались прикрыты, а вот вырез на майке сполз вниз. Шов на стыке шелка и отделки врезался в грудь.  Она едва не застонала в голос. Мысли вновь засунули в шейкер и основательно взболтали. Вначале Мария хотела сослаться на холод и попросить мужчину принести халат... но быстро передумала, представляя, как Бен станет одевать ее, прикасаясь к плечам. Будет откидывать волосы... поправлять воротник задевая костяшками кожу на шее.  Что вообще с ней происходит? Вчерашний разговор по душам имел гораздо больше опасных последствий, чем блондинка могла себе представить. Только объяснить их Ри не могла. Она боялась своих мыслей и реакции тела. Боялась выглядеть комично и нелепо со стороны. Боялась, что Бенджамин поймет, что что-то внутри опять сломалось. У нее всегда находилось сотня причин для страха.
- Держи, обормот, - чтобы хоть как-то успокоить нервы и усмирить эмоциональную бурю, девушка быстро скрутила распущенный носок в клубок и бросила его псу. Руфусу новый «мячик» понравился. Шумно обнюхав, лохматый клацнул зубами, очевидно поднимая игрушку с пола и поцокал лапами в угол, где стояла плетеная лежанка с матрасом. – Да-да, я тоже - одна невинная ложь встретилась на полпути со своей родственницей. Никто не хотел обсуждать тревожную ночь. Затронь эту тему и вновь придется возвращаться к причинам бессонницы.
Перед Марией опустилась тарелка с завтраком. Аппетита не было, но девушка заставила себя взять вилку. Нащупав на краю стола салфетку, блондинка расстелила ее на коленках. Так лучше. Ри принялась отправлять в рот кусочек за кусочком. Тщательно пережевывать не разбирая вкуса. Сердце бешено барабанило в висках. Всегда удобная майка сейчас казалась наэлектризованной синтетикой, которая скользила вдоль талии и царапала кожу в самых чувствительных местах… у пука и вокруг сосков. Она, наверное, никогда еще так быстро не расправлялась с завтраком. Монстр должен быть доволен.
- Не знаю, - легонькое пожатие плеч и злосчастная майка опять подпрыгнула, а салфетка спланировала с коленок и упала у пальцев ног, задевая приподнятые ступни уголком. – У тебя есть предложения? – только ей показалось, что обычные слова звучат двусмысленно? – Можно мне кофе? – профессор не одобрял тягу пациентов к кофеину..  Монстр разделял взгляды его взгляды. Плевать. В сложившейся ситуации лекция о вреде никотина и кофеина казалась спасительным чудом. А потом Марии нужно принять долгий холодный душ, чтобы прочистить голову. Так и хотелось приказать себе выйти из комнаты... прийти в себя и уже потом вернуться на кухню.

Отредактировано Maria Betancourt (05.12.2017 17:10:43)

+1

93

Время застыло на месте. Исчез даже монотонный звук настенных часов. Его взгляд блуждал по полуобнаженному телу девушки, воскрешая в памяти самые жаркие моменты их близости. Она всегда так на него действовала. Но увидев ее сегодня в полуобнаженному виде, у него в голове сломался рычаг, который помогал переключиться от одной мысли к другой. Бен понапрасну тряс головой. Понапрасну отворачивался к окну. Его глаза все равно возвращались к девичьему облику. Она сидела на расстоянии меньше метра от него. Стоило протянуть руку и он сможет почувствовать жар ее тела. Необходимый. Жаждущий. Манящий.
Он до сих пор помнил, как держал Марию в своих объятиях, как она жалась к его груди. Он ее обнимал, когда она была полностью одета. А что было бы, доведись почувствовать соприкосновения с голой кожей? Наверное, он сошел бы с ума в ту самую секунду. Почувствовав ее так близко еще раз, не осмелился бы больше отпустить. Даже если бы она умоляла. Даже если бы он переступила черту.
Темный взгляд мужчины проследовал за натянутой на ее теле майкой. Тонкий лоскуток одежды почти ничего не скрывал. То ослабевал, то Мария опять пыталась сделать невозможное - скрыть от него и свои обнаженные бедра и грудь. Стоило ей потянуть за один конец, как другой становился голым и преступно досягаемым. Бен сжал руки в кулак. Полотенце давно было отложено в сторону. Он чувствовал, как пальцы покалывает от необходимости прикоснуться к девушке. Хотя бы ненадолго. Утолить «жажду» голодающего, чтобы можно было спокойно находиться с Марией рядом. Но Бен знал, что одним прикосновением он не отделается. Она была как наркотик - его зависимость. Стоило коснуться ее и хотелось еще, еще и еще. До невозможности.
Бен с трудом успевал следить за сутью разговора. О чем они только что говорили? Все мысли влетели в одно ухо, а через другое вылетели, оставив в голове вязкую неразборчивую кашу. Рядом с девушкой он даже перестал чувствовать головную боль. Давление в висках утихло. Но Бен продолжал ерзать на стуле, пытаясь выкинуть из мыслей то, что Мария еще может принадлежать ему. Только она была так восхитительно соблазнительна в этой майке, что Бен позабыл даже об условленный двух неделях. Ее запах дразнил обоняние. Он затягивался чаще и глубже, чтобы оставить около себя этот родной аромат. Поразительно, как многое могло измениться. Раньше Бен признавал запахом девушки только лаванду. С тех пор, как она стала пользоваться другими духами и шампунями, этот аромат стал частью ее. Будто иного и не существовало. Он был нежнее. Не пах цветами. Чем-то иным... чем-то, что могло принадлежать только Марии. Бен облокотился о деревянный стол, подавшись вперед. Букет девичьего аромата перебил запах еды. Он дышал только ею одной.
- Не нужно. Я так решили, а Руфус уже успел набегаться во дворе, - он закачал головой, пытаясь не возвращаться во вчерашний день. Там хранилось слишком много боли. Но он также не хотел, чтобы Мария чувствовала себя виноватой. Это было его решение. Она не просила бросать утренние пробежки. Просто это было самым легким путем, как прекратить какое-либо общение с Эленой. Наверное, это нужно было сделать давно. Бен этого не делал, потому что не видел всей картины целиком, не видел причины поступать иначе... потому что думал, что Марии все равно. Она никак не реагировала на его уход, ничего не говорила, если он возвращался позже. Молчала даже когда он нес за собой чужой запах. Это могло показаться безразличием, но теперь Бен знал, что это неправда. Просто они оба слишком хорошо научились скрываться друг от друга. Какие мысли в тот момент одолевали ее? Что она чувствовала? Ее съедала ревность, как и его. Стоило Бенджамина увидеть Марию с незнакомым мужчиной, все его чувства бунтовали и играли против правил. Тогда он делал ошибки. Много ошибок. Также, как и вчера Мария наговорила много лишнего.  в ней говорила ревность и обида. Но это не оправдывало его и те обвинения, которые Бен высказал ей, облив с головы до ног грязью.  В любом случае, эти встречи с Эленой расстраивали его Марию, и он не хотел быть виновником ее плохого самочувствия. - Не переживай, я найду иной способ. Всегда находил, когда у меня не было возможности выйти наружу, - все началось с тюрьмы. Потом его затворничество. Только существуя далеко от людей , Бен позволял себе высовываться. Раньше, еще до Марии, он был гораздо в худшем положении. Не мог выносить толпы. Не мог быть среди людей. Это вызывало страх и панику. Получается, что девушка не только стала его светом, но и вылечивала от фобий. Бен уже не так остро воспринимал присутствие толпы. Да, он не любил людей, но рядом с Марией мог ее выносить. Что же он будет делать без нее? Кем станет?
Эти вопросы пугали гораздо больше, чем он хотел признаваться даже самому себе. Протянул руку по столу, Бен прикоснулся к месту, где совсем недавно лежала ее рука. Деревянная поверхность оставила едва ощутимое тепло. Ему не хватало ее близости. Вчера мужчина понял, насколько сильно. Он с трудом был в силах разомкнуть из объятия, чтобы уложиться девушку в кровать. Ей нужен был отдых, а ему - она. Между собственными желаниями и ее, он всегда будет выбирать не свои. Предпочтет сгореть в агонии и тоске, но сделает так, чтобы было лучше для Марии. Ее уход... он станет тем правильным путем... ее избавлением от боли и способностью начать жизнь заново. Так она считала. Он не мог думать об этом сейчас. Потом... тем более не сможет. А отпустить?..
Бег сделал глубокий вдох. Пытался вслушаться не в слова, а в то, каким тоном она произносила каждое слово. Нетрудно было уловить девичью ложь. Она не отдохнула. Совсем. Но они пережили эту ночь. Он не стал задавать лишних вопросов. Они оба лгали, пытаясь удержать в себе ту боль, которую вызвал вчерашний разговор. С каким удовольствием он бы забыл о нем и вычеркнул вчерашний день из ее памяти. Но этот разговор также что-то изменил. Бен чувствовал. Он видел. Раньше Мария без надобности никогда не появлялась перед ним в полуобнаженному виде. Ведь не только забывчивость заставила ее не надеть халат? Раньше она ходила скованная и неуверенная, шарахалась от каждого его резкого движения. Сегодня сидела напротив и как бы между прочим поправляла съехавшую на бок майку. Она ей шла. Но не так, как его рубашки смотрелись на ней. Бен вспомнил, какой большой его рубашка казалась по сравнению с девушкой. Она закатывала длинные рукава до локтей, а подол добегал почти до ее колен. Она шла к нему, а края подпрыгивали вверх, позволяя самому додумать, что скрывается под плотной тканью. После он это проверял, медленно избавляя ее от одеяния или оставлял девушку в нем. Ему нравилось смотреть на нее именно в этом виде, когда он любил ее. Облаченная в его одежду, Мария выглядела еще более хрупкой. Той, о которой нужно заботиться и оберегать. Почему же он понял это слишком поздно?
- Я хотел... - его взгляд застыл на торчащих сквозь тонкую ткань сосках, когда Мария в очередной раз поправила майку. Она делала это нарочно?! Чтобы у него лопнуло терпение и он повалил ее на этот самый обеденный стол. За ним можно было не только завтракать, обедать и ужинать. Кажется, он уже не раз ей демонстрировал ей это. Его зрачки набухли и потемнели. Бен прочистил горло. - Хотел... - что же он хотел кроме того, как жадно прикоснуться к ней? - ...показать тебе одно особенное место. Думаю, тебе понравится, - его руки сжались в кулаки. Мысли были далеки от прогулки. По крайней мере, он мог надеяться, что свежий воздух выветрит из его мыслей запретное желание. - Конечно... подожди, я найду чашку, - отодвинув в сторону кресло, то жалобно застонало под весом мужчины. Он сделал пару шагов к полке. Думал, если не будет видеть соблазнительные формы девушки перед собой, то сможет успокоиться и привести дыхание в норму. Как же он ошибался!
Спустя какое-то время, вооружившись чашкой и положив ее перед Марией, он налил ей кофе. Не стал садиться. Теперь стоял к ней боком и его взгляду открывалось все ее тело, начиная с полуоткрытой груди и заканчивая обнаженными стройными ногами. Если коснуться чуть вперед, он мог видеть ложбинку на ее груди. Там собирались капельки пота, когда она была слишком напряжена... а ее упругое стройное тело обвивалось вокруг него. Бен со стуком положил на стол чайник прежде, чем не расплескал его содержимое по полу. - Осторожней, горячо... - он предупреждал ее или себя? Взгляд упал на лежащую около девичьих ног салфетки. Он машинально нагнулся, чтобы ее поднять. Вместо клочка бумаги, его рука коснулась обнаженной кожи чуть выше щиколотки. Сквозь кончики пальцев пробежали уже знакомые разряды импульсов. Ему показалось, что Мария тоже их чувствует. Дыхание оборвалось. Он чувствовал лишь прикосновение нежной кожи и нарастающее желание не отпускать.

+1

94

Давно ирландка не позволяла себе вольностей. Жила под жестким контролем страха. Он снижал давление крайне редко. Минутные слабости всегда заканчивались новой болью, скандалом или, в лучшем случае, разочарованием. Когда писали сценарий судьбы Марии, наверху кто-то явно был не в настроении созидать. Вырвал все главы с хеппи-эндами. Об их существовании напоминали лишь слабые оттиски на предыдущих страничках. Со времен кровавые кляксы залили следы обозванного повествования. Девушка смирилась, свыклась, перестала бороться. Усиленно убегая от прошлого, она боялась остановиться и оглядываться назад. Выработала крейсерскую скорость. Еще чуточку и ее можно будет дать медаль за упорство в игнорировании реальности. Но кто ее осудит? Боли было слишком много. Страх подстегивал, усиливал гулкое эхо шагов, а преследование прекратилось много месяцев назад. Бен изменился. Все изменилось, но душевная слепота не позволяла увидеть новый мир вокруг себя. Монстр костьми готов был лечь, чтобы окружить «свою Марию» теплом. Бен мог не спать неделями, если ей нездоровилось. Сам делал уколы, никого не подпуская к девушке. Сам относил ее в ванную, когда не хватало сил подняться. Купал. Сушил волосы. Кормил из ложечки.  Взвалил на себя всю домашнюю работу. Как он выдержал и не сорвался? Мария была маленьким ребенком и немощным инвалидом в одном флаконе. Да, монстр сам превратил ее поломанную куклу, но он мог не взваливать на себя тяжкий груз. Пойти по пути наименьшего сопротивления намного привычнее для зверя в человеческом обличии. Нанять сиделку или оплатить пребывание в лечебнице - тоже искупление. Он бы мог успокоить проснувшуюся совесть и с меньшим ущербом для себя.
Монстру нравилось ломать, а потом чинить. Долгое время, Ри объясняла его порывы временными явлениями и самоуверенностью. Арчер мог верить, что с легкостью все исправит. Потом опять начнет мять хрупкое тело и ломать сердце в безжалостных когтистых лапах. Две недели рядом со слепой истеричкой и любой дурак понял бы, что затея безнадежная - пора сваливать.  Бен не ушел. Он далеко не идиот. За его упрямством крылось что-то большее, а Мария не замечала.  Грехи прошлого продолжали стоять между ними. Оттесняли мужчину на безлопастные рубежи, помогая блондинке отбежать к призрачному укрытию и забиться в очередную нору.  Игра в кошки-мышки могла длиться до бесконечности, если бы они не приехали в озерный край… если бы Бен не начал утренние тренировки… если бы не встретил Элену. Слишком много переменных, но именно их симбиоз пробил дыру в броне блондинки. Эмоции выплеснулись наружу. Взяли верх над страхом и разумом. Новый день не помог вернуться к безлопастному состоянию полуовоща. Она чувствовала и «видела» мужчину рядом с собой. Не опостылевшую няньку, упорно навязывающую свои услуги. Не надзирателя…ревностно охраняющего свою законную добычу. Не жаждущее боли чудовище. Мария «разглядела» человека, уставшего, отчаявшегося и раскаявшегося.  Прозрение – последняя издевка судьбы. Оно ничего не меняло. Слишком поздно Бен открылся и позволил прикоснуться к своей душе. Она «увидела», но поверить в лучшее уже была бессильна. Перемены могут стать обратимы. Бетанкур боялась оказаться рядом, когда зверь вернет все на прежние места.
Мария хотела спасти последние крохи себя. У них осталось две недели до прощания. Монстр согласился, принял ее решение, вынимая из разделяющей стены еще несколько огромных камней. Отношения усложнились. Сердце вырвалось из тесной клетки. После долго заточения оно опьянело и совершало глупости. Заперло страх на ключ, отключило тормозную систему самосохранения. Вытолкнуло блондинку на кухню в полуобнаженном виде, сыграв на слабостях хозяйки. Мария ненавидела тяжеленный махровый халат-скафандр. Он делал девушку неповоротливой. Огромный капюшон давил на шею, провоцируя приступы мигрени. Бетанкур соглашалась с ношением пушистых «доспехов», жертвуя комфортом во имя безопасности. Так было всегда, но не сегодня. Она просто пришла на звон посуды. Впервые не пыталась продумывать каждый шаг и опутывая себя колючей проволокой холодности и отчуждения. Долгое отсутствие практики нормального общения подубило навыки. Получился прыжок из крайности в крайность. Полусонный рассудок вынес ноту протеста. Сердце фыркнуло.  Прошептало «поздняк метаться» и посоветовало заткнуться, не замечая ничего постыдного в шелке и кружевах. Бен видел ее полностью обнаженной сотню раз.  Вчера именно он снял с обмякшего тела одежду и ничего не случилось! У монстра была масса возможностей подмять под себя беспомощную женщину. Но он больше не хотел ее тело без сердца. Значило ли это, что ирландка полностью в безопасности? Вряд ли... С ним не действовали никакие охранительные грамоты. Мысль об этом должна привести к панике? Возможно. Но сердце просто забилось быстрее. Стало казаться, что Мария сидит на электрическом стуле. Каждое движение, приводит к разряду тока. Кружева будто нарочно были прострочены на уровне самых чувствительных точек на теле. Терлись о грудь и низ живота.  Терлись о плечи. Она ерзала под пристальным взглядом монстра. Бетанкур не нужно зрение… она чувствовала, как Бен касается ее взглядом. Чертит линии от груди к талии. Останавливается… Следует ниже к тесно сдунутым коленям.  Она помнила, каким гипнотическим воздействием обладают чернеющие от страсти глаза.  Девушка могла поклясться, что слышит мольбу ослабить сопротивление и позволить его взгляду обжечь внутреннюю сторону бедер   Мышцы на ногах свело. Она сильнее слепила коленки вместе, царапая пальчиками по холодному полу. Так.. тихо! Ничего этого нет! Виновато разгулявшееся воображения!
- Я помню… турник и отжимания, - охрипший шепот выдавал, что она слишком хорошо помнит его занятия споротом на дому. В Сан-Диего она тайком подглядывала, как мужчина подтягивается на трубе-перекладине. Он никогда не надевал футболку. Мышцы перекатывалась под бронзовой кожей. Капельки пота подчеркивали рельеф широкого торса. Стоп! Опять ее снесло не туда! Никак скоро полнолуние? Нет, это приближение Хэллоуина лишает последней адекватности. Лучше бы Марию накрыло желание напялить остроконечную шляпу и пробежаться по округе с метлой. Меньше опасности обжечься. Бен всегда был ее дьявольским огнем. Девушка летела на него мотыльком. Теперь скорее ползла. Пламя уничтожило крылья, выжгло глаза и оставило кучу шрамов… Куда ее опять тянет? Разве было мало унижений и боли?
- Особое место – это хорошо. Показывай, - если у монстра еще были сомнения в ее утренней неадекватности, то торопливое согласие их развеяло. Мария была в таком состоянии, что предложи мужчина прыгнуть «рыбкой» со скалы, она бы с такой же готовностью закивала головой. Она уже согласилась…  С каждым вздохом и оброненным словом, ирландка подходила ближе к обрыву. Не все потеряно. Оставался шанс включить реверс. Отойти на безлопастное расстояние. Зачем она попросила налить этот кофе?  Завтрак Мария съела... уже могла быть на пути к холодному душу. Привести мысли в порядок. Отрезвить сердце. Но, нет! Схватил чашку, девушка поднесла ее к губам. Ароматный напиток обжигал облаком пара. Она, конечно, мазохистка, но пить кипяток залпом не привыкла. Проведя свободной рукой по подоконнику, она нашла сахарницу. Пыталась отвлечь себе от неуместных ощущений простыми бытовыми заботами. Не вышло. Ложка в пальцах дрожала. Обострившейся слух улавливал шуршание падающих на стол крупинок. От сахарницы до чашки сантиметров десять, но Ри умудрилась просыпать больше половины. На повторный эксперимент она не решилась. Облизывая пересохшие губы, девушка втянула носом воздух. Маленькое помещение наполнилось терпким, до опасного знакомым, запахом.  Бен минимизировал расстояние между ними. Налив ей кофе. Монстр больше не сел у стола. Вместо скрипа мебели, блондинка ощутила колыхание воздуха. Шелест рубашки. Закатанный рукав почти коснулся ее ноги. Мария догадалась, что он собирается поднять салфетку, но вместо этого почувствовала прикосновение к разгоряченной коже. От неожиданности она вздрогнула всем телом. На губах застыл полустон. Сердце оборвалось и рухнуло вниз. Если мужчина еще раз коснется, то ощутит бешенную пульсацию и трепет в каждой клеточке. Неправильный... Неуместный…такой забытый. Мария и не думала, что когда-нибудь испытает нечто подобное.  Пятка соскользнула. Одна нога опустилась, разъединяя колени. Лицо вспыхнуло. Девушка с грохотом поставила на стол чашку. Схватилась за край стола. Казалось, комната приходит в движение, и она сейчас рухнет со стула на пол.

+1

95

Бен никогда не просил от жизни большего, чем у него было. Наверное, потому что всегда считал себя недостойным того, что он имел. Живя подобно крысе в канализационной трубе, он был рад хотя бы тому, что ночью было где переночевать, что его небо не окрашивались стальными прутьями тюремной камеры. Он не бежал за богатством и комфортом. Было хорошо так, как было. Раньше совершал кражи потому, что ему это нравилось, а не потому что он нуждался в деньгах. Слишком часто он выбирал такие места для существование, о которых стыдно вспомнить. Дырявые протекающие крыши, исхудалые стены, заросшие паутиной углы. Темнота... всюду темнота. Он был привыкший к такому подобию жизни. Не стремился к большему. Всегда считал, что ему не избавиться от этой тьмы. Она срослась с ним будто вторая кожа. В какой-то момент стало слишком трудно существовать при свете дня. Глаза слепило. Кожу жгло. Он заползал обратно в свою берлогу и дожидался утра.
Один стук в дверь изменил многое... изменил все. Когда Мария появилась на пороге его дома, Бенджамин не воспринял ее визит как что-то особенное и значимое. Она очень напоминала свою сестру. Он словно жил с призраком своего прошлого под одной крышей. Только спустя время Бен стал замечать отличия. Увидел в ней человека, женщину, к которой его тянуло как к магниту. Невыносимо. Мария носила совсем другую одежду. Не такую вызывающую и открытую. Она не стремилась к постоянному контролю. Она умела контролировать себя. Радовалась о мелочах. Не огорчалась по пустякам. В их жизни было слишком много разочарований, чтобы вспыхал от злости без причины. Было еще очень много различий, которые Бен старался не замечать. Но может стоило? Стоило открыть глаза на правду гораздо раньше. Правду, что он выбрал неправильную сестру.
Какой бы была их жизнь, если первой на пути ему повстречалась Мария? Они были бы женаты не тем фиктивным браком на бумажке, а по-настоящему? До сих пор жили бы в  Ирландии, не пересекая границу родной страны? Они были бы счастливы? Мария принадлежала бы только ему и никому больше. Она выбрала бы другую профессию. Что-то более женственное, подходящее ей. Ему бы не нужно было воровать и убегать. Он до сих пор бы работал в полиции и каждый вечер возвращался к ней домой. Домой, где его ждут...
Подобные мечты были глупой затеей. Оглядываясь на их прошлое, там было так мало света и понимания. Слишком много крови и боли. Единственный раз, когда Бен захотел большего, чем у него было. Хотел ее... свою Марию. Хотел удержать девушку рядом с собой не на пару недель, а навсегда. Но... слишком поздно. Раньше нужно было быть человеком, а не демонстрировать клыки и когти. Мария доверила ему сердце, а он безжалостно разорвал его на части. Вначале поиграл. Попинал лапой и унес в свою берлогу, прочь от чужих глаз. Бен понимал и принимал свои ошибки. Пытался их исправить. Только времени больше не было. Оно выскальзывала сквозь пальцы. Отсчитывая секунды и минуты, стрелка часов спешила вперед. Настал новый день. Осталось тринадцать рассветов и четырнадцать закатов. Так мало по сравнению с тем, что у него было раньше. Это он всегда отмерял для них время. В домике у моря это он потребовал у девушке уехать. Нет, даже не так. Поставил перед фактом, усадил в машину и увез с собой. На Аляске он сам выставил ее за дверь, когда посчитала, что брать от нее больше нечего. Сегодня и сейчас она устанавливала правила - уйти или остаться. Бен знал, что решение уже принято. Настанет время, когда ее больше не будет рядом. Этот дом опустеет без ее присутствия и голоса. Позади него не заскрипит больше половица, подтверждающая то, что кто-то идет в его сторону. Никто не уронит клочок одежды на пол, а Руфус его не затащит к себе. Исчезнет и собака... Мария не будет занимать место около очага. Не будет спать на диване. Там просто станет пусто... будто ничего и не было. Мария тоже это чувствовала, когда он выгонял ее вновь и вновь? Она цеплялась за прошлое, где они были вместе и счастливы, чтобы не сойти с ума?
Бен подавился вдохом. Задержав дыхание, его взгляд прошелся по стройными обнаженным ногам, настигая бедра и край кружевных трусиков. Он не любил, когда девушка недевала нижнее белье. Раньше это было пустой тратой времени. Все равно он срывал с нее все, что мешало прикоснуться и лицезреть обнаженное стройное тело. Зачем он это вспомнил? Теперь труднее было выбросить обнаженный силуэт Марии, который привстал перед глазами и не давал покоя. Его пальцы проскользили выше по девичьей ноге. Нежная трепещущая кожа подрагивала под его пальцами. Она не удержалась и пятка коснулась пола. Бен слышал, как на столе гремит посуда, но не поднял голову, чтобы посмотреть, что происходит. В любом случае, навряд ли девушка осмелится запустить в него тарелкой. Между ними все еще существовали барьеры. Хоть прошлая ночь многое изменила. Бен не знал, что именно. Просто чувствовал. Во взгляде Марии. В ее поведении. В охрипшем и до боли знакомом голосе. Это было глупо. Но откровения заставили посмотреть на все с другой стороны. Бен понимал... и все еще старался понять чувства девушки. Ее ревность не появилась с пустого места. Сердце еще могло что-то чувствовать. Ему по силам возродить былые чувства, но мог ли он вновь завоевать ее любовь? У него осталось всего две недели. Так мало времени... Катастрофически мало.
Его ладонь продвинулась еще выше. Он краем глаза уловил, как Мария схватилась за край стола, но ничего не сказала, не оттолкнула и не убежала в другой угол комнаты. Хмм... Бен не пытался понять причины. Запрещал себе копаться в мыслях, которые сам до конца не понимал. Он поднял руку к ее бедрам. Пальцы закружили около края трусиков. Опасная близость ее тела и горячая плоть молили не отпускать. Ему стоило протянуть вторую руку и тогда навряд ли он сможет отступить назад. Опрокинет на стол и напомнит о каждой развратной позе, которой они придавались на схожей кухне. В отличие от этого стола, тот был вырезан из дуба. Прочный и надежный. Наверное, на полу до сих пор остались глубокие линии царапин. Он этого не узнает потому, что никогда туда не вернется... Можно  вернуться на прежнее место, но вернуть прошлое нельзя. Тот дом без Марии всего лишь коробка из четырех стен. Пустая. Холодная. Одинокая.
Бен положил руку на девичье колено и слегка сжал. Ее кожа будто пульсировала под его прикосновениями. Кончики пальцев едва могли проскользнуть и ощутить горячую воду на внутренней стороне бедра. Там ее кожа всегда была еще горячей и еще нежней. Ему захотелось прижаться к ней всем телом. Он прикусил язык, сдерживая стон. Нужно остыть. Привести мысли в порядок. Бен приказывал себе отпустить. Сделать это сейчас, пока не стало слишком поздно. Он закрыл глаза. Внутреннюю сторону ладони жгло. Этот жар проникал в кровь, проносясь волной по всему телу. Мужчина покачнулся. Каких усилий ему требовалось выпрямиться. Руку от колена Марии он убрал в последнюю очередь. Переложил ее на девичьи плечи. Ее спина была слишком напряжена. Он провел по девичьим плечам кончиками пальцев. Вспомнил, как в первый вечер их прибытия разминали затекшие мышцы на ее плечах, пока они стояли обнаженные и насквозь мокрые в кабинке душа. Будь они так сейчас, он бы не ограничился одним лишь массажем. Бен затряслись головой. Мысли и неосуществленные фантазии опять его предавали.  - Хорошо... тогда допивай кофе, а я соберу вещи, - голос был непохожи на его собственный. Бен прочистил горло. Но не сдвинулся с места. Не хотел отпускать Марию. Слишком поздно понял свою оплошность - упавшая салфетка так и лежала у девичьих ног.

+1

96

За год слепоты Мария привыкла воспринимать мир тактильно и на слух. Происходящее, звучало заблудившимся эхом из прошлой жизни.  Уединенный домик в лесу. Такая же маленькая кухня. Шум ветра за окном и никакой городской суеты. Схожесть обстановки должна была с детонировать. Аналогии и сравнения зарождались с первого дня пребывания здесь. Девушка до последнего душила их. Довольствовалась тем, что в коттедже отсутствует подвальное помещение. Большего знать не хотела.  О ее желаниях никто не спрашивал. Память разыграла козырную карту. Больше не била в лоб кадрами самых страшных ночей и потерь. Она стала хитрее. Обошла с флангов. Приблизилась в плотную к сердцу. Опрокинула на него котел кипящих эмоций. Одного прикосновения монстра оказалось достаточно. Мир сжимался до нескольких квадратных метров. До стула, на котором сидела ирландка и клочка скрипящего пола под Беном. Его отрывистое дыхание заглушило остальные звуки. Разгоряченная кожа источала терпкий аромат. Он дразнил, но не вызывал прежних тревожных симптомов, предшествующих панической атаке.  Как же все изменилось! Когда все изменилось? Зима еще впереди, а Бетанкур вышла из затяжной спячки. В каком-то смысле так и было. У нее все не вовремя и не по сезону. Боль загнала эмоции в глубокие катакомбы подсознания. Сторожила цербером. Сталкивала обратно вниз, стоило им отыскать путь на поверхность.  Тактика срабатывала долгое время, но нет ничего совершенного. Упреки и откровения высекли множество ярких искр. Быстро гаснущие огоньки развеяли тьму, позволяя чувствам выбраться из лабиринта. Им было лучше оставаться под пудовым замком, а не скакать вразброс, повинуясь взмаху сильной руки.
Пальцы скользили по ноге.  Гробовая мозолистая кожа легонько царапала разгоряченную плоть. Мария прикусила губу. Спина напряглась. Девушка вытянулась струной. Мужская рука двинулась дальше, словно не замечала ее реакции.  Подушечки задевали кружево трусиков, напрочь лишая девушку возможности соображать. Она забыла где находится, какой сегодня число, месяц... год. Мария будто очнулась посреди одного из редких счастливых дней. На миг оставила страх и боль за порогом выдуманной вселенной. Она была прежней. Совсем другой...  не изломанной и затравленной пустышкой со слепым блуждающим взглядом...Живой! Она была живой! С окрыленной душой и земными желаниями.  Мария почувствовав себя женщиной. Какая ранящая ложь. Несколько бесценных минут посреди рассеивающегося миража, стоило того, чтобы вновь разбиться вдребезги? Три тяжелых вдохов до осознания, что этого просто не может произойти в реальности. Она поддалась иллюзии. Придумала напряжение в комнате. Неверно истолковала прикосновения мужчины. А может и не было прикосновений? Знакомую обстановка кухни стала пожирать тьма. Фантазия испарилась, оставляя на черной выжженной земле глубокие трещины.
Ничего не произошло. Самообман. Всего лишь шутка заскучавшей судьбы. Рассудок медленно пробирался сквозь занавес тумана. Уговаривал остановиться. Перестать выставлять себя на посмешище, но она не смогла. Бену пришлось самому приводить ирландку в чувства. Тяжелая лапа легла на плечо, призывая вернуться с небес на землю. Если бы все было так, как Ри себе нафантазировала, разве монстр говорил о каком-то походи в «особенное» место? Если бы он касался ее тела и ощущал ответную реакцию, разве отступил? Ничего не было! Легче поверить в галлюцинацию, чем в десятый раз признать очевидное – Бен не хочет мараться об ее тело. Раньше только это успокаивало. Давало возможность спать по ночам, без страха повторения насилия.  Прежде, Ри не желала большего «счастья». Девушка с готовностью вернула те времена, если бы знала, как? С каждым новым витком их странных отношений, брезгливость монстра начинала ранить. Напоминала о грязи и ничтожности бывшей игрушки. В короткие минуты помешательства, Арчер тянул руки, а потом вспоминал, к кому прикасался и размыкал объятья.  Унизительно, но закономерно. Так, наверное, правильно. Не известно к чему приведет скользкая дорожка. К пробуждению зверя? К возобновлению приступов паники? Никто не знал... и не хотел знать…
- Спасибо, я уже напилась, - спустя вечность Мария нашла в себе силы ответить. – Пойду умоюсь и оденусь, - девушка поднялась на ноги. Проклятая майка продолжала скользить, закручиваясь вокруг талии. Обманчивая магия момента растворилась в воздухе, оставила после себя послевкусие неловкости и ощущение разбитости. Чтобы не повторять прежних ошибок с перетягивание злосчастного лоскутка, Бетакур прикрыла грудь рукой, приобнимая себя за предплечье. Держась за мебель и стену, она добралась до выхода из кухни. Поторопилась скрыться с глаз монстра.
Щелкнул замок в ванной. Мария дотащилась до раковины. Включила воду. Прислонилась спиной к стене и сползла на пол. Растирая онемевшее лицо, девушка пыталась заставить себя не реветь. Вчера ей удалось удержать соленые потоки. Сейчас повезло меньше. Тело затрясло в эмоциональной лихорадке. Для ее вегетативного состояния любое повышение чувствительности – патология. Мария будто подцепила заразный вирус и теперь пыталась побороть болезнь. В ушах шумело. Горло сдавливали спазмы. Девушка обеими руками закрыла рот, чтобы монстр не услышал. Не понял до чего она докатилась. Когда всхлипывания сошли на нет, ирландка поднялась и подставила лицо под ледяную воду, пока воспаленную кожу не стало пощипывать. Промокнула полотенцем припухшие глаза. Оценила масштабы катастрофы. Пыталась собрать мозги в кучку и вспомнить в каком кармане косметички лежала экспресс- маска для таких случаев. Вытряхнув все содержимое, Ри перебрала каждый пакетик. Нашла тюбик с тональной основой. Он был самым узеньким и длинным. Нащупала нужную маску.  Оторвала уголок пакетика. Выдавала немного на ладошку. Запахло мятой и ментолом – не ошиблась. Потратила на манипуляции еще пятнадцать минут, дабы минимизировать последствия слез. Замазала синяки тональником, стараясь не переборщить с толщиной слоя. Оставалось надеяться, что лицо пришло в норму. Наскоро одевшись, Мария вышла из своего укрытия. Пес уже разгуливал по коридору при полном параде. Ее куртка висела на привычном месте. Угги перекочевали из гостиной к входной двери. Волшебство? Нет. Просто Бен продолжал играть роль заботливого «мужа». Вещи оказывались на своих местах, облегчая слепой калеке жизнь. Бетанкур застегнула парку, прихватив трость вышла на крыльцо.

+1

97

Он должен был остановиться. Остановиться, чтобы прекратить это безумие. Остановиться, чтобы все не испортить. Остановиться... Как же это было невыносимо слодно. Их с Марией зарождающееся взаимопонимание и доверие было так хрупко как одна протянутая ниточка. От более сильного напора та лопнет, опять возвращаясь обоих в разные углы дома. Бен не хотел все испортить, поспешив. Возможно, сделал самую огромную ошибку, а, быть может, вовремя сделал шаг назад, чтобы дать им шанс на сближение. Малыми шагами. Руки так неумолимо тянулись к женскому телу. Пальцы подрагивала на теле. Дыхание обрывалось, продолжая быть отрывистым и неглубоким. Сердце, что колотилось о грудную клетку, было готово сорваться и упасть к ее ногам. Он в последнюю очередь позволил себе ее отпустить. Мария встала, он - все еще держал руки на ее плечах. Она отступила. Пальцы соскользнули, оставляя легкое покалывание на ладонях. Бен проводил девушку пристальным взглядом, прожигая исчезающий за порогом образ. На кухне тут же стало неуютно и холодно. Без нее совсем не так, как рядом с ней. Он опять чувствовал, как по полу ползут змейки холод, как монотонно часы отбивают секунды за спиной и как неугомонный ветер воет за окном. Чувствовал, что время застыло на месте. Неужели, так будет всегда, если она уйдет? Или нужно привыкать не к если, а когда?
Бенджамин обернулся, вглядываясь в тусклый силуэт гор. Сегодня он отведет туда Марию. Сегодня она узнает еще один его секрет. Поймет, что он сентиментальный дурак и пытается цепляться за уже не существующее прошлое. Его нет. Нет тех двух людей, какими они были когда-то, нет зарождающейся любви, которая была между ними. Есть только боль и тлеющий в огне шанс все вернуть назад. Он не будет думать об этом. Не сегодня. Еще есть время... Бен сделал глубокий вдох. Сердце никак не хотело успокаиваться, норовя выпрыгнуть из груди и последовать за девушкой. Он сделал шаг. Подошел к порогу гостиной. Повернул в сторону ванной. Взгляд уперся в закрытую дверью. За ней исчезла Мария. Один щелчок и стало до ужаса тихо. Только льющаяся вода из крана говорила, что он не один. Бен обвел глазами пустую гостиную. Что-то промелькнуло в его взгляде. Бен спрятал боль и резко повернулся, возвращаясь на кухню.
Он как на автомате убрал со стола тарелку и чашку с недопитым кофе. Вымыл посуду. Достал корзину, куда сложил еду, термос и пару теплых одеял. На улице было ветренно и холодно. Близилась зима. Он не хотел, чтобы Мария замерзла и подхватила простуду. Наверное, это было глупо, что он так сильно ее опекал... а раньше совсем ничего не замечал. Не хотел замечать. Было нормально так, как было. Они были вместе, но в то же время каждый по-отдельности. Вместе были лишь в постели, в остальное время его не особо заботило, как себя чувствует Мария. Ему казалось, что это правильно. Но он ошибался. Как же он ошибался. Не смысля ничего в заимоотношентях, он спустил их в унитаз. Теперь он понимал, чего так не хватало Марии. Но, кажется, уже было слишком поздно...
Потирая ладонями помятое лицо, Бен тряхнул головой. После он опять направился в гостиную. В одном углу нашел свои носки, во втором - обувь, куртка осталась валяться около окна, куда он ее бросил прошлым вечером. Окно... Взгляд зацепился за окно. Бен замер на месте. В памяти вспыхнули воспоминания о вчерашнем дне. На этом самом месте он держал Марию в своих объятиях... и это были самые счастливые мгновения за очень долгое время. За очень долгое. Он не хотел терять «их»... Его пальцы коснулись края подоконника. Проползли по деревянной поверхности. Бен ощутил зарождающееся тепло в груди.
За спиной послышались шаги. Он обернулся. В комнату вернулась Мария. Бен оценил ее пристальным взглядом, зацепившись за глаза. Они были другими, покрасневшими и далекими. Почему? Он не спросил ее об этом. Не знал, что именно, но опять чувствовал, что сделал что-то не так. На ее лице мужчина мог прочесть слишком много эмоций. Она отвернулась, следуя дальше по коридору, он двинулся следом за ней.
На улице было прохладно. Ветер дул в спину, заползал под ворот куртки. Он выбрал уже знакомую тропинку. Руфус знал дорогу, осторожно ведя Марию вперед. Бен пристроился рядом, неся в руках корзину. Прожигало девушку взглядом, слишком часто оборачиваясь в ее сторон. Каждый раз, когда он смотрел на Марию, что-то простреливало в груди. Заставляло замирать. Ему хотелось протянуть к ней руку, вновь почувствовать родное тепло. Но в одной руке она держала поводок, в другой была трость. Для него просто не осталось места. Бен выдохнул от сожаления, продолжая путь. После немного отстал, чтобы полюбоваться ею со спины. Девичья походка была медленной и немного неуверенной. В незнакомых местах она передвигалась с предельной осторожностью. - Не волнуйся, на дороге нет неожиданных препятствий. Я позаботился об этом, - уже долгое время Бен хотел привести девушку сюда. Хотел, чтобы она была с ним рядом каждый день, когда он приходил к ручью и задерживался на какое-то время. Хотел, чтобы она тоже могла увидеть эту красоту. Бегая по одной и той же тропинке, отпихивал на обочину камни и сломанные ветки. Надеялся, что когда-нибудь этот день настанет и ему не потребуется больше слов, чем молящее «пойдем». Мария согласилась, толком даже не зная - на что. Она просто доверилась ему. Это многое значило. Бен не хотел в очередной раз подвести ее.
Путь занял не больше двадцати минут. Пес остановился, завертевшись на месте. Тихо заскулил. Бен наклонился, отстегнул собаку от поводка. Четвероногий ринулся через кусты. Он занял его место, протягивая свою руку и удерживая Марию за ладонь. Кожа неожиданно для него самого обожгла с новой силой. Трепет коснулся кончиков пальцев. Поманив девушку за собой, мужчина придержал для нее ветки, пропуская вперед, но ее руки отпускать не хотел. Встав позади нее, вдыхая любимый запах, взгляду представилась слишком волнительный образ и дело было не в рядом находящимся ручье. Шум журчащей воды не смог перебить стук взволнованного сердца. - Я нашел это место в первые дни своих пробежек... вернее Руфус его нашел, залез в кусты и пропал, - будто подтверждая его слова, пес завертелся и залаил, кружась около их ног, а затем опять убежал вперед. - Хотел тебе показать его уже давно, - Бен подвел девушку ближе к воде. - Мы были у похожего ручья, но тогда была ночь... я нашел тебе в свете луны. Ты купалась почти обнаженная, а я бесстыже подглядывал за тобой. Помнишь? - он будто перенесся в то давнее время, когда их не сковывала боль и кровавое прошлое. Пусть он уже и тогда был виноват перед Марией во многом, но это не казалось чем-то, что может подвести к конце, где больше не будут существовать «они». Бен не хотел это терять. Он хотел, чтобы Мария тоже вспомнила то чувство.

Отредактировано Benjamin Archer (08.12.2017 21:54:09)

+1

98

Свежий воздух быстро остудил голову. Эмоции улеглись. Остался стыд. Девушка с содроганием вспоминала произошедшее полчаса назад. Появление в полуголом виде. Неуместная реакция на несуществующую химию между ней и монстром. Со стороны Бена ничего не было. Тишина. Он накормил завтраком. Налил кофе. Но его сбившееся дыхание? Выдумала. Она «видела» то, что хотела. Прикасался ли Арчер к ее ноге? Велика вероятность, что блондинка окончательно сбрендила и перестала отличать глюки больного воображения от реальной действительности. Она ненормальная! Чокнутая! Полоумная! Жалкая… какая же она жалкая! Чувствовала себя старухой, сгорбившейся под тяжестью пережитого. Предательство и насилие состарили душу. Телу тоже изрядно досталось. Потасканное, перепачканное, покрытое множеством шрамов… оно давно утратило былую привлекательность. Подвал, побои и болезни. Мария поседела в тридцать лет. Помнила отражение в зеркале. Без слез не взглянешь на обтянутые кожей кости и бледную кожу с оттенком синевы. За год ситуация только усугублялась. Поставив на себе крест, девушка почти не следила за внешним видом. Зачем слепой зеркало? Джайя пыталась спасти ситуацию. Все слишком хреново, раз подруга решила взять над ней шефство. Заставила комод баночки с кремами.  Устраивала салон на дому. Только тактичность и хорошее отношение не позволяли Джайя сказать прямо, что ее ровесница выглядит на полтинник с копейками… и это в лучшем случае. Бетанкур мало заботили морщины и мешки под глазами. Наоборот, она считала осунувшийся облик дополнительным оберегом от монстра. Зверь привередлив. Он не станет бросаться на протухший бесформенный кусок… Хищнику подавай все самое свежее и аппетитное. Ирландку можно поздравить – она добилась своего. Бен ее не хотел.
Мужчина научился контролировать своего внутреннего демона. Вместе со зверем исчезла и патологическая жажда обладания. Это хорошо! Она вне опасности, по крайней мере до возможного срыва. Дожидаться оного блондинка не собиралась. Именно поэтому стремилась в автономное плаванье. На кануне они обсудили ее уход. Не прошло и суток, а Мария будто нарочно решила дразнить чудовище. Останься у Бена хоть какие-то чувства, помимо вины и страха одиночества, они вряд ли покинули бы кухню. Утро могло стать очередным кошмаром… или новым откровением. Ха! Вот уж вряд ли! Пора посмотреть фактам в лицо. Прежняя связь между ними порождена тьмой… В ней не было ничего правильного и нормального. «Зверь» - альтернативная личность, психологическое отклонение.  Бен-человек стал на путь исцеления. Ирландка, наоборот, медленно лишалась рассудка. Опустилась ниже плинтуса. Все так же боялась боли, а зачем-то устроила цирковое представление… с собою в роли клоуна.  Бедный Бен, ему пришлось «любоваться» на это зрелище. Как его не стошнило? Небось до сих пор воротит, раз не рискнул приблизиться и позволил Марии одной идти по незнакомой тропе. Стоило девушке подумать об этом, как за спиной раздался успокаивающий голос. Она вздрогнула. Монстр будто прочел мысли на расстоянии.
- Хорошо, - ответ ради ответа, чтобы не оставлять между ними повисших слов. Бен сказал – она услышала. Однако отфутболить и отгородиться не вышло. Смысл сказанного потихоньку просочился в мысли. Он позаботился. Что это значило? Арчер никогда ничего не делал на половину. Терзал до крови и потери сознания. Заботился с таким же маниакальным рвением. Потребовалось время, чтобы перестать видеть фальшивку в его трепетном отношении. Все равно сложно представить, чтобы монстр ползал по тропинке устраняя препятствия на пути слепой туристки. На этом склоне он проводил время? Как давно запланировал вылазку в «особенное место». Согласившись на прогулку по пересеченной местности, Бетанкур была не в себе. До последнего не представляла, куда ее тянут?
Тропа постоянно вела вверх по склону. Угол подъема становился больше. Все-таки это не прогулка по паркам Манхэттена с остановками на скамейках и кофе-брейком. Они шли не больше получала, а Мария успела изрядно выдохнуться. Ноги гудели. Ее физическая форма хуже, чем казалось. Еще немного и девушка взмолится о привале. Небо смилостивилось над несчастной.  Не пришлось скулить у обочины, растирая икроножные мышцы. Пес остановился. Пронзительным лаем оповестил, что они добрались из пункта «А» в пункт «Б» Арчер нагнал их. Отстегнул поводок. Послышался треск сухих веток. Руфус унесся куда-то вперед. После того, как они расстались на кухне, Бенджамин впервые подошел к ней и прикоснулся. Ничего особенного. Попытка помочь преодолеть живую изгородь, а тело прошибло током. Бен держал ее за руку, проводя через лазейку в густых зарослях. Заморозков еще не было. На ветвях кустарников шелестела листва. Капюшон зацепился за еловую лапу. Нога споткнулась за поваленный ствол. Особое место было скрыто бурелом? Через минуту они остановились. Мария прислушалась. На тропинке было ветрено, а здесь движение воздуха едва ощущалось. У ног тихо-тихо журчала вода. На расстоянии нескольких метров и не услышать. Шелест ручья терялся в других звуках леса.
- Помню, - ошеломленно прошептала девушка. – Удивительно, что и ты помнишь, - мысль приобрела словесную форму раньше, чем блондинка прикусила язык. – Извини, - поджала губы Мария. Она не хотела испортить момент или обидеть. – Просто неожиданно… в хорошем смысле, -  стушевавшись добавила она. Надо захлопнуть «варежку». Сегодня Ри не в адеквате. Самообладание болталось на единственном шурупчике. Стыд удержал от порыва броситься на шею монстру и разреветься, предаваясь совместным воспоминаниям о далеких днях. – Ночь была лунная, думаю ты разглядел все, что хотел... –  отшутилась она. Девушка опустилась на корточки, выставляя вперед себя руки. Пальцы коснулись камней. По краю лежали шершавые островатые обломки скальной породы. Чуть ближе к воде. камни стали гладко сточенными. Мария. протянула руку на шелестящий шум, но решила продолжить изучение местности, а в конце ополоснуть пальцы в ручье. Девушка провела рукой вверх по течению.  Наткнулась на торчащие из земли корни. Потрескавшийся ствол склонился над водой, образуя свод. Добравшись до первых веток, Ри спустилась обратно на корточки.  Снизу дерево поросло мхом. Тот бархатистым покрывалом спускался на землю, растекаясь мягким островком у их ног. Блондинка провела ладонью по мягкой поверхности. Спустившись вдоль ручья, она стала на коленки. Осторожно потянулась к потоку, боясь замочить рукава. Подушечки опустились в воду.
- Холодная… В том ручье вода тоже была ледяная. Помню, как промывала твои раны, - Мария осеклась. В голове замелькали слишком реалистичные картинки обнаженного торса монстра. - Опиши мне это место, пожалуйста...- она могла долго ползать по укромной поляне, но осязание не даст девушке представления о цвете листвы и мха у его ног.

+1

99

Это не должно было происходить, но он вновь чувствовал зарождающееся в груди тепло. Стоило прикоснуться к девушке и вся выдержка летела к чертям. Каждой клеткой своего тела Бен ощущал ее близость. Слышал прерывистое дыхание, стук ее сердца, чувствовал запах и понимал то, что она слишком много думает. Опять. Когда в ее голову заползали далекие от него мысли, на лбу выступали морщинки, а глаза становились слишком сосредоточенными и темными. Будто она закрывалась от него, чтобы он не коснулся самых сокровенных дум. Она думала о нем? Или нет? Не все в ее мире сосредоточено на нем. Рядом с девушкой он оставил только тьму и боль. Она мечтала вырваться из этого порочного круга. Стать свободной и вновь способной дышать без него.
Боль незаметно подкралась слишком близко, кутаясь в толстом ворохе ледяного ветра. Бенджамин почувствовал, как холод ползет вдоль позвоночника. Эта был иной холод, не созданный природой. Холод исходил от него самого, когда он пытался представить, какой может стать его жизни без Марии. Темная. Ледяная. Слишком одинокая. Он ухватил сильнее девушку за ладонь. Перебирая между пальцами каждый ее палец, пытался унять нахлынувший страх. Ему было необходимо чувствовать ее, чтобы не поддаться кошмару. Это место могло стать тем самым, куда Бен бежал от настоящего, от реальности. Затерявшись здесь на минуты и часы, боль притуплялась. Он возвращался в прошлое. Вырысовывая перед собой девичьий обнаженный образ. Как она склонялась к руяью, зачерпывая воду. Холодные капли стекали по лицу, скатываясь к шее и еще ниже к груди и торчащим соскам. Проклятье!
Наверное, это было глупо - вспоминать моменты их прошлого. Ведь их не вернуть и им не вернуться назад, чтобы пережить жизнь заново. Бен бы много мог сделать иначе, чтобы Марии больше не приходилось проходить через ад. Он бы окружил ее любовью и заботой. Он уже не был «ее Беном». Она звала его так. Теперь он для нее стал всего лишь монстром. Чудовище, которое в любой момент может сорваться и опять будет больно. Так она думает о нем? Страх все равно остался. Как бы девушка и не старалась его контролировать. Сорвавшись перед ней один, два, три... бесчисленное количество раз, Марии остается лишь ждать, пока монстр не пробудиться вновь. Бен хотел доказать ей, что это не так, но не знал как. С этим клеймом ему суждено существовать вечно.С болью в ее заплаканные глазах.
Мужчина тряхнул головой. Очнулся лишь тогда, когда девушка разъединила их руки, опускаясь на землю. Стало слишком неуютно. Бен опустил корзину на землю, сделав еще один шаг ближе к Марии, которая пыталась «рассмотреть» ручей и то, что находилось рядом. Ему захотелось, чтобы просвет в ее глазах мог произойти именно сейчас и чтобы она сама могла увидеть, а не только ощутить. - Помню... - его голос отозвался хриплым шепотом. Как он мог не помнить? Та ночь была одной из тех, которую Бен сохранил в своей памяти как что-то трепетное и важное. В ту ночь он посмотрел другими глазами на Марию. В ее глазах и проведении исчезла обычная злость и издевка. Тогда перед ним была просто женщина. Женщина, которая нуждалась в защите и в своем мужчине. Женщина, которую он полюбил. Бен не знал, понял ли он это там, у ручья или это случилось гораздо раньше, но уже тогда в нем зарождалась любовь к ней. Он стал зависим от этих глазах, прикосновений, от нее всей. Он любил как безумный, пока ее запах, взгляд, каждое прикосновение просачивалось под кожу и становилось частью его. - По крайней мере, мне удалось тебя удивить, - Бен заставил себя дышать ровнее. Это хриплое и вырывающиеся за девичьей спиной дыхание могло ее напугать. Он привел ее в пустынное, далекое от людей место. Кроме них здесь не было никого и ее зовут о помощи тоже не услышит никто. Бен еще раз тряхнул головой, опустившись следом за девушкой на корточки. - Нет, не все... ни одной ночи не будет достаточно, - Мария говорила в шутку, а у него никогда это не получалось. Он говорил искренне, пытаясь донести до нее правду о том, что чувствовал тогда и сейчас. Он по-прежнему ее любил. Слишком  безумно, слишком ненормально, но только он. Бен не хотел ее напугать. У него и так осталось слишком мало времени. Оно вытекало как песок сквозь пальцы. В висках шумела кровь, отсчитывая секунду за секундой. Спешило, когда он молил остановиться и подождать.
Бен впился взглядом в профиль девушки, пытаясь запомнить ее такой. Почти живой. Желающей что-то. Думающей о чем-то. Ее мысли как и прежде оставались для него под запретом. Он смог лишь любоваться родным обликом. Подняв руку, Бен осторожна прикоснулся ладонью к девичьей щеке. Прохладная. Под подушечкамм его пальцев кожа становилась чуточку теплее. Он не убирал руки. Ее губы шевелились. Она вспоминала их прошлое. Бен подтолкнул ее к этому. Заставил вернуться на годы назад, когда она была целой и невредимой и ее сердце еще могло и умело любить. - Я тоже помню... - это были первые прикосновения, которые Бен чувствовал спустя долгое время. Ранее девушке тоже доводилось залечивать его раны, но тогда мужчина находился в отключке и ничего не чувствовал. Там, у ручья... даже боль уходила, когда она просто прикасалась. Бен скучал по этим прикосновениям. Скучал по ней. Хотел вернуть вчерашний день, но это ему не было по силам... Хотел, чтобы она прикоснулась к нему сейчас.
Его взгляд упал на ее губы. Они слегка приоткрылись и изо рта выдыхался белый пар. Слишком часто и резко. Она опять волновалась? Его пальцы коснулись края, очерчивая тонкую линию. Мария просила его о чем-то. Описать это место. Быть ее глазами. Разве это можно сделать? Разве он мог быть для нее хотя бы чем-то... кем-то кроме чудовища из ее прошлого и из ее кошмаров? - Рядом с ручьем лежат камни, круглые, продолговатые, острые... они сдерживают воду... осторожней, иначе можешь пораниться... - его пальцы вновь зашевелились на девичьей щеке, поглаживая бархатистую кожу. Импульсы пронзали кончики пальцев. - Чуть дальше растет зеленый мох. Он так разрос, что окружил почти весь ручей. Кажется, чтобы создать эту красоту, нужна рука человека, но я сомневаюсь, что сюда хотя бы кто-то приходил кроме меня... Чуть дальше поляна заросла травой. Листопад осыпался красно-оранжевым одеялом по тропе. От остальной горы нас прячут высокие деревья. Когда опадут все листья, даже тогда это место не найдут люди. Деревья растут плотно друг к другу, будто защищая это место от чужих глаз... - Бен не отводил своего взгляда от глаз девушки, покуда пытался пересказать по памяти то, что видел сам. Не хотел терять этот момент, когда Мария была так близко от него и в ее глазах он видел собственное рябистое отражение. Он помнит - так будет не всегда.

+1

100

Зачем они здесь? Бен никогда не был сентиментальным. Все чаще злился, когда она пыталась оглянуться назад или расспрашивала о забытом. Они давно перестали понимать друг друга. Проводником всегда был взгляд. Он кричал о том, о чем губы молчали. Может в этом дело?  Не будь ирландка слепа, у них был бы шанс? Мария боялась задаваться этим вопросом. Не хотела строить гипотезы и пририсовывать альтернативные ответвления возможной реальности. Машину времени так и не изобрели. Прошлого не вернуть. В какую бы точку блондинка не пожелала бы вернуться, дабы подправить судьбу и карму – ей это не удастся. Может и к лучшему. Если верить фантастической литературе, то после коррекции прошлого, единственным человеком, помнящим о действительных событиях, останется только Мария. Монстр не совершит самых жутких ошибок, а она все равно будет знать и помнить о них. Ей все равно будет больно... 
- Ничего не поделаешь. Придется пользоваться воспоминания, - Ри изобразила грустную улыбку. Приказала уголкам губ поползти вверх. Пыталась поддерживать шутливый тон, но серьезность, с которой монстр говорил задели тонкую кожицу на свежей ране. - Любоваться больше не на что, - недавний инцидент на кухне яркое тому подтверждение. От слов Бенджамина становилось еще больнее. Мужчина лгал. Говорил то, что Мария хотела услышать. Пытался поддержать. На ряду с сантиментами ему так же чуждо понятие лжи во благо. Но похоже, Арчер научился и этому приему. Убегая в ванную, она выглядела жалко и пристыжено. От его внимания не ускользнули заплаканные глаза блондинки. Бен пытался подсластить пилюлю, а загонял занозу глубже в сердце. Хотелось выкричаться ему в лицо всю боль. Потребовать быть последовательным, чтобы слова не шли в разрез с поступками. Мария промолчала. Не имела права обвинять и требовать. Сама ничуть не лучше. Ее до жути пугали притязания зверя. Пугали мысли о физической близости, что объяснимо и логично. Но в моменты эмоциональных помешательств, ее будто выдергивало из водоворота страха. Выбрасывало на палящее солнце, под которым уже не было места для ослепшей полупрозрачной оболочки. Способность чувствовать больше не согревала, а высушивала окончательно. Она еще помнила, что была женщиной... не красивой, но привлекательной. Она еще помнила, что могла пробуждать в мужчине желание. В одном единственном мужчине – Бене Арчере. Вчера монстр задавался вопросом, как им быть не вместе? Ри не знала ответа. Только он дарил боль и редкую ласку. С ним делила постель. Ему отдавала всю себя. Кого-то другого подпустить уже не сможет никогда... Монстр оставался знакомым «злом». Умерев от его руки. Воскреснув по его желанию.  До обморока боясь его внутреннего демона, только ощущая присутствие Бена рядом она засыпала спокойно. Их отношения полны противоречий и парадоксов. Логика здесь бессильна. Никакие стандарты нормальности по-прежнему не применимы. Мария не знала, как существовать без него... но иного пути не видела. Пусть он не причинит больше худшей боли, но ныть в груди будет постоянно… Она высохла, состарилась душой и не хотела, чтобы Арчера постигла та же участь. Девушка не вызывала в нем ни прежнего желания, ни жажды обладать. По-другому монстр не умел любить. Пришлось принести любовь в жертву чувства вины. Они обречены провести остаток вечности. борясь со старческими недугами бывшей возлюбленной. Растирать ноющие на погоды зажившие переломы. Бороться с мигренью... Раз в год вывозить на природу. Собирать грибы и ягоды. Разве это жизнь? Он привык к другому. Хотел другого… Мария не собиралась тянуть мужчину с собою в могилу. Арчер искупил свою вину… Он – свободен. Оставалось набраться сил и сказать об этом в лицо. Девушка струсила… не смогла… промолчала…
- Настоящая зеленая комната, только крыша протекает, - пальцы вынырнули из ручья, поднимая в воздух брызги воды, изображая возможный дождь, от которого не укроют сросшиеся стеной деревья. - Ты ведь не смотришь по сторонам, верно? – подловить монстра оказалось не трудно. - Я чувствую на щеке твое дыхание. Вот здесь, - Мария провела мокрой рукой по крылышку носа. Если бы Бен вертел головой, описывая увиденное, то не прожигал дыру в одном месте. Его поза была почти статична, если, не считая пальцев, осторожно исследующих женское лицо так… будто монстр перенесся на годы назад и впервые увидел ее нагую у похожего ручья. Тогда он не пытался коснуться. Что-то говорил, но смысл стерся из памяти. В ту ночь пульс просто зашкаливал и не давал разобрать сказанного. Сейчас мир ирландки полностью состоит из звуков и запахав. Тогда ведущую роль играло зрение. Они почти никогда не говорили. Всю важную информацию передавали взглядом. Мягкого света луны хватало, чтобы впечатать в память черный затягивающий взгляд... На нее смотрел сам дьявол. Кровоподтеки на лице придавали монстру более зловещий вид. Он выглядел так, будто прошел сквозь пекло ради того, чтобы увидеть свою Марию обнаженной у ручья. Тогда девушка еще не принадлежала монстру. Сейчас уже не принадлежит. Им не удалось навечно затеряться где-то между двух крайностей. Они не смогли сохранить крохотный шанс на счастье. Разбазарили драгоценное время. Уничтожили любовь. Погибшее чувство бродило призраком между ними. Следовало по пятам, не теряясь в многомиллионном мегаполисе. Оборванный силуэт в истлевших лохмотьях и сейчас стоял рядом. Смотрел на двух дураков черными впадинами пустых глазниц. Осуждал. Не понимал, как можно было разрушить столь прочную ментальную связь? Они очень постарались, разрывая все нити. Что-то еще осталось и тянуло к этому опасному хищному мужчине. Бен стал другим. Изменил приоритеты. Пытался одомашниться, но Мария знала, что зверя невозможно приручить. Никогда не пытаясь его переделать, она старалась переломить себя. Полюбила то, что любит он... Его глазами старалась смотреть на мир. Отказалась от общения с социумом. Переступила черту света и тьмы. хотела стать частью его вселенной… не самой важной... но заметной... нужной... а заслужила лишь место пылинки на лакированных туфлях. Потом монстр сжег их в камине, вместе с остальными вещами пленницы. В топку отправилось и ее сердце. В груди по-прежнему пепел. Протяни руку, прикоснись и испачкаешь кожу серой остывшей массой. В сердце потух вулкан. Оно больше не дышало огнем страсти. Редкие проблески эмоций – прощальные искры погибшего невероятного чувства, горькое напоминание об утерянном. Слишком поздно монстр раскаялся и изменился. Зря собирал прах в урну и тащил его через всю страну. Осталось развеять его в особенном месте... У такого ручья зарождалась их страсть... символично похоронить ее в знаковом месте. Они пришли сюда попрощаться? Неужели она проспала две недели и завтра предстоит вернуться в Нью-Йорк? Мария сама пожелала расстаться… но не думала, что это случиться так скоро…

+1

101

Ветер легко трепал волосы. Листва шелестела на ветках и под ногами. Было почти спокойно. Почти. Только сердце никак не хотело успокаиваться и отрывисто стучало в груди. Бен сделал глубокий вдох, сильнее чувствуя девичий запах. Тот впитался под кожу, твердящий, что без него все лишается своего смысла. Жизнь без Марии никогда не будет той, что прежде. И смотря ей в глаза, впервые за долгое время он почувствовал, что она думает о том же. Об уходе. Решение уже было принято, а он все не хотел признавать, что шанса больше нет. Наверное, потому он привел девушку сюда, чтобы она вспомнила прошлое, чтобы почувствовала то, что чувствовала тогда. Глупо было полагать, что это произойдет. Что он может сделать хоть что-то, чтобы изменить ее мнение. Ему не было что поставить против ее свободы. Он не мог дать ей ничего, в чем Мария нуждалась. Его любовь и забота стали ничем. Слова - очередным обманом. Прикосновения - пустыми и ненужными.
Наверное, он ошибся. Ведь там на кухне ему показалось, что девушка что-то чувствовала помимо обычного безразличия и желания заползти обратно в панцирь. Чувствовала то, что было скрыто под толстым ворохом боли. Чувствовала его и хотела этих прикосновений. Он обманывал себя? Или она обманывала его? Бен выдал желаймое за действительность? В груди заболело с новой силой. Рядом с ним Мария не чувствовала себя никем. Не могла поверить, что в ней еще хоть что-то осталось от женщины. Это подтверждали ее слова. Она не верила в себя, а значит не верила и в него. Обидно. До боли обидно. За нее. за себя. За них. Бен проглотил этот ком желчи во рту. Слишком долго изучал черты любимого лица, словно больше ее никогда не увидит... словно они прощались навсегда. Может, так и было. С каждой утекающей минутой сердце и мысли Марии становились все больше и больше недоступными. Если вчера он держал ее в объятиях и они раскрывали друг перед другом душу, то сегодня от этого почти не осталось и следа.
Она говорила, что им остается жить лишь прошлым. Бен жил им уже более года, но ничего не менялось. Хватит! Надоело. Сколько можно топтаться на одном месте. Только он не ожидал, что перемены все могут изменить так радикально. Один взрыв в чувствах девушки перевернул все с ног на голову. Она не обрывала их связь, нет... Она безжалостно отрубала любой шанс произнесенным «я хочу уйти». Пережив с этой мыслью целую ночь, ему казалось, что с утра все покажется иначе. Да, показалось... стало лишь хуже. Было такое чувство, что для него не осталось времени. Время само отбирало у него Марию. Быть может, мысленно она уже была далеко, мечтая о том, что сделает посте того, как уйдет и не будет монстра, который дышит в затылок, который удерживает за руку, который контролирует каждый ее шаг.
- Есть на что... на тебя, - его пальцы блуждали по лицу девушки, будто это прикосновение может стать последним между ними. - Я никогда не смогу не любоваться тобой... даже если ты считаешь, что больше не на что, - он не хотел этой боли, но она вернулась с новой силой. Здесь посреди журчащего ручья и деревьев Бен мог найти покой, но только не сегодня. Воспоминания будто ожили, вырастая огромными тенями над его головой. Склонив свои ветви, деревья не пытались скрыть его от чужих глаза. Они казались теми, кто хочет схватить его за руки и прокричать «не трогай», защищая девушку от злостных намерений чудовища.
Мысли опять увеличить его не на правильную тропу. Блуждая среди тьмы и отчаянья, Бен не находил дороги к свету. Искал этот свет в глазах Марии, цепляясь за то тепло и искренность, которая была между ними вчера. Сегодня все иначе. Он не мог просить от девушки большего, чем она могла дать. Она сама говорила, как тяжело ей было с проявлением чувств. Бен пытался не напирать. Просто был рядом. Столько, сколько этого времени отвела для него жизнь. Прикасался, пытаясь сохранить хотя бы что-то хорошее между ними, когда настанет время ей уходить. Он пытался выбросить эти паршивые мысли из головы, но не получалось. В каждой мысли, в каждом взгляде на нее он опять вспоминал об этом. Ноги подкашивались. Сердце сбивались с ритма. Дыхание застревали в горле. Бен не знал, как это - жить без нее. Долгие годы Мария была рядом с ним в качестве сестры его жены, в качестве соседки, когда они делили одну крышу над головой. Потом была в качестве любовницы и любимой женщины. И опять они вернулись почти к самому началу, будучи просто соседями, но с кровавым прошлом за плечами. Она всегда была рядом. Даже когда Бен не просил и гнал ее прочь. Она сделала гораздо больше, чем он мог предполагать и чем сделал он сам. Она полюбила его и зверя, живущего внутри него. Он не смог сделать для нее того же. Зверь не мог любить, он умел лишь уничтожать. И он уничтожил Марию. Навсегда.
- Нет, не смотрю, - зачем отрицать очевидное? Он давно зарекся ей лгать. - Я вижу все, что хочу видеть, - это всегда была и будет она. Самое главное, что Бену когда-либо принадлежало. Ее взгляд полный любви и трепетал окрасился в черное. Теперь могли пылать лишь его глаза, но в них сконцентрировалось слишком много боли и отчаянья. Он очертил кончиками пальцев то место, где только что девушка касалась своего носа. Стер выступающие на коже капли воды. Холодные. Как и ее слезы, когда она пыталась удержать их в себе. Он не любил, когда она плакала по его вине или вообще плакала. При помощи слез можно было выплакать всю боль. Бен не хотел, чтобы Марии было больно. Если боль это все, что он мог ей дать, то для чего все это?..

+1

102

Журчание ручья будило слишком много воспоминаний. Отчаянно пытаясь отгородиться от эмоций, Мария все равно проиграла. Она отвыкла чувствовать. Лихорадочно перебирала в голове способы блокировки. Раньше как-то жила в ладу с грузом прошлого. Как-то контролировала себя. Умела не выдавать переживаний. Чувства атрофировались – отмерли навыки.  Причинно-следственная связь на лицо. Только что теперь делать? Ждать, когда включится мышечная память и лицо станет выдавать маски, подходящие к конкретной ситуации?  А она включиться? Это же не езда на велосипеде, которой научился один раз – значит на всю жизнь. С самоконтролем все гораздо сложнее. События и переживания наслаивались, продавливали в конечном итоге сломали нечто важное в голове и в сердце. Мария больше не знала, какая реакция будет уместной и правильной. Не знала, как вести себя среди людей… а тем более не понимала, как общаться с монстром. В прошлой жизни они мало разговаривали. Ничем не делились. Все держали в себе. Блондинка переняла модель поведения Арчера. Их объединяла лишь постель. Бен не нуждался в разговорах на кухне. Не стремился понять и узнать ее. Тем более не хотел сам открываться. Вначале это казалось дикостью... потом стало нормой. Если они ссорились, то мирились исключительно в постели. Тела были откровеннее сердец. Не нуждались в словах. На смятых простынях, девушка чувствовала себя необходимой. Каждая клеточка кричала о потребности обладать «своей Марией». Она забыла прописную истину, что на голой страсти отношения не построить. Жила одним днем, пока беда не постучалась в их дверь. Ревность зверя разрушила карточный домик. Превратила секс в орудие мести. Хищная тварь имела ее тело, разрывая зубами и когтями. Превратило в бесформенный окровавленный кусок. Выпотрошила душу. Боль заполнила все пустоты внутри, а потом ничего не осталось.
Хватит экскурсов в прошлое! Мария миллион раз проигрывала эту пластинку. Заездила ее до нельзя.  Стоило опять включить сначала и тошнило от воспоминаний. Забудем на минутку о прошлом. Вернемся в день нынешний. Рядом с ней мужчина, которого Бетанкур совершенно не понимала. Монстр больше ее не хотел, как женщину. Мария получила миллион подтверждений. Последнее сегодняшним утром и рана от контрольного выстрела не успела затянуться. Бесспорно, были плюсы – насилие ей больше не грозило. Можно перестать вздрагивать в ночи, с опаской прислушиваясь к дыханию мужчины. Оно почти не выдавало присутствие зверя. Затишье послужило причиной ее эмоционального оттаивания. Как же не во время Мария вновь пыталась почувствовать себя женщиной. Рядом с монстром ей больше не удастся этого. Он взял все, что хотел. Быть может, когда-нибудь она встретит такого же подслеповатого мужчинку... который не побрезгует прикоснуться. Не побоится шрамов и прочих дефектов. Кого она обманывает? Пройдет сотня лет, а она не сможет никого больше подпустить ни к сердцу, ни к телу. Мария обречена на одиночество. Быть одной тошно, но не так больно, как «видеть» подле себя некогда любимого человека. Понимать, что он изменился слишком поздно... и ничего уже не исправить. Бен версии 2.0 прочел инструкцию по отношениям и неукоснительно следовал ее пунктам. Забота. Уважение. Душевное тепло. Общение. Он преподносил на блюдечке с голубой каемочкой все, чего блондинка была лишена раньше. Ей это нужно? Наверное…  Все вышеперечисленное кладется в фундамент отношений в пане. Только они не вместе, а новый фундамент заливался только в могиле, поверх останков убитой любви и скончавшегося в муках доверия. Ничего не выйдет создать на руинах. Призраки будут слоняться рядом и греметь цепями напоминаний. Жизнь монстра превратиться в вечное покаяние за грехи. Он будет продолжать нянчится с калекой, пока не возненавидь Марию и себя самого. Расставание – единственный выход. Арчер просто не пробовал жить нормально без «своей Марии». Ему понравится. Первые шаги сделаны. Бен научился знакомиться. Сам того не понимая подцепил Элену. Нашел друзей. Он делал успехи. Сопротивление – естественная реакция на неизвестность. Он справиться. А Мария? Что будет с ней?
- Перестань, - устало возразила Мария. – Спасибо за попытку… смягчить реальность... – она не знала, как еще назвать трогательные «признания» монстра. - если бы ты действительно хотел любоваться мной, то делал это в другой обстановке… - только не говори, что при свете солнца и в теплых бесформенных одежках женское тело больше привлекает, чем в кружевном белье. На кухне тебя воротило от моей «красоты». Только продышавшись и развидев «женские прелести», ты смог выдавить ложь во спасения моего растоптанного самоуважения… - Мария выдала себя с головой. Оставалось надеяться, что монстр разучился читать ее по глазам и не заметил, как больно ей сознаваться в собственной ничтожности. Она не планировала провоцировать Арчера на кухне. Так звезды сошлись или судьба подтасовала карты… но в тайне блондинка надеялась пробудить в нем чисто мужскую реакцию… как когда-то на похожей кухне… пусть примитивную, но понятную… Ну, не дура?! С вероятностью девяносто процентов это бы плохо закончилось. Хватит! Хватит! Хватит! Пора бежать сломя голову! Уехать. Сегодня же! Одной! Девушка перехватила пальцы Бена. Хотела убрать их от своего лица, но замерла... неосознанно прижимая их сильнее к холодной коже. Она скучала по прикосновениям… Устала жить в безлопастном вакууме. Не о том она думала! Ри приструнила мысли. Сделала глубокий вдох. Оторвала мокрые пальцы от тыльной стороны ладони Арчера, так и не убрав громадную лапу от своего лица. – Пора возвращаться, -  выдавила она. Голос дрожал. Оставаться в этом «особенном» месте не было смысла. Бен знал здесь все сосны наперечет. Бетанкур никогда не разглядит во мраке красоты природы. – Руфус, - девушка не уходила и убегала подальше от себя и своих мыслей. Молила небеса лишь о том, чтобы Бенджамин не понял о каком другом месте она говорила и не осознал насколько жалкой она стала за год заключения в зоне отчуждения. Пусть все остается нелепой случайностью. Она боится зверя и близости с ним. Большего Арчеру знать не обязательно. Блондинка сделала несколько опрометчиво-уверенных шагов, нарушая все правила безопасности передвижения по незнакомой местности. Тут же поплатилась за глупость. Нога поплыла по склону, попадая в расщелину, словно в капкан. Тело по инерции продолжило движение. Понимая, что не в силах предотвратить падение, Ри выставила руки вперед. Основной удар пришелся на правое колено. Девушка вскрикнула. Боль пронзила ногу от зажатой лодыжки до коленной чашечки. Пульсируя она медленно растекалась по всему телу. Вторая нога и правая ладонь приземлилась на мягкий мох. Левой руке не повезло. Острый камень впился в кожу. Мария почувствовала на пальцах горячую липкую влагу.

+1

103

Слишком сложно научиться любить себя, если за спиной осталось так много дерьма, вываленного на голову девушки по его вине. Бен мог искать оправдания и очередной «второй» шанс для себя, только ее сердце целее не становилось. Оно было разбито, растоптано, убито, как и самооценка. Мария не видела в себе женщину, считая себя обузой для него. Как ей втолковать и доказать, что все в точности наоборот. Он не был бы с ней, если бы сам того не хотел. Чувство вины не заставило его быть с жертвами своего деяния до нее и с ней тоже нет. Он был здесь и сейчас рядом, потому что любил. Быть может, неправильно. Слишком сильно или чересчур мало, потому что не смог сберечь то главное, что когда-то было между ними. Любовь. Всепоглощающая. Способная противостоять всем и вся. Им были не страшны чужие мнения, неожиданно рождающиеся обстоятельства. Были важны лишь они. Но Бен... он все разрушил. В один день подобный этому, ревность затмила его разум, ожесточили мысли и поступки. Заставила быть зверем, который никогда не покидал пещеру и не знал, что значит - общение и прощение. Он разбил ее. Разбил себя. Разбил их любовь, одним взмахом когтистой лапы. И не стало ничего.
Почти целый год он бродил во тьме по осколкам утраченных надежд. Тянулся к Марии. Пытался перебороть свой страх, но так и не сумел. Всегда что-то сдерживало. Слишком поздно, но он научился контролировать себя? Нет. Он просто не мог позволить себе того, как поступал с девушкой раньше. Это было видно по тем трепетным и неуверенным прикосновениям. Бен боялся зайти дальше дозволенного, еще больше боясь увидеть страх в глазах напротив и то, как она вновь в ужасе убегает от него. Он помнил, как Мария бежал прочь от него на той поляне. Он поймал ее. Нанес раны. Разорвал одежду. Оттащил назад, запирая в вечной тьме. Это было словно вчера. Он чувствовал во рту густую кровь. Внутри груди обжигающую ярость, которая травила тело изнутри. Он не мог существовать с этой всепоглощающей злостью на себя, на нее, на того, кто подбросил на порог дома те проклятые фотографии.
Они оба были заключены в клетку своих страхов. Каждый был съедаем своими собственными демонами. Так они подобрались к краю саморазрушения. Никто из них не мог стать прежним и вернуть то, что между ними когда-то было. Бен не хотел верить, что это конец. В глазах напротив отражалась боль. Он пичкала девушку ею слишком много, слишком часто. Даже сейчас причинял ей боль своим молчанием или все дело было в прикосновениях. Ей неприятно? Страшно? Неуютно в мире, который Мария больше не могла видеть собственными глазами?
Но даже противостоя самому себе, Бенджамин не был в силах убрать руки. Пальцы прижатые кончиками пальцев к ее щеке были единственным, что удерживало его на грани безысходности. Бен никогда не просил от девушки большего, чем она могла ему дать после того, как пережив муку от его руки, вернулась обратно к нему. Он ждал. Ждал недели, месяцы, вот уже больше года. Ждал, что когда-нибудь он откроет глаза и будет точно знать, что нужно сделать, чтобы удержать Марию рядом с собой. Нет, даже не так. Не удержать, а чтобы она сама захотела остаться, поверив в него, в них, позволив себе чувствовать вновь. Вчера казалось, что у них может получиться, если не помнить те жестокие слова об ее уходе. У них могло получиться жить вместе, уважая друг друга и не пытаясь переделать под свой образ и подобие. Сегодня все опять перевернулось с ног на голову. Бен не уловил тот момент, когда все пошло наперекосяк. Чувств было слишком много. Они грудой камней упали на них сверху. Бен трусливо бежал от них, чтобы не сделать глупостей. Но получается... опять сделал все не так.
- Это не попытка, а правда, - но он не стал развивать эту болезненную для Марии тему. Смотрел в ее глаза и опять видел боль, которая пожирала изнутри. Наверное, им никогда не понять друг друга и не научится вслушиваться в слова друг друга. У каждого из них существовали свои страхи. Для Марии было страшно никогда больше не обрести себя и остаться с чудовищем навсегда, для него - потерять ее по глупости и от того, что поспешил... распуская руки и принуждая к близости. Насилие натерпелась и ее душа и тело. Бенджамин не хотел быть для нее палачом в очередной раз. Быть может, это трусость. Трусость признать очевидное, что он ее желал, но был слишком сильно подвержен страхам, чтобы сделать шаг вперед. Поэтому они застряли где-то между и не могут двигаться назад... Быть может.
Бен вздрогнул, когда пальцы девушки накрыли его руку. Кожа затрепетали, пронзая миллионами иголок. Мария слишком редко прикасалась к нему. Никогда по собственному желанию. Всего лишь из надобности, но, черт возьми, он так скучал по ее прикосновениям, что был готов остаться в этом моменте навечно, лишь бы она не переставала прикасаться. Не важно даже, что говорить и что делать, но чтобы это прикосновения не прервалось. Бен слишком размечтался. Ее намерения были ясны. Она хотела уйти. Опять уйти, оставляя его с пустотой, с отчаяньем с мольбой в глазах, которые девушка не могла видеть... увы. - Нет! - разум запротестовал вместе с телом. Мужчина потянулся, чтобы удержать Марию за руку, но она успела высвободиться и сделать шаг назад. Подозвав пса, тот ринулся вперед, но тоже не успел. В один момент она стояла, в другой - уже лежала на земле. Бен ринулся вперед, почувствовав это... запах крови. Густой, красной, растекающейся на камне, когда девушка пыталась приподнять ладонь. Тот ударил в ноздри, отрезвляя и пробуждая воспоминания о прошлом... кровавом прошлом. Ухватив ее за талию, он пытался приподнять Марию и помочь ей встать, но увидев на лице гримасу боли, оставил эту опрометчивую затею. Усадил обратно на землю, осторожно высвобождая ботинок, зажатый между корнями и острыми камнями. Приподнял ладонью вверх раненную руку, пытаясь понять, насколько серьезная рана. Порез неглубокий, но кровь все не хотела останавливаться. - Жди здесь, - он всего на миг оставил девушку в обществе скулящего от волнения пса, чтобы найти корзину. Порывшись в содержимом, Бен не нашел, чем можно перевязать рану. Проклиная все на свете, но все больше себя, он вернулся к девушке. Склонившись перед ней на колени, он усадил ее на плед. Не хватало, чтобы Мария простудилась, рассиживаясь на холодной земле. В нагрудном кармане куртки нащупав платок, Бен ополоснул его край в холодный ручей и попытался смыть растекшуюся по ладони кровь. - Извини, у меня нет с собой ни антисептика, ни бинта, придется обойтись водой и платком, - но извиняться он хотел не за это, а за то, что ничего не предпринял, чтобы предотвратить ранение девушки и что заставил ее думать, что она должна уйти. Он был дурак!
Отмыв ее руку от крови, на середине ладони виднелся продолговатый порез. Бен прижался к нему губами. Тот пульсировал, собирая на краях капельки крови. Он помнил какой она была на вкус... почему он это помнил? После он наложил импровизированную повязку из платка, повязав узел и прикасаясь пальцами к девичьей руке. - Старайся понапрасну не шевелить пальцами, иначе повязка может съехать. Лучше? - мужчина с тревогой взглядывался в лицо Марии. После он опустил взгляд на ногу девушки. Осторожно прикоснулся к колену. Штанина не была порвана, но что было под ней? - Нога болит? - если она не сможет на обратной дороге идти, Бена бы более чем устроила перспектива отнести Марию домой на руках. Но не сейчас. Сейчас он не хотел, чтобы она уходила. Чтобы она двигалась и причиняла себе боль опять и опять. Ее уход послужит еще одним началом конца.- Я не хочу, чтобы ты уходила так скоро, - кажется он говорил об этом уже вчера? Бен держал девушку за локоть одной рукой, второй осторожно поглаживал девичью ладонь, убеждаясь, что кровь не идет слишком сильно. Некоторые капли впитались в белую ткань, но хуже вроде бы не становилось. Оставалось надеяться, что в рану не попала грязь. Дома он обязательно перевяжет рану заново. - Я принес с собой еду и одеяла, хотел, чтобы мы остались здесь подольше... сменили обстановку... устроили пикник... и могли спокойно поговорить друг с другом. Кажется, что в стенах дома у нас это не получается. Пожалуйста, Мария, - он говорил с мольбой и надеждой в глазах, а голос совсем охрипший от страха за нее, от страха, что она вновь может исчезнуть из его жизни. На этот раз насовсем, если он совершит еще одну... очередную ошибку.

+1

104

Сбежать от монстра невозможно. Бен всегда на шаг впереди. Не выпускал из виду. Играл, позволяя поверить в скорое избавление, а потом внезапно вырастал за плечом. Тянул за короткий поводок. Сам дьявол подыгрывал зверю в человеческом обличии. Арчер отказался от своего темного покровителя. Пытался жить иначе, но зло не отступало. Помогало, подтасовало события, чтобы как-нибудь напомнить о своих заслуга и заграбастать монстра обратно в раскинутые сети. Жуть! Мистика... Происки нечистой силы... Колдовские чары... Можно наплести с три короба, оправдываясь за тупость. Похоронить под горячечным бредом истинную причину произошедшего все равно не удастся. Мария сама во все виновата. Убегая подальше от душевной боли, девушка накликала реальную беду. Импульсивно. Глупо. Бессмысленно. Небольшая поляна образована камнепадом. Десять минут назад, Бен провел ее к ручью будто по минному полю. Мария помнила, как спотыкалась о множество препятствий. Мужчина обезопасил тропинку в горы, но здесь его старания тщетны. Огромные валуны и мелкая скальная порода стала частью ландшафта. Наполовину вросла в землю. Поросла мхом и оплелась защитным каркасом корней. Ирландка избрала не самый безобидный способ знакомства с местным ландшафтом. Растянулась посреди леса. Лежала бедром на одном из неотесанных валунов. Обувь запуталась в выпирающих корнях, а кровь из раны собиралась на кончиках пальцев и капала на ковер опавшей листвы. Она не героиня местной легенды, а вот добавила багрянца увядающим деревьям. Их судьбы во многом похожи. Смертные девушки доверили свои сердца злобному божеству и жестоко поплатились за любовь и верность. Мрачная история въелась в ее память. Бен напоминал о ней принося с пробежек букет опавших листьев. Зачем? Отождествлял себя с Тавискароном? Пытался получить прощение? Спросить об этом не хватило смелости. У них не было в запасе тысячелетия. На исходе вечности им не суждено переродиться в деревьях и не сплестись ветвями.
Что за наркоманские мысли? Удар пришелся на колено, а не на голову. Хватит! Мария едва не разревелась от боли и обиды на него и на себя. Не пытаясь вонзить клыки в тонкую шею, Бен находил способ ранить морально. Уменьшил ее до размеров ничтожной песчинки, а потом пытался исправить ситуацию снисходительностью. Играя на ее чувствах, монстр обратил ирландку в бегство.  Почему они не могут общаться нормально? Каждое слово острой пикой вонзается в, нарисованную на груди, мишень. Сердце ныло и щипало. Ри захлебывалась непролитыми слезами. Сегодня физическая боль стала даром свыше. Она отвлекала. Перетягивала одеяло на себя. Стала оправданием для слез и нервного смешка в ответ на встревоженную просьбы монстра. Бенджамин попросил ее «подождать здесь». Типа у нее был выбор или возможность продолжать игру в догонялки. Мужчина суетился, перебирая какие-то вещи. Руфус жалобно поскуливал, не решаясь подойти ближе. 
Воздух наполнился кисловатым запахом крови. Густые капли с оглушительным грохотом падали на камни. Звуки усилились в сотню раз. Мария потерла виски здоровой рукой, избавляясь от наваждения. Слишком хорошо знаком этот тревожный симптомом. Мир начинал нападать по всем фронтам перед паническими атаками. Оглушал. Поднимал давление, разрывая капилляры и мелкие сосуды. На пике приступа уже ничего нельзя было сделать, оставалось только молиться о скором конце.
Нет! Только не сейчас! Дышать! Главное дышать!
Не помогало… Кровь была везде. Текла и текла, не смотря на старания мужчины промыть рану. Холодная вода сняла болевой синдром. Мария медленно втягивала воздух, приказывая пульсу остановиться. Испуг продолжал стягивать горло кожаным ремнем. Каждый раз, когда Бенджамину приходилось контактировать в открытыми ранами на ее теле, девушка внутренне сжималась в комок. Зверь слишком любил ее кровь. Прокусывал зубами жилку на шее, мог часами лежать и прислушиваться к биению сердца. Кровь будто пела для него. Манила. Завлекала. Не отпускала. Он слышал призыв сейчас? Хотел опять попробовать на вкус? О чем на самом деле думал?  Горячие губы прижались к разорванной кромке. Пришлось призвать на помощь все самообладание, чтобы не завопить на весь лес. Он попробовал?  Капли крови застыли на губах? Зверь облизывался? Хотел еще? Проклятая слепота! Все плохо? Очень плохо? Время остановилось. Мария замерла в ожидании голодного рыка… но ничего плохого не случилось. Бен перетянул порез влажным платком. В охрипшем голосе мужчины слышалась неприкрытая тревога. Рядом с ней все еще человек… Какое облегчение! Слезы сильнее хлынули из глаз. Вымывая из головы пугающие мысли.
- Я постараюсь, - Ри прижала придавила повязку пальцами. – Лучше, спасибо, - пытаясь смахнуть слезы, блондинка только размазала грязь по лицу. К здоровой руке налипли частички почвы. Она перенесла их на щеку и подбородок. Блеск! Зареванная, колченогая и чумазая… Чудище лесное. Как-то подозрительно ее стала волновать собственная внешность. Ладно, в состоянии покоя можно было простить потуги казаться нормальной, но в экстремальной ситуации чисто женских мыслей не мелькало пару лет. Не вовремя, как все в ее пропащей жизни.
- Ай, больно, - осторожное прикосновение Арчера угадило в центр ушиба. Под брюками ощущалась растущая шишка. Кожа тоже пострадала – стерлась о грубую ткань. Поерзав на пледе, ирландка попыталась разогнуть колено. Мышцы от голеностопа до бедра пробило разрядом боли. Нога в ботинке пульсировала. Девушка попытаюсь закатить брюки, чтобы помочь Бену оценить полученные травмы, но штанина оказалась слишком узкой и не двинулась выше середины икры. – Скоро я точно не уйду, - констатировала Бетанкур. – Как бы не пришлось здесь заночевать, - в словах была малая доля шутки. Они с трудом протиснулись в узкий лаз между поваленными стволами. Если ноге не станет лучше, Ри не сможет идти, а монстр не сможет ее вытащить на тропинку. – С детства не была на пикнике, - шмыганье носом придало признанию совсем жалкий окрас. – Нет… вру… Помнишь, после вашей свадьбы с Фаби, отец вытащил всех на природу. Хотя… это не считается. Вначале родители ссорились из-за выбранного места, а потом пошел дождь. Мы не успели даже распаковать подстилку... – стресс делал ее чересчур разговорчивой. Плечи вздрагивали от бесшумного рыдания. Нервная система билась в судорогах, путаясь перемолоть события последних двух дней. – Полагаешь, что в наших проблемах с общением виновата обстановка? – сомнительно... Они столько наговорили за вчерашний вечер, что на месяц вперед хватит.  - Скажи, а в твоей корзине есть что-нибудь попить?  В горле совсем пересохло, - травмированная нога начинала гореть. Лодыжку распирало. Ботинок давил. Ри потянулась здоровой рукой к шнуркам, морщась от боли и проклиная момент, когда решила выбрать для похода в горы ботинки, а не мягкие угги. Зря ругалась. Тяжелая обувь крепко фиксировала ногу и спасла от перелома. В медицинской карте Марии зафиксирован богатый «послужной» список. Она слишком тесно знакома с болью. Могла отличить перелом от ушиба без рентгеновского аппарата. Талант спорный… но от чего-то девушка была убеждена в правоте поставленного диагноза.

+1

105

Страх в глазах постепенно угасал, но сердце продолжало отбивать ритм яростного биения. Бенджамин пытался дышать ровно и медленно. Эти пыхтящие резкие вдохи и выдохи едва ли могли успокоить Марию. Особенно тогда, когда он вновь ощутил на губах ее кровь. Кровь  напомнила ему о былых безумиях. Напомнила о тех днях и ночах, когда они лежали тесно прижавшись друг к другу и Бен прокусывал кончиками острых зубов жилку на девичьей шее, смакуя густой поток горячей крови. Он испивал ее досуха. Он помнил это как вчера. Они принадлежали друг другу телом и душой. Ничего не было важнее этого. Связь крепла с каждым разом. Бен чувствовал свою Марию на расстоянии, где бы она ни была. Мог в точности определить в какой она комнате. Реагировал на каждый перепад температуры. Знал то, чего хотело ее тело. И давал ей это, пока не стало слишком много... много крови, много боли, много насилия... много всего.
И тогда они перестали существовать. Из-за его напора, его безумия, его дикой сущности хищника. Быть может, поэтому Бен удержал себя около черты сегодня. В глазах вспыхнула жажда, но он сумел ее контролировать. Он больше не мог позволить, чтобы тот другой управлял им, порабощая мысли и действия. Он не мог позволить быть себе слабым. Бенджамин с ужасом вспоминал то кровавое прошлое, и каждый раз возвращаясь в кошмарах в тот сырой и холодный подвал, слышал девичьи стоны, слышал, как рвется ее одежда, слышал, как тело бьется о тело и как скрипят лакированные туфли, когда он имел ее, лишая последних крох веры в него и в их любовь. Зверь основательно потоплался по их судьбам, разбивая на части два любящих сердца. Бен не мог допустить, чтобы прошлое опять настигло их. От них ведь и так ничего не осталось.
Бен сделал глубокий вдох. Облизал  губы, на которых замерли капли девичьей крови. Какой раньше она была на вкус? Кислый нектар с горечью впитался ему под кожу. Он никогда не сможет забыть этот вкус. Он не сможет забыть ее. Всегда будет чувствовать, даже будучи на расстоянии. Это его благословение  и проклятие одновременно. Сгорая в агонии этих чувств, Бен бы не пожелал для себя другого пути. Его жизнь была там, где была его Мария. Было неважно, где быть и что делать, лишь бы рядом была она. Сегодня и сейчас мужчина чувствовал, как время выскользает сквозь пальцы как песок. Было отведено так мало времени, чтобы быть и чтобы жить.
- Извини, - он тут же переместил пальцы на здоровую ногу девушки. Ему было нестерпимо видеть, как ее лицо искажается от боли. Бен протянул к ней руку, прикасаясь кончиками пальцев к перепачканной щеке. Пытался стереть следы грязи на лице и унять поток нахлынувших слез. Он не любил, когда Мария плакала. Зачастую это случалось, когда он обижал ее и причинял боль. Вот как сейчас. Как всегда. Постоянно... - Можешь пошевелить ногой? - оставалось надеяться, что под штаниной нет ничего страшнее ушиба. - Получается, что теперь мы поменялись ролями... когда-то ты лечила мою ногу от ушиба, теперь я -твою, - Бен помнил, как близок тогда был к смерти. Они отправились искать пропавших мальчишек. Он нашел их в шахте, которая могла послужить смертельной ловушкой для них всех. Ему чудом удалось выбраться живым. Это чудо для него всегда была его Мария. Ее голос, доносящийся из рации, поддерживал в нем силы и желание бороться, продержаться еще пару минут. Тогда секунды могли решить все. Смерть обошла его стороной. Опять А после он вновь оступился и сделал гораздо хуже, чем поступал до этого. Он «убил» Марию. Ее тело было рядом с ним, но сердце и душа были далеко, так далеко, что до них невозможно было достучаться или докричаться. Почему смерть не забрала его там, в шахте? Почему он не замерз в снегах? Почему выпущеные пули отца не убили его? Почему?.. Так много вопросов, но смерть по-прежнему не шла, выбрав для него ад не под землей, а на земле. Быть с Марией и в то же время не быть. Любить ее и не получать ее любви взамен. Чувствовать ее боль как свою.
- Не волнуйся об этом, мы найдем способ выбраться назад. Я с радостью отнесу тебя домой на руках, - уголки его губ дернулись вверх. Он попытался выбросить паршивые мысли из головы, проводя кончиками пальцев по девичьей щеке. Ее теплая кожа грела его прохладные пальцы, но это не помогало избавиться от грязи. Бен смочил свою руку в ручье и оттер темные пятна на щеке и под глазом, коснулся ее подбородка и опять вернулся к щеке. Ему не хотелось убирать руки даже, если грязи на девичьем лице больше не было. - Неужели ни один ухажер не звал тебя на пикник? - думая о том, что кто-то мог положить глаз на его Марию... в прочем, тогда она совсем не принадлежало ему... не важно! Это рождало в нем злость и желание удавить того, кто мог причинить ей боль. Только в итоге он сам причинил ей самую сильную боль. - Ты уже не была ребенком тогда. Совсем взрослая молодая девушка, - Бен смутно помнил те моменты своей жизни, предпочитая больше не вспоминать ничего, что связано с его бывшей женой. Считал ее мертвой. Вот уже дважды и было хорошо так, как было. Если раньше он мог позволить себе скучать по ней, тосковать и забываться в их общем прошлом, то теперь он хотел лишь забыть. Она была призрачным воспоминанием. Ее имя больше не вонзались острым клинком в сердце. Она была его прошлым. Мария - настоящим. Марию он помнил тогда и теперь. С ее именем на устах засыпал и с ее именем пробуждался. Ее имя причиняло самую острую боль, но ему была нужна эта боль. - Я помню совсем другое... как ты каждый раз вбегала в холл родительского дома. Твой смех доносился до каждого угла. Казалось, что тогда все оживает и наполняется светом. Но стоило тебе столкнуться со мной в коридоре или просто увидеть издалека, ты смущалась и убегала. Я тогда не понимал, почему... но твоей улыбки никогда не забывал, чистой, по-детски ранимой, настоящей, - потом с ним рядом Мария совсем перестала улыбаться, поняла, какая он тварь. Он бы отдал все, чтобы вернуться во времени назад хотя бы на час. Вновь увидеть ту Марию, чья душа была чиста и незатронута, пока он не потоптается по ней, обагривая кровью.
- Нет, но иногда сменить обстановку только на пользу, - Бен пожал плечами, уже не уверенный ни в чем. В один момент все могло быть хорошо, а потом превратиться в катастрофу. У него был талант все постоянно разрушать, внезависимости от места, где они находились. - Есть попить и поесть. Подожди, сейчас принесу, - он нехотя убрал руку с лица Марии. Поднявшись, добрался до корзины. Перенес ее ближе, чтобы каждый раз не ходить туда-сюда. Бен положил ее около расстеленного пледа. Перебирая содержимое, он нашел пару бокалов. Протянул один Марии. - У меня здесь есть вино, - откупорив бутылку, наполнил бокал девушки. - Еще есть фрукты, сыр, печенье... - он стал выкладывать содержимое на одеяло, чтобы Мария могла дотянуться до еды. - Не пей слишком много на пустой желудок, - пусть с завтрака еще не прошло и пару часов. Бен пристроился рядом. Взял свой бокал. Хоть он и не любил спиртное, но пару глотков сделал. Подцепив пальцами дольку апельсина, он поднес его к губам Марии. - Съешь, пожалуйста, - по телу пробежали мурашки. Он чувствовал неровное дыхание девушки на своей ладони.

+1

106

Кровь впитывалась в платок, поддерживая в воздухе высокую концентрацию опасного «феромона». Мария боролась с желание сжать повязку в кулак и спрятать рану за спиной. Лишние движения усилили бы кровотечение. Рубиновая жидкость не торопилась свернуться по кромке пореза. Оставалось ждать и не шевелиться. Вышедший на охоту зверь, сочтет попыткой к бегству даже слишком частые взмахи ресниц. Нападет. Сожрет девушку с потрохами.  Минутное облегчение вновь сменилось паникой. Ее крики никто не услышит. Особое место! Уединенная поляна в стороне от туристической тропы. О чем она только думала, поднимаясь по склону?  Ничего не ойкнуло? Не просигналило? Бетанкур ему доверилась?! Прошлой зимой боялась выйти с монстром в городской парк. Подсознание выпекало кровавые сценарии расправы быстрее, чем рассудок мог их пережевать и переварить. Она боялась Бена! А сегодня ничего. Ти-ши-на! Блондинку заботили более «важные» проблемы. Монстр больше ее не хочет. Серьезно?! У курицы с отрубленной головой больше ума и инстинкта самосохранения, чем у Марии. Случай клинический и лечению не поддается. Ничего... еще чуток и кровь попадет зверю в рот. Раздразнит вкусовые рецепторы. Он вспомнит как по кайфу разрывать плоть клыками, параллельно вдалбливая член в сопротивляющееся тело.  Холодок пополз по спине. Девушка почувствовала, как волосинки на затылке зашевелились. Бен облизал губы. Она готова поклясться, что расслышала все в подробностях. Влажный язык проталкивается между острых зубов. Очерчивает кончиком контур изогнутых губ, собирая капли яда. Втягивает язык обратно. На секунду он раздваивается на манер змеиного… выдавая демоническую сущность, томящуюся внутри человеческого тела. Шипение маскируется глубоким вдохом. Хищник не хочет терять и капли излюбленного запаха.  Дальше должен последовать нетерпеливый рык. Прокатиться по округе призывом к началу охоты.
Один… два… три… четыре… пять… вышел зайчик погулять… - советы психолога о способах успокоения давали сбой.  До резинки не дотянуться… Сигареты блондинка с собой не носила… попытка сосчитать до десяти привела к тому, что Ри реально ощутила себя трясущимся зайчиком на прицеле у матерого охотника.  Минуты тянулись нескончаемо долго. Ничего не происходило. Отравленная кровь - незаменимый «пятый элемент» их апокалипсиса. Она растаяла на языке зверя, но взрыва не случилось. Не до конца веря в спасение, девушка какое-то время молчала. Распихивала мысли по верхним полкам, освобождая место для восприятия новой информации. Год ирландка убеждена провела в убежденности, что пролитая кровь сработает катализатором… После весеннего срыва, она ждала нового. Ограждала себя всеми доступными способами. Старалась избегать царапин и порезов. Предчувствие беды неотрывно следовало по пятам. Нынешний день подарил Арчеру самые «благоприятные» условия для эффектного возвращения зверя. Место… время… скорое расставание. Кровью Бетанкур будто вызывала демона из преисподней, капая ее в кипящую чашу обстоятельств.
Он не пришел….. не смотря на приближающийся Хэллоуин, когда, если верить поверьям, вся нечисть выбирается на землю из преисподней.   Зверь не вырос над нею. Не заграбастал в мохнатые лапы. Не истерзал. Понимание долго прокладывало себе путь сквозь терновые заросли страха. Ком давил на горло изнутри. Соленые ручейки заструились по щекам с новой силой. Слезы облегчения… слезы радости и успокоения. Самый страшный кошмар не ожил. Растаял под осенним солнцем. Человек победил. Разве такое возможно?
- Ничего - ничего, - успокаивающе нашептывала блондинка, выигрывая еще немного времени дабы прийти в себя. Звон в ушах затихал. Реальность возвращалась вместе с потребностью поддержать беседу. Говорить с человеком, не давая зверю опомниться и запоздало атаковать. - Сумела покалечиться на ровном месте – переживу и последствия, - девушка растирала ногу чуть выше ушибленного места. Тянущая боль распространилась на мышцы бедра. Попытка к бегству – идиотизм в чистом виде!  Местность незнакомая. Эмоциональное состояние не стабильное. Чудо, что блондинка не свернула себе шею. Впрочем, «несчастный случай» решил бы все их проблемы. Альтернативного способа разорвать порочный круг не находилось. Они пробовали десятки раз – ничего не вышло. Тш-ш-ш! Вдох-выдох! Самое время попридержать коней! Не позволить стрессу взять верх. Ничего не произошло! Страх распадался на черные кляксы. Трусливо заползал под кочки. Нельзя позволить ему ухватить за подол и утянуть за собой. Поддаться легко, а выкарабкиваться из ловушки крамольных мыслей куда сложнее. Давненько Бетанкур не желала себе скорейшей кончины. Виновата боль. Она провоцировала темные мысли, сосредотачивая их вокруг пульсирующего сгустка на ноге. Мария знала, куда ведет опасное направление и засеменила обратно. Ее подсознание превратилось в минное поле! Дьявол! Жизней в запасе не осталось. Неверный шаг повлечет взрыв.  Цепляясь за извиняющее-встревоженный голос монстра, девушка двигалась интуитивно. Ирландка сторонилась оживших эмоций, но они могли помочь выбраться из засасывающий воронки.  Она чувствовала осторожные касания человека. Трепет и забота не сочетались с звериной сущностью.  Ее палача нет рядом! Он не вернется! Не сегодня… Пожалуйста, только не сегодня!
Бенджамин выводил мокрые линии на ее лице. Стирал гряз. Успокаивал. Помогал разматывать тугие путы страха. Виток за витком сбрасывал ранящие цепи. Прикосновение за прикосновением он воссоздавал утраченную иллюзию безопасности.  Мария вновь могла дышать не опасаясь, что зверь вырвется и нанесет сокрушительный удар. Подушечки мужских пальцев заголубели от мозолей. Работа в мастерской «украсила» их микропорезами и шрамами. Когда-то Мария любила эти руки. Могла по памяти воссоздать рисунок папиллярных узоров. Когда-то они были счастливы. Память об этом не ранила осколками. В груди щемило, но это пустяки…
– Могу, но пока лучше не стоит, - попытка оторвать ботинок от земли спровоцировала новую серию постанываний и жалобных вздохов. Мария не была уверенна, что полчаса покоя изменят ситуацию к лучшему.  – Да, мы мастера меняться местами. Лес, ручей и первая медицинская помощь… ничего не напоминает? – здесь они тоже поменялись ролями. Сегодня монстр промывал ее раны, отдавая кармические долги. – История повторяется в каких-то причудливых вариациях, - задумчиво добавила блондинка. Аналогии с прошлым служили косвенным подтверждением того, что они вращаются по круги и никогда не сойдут с предначертанных орбит.  – Сильно не удивлюсь, если в округе отыщется заброшенный маяк… -  мы сможем забраться на самый верх и переночевать… как тогда… Можно повторить декорации, заставить пережить похожие ситуации… но мы никогда не будут прежними... не испытают тем же эмоций… В этом суть жизни – абсолютно одинаковых дней не бывает… Они уникальны, как снежинки... и так же хрупки. Дыхание превращает кристаллики в слезинки... страх в надежды... или наоборот разрушает миражи, укутанные розовым туман…
– Нисколько не сомневаюсь в твоих способностях перетаскивать тяжести на дальние расстояния, - шуточный тон должен был разрядить обстановку. Кого она обманывает. Бен все равно уловит иронию в голове. От части Мария пыталась припомнить мужчине его недавний благородный порыв с Эленой. Воистину! Ревность та еще сука! В любой ситуации найдет способ пролезть и напомнить о себе. – Я тебя умоляю! Какие ухажеры? - говорить о далеком прошлом безопаснее, чем ковыряться в дерьмовом настоящем. – Только не говори, что ты помнишь того долговязого придурка с утиной походкой? Одни раз угостил мороженым и уже считал себя в праве залезть девушке под юбку, - Мария умолчала, что так называемый «ухажер» появился с определенной целью – заставить монстра понять то, что он озвучил спустя десятилетие. Ирландка отчаянно хотела, чтобы Бен разглядел в ней девушку, а не ребенка. - Да-да.... ранимой и по-настоящему глупой… а вот с «чистой» ты промахнулся, - понизив голос, призналась Бетанкур по секрету. – Мои помыслы были далеки от невинных… - смех эхом пронесся по полянке, отражаясь от высоких деревьев. Впервые было легко говорить о тех далеких днях… Рассказывать о девичьих переживаниях самому предмету запретной страсти. – Ах, Бен… такой сильный, сексуальный… горячий… Ужас... – кровь ударила в голову.  Щеки опять запылали, как в те далекие дни. Стараясь не тревожить поврежденную ногу, Ри сменила позу, облокачиваясь спиной о ствол поваленного дерева. Мужчина суетился рядом, перебирая принесенные припасы.
- Белое? – хотя какая разница? Цвета не увидит… Вкус не различит. Идея с вином вызывала огромные сомнения. С алкоголем у них были сложные отношения. Красное вино слишком похоже на кровь… Мария оборвала мысль не успев додумать ее до конца. Слишком много плохого могло вынырнуть на поверхность засасывающей трясины пережитого. Девушка твердо решила отнестись к алкоголю, как к успокоительной микстуре.  Жидкая пилюля от стресса поможет избавиться от остатков страха. Об остальном она подумает позже. – Бокалы? – услышал звон хрусталя, Ри удивленно вздернула бровь. – Так серьезно? – она не спец в пикниках, но разве на природу берут не пластиковые стаканчики или одноразовые тарелки? Настоящая посуда как бы намекала на что-то большее, чем простой перекус под открытым небом. Романтическое свидание? Кто другой мог «опуститься» до розово-ванильных соплей… Кто угодно… но не Бенджамин Арчер. М… да. В горле еще больше пересохло. Игнорируя просьбу мужчины, она осушила половину бокала. С благодарностью приняла предложенный апельсин. Что между ними происходит? Высшие силы точно развлекались. Стоило почувствовать твердую почву под ногами и что-то для себя решить, как невидимая рука хватала за шиворот. Засовывала в огромный шейкер. Добавляла парочку диковинных ингредиентов и основательно встряхивала.

+1

107

Он не хотел возвращаться. Даже если это был конец для них, Бен хотел остаться в этом мгновении. Сохранить в памяти о «них» что-то хорошее. Просто остаться посреди многолетних деревьев и нашептывающих о прошлом ветрах. Запомнить родной образ и как трепетали его пальцы, прикасаясь к девичьей щеке. Вспомнит это, когда будет совсем туго... Когда тьма затянет в такую глубину, откуда ему уже будет не сбежать. Бен пытался искать для себя отговорки. Пытался убедить себя и Марию, что он сможет быть без нее. Он сильный. Они расставались уже не раз. Он сам гнал ее. Без него ей будет лучше. Она тоже считала, что без нее ему будет лучше. Он уже начал заводить... знакомых и друзей, был ближе к социуму был... почти человеком. Но где же они - эти люди - были сейчас? Их не было и Бен не нуждался в них. Даже не вспоминал. Не хотел, да и зачем. Они были просто прохожие в его жизни. Появлялись и также быстро исчезали. Только Мария всегда оставалась с ним. Была его якорем. Принимала его таким, каким он был. Мирилась с сущностью монстра внутри него и... когда-то тоже любила. Теперь и она захотела уйти. Уйти не для того, чтобы после вернуться. Уйти навсегда. Кого он обманывает? Он не сможет жить без нее. Этого никогда не случится. Вся его жизнь вертелась около нее. Бен не помнил себя там, где не было его Марии. Он всего лишь существовал до момента, когда увидит девушку вновь. Когда услышит родной голос и ее заливистый настоящий смех. Когда улыбка расцветет на ее устах, а глаза вновь заблестят вспышками ярких искорок. Но рядом с ним Мария совсем перестала улыбаться. Он как зло, которое высасывает все счастье и радость. Остается только печаль и уныние. Тьма и боль. Рядом с ним она никогда не обретает своего счастья.
На миг возвращаясь в прошлое, Бенджамин действительно видел перед собой лучезарную и живую девушку. Она бежала навстречу неизвестному как мотылек к огню, а после опалила свои крылья, больше не сумев взлететь рядом с ним. Никогда рядом с ним. Бен был ее погибелью, скрываясь за маской смазливого парня. Те воспоминания о Марии он хранил глубоко в своей потемневшей душе. Ждал подходящее время, чтобы рассказать ей об этом. Но что, если у него больше не было этого времени? Оно слишком спешило вперед. Часы совершали круговороты стрелок. Он будто стоял посреди времени и наблюдал, как его жизнь проходит мимо. Уходят все. Каждый, кому удалось коснуться его зачерстаевшего сердца.
Темные мысли затягивали с головой. Бен сделал глубокий вдох, отгоняя воспоминания. Он запретил себе думать о плохом. Взгляд застыл на лице девушки. Его пальцы смахнул пролитые слезинки. Что-то было не так. Бен это чувствовал. Девушка вся напряглась, а после почти что обмякла рядом с ним. С глаз вновь брызнули слезы. Это боль или его присутствие так действовало на нее? Глаза были слишком черные, чтобы прочесть в них отклики былых эмоций. - Я позабочусь о тебе, - только больше у него не было ничего под рукой. Ни бинтов, ни мазей, ни льда, которое можно приложить к ушибленному месту. Наверное, действительно лучше пока что не тревожить ногу. Потом он подумает, как им добраться до дома. Потом. Не хотелось, чтобы это «потом» наступало слишком скоро.
Сидя бок о бок с Марией, прижавшись плечом к плечу, Бен позволил себе то, что не позволял уже давно. Он рассмеялся. Рассмеялся и привычный страх немного ослабил свою хватку. Он вновь мог дышать. - Да, такое уже происходило... - он бы все отдал, чтобы вернуться в прошлое. Он тогда не надеялся, что выберется из логова бандитов. Предчувствовал близкую смерть. Мария стала его спасением. Уже тогда она несла в себе больше света, чем догадывалась сама. - Ты спасла меня тогда, а я так и не сумел вернуть должок, - ее спасенная жизнь на краю обрыва не в счет. Все, что он делал, было недостаточно. Он никогда не сможет расплатиться с Марией за то, что она ему показала, что значит - жить. С ней рядом он сам того хотел. Без нее ничего не имело смысл. Она была его светом, его смыслом, его ангелом. - Ты не поверишь... но здесь действительно есть маяк. Чуть дальше за деревьями. Если присмотреться, его можно увидеть сквозь кусты. На той стороне, - Бен удержал девушку за подбородок, поворачивая ее голову в нужное направление. Там, за лесом была тропа, ведущая дальше к маяку. Бен никогда туда не ходил. Что-то удерживало. Прошлое или страх вновь вернуться мыслями тогда, где они были когда-то. Вместе. И где он мог ее потерять опять. Опять эти паршивый мысли лезли в голову. Бен тряхнул головой. - Каждое утро рассвет затрагивает его крышу лучами восходящего солнца.  На закате, должно быть, еще красивее, - если они задержаться здесь подольше, он сможет рассказать Марии об этом сам, а не предполагать. - Я видел это место уже давно, но так и не решился пойти туда, - это казалось неправильным, особенно идти туда одному. Там мог кто-то обитать. По крайней мере, сторож. Бен не хотел лишний раз признаваться в своей глупости, что его поманили туда воспоминания о прошлом. - А по правую сторону находится форт. Так я и узнал о нем. Там часто сновали люди туда-сюда, как муравьи. Флаги развивались на ветру, иногда слышались выстрелы пушек. Теперь там пусто, - еще одно место, где он все испортил. Ведь прогулка намечалась для того, чтобы сблизиться, а получилось в точности наоборот.
- Насколько я помню, ты совсем не тяжелая, - он понял, о чем девушка говорит. Элена. Ее он тоже нес на руках в виду обстоятельств, которые заставили его сделать это. С Марией совсем иначе. Но сейчас навряд ли она его поймет. Поймет, то что он чувствует и как сильно хочет вновь ее коснуться. Она откусила кусочек фрукта и на его руке осталось лишь ее горячее дыхание. Бен потянулся за еще одним кусочком, чтобы быть ближе к девушке. - Это тот, который пытался влезть в твое окно по вечерам? Мы тогда как раз садились ужинать. Помню, как твой отец тогда разозлился, а я предложил пригласить незваного гостя к столу, - раньше между ними все воспринималось иначе. Раньше Мария была всего лишь сестрой его жены. Теперь навряд ли Бен смог бы свыкнуться с мыслью, что кто-то ухлестывает за ней. Стоило вспомнить того парня из бара или бизнесмена, кровь тут же начинала бурлить в жилах. Он слишком сильно сжал бокал, тот начал хрустеть между его пальцами. Бен ослабил хватку, приказывая себе успокоиться. Они здесь одни и на горизонте нет ни единой опасности для Марии кроме него.
Ее живой смех разнесся по поляне. Бен забыл о чем думал секунды назад. Он так давно не слышал, как девушка смеется, хотя бы улыбается. Это заставило его, не отрывая своего взгляда, впиться в ее глаза и видеть перед собой ту женщину, которую он всегда хотел видеть. Живую. Настоящую. Его. - Если бы тогда я встретил тебя, а не твою сестру, все могло бы быть иначе. Ты когда-нибудь думала об этом? - Мария приняла фрукт из его рук, а его пальцы сами потянулись к ее лицу. Он смахнул с губ и подбородка капельки вытекшего сока. Поднося к своему рту, облизал палец. Кожа пахла Марией. После он провел по ее коже тыльной стороной ладони, любуясь вспыхнувшем на щеках румянце и слушая об их прошлом. Когда-то он мог быть для нее всем. Но теперь-то она так не считает? Теперь он для нее ассоциируется лишь с одним - с монстром. Чудовище, которое погубило и растоптали не может быть притягательным и желанным.
- Да, полусладкое, - вертя свой бокал меж пальцами, Бен сделал один глоток. Он никогда не любил спиртное. Отец стал тем губительным примером, что случается с людьми, когда они под воздействием дурманящего наркотика. Это ни к чему хорошему не приводит. Вино не входило в этот счет. Не такое крепкое, но могло вызвать болезненные воспоминания. Потому Бен и не выбрал красное. Это был цвет крови, цвет их потери, цвет боли. Когда в прошлом году он устроил для Марии ужин, они тоже пили белое вино. Тогда он совсем недавно ее нашел. В тот вечер он видел фейерверки в ее глазах. С тех пор они не были частыми гостями в ее очах. - Почему нет? Мы не так часто выбираемая на пикники, - он пожал плечами, не видя в этом ничего странного. - Я хотел, чтобы все было как подобает для тебя, - видя ее так близко, кажется, он терял рассудок. Чувствуя ее близость, больше не было важно ничего. Пальцы тянулись по ее щеке. Бен повернул голову. Выдох замер на девичьей щеке.

+1

108

Эмоции вертелись стекляшками в многоцветном калейдоскопе. Складывались в непонятные узоры. Менялись слишком быстро, проносясь по сердцу вихрем. Мария ощущала себя пассажиром поезда, который потерял управление и летел на встречу неизвестности. За истекшие шестьдесят минут они вскарабкались на гору, почти поссорились, покалечились и уселись посреди лесной чащи. Мирно беседовали, будто ничего до этого не происходило. Пикник на обломках погибшей любви – верх нелогичности и безрассудства. Потом ирландка опять будет страдать из-за того, что подставилась под удар. Потом… как не крути все равно продеться спускать к озеру. Возвращаться к проблемам и думать о разлуке. Проблемы висели камнем на шее. Тянули ближе к сырой земле. Чем выше над уровнем моря – тем легче дышалось. Она почти чувствовала себя живой и нормальной. Хотела отключиться. Притвориться, что они могут остаться в «особенном месте» навсегда. Вслушивалась в шелест пожелтевшей листвы и умиротворяющее журчание ручья. Ри подставляла лицо полуденным лучам солнца. Совсем не чувствовала холода благодаря пледу и мягкому мху. Щиколотка нестерпимо пульсировала. Ботинок стягивал распухающую ногу и это портило момент. Мария нащупала рядом плоский камень, вполне подходящий для импровизированного стола. Убедившись, что поверхность достаточно ровная, ирландка поставила на нее бокал и стала возиться со шнурками. Морщась и бурча неразборчивые ругательства себе под нос, она сняла ботинок. Сцепила зубы и вытянула ногу.
- Намного лучше… - приступ острой боли сменился на привычную тянущую… Мария обратно привалилась к поваленному дереву. Задела плечом Арчера. Мужчина придвинулся ближе или ей показалось? Бокал вернулся в тонкие пальцы. Горлышко бутылки тут же характерно зазвенело о его кромку. Бен подлил ей еще немного выпивки.
Вино прекрасно справлялось с подавлением темных мыслей. Мария не умела и не любила пить. Алкоголь пробудил зверя от спячки и натравил его на беспомощную спящую девушку. Спустя десятилетие спиртное подогрело ненависть другой хищной твари, и она утащила Марию на дно винного погреба. Жидкость из разбитых бутылок пропитала ее одежду и волосы. Смешалась с кровью. Девушка помнила вкус дорогого французского напитка. Терпкий… кислый… раздирающий горло и желудок. Она никогда больше не заставит себя попробовать сухое вино. Бен знал об ее страхах. В последнее время он научился считаться с ними и оберегал слепую обузу от всего, что могло воскресить пугающие картинки прошлого. Святые небеса! Она осушила бокал, не задумываясь о возможных последствиях, потому что доверяла Бену! Словно могла увидеть и прочесть этикетку на бутылке. Заранее убедилась, что монстр прихватил с собой именно белое полусладкое. Открытие напугало девушку не на шутку. Сердце бешено забилось в груди, больно ударяясь о ребра. Как это случилось? Когда монстр успел подобраться так близко? Она всегда соблюдала дистанцию… Опасное сближение предвещало очередное разочарование, после которого уже не оправиться. Мария с удвоенной силой принялась тушить вином пожар разгорающихся мыслей. Делала глоток за глотком, заливая пламя бензином.
- Ты уже заботишься, - вялое признание заслуг монстра блекло отражало внезапный переворот ощущений. Мария с существовала в святой убежденности, что больше никогда не сможет довериться Арчеру даже в мелочах… а выходило, что раз за разом вверяла мужчине свою никчемную жизнь. – Это не так, - поправляя съехавшую повязку, девушка понизила голос до шепота. – Ты столько раз меня спасал… давно расплатился с долгами. Вот и сейчас спасаешь, - Ри легонько помахала ему раненой рукой, напоминая, как героически мужчина остановил кровотечение подручными средствами. Оброненные слова таили более глубинный смысл. Девушка думала о более печальных и глобальных вещах. Вспомнила все пресеченные попытки свести счеты с жизнью… Никогда не забывала, как он закрыл собой от пули. – Почему не поверю? История имеет привычку повторяться, - жаль, что хорошие моменты редко входят в закольцованный цикл... –  Неожиданно красочное описание, - горячие пальцы опустились на ее подбородок, поворачивая главу в ту сторону, где находился маяк. Бен пошел на опасное сближение и в голосе ирландки появилась предательская хрипотца. – Благодаря твоему рассказу я могу представить красоту здешних мест, - Бену лучше не знать, что мысли девушки и не собирались улетать к крыше маяка, затронутого рассветным солнцем. Она думала о тепле подрагивающих пальцев на своем подбородке. Вспоминала похожий момент, когда Арчер впервые стал ее глазами, описывая панораму Манхэттена. – Спасибо, - губы едва шевелились, опаляя подушечки пальцев отрывистым дыханием. – Почему не решился? – ей правда интересно? Наверное… Необходимо поддерживать нить беседы, дабы удержаться на плаву и не нафантазировать того, чего нет на самом деле. Хватит с не утреннего позора! Напоминание о случившемся на кухне в сочетании с вином подняли кровеносное давление до немыслимых высот. Щеки запылали. Голова закружилась. В который раз пришлось прокричать «стоп»! Одернуть разнузданные мысли и вернуться на грешную землю.
- Твои данные устарели, - вновь рассмеялась ирландка, чуть не подавившись апельсином. – Кое-кто… не будем называть его имени… таааак откормил меня за последние месяцы… - девушка поставила многоточие заливистым смехом. Предложила монстру самому додумать весовую категорию, в которую ее следует перестои после регулярного трехразового питания… - Неужели ты помнишь?  Отец со мной не разговаривал неделю после этой «выходки».  К порядочной леди парни в окно не полезут, - у блондинки всегда получалось подрожать голосу отца. Вышло слишком натурально. Ри передернуло, словно родитель стоит за спиной и читает наставления сейчас, а не в прошлой жизни. – Странно вспоминать… будто не со мной это было, - грустно, но при этом как-то тепло и уютно кутаться в давние воспоминания. Мария никогда не позволяла себе перелистывать запыленные страницы юности. – Думала…слишком много и слишком часто… Проклинала себя за нелюбовь к светским сборищам. Если бы пришла на вечеринку, то… - Бен мог с ней столкнуться у входа в зал. Ее платье облил бы шампанским, а потом весь вечер развлекал, заглаживая вину… - ничего бы не изменилось… Фабс была яркой и авантюрной. Она умела переключить внимание на себя. С ее появлением я сливалась с фоном. Мужчины всегда предпочитали ее. Не важно первая я с ними знакомилась или возникала тенью за спиной сестры… Ты бы все равно влюбился в нее… - монстр обратил внимание на Марию из-за схожести с погибшей женой. – Мы первый раз на пикнике, - напомнила Бетанкур. Она чувствовала на себе пристальный взгляд. Кожу покалывало от дыхания монстра. – А как подобает для меня? - одними губами проговорила девушка, искренне не понимая смысла данного высказывания.

+1

109

Ветер небрежно трепал спутанные волосы. Ему на плечо падали длинные локоны девичьих волос. Он сидел слишком близко к ней, но не считал это неправильным. Взгляд впился в родные черты. Его грудь медленно вздымались и опускалась, а под рубашкой колотилось истерзанное сердце. До него почти что доносился давно забытый запах, запах их жизни. Бен чувствовал, что это чувство родилось в далеком прошлом, а теперь пришло, чтобы напомнить о потерях, о том, что упущено. Он чувствовал горячее дыхание на своей коже, как ее хриплый и взволнованный голос врывался в его сознание и будоражил изнутри. Тепло. Он чувствовал давно забытое тепло. Оно проникало в самую душу и от этого было вдвойне страшнее терять. Спустя год Бен вновь мог прикасаться к Марии. Дрожащими пальцами вырисовывать узоры на ее щеке. И чувствовать. Чувствовать ее. Наверное, так не должно быть. Наверное, он опять поступил неправильно, позволяя себе сидеть рядом с девушкой и возвращать ее в прошлое. В нем было столько черноты. Но в нем также был свет, когда они были вместе, когда умели гореть вместе... и когда вовремя не смогли остановиться. Упали в любовь с головой. Девичье сердце слишком сильно пылало, выгорая дотла. Остался серый пепел на пальцах. Он будто пытается воссоздать прошлое, но получается так, что лишь размазывает грязь на пальцах. Прошлое всегда останется в прошлом. Они не вернутся во вчерашний день. Но иногда хотелось иметь те крохи хороших воспоминаний за спиной. Бен ими жил вот уже долгие месяцы. По ночам. Когда не мог спать. Каждый раз они приходили в разных образах и подобиях, с каждым днем становились подобно белой растворяющейся дымкой по утру. Он помнил детали. Голос. Запах. Ее глаза. Тепло от прикосновений. Близость тел. Но не всю картинку целиком. Без Марии было труднее вспоминать. Теперь, когда она была так близко рядом, образы будто ожили в его голове. Он ухватился за них, не желая отпускать. Наверное, это глупо - цепляться за прошлое, когда впереди неизвестное будущее. Темное. Черное. Если Марии не будет рядом. Оно могло быть другим, если бы девушка захотела остаться. Только она не хотела... не могла себе позволить вновь поверить в него...
Сейчас Бен больше, чем обычно захотел остаться около ручья насовсем. Он мог бы стать ветром в девичьих волосах и на щеке. Шелестом листвы, нашептывая о том, чтобы она осталась с ним еще на пару минут. Или же почвой под ногами. Девушка ступала бы вперед, а он чувствовал каждое ее прикосновение. Когда он умрет, так и будет. Бен не сможет покинуть свою Марию. Останется с ней рядом. Будет беречь ее издали и надеяться, что она обретет свое счастье без него. Это глупо, но почему-то он знал, что покинет этот мир первым. Таким монстрам нет места на этой земле. Сука-судьба отмерить отведенные для него часы, а после смерть придет. Настанет время говорить последнее «прощай». Бен не был героем сопливых историй. Романтиком тоже не был. Оглядываясь вокруг, в это трудно было поверить - пикник, одеяло, еда и вино. Не хватало только полумрака, чтобы вновь ощутить вкус девичьих губ на своих губах. Как тогда, в первую ночь, которую они провели в домике около озера. Там могла начаться новая история, ну а закончиться... никто из них не знал - как.
- Забочусь... только этого недостаточно... для меня, - Мария всегда заслуживала лучшего и большего. Он никогда не умел отдавать сполна, лишь брал, брал и брал, пока от девичьей любви не осталось следа. Он выпил ее досуха. Разбил. Убил. Где тогда была его забота и отчаянное желание уберечь ее от зла? Он так и не сумел спасти девушку от главного зла - от себя. - Спасение лишь малая часть... Не потянет я тебя в гору, этого можно было бы избежать - Бенджамин поймал в воздухе ее раненную ладонь. Положив себе на колено, поправил съехавшую повязку. Платок пропитался алым цветом, но из раны больше не шла кровь. - Особенно наша история, - хриплый шепот сорвался с его губ. Он не хотел вспоминать плохое. Нет. Он хотел помнить о тех хороших моментах, которые сталкивали их на одной и той же дорожке раз за разом. Они расставались, но всегда находили дорогу обратно друг к другу. Подолгу не могли жить вдали. Нуждались. Любили. Тянулись. Крепкие нити связали их. Все изменилось. Он разрушил их. Но они опять были вместе. В схожем домике на опушке леса. Тут был один этаж, а не два. Рядом вода. А вблизи ни одной живой души. Наверное, это что-то да значило. Опять.
- Я бы хотел, чтобы ты сама могла увидеть это место... - и меня... - он так давно не ощущал на себе ее взгляд. Забыл, как это ловить на себе девичьи смущенные глаза, наблюдая, как ее щеки заливаются румянцем. Как бы близки они не были телами, какие бы развратные позы не всплывали в памяти, Мария всегда перед ним краснела, и ее пылающие щеки он бы не променял ни на что иное. Никогда. Его пальцы осторожно уложили ладонь на свое колено. Бен вновь коснулся ее щеке, убирая в сторону сбитые ветром пряди волос. Хотел видеть глаза девушки. Когда-нибудь она сможет подарит ему свой взгляд в ответ. - Это прозвучит глупо... но я не хотел туда идти без тебя. Мне это казалось... неправильным что ли, - он не мог до конца объяснить это чувство, но что-то удерживало мужчину от той тропы. Он мог смотреть на нее, мог наблюдать за вечно молчаливым маяком, но подойти ближе не решался. Какие-то неведомые силы удерживали его от опрометчивых шагов. От прошлого. От новых потерь.
Бен вновь замер на месте. Он никогда не сможет привыкнуть к этому - к смеху девушки. С ним рядом она смеялась так редко, когда нужно, чтобы было в точности наоборот. Она не была счастлива с ним. Что-то Бен давал, что-то отбирал. Мария отдавала всю себя, не чувствуя себя свободной и собой. - Нет, я проверял... вчера. Ты такая же легкая... - они все пытались не вспоминать вчерашнюю ночь и тот разговор. Бен все же вспоминал, как нес девушку на руках до дивана. Короткая дорога в пару шагов, но в ней было больше, чем в десятках пройденных километров. - Я многое помню... делая вид, что не замечаю, - слишком поздно признаваться в упущенных возможностях, которые им были даны. Они просто встретились не в то время и не в том месте. Гораздо позднее, чем он встретил свою будущую жену. Бен так часто сожалел об этом.
Теперь был его черед смеяться. - Очень похоже на твоего отца, - хоть Бен и слышал его голос тысячу лет назад. В последний раз он видел старшего из семейства Бетанкур, когда они наведались к нему в тюрьму. Они проклинали его и смотрели тем полным ненависти и презрения взглядом. Мать Марии кричала, что это он виноват в смерти их дочери, отец тряс перед его лицом рукой и клялся, что он заплатит за это... что тюрьма станет для него вечной клеткой... что они прокляли тот день, когда впустили его в свою семью. Увы, он не оправдал их ожиданий. Бен выбрался из клетке, да еще и отобрал их вторую дочь. Его смех оборвался также резко, как и начался. Бенджамин всегда думал, что бы было, если бы они встретились вновь через столько лет. В их глазах по-прежнему была бы ненависть? Боль? Презрение?
- Ты не можешь знать этого наверняка... - он отпил еще небольшой глоток вина. Жидкость медленно потекла по горлу, разжигая пожар в пустом желудке. В последнее время по утрам он не мог запихнуть в себя ничего кроме кофе. Потянувшись к еде, Бен предложил девушке еще одну дольку апельсина. Долил вина. В его мыслях не было ее споить, но алкоголь всегда развязывал язык, а ему хотелось ее слушать. - Я никогда не любил толпу... особенно устраиваемых моим отцом приемы. Там зачастую собирались одни напыщенные богатеи... Если бы ты пришла... Мы могли бы сбежать от них, и тогда бы я не повстречал твою сестру... - и свою смерть, - она стала началом его конца. Когда-то Бен мог сказать, что любил ее, теперь же язык не поворачивается назвать ее по имени. Она вызывала лишь горькие воспоминание. Ту зарубцовавшуюся рану, которая ныла на погоду. - Тебе просто попадались не те мужчины, - и он в том числе. Тогда был слишком молод и глуп, чтобы понять, чего действительно хочет. Завел жену... завел... заводят собаченка, а не жену. Но не это важно. Он женился лишь затем, чтобы сбежать из дома. Не видеть те проклятые кровью стены собственного дома. Не слышать отголоски пьяного отца и крики беззащитной матери. Он тоже был трусом. Он просто сбежал.
- Именно поэтому... - Бен был рад перевести разговор на другую тему. В мыслях он забрался слишком глубоко в прошлое. Ледяная щупальца страха вновь была готова ухватиться его за горло. Он не позволил. - Для тебя все самое лучшее... Бокалы, а не пластмассовые стаканчик... - он наблюдал, как девушка делает очередной глоток вина, - еда приготовленная собственными руками, а не полуфабрикаты, - поднес к девичьим губам очередной кусочек, - теплый плед для того, что ты не замерзла, - укрыл девичьи плечи еще одним одеялом, защищая от пронзительного ветра. - И улыбка... на твоих губах и в глазах... а не грусть, - его пальцы замерли на краю девичьих губ.

+1

110

- Но это больше, чем могла ожидать я… - опустив голову, прошептала Мария. Нагромождение событий и воспоминаний вытеснило много плохое. Причиненная монстром физическая боль постепенно блекла, теряя отвратительный красный цвет пролитой крови. Пугающий кисловатый запах почти не преследовал. С болью и страхом оказалось проще смириться, чем с угнетающим равнодушием со стороны мужчины. Его «забывчивость» диким образом сочеталась с животной тягой и потребностью обладать. Главное, чтобы девушка была всегда доступна и готова ублажать своего монстра. Никто не спрашивал не больна ли она? Голодна? Замерзла? Устала или плохо себя чувствует? Какой вздор! Ее потребности в расчет не брались… за редким исключением. Случались мгновения, когда Арчер снисходил до прогулки в город или делал то, что хотелось Марии. Ради микродозы нормальности, ей приходилось хорошенько потрудиться… в постели. Прежний Бен ничего не делал просто так… Зверь в человеческом обличии не знал, что такое забота и не хотел знать. Бен подминал под себя не только телом, но, что страшнее, ломал морально. Лишал надежды на сердечное тепло. Топтал самооценку.  Поступок за поступком заставляя забыть, что она женщина, которую можно любить и оберегать. Тактика его поведения вырабатывалась годами. Кардинальные перемены слишком фантастические. Приходилось тайком щипать себя за запястье, убеждаясь, что все не в понарошку. Она ждала неизбежного возвращения на прежнюю орбиту безразличия, а Бенджамин говорил об обратном. Разве девушка могла поверить? Довольствоваться малым и не ни на что не надеяться и новое разочарование не ранит слишком глубоко.
- Чтобы переломать ноги не обязательно идти в горы. Я могу это сделать и на ровном месте, - боль и тревога находила способ просочиться темными мыслями. Делала их вязкими и затягивающими на глубину. Девушка выбилась из сил, но в очередной раз вынырнула на поверхность. Не хотела портить момент. Не хотела опять утонуть в трясине прошлых обид и разочарований. – Нужно было соглашаться на ботинки с датчиками… тогда бы этого не случилось, - вибрация предупредила бы о препятствии заранее, и девушка не угодила бы в капкан камней.  Монстр настаивал, но она не представляла себе передвигаться с вечным вибромассажем на стопах, который вибрирует и сигналит по поводу и без оного. Наставники в центре учили оттачивать инстинкты и тренировать оставшиеся чувства, а не полагаться на технические новшества. Снимая с Бена ответственность за падение, она пыталась сбить градус внутреннего напряжения. Сменить обстановку и расслабиться. Они редко сходились с Арчером во мнениях, но с идеей пикника он угадал. Делал все, чтобы не испоганить возможность пообщаться без вонзания в собеседника острых шпилек и упреков. Мария решила дать шанс чему-то хорошему… хотя бы напоследок… пусть перед расставанием… - Особенно наша история… - неосознанно повторила блондинка. Залпом осушила бокал. На поминках принято пить не чокаясь. Их прошлое умерло. Повторения – проделки Фата-морганы.  Вытягивая образы с глуби, она порождает оптические иллюзии. заставляя погружаться в миражи, как реальное происходящее. Остановись... Оглянись… Ничего не останется. Ухватиться за видение невозможно. Оно осядет прилипшим песком на тонких пальцах. Пикник действительно напоминал поминки. Они не сговариваясь принялись говорить о «покойном» только хорошее.
- Боюсь, этого уже не случиться, - девушка вертела в руке опустевший бокал, постукивая по кромке ногтем. – но… не страшно, - формулировка неудачная, но более уместные на ум не шли. Алкоголь развязывал язык, но притормаживал соображалку. – Я смирилась с неизбежным. Можешь счесть это слабостью или нежеланием жить... – предвидя реакцию монстра, затараторила Бетанкур.. – Все не так… намного сложнее для понимания… Я хочу видеть... Скучаю за визуальными образами... но жить в темноте уже привыкла, а к боли привыкнуть не могу. Мигрени медленно убивают. Превращают каждый день в филиал ада на земле. Лучше быть слепой, но иметь возможность встать утром с постели… Заняться повседневными делами. Выйти на улицу, не морщась от боли и не боясь глубоко вздохнуть, провоцируя взрыв в голове. Ты не поймешь, - Ри покачала головой. Запоздало сожалела о сказанном. Боялась спровоцировать дискуссию. - Пожалуйста, забудь, что я сказала… Не хочу опять спорить и ссориться. Лучше вспоминать обеды в родительском доме и старый маяк с облупившимися стенами, - примирительно предложила ирландка, теснее прижимаясь щекой к ласкающей руке. Пусть это всего лишь очередной мираж. Монстр вел себя непривычно раскованно. Позволял себе придвинуться опасно близко, но почему именно здесь и сейчас?  Мария не знала ответа и спросить не могла. – Не глупо, а мило… - м.. да… Ри быстро захмелела и одна формулировка выходила «лучше» другой – Надеюсь неуклюжий комплимент не оскорбил твою мужественность? – полушутливо поинтересовалась она. – Хочешь сходим туда вместе? Не сегодня… конечно… Через пару дней… - из туристической брошюры девушка помнила, что маяк на озере действующий. В межсезонья над водой поднимаются такие густые туманы, что без ориентира берег найти сложно. За небольшую плату смотритель мог провести желающих наверх. Сделать фото и полюбоваться видом. Развлечение не для слепой. Казалось бы, бессмысленно, как и поход к ручью... Как не странно, но эти минуты набирали вес. Становились все более значимее и ценнее, заполняя пустоту прошедших дней в домике у озера. Они бездарно распределили время. Каждый в своем углу. В привычном молчании и темных думах.
- Лааадно. Учти, ты сам напросился, - угрожающе прыснула девушка. – Раз решил тащить меня, как куль с мукой… координация мне сегодня уже не пригодиться. – Мария протянула бокал. – Вкусное вино. Хочу добавки, - от выпивки бросило в жар. Щеки стали гореть, а кровь быстрее заструилась по венам. Боль в ноге притупилась.
- Похоже… хотя талант сомнительный, - она несколько лет не слышала голоса родителей. Удачная пародия не развеселила, а задела за живое. – Не могу, но машину времени пока не изобрели. Вернуться назад никто не в силах...-  долька апельсина оставила влажный след на губах, исчезая во рту. Девушка прикусила ее. Немного не рассчитав, блондинка оцарапала зубами палец Бена. Вышло нечаянно... но как-то неприлично... будто в продолжение ее утреннего полуголого появления на кухне…  - Ой, извини… я не специально, - лицо запылало. Мысли и переживания были слишком очевидны. Мария не хотела, возвращаться обратно на кухню. В миллионный раз почувствовать себя ущербной... Даже получая все самое лучшее, можно чувствовать себя никем... Бену лучше об этом не знать. Мужчина очень старался… Он превзошел сам себя, делая день особенным… пикником, бокалами... подаренным теплом…- Мне удобно и тепло благодаря тебе… - Арчер только учился проявлять заботу, а Мария училась высказывать заслуженную похвалу.  Еще одна долька апельсина и его пальцы застыли в уголке рта, будто опять напрашиваясь на неосторожный укус. Бред! Мария резко выдохнула, опаляя протянутую руку дыханием.

+1

111

Каждый раз, когда Бен возвращался в прошлое, он боялся боли. Тех мыслей, которые могут опять затянуть в черноту и на этот раз не отпустить. Тьма - предвестники надвигающейся опасности. Каждую ночь Бен боялся закрыть глаза, а проснуться уже совсем другим... стать прежним собой... монстром. По ночам вершились самые гнусные деяния. По ночам проливалась кровь и слышались отголоски девичьих криков. Ночами он не мог спать, думая о том, как оставить прошлое в прошлом, а сейчас просто быть... собой. Но кто же он? Бен часто задавался этим вопросом. Раньше ответ находился в глазах Марии. Для нее он был всем, а теперь стал... никем. Воспоминания были жестоки и неконтролируемы, но только не с Марией. С ней не так пугало прошлое. С ней рядом он был уверен, что все может получиться. Он увидит тот момент, когда девушка вновь обретает зрение. Он будет рядом, когда она захочет остаться. Он поймет, что ее сердце не погибло, а еще способно возродиться из пепла. Не обманывает ли он себя? Эта иллюзия, за которую хотелось держаться сильнее всего. Вера была всегда, но недостаточно крепка, чтобы не сломиться от ранящих слов о том, что Марии хочется покинуть его.
Бен запретил себе думать об этом. Сейчас неподходящее время, а расставание еще так далеко. У него есть почти две недели. Казалось бы, что так много времени, чтобы провести его рядом с Марией. Он не будет думать об этом. Ведь даже мысль об этом причиняла нестерпимую боль. Бен прятал ее за глазами, по крайней мере, радуясь тому, что девушка не может видеть его выражение лица именно сейчас. Пытался слушать и слышать ее. Разговоры о прошлом были нейтральной темой, пока они не затрагивали их настоящее и не напоминали о самой страшной боли. Она тоже делала это? Тоже сопротивлялась тем воспоминаниям, которые были связаны с ним, с монстром? Бен так делал, самое паршивое оставляя для темных ночей. Тогда не было рядом Марии, не было ее голоса, ее глаз, прикосновений теплых рук. Тогда он опять позволял себе тонуть в кровавой памяти о «них».
Все когда-то случалось впервые. Забота заменила насилие. Монстр превратился в обычного человека. Только слишком запоздало. Самое страшное зло уже было нанесено. Раны со временем закрылись, но истекали кровью до сих пор. Их истории принято повторяться. Бен не хотел, чтобы боль возвращалась. Не хотел возвращаться в шкуру монстра. Подсознательно знал, что это уже не произойдет. Он никогда не сможет поднять руку на Марию. Никогда больше не возрадуется расцветающие кровавым отметинам на ее теле. Лучше он отрубит себе руку, чем вновь увидит ее полные страха и отчаянья глаза.
Сегодня ее глаза были другими. Покрытые дымчатой пеленой. Возвращаясь в прошлое, становились более глубокие и темные. Темнели не от боли, а от выпитого вина. Ему даже показалось, что в них подрагивают искры. Или это были лучи солнца и отражающая разноцветная листва, которая шелестела над их головами? Бен не хотел знать наверняка, оставляя для себя шанс на надежду. Его пальцы подрагивала в опасной близи от девичьего рта. Он чувствовал нежность ее кожи. Когда ее губы шевелились, мужчина ловил каждое слово. Наверное, так значило скучать по ее голосу. Они не разговаривали слишком часто в стенах дома. В принципе, почти никогда. Каждый предпочитал тонуть в своих мыслях, не перешагивая территории друг друга. Вчера что-то изменилось. Вчера они приоткрыли плотно задернутую завесу, но сделать шаг ближе друг к другу так и не решились. Они не стали дальше друг от друга, но в воздухе все равно чувствовалась недоговоренность и неуверенность. Сегодняшнее утро все еще больше усложнило.
Бен пожал плечами. Мария это могла почувствовать, так как он сидел слишком близко, прижимаясь плечом к ее плечу. Наверное, уже бессмысленно говорить о том, что могло случится, а что нет. Итог один - девушка поранилась из-за его невнимательности. Бен так старательно убирал камни и опавшие ветки с дороги, которая вела до ручья, но не позаботился о том, чтобы Мария здесь могла передвигаться, не боясь упасть.Эти мысли он решил оставить при себе. Не хотел лишний раз спорить. Его взгляд ускользнул к вытянутой вперед девичьей ноге. Без ботинка ей было удобней и легче, но Бен сомневался, что Мария сможет надеть его обратно. Тогда ему действительно придется нести ее на руках домой. Перспектива приободрился. Уголки его губ поползли вверх.
Бен перевел свой взгляд обратно. Потянулся еще к очередной порции фруктов, не глядя на посуду, поднес апельсин к губам девушки. Его взгляд был прикован к ней. Румяные щеки запылали еще сильнее. То ли от выпитого вина, то ли от воспоминаний о прошлом. В них не было ничего постыдного.  Она будто разделяла его желание еще раз пережить каждый прожитый момент рядом с Марией.
Он не поймет... Эти слова болью прошлись по сердцу, застревая где-то в груди. Бен сделал вдох. Еще один. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но звуки не шли из горла. Он хотел сказать так много. Что понимал. Теперь он понимал. Что Мария прошла уже долгий путь из боли, не каждый это выдержал бы и давно уже сдался. Но не она. Застряв в полной темноте, она продолжала жить. Пусть поначалу нехотя и не веря в жизнь, но она преодолела и это. Одна. В те разы Бену было трудно ее понять. Он никогда не сталкивался со слепотой. Жил во тьме, но всегда мог выйти на свет. Это не одно и тоже. Это совсем не то. Но эти проблески в девичьих глазах давали надежду на то, что она снова сможет видеть. Когда уйдет боль и мигрень. Когда ей не придется бороться за право сделать безболезненный вдох, она вновь сможет увидеть. Бен не хотел ее заставлять. Тем более тащить обратно к врачам, которые подвергали мучениям. Пусть все идет своим чередом... Наверное, когда это случится, его уже не будет рядом. Но Мария опять сможет видеть мир вокруг. Ей не нужен будет тот, кто опишет обстановку и что где находится. Ей не нужна будет рука помощи. В нем жила эта вера, пусть она сама и не верила в это. Но он верил в нее. Он верил за двоих.
- Мило... наверное... - он опять пожал плечами. Изо рта вырвалось тихое прысканье наподобие смеху. Он не был милым. Его никогда раньше не заботили такие мелочи... Впервые за долгое время Бен нарушил свое молчание. Ему больше хотелось слушать девушку, чем говорить самому. Запомнить хриплые ноты ее голоса. Запомнить ее запах. Пусть они расстаются не сегодня, но казалось, что это происходит именно сейчас. - Хочу, - хриплый голос затерялся в шелесте листвы и журчащего рядом ручья. - Очень хочу пойти туда с тобой, - он признавался в тех слабостях, которые держал глубоко в себе. Пускай это было глупо, но он на самом деле хотел пойти к маяку вместе с Марией. А если это для них станет еще одним прощанием?
Бен закачал головой. Потянувшись к бутылке с вином, заново наполнил их бокалы. - И я ничуть об этом не жалею, - он отпил немного от своего бокала, совсем не чувствуя кисловатого вкуса. На губах был запах Марии. Кажется, что он проник в каждую его клетку. Если они просили так еще дольше, то навряд ли ему получится оторваться от нее. - Для этого и созданы воспоминания. Они позволяют вернуться в прошлое хотя бы на короткий миг, - хотелось вспомнить еще о чем-то, но рядом с Марией все его мысли спутались. Бен почувствовал легкий укол ее зубов на своем пальце. В груди что-то вспыхнуло. Грудная клетка забарабанила сильнее, пытаясь удержать внутри взволнованное сердце. Она откусила кусочек апельсина и сок потек вниз по его пальцам и ее подбородку. - Не извиняйся, - ему хотелось почувствовать еще ту желанную боль от девичьего рта. Это всколызнуло память о прошлом. Том хорошем прошлом, где они принадлежали друг другу без насилия и крови. Бен провел подушечками пальцев вниз до подбородка, собирая капельки сока. После опять прижался к ее губам, позволяя собрать вытекший сок языком. Чуть надавил, окуная палец меж девичьих губ. Прижался к кончику розового язычка. Бен с силой сделал резкий вдох. Так близко к Марии он не был уже давно. - Я рад, что тебе хорошо, - эта фраза прозвучала двусмысленно, но он не стал забирать свои слова обратно. Его взгляд сосредоточился на девичьих устах. Манящих. Желанных. Таких необходимых. Рваное дыхание совсем тесно прижалось к ее губам.

+2

112

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Алкоголь согревал и расслаблял. Мария в сотый раз убеждалась, что не умела пить. Захмелев с первого бокала, не собиралась останавливаться на достигнутом.  Еще подруги в колледже шутили, что Бетанкур достаточно подышать пузырьками шампанского, чтобы выпасть в осадок. Они, конечно, преувеличивали. Пьяной под барной стойкой ирландка никогда не валялась. Не приходилось по утрам искать потерянную память. Быть может вовремя останавливалась? Теория проверялась только опытным путем. Почему не сегодня? Давно не было так хорошо. Даже боль в травмированной ноге куда-то испарилась. Голова приятно кружилась. Фоновое журчание ручья и шелест листвы дополняли волшебную атмосфер, подчеркивая звон хрустального бокала. Ветер подхватывал винный запах. Разбивал его на составляющие, щекоча нос то терпкостью, то сладостью. Девушка поднесла бокал к губам, но не торопилась сделать очередной глоток. Наслаждалась изысканным букетом, разрушая укоренившийся страх, что аромат вина вызывает исключительно негативные воспоминания и может спровоцировать приступ паники. Она целую вечность держала бокал в руке, а ничего страшного не происходило. Тени не выползали из углов и трещин. Мрак не сгущался и не хватал за горло. Наоборот, тьма озарялась яркими вспышками обострившихся чувств и эмоций. Обманчивое ощущение безопасности окутывало с ног до головы. Становилось легко, тепло… жарко… Путаясь в накинутых одеялах, Мария отбросила одно в сторону. Добралась до застежки на куртки и потянула за язычок «молнии».
- Жарко, - растягивая звуки, прошептала ирландка. – Укутал меня так, будто на улице мороз, а тут хорошо… солнышко светит... – девушка подставила лицо ласкающим лучам. – Хорошо, - выдохнула она. Не видя света, Мария научилась воспринимать его кожей. Вино помогало подключить воображение. Вспомнить, как солнце слепит оранжевым даже сквозь прикрытые веки, а потом перед глазами прыгают «зайчики». – Мне нельзя пить... – по секрету сообщила Бетанкур. – Я быстро пьянею, а как следствие ооочень много болтаю. Нууу очень много… Могу заговорить до смерти, - прыснула девушка. Забыв оп порезе на ладошке, она сжала руку в кулак, но тут же пожалев об этом, вскрикнула и принялась поправлять съехавшую повязку. – Первый раз мы с Фабс нализались, когда мне было шестнадцать. Родители отправили нас в гости к родственникам в Уэстпорт… к какому-то там двоюродному дядюшке. Нам эта поездка даром была не нужна… но родители люди расчетливые и практичные… Посчитали, что если родственники гостили у нас на Рождество, то должны ответить равным количеством дней стеснения. В общем дядюшка… дай Бог памяти вспомнить, как его зовут… - на лицо отразился безрезультатный вспомогательный процесс… - ладно, не суть важно… В общем ему до нас не было никакого дела. Он скинул нас на своего старшего отпрыска… ровесника Фабиолы. Три дня он показывал достопримечательности. Когда памятные места закончились, мы добрались до винной бочки. Наполнили пластиковую бутылку в полтора литра и отправились любоваться закатом на «синий пляж». Естественно, где ж еще напиваться? Я хотела казаться взрослой... Смело опрокинула пластиковый стаканчик. Вино было крепким и больше напоминало настойку. Горчило на языке. Градусы сразу ударили в голову. Я благоразумно решила притормозить… Из закуски было две конфетки на троих.  Фаби уничтожила половину запасов спиртного и полезла купаться... Не смотря на лето, вода оставалось холодной. Берег был каменистым... прям, как эта поляна… Мы остались с Сэмом сидеть на берегу. Парень полез ко мне целоваться... – проболтавшись о своем первом неудачном поцелуе, Ри прикусила язык... не стала продолжать, что Фабс тут же выскочила из воды и оттеснила сестру в сторону.  После родственничка –ловелас уединился со старшей Бетанкур. Судя по звукам, доящимся из соседней комнаты, они не ограничивались невинным поцелуем.
- Мне нравится слушать твой смех, -  алкоголь позволял молниеносно переключаясь от прошлого к настоящему. В край разболтавшись, девушке удалось невозможное. Она во второй раз рассмешила монстра. Бену чужды положительные эмоции. Амплуа зверя в человеческом обличии обязывало скалить клыки или хмуро наблюдать за происходящим, выискивая очередную жертву. Если он и смеялся, то звучало это зловеще и с улило девушке новую пытку. Сегодня все было иначе. - Решено!  Через три дня посетим маяк, - подвела она итоговую черту. Раз он хочет, и она не прочь… то какие могут быть причины не ходить? Не понятно только с чего Мария решила, что отведенного срока хватит на восстановление поврежденной ноги? Мелочи…  Об этом она подумает завтра… - Да-да... а алкоголь делает путешествия во времени особенно… хм… яркими… - но реальность ничуть не уступала по красочности. В голове все смешалось. Близость монстра усиливала одурманивающий эффект. Ри не до конца отошла от утреннего происшествия на кухне. Алкоголь, как шаловливый кот заметил торчащую из памяти петельку и медленно раскручивал весь клубок. Заострял восприятие... подманивал ближе провокационные воспоминания.
Бен нисколечко не помогал здравомыслию. Вместо того, чтобы отдернуть руку после нечаянного укуса, он наоборот будто одобрял девушку. Поднес к губам еще одну сочную дольку. От легкого нажима капилляры апельсиновой мякоти лопнули, брызгая во все стороны. Сок потек по приоткрытым губам и подбородку. Словно в растянутой съемке Бен медленно собрал каплю за каплей, но не повторил прежних жестов, не отправил сок себе в рот и не вытер его о салфетку. Нежно, но настойчиво он надавил на губы Марии… напрашиваясь на еще один укус. Его действия не поддавались объяснению. Ирландка не понимала зачем монстр это делает? Страсть осталась в прошлом. Была погребена вместе с болью. Если бы мужчина нуждался в ее близости... хотел чего-то большего, то утром они бы не выбрались из дома. Бен Арчер не упустил бы возможности… Однако они здесь у ручья... Пьют вино на свежем воздухе и кушают апельсины, с каждым глотком уменьшая разделяющее их расстояние. Между ними никогда не было ничего необязывающего флирта или романтики… Монстру чужды подобные глупости… как и пикники с вином и вылазки к маяку…
Она слишком много думает… Нет! Она совсем перестала думать. Пока в затуманено черепушке продолжали вяло ворочаться мысли, в поисках ответов на риторические вопросы.. тело предавало.. Губы послушно приоткрывались, позволяя подушечке мужского пальца проникнуть в глубь и прижаться к кончику влажного языка. Мария торопливо проглотила не дожеванный апельсин.  Слизала липкий сок с фаланги. Кожа была кисловатая и холодная. Девушка согревала ее дыханием и нерешительными поглаживаниями языка. Просящее движение Бенджамина было более чем двусмысленным. Ее ответная реакция оказалась совсем раскованной, граничащей с пороком… Напоминающей о прежних временах, когда между ними не было запретов и страха. Внутри все перевернулось. Температура подскочила. Лицо пылало румянцем. Жар стекал каплями раскаленного воска вниз по горлу. Едва задерживался в груди и сползал вниз к животу... заполняя давно забытой тянущей тяжестью.  Мария не смогла сдержать приглушенный стон. Девушка собрала весь сок до последней капли. Осторожно оцарапала разогретую влажную кожу острыми зубами. Палец давно был чистым, но Мария не торопилась вытолкнуть его наружу. Она давно перестала понимать поступки Бена. Не знала, чего он хочет и к чему стремиться? Опьяненный разум решил отдать бразды управления ситуации и в руки монстра. Так она ничего не испортит и не подставится под новый сокрушительный удар, когда Арчер вспомнит к кому прикасается и отползет обратно в свой угол.

+2

113

День, начавшийся переполненный болью, сейчас приобретал совсем иные краски. То ли виной был выпитое вина, то ли ему просто было хорошо рядом с Марией. Бен уже давно не помнил, когда они в последний раз сидели бок о бок и просто... разговаривали. Без упреков и обвинений, без необходимость винить друг друга в совершенных ошибках. А происходило ли это вообще когда-то? Здесь и сейчас они делились частичкой своего прошлого. Все больше это делала Мария, а Бену слишком сильно нравилось ее слушать. Родной тембр голоса. Растянутые ноты, в которых присутствовала хрипотца, от волнения или от выпитого алкоголя. Он впитывал в себя каждый вдох и выдох. Девичье дыхание застывало на кончиках пальцев, проникая под кожу и посылая по телу ту давно забытую дрожь желания.
- Лучше перестраховаться, на улице давно не лето, - Бен поддел край одеяла, не позволяя ему полностью соскользнуть с девичьих колен. Это раньше они могли жить среди снегов и не чувствовать холода, согреваясь страстью и любовью. Теперь остались только редкие моменты и нечаянные прикосновения. - Не хочу, чтобы ты заболела, - погода была обманчивой, а выпитый алкоголь не позволял полностью воспринять холодную температуру воздуха. Его ладонь замерла на девичьем колене. Второй рукой он прижимался к ее губам. Припухлые уста шевелились, продолжая ласкать его слух.
- Я люблю тебя слушать, - его голоса коснулась улыбка. С Марией рядом он стал слишком часто улыбаться. Не то чтобы ему это не нравилось, просто было слишком непривычно. Вечно хмурый и задумчивый, Бен забыл о простых радостях. О том, как это - радоваться мелочам, смеяться, говорить по душам или просто так, о пустяках или забавных моментах из прошлого. У него почти не было что вспомнить... хорошего. Окружала одна тьма, боль и слезы. Он не выбирался с семьей на пикники, не гостил у родных, не совершал безумные и глупые поступки. Он слишком рано повзрослел, становясь для матери опорой и пытаясь защитить от жестоких поступков отца. Для детства и себя... совсем не оставалось времени. Будучи маленьким мальчиком, Бен не позволял себе громко смеяться или плакать, в их доме не звучали голоса, не играла музыка - за исключением важные приемов для напыщенных богатеев - не было привычных домашних хлопот... ничего. Было тихо. Слишком тихо. Тихо как в склепе. Каждый обитатель дома боялся разозлить главу семейства. Прислуга ходила на цыпочках, его мать боялась сделать неверный шаг, вздохнуть не так или посмотреть не так. Его отец попросту ненавидел. Он так и говорил, когда напивался в очередной раз и мальчишка попадался ему под руку.
Бенджамин прикрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Пытался представить Марию на берегу озера в компании сестры и незнакомого парня. Это было давно, но укол ревности все равно прошелся по сердцу. Бен не мог выносить, что рядом с ней обшивались другие, даже если это было до их первого знакомства. Они были почти детьми. Первая влюбленность, первые робкие поцелуи... все это было впервые. Но Бен знал, что дальше поцелуев это никогда не заходило. Он лишил ее девственности на супружеской кровати, а после даже и не вспомнил. Только спустя время память постепенно возвращалась к нему. Сначала во снах, а после и на пороге его дома, когда они с Марией неожиданно столкнулись на улицах города. Теперь-то Бен знал, что это не была случайность. Работа Марии вновь свела их вместе и после так никогда и не отпустила. Они до сих пор были повязаны крепкими нитями.
- Синий пляж? - Бен переспросил, никогда особо не интересуясь тем, что находиться перед его собственным носом. - Славный видать парень этот Сэм... - он едва не раздавил удерживаемый в руке бокал. Злость на ухажера из прошлого вспыхнула внезапно. Бессмысленно. Не нужно. Но она была. - И чем же все закончилось? - ему хотелось бы встретиться эту молодую шестнадцатилетнюю девочку. Живую. Лучезарную. Невинную. Свободную. Перед ней был открыт весь мир. Но не вовремя появился он... и украл у девушки право на счастливую жизнь... рядом с кем-то другим.
- А мы никогда никуда не ездили. Отец был слишком занят работой, а мать не умела ему перечить и настаивать на своем. Кажется, у меня была бабушка и дедушка, но они умерли задолго до моего рождения. О родственниках отца мы никогда не говорили... он сделал все, чтобы вычеркнуть их из своей жизни. Считал очередными нахлебниками, которые могли позариться на его состояние... - вспоминать об этом больше не было больно. В груди была только... пустота. Ему как и каждому ребенку хотелось иметь счастливое детство. Кто-то получает все, а другому не достается ничего. И дело вовсе не в деньгах. По сути, богатство и состоятельность его семьи погубили простые человеческие чувства между ними. - Не важно... не хочу об этом помнить... Расскажи мне что-нибудь еще... - его пальцы заскользили по щеке. Вглядываясь в ее глаза, ему удавалось на время забыть паршивое прошлое и опять дышать. Груз воспоминаний не давил на плечи. От алкоголя у Марии совсем развязался язык. Она говорила о том, в чем никогда бы не призналась не будь под рукой бокала вина. Бен это знал и пользовался моментом. Не пытался ее остановить. Напротив, хотел, чтобы она говорила и говорила. Не важно - о чем. Не важно - что. Важно было лишь то, что она оставалась рядом и не бежала от него.
- Договорились, - хоть он и не был уверен, что через три дня Мария будет в состоянии опять подняться в горы. Он не стал загадывать наперед, живя моментом настоящего. Чувствуя близость Марии,  утопая в манящему запахе ее духов и синеве бездонных глаз. Он помнил эти глаза. Любимые. Желанные им.
- И не только путешествия во времени... - почему-то больше не хотелось вспоминать прошлое, было важнее, что происходит именно сейчас. Бен знал, что виной не алкоголь. Он выпил всего один бокал и никогда не пьянел так поспешно. Его взгляд задержался на девичьих губах. По телу прошелся импульс в тысячу разрядов, когда кончик ее языка коснулся подушечки пальцев. Край зубов оцарапал его кожу. Это уже было... с ними... когда-то... когда они принадлежали друг другу. Бен задышал чаще. В лицо ударила волна жара. Его рот приоткрылся, он облизал пересохшие губы. Пришлось отставил в сторону свой бокал, прикасаясь второй рукой к ее лицу и выводя незамысловатые линии на щеке и около рта. Палец вынырнул из припухлых уст Марии. Задержался на краю приоткрытых губ, размазывая выступившую влагу. Он хотел знать, какими ее губы бывают на вкус после выпитого вина. Все еще таким же сладкими или с кисловатым привкусом? Оставались такими же нежными с тех пор, когда он в последний раз целовал ее? Ему это было необходимо, как воздух. Бен медлил, позволяя Марии одуматься и продлевая тот неизбежный момент своей капитуляции. А после так жадно припал к девичьим устам губами, не в силах оторваться от нее.

+2

114

Мария одинаково быстро привыкала и к плохому, и к хорошему. С болью смирялась, принимая ее, как к данности, а вот признать заботу никак не могла.  Казалось, что она не на всегда. Редкая и непостоянная гостя махнет хвостом и исчезнет в густой темноте. Больше не вернется и не напомнит о себе. Бен сдувал с нее пылинки – девушка запечатлевала в памяти моменты заботы, трепетное отношение к себе и осторожные касания. Нанизывала их бусинами. Никогда не думала, что получится длинная сверкающая нить. Стоит зацепить одну из перламутровых горошин воспоминаний и следом тянулись остальные. Позвякивали. Перекатывались. Торопились обогнать своих «соперников». Сегодня ранящим мыслям не хватало место. Они пытались втиснуться. Напоминали о себе, вонзая острые шпильки, но тут же вытеснялись прочь. Жаль, что так было не всегда. Ри хотела остаться в этом дне навсегда.
Отдаваемое монстром душевное тепло сумело отогреть разбитое сердце. Мария смеялась и шутила без оглядки. Перестала взвешивать каждое слово, просчитывая реакцию Арчера. Необычно… непривычно… странно… Почему? Ну, почему им нужно вначале разругаться и покалечиться, чтобы начать нормально говорить? Это что ритуал такой?  Без «танца с бубном» и кровавой жертвы процесс сближения не пойдет? Бессмысленно швыряться вопросами в космос. Никто не услышит и не ответит. Там царит вакуум. Он поглощает звуки. Чем истошнее вопишь, тем больнее горлу… только и всего… О, Марию пробило на философские мысли – явный признак того, что пора завязывать с выпивкой. Что-то она быстро накачалась. Совсем ослабла от прошлых испытаний, а потом еще и изнежилась в тепличных условиях, организованных монстром. Он хранил ее будто диковинную орхидею в оранжерее. Боялся любого сквозняка или полива водой с неподходящей температурой. Это было реально… мило… Хоть в слух повторять розово-сопливую формулировочку Бетанкур не решилась. Знала, что нежности-милости не вяжутся с образом зверя в человеческом обличии. Она тешила себя иллюзиями, что монстр сможет влиться в социум. Заведет друзей. Будет жить нормально Он делал первые шаги в верном направлении, но не нужно лгать себе. Хотя бы захмелев, девушка могла признать тот факт, что лишь для нее Бен делал исключения. Только с ней был человечным и говорил не по необходимости, а потому что хотел этого. С большинством он так и цедил слова сквозь зубы, ощетинивался и огрызался... С большинством… однако были исключения... Элена… Шшшш…. О драконах не слова! Не сегодня... Ее незримое вмешательство отравило ирландке существование на последние две недели и свой первый в жизни романтический пикник, Бетанкур ей не отдаст!
- Надень шапку… на улице не лето! Не ходи под линиями электропередач… на улице ветер... – тон девушки стал нарочито менторским. Она даже приосанилась. Выпрямила спину и вздернула подбородок. – Ты похож на мою бабушку, - изрекла Мария с трудом сдержавшись, чтобы не состроить монстру дразнящую рожицу. – Не внешне… конечно... – торопливое объяснение вдогонку.. – нууу, по крайней мере.. по состоянию на прошлое лето.. ты на нее мало походил.. – уже не так уверенно, добавила Бетанкур, борясь с очередным приступом веселья. Не удержавшись, она протянула раненую руку и провела по заросшей щеке монстра. Наклонилась к нему и сдавленным шепотом с трудом выговорила «всю правду» о главной отличительной черте: - Борода у нее точно не росла… никогда... – пить ей тоже точно хватит.. – Не заболею – уверенность утверждения просто зашкаливала.
- Все еще любишь? – после того, что она наплела, монстр должен зашить ей рот и оставить так на пару недель… для профилактики. Осмелев от выпитого, Ри все-таки решилась отвлечься на травмированную ногу. Колено едва заметно пощипывало. Девушка несколько раз аккуратно согнула и разогнула его. Болевые ощущения не едва усилились. Ри провела ладошкой по месту ушиба. Через брючину ощущалась громадная горячая шишка, но это мелочи по сравнению с тем, что могло быть. С щиколоткой дела обстояли хуже. Она распухла и отозвалась протестом на движение. Ясно-понятно. Монстру точно придется тащить ее домой на руках. Хотя… что-то не заметно, что Бена не устраивала подобная перспектива.
- Так его называют, - пожала плечами Бетанкур. –  Обычный парень, - хотя с Сэмом был связан ее первый поцелуй в сердце ничего не дрогнуло от воспоминаний. Тогда она проплакала всю ночь, вслушиваясь в стоны и характерный скрип за стегой. Нет, она вовсе не хотела занять место сестры. Марию не прельщало прыгать в постель к первому встречному… Дальний родственник ей не был даже симпатичен, а вот поступок сестры ранил предательством. Это было много лет назад. Поцелуй стерся из памяти. Обида поросла сорной травой.. Осталось воспоминание о первой серьезной дегустации алкоголя. – А закончилось все… как всегда… Фаби выскочила из воды. Влезла между нами.  Начала дрожать от «холода». Попросила Сэма согреть ее.. Он грел.. до утра.. на тахте в смежной комнате... – вряд ли для Бена еще оставалось секретом, что его жена любила мужчин, а мужчины любили ее.. но говорит об этом все равно было не приятно.. – Мне жаль, - погрустнев, выдохнула ирландка. Реплика была адресована и тому, что вспомнила девушка и печальному повествованию о детстве монстра. Не удивительно, что Бен не любил о нем говорить. – Что тебе еще рассказать? – мысли разбрелись и сходу подобрать легкую тему для нетрезвой болтовни уже не получалось. А потом все изменилось. В очередной раз переворачивая день с ног на голову… слова показались лишними…
Девушка целую вечность ласкала фалангу его пальца. Давно перестала чувствовать вкус апельсина, но не выталкивала палец Бена из влажного плена своих губ. Ждала пока он сам убрал руку. Медленно... Он делал это очень медленно, но Мария все равно не успела опомниться. Мужчина заменил палец своим требовательным языком. Припадая губами к ее устам с жадным поцелуем. Стон девушки утонул в его отчаянном вздохе. Ирландке показалось, что ветер подхватил ее с земли вместе с опавшими листочками и швырнул высоко в небо. Она перестала чувствовать под собой опору. Теплый ковер мха и мягкие пледы усиливали ощущение, что она зависла где-то на зефирном облаке. Втягиваемый носом воздух разряжен. Он не насыщает клетки кислородом от чего у Марии начинаются самые сладкие видения и галлюцинации. Мария отставила бокал на ближайший камень. Боясь свалиться обратно вниз, она отчаянно искала спасения в монстре. Цеплялась пальцами за его предплечья. Слабые руки не могли удержаться на скользкой материи куртки. Она мешала... ограждала от тепла его тела… Совершенно не думая о том, что делает что-то неправильное или запретное, блондинка отыскала застежки на верхней одежде монстра. Дернула «молнию» вниз, попутно стаскивая куртку с его плеч. Прижалась похолодевшими пальцами к обнаженному участок кожи на шее. Только так могла почувствовать, что Бен реальный, а не плод ее хмельных фантазий.

+2

115

Они никогда раньше не разговаривали вот так. Чтобы без лжи и фальши, чтобы не задевать друг друга за больное. Так мало времени было отведено на слова, все больше на боль прошлого и постоянное молчание. Бен раньше любил молчать, говорил лишь по делу обрывчатыми фразами. Считал, что так лучше, так правильно. Никто не влезет в душу и не сделает больнее. Наверное, все, что он когда-либо боялся - что боль вернется и все повторится заново. И боль возвращалась. К ней тоже можно привыкнуть. Здесь и сейчас не хотелось помнить об этом. Лишь вслушиваться в родную мелодию девичьего голоса и познавать ее с новой стороны. Они так мало говорили о прошлом. Не том прошлом, где осталась кровь и его жестокость, а о том, где Мария была еще совсем маленькой девочкой. Как проходило ее детство? Оно так отличалось от того, что было у него. Бен предпочитал не сравнивать, но старые раны все равно открылись и кровоточили.
Он пытался забыться в ее голосе. Пусть всему виной выпитое вино. При иных обстоятельствах у девушки не было бы повода сидеть с ним плечом к плечу и делиться своими воспоминаниями. Быть может, он был не достоин этого потому, как никогда не интересовался тем, что чувствовала Мария тогда и сейчас. Он склонялся к телесным нуждам, веря, что разделенная постель сгладить острые углы и недопонимания. Да, они умели общаться телами, но этого никогда не будет достаточно для полноценных отношений. Бен понял это слишком поздно, когда рядом с ним была лишь пустота. И когда захотелось все вернуть назад, рядом никого не оказалось. Он вернулся к Марии, чтобы спасти ее, но все больше себя. Без нее Бен не представлял, как жить дальше.
Этот отрезок времени у ручья дал ему возможность вновь почувствовать себя живым. Нужным. Хотя бы для того, чтобы кто-то слушал. И пусть это больше походило на прощание, он не будет думать об этом сейчас. Как всегда после, когда опять накроет волной боли и он останется один. Хотелось хотя бы раз иметь возможность остановить время и остаться с Марией здесь навсегда. Навсегда утонуть в ее глазах. Навсегда запомнить нежные ноты ее голоса и как дрожащие пальцы прижимались к щеке. Ему всегда было мало этого. Мало ее. Он мог часами смотреть ей в глаза, но так никогда и не налюбоваться ею. Мог прикасаться, но подушечки пальцев по-прежнему кололо иголками от желания прикоснуться еще и еще. Когда-то ему было позволено это. Теперь лишь украдкой или притворяясь, что это получилось случайно.
Бен потерял суть мыслей, когда ее пальцы прижались к его щеке. Тонкие, изящные. Они словно порхали по колючей щетине, боясь уколоться или пораниться. А если девушка уберет руку, он знал, что на ее пальцах останутся розовые отметины. Ей нельзя прикасаться к монстру, разве она не помнит об этом? Сейчас почему-то это потеряло свой смысл. Алкоголь придал Марии былую храбрость, страхи отступили в сторону. Возможно, ему повезет и завтра она не станет сожалеть об этом. О том, что позволила себе прикоснуться и не отпрянула в сторону, когда ему захотелось коснуться ее.
- Люблю... всегда, - признался Бен. Хотя его мысли были совсем о другом, нежели о том, что он любит ее слушать. Его взгляд задержался на девичьих губах. Он любил смотреть, как ее губы шевелятся при каждом изданном звуке и как между ними мельком проскальзывает розовый язычок. Он любил смотреть, как девичьи щеки пылают от смущения и как белокурые локоны обомляют ее красивое лицо. Ветер дул Марии в спину, а значит доносил до него самый любимый запах. Ее запах. Неосознанно, но даже ветер стал его союзником в том, чтобы они стали ближе. Бен понимал, что это не навсегда. Скоро ее иллюзия дурмана рассеится. Она поймет, кто с ней рядом. В голове щелкнет переключатель и глаза вновь заполнит страх. Так уже было... когда-то. Он не хотел торопить время. Не хотел возвращать девичьи страхи. Не хотел быть тем, которого в конечном итоге она опять оттолкнет.
- Возможно, что обычный, - лучше было забыть об этом и перевести разговор на другую тему. Бен не хотел зацыкливался и на ревности. Это случилось много лет назад. Возможно, тот парень и не вспоминает о ней, а возможно сожалеет, что упустил и выбрал неправильную сестру. Слова о его бывшей супруги никак не задели Бена. Он просто больше не чувствовал ничего по отношению к ней. Считал мертвой во второй раз, надеясь, что этот стал для нее последним и она больше не воскреснет из могилы. Ее тело так и не было найдено. Бен не хотел больше копаться в этом дерьме. Надеялся, что ее подельники позаботились об этом и замели следы, а на его душе остался еще один грех. Фабиола ничем не отличалась от тех его жертв, которых он бессердечно убивал, а после переступал через них, уходя во тьму. Она больше не могла контролировать его жизнь. В какой-то степени, он стал свободен от нее. Наконец-то по-настоящему свободен.
- Не стоит... я не хотел, чтобы ты грустила. Это все случилось давным-давно и не имеет смысла вспоминать об этом сейчас, - особенно сейчас, когда они так близко. У него не было тех хороших историй, которые бережно хранились в сердце спустя годы. Он не помнил родных. Не помнил смеха и радости. Не помнил то время, когда мог называть себя счастливым ребенком. Единственная женщина, которая когда-либо любила его - его мать - оставила сына слишком рано. После нее не осталось ничего. Проблески света, которые кутались в его тьме. Бен не оправдал ее ожиданий. Не стал тем человеком, которого она хотела воспитать. - Просто забудь, что я сказал. Лучше расскажи о себе, о твоем детстве, что тебе еще запомнилось? - он не хотел слушать рассказы о его бывшей жене, он хотел больше узнать о Марии. Но там, где была она, была и вторая. Какой-то замкнутый круг его проклятия.
И тогда его чувства подвели его окончательно. Мысли смешались. Стали не важны разговоры. Бен не сумел удержаться в стороне. Припав к губам Марии, целовал их жадно, требовательно, будто в последний раз. Не считал это неправильным, ведь это было то, что ему так необходимо - почувствовать ее рядом, около себя, везде. Он утонул в ее стоне, смело проникая языком между ее губ и желая услышать будоражащий тело и разум звук еще раз. Когда девушка добралась до молнии куртки, Бен обхватил ее за талию, привлекая теснее к себе. Укутывающее ее колени одеяло упало на землю. Руки забрались под куртку, путаясь в складках одежды. Молния на ее груди была расстегнута заранее и ничто не мешало Бену ощутить жар стройного тела в своих руках. Но ему этого было мало. Хотелось почувствовать ее обнаженную кожу и свои пальцы на ней. Грудь соприкоснулась с грудью. Из легких выбило весь воздух. Он чувствовал лишь отрывистые стуки сердца о грудную клетку. Ее. Свои. Когда Мария прижалась пальцами к его шее, он задрожал, а сердце бросилось галопом. - Пальцы... холодные... - он прошептал ей прямо в губы, испытывая острое желание согреть ее собой и умоляя не убирать руки. Она никогда к нему не прикасалась вот так. Не после того, что было. Казалось, что сегодня рухнули и эти запреты. Бен тоже чувствовал ее необходимость прикоснуться к нему и ощутить давно утерянное тепло. Даже если у них был лишь этот миг, он воспользуется им, не позволяя посторонним мыслям втиснуться между ними. Ведь «завтра» для них уже может и не настать.

+1

116

Она не хотела забывать. Грустно от слов Бена, но мужчина редко откровенничал о прошлом. Ей хотелось сохранить хоть что-то услышанное от монстра, а не усвоенного из пухлого досье Интерпола. Когда-то Мария упрекала его в безразличии к себе. Неотесанный мужлан не интересовался ее стремлениями и вкусами. Его ничего не интересовало, кроме собственного удовольствия.  Время все расставило по своим местам. Показало, что Бетанкур немногим лучше своего прежнего мучителя. Изучить «противника» было навязчивой идеей. Она наизусть знала анкетные данные: рост, возраст, вес. До сих пор помнила, где родился и кем крестился, но разве это помогало по-настоящему знать человека? В сухих протокольных строчках значилось, что Арчер не имел предпочтений в пище и, возможно, вообще не различал вкусов. На самом деле это далеко от истины. Только прожив с монстром под одной крышей, Ри поняла, что он неприхотлив в еде и одежде, но предпочтения у него все-таки имелись. Бен любил крепкий хороший кофе с горчинкой и морщился, если в бодрящий напиток добавляли сливки. Никогда не макал картофель фри в кетчуп или еще какой-нибудь соус. Редко пил чай, в основном с ней за компанию. И эти мелочи оказались нужнее и важнее всего, что ирландка знала до того, как переступила порог его дома.
- Можно я не буду забывать? – в нелепом вопросе читалась мольба, будто если он запретит, то девушка обязательно все забудет. Память продолжала подчиняться приказам зверя и не могла перестроиться и ослушаться его воли. – Ты никогда ничего не рассказывал, а мне всегда было важно знать о тебе… - губы почти не шевелились. Признания запоздали на целую жизнь... Раньше она боялась заговорить о прошлом с зверем в человеческом обличии. Сейчас уже не имело никакого смысла откровенничать... Пусть так... но Мария не хотела забывать… - и сейчас важно… - хотя я не знаю... почему? – концентрация алкоголя в крови становилась опасной. До этого Бетанкур много болтала о ничего незначащих мелочах.  Внезапно ход ее мыслей принял провокационный окрас.
Ты знаешь, что в ФБРовском досье записано, что ты неразборчив в еде и не чувствуешь вкусов? – девушка вроде бы развивала ту же мысль, однако уводила беседу подальше от ранящей правды о настоящем. – ШпиЁны умаялись за тобой следить и пытаться систематизировать полученные данные… вот и расписались в своем бессилии, идиоты, - она пыталась развеселить монстра. Бросала спасательный круг, не давая ему утонуть в грустных воспоминаниях о далеко не радужном детстве… -  На второй неделе нашего совместного проживания в Сан-Диего… я решила проверить их теорию. Приготовила завтрак с рекордным количеством специй. Пришлось пожертвовать собой ради истины, - сквозь смех становилось говорить все труднее. – Во рту все горело, но я продолжала тщательно пережевывать пищу... а ты сидел с непроницаемым лицом. Неужели тебя совсем не пробрало? Всегда хотела об этом спросить... – девушка вспомнила, как потом гасила пожар двумя литрами холодненького молока и заработала ангину. 
- Потом… я расскажу тебе все, что захочешь… потом... – опасное обещание, но после того, как мужчина прижал ее теснее к себе… говорить больше не хотелось. Рассказы о детстве в пересмешку с поцелуями - нелепица Любые воспоминания только бы испортили момент. Мария панически боялась сделать что-то не так... слишком резко вздохнуть. Прикоснуться и раньше времени вернуть монстра к реальности - напомнить о том, к кому он прикасается и кого целует. Как только Бен вспомнит чужие следы на ее теле и грязные десять дней в подворотне. В памяти всплывет то, что она была в лапах чужаков и ночевала не пойми где. Монстр сразу отстраниться... Так было много раз. Девушке стоило позаботиться о своем сердце. Оградить его от нового меткого удара. Мечтать о его поцелуях более чем неправильно, с учетом их черного прошлого... но она мечтала. Как одержимая потянула руки к Бену, в попытке стать ближе. На минуту почувствовать его и себя... почти живую… почти желанную... Между ними было столько прочных моментов, но пикник будто обнулил все...  Касания его губ воспринимались, как в первый раз. Всему виной алкоголь. Не может быть первого поцелуя после сотни ночей откровенного жесткого секса и насилия… или может? Маленькая потерявшаяся дурочка... Уставшее от постоянных побоев сердце цеплялось за коротенький миг счастья… придумывало, того, что нет в помине Ему было плевать на реальность. Оно брало от короткого мгновения все. Тонкие пальцы почти бесстыже... почти требовательно скользили по напряженной шее мужчины. Путались в коротких волосах на его затылке. Притягивали ближе к себе, углубляя поцелуй. Лишая обоих кислорода. Когда легкие начинало печь от нехватки воздуха, пальцы возвращались к щеке монстра. Подушечки колола щетина... но это было даже приятно... Девушка чувствовала, как Бен в ответном порыве притягивает ее к себе, засовывая руки под распахнутую куртку. Все было так нереально и так хорошо… слишком хорошо, чтобы продлиться долго. Мужчина немного отстранился, шепча прямо в губы упрек-предупреждение.
- Извини, - Мария вздрогнула, торопливо убирая пальцы от его щеки. Рука повисла в воздухе. Она не знала, что делать дальше. Сердце еще не поняло, что ситуация поставлена на паузу. Оно продолжало тянуться и молило о продолжении поцелуя. Девушка так и не смогла заставить себя опустить руки по швам. Боясь вновь сделать что-то запретное и вызывать отвращение у монстра. Ри осторожно смесила запястье ниже, с опаской опустила ладонь на мягкую материю свитера на плече. Арчера. Надеялась, что так Бен не будет чувствовать неприятного холода и волшебство момента задержится на одну тысячную секунды дольше. Она закрыла глаза, стараясь спрятать за густыми ресницами отчаянье и предвиденье того, что последует дальше. Не стоило ей прикасаться к мужчине. Холодная грязь с ее кожи быстро отрезвила порыв Бена. Судьба пощадила ирландку хотя бы в одном - лишило возможности прочесть отвращение во взгляде напротив.

+1

117

Миг был настолько нереальным, что не хотелось открывать глаза. Затерявшись в ощущениях и чувствах, Бен не знал, что так еще когда-нибудь может быть между ними. Нежность и трепет забылись. Все затмила боль и насилие. Один вдох и прошлое имело право вернуться. На мгновение. Которое мгновение. Оно заползало в ноздри родным запахом, ее запахом. Он мог слышать не только тишину, но и влажное горячее дыхание на своих губах. Мог чувствовать ее, как сильно бьется сердце и так отчаянно к нему тянуться руки. Наверное, это была иллюзия. Подобно сказке, которая рассеется, едва часы пробьют полночь, и ее не останется рядом. Но почему же тогда он мог чувствовать так отчетливо, будто это происходило на самом деле? Она была настоящей. Совсем настоящей.
- Не забывай, - она просила и он не мог отказать. Готов был выполнить любой ее каприз, лишь бы Мария осталась рядом с ним. Они никогда не говорили об этом. Не вспоминали прошлое. То прошлое, где был смех и не было место слезам. Он всегда вспоминал только плохое. Почему? Так был устроен. Его стакан всегда наполовину пуст. Надежды разбиваются, так и не настигнув цели. Жизнь делится лишь на черное и белое. У него всегда выпадало черное. До появления Марии в его жизни, Бен придерживался своим правилам, ни на что не надеялся, ни к кому не привязывался. Так всегда было легче уйти, не оглядываясь назад. Он был одинок и в этом одиночестве был готов существовать до конца. Девушка появилась внезапно. Озарила светом. Поманила за собой. Он пошел за ней и больше не смог отыскать прежнюю дорогу, где жила его тьма. Мария стала той, кто изменил его. Ему не хватит целой жизни, чтобы донести до нее эту правду и отблагодарить за то, что показала, что значит - жить. - Почему? - шепот сорвался с его губ. Почему это было так важно? Почему ему хотелось верить ей, что это по-настоящему, а не только из-за выпитого алкоголя? Почему? Ее слова... в них было столько искренности и мольбы, что Бен не мог в них усомниться. Сейчас они были ближе, чем когда-либо. Он мог счесть эмоции девушки по одному прикосновению и жесту. По одному вздоху и стону. Он так любил эти звуки издаваемые ею. Ему не нужно было заглядывать девушке в глаза, чтобы понять, что так нет страха и ужаса. На какое-то время они отступили. Хотелось верить, что навсегда.
- Нет, не знаю... - говорить о прошлом стало легче. Наверное, потому что это было так давно. Давно за ним гонялась полиция и ФБР, давно он жил подобно отшельнику и прятался в очередной конуре как крыса. Давно жил той другой жизнью, где не было радостей и любви, только кровь и убийства, насилие и боль. Если бы это не закончилось, наверное, сейчас он уже не сидел бы рядом с Марией и купленное ею же место на кладбище перстало пустовать. - Тогда... я давно перестал чувствовать вкус пищи. Было неважно - что и в каком количестве жевать, пить, где спать. В какой-то момент стало просто все равно... - хотелось только одного - отомстить и забыть. Чтобы забыли и о нем. Чтобы смерть наконец-то пришла и забрала за собой. Тогда Бен ей особо не сопротивлялся. Но как вчера помнил, как лежал посреди дороги, а рядом была его Мария. Она плакала. Ее слезы падали ему на лицо. Она молила бороться и он делал это ради нее. Чтобы еще хотя бы раз увидеть любимые глаза. Тогда он впервые признался себе, что любит ее. - А потом появилась ты и я опять начал что-то чувствовать... вот здесь, - он протянул девичью руку, позволяя коснуться мечта, где под рубашкой билось истерзанное сердце. Все изменилось с появлением Марии. Бен слишком поздно понял об этом.
- Потом... - эхом ее слов отозвался Бен. Он хотел узнать больше о ней. Не только о том, какое кофе она предпочитает и что спит на кровати, свернувшись калачиком. Будто боится чего-то... кого-то. Его. Как трет заспанные глаза и не может ясно думать, пока не выпьет горячий напиток. Как одевается и проверяет, правильно ли застегнула пуговицы. Как «смотрит» вдаль, когда думает о прошлом или о нем. Тогда ее голова склонялась чуть вбок.  Бен хотел знать еще много мелочей, но никогда так и не решался спросить Марию об этом. Считал неважным. Бессмысленным. О ней он тоже думал, что она задержится в его жизни ненадолго. Всего лишь родственница, всего лишь соседка на пару недель. Они оба ошиблись в том, кто они были и есть друг для друга. Бен не хотел упускать этот шанс сейчас.
Чувствовать прикосновение ее губ, ее влажных вздохов и между тем прорывающихся нашептывающих слов, это было больше, чем он мог желать. Мария не отпрянул от него и не убежала. Напротив, жалась теснее, будто от этого зависели их жизни. Похоже, что так оно и было. В ответ он прижимал ее сильнее к себе. Его пальцы отыскали лазейку между верхом и штанами и протиснулись под свитер, прижимаясь подушечками пальцев к обнаженной коже. Она была такой же самой на ощупь, какой он ее помнил. Нежная и теплая. Дрожащая под натиском его требовательных рук. И Бен поклялся себе в одном, так просто ее не отпускать ни сейчас, ни потом. - Нет... не убирай руки... мне нравится чувствовать твои прикосновения... чувствовать тебя, - признание было слишком запоздалым. Мария оторвала свои пальцы от его шеи. С опаской переложила их на плечи. Он по-прежнему мог чувствовать ее, но недостаточно. Бен сам ухватил ее за ладони и вернул руки на прежнее место - на свою шею. Подушечки ее пальцев уткнулись в колючую щетину. Он приоткрыл глаза лишь затем, чтобы убедиться, что это на самом деле она. Это была она. Его Мария. - Моя Мария... - губы вторили об этом, припадая к ее рту в очередном жадном поцелуе, в котором было так много отчаянья и желания. Его губы кусали ее губы. Язык требовательно втогрся в рот, испуская неконтролируемый стон наслаждения. Руки вернулись на девичью талию. Бен прижал Марию к своей груди. Пальцы отыскали путь обратно к ее обнаженной коже на спине, впечатывая прикосновения и оставляя на ней свой запах. Его словно ударило током, а почва под ногами исчезла, подхватывая и бросая высоко в воздух. И это все с ним делала Мария одним своим прикосновением.

+1

118

Девушка говорила в шутку, пытаясь разрядить обстановку, а задела за больное. Аналитики из ФБР оказались почти правы – монстр не чувствовал вкусов… тогда. О причинах знать никто не мог. Раньше и она бы не поняла, как можно ничего не воспринимать. Пройдя через насилие и боль, Мария сама оказалась во власти бесчувствия. Просуществовала в коконе больше года. Монстр смог расшевелить и вернуть обратно к жизни. Не хотелось сейчас вспоминать, что экспресс в ад оплачен зверем в человеческом обличии. Бен давно признал свою вину и искупал ее каждый день. Вчера упреки нашли выход. Они наговорились сверх меры. Не было никаких гарантий, что скандал не повториться, но Бетанкур была уверенна, что с упреками покончено. Она действительно старалась отпустить прошлое и двигаться дальше с ним… без него.  Спящий вулкан в нем мог пробудиться в любой момент.  Сердце девушки утыкано предупреждающими табличками, а она упрямо заходила на опасную территорию, рискуя оказаться в зоне катастрофы. Сегодня… В последний раз… Потом она обязательно станет осторожнее и не совершит больше опрометчивых поступков. В запасе всего две недели, а потом дела поманят обратно в Нью-Йорк, где каждый пойдет своей дорогой. Мария обещала себе жить, а это означало быть вдали от контроля монстра, чтобы, заговаривая с человеком не думать о последствиях улыбки или рукопожатия. Собственничество Бенджамина будет якорем тянуть обратно на илистое дно. Она должна разорвать порочный круг… Ведь должна?!
Кого Мария обманывает? Руки предательски тянулись к монстру. Взбесившемуся сердце плевать на убеждения и доводы рассудка.  Оно чувствовало и не могло насытиться давно забытыми эмоциями. Она вновь жила! Дышала! Желала! Алкоголь помог раскрепоститься. Без порции хорошего вина, она вряд ли рискнула преодолеть психологический барьер. Жестокость зверя уничтожила в жертве способность проявлять инициативу.  Страх, вызвать недовольство хищника, всецело владел блондинкой, подавляя любую ответную реакцию тела. Сердца перестали биться в унисон. Как давно это было? Когда разрушения стали необратимы? Случившееся в хижине нанесло серьезный урон. С того самого дня, девушка больше не тянула руки к Бену.  Они перестали быть близки. Неоправданная чудовищная ревность завершила начатое на заснеженном склоне горы. Прошли долгие полтора года! Целая вечность потрачена на то, чтобы собрать душу по осколкам. Цельной она от этого не стала. Тянула руки, но все так же боялась. Одного замечания монстра хватило, чтобы заставить девушку замереть и попятиться назад. Они ступали по тонкому льду... от каждого шага в сторону расходились паутинки трещин. Мария знала, что будет дальше. Ее монстр отстраниться. Примется оттирать руки от налипшей грязи, а она возьмется за привычное занятие – наложит косые швы на свежие раны. Бен оттолкнет... в очередной раз побрезгует… потому что больше нечего брать... а обглоданными костями уже успели полакомиться другие. Она опять почувствует себя полным ничтожеством... ковриком под его ногами... Тщетные попытки сблизиться все заканчивались нестерпимой душевной болью. Она не шла ни в какое сравнение с телесными ранами. Пусть лучше монстр ударит, чем заведет старую пластину о том, что не нуждается в ее теле без сердца. Сейчас, как никогда раньше, Мария предпочла бы укусы и грубость щадящему безразличию Арчера. Только в его ранящих объятьях она была по-настоящему живой. Отключаюсь в изнеможении она ощущала себя нужной. Иной любви Мария не знала… и не узнает уже никогда...  Все в прошлом… она в прошлом…
Пальцы перебирали свитер на плечах монстра. Ри была готова в любой момент отползти в сторону. Свернуться калачиком, чтобы не развалиться на части под давлением отстраненного благородства Арчера.  С каждым вздохом зажмуривалась все сильнее… а Бен одним рывком разорвал паутину разрастающегося страха. Он вернул подрагивающие пальцы девушки обратно к себе на шею, умоляя не отстраняться. Ирландка не знала, что ей делать дальше? Пальцы дрогнули, но Мария не смогла пересилить тревогу. Осторожно опустила руки на грудь мужчине. Растерла замерзшие ладони. Платок сполз со свежей раны. Девушка не обратила внимания. Приложила костяшки к вороту свой кофты. Пальцы все равно оставались прохладными и могли вызвать отвращение у монстра. Холодная снаружи... мертвая внутри... Она разучилась даже целоваться. В ответном порыве оцарапала зубами нижнюю губу Бена, почувствовала на кончике языка его кровь. Вместо очередных извинений из горла вырвался еще один отчаянный стон. Где-то вдалеке слышалось недовольное ворчание Руфуса и треск ломающихся веток. Пес устал быть третьим лишним и пошел бродить по зарослям.
Бен сдвинул вверх теплую кофту и желание прикоснуться в ответ победило страх. Она обвила руками шею монстра. Утянула его вниз на импровизированное ложе из мха и скомканных пледов. Ветер стих. Журчание ручья исчезло. Девушка ощущала вибрацию воды, которая монотонно ударялась о камни где-то над ними. Пространство и время перестали существовать. Мария успела забыть, что, отдавшись сиюминутной страсти, можно побрестись в параллельную вселенную. Неужели Бетанкур вновь очутилась в том крохотном мирке, в котором место есть только для них двоих? Верхняя одежда сковывала движение и откровенно мешала. Рискуя нарваться на очередное неодобрение монстра, Мария поочередно вытащила руки из рукавов парки. Меховая подкладка куртки приятно щекотала полуоголенную спину. Необычное ощущение... новое… странное… Они как два средневековых путника остановились в лесной чаще. Устроили себе ночлег, расстелив на земле шкуры. Близость монстра доводила кровь до кипения. Ее пальцы больше нельзя назвать холодными. Кожа горела… Девушка просунула руки под свитер Бену. Проводя ладонями вверх к груди. Замерла, ожидая запрета или одобрения.

+1

119

Он забыл. Почти забыл, как это опять чувствовать Марию рядом с собой. Как нежны и манящи бывают ее губы. Как тонкие пальцы скользят по складкам одежды и дрожат, как будто умоляя не прерывать прикосновения и согреть от холода. Хватило одного касания, чтобы воспоминания вернулись яркой вспышкой и взорвались внутри головы. По телу пробежала дрожь и бросило в жар. Бен сделал порывистый рваный вдох. Ее аромат заполнил снаружи и изнутри. Девичьи уста заглушили рвущийся наружу стон. Отчаянный. Дикий. Такой необходимый. Мария оцарапала его губу кончиками зубов. Это тоже что-то всколыхнуло в груди. Он почувствовал на своих губах кисло-сладкий вкус крови и вина. Ядовитая смесь стала живительным нектаром для него. В памяти не отразились воспоминания о плохом, о подвале и о потерях, о врагах, которые были готовы отобрать у них все... Нет. Бен молил, чтобы сегодня память не возвращалась. Он чувствовал только Марию. Ее дыхание на своих губах и щеке. Ее руки на груди, а после на шее, когда она смела прижимать его крепко к себе в ответ.
Казалось, что их страхи отступили. Осталось только желание, только тяга друг к другу. Страсть родилась внезапно и, как всегда было между ними, стала всепоглащающей и опасной. Не было никаких правил. Они не знали, как далеко способны зайти и следует ли останавливаться. Бен не хотел. Ни сейчас, ни потом. Никогда. В это мгновение Мария принадлежала ему и никому больше. Впервые за долгое время он слушал свое сердце, а не разум. Оно отрывисто стучало в унисон с девичьем сердцем. Не хватало дыхания. Он черпал его в Марии. Дышал ею. Жил ею. Руки тонули в складках ее одежды. Путаясь в свитере, его мозолистые пальцы медленно скользили выше по спине, поглаживая каждый участок стройного тела. Он по памяти помнил каждую впадинку и родинку. Ему не нужны были глаза, чтобы видеть ее. Он мог одними руками и губами вырисовать родной образ любимой женщины.
Полувздох-полустон сорвался с его уст. Отчаянное желание сковало тело. Он сильнее впился в ее рот губами, не в силах оторваться от нее. Мария увлекла его на землю. Он совсем не сопротивлялся. Спина ударилась о твердую землю, но Бен не чувствовал дискомфорта. Прижимая девушку сильнее к себе, все было... правильно. Она оказалась сверху. Бен обхватил ее за бедра, подтягивая выше, чтобы позволить полностью растянуться на нем и почувствовать всю тяжесть тела. Ладони легли на обтянутые джинсами ягодицы. Ему это нравилось. Дьявол, это слишком нравилось! Не удержавшись от того, чтобы полюбоваться девушкой, Бен распахнул глаза. Ее волосы разметались по плечам, обомляя раскрасневшиеся щеки, губы распухли от требовательных поцелуев. Глаза... ее глаза будто смотрели прямо на него. Темные. Опасные. Такие нужные. Эти глаза он так любил и не сможет вынести, если они также будут «смотреть» на кого-то другого.
Подаваясь вперед, Бен зарылся в копну шелковистых волос. Губы прижались к губам, скользнули влажным языком по щеке и подбородку, склоняясь к изгибу шее, где бешено колотилась жилка. Он пробормотал что-то невнятное. Звал девушку по имени и она, будто подчинившись его зову, запустила руки под свитер и прижалась к его обнаженному торсу ладонями. Кожу обожгло от первого прикосновения. Это было то, в чем именно нуждался Бен. Почувствовать ее всем телом, когда больше не сковывала одежда. Кожа к коже, дыхание к дыханию.
В порыве жажды он вновь приник к девичьим губам. Засосал в рот ее нижнюю губу. Между губ нашел розовый язычок. Вспоминал, как это - целовать ее не нежно и бережно, а в порыве страсти, настойчиво, требовательно, будто в последний раз. Руки проскользнули под свитер. Прижали девушку еще теснее к себе. Забежали выше по спине, нащупывая раны и отметины, оставленные им. Никто другой не имел право ставить метки на теле Марии. Это мог делать только он. Он и делал. Безжалостно. Не прося разрешения. Раньше... он это делал раньше. Теперь каждым своим прикосновением молил о прощении и пытался избавить девушку от боли прошлого.
Кончики пальцев наткнулись на застежку лифчика. Бен расстегнул его. Теперь ничто не мешало продвинуться выше к лопаткам и шее. Только ему не хватало ощущений ее ниспадающих волос между пальцами. Одежда сковывала и мешала. Ухватив за край свитера, Бен снял его через голову девушки. Руки вернулись на ее спину. Согревая. Лаская. Взгляд замер на ее припухлых губах. Целуя ее вновь и вновь, он не мог насытиться ею. Чем больше прикасался, тем больше хотелось еще. Признаться, Бен успел забыть об этом. Погрязнув в боли и тьме прошлого, он не позволял себе чувствовать ничего, кроме отчаянья. Сейчас и здесь он опять мог чувствовать себя полноценным. Нужным. И она была так отчаянно нужна ему. Как воздух. Хотя бы на эти мгновения, покуда держал Марию с своих руках, он был живым.

+1

120

Бен не отпускал ее ни на секунду. Руки сжимались крепче вокруг тонкой талии. Расстояния между ними их телами почти не осталось. Губы терзали девичьи уста, стараясь наверстать упущенное за долгие месяцы отстраненности. Не хотелось вспоминать о том, что восполнить утраченное уже невозможно. Его пальцы тянулись к обнаженной коже. Холодные.  Загрубевшие от работы в автомастерской. Они чертили пунктирные линии вдоль позвоночника. Почти царапали, почти проникали под тонкую кожу, ударяя разрядами тока. Прикосновения не были осторожными, но и звериными их не назвать. В них чувствовалось отчаянье и страсть. Быть может всему виной выпитый алкоголь или Мария принимала желаемое за действительное. Девушка боялась отвращения своего монстра. Ждала и старалась оттянуть неизбежное. Все попытки сближения заканчивались одинаково – мужчина отталкивал, она забивалась в угол. Глотая непролитые слезы и боль унижения. Реальность вмешивалась в самый неподходящий момент, указывая блондинки не ее место на полу. Минуты шли, а худшего пока не случилось. Они преодолели критический рубеж, но продолжали льнуть друг к другу. Место у ручья действительно было особенно-волшебным. Поднявшись на гору, они оставили проблемы у подножья, разрушая один из страхов ирландки. После случившегося в хижине, Ри поклялась себе больше никогда не совершать «туристических» вылазок к заснеженным вершинам. Горы отобрали право на счастье. Разрушили их крохотный мирок. Время не излечило. Вспоминать все так же больно, однако проведение нашло лазейку. Не зря вытолкнуло полуобнаженную блондинку на кухню. Замешательство и шквал обрушившихся эмоций не позволили вовремя одуматься и отказаться от прогулки. Неведомая сила заманила Марию сюда, чтобы разрушить страх. Одна гора отобрала все... Вторая - дарила головокружительные мгновения. Вдохнула в нее силы... вернула частичку утраченной души. Бен знал, что будет так? Вступил в сговор с тайными силами или был таким же слепым орудиям в руках судьбы? Нет! Ее монстр никогда не был марионеткой. Это все он… он... всегда он…
Мария больше не стеснялась своих порывов. Приглушенные стоны выдавали ее состояние. Одежда стала колючей. Врезалась в грудь и плечи. Прикосновения мужчины сняли защиту с бархатной кожи, сделали ее вновь восприимчивой и слишком чувствительной.  Ирландка успела забыть, что дрожь может усиливаться от каждого щекочущего вздоха... и движение пальцев могут управлять стайками мурашками под кожей, а поцелуи возрождают нестерпимую тяжесть внизу живота. Марии требовался минутный перерыв. Воздуха катастрофически не хватало. Девушка не успела отстраниться, как монстр воспользовался паузой и перекинул ее ногу через свои бедра и аккуратно опустил сверху, будто боялся, что Ри сбежит. Только что она лежала на боку, кутаясь в крепкие объятья и меховую подстежку куртки. Вздох и девушка растекается на широкой каменой груди, а требовательные руки стягивают вверх мешающий свитер, попутно растягивая крючки на кружеве бюстгальтера. Мария выпрямилась, помогая мужчине избавить ее от вязаной преграды. Голова кружилась. Слабые ладошки повторяли его движения, Ри подняла край одежды вверх, оголяя живот и часть груди. Подавшись вперед их обнаженные тела соприкоснулись, высекая искры желания. Опять стало нечем дышать. Плотная ткань брюк сдавливала, но не скрывала напряженную плоть мужчины. Мария сползла немного ниже. Отодвинув край свитера, она прижалась губами к шраму у сердца Арчера. Ловила бешенный ритм. Наслаждалась им, не в силах поверить, что причиной бешеного стука стала она! Она неосознанно продолжала ласкать монстра, чертила узоры на торсе, оставляя розоватые полосы царапин. Ниже... еще ниже... пока пальцы не наткнулись на холодный металл пряжки.  Резко отдернула руку, словно поранившись о несуществующий острый край. Воспоминания ударили в солнечное сплетение. Она не смогла пересилить парализующий страх и вновь прикоснуться к ремню... Поддеть и расстегнуть, что проще? Этот лязгающий звук... Боль, когда пряжка рассекает воздух о обрушивается на лицо и грудь. Девушка выпрямилась, отрывисто дыша. Подставила лицо ветру, умоляя его забрать с собой сковывающие воспоминания. Крест на крест легли на опущенные плечи. Она защищалась от прошлого, но не хотела вновь возводить барьеры в настоящем. Как же все сложно и даже выпитое вино, не спасало. Немного помедлив, Мария стянула бретельки расстегнутого бюстгальтера. Швырнула его на землю. Осенний холод бесстыже шарил по обнаженному стану. Ветер щекотал затвердевшие соски упавшими на грудь локонами. Жаль, что она не могла видеть Бена. Не хватало темного затягивающего взгляда, вселяющего уверенность... дающего понять, что все правильно... что мужчина не оттолкнет. Не побрезгует вновь и не оставит одну.
Вес тела был перенесен на согнутые колени. Травмированная нога вопила от нарастающей боли, грозя разрушить ускользающую магию близости. Ри понимала, что долго так не протянет. Каждое последующее движение будет сквозь муку. Так неправильно! Она не станет делить страсть с жжением в ноге... только не сейчас…
- Я хочу чувствовать тебя... сверху... пожалуйста, - нерешительно прошептала Бетанкур. Это могло стать фатальной ошибкой. Девушка боялась оказаться зажатой между полом и навалившимся телом. Но готова была рискнуть…

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » L'ete indien ‡флеш