http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: апрель 2018 года.

Температура от +6°C до +18°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » L'ete indien ‡флеш


L'ete indien ‡флеш

Сообщений 121 страница 150 из 209

1

http://s012.radikal.ru/i319/1603/19/e87aa3062a51.png
Время и дата: октябрь 2016 года
Декорации: город Лейк-Джордж
Герои: Мария и Бенджамин
Краткий сюжет: Недавние события толкают Бенджамина увезти Марию подальше от шумного города и суеты. Среди золотистых ветвей деревьев, возвышающихся гор и простирающегося рядом озера он надеется, что девушка вновь почувствует аромат жизни и сможет собрать себя заново.

Отредактировано Benjamin Archer (23.06.2017 12:35:25)

+2

121

Было такое ощущение, что они и не расставались вовсе. Не было разлуки длинною в год, не было боли и крови, не было предательства и лжи. В иной жизни они все еще были вместе, затерявшись среди покрытых лесами гор. Все еще могли чувствовать друг друга, считывая эмоции по одному равному дыханию прямиком в губы. Когда-то они были повязаны одной крепкой нитью. Бен не хотел думать, что этого больше нет. Быть может, то что происходит между ними сейчас - сон или временное помутнение рассудка. Даже если и так, то он не хотел возвращаться в реальность. К боли и к одиночеству. Та Мария, которая с ним была рядом, не позволяла так прикасаться. Та Мария была разбита им самим. Та Мария презирала его. А эта девушка, которую Бен держал в крепких объятиях, была живой, совсем похожей на ту, которую он не хотел отпускать и которая чувствовала то же самое к нему. Тяга была ощутимой. Наэлектризованный воздух наполнился звуками стонов и вздохов. Приглушился шум ветра и журчание ручья. Был слышен лишь шелест одежды и трение тела о тело. Он ловил на себе каждый вздох, а губы искали ее стон, не зная звуков прекрасней тех, что ему умела дарить она.
Их любовь всегда была такой. От одной крайности к другой. Все или ничего. Сейчас было все. Сейчас Бен не хотел верить, что любви Марии не осталось. Она была с ним рядом, она позволяла прикасаться и прикасалась сама. Она была всем тем, что нужно для того, чтобы жить и дышать. Она была единственной, кто сумела вызвать в нем все эти ощущения и кто кружила голову. Не нужно было алкоголя, хватало ее запаха, одного родного звука, сорвавшегося с ее уст... одной мольбы «пожалуйста».
Бен припал к ее коже влажными губами. Оставляя на ней свой запах, терялся в ее запахе. Двигался медленно. Куртка сковывала движения. Бену не терпелось ее снять, но в этом положении он не мог этого сделать, потому еще более отчаянно тянулся к Марии. Ему было нужно ощутить ее на себе, под собой, себя внутри нее. Руки исследовали каждый сантиметр стройного тела, начиная со спины, а после зарываясь в копну длинных волос. Раньше они были короче. Мария сама их остригла, избегая памяти о том, как его жестокие руки вонзались в локоны и тянули на себя. Сейчас его прикосновения были растянуто-медленными, где-то осторожными и нежными. Он хотел заменить плохие воспоминания тем, что они имели сейчас. Друг друга. Ничего дороже этого у Бена не была. Он был пуст и беден лишь потому, что Марии не было рядом. Переполненное любовью и желанием сердце нельзя сравнить ни с какими иными благами и материальными вещами. Марию нельзя было сравнить ни с чем. Она была такой единственной для него.
Девичьи дрожащие губы прижались к месту около его сердца и его обожгло волной жара с головы до пят. Тело напрягло, а сердце застучало еще быстрее, еще отрывистее. Бен не смог сдержать рвущегося наружу стона. Это было... как тогда. Они любили ласкать друг друга и изводить неспешными исследованиями тела. Они знали каждый шрам на теле друг друга, каждое уязвимое место. Оголенной грудь Бена стало первой остановкой в этом танце страсти. Чем ниже девушка опускалась, тем сильнее кровь вскипала в его жилах. Руки невольно соскользнули с девичьих плеч и зарылись в густых локонах. Ее неровное дыхание опалило низ живота. Бен задохнулся, а выпирающей в брюках плоти стало совсем тесно.
А после он почувствовал, что что-то было не так. Приподняв голову, он прочел в девичьем взгляде, что она была близка к порогу страха. Глаза уткнулись в пряжку ремня. Ухватив ее за талию, Бен запретил думать ей о прошлом. Завладев ее губами, он целовал ее до тех пор, пока не почувствовал, как ее тело отзывается на ласку. Пока она не задрожала, но не от холода. Пока с новой силой не потянулась к нему. Пока не взмолила о том, что раньше казалось под запретом. Бенджамин на миг даже прервал поцелуй. Часто и неглубоко дышал, пытаясь понять, а не ослышался ли он. После того, что он сделал с девушкой, ее всегда одолевала паника, когда движения были скованы или когда ее вжимали в пол, в диван, в любую поверхность. Страхи возвращались, но не сегодня. Сегодня они были далеки от них, оставшись там, за спиной. Он не позволит им подобраться ближе.
- Не бойся меня... - в его приглушенном голосе было столько мольбы. Бен провел губами по ее щеке. Накрыл поцелуями закрытые века. Чтобы после, когда Мария откроет глаза, из них ушел весь страх. Он больше не был готов делать ей больно. Его губы склонились ниже. Завладели ее ртом. Бен осторожно перевернул и опустил девушку на ворох одеял. Не разрывая их поцелуя, лег сверху и устроился между раздвинутых ног. Тело прижалось к телу. Но было недостаточно обнаженной кожи. На нем по-прежнему была сковывающая движения и желания одежда. Он тихо чертыхнулся. После слегка отстранился и сдернул с себя куртку, снял через голову свитер. Все это время любуясь лежащим перед ним желанным телом. Ее окутанные пеленой глаза, окрашенные румянцем щеки, жаждущие поцелуев губы. Ее вздымающаяся грудь, на вершине которых виднелись набухшие и заостренные соски. Ее обтянутые штанами округлые бедра. Пожирая глазами Марию, он сожалел лишь об одном, что она не может его видеть и прочесть по взгляду, что там нет того, чего стоит бояться. Только любовь к ней. Только выжигающая изнутри страсть. Только необходимость не отпускать и чувствовать, будто в последний раз.
Тело вновь льнуло к телу.  Бенджамин склонился к Марии. Опалил ее губы жарким дыханием, но не подарил ожидаемого прикосновения. Продвинулся ниже к ее подбородку, к ее горлу. Прижался губами и языком к пульсирующей жилке на шее, а следом к ложбинке между грудей. Знакомое чувство овладело им. Запахи, звуки принадлежали только Марии. В голове все смешалось. Не осталось посторонних мыслей. Только пожирающие изнутри чувства и в них не было ничего плохого. Это было правильно, необходимо им обоим. Его губы накрыли твердый сосок. Бен прижался к девушке еще теснее. Лизнул влажным языком. Засосал в горячий рот. Просовывая руки между одеялами и девичьей спиной, он обхватил бедра и ягодицы ладонями, желая еще сильнее прочувствовать дрожь внутри ее тела и ее под собой. Ведь это совсем не страшно?

+1

122

Тело била мелкая дрожь. Воздух наэлектризовался до предела. Поднеси спичку и вспыхнет лесной пожар. Они окажутся в эпицентре огненной стихии. Они станут причиной и источником пламени. Неужели такое возможно? Это правда происходит с ней? Опустошенная поломанная оболочка не должна чувствовать. Зверь сделал все, чтобы она умерла… а блондинка ожила вопреки перенесенной боли и ужасу… Не на долго... на пару часов или меньше, но она перестала быть куклой, моргающей в пустоту остекляемыми слепыми глазами. Эмоции обострились. Нетерпение, страсть и страх смешивались, закручивались в тугую спираль. Небесам лишь ведомо, как и когда сдетанирует получившаяся смесь. Тянувшись к монстру, она сильно рисковала. Без преувеличения ставила на кон собственную жизнь. Потеряв все, Ри сгребла остатки сердца в кулачок. Вместо того, чтобы спрятать драгоценный прах за семью замками, она протянула его своему мучителю. Поочередно разжимая пальцы. Руки дрожали, а она продолжала тянуться к Бену. Алкоголь затуманивал и раскрепощал. Она могла прикасаться в ответ. Молила, просила, почти требовала, как раньше…
Выпитое вино не только дурманило, но и вносило определенную ясность. Любовь растоптана, но осталась какая-то необъяснимая связь. Весь прошедший год, Арчер старательно воссоздавал ее, соединяя одну оборванную паутинку за другой. Он посвятил каждую свободную минуту заботе о пленнице. Это не осталось незамеченным. Сегодняшний день был бы невозможен без его титанических усилий. Бенджамин доказал, что может не только рушить все… к чему прикасается, но и созидать... оберегать... быть надежным и нужным. Появление на горизонте соперницы заставило ирландку задуматься о том, как она будет жить дальше без опеки... без тепла, подаренного монстром... Мысль об этом ужасала. Бетанкур прокляла себя за слабость и, никуда не исчезнувшую, зависимость. Бен сумел воскресить ее из пепла, осознанно или нет? Был ли у монстра коварный план или это вышло случайно? Отказываясь признавать, что опять влипла, Ри первая заговорила об уходе, стоило монстру нанести первый болезненный удар. От себя не убежать. Мария четно осознавала, что никого другого не сможет подпустить на расстояние вытянутой руки. Бенджамин был и остается ее погибелью.  Но сейчас он пытался ее спасти от страха. Поцелуями пресекал панику.  Получив зеленый свет, он не кинулся в омут с головой, торопливо удовлетворяя свои плотские потребности. Бен слушал отклики ее тела. Стоило девушки споткнуться пальцами и холодный металл ремня, монстр сгреб ее в охапку, заставляя забыть обо всем. Нежностью касаний притупляя потребность обороняться. 
- Я не боюсь, - хриплый голос совался от неуверенности. Ри хваталась за крепкие плечи монстра. Искала в нем спасение от страха. Все хорошо... Пусть все хорошо... - мысленно повторяла блондинка. Ее губы застывали на щеке монстра. Она немо молила не предавать доверия вновь. Пусть при помощи алкоголя, но смогла перешагнуть через нерешительность. Мария не стала бы рисковать, но пришлось выбирать между стопроцентной физической болью и абстрактным страхом заточение в капкан. Не понятно, что хуже? Бенджамин бережно держал ее в объятьях, покрывая лицо поцелуями. Медленно и осторожно уложил на сбившиеся в кучку пледы и брошенную поверх куртку. Тело тотчас отреагировало на опасность. Мария неосознанно сжалась в комок.  Стоило мужчине приподняться, шурша одеждой, она оттолкнулась здоровой ногой от камня. Поднялась выше... отвоевывая немного пространства. Руки стали комкать мягкий плед. Мария зажмурилась, словно это могло защитить от страха. Перестала дышать и шевелиться. Мужчина вновь навис над ней. Ри ощущала жар его кожи. Бен обнажился до пояса, уравнивая их положение. Монстр лег на не сверху, устраиваясь между разведенных бедер. Девушку бросило в холод, потом так же резко окунуло с головой в кипящую лаву. Она кусала губы, пытаясь расслабиться, отпустить ситуацию на самотек. Поздно отступать. Доверившись монстр у еще один последний раз, Мария решила идти до конца. Разум не вовремя вклинивался в происходящее, предостерегая, и подстрекая к бегству. Но тело побеждало в неравном бою. Губы Бена коснулись затвердевшего соска, и девушка выгнулась на встречу ласкающему языку. Отчаянный стон разнесся по округе, спугнув стайку дремавших птиц. Заледеневшие от страха пальцы разжались, выпуская скомканное одеяло. Ри обняла мужчину за шею, прижимая теснее к обнаженной груди. Здоровая нога обвилась вокруг его бедер, умоляя не отваливаться... дойти до конца… отвоевать у страха еще несколько минут…

+1

123

Ветер неустанно трепал спутанные волосы. Стоило ему чуть отстраниться, как тот подхватывал девичьи длинные локоны, занимая его место. Перекатывал по плечам. Накрывали грудь и соски. Заползал под спину. Прикасался там, где были его губы, посылая по телу Марии мелкую дрожь. Но это было его право! Никто и ничто не смел прикасаться к Марии! Его Марии... Этот зов не успевал замолкать на его устах. Он звал ее своей вновь и вновь. Как будто, если прекратит, то девушка растворится в шелесте осенней листвы или в порыве ветра. Бену нравилось ощущать ее под собой. Податливую. Родную. Его. В какой-то степени, он вновь мог контролировать ситуацию и повелевать, но дозволенной грани не спешил переступать. Познавал ее теле медленно, томительно прикасаясь губами к обжигающей коже. Проводил кривые дорожки из поцелуев вдоль ключицы и обратно к груди. Еще совсем недавно девичьи пальцы были холодными, теперь же тело пылало и оставляло на его губах невидимые ожоги, которые рождались в глубине самого сердца и растапливали зачерствевшую душу. Лишь одно ее присутствие рядом гнало прочь боль и отчаянье. Мария доверилась ему. В очередной раз подпустила слишком близко к израненному сердцу. Еще одного удара ему не выдержать. Оно рассыплется в его ладонях и Марии больше не останется в его жизни. Он не хотел так. Не хотел все испортить вновь.
Я не боюсь... - слова сорвались в тихой дрожи. Эхом донеслись до слуха мужчины, замерли в голове, повторяя вновь и вновь, что ему действительно не послышалось. Она была с ним. Разделяла это чувство необходимости не отпускать. Тянулась. Молчаливо требовала. Телом. Одними губами. Затерявшимися во мраке глазами. Эти глаза искали его. Эти губы молили о прикосновениях, а сорвавшийся с уст стоны подначивали не останавливаться. Она была необходима также, как и он нужен ей. И Бен давал, давал больше, чем мог. Давал, словно больше шанса не будет. Давал, словно дышал в последний раз.
Его губы сомкнулись на затвердевшем соске. Перекатывая твердый бугорок между губ он осмелился задеть его зубами. Слегка оцарапала, а после зализал языком. Ждал реакции девушки, только после продолжил исследования любимого тела. Медленно переместился на вторую грудь. Зарылся носом в ложбинку между грудей, вдыхая родной запах. Бен хотел его впитать в себя, помнить, не забывать. Этот запах был особенным. Его не заменит ничто и никто. Пропитанным нежностью и любовью. Запах, который сводил его с ума. Это был запах его Марии.
Он прижался ртом к набухшей бусине соска. Мария выгнулась ему навстречу. Его ладонь впечаталась в девичью спину, прижимая ее еще ближе к своим губам. А потом она сделала это. Издала громкий стон, который навечно затерялся внутри его тела. Он будто ожил вновь. От одного звука, от неконтролируемого желания, которое всегда бушевало в нем, от страсти, которая разливалась в глазах и теле. Жар окутал с головы до ног. Бен не мог дышать. Задыхался. Но только прикасаясь к девушке, опять мог дышать. Невозможно. Неправильно. Но так оно и было. Мария давно свела его с ума, и быть вдали от нее стало хуже, чем тесно рядом и с нехваткой дыхания.
Было невозможно пресытиться ее стонами и вздохами. Девушка делала порывистый вдох и выдох, а Бен будто чувствовал, как она дышит прямо ему в губы. Грудная клетка опускалась и поднималась. Под тонкой кожей билось взволнованное сердце. Вдох, и его губы сильнее прижимались к девичьей коже, растворяясь в ней. Выдох, и ему были даны секунды прежде чем, безумие вновь повторится. А ему все было мало. Мало прикосновений. Мало дыхания. Мало ее. Его губы выпустили из плена рта упругий сосок грудь. Бен опустился ниже. Прижался к животу. Под кожей пульсировала каждая клетка. Дрожь, что сковывала девичье тело, передавалась и ему. В какой-то момент он перестал различать, кто дрожит больше. Он или она. А может оба. Его губы проскользили еще ниже к пупку. Мужчина высунул язык, утопая кончиком в падинке. Выдохнул, опадяя горячим дыханием. Закусил плоть зубами. Осторожно. Слишком бережно, оставляя на коже едва различимые розовые следы. Щетина терлась о низ девичьего живота и о край застегнуть брюк.
Бен поднял голову. Взглянул на Марию долгим взглядом. Ее тело немного расслабилась. Пальцы больше не цеплялись за сбитые под ними пледы. Он прошептал девичье имя. Ждал, пока она откликнется на него. Почувствует рядом его, а не  монстра из ее кошмаров. Родное имя... оно замерло на его устах. После его взгляд опустился обратно вниз. Бенджамин осторожно расстегнул пуговицу на ее брюках. Медленно поддел язычок молнии. Припал жаркими устами к низу живота, перебирая напряженную плоть губами и в коротких промежутках шепча родное и единственное: - Мария... моя... - это было такое счастье, звать ее по имени. Лишь в эти минуты принадлежать друг другу, оставив в стороне страхи и боль прошлого. Унять неуверенность и не думать о том, что будет. Они были друг для друга здесь и сейчас. Остальное не имело никакого значения. Ничего не имело, где не было его Марии.

Отредактировано Benjamin Archer (03.01.2018 18:43:02)

+1

124

Никогда раньше м мужчина не касался ее настолько бережно. Держал в сильных руках, но боялся сжать крепче. Контролировал порывы, каждым движением доказывая, что не хочет навредить и причинить боль. Как ему это удавалось? Каких усилий стоило нависать сверху не подавлять физическим превосходством и звериной мощью? После бесконечных ночей насилия, она впервые добровольно заточила себя в капкан. Накаченное тело могло раздавить. Превратить ее в мокрое место. Бен мог вспомнить и затосковать по прежней дикой близости. Поработить, подмять под себя. Вероятность худшего всегда оставалась. Это должно пугать до безумия и пугало… стоило позволить панике просочиться и прошептать, что блондинка загнана в угол. В случае опасности Ри окажется полностью беспомощна и беззащитна. Нежные поцелуи отгоняли страх. Мария старалась дышать, заполняя легкие смесью пряных запахов желания и осенней свежестью. Приглушенное журчание ручья и порывы холодного ветра действовали отвлекающе-успокаивающе. Восполняли недостающего ощущения свободы. Над ними нет крыши... лишь бескрайнее небо и солнце. Они в гостях у леса. Здесь нет места предрассудкам. Переступая порог зеленой комнаты багаж прошлого стоит оставить за ее пределами. Мария пыталась... и у нее почти получалось.
Потребитель по жизни, Арчер не торопился отобрать у нее последнее. Он давал то, чего не хватало Марии прежде. Нежность срывалась с кончиков пальцев. Страсть обжигала дыханием. Осторожных поцелуев становилось слишком мало. Влажные касания губ не могли отразить потребность монстра быть ближе... еще ближе к «своей Марии». В ход шли зубы... Девушка постанывала в такт легким укусам... Голова кружилась. Сердце пропускало удар, когда звериные клыки царапали камешки затвердевших сосков.  Они дарили острое наслаждение без муки. Разве так бывает? Прежний Бен не остановился. Прокусил бы кожу. Оставил багровый засос. Ранил, довольно ухмыляясь в изгиб исполосованной шеи…  Удовольствие приносила только свежая кровь. Бенджамин изменился во многом, но также нашептывал собственническое «моя». Хотел ее прежнюю? Притворялся, что рядом девушка из прошлого?  Мария избегала версий о тайном смысле нашептываемых слов… Боялась узнать правду…  Хотела стать той, которую монстр с такой страстью звал своей… на часок... на день... на несколько долгих минут…
Ирландка рискнула вновь доверится своему мучителю. Ей удалось расслабиться. Отпустить ситуацию на самотек. Отдаться его умелым рукам и осторожным ласкам. Ее подхватил вихрь удовольствия. В какой-то момент казалось, что Ри лишится чувств, не справившись с шквалом эмоций. Она едва не рассыпалась на миллионы пылающих искорок… Едва, почти, казалось бы... Ощущения были на гране... но оставались несовершенными... Ни на что большее не стоит рассчитывать поломанной кукле. Собственное тело неустанно об этом напоминало… Мария тщетно боролась за «место под солнцем».  Длинный пальцы впились в затылок Бена, теснее прижимая его к груди... моля продолжить ласку... Она готова трепетать от дразнящих неболезненных укусов, насаждаясь жаром на коже. Рядом с ним, под ним, девушка была настоящей... живой... раскрепощенной... наэлектризованной от волос до кончиков пальцев. Возбуждение скапливалось горячим воском внизу живота. Стоило губам монстра проложить влажную дорожку к поясу застегнутых брюк, как желание переполнило девушку через край. Кружево трусиков промокло насквозь. Адреналин вытеснил алкоголь из крови и сердцу стало еще теснее в груди.  Бен расстегнул пуговицу и «молнию» на ее узких брюках. Опалил дыхание. Задел губами кружево нижнего белья, предупреждая, что готов двигаться дальше. Опять медлил... Все еще сомневался? Давал Марии шанс отступить? Хотела ли она продолжения? Определенно! Хотя готовой к нему, уже не будет никогда… страх все равно будет вырастать на пути. Она могла остановиться и упасть перед ним на колени или двинуться дальше, обойти его... перешагнуть... переломить… Другого шанса может и не быть… ее силенок не наскрести на новую попытку... Никакое вино не спасет от нового фиаско. Мария играла ва-банк. Торопилась обогнать подступающую панику на повороте. По давно заведенному сценарию дальше Бенджамину предстояло избавиться от своих брюк. Для этого мужчине нужно будет расстегнуть ремень. Память воспроизвела лязгающий звук. Девушка поежилась… напрягаясь и мысленно закапываясь поглубже в каменистый грунт. Эхо из прошлого грозило похоронить зародившуюся страсть. Оставался только один выход. Девушка сползла ниже по вороху одеял. Полуобнаженные ягодицы оказались на холодной земле, но она смогла обнять Бена за шею одной рукой. Отыскать его губы требовательным поцелуем. Свободная ладошка скользнула по напряженному торсу. Ниже... к кромке брюк. Мария затаила дыхание. Теснее прижимаясь к груди монстра. Пальцы наткнулись на металл пряжки. Заточенные углы памяти больно резанули яркими кровавыми вспышками. Вскрывшиеся шрамы начали болеть. Кожаная змейка взметалась к потолку, обрушивая на голову блестящий металл. Буквы логотипа впечатывались в щеку и грудь… Мария зажмурилась, расстегивая прямоугольную пряжку. Лязгающий звук заставил втянуть голову в плечи. Она это сделала!  Минимизировала ущерб… Лучше так, чем жаться в темном углу и ждать пока Бен сама протянет руку к ремню... расстегнет... вытянет его из петель... Она сойдет с ума вслушиваясь  в до ужаса знакомые шорохи… Пряжка была так похожа на ту… из подвала.. Ерунда! Они все похожи!
- Это другой ремень... не тот…. другой.. – неразборчиво шептала Ри уткнувшись носом в шею монстра, не осознавая, что произносит слова успокоения вслух. Бен не мог с ней так поступить. Он бы не стал хранить жуткий трофей.. Ведь нет? Металл отравил кожу. Пальцы ломило... Она переместила руку на грудь мужчины. С каким-то болезненным отчаянием возобновила поцелуи, обласкивая скулы и подбородок монстра.

Отредактировано Maria Betancourt (03.01.2018 16:28:42)

+1

125

Он мирился с одиночеством ночами, понимая, что другого не дано. Он один в пустой комнате. Он один среди толпы. Только с Марией все становилось иначе. С ней он был целым и живым. Одиночество отступало глубже во тьму, когда он ступал ближе к свету. Девушка была его светом, его смыслом, его жизнью. Бен любил ее до безумия, до изнеможения, до хрипоты. Когда слов не хватало, Бен продолжал «говорить» глазами и медлительно-терзающими прикосновениями. Стоило ему прикоснуться и все становилось на свои места. Они понимали друг друга с «полуслова». Страхи и неуверенность проваливались в глубокую бездну. Посторонний мир переставал существовать. Был он и она. Они. Навсегда. Он мог неустанно вторить девичье имя как самую сладкую мелодию, которая застывала на губах. Мария... Мария... Он обожал ее имя и ее всю целиком. Каждый взгляд и невинное зарумянившиеся щеки. Каждый ее вздох, стон, нечаянное касание или то, которое дразнило его выдержку. Ее пальцы, невзначай скользащие по оголенной коже,  пробуждали похороненное под руинами боли желание. Оно было мертво, но рядом с ней оживало вновь. Бен чувствовал. Чувствовал каждой клеткой своего тела, что не в силах отступить. Даже если Мария попросит. Даже если оттолкнет. Даже если страх одолеет ее, он сделает все, чтобы заменить его другим. Она была его... его. Теперешняя. Бывшая. Неважно, где и при каких обстоятельствах. Только его. Ничья больше. Он сойдет с ума, если увидит, что к ней прикасается чужие руки, если узнает, что в ее сердце появился другой.
Сегодня и сейчас он чувствовал, что другого нет и не будет. Откуда такая уверенность? Бен просто чувствовал ее. По трепетным касаниями считывал девичьи эмоции. Ловил на кончиках пальцев ее дрожь. Та резонировала к его прижатым к разгоряченной плоти устам. Он чувствовал каждый вздох, каждый стук сердца. Оно бешено колотилось, затем замедлялось, чтобы после опять взлететь высоко над землей, но не разбиться. Он не позволял Марии подпускать к себе страх. Едва ее тело сжималось, он накладывал новые бережные отпечатки своих рук и губ. Спешил избавиться от надвигающейся паники. Не хотел, чтобы все заканчивалось вот так... толком и не начавшись.
Ничего и не заканчивалось. Он был не в силах оторваться от нее.  Чувствовал каждой клеткой своего тела, тянулся к ней, бережно удерживал руками. Пальцы порхали над бархатистой кожей. Ладони накрывали упругие полушария грудей, затрагивая чувственные соски. Его движения были растянуты и неторопливы. Бен хотел прочувствовать каждый момент с нею рядом. Разделить его с Марией. Донести до нее, что ему можно доверять.
Губы и колкая щетина терлись о край живота. Он отодвинул кружево тонких трусиков, почти настигая лобка, почти ощущая на губах вкус ее желания. В ноздри забрался запах влажной плоти. Бен застонал. Поддел зубами прозрачное кружево, но у девушки были свои планы. Она съехала ниже, обвила руку вокруг его шеи, подставляя свои губы для настойчивого поцелуя. Разве он мог устоять? Мужчина завладел ими в ту же секунду, опяненный вкусом сладости и жаром томного дыхания. Закусил острыми концами зубов ее нижнюю губу. Вбирая в себя девичьих вкус, он не чувствовал опоры под ногами. Будто это не Мария выпила больше вина, а он. Опяьненный. Далекий от реальности. Он хотел чувствовать всю ее. Обнаженную. Чтобы не сковывала одежда и не пугала врезающаясь у низ живота железная пряжка ремня.
Он тоже будто наяву слышал лязганье. Как конец застежки полз по холодному бетонному полу, а после впивался в беззащитную кожу. Бен зажмурилась глаза Обхватил лицо Марии ладонями. Выдохнул томным стоном в ее губы, когда она осмелилась прикоснуться к жалящему металлу. Расстегнула. Пальцы замерли на краю. Бен перехватил их, возвращая себе на грудь. Было необходимо чувствовать ее прикосновения на голой коже. Ее всю, когда рядом гуляли их страхи, норовя ухватить лакомый кусок. - Другой... совсем другой... - он был другим, по форме, по цвету, по качеству. Бен бы не за что не надел на себя ту часть одежды, которая напомнит им об ужасах прошлого. Никогда он не поступит так с Марией. Больше нет. - Не вспоминай о том... не здесь и не сейчас... чувствуй меня, а не то прошлое, - его пальцы блуждали по девичьим щекам, лаская, умоляя забыть, прося простить его за то, что было совершено. Губы прижимались к губам. Тело льнуло к телу. Бен ощущал тот бешеный стук их сердец. Его руки опустились на девичью спину. Прошлись вдоль позвоночника вниз, заползая под материю расстегнутых брюк и под кружево трусиков. Обнаженная плоть была горячей и влажной. Кончики пальцев почти касались мокроты между сдвинутыми вместе бедрами. Бен потянул ее штаны вниз. Вытянул одну руку, чтобы осторожно отложить ремень в сторону. Пряжка лязгнула, соприкасаясь с землей. Его собственный стон заглушил пугающий звук. Рука вернулась, утопая меж бедер Марии и собирая на кончиках выступившую мокроту. Желание с новой силой затмило страхи. Он подался вперед, возвращая давно забытые ощущения и раздвигая ее ноги шире. Его брюки съехали ниже. Поддевая пальцами трусы, он высвободил напряженный член. Горячая плоть вжалась между девичьих бедер. Бен поерзал на месте, устраиваясь удобней и прижимаясь теснее к ней. Губы ни на миг не переставали ласкать ее рот, заставляя забыть. Когда не хватало дыхания, спускались к тонкой шее, проводя мокрые линии языком. Руки блуждали по обнаженному телу, пытаясь ухватить больше, чем было дозволено. Пальцы собрали влагу на набухшей плоти, прижимаясь к женскому естеству. - Позволь мне любить тебя... - он шептала Марии в самые губы, отрываясь от нее и вновь припадая в страстном поцелуи к желанному рту.

Отредактировано Benjamin Archer (03.01.2018 20:46:48)

+1

126

Тело лихорадило. Пальцы отбивали нервный ритм на обнаженной коже монстра. Девушка отвыкла чувствовать. Истрепанная душа не готова к испытанию эмоциями, а они все нарастали. Не давали продохнуть. Атаковали со всех сторон, чередуя панику и страсть… страх и трепет. В груди давило. Конечности перестали слушаться. Колоссальное внутренне напряжение диким образом сочеталось с внешней податливостью. Ри отдалась во власть крепких мужских рук. Совершала очередную непростительную ошибку. Вседозволенность могла вызвать демона из чистилища. Тогда ее личный кошмар начнется заново. Домик у подножья горы станет новым адом. Никто не услышит криков... никто не придет на помощь. Не важно есть ли в коттедже подвал. Слепота и страх превратит в подземелье любое помещение, даже на сотом этаже небоскреба. Она наступала на одни и те же грабли, но иначе не могла. Попытка избавиться от пугающей детали гардероба обессилила ирландку. Подушечки пальцев продолжали болеть от соприкосновения с ледяным металлом. Пряжка ремня уколола и впрыснула отраву в кровь. Зачем она рискнула? Бросилась на торчащие колья воспоминаний. Подманила призраков ближе. Но могло быть еще хуже! Если ремень оказался в руке монстра… Арче мог найти орудию пытки более «затейливое» применение.
Бен понимал ее состояние. По крайней мере пытался понять. Нашептывал слова успокоения. Неустанно целовал и ласкал. Гладил подрагивающие плечи. Согревал руки. В его прикосновениях больше успокаивающей нежности, чем порочного желания. Никогда прежде монстр не относился к своей Марии с таким трепетом и бережливостью. Закрывал не только от ветра, но и от прошлых обид и страхов. Каждым движение и вздохом он о молил о прощении… или девушка опять решила укрыться среди миражей. Арчер ничего не обещает и почти никогда не извиняется…
- Я стараюсь, - в голосе отчетливо слышалась растерянность и тревога.  Руки теснее переплелись на шее монстра. Голос в голове твердил, что вот сейчас, Бенджамин отодвинется. Пошлет к черту блондинку и ее расплодившихся ручных тараканов. Мария не могла больше бороться с надвигающимися кошмарами. Только Бен пока не сдавался. Боролся за них до последнего. Не отступал, услышав первые тревожные звоночки в ее голосе… Не сбежал, завидев трудности. От такой близости больше проблем, чем удовольствия. Как прежде уже не выходило… Опрокинул... разорвал одежду и отымел во всех развратных позах. После довольно откатился в сторону или задрых, растянувшись прямо на обессиленной женщине. Мария никогда не будет прежней... Проблески страсти и желания навечно поселились по соседству с затравленностью и внутренним надломом.  Бетанкур не сможет быть полноценной и беззаботной. Некоторые вещи нельзя исправить. Не помогут самые опытные психологи.
Мария была близка к сердечному приступу. Она не чувствовала земли под собой. Парила? Падала? Она вообще еще жива или душа перебирала перебитыми крыльями, ковыляя прочь от изуродованного тела? Мех подкладки едва щекотал спину. Бен старался не напирать. Удерживал девушку навесу, избегая стресс-факторов.  Но ему пришлось опустить хрупкую ношу на скомканное ложе из одеял и одежды. Бенджамин осторожно стащил с нее брюки вместе с трусиками. Одежда зашуршала, ударяясь заклепками и о близлежащие камни. Девушка осталась в коротеньких носочках. Номинально она не была полностью обнажена…однако не сразу удалось преодолеть отстрою потребность завернуться в плед и схорониться под кочкой. Мужчина не дал ей опомниться, вновь впился в уста умоляющими поцелуями. Что-то шептал, призывно стонал... а она все равно слышала, как скрепит кожа, выскальзывая из петель. Ремень предупреждающе звякает, опускаясь сбоку от монстра. Рядом! На расстоянии вытянутой руки... так близко… к нему... к ней… Почему Бен не убирал его дальше? Она ведь тоже может дотянуться и отшвырнуть... Кинут в ручей… Нет! Еще раз прикоснуться к орудию пытки Ри не осмелится.
Бен избавил себя от лишней материи и все так же осторожно, но уже настойчивее раздвинул ее бедра, устраиваясь сверху. Не смотря на удушающую панику, девушка оставалась влажной для него. Монстр убедился в этом, проводя пальцами по налившимся складочкам. Возбужденная плоть уперлась в низ ее живота. Мужчина просил разрешения «любить». В его словах крылось нечто особенное? Раньше монстр никогда не любил? Трахал... имел... обладал... Она считала любовью все, что было прежде... Неправильной, грубой, жестокой… но все-таки любовью... Идиотка… Разве секс, после которого невозможно свести колени вместе и на утро сползти с постели называется близостью?  У Марии не было ответов… Она знала, что больше не в силах жить с воспоминаниями о насилии… Они застряли на дне подвала… карабкались, но опять проваливались в черную дыру. У них должно быть еще хоть что-то в противовес нестираемому ужасу.
- В твоем туристическом наборе найдется парочка презервативов? – почему парочка? Неужели она надеялась, что он захочет повторить эти трагикомичные кувыркания на лужайке?  - Не хочу, чтобы ты потом проклинал меня… - Бен вел себя слишком беспечно. Слизывал ее кровь, не думая о последствиях. Она пока остается в группе риска. Даже того, что блондинка помнила хватало, чтобы внести ее в скорбный список ожидания приговора. Ободранное тело вминали в заплеванный пол подземки. Вокруг валялись использованные шприцы. Доктор из лаборатории пугал страшилками о знакомой, которая летом носила открытые сандалии. Укололась таким вот «сюрпризом» и подхватила гепатит С. Она напомнила монстру о грязи, в которой мужчина отыскал ее в прошлом декабре. Наградить монстра какой-нибудь неизлечимой болезнью – разве может быть месть изощренней? За все, что он сотворил, Арчер заслужил худшего, а Мария так и не смогла его возненавидеть... Продолжала защищать его… и себя… Девушка хотела близости и боялась ее. Предоставила судьбе решить. Была почти уверенна, что вспомнив о синяках на ее теле и десяти днях на помойке, Бен привычно оттолкнет. Она опустила руки перестала удерживать монстра возле себя. Закрыла глаза. Хотела исчезнуть раньше, чем он встанет и начнет одеваться.

+1

127

Губы жгло от поцелуев. Мысли путались в голове. Закрывая глаза и прижимая обнаженное тело теснее к своей груди, Бен мог ощутить, как Мария дрожит каждой клеткой.  Для нее все эти ощущения были непонятны, страшны, совсем новы. Будто она впервые познавал близость мужчины. Похоже, что так и было. Раньше с ней рядом был зверь, который любил рвать плоть, проливая кровь. Бен слишком редко прикасался так бережно и нежно, как сейчас. Только когда совершал очередную ошибку и оставлял на девичьем теле слишком много красно-фиолетовых отметин. Сегодня для его прикосновений не было скрытого смысла. Сожалений или оправданий. Он не прикасался неторопливо лишь потому что было нужно, а прикасался потому что чувствовал, что это правильно и что хотел этого сам. Хотел постепенно смыть с девичьего тела воспоминания о боли прошлого и пережитой муки. Заменить ужасные воспоминания хорошими. Чтобы при прикосновениях она не жалась в угол, а дарила ответный трепет и позволяла себя любить. Чтобы поверила в его любовь. Поверила в него. Он многое просил... Ничто не меняется за пару томительных поцелуев и прикосновений. Но Бен был готов пытаться. До тех пор пока Мария рядом и не отталкивает его, он не устанет пытаться.
В один момент он почувствовал, что девушка забралась в свои мысли слишком глубоко. По-другому реагировала на его прикосновения, не сразу откликалась на ласку. Бен пытался вытянуть ее обратно на поверхность. Звал по имени. Целовал с новой силой. Дыхание обрывалось на девичьих губах. Из горла рвались гортанные стоны, которые заглушались ее губами. Бен смыкал руки на девичьих бедрах. Перемещал пальцы по горячей коже, поглаживая и защищая от жалящего ветра. Тот дул ему в спину, толкая обратно на землю. Бен сопротивлялся, не желая уступать и размыкать крепких объятий. Еще нет. Держался за Марию, а она -держалась за него. Они оба были зависимы друг от друга, боясь признаться в этом самим себе.
Когда девичьи руки перестали обнимать его, Бен почувствовал, как его окутал холод. Хотел протянуть к ней руки, вернуть их обратно. Он так и сделал, удерживая Марию за запястья и кладя обратно на грудь и шею. После переместил свои пальцы на ее лицо. Приподнял за подбородок. Губы обрушились нежными касаниями к краю ее губ, к щекам, кончику носа. - Я никогда не смогу проклинать тебя, - он шептал, на миг отрываясь от нежной кожи, а после вновь припадая к припухлым губам. Знал, что у нее в мыслях было то, что он мог побрезговать ею и не хотеть прикасаться, потому что к ней прикасались другие. У Бена не было подобных мыслей. Он мог злиться на тех ублюдков из метро, мог злиться на себя, на Марию - никогда. Он только сильнее любил ее. С каждым разом, когда она дарила частичку своего сердца ему, пусть и незаслуженно. - «Посмотри» на меня, - эта мольба была до абсурда нелепой. Бенджамин обхватил ладонями лицо девушки, вглядываясь в бездну голубых глаз. Из горла вырывались хриплые вздохи. Он склонялся, прикасаясь губами к ее нежной коже. Еще и еще, пока не почувствовал, что из ее тела уходит напряжение и девушка не обмякает в его руках. - Я никуда не уйду... не оттолкну тебя, - и не причиню тебе боли... - вдогонку прозвучало в его голове, но Бен не стал вновь затрагивать извечную тему о боли и страхах. Хотел, чтобы Мария оставила все это за пределами поляны у ручья. - Мне не нужны презервативы, я хочу чувствовать тебя... позволь мне чувствовать тебя, - в его голосе слышалась отчаянная мольба. Бен припал к девичьим губам, вторгаясь языком в ее жаркий рот. Руки легли на спину. Он осторожно уложил Марию среди мятых одеял и сброшенной одежды. Шелест тканей ласкал слух, разжигая страсть. Он помнил, как укладывал девушку среди шелковых простыней и мог любить часами напролет. Ему никогда не было достаточно ее. Никогда не будет. Поддев свой свитер, он накинул его на металлическую пряжку ремня. Теперь, даже если Мария протянет руки или ноги в стороны, она не наткнется на вызывающий панический ужас предмет. После он избавится от этого ремня. От всех, если потребуется и если ей так будет спокойней.
- Позволь... - он неустанно шептал девушке в губы, когда делал очередной поспешный глоток воздуха. Губы прижимались к ее губам. Бен уткнулся локтями в землю, чтобы не нависать всем телом на Марию. Целовал ее щеки и подбородок. Оттягивал длинные локоны волос вниз, чтобы она запрокинув голову выше и он смог прижаться горячим ртом к жилке на горле. Опять склонялся к набухшим и твердым соскам. Вбирал их в рот. Сосал. Ласкал. Опять губами проделал путь вниз по животу до впадинки пупка. Его рот задержалс на лобке, обдавая горячим дыханием и прижимаясь к курчявым колечками светлых волос. Руки опустились на девичьи стройные бедра. Пальцы удались во внутреннюю сторону, размазывая на кончиках выступившую влагу. Расставляя ее ноги шире и языком смакуя первые капли ее вязкого естества. Сладостный запах ударил в ноздри. Бен заурчал, уже более настойчиво вторгаясь между набухших половых губ и пробуя ее истекающее желание на вкус. Не все побеждал страх. Их желания были сильнее.

+1

128

Эмоциональные качали вновь взлетели ввысь. Бену удалось невозможное. Он затормозил неизбежное падение. Поцелуями и успокаивающими словами удержал среди облаков. Заставил страхи отступить. На запредельную высоту им не дотянуться. Сильный и властный монстр не позволил панике диктовать условия. Стоны в пересмешку с рычанием отпугнули кружащее воронье. Его боялись все, включая время и солнце. Золоченный диск застыл над головами. Ронял лучи на обнаженные тела, не торопясь ускользнуть за макушки деревьев. Мария ощущала свет на своих плечах. Он тоже действовал успокаивающе. Она старалась не думать. Не цепляться за торчащие петельки пугающих мыслей, дабы дальше не распутывать узелковый клубок прошлых ошибок. Говорят, что женщины любят ушами. Раньше Бетанкур не верила в подобную чушь. Зверь в человеческом обличии с ней почти не разговаривал. Редкое «люблю» необходимо было заслужить болью и покорностью, а она его боготворила, как одержимая. Была одурманена манящей тьмой… не осознавая, что рассудок давно помутился. Прозрение достигалось через жестокость и пытки. Разрушив все, Бен начал говорить, только ее сердце противилось и больше не верило ни речам не поступкам. Он не сдавался, не отступал. Отогревал заледеневшую душу своим дыханием и заботой и сегодня ирландка слышала и слушала его, внимая каждому слову и веря в правдивость уверений монстра.  Не исключено, что опять совершала ошибку… и все обещания улетучатся вместе с парами страсти. Она останется со свежей дырой в груди… обманутая... со свежими отпечатками протекторов ботинок на истлевшей тряпочке сердца. Быть может... но девушка не могла больше вариться в этом соусе страхов и сомнений. Они убивали и парализовали. Бетанкур хотела быть живой… Час... минуту... секунду... но дышать и ощущать себя нужной и любимой. Хотя бы телом...
Она опускала руки, а мужчина возвращал их обратно к себе на грудь. Она сжималась от ужаса, вспоминая холод металла, а он дул на кончики пальцев, согревая и не давая яду распространяться под кожей. Он говорил, что не оставит... не оттолкнет и Мария верила! Ловила губами вздохи и слова. Подпитывалась ими. Продолжала жить и чувствовать монстра всем телом. Бен умолял «посмотреть» на него. В этом призыве было что-то из далекого прошлого от части пугающего, но и возбуждающего... Если бы тон был другим, она бы с криком попыталась закрыть голову руками. Зверь часто требовал не закрывать глаз, смотреть на его перекошенное яростью лицо, пока он творил свои кровавые бесчинства, измываясь над беспомощной жертвой... Но ирландка не слышала в мольбе властного рыка… Эхо перенесло ее в давние времена, когда хищная натура Бена еще не проявилась в полную силу...  когда рядом был человек... нелюдимый... не умеющий строить отношения. Он украдкой рассматривал девушку, думая, что она еще спит... а когда отяжелевшие ресницы, начинали дрожать, Бенджамин просил посмотреть на него... Ему нравился затуманенный взгляд. Он любил овладевать расслабленным телом, пробуждая ее настойчивыми толчками, заменяя полудрему разгорающейся страстью. Часто случалось, что Марии было не суждено вовсе встать с постели. Они занимались сексом до ее полного изнеможения. Она отключалась на плече монстра, чтобы на следующее утро вновь услышать нашептывающий призыв «посмотри на меня». Это было так давно... до воцарения тьмы... до боли... до первой капли пролитой крови.  Ощущая жар ладоней на своих щеках, Ри отрывала свои слепые глаза... не моргая «вглядываясь» в непроницаемую черноту, пока где-то внутри не начинало дико печь и не приходилось смахнуть ресницами скопившиеся в уголках слезинки. Ее глаза не были мертвы, но по какой-то неведомой причине отказывались видеть свет. Она воспользовалась воображением... разукрашивая получившуюся картинку желтоватыми красками осени.
Поцелуи Бена стали смелее и неистовей. Он торопливо оставлял влажные следы на щеках, подбородке и шее. Вернулся к груди, оцарапывая щетиной и острыми зубами. Дождался пока Мария выгнется навстречу ласке, моля о продолжении. Доказывая своими стонами, что страсть победила панический ужас. Он двинулся дальше, опускаясь к животу… Кончик носа провел линию по внутренней стороне бедра. Мария прикусила губу, чтобы не закричать. Будто подначивая ее, Бен провел горячим языком по взмокшей плоти, собирая сочащуюся влагу. По-хозяйски вторгаясь между припухших складочек. Она захныкала от какого-то мучительного удовольствия. Низ живота тянуло. Внутри нарастала болезненная пульсация. Температуру тела подскочила. Оставшись незащищенной от осененного холода, Мария начала дрожать. Ветер скользил по мокрым дорожкам недавно оставленных поцелуев. Скреб по коже, раздразнивая память. Хватал за запястья. Тянул девушку обратно на темную сторону, посмеиваясь над жалкими потугами стань нормальной и полноценной любовницей.
В белокурой голове зарождалось новое торнадо из пугающих мыслей. Ирландка помнила, как Бен в последний раз ласкал ее после того, как вытащил из подвала. Пришлось притворяться эмитировать оргазм. А что если и сейчас ничего не получится? Нужно будет фальшиво стонать от несуществующего наслаждения? Это будет невыносимо… но ложь не самое отвратительное.. Она помнила, что за любое проявление ласки приходилось платить тройную цену. Проявив «благосклонность», монстр мог законно потребовать ответной «услуги». Поставит ее на колени. Прикажет сосать его член, пока судорога не сведет скулы или просто взгромоздиться сверху, надавливая коленями на плечи. Повториться то, что случилось в хижине. Мария зажмурилась, чтобы не разрыдаться. В ней не осталось ничего целого. Ни-че-го! Любое движение, шорох, звук.. могли призвать демонов из преисподней. Она - сломанная... дефективная.. Она - полное ничтожество... Бен старался раскрепостить ее, а блондинка испугалась ласки. Но признаться мужчине в этом не могла. Он и так старательно прорисовывал карту минных полей… еще одна жалоба отобьет желание у кого угодно...
- Без тебя так холодно, – и это святая правда, - вернись... пожалуйста... ко мне… - Мария тянула руки к монстру, но его плечи терлись о согнутые колени  девушки.. ей было не достать. - Давай просто сделаем это... пожалуйста... – голос дрожал от холода, страсти и страха…  Марии казалось, что волшебство момента вот-вот ускользнет… от перенапряжения сдавило шею и затылок.. Мария заставляла себя дышать.

Отредактировано Maria Betancourt (05.01.2018 16:45:43)

+1

129

Время замерло. Сердце неустанно билось в груди. Дыхание обрывалось на раскрытых девичьих бедрах. Рот прижимался к набухшим половым губам. Бен кончиком языка собирал выступающую влагу, твердящий себя, что все не может быть закончено. Мария тоже это чувствовала. Чувствовала, как пробуждается от долгой спячке. Чувствовала, что ее тело тоже желает его. Глаза, затуманенные страстью, остались впечатанными в его память. Она «смотрела» на него так будто уже принадлежала ему. Отдавала себя всю, не просят ничего взамен. А он хотел отдать всего себя. Раствориться в ней. Стереть с памяти черные пятна, заменяя из яркими вспышками света и согревающего тепла. И любить... любить до тех пор, пока не сойдет с ума от потребности быть с ней, быть в ней и чувствовать каждой клеткой своего тела желание. Ее. Его. То, которое могли рождать лишь они тогда, когда были так тесно рядом. Желание жить друг для друга.
Бен неохотно оторвал голову от горячо манящей плоти. Сквозь пелену своего темного взгляда смотрел на Марию. В ее глазах бушевало так много эмоций. Она звала его обратно. Тянула руки. Манила одними губами. Он запечатал поцелуй на внутренней стороне ее бедра, закусил податливую плоть. Оставил розовые рубцы от трения колкой щетины о девичью кожу. Облокотившись о руки, Бен склонился над ней, пробираясь медленно вверх. Его губы тянулись по обласканному солнцем телу. Заменяя тепло жаром своих губ. Он как безумец ласкал разгоряченную кожу, набухшие соски и впадинку между грудей. Вдыхал родной запах, который проникал в ноздри и становился частью его. Льнул теснее. Кожа прижимались к коже. Набухшая плоть вжималась меж бедер девушки. Головка жалась в половые губы, раздвигая розовые лепестки и почти проникая внутрь женского тела.
Его руки ложились на ее ноги, раздвигая их шире. Член терся о мокрые складки, в нетерпении желая проникнуть в томный жар девичьей плоти. Но прежде, чем двигаться дальше, Бен овладел ее губами. Позволил Марии почувствовать собственный вкус. Он раньше часто делал это. Сначала вылизывал ее языком, а после припадал к ее рту, разделяя дурманящий вкус на губах. Она была такой, какой Бен ее помнил. Терпкая. Сладкая. Готовая для него. Укусив девушку за язык, он чувствовал, как она дрожит под ним. Как эта дрожь рождается где-то в глубине него самого. Его пальцы опустились к внутренней стороне бедер, обхватывая ее ноги, он устроился поудобней. Ни на миг не переставал целовать Марию. Не хотел, чтобы она позволила проникнуть темным мыслям между ними. Не сейчас. Никогда. Подавшись бедрами вперед, Бен проникал в нее медленно. Сначала между складок втолкнулась горячая головка члена. Он чувствовал, как девичья тело сжимается вокруг его плоти. Пульсирует. Истекает влагой, позволяя проникнуть еще глубже. Необходимо. Требовательно. Безболезненно. Больно быть не должно.
Он замер, позволяя девушке привыкнуть к этим ощущениям. Будто они занимались любовью впервые. Кажется, что так и было. Раньше с ней рядом был монстр, теперь лишь он - человек, который хотел любить, а не причинять боль. Обхватив руками ее бедра, Бен толкнулся еще глубже. Каждый толчок был размеренным и неторопливым. Он хотел прочувствовать томное проникновение каждой своей клеткой тела. Даже если низ живота стягивало от напряжения, Бен не мог одним резким толчком все испортить. Он хотел быть особенно нежен с Марией. И дело даже не было в их кровавом прошлом, в насилии и власти. Он хотел любить ее так, как никогда не любил. Показать ей, что страсть может быть не только вызывающей боль и проливающей кровь. Любовь может быть той, в которой она разделить с ним это поглощающее чувство необходимости и жажды принадлежать друг другу.
Бен продвинулся еще глубже. Член был наполовину внутри нее, когда его губы оторвались от девичьего рта, чтобы сделать один необходимый глоток воздуха. После он прижался к ее скуле, щеке, провел влажным языком вдоль виска, утопая в шелковистых локонах волос и нашептывая на ухо любимое имя: - Моя Мария... - когда он его произносил, все меняло свое значение. Бен будто становился ближе к девушке. Мог чувствовать ту необорванную между ними связь. Что-то все равно было, иначе бы она не подпустила его так близко. Он тихо заурчал, возвращаясь к ее губам и оставляя на них протяжной рваный стон. Отдал бы все, даже собственную жизнь, если еще хоть раз услышать, как девушка зовет его по имени и зовет своим. В этом единственным «мой» было больше смысла, чем в признании «люблю». Было слишком рано требовать от Марии невозможного. И он просто наслаждался моментом их близость. Чувствовал ее и она чувствовала его. Сейчас больше ничего не было нужно.
Сжав девушку в крепких обьятиях, Бен толкнулся глубже в ее плоть. Заполнил ее целиком собой. Член внутри нее изнывал от желания потереться о тугие складочки. Она была такой тесной, узкой, уже слишком давно не познавшей мужчину. Бен не хотел вспоминать тот последний раз, когда он пичкал ее снотворным, а после наваливаться сверху, чтобы взять то, что считал своим по праву. Сегодня они тоже принадлежали друг другу, но все было иначе. Совсем по-другому. Он больше не был тем чудовищем для нее. Закусив ее нижнюю губу, он оставлял на девушке свой запах, свой след. Совершил первый медленный толчок внутри узких складок, посылая по телу волну острого наслаждения и провоцируя ее ответить на его вырвавшийся из горла стон. Набухшая плоть внутри нее затвердела еще сильнее. Он прижимался к Марии теснее. Руки обвились вокруг ее тела, не желая отпускать и лишаться желанного тепла. Губы вновь завладели ее губами.

+1

130

Бен мог сделать по-своему. Девушка до дрожи боялась, что, учуяв запах секса, к нему вернется прежняя звериная манера обладать, не считаясь с ее потребностями и страхами. Он не услышит мольбы в голосе. Не остановит дразнящую ласку. Вернет ее на Аляску. Перенесет в один из страшных дней после подвала. Продолжить брать податливое тело, испивая ее до дна. Потребует ответного отклика, а если его не последует, то разозлиться.  Посчитает ее неблагодарной. Навалится сверху. Оттрахает... оставляя синяки снаружи и внутри. Так уже было… а их истории взяли за правило повторяться, будто нет в жизни иных сценариев… и им суждено до гробовой доски играть в одной и той же антрепризе. Ирландка так хотела выбраться из капкана судьбы. Она выстрадала право сдвинуться с мертвой точки, бросая боль у обочины. Только Бена так и не смогла оставить в зеркале заднего вида. Он – источник боли и ранящих воспоминаний. Инстинкт самосохранения крутил пальцев у виска, не понимая зачем она лезет вверх по отвесной скале, добровольно нацепив на шею камень. Его опутали колючие цепи. Звенья врезались в грудь и шею, теребили старые раны. Мазохизм в ней неискореним. Пришибленная… полоумная… наглухо отбитая… Как не назови – все мало. После всего, что зверь в человеческом обличии с ней сотворил, Ри продолжала тянуть к нему руки и позволяла вновь прикасаться… Что там поглаживания и невинные поцелуи!  Она собиралась заняться сексом со своим насильником и палачом! Планете давно пора притормозить и вышвырнуть ее пинком под зад. Поздно. Сегодня они стали близки задолго до того, как мужчина вынул член из штанов. С того самого момента, как монстр стал заглушать ее страхи поцелуями, отогревая сердце нежностью. Он вдохнул в девушку жизнь. Пробудившимися эмоциями высек несколько ослепительных искр. Оставалось молиться о том, чтобы Альтер Эго не потребовало оплаты свежей кровью.
Ирландка перестала дышать, ожидая пока монстр примет решение за них двоих... как раньше… как всегда… Девушка не в силах ему сопротивляться. Если Бен настоит на своем, придется терпеть. Пока ей было приятно, но эмоции настолько переменчивы. Нельзя просчитать реакцию затравленной женщины. Любой жест мог прозвучать контрольным выстрелом для ее самообладания. Нет! Так все не закончится! Только не сегодня! У первого совместного пикника будет счастливое окончание… никакой драмы! Мужчина услышал ее мольбы. Нехотя отстранился. Ирландка всеми фибрами ощущала его внутреннюю борьбу. Пальцы сжимались на бедрах. Он шумно облизывал губы, наслаждаясь порочным нектаром ее плоти. Не хотел отступать на полпути, но устремился на призыв Марии. Прижал к себе, согревая... укрывая от осеннего ветра. Влажные губы прижались к ее приоткрытому рту. Он неторопливо провел языком вдоль ровного ряда зубов. Дал девушке почувствовать ее вкус… Мария почувствовала, как кровь ударила в голову. Щеки запылали. Это было, словно впервые... но при этом слишком откровенно, с намеком на давно забытое счастливое прошлое, в котором не было места запретам и даже боль приравнивалась к удовольствию. Бенджамин поглаживал стройные бедра, медленно раскрывая ее для себя. Блок в подсознании продолжал срабатывать, подталкивая тело к сопротивлению. Ирландка неосознанно сдвигала ноги. Приходилось мягко, но настойчиво подвигать хрупкий стан ближе, надавливая на чувствительный бутон клитора головкой возбужденной плоти. Мужчина подготавливал, ласкал... давал время привыкнуть к мысли о том, что они вновь станут одним целым. Монстр обращался с ней, как с чем-то невероятно ценным и хрупким. Наверное, таким бывает первый сексуальный опыт юной девушки, попавшей в объятья умелого любовника, который любит и ценит протянутый ему дар. Она так хотела притвориться, что ужасов прошлого не существует и они впервые занимаются любовью. Нет боли, насилия и страха... а есть пугающе-манящая неизвестность. Ее монстр возьмет за руку, приоткроет тяжелый полог запретного. Проведет в свой мир и останется рядом… Розово-сопливые глупости, годящиеся только для страниц низкопробных романов. Ну и пусть!  В ее жизни было так мало ласки и заботы… нет большого греха в невинной выдумке. Отчасти она действительно чувствовала все, как в первый раз. Трепетала от предвкушения… Нервничала… Задрожала всем телом, откликаясь на неторопливое проникновение. Приглушенно застонала. Внутренние мышцы сжались, сопротивляясь вторжению. За этим всегда следовала боль… Девушке удалось утащить мысли подальше в пушистые облака иллюзий... Жаль, тело не обманешь. Каждый шрам на коже начал пылать. Каждый зарубцевавшийся разрыв внутри тянул и пульсировал.
Не прерывая поцелуя, Арчер притормозил. Выждал пока она поборет первую волну паники. Аккуратно качнул бедрами, усиливая трение тел и проникая глубже... потом еще и еще… заполняя ее до краев... Медленно… Неумолимо. Давление внизу ее живота достигла пика. Его член был огромен... намного больше, чем помнила Мария.  Такой твердый... будто высечен из гранита… Измученное тело отвыкло от греховных утех. Проникновение было почти болезненным. Казалось, Бену не хватит места внутри нее... еще немного - один толчок и нежная плоть разорвется. В ушах зазвенело. Бен оторвался от распухших губ, нашептывая призывное «моя», но Бетанкур не могла поручиться ха реальность услышанного. Монстр вовремя дал ей возможность глотнуть воздуха, остужая панику. От перенапряжения виски сдавило каменными тисками. В глазницы кто-то поместил два раскаленных угля. Девушка знала эти признаки. Зачастую они были предвестниками «приступов» прозрения.  Мария хотела вновь видеть и боялась, что сопутствующая головная боль уничтожит магию момента. Ее страхи отщипывали кусочек за кусочком... нового нападкам волшебство не выдержит.
Она часто заморгала. Давление подсочило.  В глазах стали лопаться сосудики, но это мелочи! Тьма медленно расступалась. Ри смогла разобрать очертание деревьев и грязно-оранжевое пятно солнца. Ерунда... не на это она собиралась потратить драгоценные секунды. Обхватил лицо монстра ладонями, Ри жадно впилась в него затуманенным взором. С губ слетали неразборчивые вздохи. Она двигалась на встречу его толчкам. Голое тело щекотала меховая подкладка куртки. Это ощущения не вызывали никаких негативных ассоциаций. Блондинка отдалась им полностью... Заполняла память новыми приятными мгновениями.  Поборов робость и панику, она отвечала на каждое движение монстра призывным стоном. Пыталась уловить его неторопливой ритм. Поляна наполнилась влажными звуками сплетенных тел и шелестом осенней листвы. Боязнь быть разорванной на части растворилась в набегающем ветре. Казалось вокруг них бушует ураган. Глаза слезились. Мария смахнула тыльной стороной ладони непрошенные слезы.  Пальцы тут же вернулись на скулу Бена. Черты его лица расплывались. Ирландка дорисовывала нечеткие линии при помощи рук. Касалась подбородка... губ… кончика носа. Изображение переставало быть двухмерным. Приобретало объем и краски. Мария подалась вперед, прижалась лбом к его лбу... Сфокусировалась на черных глазах. В них отражалось солнце. Непривычно видеть золотистые блики в кромешной тьме. Ей это чудится! Приступы не баловали детальностью. Оставляли намеки и очертания… а потом вновь тянули в самую сердцевину непроглядной мглы. Девушка потеряла счет времени. На висках выступила испарина. Хриплое дыхание застревало в горле. Мышцы во всем теле гудели. Между ног разрастался огненный шар. Ее желание вытекало горячим воском. Бедра стали непростительно мокрыми и скользким. Она все смотрела на своего монстра, пока черное кольцо не сузилось до размера спичечной головки. Ри закрыла глаза, обессиленно откинулась на одеяла. Прижала мужчину к своей шее... Умоляя не останавливаться… Девушка хотела почувствовать его оргазм… понимая, что сама вряд сможет достичь вершины наслаждения… Слишком много эмоций и ощущений…  Она получила намного больше, чем оргазм. Мария смогла увидеть… Никакое удовольствие не сравниться с счастьем заглянуть в глаза человеку, которому слепо доверила свое тело и сердце…

+1

131

«Моя» звучало в каждом приглушенном вздохе и просящемся наружу стоне. Бен прикасался к влажной коже, целовал припухшие губы, забывая на миг, что осталось позади. Сейчас и здесь были просто он и она. Они. То, что давно было разбито и убито. Но они были здесь. Это не выдумка и не сон. Он ощущал каждой клеткой своего тело жар девичьего тела. Чувствовал ее руки и ее губы. Чувствовал, как отрывисто ее сердце бьется под ним, вместе с ним и в унисон. Как тогда... как раньше. Чувствовал призывные стоны, которые с каждым толчком становились все громче и насыщенней. А после случилось так, что Бен перестал различать посторонние звуки. Не слышал ни шелест одеял, ни шум ветра, ни лай собаки. Он мог слышать лишь ее... свою Марию. Другой мир перестал для него существовать. Там, где не было ее, мир распадался на части. Здесь, где ему было дозволено держать девушку в своих объятиях, любить, нашептывая драгоценное имя, он был жив и мог чувствовать, как разгоряченная кровь течет по жилам. Здесь, рядом с ней он хотел жить и остаться навсегда. Просил слишком многое, но не сожалел ни о чем.
Протяжной стон Марии разнесся по поляне. Бен припал к ее губам, желая разделить с ней это чувство. Сегодня она доверилась ему еще раз. Тот раз, который он не заслужил. Не заслужил даже ее взгляда, вздоха, ничего. А она дала ему так много. Отдала всю себя. Позволила подобраться к сердцу и прикоснуться. Бен осыпал ее бережными прикосновениями, слишком медленными и слишком растянутыми. Позволил привыкнуть к новым ощущениям и если потребуется - оттолкнуть. Но Мария не сделала этого. Опять позволила ступить на свою территорию. Он был близко, слишком близко к ней, как никогда раньше не был.
Его бедра ритмично двигались, вдавливаясь в податливую плоть. Твердый член раздвигал узкие стеночки влагалища, толкаясь глубже и проникая в самую сердцевину обжигающей страсти. Горячая, влажная, такая мягкая... она сводила его с ума. Мария истекала вязкой влагой. Бен хотел быть еще глубже в ней. Не мог остановиться. Движения стали необходимостью. Каждый толчок сопутствовался его стоном, который он оставлял на губах Марии. Прикусывая и лаская языком ее уста, он не мог насытиться ею. Что будет, когда ему придется ее отпустить? Разомкнуть объятия? Станет холодно и одиноко... Тело прошибла дрожь. Он не хотел думать об этом. Замотал головой. Еще глубже проник между горячих стеночек. Распахнул глаза, вглядываясь в любимый образ.
И в этот момент что-то произошло. Между ними. В глазах Марии. В них он увидел не только непроглядную тьму, но и свет, который озарил их обоих. Проник в самое сердце. Завибрировал в мышцах. Взгляд девушки... он стал другим. Больше не был далекий и потерянный. Стал таким близким, родным, необходимым. Бен его чувствовал на себе, на коже и под кожей. На него не смотрели пустые отрешенные глаза. На какой-то миг он поверил, что Мария может его видеть, может разглядеть каждую черту и ту безграничную любовь, которой пылали его глаза. Ее ладони легли на его лицо. Прижимая к себе, обнимая, проводя знакомые линии вдоль подбородка и колючих щетиной скул.
Бен сделал вдох, хоть и дышать ему не было нужно, пока рядом была Мария. Он задохнулся ее запахом. Лоб прижался ко лбу. Смотря ей прямо в глаза, Бенджамин не смел закрывать отяжелевшие веки. Хотел видеть ее до последнего.  Девушка подалась ему навстречу, откликаясь на его толчки. Они двигались в едином ритме, делясь одним дыханием на двоих. Пытаясь «говорить» без слов. Принадлежа друг другу без остатка. Из его горла рвались хриплые стоны. Тело напряглось. По спине стекали капельки пота. Низ живота обдало горячей волной жара каждый раз, когда их бедра соприкасались, а плоть глубоко проникала в нее. Он был на грани оргазма, но хотел оттянуть этот момент.
С губ слетало девичье имя. Даже когда ее глаза закрылись, Бен продолжал видеть ее взгляд перед собой. Приникая к ее губам, щекам, закрытым векам, целовал влажную кожу. Чувствовал на языке соленый вкус застывших на ресницах слез. Его пальцы путались в длинных локонах, тянулись ниже по плечам и спине, обхватывая ягодицы и позволяя притянуть к себе теснее взмокшие бедра. Он сделал еще несколько толчков. Член вошел глубоко в напряженное лоно. Больше не в силах сдерживать себя, он извергая горячей спермой внутри узких стеночек влагалища. Издал гортанный стон. Пульсируя, дрожа, вжималась пальцами в обнаженную плоть, Бен не был готов отпустить Марию. Ни сейчас пока не улеглись сковывающие тело спазмы. Ни потом, когда настанет время уходить. На губах застыли шепчущие слова, когда он вновь овладел ее ртом. Было так правильно чувствовать себя внутри нее. Было правильно все, то что произошло между ними. Бен не хотел терять эти мгновения. Мария подарила ему всю себя. Он хотел дать взамен нечто столь же значимое - всего себя.

+1

132

Голову заволокло густым серым дымом. Мысли слиплись в бесформенный комок. За секунды прозрения всегда приходилось платить жуткой мигренью. Не суждено Марии обхитрить боль.  Та стала неотъемлемым компонентов всего, что связано с блондинкой.  Девушка радовалась тому, что Бенджамин не был источников муки. Остальное она сможет пережить. Давление в висках стоило того, чтобы увидеть его глаза и смазанные черты лица. Она сохранит в памяти нечеткую картинку, дополняя тепло сильных рук и нескончаемую ласку.  Бен продолжал осторожно двигаться в ней. Контролировал нарастающее нетерпение, не позволяя зверю сорваться с поводка.  Каждый поцелуй и осторожный толчок свидетельствовали в пользу монстра. Он поставил потребности девушки выше своих желаний, разрывая в клочья давно устоявшуюся модель их прежних недоотношений. Его уста молчали, а Мария слышала успокаивающий голос, умоляющий не бояться и позволить чувствовать. Способность общаться на ментальном уровне вернулась к ним, протягивая еще одну невидимую ниточку между черными остовами сожженных мостов. 
Бену удалось изгнать боль из хрупкого тела. Он унял давление в висках, касаниями раскаленных губ. Спазм в затылке постепенно отступал. Ри опять могла дышать... и чувствовать. Только вновь распахнуть ресницы не решалась. При каждом толчке, ее накрывали волны приятного тепла. Хорошо, чертовски хорошо. Она дрожала и хрипло постанывала. Тянула руки к Бену, вжимаясь в каменною грудь. Поощряла его, приближая развязку. Пыталась заглушить нашептывания в голове, посмеивающиеся над кривляньями поломанной игрушки. Возбуждение достигло определенной планки... и дальше ничего не произошло. Она зависла между небом и землей. Огненный шар внизу живота постепенно остывал. Пульсация утихала. Она не смогла испытать оргазм. Ничего удивительного. С жертвами насилия такое часто бывает. Только от статистики не легче. Девушка получила дополнительную возможность убедится в своей неполноценности. Она подумает об этом позже. Запрется в ванной, поплачет или покричит, заткнув рот кулаком. Но этот момент ни за что не испортит! Допустим, она навечно останется эмоциональным инвалидом, но сегодня Ри жила, чувствовала и видела! Она обхватила бедра монстра длинными ногами, забывая о травмированной коленке. Хотела показать, что все так же жаждет продолжения. Нуждается в его оргазме больше, чем в своем удовольствии. Ведь это будет означать, что не все зря…Бетанкур боялась, что мужчина ощутит перемены в реакции и остановится. Не сможет получить разрядку. Не каждый способен достигнуть оргазма трахая бревно.
Пальцы впились в предплечья монстра. В отчаянье она оставляла алые борозды на оливковой коже. Внутренние мышцы сжимались, не выпуская Бена из капкана тесной плоти. Последними фрикциями ему пришлось преодолевать сопротивление напряженного тела. Девушка ощущала каждую вздувшеюся вену на твердом члене. Выгнулась на встречу монстру, уничтожая даже намек на расстояние между ними. Врастая в Бена каждой клеточкой. Разделяя его наслаждение. Горячее семя пометило ее изнутри. Руки и губы оставили терпкий аромат страсти. Ощущение липкости чужих прикосновений впредь не посмеет подкрасться к блондинке, напоминая о кошмарном происшествии в метро. Монстр спасал ее непривычной нежностью, залечивая кровоточащую рану в груди.
Они тяжело дышали, не размыкая объятий. Мария обессилено обмякла в его руках. Мужчина не торопился отпускать ее. Напряжение в его паху казалось ничуть не уменьшилось. Монстру всегда было мало одного раза, а после долгого воздержание это могло стать проблемой… для ирландки. Настойчивые поцелуи намекали на продолжение. Член опять каменел внутри ее влагалища. Ри не могла теперь оттолкнуть его. Не могла потребовать или попросить повременить хотя бы до возвращения домой. Она, как одержимая боялась испортить момент. Что делать? Разве от нее убудет? Еще один оргазм... еще немного удовольствия для монстра. Он заслужил ответный отклик трепетным обращением и лаской. Оставалось расслабиться и позволить Бену делать, что пожелает… Девушка отвечала на поцелуи... гладила Бена по спине, опускаясь пальчиками к пояснице…

+1

133

Было так необходимо чувствовать льнушее к нему тело и продлить эти минуты близости. Тянущиеся по плечам руки, впивающиеся в кожу пальцы, горячее дыхание на губах... это все возвращало Бена в прошлое. Он помнил. Помнил, как после любви они лежали не размыкая объятий, пока Мария ускользала от него в миг грез. Как он укачивали девушку в своих руках. Как слушал неразборчивые обрывки тех желанных слов, где Мария звала его по имени. Она засыпала с улыбкой на устах. Лишь после Бен перекатывался на бок, кутал их в пуховом одеяле и крепко прижимал к своему боку, позволяя золотистой копне волос рассыпаться по его груди. Он мог так лежать долгими часами, даже когда тело затекало от нахождения в одном положении. Это было мелочи, но значимые для него мелочи. Это была память о ней... его Марии.
Сегодня все было иначе. Сегодня они вновь были близки телами и сердцами. Они лежали среди поляны, где-то вдали журчал ручей, а птицы, срываясь с веток, уносились вдаль. У Бена не было возможности укрыть девушку от коварного ветра. Все, что у него было, это собственное тело. В порыве страсти оно горело, но не было способно защитить от холодной осени навсегда. Он тянул руки к Марии. Путался в ее длинных локонах, проводил кончиками пальцев по щекам и припухлым губам, когда не прикасался к ней собственными губами. Хотел вычертить ее образ по памяти закрытыми глазами. Когда станет совсем туго, он будет помнить эти мгновение и, быть может, тогда станет легче. На миг, на секунды она уймет его боль.
Прижавшись лбом к ее лбу, Бен вслушивался в громкий стук их сердец. С одной стороны ему не хотелось ее отпускать, но с другой - разум твердил притормозить. Мария и так дала ему больше, чем он заслуживал. Она отдала всю себя. А что же он дал ей взамен? Опять ничего... Подавившись порывистым вдохом, мужчина пытался дышать ровнее. Приподнявшись на локтях, чтобы не раздавить Марию всем весом своего тела, он вглядывался в сомкнутые девичьи глаза, гадая, сможет ли она увидеть его теперь или прозрение ему почудилось? Он был под эмоциями и мог напридумать себе того, что не было на самом деле. Мария говорила, что после подобной «вспышке» ее всегда одолевала головная боль. Сейчас ее лицо выглядело более чем умиротворенно. Боли не было. Он не причинил ей боль... Ведь нет? - Ты в порядке?  - вопрос вырвался прежде, чем он смог обуздать себя. Бен не удержался от соблазна и коснулся ее припухлых сладких губ опять и опять. Целовал будто в последний раз, но знал, что это не конец. Он не был готов отпустить Марию. Не теперь, когда она вновь принадлежала ему и еще один барьер пал между ними.
Он тихо заурчал, когда девичьи руки и ноги обхватили его, удерживая в капкане стройного тела. Бен был совсем не прочь, но знал, что продолжение должно случиться не здесь и не сейчас. Сначала он должен убедиться, что девушка в порядке. Должен почувствовать, что может брать от нее больше и что она готова отбросить в сторону свои страхи опять. Мария уже сделала огромный шаг вперед. Доверилась своему насильнику и монстру. Бен не мог разрушить ее веру.
Проводя губами по пухлым устам, он шептал девичье имя. Оно как самая сладкая мелодия срывалось с его губ. Его руки ласкали разгоряченное тело, накладывая отпечаток на плечи, спину и бедра. Пальцы впивались в ноги, оставляя на ее коже свой запах. Бен хотел пометить ее всю собой. И даже если после все смоет вода, Мария будет знать, и помнить, кому принадлежала. Ему. Своему монстру. Ему - человеку. - Ты все, что мне нужно... - этими словами он обещал им обоим продолжение. Но сначала он должен был позаботиться о том, чтобы девушке было уютно и комфортно.
- Замерзла? - Бен чувствовал, что да. Тело содрогалась от дрожи, а бедра стали прохладными там, где его тело и руки не были способны защитить девушку от пронзительного ветра. От земли тоже шел холодок. Накинутые на траву одеяла и куртки не спасали. Бен сильнее сжал девушку в своих руках, пытаясь уберечь от замерзания. - Хочешь, я помогу тебе одеться? - Бен прерывался в своих словах, жадно целуя ее в губы. - И тогда мы сможем вернуться... домой... - он ждал ее утвердительного ответа, потому как процесс одевания тоже доставит ему огромное удовольствие. Точно также, как он будет раздевать ее позже, когда они вернуться обратно домой. Перед внутренним взором вырисовалась все те позы, места и поверхности, в которых он мог ее любить в домике около озера. Прижавшись в последний раз к жаждущим устам, Бен заерзал на месте. Член выскользнул из узкого лоно, проливая наружу смесь ее влаги и его спермы. Влага стеклась меж бедер. Желание обрушилось на мужчину с новой силой. Он всегда был ненасытен по отношению к Марии. Но сейчас лишь протяжно выдохнул, твердящий себе успокоиться. Он не хотел все разрушить, слишком сильно напирая на девушку. Тем сильнее было его нетерпение вернуться обратно домой. Домой... Когда всю дорогу он сможет нести ее на руках и прижимать к себе. Его губ коснулась довольная улыбка.

+1

134

Передышка продлилась не больше пары секунд. Бен перенес вес тела на локти, позволяя ей сделать вдох. Один... второй... Довольно. Монстр опять лишил воздуха, впиваясь в губы требовательным поцелуем. Руки бродили по ее обнаженному телу. Бедра тесно прижимались к девушке. Он дразнил своим нарастающим возбуждением. Давал четко понять, что звериный аппетит передался и человеку. Он не стеснялся показать, что полученного дьявольски мало от требуемого. Бенджамин настроен на продолжение. Оставался ненасытным и голодным по ней.  Неистовство монстра пугало, но и поднимало самооценку. Блондинка уже не могла спрятаться от правды, за ширмой выдуманных объяснений. Съехать на то, что Арчером движет жалось и необходимость загладить грехи. Он отбыл бы свое и отпустил ее в свободное плаванье. Показал, что из измученного тела можно высечь искры страсти. Перевернуть страницу их кровавой истории, где после насилия стояло жирное троеточие... Пикник с продолжением возвел преграду перед потоком памяти. Отныне, вспоминая последнюю сексуальную близость, она не будет переноситься в отсыревший подвал. Мария закроет слепые глаза и услышит шелест листы и журчание воды. Почувствует согревающие прикосновения на голой коже. Внутри что-то всколыхнется и растечется теплом.  Это она сейчас так думала, но день еще не закончился. Все зависит от продолжения. Они могут задержаться на поляне до глубокой ночи. Бен будет вновь и вновь овладевать податливым телом. Менять позы и требовать большего… Она не посмеет сказать нет и все закончится давлением на ее психику, почти насилием... еще одним кошмаром.
- Все хорошо, - неуверенный шепот утонул в очередном поцелуе. Мозоли на пальцах царапали замерзающую кожу. Показалось, что именно сейчас решалась ее судьба. В душе Бена идет борьба зверя и человека. Марии отведена роль трофея. Ее мнение не важно, а страсть медленно утихала, уступая место пронизывающему холоду.  Страх хватал за горло, запрещая просить об отсрочке продолжения. Они смогли бы вернуться домой. Заберутся под согревающие струи душа или разожгут камин. Ей нужно немного времени, чтобы осознать случившееся. Понять свои эмоции... и разложить чувства по полочкам. Она никогда многого не просила... и сейчас не посмеет. Лимит исчерпан. Ее пугало позвякивания ремня – монстр осторожно убрал пряжку подальше. Она боялась быть вжатой в землю - Бен старался не падать всей своей внушительной массой. Пришло время платить за ласку и нежность. Она усвоила жестокие уроки. Нельзя говорить «нет». Нет сопротивления – нет боли… Ведь так? На фоне оживших страхов, слова Арчера прозвучали почти зловеще. Мария не знала, что сказать… да и нужно ли?  Лгать не хотелось. Она не испытывала ответной потребности. Не могла эхом прокричать «ты все, что мне нужно» Не могла поручиться за свои чувства. Один поцелуй распалял желание, а второй следом вгонял в ступор. Расшатанная психика выкидывала такие номера, что самое время запереть ирландку в комнате с мягкими стенами и выкинуть ключ.
- Немного, - зубы начинали стучать от холода. Плечи покрылись гусиной кожей. Она перестала жаться к монстру. Комкала край пледа. Немо молила о пощаде… не веря в то, что Бенджамин услышит, поймет ее состояние и отступит… хотя бы на время. Но чудеса еще возможны. Монстр вновь поставил ее потребности выше своих желаний. Приподнялся, освобождаясь из капкана дрожащего тела. – Было бы здорово, - Ри устало улыбнулась. – Я сама не справлюсь, - Бен избавил их от комичной сцены, ползанье по поляне, сверкая голым задом.  Не отдавая отчет своим действиям, Мария отползла назад, подтягивая колени к груди. Между ног немного саднило. Них живота продолжало тянуть. Липкая влага склеила бедра. Ладонь легла на огромную шишку. Боль стрелою устремилась вниз к лодыжке. Ирландка тихо застонала. Холод… Мрак... Боль... Она обнаженная вжимается спиной вжимается в угол. Под ногами валяется плед. Все составляющие ее кошмара соединились вместе.  В голове сложился пугающий пазл.
– Я увидела тебя, - Мария потерла виски. Ей нужно было говорить, дабы не утонуть в трясине страха. – когда мы занимались сексом... мне показалось... или я на самом деле смогла увидеть, - сбивчиво-торопливый лепет выдавал нервозность. – Действительно… пора домой... Солнце садиться… Обещают заморозки…  Только я не смогу идти, - напомнила она, будто Бен мог забыть о столь незначительной мелочи или сейчас не разглядывал ее голые ноги с синяками и ссадинами. – но я постараюсь... если медленно… и нужно найти Руфуса…- девушка протянула на себя одеяло, отгораживаясь от ветра и ненавистной памяти.

+1

135

Первые минуты после близости дорогого стоили. Бен терялся в чувствах и ощущениях. Еще не до конца поборов желание и возможность отстраниться от девичьего тела, он ласкал ее кожу руками и губами, впитывал родное тепло, шептал те слова, которые должны были прозвучать гораздо раньше. Но у них все происходило не как у людей. Скованные комплексами и страхами, они все держали в себе. Говорили друг с другом крайне редко. Только когда чувства были на грани. Но он все равно запомнит ее, эту поляну как нечто особенное, важное сердцу. Пытавшись вернуть свет в девичьи глаза, Бен не знал, что подставит под удар сам себя. Терзая душу и сердце, привязывался к ней еще сильнее. С каждым вдохом влюблялся сильнее. Нуждался как сумасшедший. Мария ему была необходима как воздух. Потерять ее теперь казалось еще страшнее, чем вчера. Это как выдрать из груди часть сердца. Это как перестать чувствовать и вновь тонуть в пустоте отчаянья. Бен не хотел так. Ничего не хотел без нее.
Перенося свой вес на руки, он приподнялся. Отстраняясь от девушки, его губы замерли на ее щеке. В последний раз задохнувшись ее запахом, Бенджамин пересилил себя. Разум взял вверх над телом. Он дал им передышку и возможность подумать о том, что случилось. Не сожалел ни о чем. Хотел вернуться на пару минут назад и опять сжать Марию в своих объятиях, приласкать, шепча, что она его... только его. Его... звучало как из какой-то чужой жизни. Здесь и сейчас ему никто и ничто не принадлежало. Он вновь украл у девушки час ее близости, а после... что с ними будет после? Будет ли она сожалеть? Будет ли опять бояться его? Станет ли вновь его?..
Бен собрал разбросанные по земле девичьи вещи. Сложил их в стопку и, склоняясь над ней, коснулся напряженного тела. Ее глаза были темные и слишком задумчивые. Будто она была на грани страха. О чем думала? Что чувствовала? - Я тебе помогу, - рука ползла по обнаженному плечу, слегка сжимая пальцы и позволяя чувствовать его опору. Ухватив край одеяла, Бенджамин склонился между девичьих ног, вытирая следы размазанный по бедрам спермы. Больше под рукой ничего не было. По возвращению домой, она сможет принять душ... или они примут его вместе... Раньше он тоже заботился о девушке, но делал это лишь тогда, когда Мария отключалась и не могла чувствовать того, что он делает с ее телом. Осторожно приподнимая раненую ногу, он надел на нее трусики. Кончики пальцев застыли на внутренней стороне бедер. Там кожа была особенно нежной и по-прежнему горячей... Бен сделал порывистый вдох, моля своему  телу успокоиться и прийти в себя.
Со штанами было тяжелее, но ему удалось натянуть грубую материю на ее ноги, пока что оставляя болтаться на бедрах. Потом он принялся за бюстгальтер. Путаясь в лямках и застежке, Бенджамин нарочно прикасался к раздраженным его собственными губами розовым соскам, груди, ложбинке. Обойдя вокруг девушки, он остановился за ее спиной. Пальцы пробежали по спине, соединяя вместе крючок на бюстгальтере. Его руки замерли на обнаженной коже, проводя по зарубцевывшимися шрамам и нежной коже. Мягкая. Теплая. Такая, какой он ее помнил, какой ее помнили его руки. Последний штрих был натянутый через голову свитер. Бен попытался осторожно продеть раненую руку через рукав. Поправил съехавшую на бок импровизированную повязку. Только после он опять привстал перед девушкой. Обхватывая ее за талию, Бен приподнял ее над землей, не позволяя ногам касаться холодной почвы. - Осторожно... - его гортанный шепот разнесся по поляне, теряясь в шелесте листвы. Он опустил Марию на плед здоровой ногой, чтобы подтянуть вверх по бедрами ее штаны. Застегнул молнию, продел в петлю пуговицу. Наспех оделся сам, повременим с тем, чтобы продеть в петли ремень. Бен оставил его там, где он лежал. Забытый. Ненужный. После опять привстал перед девушкой, позволяя быть для нее опорой и впиваясь самому в любимые глаза пронзительным взглядом. - Я тоже этот почувствовал... в тот момент, когда ты обхватила ладонями мое лицо и заглянула в глаза... твой взгляд... он был другой... живой... настоящий, - Бен не знал, как правильно это объяснить, чтобы Мария смогла понять его чувства, что он чувствовал в тот миг. Его пальцы коснулись девичьей щеки, проводя тыльной стороной ладони по скуле и кончиками пальцев касаясь края ее губ. Все еще припухлых от поцелуев и настойчивости его рта. Время затерялось в его мыслях... Бен опомнился, когда Мария заговорила вновь.
- Не переживай... - Бен накинул на девичьи плечи куртку, застегнул молнию, проверяя, что она тепло одета. Его не радовала ее вид в одних носках, но мужчина не хотел, чтобы ей было больно, когда он будет насильно надевать на ее ноги обувь. Протянув девушке ее же сапоги, Бен склонился, обхватывая Марию за поясницу и под коленями, чтобы поднять на руки. - Неси ботинки, а я понесу тебя, - Бен выпрямился, прижимая девушку к своей груди. Улыбка коснулась его губ. Обернувшись, он оглядел пустующую поляну. Там осталась только корзина с едой и сложенные в стопку пледы. Бен позже вернется за вещами. А если посчастливится - они сюда вернуться с Марией вместе. Дойдут до маяка, поднимутся наверх, еще раз затеряются в воспоминаниях. Прижавшись губами к белокурой макушке, он вдохнул родной запах. Сделал несколько шагов вперед. Подозвал свистом бегающего в траве пса и двинулся по направлению к домой. Дорога обратно будет гораздо приятней, когда Мария прижата так близко к его сердцу.

+1

136

Она играла с огнем отвечая на поцелуи и позволяя «любить» себя. Романтическое свидание могло закончится плачевно. Шансы, что Бен притормозит после первой близости за год, были равны нулю. Секс – его излюбленный наркотик и он опять получил дозу и все пойдет по нарастающей... Знала ли Мария на что соглашается? Отчасти… Заключая сделку с дьяволом не разберешь мелкий шрифт в договоре. Он появится после того, как подпись поставлена. Идти на попятную поздно. Девушка сильно рисковала, но терять особо нечего. Попытки вернуться к нормальной жизни всего лишь показная бравада. Она исчерпала внутренние ресурсы. Ри сможет ходить на работу, двигаться, дышать… существовать… но не жить. Боль и утраты прошлого сточили сердце до размера малюсенькой песчинки. Бен мог сохранить ее, пряча в ладони или раздавить между пальцами. Мария панически боялась его срыва, но за этим последует быстрая смерть… для нее.  Один удар и ничего не останется. На подсознательном уровне она продолжала стремиться к смерти. Видела в ней избавление от боли и страха. С грустными проигрышами трагической развязки придется повремени. Бен обуздал желание немедленного продолжения. Он сотни раз помогал одеться, но после секса никогда. В прошлой жизни монстр считал нижнее белье лишней деталью ее гардероба. Трусики превращались в разорванные лоскуты. Тем страннее было ощущать с какой осторожностью он натягивает кружево, промокнув тканью пледа липкую влагу на бедрах. Узкая брючина задела и сдавила ушибленную ногу. Мужчина продолжал ее одевать. Не поддался внутреннему демону. Думал о ней! Мария почувствовала облегчение. Страх перестал стягивать на горле строгий ошейник. Стены подвала рухнули. Вернулось монотонное журчание ручья. Легкие наполнились свежим лесным воздухом. Нежные руки Бена скользили по замерзшей коже. Мужчина превращал унылый ритуал в нечто особенное, словно все только начиналось.… Он не просто кутал блондинку в свитера и куртку, а наоборот отщипывал по лепестку, чтобы обласкать и заняться любовью. Пальцы дразнили торчащие соски. Бенджамин преступно долго расправлял кружево на ее груди. Наслаждался участившимся дыханием и бешеным сердцебиением. Девушке передавалась его дрожь. Натянув через голову свитер, монстр поднял ее с земли. Поставил на здоровую ногу. Застегнул брюки и оделся сам. 
- Правда? Значит мне не почудилось... – в коллективный глюк верилось с трудом. Бен ей не подыгрывал, чтобы подбодрить. Не мог же он знать о каком моменте именно говорила блондинка. – Голова почти не болит…  Виски слегка давит и все, - обычно после секундного прозрения следовала многочасовая мигрень. Адская боль отбивала желание видеть. Неужели это поправимо? Слишком рано делать выводы и радоваться. – Ты только профессору об этом не говори… а то он заставит нас совокупляться без остановки… ради великой цели… - шутка не удалась. Монстр притянул ее ближе к себе, застегивая куртку. Девушка почувствовала насколько его члену тесно в штанах. Ри прикусила язык. Послушно взяла ботинки, а второй рукой обхватила Арчера за шею. Они с трудом пробрались сквозь густые заросли. Поляна не хотела их отпускать. На тропе было совсем ветрено и заметно холоднее. Ноги в тонких носках сразу задубели. Пальцы на руках перестали слушаться.  Через пять минут пути девушка уронила ботинки на землю. Руфус семенил рядом, шумно обнюхивая каждый куст, попадающийся им по пути. Всем видом демонстрировал скуку. Он откровенно задолбался изучать местную флору и фауну, пока непутевые хозяева придавались разврату. Был рад оказаться полезным. Подхватил связанные между собой ботинки и поволок их домой.
– Кажется он на нас обиделся, - рассмеялась блондинка. Пес усвистал вперед. Издалека доносилось недовольное ворчание или даже чавканье. Марии показалось, что лохматый тихонько жевал ее шнурки. Спуск стал пологим. Они спустились к подножью горы. У озера было совсем промозгло и сыро. Зубы отбивали чечетку. Девушка теснее прижалась к груди монстра. Бен пришлось оставить корзину на поляне. Там же забыли и трость. С опухшей лодыжкой больше подойдет костыль... Слепая и хромая она создавала массу дополнительных проблем монстру и не могла составить компанию для нового восхождения. Бенджамину придется самому возвращаться на поляну за вещами. От этой мысли почему-то становилось тоскливо.
Зашуршал гравий. Рассохшиеся половицы заскрипели под ногами. Они поднялись на три ступеньки и оказались на пороге дома. Бен толкнул плечом дверь. Внес ее в коридор и аккуратно поставил на пол. Она как цапля балансировала на одной ноге, пытаясь расстегнуть куртку. – Что-то… к…как-то… совсем холодно, -  подумать только, еще сорок минут назад они лежали обнаженные на поляне и не чувствовали ни ветра, ни холода, а сейчас губы отказывались шевелиться, а пальцы разжиматься.

Отредактировано Maria Betancourt (09.01.2018 12:40:15)

+1

137

Под ногами хрустели ветки, покуда Бен пробирался сквозь кусты и искал дорогу обратно. Так не хотелось уходить. Это место у ручья действительно стало особенным для них. Здесь он вновь почувствовал себя живым, необходимым, любимым. Даже если иллюзия рассеится быстрее, чем его ноги переступят порог дома, Бен сохранит в своем сердце эти мгновения. Даже если Мария посчитает ошибкой то, что вновь поддалась его желанию и силе. Но она так не посчитает? Бен пытался заглянуть ей в глаза, но ее очи оставались повернуты в сторону. Она будто рассматривала проплывающий мимо пейзаж. На самом деле о чем-то думала. О нем? Он хотел, чтобы так было. Хотел быть в ее мыслях, в сердце, проникая под кожу и становясь тем, о ком она грезит засыпая и тем, о ком помнит просыпаясь. Дурак. Ругая самого себя, Бен делал поспешный вдох и вновь задыхался любимым запахом ее тела.
- Правда, - Бен не давал бы девушке ложных надежд, если бы это действительно не было так. Тогда, на поляне он почувствовал на себе взгляд Марии. Ее глаза будто смотрели прямиком в его сердце, задевая за живое. Хотелось продлить эти мгновения на минуты, часы, дни, вечность. Чтобы ее зрение вернулось насовсем, а не на эти короткие секунды. Только они не были в силах приказать слепым глазам видеть. Но это уже был второй раз, когда Мария могла видеть рядом с ним. Быть может, со временем «прозрение» станет чаще? Быть может, однажды девушке больше не нужно будет мириться с вынужденной тьмой. Быть может. - Хорошо... но если заболит сильнее, скажи мне, - он не хотел, чтобы она мучилась от головной боли. Они были близки лишь телами, а когда дело доходило до правды, их уста оставались молчаливы. Они были упрямы. Слишком упрямы. - Не стану я ничего ему говорить... - даже мысль о том, чтобы поделиться с профессором интимными подробностями вызывало еще большую злость. На него. На себя. Потому что был так слеп и не видел очевидного. Старикашка выкачивали из него деньги, на словах обещал одно, а делал совсем другое, заставляя Марию проходить через мучения и пытки.
Бенджамин сильнее сжал девушку в своих руках, не желая отпускать от себя. Не хотелось ее делить ни с кем. Даже с тем придурковатым профессором. Его подбородок уткнулся в макушку, вдыхая знакомый запах волос. Губы медленно шевелились, шепча слова утешения. За месяцы рядом он привык к новым запахам и к выбранным ею новым духам. Они теперь тоже ассоциировались с его Марией. Но все больше Бен узнавал девушку по тихим шаркаюшим шагам, вдохам и выдохам, стуку родного сердца. Смеху... ему так не доставило ее смеха. С ним рядом Мария смеялась слишком редко. С ним ее окутывал лишь страх и печаль.
Бен зажмурилась глаза, пытаясь не думать о темном прошлом. Было хорошо здесь и сейчас. Тело по-прежнему ныло от девичьих прикосновений к нему. На спине и плечах чувствовались уколы ее острых ногтей. Он нарочно не застегнула свою куртку, чтобы чувствовать Марию ближе, ощущать стук рваного сердца. Ее тепло. Ее дрожь. Чувства смешались. Бен не мог сосредоточится на одном чувстве. Его взгляд замер на девичьих губах. Облищав собственные губы, он видел, как девушка шевелит ртом. Речь зашла о псе, о котором Бен и думать забыл, пока он им не мешал. - Ничего, он переживет... мне нравится твой смех... - момент был не самым подходящим, но Бен не хотел умалчивать о том, где Витали его мысли. Пытался разговаривать, где в иных обстоятельствах непременно бы промолчал.
Ему не хотелось торопиться домой. Будь его воля, он бы навсегда остался на этой дороге, неся Марию на руках и чувствуя ее необходимую близость. Мысль о том, что после придется ее отпустить, вызывала страх, панику и даже злость. Но Бену пришлось прибавить шаг, так как девушка в его руках начала дрожать еще сильнее. Он совсем ее заморозил. И как могла прийти в голову мысль раздеть ее до гола в разгар холодной осени. Проклиная сам себя, мужчина поспешил вниз по склону.
Едва впереди завидленась крыша дома, в груди что-то сжалось. Среди этих стен они были слишком далеки друг от друга. Случайный секс около ручья навряд ли способен изменится что-то между ними. Еще  больше запутает... Бен с трудом приодолел те пару ступенек вверх по крыльцу, толкая плечом дверь. Пес вбежал первым, разразился коротким лаем и исчез за поворотом, бросаясь на кухню. Видимо слишком проголодался. Бенджамин толкнул ногой дверь, закрывая и больше не выпуская в дом холодный воздух, и прошел в сторону гостиной. Опуская девушку на пол, каждая мышца его тела сопротивлялась ее отпускать. - Дай мне... - наблюдая за ее тщетными попытками расстегнуть молнию на куртке, Бен перехватил девичьи ледяные пальцы и сам потянул язычок молнии вниз. Сбросив куртку на диван, он вновь подхватил Марию на руки и понес в сторону ванной. По пути отпинал дверь ногой, плечом зажег свет. Опустил Марию на плиточный пол. - Держись за меня, - он скомандовал, кладя непослушные пальцы на свои плечи, и ухватился за края ее свитера, стягивая верхнюю часть одежды через голову. Следом на пол отправился бюстгальтер. Бен потянулся к штанам, осторожно стягивая их вниз по бедрам. На ушибленной ноге он остановился, пытаясь осторожно стянуть грубую материю.
Когда на Марии совсем не осталось одежды, Бенджамин обхватил ее за талию, приподнимая над полом и перенося в душевую кабину. Дыхание оборвалось от ее тесной близости. После сбросил с себя лишнюю одежду и закрыл дверцу душевой. Потянувшись к крану, он открутил горячую воду, пытаясь согреть Марию. Ухватив ее за руки, Бен вернул ее ладони на свои плечи. Не хотел, чтобы она полностью наступала на ушибленную ногу и потому что ему нравилось чувствовать ее прикосновения к своей голой коже. Поддерживая девушку за талию, не хотел отпускать. Твердил себе, что это ради того, чтобы не навредить ноге, но обманывал сам себя. Ему просто хотелось прижимать Марию близко к себе. Душевая кабина постепенно наполнялась клубами густого пара. Глаза Бенджамина затуманилось белой пеленой. Жар рождался не только в воздухе, но и в глубине его груди. Налитая кровью плоть по-прежнему была напряжена, утыкаясь в низ девичьего живота. Она не могла не чувствовать этого. Бен потянулся к кусочку мыла, наклоняясь вперед и размазывая мыльную воду на плечах девушки и наблюдая, как пена стекает к налитой груди и твердым соскам. Мария опять лишала его воздуха и возможности здраво мыслить. Дорога домой не остудила его пыл. Он еще сильнее ее желал.

Отредактировано Benjamin Archer (11.01.2018 20:02:28)

+1

138

Мария вконец закоченела. Зубы отбивали морзянкой сигнал бедствия. Мысли покрылись тонкой ледяной корочкой. Холод на время вытеснил все другие ощущения. Даже головная боль второпях собрала чемоданы и свалила куда-то в теплые края. Монстр недовольно сопел, наблюдая за тщетными попытками снять куртку. Бетанкур несколько раз пыталась разрядить обстановку. С остроумничала на счет того, что холод замедляет старение. Из-за дрожи несколько раз прикусила язык. Горячий воздух щекотал нос. Она расчихалась… в процессе, едва не оттяпав кончик многострадального языка. Во рту появился медный привкус крови. Спустя бесконечные пять минут, Арчеру надоело наблюдать за происходящим. Он быстро избавил блондинку от куртки. Отдавая короткие приказы, со скоростью метеора переместил ее в ванную комнату. Ирландка пикнуть не успела. Оказалась полностью обнаженной. Бен обошелся без длительного ритуала. Торопился отогреть блондинку кипяточном из душа. Беспокоился о ее вялом иммунитете? Он давал сбой за сбоем, особенно в холодное время года. Марии ничего не стоило заболеть, а так не хотелось слечь на остаток отпуска. Оставалось скрестить пальцы на удачу и надеяться, что в этот раз обойдется без соплей и температуры. Было сумасшествием заниматься любовью под открытым небом, игнорируя ветер и осенний холод. С другой стороны, приятно думать, что Ри еще способна на безумства. В душе погибло не все. Осталось еще что-то от прежней авантюристки и любительницы крышесносных впечатлений. Слабое утешение. Дабы разглядеть драгоценное «что-то» потребуется мощный микроскоп.
Перетаскивая ее с места на место, монстр ловко и почти молча затолкал в кабинку душа. За секунду разоблачился сам и присоединился к девушке. На всю открутил кран. На голову полились струи воды. Обычно Бен регулировал напор и температуру, а потом уже купал девушку, словно маленького ребенка. Сегодня все иначе. Он слишком торопился, но согреть ли? Мари пришлось еще больше задрожать под холодными жалящими струями. За это испытание она была вознаграждена согревающее теплом. Оно почти причиняло боль. Загустевшая кровь забивала сердце. Ритм постоянно сбивался. Удары то учащались, то обрывались... Мария стояла, переминаясь с больной ноги на здоровую. Первым оттаяла голова. Извилины в мозгу зашевелились, начиная анализировать происходящее. К коже вернулась чувствительность. Монстр размазывал по ее плечам мыльную пену. За невинными, на первый взгляд, движениями скрывалось нарастающая потребность обладать. Очутиться под ее кожей... внутри нее. До сегодняшнего дня Бен умело приглашал неукротимую сексуальную энергетику. Подыгрывал, позволяя думать, что между ними осталось лишь чувство вины. Дарил ей необходимую безопасность. Откуда в нем столько самообладания? В прошлой жизни зверь не отличался терпением. Мария никогда не спрашивала, чем занимался монстр после того, как вышвырнул ее на улицу и едва не погиб. Быть может он съездил в Тибет… познал дзен. Какая галиматья оттаяла в ее полупустой черепушке. Все гораздо прозаичнее. Никаких терзаний и внутренней борьбы. Уступив натиску, Ри дала зеленый свет его плотским желаниям. Рядом с ней здоровый молодой мужчина. Он не сломлен болезными и страхом. Физиология брала свое. После долгого запрета, ему вдруг сказали «можно». Затолкать обратно распаленную страсть уже не получится. Холод нисколечко не остудил пыла. Напряженное тело было горячее потоков душа. Капли шипи и отскакивали от груди Арчера. И не только от груди. Огромный член терся о низ ее живота. Поддерживая девушку за талию, Бен прижимался теснее. Отступать некуда. Монстр медлил, давая время свыкнуться с неизбежностью продолжения.  Вечно он ждать не будет. Участившееся дыхание щекотало ее висок. Каждым вздохом он словно спрашивал разрешения наброситься и овладеть. Она оцепенела... Не могла разобраться в себе... в нем.... в ситуации. Боялась отталкивать. Пугающее «нет» никогда не встанет между ними. Зверь прекрасно «воспитал» пленницу. Она с кровью впитала жестокую науку. Никогда больше не посмеет оттолкнуть или воспротивиться его желанию. Пока Бен не причинял боли, не было причин забиваться в угол. Ей все равно было страшно до коликов в желудке. Не видя его глаз сложно понять насколько опасна ситуация?
Мокрые волосы прилипли к лицу и шее. Девушка нервно заправила их за уши, скручивая хвост в длинный жгутик.  Что ей делать? Купаться? Намылить голову? Мысли о водных процедурах как-то недолетали до цели. Они целую вечность стояли под душем. Только руки мужчины растирали покатые плечи. Бенджамин ждал какой-то ответной реакции или знака свыше… Разомкнув объятья девушка неуклюже отступила на шаг назад, заскулив об боли в лодыжке. Оказавшись в тепле, нога продолжила опухать, как на дрожжах. кожа натянулась, внутри нарывало и дергало. Ри развернулась на пятке здоровой ноги. Повернулась спиной к монстру. Скользя ладонями по стеклянной берце, она нашла кран. Справа от него была угловая полочка, на которую она иногда присаживалась, растирая бальзам по волосам. Сегодня блондинка использовала ей в качестве опоры. Облокотилась раненой ногой. Покатый выступ уперся ниже колена. Так Ри смогла распределить вес на обе конечности. Вздернутая кверху попка прижалась к паху Бена. Пока у нее оставалась возможность влиять на ситуацию, Ри минимизировала ущерб. Пыталась обыграть свои страхи. Алкоголь выветрился, а вместе с его парами улетучилась уверенность в себе. Она вновь боялась оказаться прижатой спиной к твердой поверхности. Вряд ли будет разумным притащить в душ парку или хотя бы ее меховую подкладку, которая послужила барьером между страхом и возбуждением. Долгой прелюдии она не вынесет, слишком устала физически и морально. Но Бен заслужил продолжение. Сегодня он подарил нежности больше, чем за несколько месяцев жизни на Аляске. Раз они перешли на иной, уровень отношений… Мария хотела что-то дать взамен. По-другому девушка не умела. Иначе он сам возьмет… и опять будет больно... или вернется чувства использованности. Самое время прокричать «все сложно» и перестать копаться в хитросплетение движущих мотивов. По-кошачьи выгибая спину, Мария подставляла ее под хлесткие удары воды. Руки скользили по стене. Она терлась попкой о вздыбленный член, приглашая овладеть. Головка угодила между ягодиц. Уткнулась узкое анальное колечко. Марию прошибло током воспоминаний. Когда-то между не было предрассудков. Бен мог овладеть телом в любой желанный способ и ей нравилось реализовывать фантазии монстра. Ничего не осталось. Она боялась обычной близости... боялась оральной ласки… Бен все испачкал насилием... Анальный секс не ассоциировался с издевательствами и унижениями...  но он подразумевал под собою определенный процент боли…  Внутренние мышцы сжались, препятствуя несуществующему ранящему вторжению. Ничего для нее. По эту сторону отношений, Марии оставалось радоваться тому, что сексуальный партнер получает удовлетворение. Это лучше страха… Это хоть что-то… Девушка стала на носочек. Пульсирующий член скользнул между мокрых половинок попки. Уткнулся в раскрывшиеся лепестки половых губ. Она опустила голову на тыльную сторону ладоней. Задвигала попкой еще интенсивней, распаляя возбуждение монстра.

+1

139

Вода градом падала на грудь девушки. Омывая стройны изгибы, приковывала взгляд мужчины. Отскакивая, капли попадали на его тело. Горячая, влажная, Мария прижимались к нему. Ее обнаженный образ ласкал его взгляд. Бен не был в силах отвести глаза. Наверное, так должен чувствовать себя мужчина, не знавший близость женщины больше года. Ему хотелось прикоснуться к ней еще. Не хватало только рук и томного дыхания на щеке. Хотелось чувствовать ее всем телом. Каждый порыв, каждый ее вздох, каждый момент, когда она была рядом. Ведь завтра ее может уже и не быть. У него останутся только эти воспоминания. Память о ее запахе, о прикосновениях ее дрожащих рук, о любимом взгляде, когда она действительно могла видеть его. Эти мысли причиняли боль. Бен пытался затолкать их в темный угол своего сознания, но они постоянно находили лазейку, чтобы выползти наружу.
Мария принадлежала ему телом, но сердце по-прежнему не было с ним. Временная слабость толкнула девушку в его объятия. Было ли это так? Пройдет дурман вина... или уже прошел. Если бы его руки не обвивалось вокруг ее талии, она бы непременно вжалась в дальний угол душевой? Бен тщетно взглядывался в ее глаза. В них не находил ответов. Пытался истолковать реакцию тела, но ее сковывала дрожь от холода. А после Мария повернулась к нему спиной. Призывала брать то, что ему хочется. Только она его лишила гораздо большего - своего взгляда. Бен больше не видел ее глаза и стало так пусто. Будто кто-то выдрал часть сердца.
Закрывая глаза, он пытался вытравить из себя то чувство потери. Его грудь прижимались к девичьей спине. Его намыленные руки скользили по ее плечам, выводя длинные линии пальцами. Он осторожно прижимался к шрамам и оставленным на ее теле его следам. Никто не причинял Марии так много боли, как он. Это вспыхнуло в голове, вонзаясь пульсирующей болью в висках. Мужчина отвел в сторону мокрые волосы и прижался губами к девичьей шее. Кожа была горячей, липкой, манящей своим запахом и вкусом. Такой, какой он ее помнил, когда наваливаться сверху и терзал беспомощное тело. Образы слились воедино. В какой-то миг его посетила страшная мысль, что запах секса привлечет внимание дремлющего в нем зверя. Но шли минуты и часы. Его потребность в Марии становилась крепче, только позывы агрессии и жестокости по-прежнему дремали в его теле. Бен понимал, что переступив эту черту сейчас, ему уже никогда больше не прикоснуться к Марии. Она попросту не подпустит ближе. Это действительно станет точкой их финала.
Девушка сменила позу, прижавшись своей попкой к его члену и все темные мысли разом вылетели из головы. Его желание... желание человека обладать ею было слишком велико. А когда она потиралась об него взад-вперед, Бен не мог думать ни о чем другом, как только о ней. Он обвил ее талию рукой, прижимая к себе ближе. Тем самым замедлив ее трения об его тело. Если Мария так продолжит, он кончит, так и не войдя в нее. Опустив глаза, Бен любовался мокрым и обнаженным телом. Половинки попки вжималась в ствол его члена, провоцируя вспомнить все те безумства, которые они совершали раньше. Как он овладевал ею в разных позах и ракурсах, во все доступные дырочки, когда между ними не было никаких предрассудков и страхов. Но прошлому не суждено вернуться. Сегодня просто было сегодня. Часть, вырванная из их прошлого, где они умели быть счастливыми... когда-то.
Его руки заскользили по телу Марии. Головка члена уткнулась в ее задний проход, вдавливаясь между ягодиц. Нет, это не случится сегодня. Возможно, никогда. Если Мария в конечном итоге выберет жизнь без него, это может стать их последней близостью. Бен повел бедрами назад, набухший член скользнул ниже, уткнувшись в розовые лепестки половых губ. Он сделал порывистый вдох, овладевая собой, чтобы сейчас же не проникнуть в жаркую глубину ее лоно. Бен заставил себя сосредоточиться на девушке, ее ощущениях, ее чувствах. Поднимаясь выше, его руки прошлись вдоль пупка и живота, поднимаясь к округлым половинками упругой груди. Бен сжал их в ладони, теребя пальцами торчащие соски. Какого цвета они были сейчас - такие же розовые или потемнели от напора горячей воды? Каким был ее взгляд? Все такой же темный? Бен отдал бы все лишь бы сейчас увидеть выражение ее лица и понять, что действительно она хочет.
- Ты хочешь это повторить? - он не хотел принуждать Марию к близости. Ему не нужны было ее тело, если разум был против. Ему нужна была она, но если ее тело и сердце готово повторить безумство. Если же девушкой руководит лишь страх, Бен не сделает подобной глупости. Ему не нужно усмирять свои плотские желания, если этим он ранит душу Марии. Но он знал, что она слишком упряма и скована страхом, чтобы сказать нет. Зверь не принимал ответа «нет». Бен было нужно достучаться до Марии и показать, что зверя здесь нет. Есть только он - человек.
Он прижался к ней всем телом. Делал медленный вдох и выдох. Грудь вздымалась и опускалась. Только сердце неустанно тревожились внутри. Его нос зарылся в копну девичьих волос. Он с силой вдохнул ее запах. Скользя рукой вниз по груди и животу, Бен чувствовал каждый сантиметр ее тела и мог понять, когда его прикосновений становилось слишком много. - Скажи мне, Мария... - его дыхание ударило в шею и спину девушки. Он не был уверен, что она способна произнести слова правды. Когда его пальцы уткнулись в лобок, он замер, спрашивая у Марии дозволения продолжить. Здесь и сейчас ничего не должно происходить без ее согласия. Проводя по курчявым и намокшим колечкам волос, его рука опустилась ниже. Раздвигая пальцами розовые лепестки, Бен почувствовал, как поток горячей воде течет по половым губам и его пальцам. Он касался разгоряченной девичьей плоти, проводя кончиками вверх и вниз по раскрытым половым губам, пока не нащупал бугорок клитора. Вжимая и потирая его подушечками своих пальцев, Бен не помнил, когда в последний раз прикасался к Марии жаждя ласки, а не причиняя боли. Сегодня все должно быть иначе.

+1

140

Разные города. Незнакомые дома и чужая обстановка… Они переезжали. Прятались. Менялись. Расставались и вновь сходились под одной крышей. Запутывали следы почище самого шустрого зайца, а память все равно находила способ зацепиться за пропитанный паром воздух. Утягивала в пучину давно минувших страстей. Мария начала постепенно оттаивать. Она сильно дрожала, но зубы перестали отбивать чечетку. Духота душевой кабинки напомнила о прошлом. Под струями воды случались самые жаркие поцелуи и самые «ожесточенные» схватки. В финале не было проигравших. Оргазм следовал за оргазмом, а потом мужчина подхватывал Марию на руки и относил в постель... повышая градус безумств. Перелистывая пожелтевшие страницы памяти, с трудом верилось, что в голове всплывали картинки ее прошлого. Девушка вспомнила, как когда-то рискнула доказать монстру, что не хочет его.  Смеялась Арчеру в лицо, пряча за издевками обиду. Накануне вечером Бен выиграл ее в карты. Получил причитающееся. Поспешил в чужие умелые объятья, переступая через Марию будто через использованный контрацептив. Тогда это казалось трагедией. Наивная ирландская девочка и не подозревала, что бывает во сто крат больнее. Самое страшное и унизительное ждет впереди. Тогда она была полна сил бороться. Испытывала особый кайф от сопротивления. Радовалась одерживая малюсенькие победы. Торжествовала разглядев в глазах хищника непреодолимую тягу и зависимость от ее прикосновений. Мария была королевой его ночей. Отворачиваясь от нее днем, монстр неизменно возвращался в комнату после заката. Не давал отдохнуть, пока первые лучи солнца не пробивались между плотно задернутых штор. Его отношение ранило и возбуждало одновременно. Бенджамину всегда удавалось сочетать несочетаемое. Блондинка вносила свою лепту, накаляя страсть. Дерзила. Отталкивала и милостиво принимала обратно. Тогда казалось, что постель может сблизить и соединить их навек. Если она науку наслаждения. Если привыкнет к боли и научится получать от нее удовольствие... Если сможет удовлетворять все прихоти монстра…тогда Бен оценит преданность. Поймет, что никто не сможет заменить Марию. Наконец-то полюбит ее... хотя бы на половину так же сильно, как любила она.  Если... если... если... Слишком много переменных. Затея была обречена изначально...
- А ты хочешь чего-то другого? – какой ответ устроит зверя в человеческом обличии? «Нет» никогда не сорвется с дрожащих губ. Себе выйдет дороже отказывать распаленному мужчине с садистскими наклонностями. Бен это знал. Чего добивался? Провоцировал на отказ, чтобы подстегнуть внутреннего демона к действую? Он скучал по хищной сущности? Без зверя все иначе -  скучно и пресно... Воспоминания замелькали в голове с бешенной скоростью. Монстру претило однообразие в сексе. Он мог потребовать большего. Он жаждал большего. Намек на его желание явно читался во время прелюдии на поляне. Мужчина проталкивал палец ей в рот, провоцируя на легкие укусы. Хотел, чтобы Мария облизала капли апельсинового сока… а представлял, что скоро место пальца займет возбужденный член. Он подарил ей мире нежности и заботы… Настала ее очередь ублажать. – Хочешь, чтобы я приласкала тебя ртом? - голос срывался на шепот. Такое деликатное определение для унижения... На практике все будет грязно и противно. Монстр оттрахает ее рот, разбивая губы в кровь и заставляя захлебнуться слезами и спермой. Девушка шумно сглотнула. Поежилась, подставляя лицо под горячие струи.  Отгораживалась водяной стеной от ужасающих воспоминаний. Она не считала оральные ласки чем-то грязным и неприемлемым. Что плохого в удовольствии для любимого человека? Наоборот... столь интимная близость была проявлением доверия между сексуальными партнерами… Бену удалось превратить ласку в жестокое наказание за отказ подчиниться. Близость обернулась унижением. Паскуднее всего вспоминать об этом и осознавать собственное ничтожество. Если монстр прикажет – она подчинится. Не сможет возразить, не посмеет отказать. От гордости остался лишь могильный холмик. Главное не накликать новой боли.
Мария продолжала тереться попкой о вздыбленный ствол, не обращая внимания на устанавливающие объятья монстра. Она все еще надеялась, что долгое воздержание подкосило выдержку Бена. Он удовлетворится банальным сексом без изысков и долгих игр. Этот день не может обернуться катастрофой! Все не настолько плохо. Она не испытывала отвращения от ласкающих прикосновений. Страх присутствовал постоянно, но противно не было. Это что-то да значит? Его объятья согревали. Сильные руки исследовали стройные изгибы, не оставляя глубоких борозд от звериных когтей. Сохранилась несвойственная Бену нежность и осторожность. Он был внимателен и терпелив. Напряженная плоть отзывалась на редкие отклики девичьего тела. Пальцы прижались к колечкам мокрых волос на лобке. Он притормозил. Дарил обманчивое ощущение того, что Мария может повлиять на дальнейший ход событий.  Девушка немного промедлила, но раздвинула ноги шире. Балансируя на цыпочках, она поскользнулась и осела вниз. Опустилась на огромный член монстра. Головка вошла на половину между узких стеночек влагалища. Мария застонала, кусая губы. Член казался болезненно огромным и каменное твердым. Не смотря на стекающую по спине, внутри нее было совершено сухо. Ирландка попыталась расслабиться. Пальцы Бена по-хозяйски проникли между половых губ. Он нащупал чувствительный бугорок и начал играть им, зажимая между пальцами, надавливая и изредка задевая короткостриженым ногтем. Тугой бутон тут же отреагировал. Увеличился в размерах, начал набухать и бесстыже выглядывать между раскрытых лепестков плоти. Вода стекала по пальцам Бена. Собиралась крупными каплями и падала прямо на торчащий клитор, порождая волны дрожи. В этот момент Мария почти возненавидела его и себя. Монстр умело манипулировал ее телом, а истосковавшаяся по ласке игрушка откликалась на призыв… отчаянно и без надежды на будущее для них и для себя. Летела мотыльком на пламя... обжигая крылья. Знала, что все равно упадет и разобьется.  Опять заплатит болью ради нескольких минут жизни...

+1

141

Между ними всегда была скрытность и недоговоренность. Сколько бы шишек не набили и сколько бы боли не осталось позади, они так и не сумели полностью открыться друг другу. Там, на поляне Бену казалось, что у них получилось... стать ближе не только телами, но и сердцами. Барьеры пали. Мария протянула на ладонях свое сердце. Он бережно удержал его в ладонях. Предрассудки и страхи остались в стороне. Ему удалось достучаться до девичьего сердца и излечит его... пусть лишь на минуты, часы, лишь на короткий этот день. Но Бен забыл об одной важной вещи. Прежде чем пытаться вылечить чужое сердце, он должен излечить сам себя. У каждого из них были свои шрамы. Их скорлупа покрылась разными... своими трещинами. Одно лекарство не действовало на двоих. Ему помогала близость Марии. Ей... он спрашивал, ожидая честного ответа, но вновь сталкивался со стеной. Полагая, что они хотят бы чуточку больше доверяли друг другу, Мария посмеет озвучить свои желания. Она отвечала вопросом на вопрос. Наверное, это все, чего он заслужил.
Бен сделал порывистый вдох. Руки замерли на теле девушки. Пальцы еще поглаживали влажную плоть. Он по инерции двигал подушечками, чувствуя, как ее плоть набухает и бугорок клитора становится тверже. Но все было неправильно. Не так, как хотел того Бен. А как он хотел? Что после пережитого ужаса девушка кинется ему на шею и завопить в голос от оргазмов? Они оба были поломанный. Каждый изувечен своими шрамами и кровоточащими ранами. Бен пытался свести к минимуму ту боль, которая проливалась сквозь сердце. В этом ему помогала Мария. Своим присутствием, своей близостью. На миг он осмелился поверить, что возможно вернуть назад. Что «им» еще суждено существовать. Только успел позабыть о намерениях Марии уйти после того, как они уедут отсюда. Ему дали небольшую отсрочку в пару недель. Чтобы смириться, чтобы не сходить с ума. Но разве с этим можно смириться? Пройдут дни, недели, а ужас перед будущем без нее будет таким же пугающим как сегодня. И он все также будет сходить с ума от безысходности.
От того Бен еще сильнее цеплялся за Марию. Нуждался в ее близости. В ее руках и объятиях, в родном шепчущем голосе. Закрывая глаза, он окунался в прошлое, где они были вместе и счастливы. Дурман длился недолго. Сквозь белые клубы дыма пробирался ее шепчущий голос, будто вновь предлагающий себя в качестве его игрушки. Вначале Бену показалось, что он ослышался. Но эхо ее слов часто и болезненно забило по вискам. Мария опустила свою попку ниже. Головка члена проникла в глубину узкого лоно. Она не была готова для него. Бен это чувствовал по тому, как девичья плоть сопротивлялась вторжению. Узкая. Тугая. Сухая. Сейчас, наверное, стоило потерять голову и отыметь девушку в тех позах, в которых хотелось ему. Так бы поступил тот зверь, которым он раньше был. Так бы сделал прежний Бен, которого Мария так боялась. Но он не мог причинить ей боль.
Не важно, чего он хотел. - Я спрашивал об этом тебя... о твоих желаниях... - он уже получил ответ. Сегодня Бен отставил в сторону свои потребности, прислушиваясь к девичьему телу. Не чувствуя в нем отклика, он толкнулся бедрами назад. Член выскользнул из расщелины между половыми губами. Бен убрал руку от промежности девушки, перекладывая ее на живот. Пытался смириться с тем, что она его не хочет. И, быть может, больше не захочет. В голове кружилось слишком много мыслей. Бен не мог сосредоточиться на одной конкретной. В груди что-то оборвалось и рухнуло к ногам.
Удерживая Марию за талию, он принялся вновь растирать ее плечи кусочком мыла. После опустился к спине и бедрами. Вымыл внутреннюю сторону бедер, чтобы ничто не напоминало девушке о нежеланной близости. Его запах еще какое-то время останется на ее тело, но потом исчезнет и он. Убедившись, что Мария в состоянии устоять сама, Бен убрал руку с ее талии, потянувшись к шампунь. Капнув на ладонь немного жидкости, он втер шампунь в мокрые волосы. Бен любил ухаживать за ней. Мыть как маленькую девочку. Прикасаться, когда это было дозволено. Впервые он ее мыл, когда они были на Аляске. Там была просторная ванна. Бен застал девушку за неплотно прикрытой дверью. Некоторое время подглядывал сквозь щель, как ее обнаженное тело нежится в пенной воде, как обнаженная нога поднимается над ванной и по ступней стекает вода. Тогда он себе поклялся, что убьет любого, кто посмеет прикоснуться к его женщине. По сей день, Бен держал данное слово. После он решился нарушить ее уединение, забравшись следом в ванную. Что же, тогда не только обошлось умыванием. Они еще долгое время не покидали запотевшие стены ванной комнаты, а по дому разносились громкие похотливые постанывания.
С тех пор многое изменилось. Он. Она. Изменились они. Оба. На сердца легли новые шрамы, которые так и не зажили. Зарываясь пальцами в длинные локоны волос, Бенджамин вспоминал еще и еще. Выходит, что воспоминания - это единственное, что у него осталось. Краденные пару часов для близости Марии не заменят то, что он хотел ей дать. Было слишком рано требовать у нее большего... или слишком поздно. Она и так дала ему невозможное. Подпустила слишком близко. Позволила себя любить. Позволила оставить на себе его запах. Наклоняя девушку к струям воды, он осторожно смыл мыльную пену с ее волос. Позволил воде бежать по обнаженному телу, согревая и избавляя от необходимости дрожать, какой бы для этого и не была причина. - Согрелась? - Бен спрашивал, уткнувшись губами в макушку ее волос. Вдыхал ее запах будто в последний раз. Но на этот раз это действительно мог стать последний.

+1

142

Ее желания… Какие желания у затравленного зверька недавно выпущенного из клетки? Слова Бенджамина звучали бы издевкой, но в голосе монстра столько горечи и тоски. Тончайшие паутинки возродившейся связи тянулись от сердца к сердцу. Позволяли понять состояние мужчины.  Ри не стремилась проникнуть в его мысли. Это вышло пугающе естественно, чтобы оказаться истиной в первой инстанции.  Однако его поступки говорили сами за себя.  Арчер не пытался поддеть или ткнуть носом в неполноценность. Бенджамин так же тонул в безбрежном океане воспоминаний. Прочиненная прежде боль больше не будоражила воображение и не возбуждала звериный аппетит. В противном случае, он давно бы вжал Марию в стенку душевой, вколачивая член в сопротивляющуюся плоть. Раньше ему нравилось подавлять волю пленницы. Сегодня мужчина не торопился сминать в руках пустую оболочку. Ему мало брать и требовать? Он не искал легких путей? Достаточно подтолкнуть и блондинка исполнит любой каприз. Она почти не восприимчива к ласке. Редкие искры возбуждения гасли под натиском страха. Боль оставалась эффективным и действенным способом подчинения и манипуляции. Жестокость пугала Марию. Припугнуть или сжать посильнее, и ирландка упадет перед ним на колени. Каким ничтожеством она стала! Давно не женщина и не человек вовсе… Робот для сексуальных утех… Такой ее создал Бен, а теперь пытался исправить. Невозможно выдрать с корнем из подсознания то, что выжжено огнем.
Неужели он надеялся на сопротивление с ее стороны? Отголоски уничтоженной личности давали повод для возврата к прошлым отношениям? Ей проще поверить в тайный умысел, чем в лежащую на поверхности правду. Не почувствовав отклика в хрупком теле, Бен повел бедрами, высвобождаясь из узкого капкана. Страх подоткнул ирландку обратно к монстру. Мария ерзала голой попкой по паху мужчины, пытаясь вернуть все на прежние места. Пальцы царапали мокрую стену. Тело напряглось, ожидая, что мужчина развернет ее лицом к себе. Надавит на плечи…опуская на колени.  Время шло, но худшего не случилось. Бен не проявил агрессии. Не требовал от нее невозможного. Губы Марии молчали, но заставить себя пылать от страсти ирландка не могла. Слишком напряжена и измотана эмоционально. Тело неуверенно шептало запретное «нет». Обмануть монстра не вышло. Он все понял без слов и притормозил. Ри не могла поверить в происходящее. Она сбита с толку. Не знала, как вести себя? Как реагировать? Девушку охватил панический ужас. В подсознании замелькали кровавые сценарии расплаты за обманутые ожидания зверя в человеческом обличии. Она хотела убежать. Привычно забиться в угол, но ноги подкашивались и отказывались сдвигаться с места. Бен словно не замечал ее напряжения. Намылил длинные волосы. Нежно растирал замерзшую кожу, размазывая пену по груди и животу. Поглаживая нежную кожу, вымыл ее бедра и спину. Каждое его движение успокаивало трепетом и осторожностью. Он продолжал ласкать Марию, не надеясь на продолжение и наслаждение для себя. В голове звучало эхо оброненных на поляне слов… Не бойся меня… доносилось сквозь горячий водопад…. Не бойся…  Вопреки здравому смыслу она оттаивала. К концу водных процедур немного расслабилась и обмякла в сильных руках монстра.
Ополоснув шелковистые локоны, Бен зарылся в них носом. Шумно вдохнул фруктовый запах шампуня. О неудовлетворенном желании напоминала дрожь пальцев. Давая ей время успокоиться, монстр нарочно держался немного поодаль, но все-таки не выдержал и прижался к девушке всем телом. Возбуждённый член уперся в ягодицу.
-- Да, спасибо, - и отрывистой фразе крылась благодарность не только за согревающий душ. Он сделал намного больше -  растопил еще одно льдинку на изуродованном сердце. Пошатнул уверенность в незыблемой власти зверя над человеком. Подарил призрачную надежду… на что?  Мария и сама не знала наверняка… Ускользающий день на прибавил ясности. Они продолжали играть с огнем. Горячая волна пронеслась по спине и ударила в голову. Мария не представляла каких усилий монстру стоит сдерживаться? Бежать? Отстраниться? Увеличить расстояние, отгораживаясь стеной соседней комнаты? Он не отпустит… Притянет обратно. Продолжит терзать себя близостью желанного тела. Ситуация не имела выхода. В любом случае кому-то будет больно или плохо… Это неправильно! Монстр пожалел ее, не стал принуждать к близости. Не причинил боли, а что она могла дать взамен? Мария набрала в легкие раскаленный воздух. Решилась на отчаянный поступок. Развернулась лицом к монстру. – Позволь мне... – девушка не договорила... рука легла на грудь. Быстро сползла вниз, следуя за ручейками воды. Приходилось заново учиться прикасаться к мужчине. Переступить через страх. Дрожащие пальцы погладили живот и задели пульсирующую головку члена. Она не могла вспомнить, когда ласкала его таким способом, наверное, никогда... Слишком несовершенная ласка… неуклюжая... не способная довести до разрядки. Но это все, что могла дать Мария на данный момент. Маленькая ладошка обхватила налившийся желанием ствол. Она замерла, ожидая реакции монстра. Не была уверенна, что мужчине придется по вкусу утешительный приз… готова была отдернуть руку в любой момент.

+1

143

Прошлое и настоящее смешалось в голове Бена. Он пытался не утонуть в воспоминаниях, которые уже нельзя было вернуть. Нельзя было прижать Марию к себе и сделать вид, что никакого насилия и боли между ними не было. Нельзя перечеркнуть половину жизни и захотеть, чтобы его опять любила та, которую он поломал. Бен сам виноват в том, чего не имел сейчас. Они могли быть счастливы, живя на Аляске, если бы в тот роковой день он бы послушал свое сердце и поверил в слова девушки. Они, наверное, до сих пор могли бы жить там. Заметенные снегом и сытые любовью друг к другу. Теперь же осталось... что? Тело девушки, которая не сможет сказать «нет», потому что страх возьмет вверх. Она раздвинет перед ним ноги, обласкает его член, а после будет презирать себя и его за слабость. Где гарантия, что она уже не презирает? Его прикосновения и близость напоминают о подвале, о часах мучений, когда он наваливался сверху и вдалбливал твердо-каменный член в изорванную плоть. Насилия над Марией было вдоволь, чтобы о таком было невозможно забыть. Она и не должна забывать. Должна помнить, когда в очередной раз позволит мужчине приблизиться к себе.
Бен стоял, прижавшись к девичьей спине. Вслушивался в ее порывистое дыхание, как монотонно над их головами лилась вода и разбивалась о пол и стены душевой. Вслушивался до того момента, когда ее дыхание не выровнялось и Мария немного не успокоилась. В тот момент она поняла, что он не будет требовать от нее близости и секса. В тот момент она должна была почувствовать свободной от острых когтей чудовища. Дальше ей следовало оттолкнуть, уйти, забыть. Забыть об этом дне как о страшном сне. Он едва не затянул девушку обратно в прошлое. Едва не запер в клетке в качестве своей игрушки. Она должна это сделать, но не сделала. Почему?
Обернувшись испытывала его своим потемневшим взглядом, еще припухлыми от поцелуев губами и покрасневшими от пара щеками. Как тогда, там, на поляне. Но здесь все было иначе. Совсем по-другому. Она больше не хотела его. А кто был он, чтобы принуждать? Больше не монстр. Не ее Бен. Никто для нее... Эта правда острым ножом пронзила сердце. Бен и до этого знал об этом, но убедиться не на словах было в тысячу раз больнее. Он пошатнулся. Хотел сделать шаг назад. Ладонь девушки коснулась его груди, скользя ниже по животу и обхватывая увитую венами плоть. Зачем? Зачем она мучает себя? Прикасается к тому, кто противен? Пытается избежать гнева и боли? Пытается выжить...
- Тебе не нужно этого делать... просто... просто забудь... я не стану злиться, - его слова лились сквозь шум воды. Голос, не принадлежащий ему, молил прекратить. Не делать еще хуже. Просто забыть. О нем. Об этом дне. Обо всем. Марию ждет новая жизнь. Без грязи. Без него. Без постоянного напоминания о боли. Она уже практически свободна. Зачем же опять затягивает себя в эту клетку? - Я позабочусь о твоей ноге и руке, приготовлю ужин, уложу спать... пусть все останется, как есть, - Бен боялся переступить ту черту, после которой ничего нет. Ему не нужно было удволетворение, если глаза Марии по-прежнему темны и пусты. Ему не нужна была его тьма, которая возвращалась с каждым разом, покуда ее рука скользила по толстому стволу члена, стимулируя нервные окончания. Эта была реакция тела, которая Бену была противна. Это был его грех. Ее боль, которая всегда сводилась к его похоти и жажде. - Пусть... - он молил ее прекратить. Не хотел чувствовать себя еще более ничтожным в глазах Марии. Он уже был таким. Никем. Для нее лишь монстром. Как часто она думала о нем как о монстре, который готов вырваться из запертой клетке? Наверное, не проходило ни дня, чтобы она не думала о чудовище. Наверное... Бен задышал чаще. Грудь надрывисто вздымалась и опускалась. Он не мог контролировать собственное тело. Оно поддавалось соблазну Откликалось на каждое прикосновение. Предавало его. Бен не хотел, чтобы Мария думала, что кроме удволетворение похоти, его ничто не заботит. Это было не так. Но он вновь опускался в ее глазах до образа чудовища. Ничем другим ему для нее не стать.
В эти минуты он ненавидел сам себя. Не отрывая глаз, смотрел девушке в глаза. Пытался прочесть скрытые за полной чернотой эмоции. Неужели ей совсем не противно? Неужели ей не хочется склонить голову к ногам и выблевать каждый принужденный поцелуй, которым он сегодня владел? Неужели страх способен завести так далеко? - Остановись, Мария... - он перехватил ее руку, прекращая ласкающие движения. Если она продолжит, он кончит и измажет ее своей спермой - своей грязью. Его пальцы сомкнулись на девичьем запястье, поднимая ее ладонь выше, прикладывая к груди, где изнуренно стучало сердце, а после прижимаясь губами к ее пальцам. После она сможет оттереть свою руку мочалкой, чтобы забыть об этом прикосновении. - Не заставляй меня еще сильнее ненавидеть себя, - сбивчивый вздох с трудом вырывался из горла. Бен подался вперед, чтобы закрутить кран с водой. В кабинке стало слишком тихо. Последние капли упали с головки душевой и разбились об пол. Тишина заполнилась его рваным дыханием.

+1

144

Марии редко снились сны. Кошмары не в счет. Они постоянные гости. Их содержание выучено наизусть. Кровавые подробности лежали на поверхности. Никаких завуалированных образов и интриги. Речь о других снах – нормальных. Ну, почти нормальных… которые видят обычные люди. Она почти забыла каково бродить по лабиринтам подсознания, выискивая отклики ушедшего дня или далекого согревающего прошлого. Сейчас Марии казалось, что она очутилась в таком сне. В нем все вывернуто наизнанку. Монстр ее ласкал и осыпал поцелуями. Они устроили пикник, чего в реальности быть не могло! Напились вина, что похоже на горячечный бред... учитывая, какие ассоциации вызывает хмельной напиток. Они занималась любовью на поляне усыпанной опавшей листвой. Лежали обнаженные под открытым небом, не обращая внимания на осенний холод.  Самое время проснуться. Сберечь догорающую лучину от порывов ветра. Ей так не хватало банального душевного тепла и взаимопонимания. Не судьба увидеть это даже во сне. Мария щипала себя за запястье, но так и не смогла проснуться.
Образы продолжали громоздиться один на другой. Становились бредово-бессмысленными. Картинка исчезла во мраке. Остались звуки и ощущения. Вода стекала по лицу и груди. Горячие струи перестали согревать. Дрожь охватывала приступами. Она не чувствовала опоры под ногами, но продолжала ласкать вздыбленный член ладошкой. Противно не было. Отвращение погибло в том же сыром подвале, где погребены остальные чувства. Собственный надлом и отсутствие стыда и достоинства уже не шокировали. Монстр мог порадоваться. Он был «автором» сего творения. Из Марии вышла отличная секс-игрушка. Безропотная... безотказная… изображающая нужные эмоции исключительно по команде. Поляна осталась далеко в горах. Все возвращалось на круги своя. Вернувшись в домик стало казаться, что до ручья сотня километров, а не двадцать минут пути. Ей туда не вернуться больше… Некуда возвращаться. Мираж растаял... Все не так трагично, как могло быть. Зверь в человеческом обличии сжалился над ней. Не стал терзать и рвать на части. Обошлось без жестокости. За это она искренне благодарна Бену… Хотя выглядела ее «спасибо» извращенным и отталкивающим для него.
Мужчина что-то говорил. Просил забыть... О чем? Смысл терялся где-то между… донося до блондинки лишь мыльные пузыри непонятных фраз. Он жалел о случившемся на поляне? Ожидаемо. Она и не собиралась напоминать и молить о повторении. Нежность и трепет – разовая акция. Второго такого раза не будет... Никто не узнает. Нет близких подруг, с которыми можно поделиться интимными подробностями... Если бы м были... она бы не стала... В сердце больно защемило. Она не хотела забывать. Неужели это так необходимо? Маленькая слабость едва ли нанесет удар по имиджу монстра, но она поторопилась уверить его в готовности выполнить приказ.
- Я забуду… обещаю, - Мария молила, чтобы монстр не разобрал фальшь в ее словах. Она не забудет... Он же не узнает о маленькой лжи? Она не напомнит... не подаст виду… - Я сделаю, как захочешь. Все останется, как есть… -  она с готовностью закивала, готовая подтвердить все, что угодно… Главное убрать пугающие нотки из голоса Бена. Он обещал не злиться… но был раздражен. Ее неуклюжие ласки ничуть не смягчили зверя. Ему не нравилось... Монстр приказал остановиться. Не ожидаясь реакции перехватил руку девушки, повергая ее в панику своим поступком. Неужели все настолько плохо? Она полное ничтожество не способное удовлетворить мужчину. Раздражение в его голосе сменилось отвращением, и Мария втянула голову в плечи. Отдернула руку и попятилась назад, насколько позволила душевая кабинка. – Извини.  Я сделала что-то не так? Я только хотела доставить тебе удовольствие. Ты был добр… -  Ри торопливо оправдывалась, глотая слова. – На поляне было хорошо… там показалось… что тебе нравились мои прикосновения… Ой, - она закрыла ладошкой рот... – Я знаю… не было никакой поляны... Ничего не было… Прости... Я больше не буду вспоминать... Я забуду… - Мария качала мокрой головой из стороны в сторону, вжимаясь спиной в дверцу кабины. В голове случился микровзрыв. В затылке застреляло. Она поморщилась от боли. В горле стоял ком желчи, а в памяти началась бешеная пляска демонов и призраков прошлого. У каждого на лице была маска зверя. Они сжимались плотным кольцом, не давая девушке дышать. – Без разрешения нельзя прикасаться…Да? - Ри помнила их постельные игры. Бен часто связывал ей руки. Запрещал касаться его обнаженной кожи. За непослушание следовало наказание. Тогда ирландка жаждала «кары» больше всего на свете. Но сейчас она боялась боли… Пытаясь избежать муки, она дала повод ее причинить. – Пожалуйста, не наказывай меня… Не делай мне больно... – кровь отхлынула от лица. Она чувствовала, как немеет лицо. Губы отказывались шевелиться. Горло сдавило сильнее. Она подавилась непролитыми слезами, заставляя себя дышать.

+1

145

В этой ситуации он не мог поступить по-другому. Иначе бы еще больше возненавидел себя. За слабость. За Марию. За то, что заставил ее делать то, чего она на самом деле не хочет. Спутанные мысли и страхи руководили ее поступками. После она непременно взвесить все за и против, посчитает случившееся ошибкой, увидит в нем еще большее чудовище. Нормальный человек не стал бы склонять к близости, зная, что ей далось пережить в прошлом. И не от чужих рук. От его собственных. Сначала Бен калечил, после залатывал раны, чтобы вновь причинить боль.
В глазах Марии он все тот же самый монстр. Она чувствовала его. Боялась его. Жалась в угол, во спасении наказания. Проходила через круги своего ада вновь и вновь, возвращаясь к исходной точки. Бен сходил с ума, видя ее такой. Опять поломанной. Испуганной им. Глаза наполнились удасом. Руки дрожали. Она вытянула свои пальцы из его руки. Бенджамин потерял контакт с теплой кожей. На его губах остался лишь угасающий след прикосновения, который спровоцировал он сам. Они опять возвращались к началу. К ее страхам. Непреклонному подчинению. К нему - палачу. И к ней - жертве. Так не должно было происходить. Не должно! Он изменился. Стал другим. Он не то чудовище, которого Мария «видит» перед собой. Он все тот же... ее Бен... который стал не нужен.
- Ты ни в чем не виновата. Ты сделала даже больше, чем можешь. Отдала мне всю себя... - там, на поляне Мария подпустила к себе человека, не сожалея о содеянном. Теперь, когда алкоголь рассеивался, она начинала чувствовать по-настоящему животный страх, что вновь может стать его пленницей, его игрушкой, его жертвой. Бен хотел убедить ее в обратном. Только веры его словам больше не было. - Ты позволила коснуться себя... - его слова звучали отрывисто, сквозь взволнованное и частое дыхание. - Ты позволила, чтобы я прикоснулся к тебе... я не заслуживают этого, - сейчас еще больше чем когда-либо он чувствовал себя ничтожным, не достоиным даже ее мизинца. Никем. - Я не хочу получать удовольствие, если ты боишься меня... если тебе противно... Это не то, что я хотел вернуть между нами... - но больше не существовало «они». Был он и она. Каждый с собственными страхами и ношей прошлого. - Я не стану тебя принужать к близости, если ты этого не хочешь... не хочешь меня, - пережив ту череду насилия от его рук, она еще позволяла к себе прикасаться. Она могла что-то чувствовать. Жить в те короткие моменты жизни, когда удавалось забыть о прошлом. Будет лучше, если она забудет и его. Хотя бы попытается. Вдали от него это получится гораздо лучше. Он перестанет пугать постоянным присутствием и возможным срывом. С ним жизнь похожа на пороховую бочку - никто не знает, когда произойдет взрыв.
Не в силах выдержать мучений девушки, Бен сделал шаг вперед, обхватывая девичьи ладони и отнимая их от ее лица. - Была. Ты была. Поляна была. Я не забуду за двоих, - а ты забудь. Забудь, если хочешь быть свободна. Вглядываясь в ее глаза, он молил увидеть там что-то кроме тьмы. Хотел достучаться до нее. Хотел, чтобы она услышала его. Хотел... так много того, что успел потерять. - Прикасаться можно. Можно, но я не хочу, чтобы ты чувствовала отвращение ко мне... чтобы считала это обязанностью, - обхватив ладонями лицо Марии, он пытался удержать ее от приближающегося приступа паники. Это всегда начиналось с малого. С потерянного взглядах, неразборчивых речей и сбитого дыхания, а после набирало силу, утягивая девушку в еще большую и густую тьму. - Услышь меня, Мария... Останься со мной... - он будто наяву чувствовал, как их окружают злые демоны. Вгрызаются в его тело зубами и вонзаются когтями, пытаясь отдалить их друг от друга. Бен протянул к Марии руки. Обхватив ее хрупкое тело руками, держал в крепких обьятиях.
- Здесь все происходит по доброй воле. Я не буду делать тебе больно, - подавшись вперед, Бен прижался губами ко лбу девушки. Гладил ее рукам по спине, нашептывая родное имя. Ее хрупкая психика дала сбой. Он должен был это предвидеть, но слишком сильно надавил... и они опять вернулись к исходной точке.
Спустя вечность, когда ее тело начала сотрясать дрожь, Бенджамин подхватил девушку на руки и вынес из душевой кабинки. По привычке усадил на корзину с бельем. Обтер мокрую кожу полотенцем. Ему не нравилась опухшая нога Марии, о которой нужно было позаботиться как можно скорее. Если бы он только мог оставить ее одну и добраться до аптечки. Но он не мог. Слишком страшно. Бен укутал девушку в халат. Второе полотенце накинул на свои бедра, чтобы не спровоцировать ее приступ своим возбужденным членом. Опять прижал Марию к своей груди, чтобы согреть и побороть страхи. Но это было сложно если источник - он - по-прежнему находился рядом. - Пожалуйста, успокойся, Мария, - Бен звал ее по имени, но казалось, что она совсем его не слышит.

+1

146

Мария… Мария… Мария...
Монстр обнимал. Прижимал к обнаженной груди. Гладил по спине, как мантру повторял ее имя. Шептал его, заключая лицо девушки в плен огромных ладоней. Бен пытался дозваться давно умершую девушку. Искал ее черты в искаженной страхом гримасе. Напрасно. Ее здесь не было… Осталась полупрозрачная тень, притворяющаяся прежней Марией. На поляне монстр обманулся. Попал под воздействие дурманящих чар воспоминаний.  Марево рассеялось.   Он распознал подмену и требовал вернуть видение обратно. Зверь никогда не интересовался объедками. Поэтому и отступил, не получил желаемой разрядки. Такое объяснение казалось Марии логичным и понятным. В теорию не вписывалось дальнейшее поведение Арчера. Он продолжал говорить с ней. О чем-то умолял… Убеждал… Успокаивал. Смысл его речей отказывался укладываться в белокурую голову. Мария была на гране паники. Прошлое диктовало свои условия. Инстинкт самосохранения подсовывал обкатанную модель поведения, которая должна ублажить зверя в человеческом обличии. Не срабатывало. Он продолжал нести околесицу, будто несколькими часами ранее она преподнесла Бену ценный дар. Позволила прикоснуться… Отдала всю себя… Он кружил вокруг блондинки, как влюбленный мальчишка, первый раз познавший радости секса. Можно понять Марию. Для нее случившееся у ручья было настоящим откровением - близостью после нескончаемой череды насилия. Но для монстра это ничем не примечательный перепих.  Он всегда брал, что хотел. Имел, трахал, подавлял... У него было все, что пожелаешь... в любой позе... в любое время… с чего такие нежности и муки совести? Все это очень странно… Ее безумие прогрессировало… рисуя несуществующие образы и порождало слуховые галлюцинации.
- Но этого мало, - от нее осталась горстка истлевшей золы. Что в этом ценного? Монстр не хотел меняться ради любящей его женщины. Когда-то она была готова отдать ему всю себя без остатка. Растворялась в с нем.  Приносила в жертву весь мир. Прощала горькие обиды и унижения. В прошлой жизни она делала все, чтобы заслужить хотя бы одну подобную фразу... Больше всего на свете мечтала услышать от Бена, что нужна… чтобы он хоть изредка показывал что-либо кроме крайностей отчуждения и вожделения. – Тебе не нужно разрешение, чтобы касаться. Ты давно присвоил меня… - заверь сожрал ее душу и вдоволь наигрался телом.  – Мое мнение не имеет значение... - главное, чего хочешь он. Ри помнила, что нельзя перечить… Сопротивление провоцирует агрессию и боль... -  Мне не противно, - девушка закачала головой. Лаская его член, Мария ничего не почувствовала.  Внутри ничего не всколыхнулось... ни плохого... ни хорошего. У ручья она ощущала возбуждение, ласку и почти болезненное проникновение… Она была живой… но все исчезло. Вода смыла следы поцелуев. Они вернулись к привычным ролям палача и жертвы.   – Зверь отобрал у меня способность испытывать отвращение... - наклонившись к уху монстра, прошептала она страшную тайну. Большим ничтожеством уже не стать. Терять давно уже нечего. Девушка должна возненавидеть себя за случившееся во время пикника… но могла даже этого. Хотела сохранить в памяти, вопреки приказу монстра. Он тоже хотел помнить… Зачем? Почему? Это запутывало и сводило с ума. Голова начинала болеть от нехватки кислорода. Горло спазмило. Она дышала, как через тоненькую соломинку. Понимала, что балансирует на краю приступа. Еще немного и начнет закипать кровь, разрывая сосуды. Она будет корчиться в муках, пока не сдохнет или не лишиться чувств.
- Я ничего не понимаю... Я больше ничего не понимаю! - крик отчаянья выбил из легких последний кислород. –  Ты не хочешь меня? Осталось только тело… а сердца нет... давно нет…Зовешь другую Марию, а есть только я...  Только я… и не сопротивляюсь... больно не будет... больно не будет… нет... – тело трясло от страха и внутреннего холода. В голове прогремела череда микровзрывов. Девушка сдавила виски, наклоняясь вперед. Легче не стало. Огненный шар переместился к переносице. Уголки глаз жгло. Она часто заморгала. Слезы смыли пелену непроглядной тьмы. Комната начинала приобретать смутные очертания. Легкие сплющило. Пальцы запутались в мокрых локонах. Девушка вырвала несколько волосинок, в попытке удержать на краю черной дыры, но продолжала падать в бездну. Строгий ошейник паники натянулся, врезаясь в шею. Мария сдавленно захрапела. Покачнулась и упала на бок. Ожидала удара о твердую поверхность... но почему-то так и повисла где-то между... Глаза дико болели. Чем сильнее сдавливало горло, тем отчетливее становился окружающий мир. Это походило на наваждение. Никогда не было такой четкой картинки! Она видела покачивающиеся лампочки над головой. Могла разобрать узор на плитке. Темный силуэт загородила свет. Над ней склонился Бен. Ирландка вскрикнула. Она почти не узнавала Арчера. Ее держал в руках человек… Звериные черты исчезли. Остались морщинки неподдельной тревоги вокруг темных глаз. В сердцевине зрачка поселился страх, ужас, раскаянье, сожаление… Столько эмоций разом она никогда не видела в глазах монстра. Там не осталось место для похоти и жажды боли. Его губы шевелились, но звуки исчезли. Зрение перетянуло на себя скудные ресурсы организма, отключая все остальные чувства. Не справедливо! Мария хотела слышать... казалось сейчас она готова поверить в любой бред о ценности прикосновений… но не судьба... – Я тебя вижу..., - и за это пришлось заплатить по тройному тарифу боли… Голова раскалывалась. В груди вскрылись все старые раны. Слишком нестерпимо болело везде…  Одной рукой, Ри пыталась ослабить петлю на своем горле, вторая тянулась к монстру. Разглаживала глубокую складку между глаз, пока рука не сорвалась и безвольно не упала на грудь. Вернулись звуки непонятным шелестом, будто огромная птица расправляла крылья.  Марии покаталось, что она умирает. Сама смерть скрывает ее наготу, укутывая в саван черного плаща. Погружаясь во тьму, она подумала о том, что все еще хочет жить... впервые за долгое время… когда все уже было кончено.

+1

147

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Ее крики эхом доносились до него, отражаясь от стен ванной комнаты. В этот момент Бен еще сильнее желал забрать девичью боль себе. Навсегда. Чтобы ей больше не нужно было мучится рядом со зверем. Если бы Мария попросила уйти - он бы ушел, если бы она попросила остаться - он бы остался. Если бы она просила у него хоть что-то... Но Бен видел только безграничную боль, которая разрасталась в глазах, окутывая все тело. Ничего больше не осталось, ни нежности, ни желания. А может ничего и не было.Там, на поляне он видел то, что хотел видеть. Но как же ее тело? Оно ведь не лгало. Бен это чувствовал. Верил. Только мгновения близости прошли, оставляя после себя черноту вокруг них.
Он шептал девушке слова утешения. Хотел защитить ее от боли и воспоминаний, от новых приступов паники. Она не подпускала его ближе. Намертво закрыла израненное сердце. Ему оставалось прикасаться только к телу, черпая ту крупицу тепла, которая все стремительней заменялась дрожью и холодом. Бен чувствовал, что приступ близко. Но здесь не было ни врачей, ни друзей, которые смогут вытянуть девушку из ямы удушья и темноты. А он... он давно не был в силах ей помочь. Для Марии он был и останется монстром, чудовищем, зверем. Этот образ она воспринимает, не «видя» в нем человека. Он убил в ней эту возможность, пичкал насилием и проливая кровь. Он не мог винить девушку в этом. Она и так собирала свое сердце по частям, продолжая кое-как существовать рядом с ним. С ним... Виной всегда был он. Он. Он! Приступы происходили, когда он был рядом. Боль проливалась от его рук и слов. Пустота в глазах рождалась, когда Бен сам пичкал девушку пустотой, не давая ничего взамен.
Таким же был его отец. Быть может, хуже или лучше. Бен давно перестал сравнивать себя с ним. Жил своей жизнью, но в итоге совершал схожие ошибки. Отталкивал дорогих сердцу людей. Душил своим безразличием. Терзал. Губил. Убивал.
Только Марию он любил, но эта любовь была неправильной. Больной. Всепоглощающей. Зверь забрал у него все. Или это был он сам. Бен не хотел об этом думать, но мысли сами лезли в голову. От слов Марии было больно. Непонятно. Как жить теперь и что делать дальше. Как существовать вместе. Часы у поляны их сблизили. Возвращение домой опять растолкало по разные стороны. У него опять появилось то ощущение, что ничего нельзя исправить, что они топчутся на месте. Ничто не движется ни вперед, ни назад. Они застряли в пространстве и никто кроме них не в силах отыскать нужную дорогу. А если не найдут, то потеряются насовсем.
Бен прижимал девушку к своей груди. Не хотел отпускать. Черпал в ней силы и смысл существовать. Тело сотрясала дрожь. Дрожала она или он. Бен уже не понимал. Он пытался кутать Марию в халат, но понимал, что холод исходит изнутри нее самой. Затем она неожиданно дернулся. Бен этого не ожидал, но успел удержать на месте, не позволив свалиться с плетяной корзины.
- Ты... - его дыхание оборвалось, голос охрипший от волнения, - видишь?.. - мужчина слишком тщательно вглядывался в девичьи глаза, пытаясь уловить в них перемену. Ладони застыли на ее щеках. Пальцы перебирали упавшие по бокам локоны волос. Ее глаза смотрели прямо на него. За этот взгляд он был готов умереть. За этот взгляд он раньше убивал. Ради этого взгляда он жил и дышал.
Мария протянула к нему руки. Не верила, что он настоящий? Не верила тому, что вновь может видеть? Второй раз за день. Ее пальцы коснулись его лица. Бен бы отдал все за еще один миг ее прикосновений. Но вскоре девичья рука упала обратно. Бен прочел гримасу боли на ее лице. Вместе со зрением вернулась и боль. Она покачнулась. Мужчина прижал ее к груди, поднимая на руки. Не дал упасть. Осторожными шагами ступал в сторону гостиной, нашептывая девушке на ухо о том, во что с трудом верил сам. Искал слова утешения. Говорил то, во что она уже не верила. Не верила в него.
Уложив Марию на диван, он устроил ее голову на подушке. Укутал в теплое одеяло. Слишком бережно отвел спутанные волосы в сторону. Осмелился оставить на короткий миг, чтобы вернуться с холодным компрессом и аптечкой. Бен с тревогой вглядывался в девичьи глаза. Ему казалось, что больше она его не видит. Или это боль отняла у нее возможность вновь выбраться из тьмы. Он замер около ее ложе, протягивая руки и прикасаясь к холодной щеке. Холодная. Какая она была холодная.
Гораздо позже он вспомнил о ее ноге и перевязал ушиб. Вновь обработал порез на ладони. Каждую минуту отвлекался, вглядываясь к бледное лицо. Опять вернулся к изголовью дивана, опускаясь на колени, тихо звал девушку по имени: - Мария... - будто она будет в силах открыть глаза и рассказать, что тьма - всего лишь выдумка и что она наконец-то выбралась из своих оков. Из его оков. - Ни о чем не волнуйся... я позабочусь о тебе... Тебе что-то еще нужно? - он с тревогой клал руку на ее плечо, пытаясь дозваться Марию, но ее уста оставались молчаливы. - Отдыхай... - Бен произносил почти шепотом, оставаясь рядом. Здесь. Для нее. Но ей больше был не нужен.

+1

148

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Секунды прозрения сменились сильнейшей головной болью. Она парализовала, не давая открыть глаз и пошевелиться. Из ее тела как будто вырвали все кости. Тряпичной куклой Мария привалилась на плече мужчины. Чувствовала бережные прикосновения. Монстр с осторожностью поднял ее на руки и понес в постель. Хотелось кричать от адского треска в висках, но ирландка не способна даже на шепот. Боль заменилась собой подкатывающий приступ паники. От нее не было спасения в забвении. Глаза щипало. Тело ныло, будто ее пинали ногами, но увиденное стоило мучений. Дальше бежать от правды невозможно. Ее зверь становился человеком. Он научился сострадать, заботиться, оберегать. Он больше не ставил свои потребности выше блага других. Мария прочла в его взгляде то, от чего пыталась заслонить сердце. Она боялась поверить в перемены. Боялась очередного предательства. Проще и безопаснее хранить в памяти образ кровожадной необузданной твари. Его прежние «заслуги» удерживали от новых ошибок. С недавних пор метод перестал срабатывать. Время сглаживало острые углы. Они сближались. Как теперь вычеркнуть из памяти полня ебли и страха глаза? Как не думать о случившемся на поляне и в душе? Похоть не взяла верх над человечностью. Бенджамин не воспользовался ее страхами. Старался сохранить осколки ее души. Сжимал их в ладони, пересиливая зов плоти. Не хотел унижать и навредить. Сквозь призму боли все виделось слишком отчетливо. Мука отсекала ненужные фрагменты, оставляя саму суть. В глазах девушки было привычно темно и пусто, но она прозрела сердцем и не знала, что делать с возвращенной способностью чувствовать. Собрав все силы, она легонько сжала руку монстра, прося его не уходить. Не оставлять ее тет-а-тет с раскрывшейся правдой. Где-то глубоко внутри воскресала вера в то, что Бен не исчезнет с приходом нового дня. Останется так же рядом. Терпеливо и преданно продолжит обустраивая ее быт, стараясь загладить причиненное ранее зло. Движимой силой его поступков останется чувство вины. Жила ли в его сердце прежняя неправильная любовь? Осталась хотя бы капля? Какая сила подтолкнула его на сближение у ручья? Неудовлетворенность в пересмешку с жалостью к той, которая никогда и никого больше к себе не подпусти и никого не заинтересует, как женщина? Она не знала ответов... и боялась их узнать...
***Девушка несколько раз пыталась очнуться, но мигрень вымотала ее. Мария постоянно проваливалась в бездонную бездну, с трудом переворачиваясь с бока на бок, чтобы сменить позу. Когда сонный дурман наконец-то отступил, она услышала умиротворяющее потрескивание поленьев в камине. Нос щекотал аромат мяса и специй. В пустом желудке заурчало. Из кухни доносилось тихое бряцанье посуды. Ее монстр что-то готовил. По ее вине Арчер стал настоящим кулинаром… только виноватой ирландка себя совсем не чувствовала. Ри аккуратно размяла затекшее тело. Падение не прошло даром. Болела одна сторона от шеи до пятки, но эта сущая ерунда по сравнению с отступившей мигренью. Девушка оказалась одетой в мягкую пижаму. Бен позаботился об ее уюте и тепле, укутывая дополнительным одеяло. Со всех сторон ее окружали подушки, словно мужчина боялся, что во сне она упадет на пол, вот и создавал дополнительная иллюзия безопасности. Она почувствовала себя по-настоящему дома.  Под подушкой привычно покоился смартфон. Мария нащупала боковую клавишу, настроенную на дату и время. Полумеханический женский голос оповестил, что давно за полдень и пожелал веселого Хэллоуина. Она провалялась почти сутки. Кошмар.
Шевеления в гостиной привлекли внимания Руфуса. Он заторопился к хозяйке, засовывая любопытный мокрый нос под одеяло. Девушка с трудом поднялась. Погладила пса между ушами. Стиснув зубы, тихо шипела, переступая со здоровой ноги на больную. Добралась до стенки. Двигаясь вдоль каменной опоры, Ри вознамерилась доковылять до кухни. Огибая высокую тумбочку в коридоре, девушка наткнулась на незнакомый предмет. Исследуя его, Бетанкур не поверила в «увиденное» У входной двери стояла тыква с вырезанными глазами и свечой внутри. Рядом ютилась миска с конфетами. Бен успел подготовиться к празднику. Улыбаясь, как дурочка, она все-таки добралась из пункта «А» в пункт «Б». Застыла в дверном проеме. Новый день был искривленным отражением дня ушедшего. Вчера Мария так же ввалилась на кухню… но все иначе... она полностью одета, травмирована и измучена мигренью. Никаких искр и молний эмоциональный прогноз на сегодня не передавал.
- Чем так вкусно пахнет? – девушка так и не смогла стереть с лица глуповатую улыбку. Головная боль оказала ей неоценимую услугу. Выжгла дурные моменты ушедшего дня. Подсознание защищалось, затирая слишком резкие линии и глубокие борозды... - и откуда у нас тыква размером с твою голову?

Отредактировано Maria Betancourt (20.01.2018 15:29:10)

+2

149

Настенный часы монотонно тикали над головой. Время будто замерло в пространстве до самого утра. Бен как и обещал, оставался рядом с Марией. Сидел около ее постели, вглядывался в родной образ любимого лица. Не выносил, когда она морщилась от боли. Чаще менял компрессы, чтобы головная боль наконец-то отступила. Но знал, что этот бой нельзя будет выйграть до утра. Та уйдет, когда посчитает нужным. До тех пор Бен оставался с девушкой, оберегая ее тревожное забвение. Надеялся, что во сне боль постепенно отступит и Марии привидится что-то хорошее. Пусть не он. Пусть жизнь, где не существует его. Это ведь хорошее? Для Марии. Для нее нужна жизнь без него.
Бен был согласен на то, что она дает ему сейчас. Возможность быть с ней, пока не настанет время сказать последнее «прощай». Он думал об этом как о страшном сне, но время с каждым движением стрелок приближало их к разлуке. Протягивая вперед руку, он осторожно прикасался к девичьей коже. Проводил тыльной стороной ладони по щеке. Пальцы задрожали около припухлых губ. Он ответ в сторону упавшую на лицо белокурую прядь, чтобы можно было разглядеть Марию более тщательно. Каждую ее ямочку и изгиб носа. Каждое недовольное выражение лица во время сна. Когда она ворочилась, он убирал руку. Когда вновь затихала, поправлял съехавший набок компресс. Был здесь. Для нее. До самого утра. Не мог позволить себе заснуть. А когда усталость брала вверх, Бен закрывал глаза, облокачиваясь рукой о край дивана и кладя голову на изгиб локтя. Спустя десятки минут вырывался из сгустившегося дурмана. Было слишком паршиво и темно, чтобы поддаться затягивающему сну. Поэтому он черпал силы в Марии, в том, что она была рядом. Протягивая к ней руку, Бенджамин переплетал их пальцы и сторожил девичий сон. До утра. Хотя бы до утра.
С первыми лучами солнца мужчина заставли соскребсти себя с пола. В комнате веяло холодом. Благо он накинул на девушку еще одно пуховое одеяло. Она не должна замерзнуть. Ведя плечами из стороны в сторону, Бен размял затекшие мышцы. Убрал съехавший вниз компресс. Давно высохший и бесполезный. После он разжег в очаге огонь. Вернувшись к девушке, отодвинул край одеяла, чтобы проверить, как ее нога. Припухлость еще не спала, но, по крайней мере, хуже не стало. Быть может, они ограничится лишь сильным ушибом. Его вполне устраивала мысль продержать Марию в постели пару-тройку дней.
На губах мужчины появилась легкая улыбка. Он укутал Марию в одеяло, заткнув каждый уголок. Лишь убедившись, что она в безопасности и тепле, Бен позволил себе отойти подальше. Стянув с себя смятое полотенце и переодевшись, он выпустил на улицу нетерпеливого пса, который постоянно вертелся около ног. К этому времени они должны были быть уже на полпути к горе, когда он еще бегал по утрам. Руфусу явно этого не хватало. Бен мог обойтись отжимания и силовой тренировкой на полу спальни. Это отвлекало. На время. Считанные минуты, пока мысли вновь не вернулись к Марии. Он старался не думать о том, что произошло вчера. Но не мог. Знал, что не сожалел о том, что произошло на поляне. И если бы у него был шанс все повторить, он бы поступил точно также. Ничто и никто не исцелит его от любви к Марии. Была ли эта его кара или благословение... честно, сейчас Бену было на это плевать. Он ясно понимал, что чувствовал и не изменит своим чувствам не смотря ни на что.
После душа мужчина перебрался на кухню. Под громкое чафканье Руфуса, он принялся готовить завтрак, который плавно перетекал в обед. Был полдень, а девушка еще спала. Это было хорошо. Ей нужен был отдых больше, чем ему. Спустя каждый двадцать минут Бен просовывал голову в проем двери, чтобы убедиться, что Мария мирно спит. Оставалось надеяться, что после пробуждение ее не свалит с ног очередной приступ головной боли. Хватит с нее мучений. Бен не мог выносить, когда видел девушку такой. Не мог выносить, когда ей было больно. А раньше... раньше все было по-другому. Совсем по-другому. Он сам был источником ее боли и упивался этим. Сам себя ненавидел за это и клялся, что не вернется к старым привычкам. Никогда. Лучше смерть, чем проедающая боль в глазах любимого человека. Передернув плечами Бенджамин вернулся к помешиванию содержимого в кастрюле. Слишком глубоко закопался в собственные мысли, что даже не расслышал шаги, которые приближались со спины.
Он обернулся, когда услышал родной голос. Оглядел Марию пристальным взглядом с головы до ног. Она стояла на пороге, опираясь о здоровую ногу и косяк. Мужчина нахмурился, не одобряя того, что она встала. Ей не помешает пролежать в кровати как минимум еще пару дней. - Это сырный суп с курицей и лепешки, - отложив в сторону ложку, Бен подошел к девушке. Тщательно вглядываясь в ее лицо, на губах играла улыбка. Это был хороший знак того, что головная боль ушла. - Как ты себя чувствуешь? - вновь переступая ее территорию, он приобнял Марию за талию и осторожно развернул в сторону гостиной. Помогая ей преодолеть расстояние до дивана, Бен уложил девушку обратно на мягкую постель, а под ушибленную ногу подложил подушку. Укутал Марию в одеяло. Нависая над ней и упираясь руками по обе стороны дивана, он впился в ее глаза своим черным взглядом. - Я нашел ее в кладовке, подумал, что она неплохо будет выглядеть около окна вечером. Сегодня вроде бы Хэллоуин, - хоть он и не любил никаких праздников, но ради Марии хотел создать атмосферу. Она не была затворницей и наверняка раньше делала подобные вещи. - Лежи, сейчас принесу тебе суп, - Бен опять по привычке заткнул каждый угол одеяла, лишь после отступил на шаг. Приказав Руфусу охранять девушку, он исчез за дверью. Опять в нем проснулась эта манера командовать...
Когда поднос с супом был принесен и уложен на колени Марии, мужчина уселся рядом, наблюдая, как девушка понемногу черпает из тарелки. Он наблюдал, как она есть и ничего больше в этот момент не имело значения. Видел, как приоткрываются ее губы, как между ними проскальзывает розовый язычок. Мысленно он вернулся обратно на поляну, вырисовывая в голове обнаженный и такой желанный облик Марии. Задумавшись, Бен упустил тот момент, когда она все доела. Тряхнул головой, он вернулся в настоящее. Запретил себе отвлекаться. Только не сейчас. Метрувшись на кухню, принес девушке добавку в виде лепешек с вареньем. - Съешь все, пожалуйста, - кладя Марии на колени вновь наполненный едой поднос, Бен не считал это перебором. Учитывая, что вчера она перекусила лишь парой долек апельсина, ему нужно было восполнить пропущенный обед и ужин. Он опустился на пол рядом с диваном и стал ждать, когда тарелка опустеет. Рядом пристроился Руфус. Облокотившись о край дивана, Бен чесал его за ухом и любовался тем, как Мария ест. Даже такие простые вещи она делала особенными и значимыми для него. И в этот момент стало как-то уютно на душе. В камине трещали дрова. Впервые за долгое время Бен почувствовал, что находится дома. Его дом был там, где была она... его Мария.

+2

150

Короткая прогулка по дому показалась подъемом на Эверест. За несколько минут Мария устала, как за полноценный день беготни. Мигрень сжирала энергию организма и скудные запасы иссякли. Девушка с благодарностью облокотилась на руку Бена. Позволила довести обратно до дивана. Постель манила теплом и уютом.  Ри утонула в мягкости подушек и одеял. Мужчина тут же подбил все углы и поторопился на кухню за супом.  Она даже не успела ничего сообразить в ответ на реплики монстра. Что тут скажешь? Арчеру всегда было плевать на праздники. Они никогда ничего не отмечали, не считая прошлого Рождества, когда елка в доме была воспринята девушкой в штыки. На фоне случившегося семейное торжество выглядело издевкой и пародией на традиции. Хотя нет! Его отношение к знаменательным датам изменилось давно. Зашоренность сознания не давала увидеть стараний монстра.  Была еще открытка к Валентинову дню. Мария хранит ее в шкатулке. На День Независимости Джайя ненавязчиво подтолкнула их к двойному свиданию. Тенденция очевидна. Хэллоуин имел право на существование.
Бен вернулся с подносом. Суп пах настолько аппетитно, что желудок неприлично громко заурчала. Мария прыснула, качая головой. Монстр приучил регулярно питаться. Вкус пищи она стала чувствовать совсем недавно и теперь с уверенностью могла сказать, что мужчина шикарно готовит. Давно не ела с таким аппетитом и скоростью, даже обожгла себе язык. Большая тарелка опустела, и блондинка довольно выдохнула
- Вот теперь я чувствую себя отлично, - немного лукавства пойдут им только на пользу. До «отличного» самочувствие ей сто верст пешком. Болела нога и все тело ныло, но Марии было, хорошо несмотря ни на что. – Спасибо! Было очень вкусно. Респект шеф-повару, - но на этом трапеза не закончилась. Бенджамин молнией метнулся за десертом. – Ты переоцениваешь мои возможности, - Бен скормил ей двойную порцию супа и рассчитывал, что она осилит огромную лепешку? – Лопну… и это будет на твоей совести, - угрожающий тон вряд ли напугает монстра. Вздохнув., Ри отщипнула кусочек еще теплой лепешки и стала тщательно ее жевать, чтобы не обижать Бена. Впрочем, она привыкла к ворчанию… Не знала, как сможет обходиться без недовольного бубнежа монстра. Отгоняя мрачные мысли о расставании, Бетанкур переключилась на день сегодняшний, но легче не стало. Элена обещала привести своих племянников клянчить конфеты. «Видеть» эту женщину сомнительное удовольствие. Она не оставит попыток затащить Бена в постель. Он – здоровый крепкий мужчина любящий бешенный секс. Она – изголодавшаяся самка. Диагноз недотрах и слепой на лбу разглядит. Они нашли друг дружку. С Эленой не нужно думать над каждым движением и поцелуем. Можно расслабиться и получить удовольствие, а не решать проблемы по мере поступления… именуя это близостью. Мария проигрывала потенциальной сопернице во всех отношениях. Вчерашнее неудачное продолжение занизила позиции ирландки ниже плинтуса. Если Бен захочет пойти сегодня развеяться и отметить праздник, Ри не сможет его удержать…. Он вел себя так, будто ничего вчера не случилось. Девушка не знала, как трактовать его поведение? Скорее всего их пикник ничего не значил… только усложнил. В невеселых думах она сжевала половину лепешки. Отодвинулась поднос в сторону.
- Знаешь… последний раз я участвовала в праздновании Хэллоуина, когда мне было семнадцать. Мне приходилось сидеть с соседским мальчишкой. В тот день родители Питера задержались на работе. Меня отрядили в сопровождающие к малышне. Питер отказывался идти со мной, потому что у меня не было костюма, а его мама всегда надевает костюм.  В кладовке нашлась остроконечная шляпка и черный плащ. Я взяла у бабушки садовую метлу и в таком виде пошла гулять по району. Мы собрали целый мешок конфет, - запив соком плотный обед, она вертела в руках опустевший стакан. – В прошлом году мы готовили праздник для детей из центра. Мне отвели роль феи. Целую неделю девочки вырезали крылья и мастерили волшебную палочку. За пять дней до праздника в центральном парке проводилась благотворительная акция. Жители города приносили старые костюмы и дарили их малоимущим. Мы возили туда детей.. а на обратном пути мне позвонил шериф Сьюарда.…- слишком много лишней информации... причем на трезвую голову. О чем бы они не говорили все темы вели к грустным мыслям. – Ты не против, если я еще немного посплю? – Мария зевнула, сползая вниз по подушкам. – Только не уходи без меня клянчить конфеты у соседей, - улыбнувшись, Ри пыталась сгладить эффект от описания своего последнего Хэллоуина, - В шкафу пылятся две отличные простыни. Не слишком оригинальный прикид для привидения... но чур я буду Каспером, - сквозь дрему продолжала бурчать ирландка, засовывая кулак под щеку.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » L'ete indien ‡флеш