http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/53886.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Маргарет · Медея

На Манхэттене: февраль 2018 года.

Температура от -8°C до +5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » L'ete indien ‡флеш


L'ete indien ‡флеш

Сообщений 151 страница 180 из 184

1

http://s012.radikal.ru/i319/1603/19/e87aa3062a51.png
Время и дата: октябрь 2016 года
Декорации: город Лейк-Джордж
Герои: Мария и Бенджамин
Краткий сюжет: Недавние события толкают Бенджамина увезти Марию подальше от шумного города и суеты. Среди золотистых ветвей деревьев, возвышающихся гор и простирающегося рядом озера он надеется, что девушка вновь почувствует аромат жизни и сможет собрать себя заново.

Отредактировано Benjamin Archer (23.06.2017 12:35:25)

+2

151

Было уютно просто так сидеть рядом с Марией, вслушиваясь в звон ложки о тарелку, в девичьей голос, в тишину, которая окутала дом. Бен давно не чувствовал себя так спокойно. Время замедлило свой бег. Он изредка проводил пальцами по густой шерсти пса, когда тот ворчал на то, что его перестали гладить. Устроив свою морду на колене мужчины, Руфус задремал. Бен тоже уронил голову на край дивана, вглядываясь в родной силуэт девушки. Она пережевывала кусочек пищи, отправляя следующий в рот. Он не до конца поверил в то, что Мария чувствует себя отлично. Ее опухшая нога говорила об обратно, но не хотелось спорить. В планы Бена все равно входило как можно дольше продержать ее в постели.
- Пожалуйста, - он коротко ответил на благодарность, не привыкнув, чтобы ему говорили «спасибо». Чаще его не было за что благодарить. Бен не заботился и не делал ничего для других. Закрывшись в собственном панцире, не подпускал никого близко. А если кому-то доводилось переступить черту, он отталкивал или причинял боль. - Ничего, впереди еще ужин, - его губ коснулась насмешливая улыбка. За исключением Марии никому не удалось подобраться к нему так близко. Он сам никого не подпускал и не собирался изменять своим привычкам. Она его изменила. Меняла прямо сейчас, ничего не делая, но оставаясь рядом даже после того, что он сделал с ней.
Бен разглядывал девушку, каждую родную черту лица, как ее губы приоткрывался и смыкались на ложке. Она принимала с его рук еду. Это что-то да значило. А раньше бы просто швырнула поднос ему в лицо. Бен привык ко всякому, но никогда не привыкнет жить без этих мелочей, без присутствия Марии. Без ее голоса. Он слушал ее, не перебивая. За последние сутки узнал о девушке больше, чем за все прошедшие годы. Не хотел, чтобы это прекращалось. Мария училась ему доверять. Бен хотел ответить ей тем же, больше не подводя и не разочеровывая.
- Отдыхай, - поправляя съехавшее на бок одеяло, он укутал девушку. - Я буду рядом... - в его голосе звучала улыбка. Бен осторожно коснулся девичьей щеки убеждаясь, что ей тепло и уютно. Замер, наблюдая, как ее глаза закрываются и Мария засыпает. После откинулся назад, облокачиваясь щекой на согнутую руку. Не отводя взгляда от спящего ангела, стерег ее сон.
Шли минуты и часы, а Бен все также оставался рядом. В какой-то момент, не замечая того сам, его глаза тоже сомкнулись от усталости. Он убеждал себя, что закроет их на пару минут, но как после выяснилось, это затянулось на часы. Бен не видел ни снов, ни кошмаров. Бред среди тьмы, пытаясь отыскать в лабиринтах своего разума свет. Дорога была длинной и утомительной. На полпути Бенджамин вырвался из пелены дурмана. Озираясь по сторонам, не сразу сообразил, что именно его разбудило. Мокрый нос пса утыкался ему в ладонь. Шея затекла. Мария по-прежнему спала, со сне скинув с себя одеяло. Он подтянул его почти до подбородка. Вставая на ноги, стук в дверь повторился. Именно это его и разбудило. Бен оглянулся на окно. Было темно. Дрова в камине давно догорели. Поежившись от прохлады, он растер помятое лицо и побрел в сторону входной двери. Стуки не прекращалось. Слава Богу в здешних домах не было дверного звонка. Они сводили с ума своим звоном.
Поспешив открыть дверь, чтобы непрощенный гость не разбудил Марию, мужчина дернул на себя дверь. На пороге стояла Элена и мальчишки, переодетые в хэллоунские костюмы.
- Привет, надеюсь, мы не помешали? - голос Элены тут же разбил уютную тишину. - Привет. Нет, ничего... - он пытался казаться вежливым, хоть ему и не терпелось избавиться от незваных гостей. Мальчишки стали прыгать вокруг него, выпрашивая конфеты. - Ладно, открывайте свои мешки, - стянув с полки тарелку с конфетами, Бен насыпал большую горсть одному и второму. Позабыв обо всех манерах, дети сбежали вниз по крыльцу, подзывая тету Элену поспешить к следующему дому. - Майк, Генри, немедленно перестаньте, или сейчас же пойдете обратно домой! - мальчишки тут же затихли, благо на помощь пришел Руфус, выбежавший на улицу и на пару минут заняв внимание детей. - Извини... - Элена улыбалась ему. Бен лишь пожал плечами.
- А где... хм... твоя родственница? - не унимались девушка. Бен понял, что ему не отделаться от этого разговора. -  Мария, - успел напомнить ей мужчина. - Она спит. Лучше говори потише, не хочу ее разбудить, - Бен встал на пороге, загораживая Элене проход. Не хотел, чтобы она заходила в дом и ее присутствия здесь тоже не хотел. - Ты больше не бегаешь по утрам? А я тебя ждала, - хлопая длинными ресницами, девушка пыталась привлечь к себе внимание. - Нет. Не бегаю. Планы изменились, - уклончиво ответил Бен. Не станет же он ей говорить о причинах, почему перестал это делать. Чем меньше она знала, тем лучше для него. - И эти планы - Мария? - однако она была догадливой. - Если и так, это что-то меняет? - ему хотелось поскорей закончить этот разговор.
- Нет, но я надеялась... - Элена запнулась. Бен прочел недоговоренные слова в ее глазах. Вытянув руки вперед, он не хотел слышать то, что последует. - Не надо, не начинай, - в какой-то степени он не чувствовал себя виноватым за то, что давал девушке ложные надежды, пока не слышал это вслух. - Ты нравишься мне, Бен. Очень нравишься. Не верю, что ты этого не замечал... - ее лицо вытянулось в улыбке. Бенджамину захотелось, чтобы он никогда не открывал эту чертову дверь. Куда подевалась его привычная жизнь затворника? Без людей. Без надоедливых женщин. - Говорю же, не надо. Мы ведь, кажется, договорились, что... - ему не дали закончить. - Да-да, договорились, что будем друзьями! Но я одного не могу понять - почему. Я свободна и ты свободен. Зачем нам эти рамки? - терпение Элены подошло к концу. Она решила сказать правду в глаза, а не обсуждая его со своими за его же спиной. - Я не прошу многого...я и ты... мы могли бы провести время... с пользой друг для друга, - Элена подошла вплотную, протягивая руку к его груди и желая обнять за шею. Бен перехватил ее ладонь, ловя себя на мысли, что ее прикосновения не вызывают в нем никаких ощущений. Ничего. Ни трепета, ни отвращения. Просто он не чувствовал к ней того, что чувствовал к Марии, когда она к нему прикасалась. - Нет, Элена. Выброси это из головы. Я не тот, кто тебе нужен, - мужчина закачал головой. Лучше отрубить сейчас, чем тянуть и пичкать ложными надеждами на несуществующее будущее для них. Не было никаких «их». Никогда и не будет. Причина всегда была одна.
- Я не понимаю... Это из-за нее, да? Из-за Марии?! - ее голос зазвучал громче. Ухватив девушку за локоть, Бен вывел ее на крыльцо. Осторожно прикрыл за собой дверь, не замечая, что между косяком и дверью осталась щель. - Говори тише! - его хмурый взгляд предупреждал, что не следует переступать дозволенную черту. - Да, это из-за Марии, - скрывать очевидное Бен не собирался. Быть может, давно следовало открыть девушке правду, тогда бы и не было подобных истерик.- Но она ведь... - предупреждая, Бенджамин сильнее сжал ее за локоть. - Подумай прежде, чем ты это скажешь! - она могла говорить о нем гадости, но Марию не имела право трогать, даже словом. - Отпусти, ты делаешь мне больно, - он ослабил пальцы, Элена вывернулась из его хватки. - Кто она такая... эта Мария? - потирая ушибленное предплечие, девушка смотрела на него взбешенными глазами.
Бен не колебался. Ответ всегда был на поверхности. Это только стоило озвучить. - Я люблю ее. Люблю как безумный. Для меня она - все. Я никого никогда не любил так, как ее. Для нее я живу и дышу. Без нее теряется всякий смысл. Если ты когда-нибудь чувствовала что-то подобное, то сможешь меня понять... - он не надеялся, что Элена его поймет, но хотя бы попытается. Потому что такой любви, какой он любил Марию, больше не существовало. Было ли это проклятие или благословение, Бену плевать. Единственное, что он знал, что не сможет жить без этой любви. Не сможет жить без своей Марии. - Она мой свет во тьме. Она больше, чем я когда-либо заслуживал. Она та, кто заставляет меня просыпаться по утрам. Она - часть меня. Она и есть я, - признания шли из самого сердца. Бену не нужно было подыскивать правильные слова. Это было то, что он на самом деле чувствовал.
Ненадолго вреди ночной тьмы повисла тишина. Элена смотрела ему в глаза, он - ей. Не слушая разум, Бен признавался ей в том, в чем боялся признаться сам себе и Марии. У него было так много возможностей, но он упустил их. Вместо любви причинял боль, а когда спохватился, «люблю» из его уст звучало уже слишком запоздало. Мария не верила в него и в его любовь. Она видела лишь монстра. Того, кто растоптал сердце и душу. Чудовище. Тварь.
- Это... это... - подбирая нужные слова, Элена пыталась восстановить дыхание. Видимо его признание произвело на нее больше впечатления, чем Бен мог ожидать. - А она... она знает? - какой в этом смысл? Бен отвел взгляд в сторону, вглядываясь в темноту за своим плечом. - Знает, но больше не верит. Я сделал слишком больно, - Бен пожал плечами, скрещивая руки на груди. Делал вид, что это не болит, но в глазах отразилась вся та мука, которая съедала изнутри. - А любит? Когда мы встретились, не казалось, что она тоже самое чувствует к тебе... Родственница... не претендовала на тебя... вот я и подумала, что ты свободен... - теперь настал его черед чувствовать себя виноватым. В тот раз, когда они впервые встретились, он просто сбежал, не удосужившись их даже представить. А уже тогда мог поставить точку, тогда бы Элена знала правду и не питала пустых иллюзий. - Любила когда-то... пока я не предал ее доверие, - об этом было слишком больно вспоминать, тем более говорить. Бен пытался держать всю боль в себе. Так было всегда. - Но это ничего не меняет. Между мной и тобой. Не ищи со мной встреч, Элена. Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Не могу предложить стать и любовниками, потому что это неправильно по отношению к тебе, ко мне, к Марии. Во второй раз я не предам ее доверие. Я не могу. Кроме нее я не смогу любить другую... даже прикасаться... потому что я не чувствую ничего, если это не она... - Бену потребовалось какое-то время, чтобы собраться и взглянуть девушке в глаза. Он больше не видел в них злости. Там было... сочувствие, жалость? Ему не нужно было ни одно, ни второе. Дерьмо! Потирая усталые глаза, Бен кивнул в сторону мальчишек, которые продолжали резвиться с собакой.
- Тебе лучше уйти, Элена, - им больше не было что сказать друг другу. Бену оставалось надеяться, что этот вынужденный разговор расставит все точки над i. Ему не нужны были временные связи. Ему нужна была одна Мария, которая больше не принадлежала ему. Самое безумное, что Бен готов был мириться с этим, лишь бы она позволила остаться рядом. - Надеюсь, она понимает, что теряет, - девушка подалась вперед, сжимая его ладонь в своей руке. - Нечего терять... особенно меня, - теперь он стал для Марии никем. - Удачи, Элена. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, - он наблюдал, как она спускается вниз по ступенькам. В последний момент девушка обернулась. - В следующий понедельник мы уезжаем... Майк с Генри будут рады, если смогут попрощаться с псом. Удачи и тебе, Бен, - она смотрела на него пристальным взглядом. В этом взгляде он узнал сам себя. Так он смотрел на Марию.
Когда силуэт Элены и детей растворился в темноте, а их голоса стали едва различимы, Бен по-прежнему стоял на пороге, вглядываясь в темноту перед собой. Набрал в легкие побольше воздуха. С трудом выдохнул. Такой была его жизнь... полна тьмы. Здесь не было места для других людей. Он обречен навечно любить одну единственную девушку, которая уже не сможет полюбить его в ответ. Время прошло. Он опоздал на целую вечность.
- Руфус, домой, - он скомандовал, поежившись от осеннего холода. Без Марии было холодно не только снаружи, но и изнутри. Собака зашлась громким лаем. - Не шуми, -  Бен шикнул на пса, чтобы тот замолчал. Лишь после этого толкнул плечом дверь и застыл на пороге. По другую сторону двери стояла Мария. Как много она слышала из разговора? Что теперь ему следовало сказать? Проклятье! Осторожно прикрыл за собой дверь, Бен сделал пару шагов по направлению к ней. Пытался по ее глазам понять, в каком она настроении. - Приходили Майкл с Генри, я раздал им все конфеты, - подойдя к девушке в плотную, он не знал, прикоснуться ли ему или лучше не стоит. Он опять пропах чужими духами. Ей это не понравится. - Они разбудили тебя?

+2

152

Марии приснился цветной сон. Давно не случалось столь приятных неожиданностей. Краски перемещались и смешивались вели себя, как живое разумное существо. Создавали радужные разводы и неповторимые перламутровые блики на громадных еловых лапах, укутанных снеговой шалью.  Отовсюду струился мягкий свет. Крохотные огоньки заполнили каждый уголок, на время вытесняя черноту. Она парила под облаками, любуясь на мир с высоты птичьего полета. Испытывала детский восторг. При ближайшем рассмотрении, сказочный пейзаж оказался реальным воспоминанием из прошлого. Внизу простирались бескрайные просторы Аляски. Они летели над снежными полями и пиками гор, пока не достигли побережья. Знакомый берег был изрезан причалами порта и утыкан невысокими домиками. Почему подсознание упрямо стремилось именно туда? Северный край околдовал... Когда боль стала утихать, напомнил о себе позолотой холодного солнца.
Во время сеансов с психологом, док часто просил описать их с монстром северное пристанище. Каждый раз картинка выходила страшнее предыдущей. В те времена дом казался ветхим со скрипучим полом и промерзшими насквозь стенами. По углам мерещились обледенения, а чернеющий проем камина не знал огня сотню последних лет. В нем жила только паутина.  Позже из подвала выбралась черная плесень. Разрастаясь по дому, она паразитировала на мебели и кухонной утвари. Ей становилось мало места. Чернота выдавила окна и выползая наружу... На поляне погибло все живое. Сколько раз Мария представляла, как обливает веранду бензином и подносит спичку. Она бы начала «разводить костерчик» с того места, где обнаружила свою смерть в подарочной упаковке с бантиком. Пошла бы по часовой стрелке, образуя огненное кольцо... чтобы подвальные демоны не смогли выбраться. Остались навечно под истлевшими руинами. Девушка до конца не понимала смысла долгих расспросов и мхатовских пауз доктора. Быть может Сильвер пытался понять психологическое состояние пациентки сквозь призму отношения к месту, где жило ее счастье и погибла любовь? Однажды Сильвестр рискнул предположить, что когда-нибудь... когда она будет готова... настанет день и девушка сможет преодолеть тысячи миль, чтобы вновь вернуться в Сьюард. Она сможет переступить порог дома и простит живущего там одичавшего зверя. Ради себя… дабы двигаться дальше… Один намек на предполагаемый сценарий вверг Марию в ужас. Ирландка поклялась, что никогда ноги ее не будет в том доме… по доброй воле. Формально она держала слова… сны оставались неподконтрольны человеку, но и убраться из некогда мрачных застенков Ри не торопилась. Ходила из комнаты в комнату. Во сне ее глаза могли видеть, но год слепоты накладывал отпечаток. Девушка все познавала тактильно. Проводила по каминной полке рукой, смахивая пыль. Она помнила надщербнутый камень в кладке и рамку для фотографий, в которой так и не появилось снимков… Та стояла для декора, а под стеклом пылилась уменьшенная копия картины Джима Уоррена. Половицы действительно скрипели, но ничего зловещего в этом звуке сейчас не ощущалось. Девушка прошла на кухню. Присела за тяжелый дубовый стол. Память сразу утянула в центр формирующейся воронки. Воображение прорисовывало пунктирные линии направляющих. Проложило мостик на другую сторону боли… Не уничтожающей и убивающей в ней женщину, а желанной и доставляющей удовольствие. Нет! Обратно в этот мир Мария не вернется. Исход их порочной связи был предопределен. Ничем другим, кроме катастрофы, закончиться не могло.
Девушка сделала тяжелый вдох. Ее вытянуло из уютного помещения. Встряхнуло и аккуратно опустило на пол напротив подвальной двери. Вот и все… Экскурсия в окрашенный позитивом мир закончена. Дальше по программа привычный спуск в ад. Мария попятилась от двери. Та мучительно медленно открывалась, словно дремлющее чудовище толкало ее мохнатой лапой. Бетанкур ожидала увидеть зверя с горящими глазами… но ничего не случилось. Перед ней появилась обычная бетонная лестница. Никакой живой плесени или ночных тварей. Оттуда не веяло холодом. Ничего не предвещало беды. Однако подсознание подняло оборонительный щит, бросаясь из-за него доводами-страшилками. Показное спокойствие может быть ловушкой… Обманным маневром, чтобы подпустить жертву ближе. Заграбастать и сожрать с потрохами. Страх продолжал жить в ней. Девушка чувствовала тяжесть этого бремени. Он был настоящим паразитом, вонзившим зубы в позвоночник и питающимся ею без перерывов и выходных. Лекарства от этого страха не существовало.
Она проснулась. Резко села в постели прокручивая в голове фрагменты сна. Когда-то док рекомендовал ей держать на тумбочки блокнот, чтобы записывать в него увиденные ночами образы. В основном ей снился один и тот же кошмар... Нечего конспектировать и раскладывать по полочкам. Впервые за год ей захотелось записать, чтобы сберечь в памяти... Слепота лишила возможности и не нужно этого делать.  Разве сухие строчки могут передать запах сосновой смолы или шероховатость камня? Опять-таки впервые за долгое время появилось желание позвонить доку и рассказать о преображении домика на опушке. Бетанкур потянулась к трубке. Отдернула руку. Вспомнила, что сегодня Хэллоуин и вообще непонятно который час.
Сбрасывая с плеч одеяло, вместе с остатками сонного дурмана, Ри прислушалась. В доме было пустынно. Огонь в камине не горел… Холод сожрал весь уют. Мария поежилась. С улицы донесся лай Руфуса и веселый смех ребятни. Кажется, к ним пожаловали гости. Бен рьяно оберегал ее сон и не пустил никого за порог. Монстр никогда не отличался гостеприимностью. Девушка поднялась и похромала в коридор, намереваясь исправить оплошность. Элена ее раздражала до тошноты, но ее сестра и племянники тут совершенно не причем. Блондинка добралась до двери. Одернула помятую пижаму и пригладила растрепанные волосы. Вид конечно аховый, но на Хэллоуин принято пугать своими «костюмами». Бетанкур нащупала дверной косяк... Собиралась уже толкнуть дверь, но эхо доящихся слов ее остановили. Медовый до приторности голос Элены лился прямо в уши монстру. Она перешла от намеков к активной атаке. Прямым текстом предлагала провести время с пользой. Какова сучка! Своего не упустит. Мария начинала беситься от собственного бессилия. Не знала остаться за дверью или вмешаться, нарушая планы соперницы. Секунды до ответа Арчера показались тысячелетием. Сердце остановилось, а когда Бен заговорил, оно рухнуло вниз и разбилась прямо у двери. Он говорил, а блондинка качала головой. Ее накрыло волной отрицания. Копившаяся годами боль спрессовалась в гранитную плиту. Мария не могла поверить и не верить больше не могла. В его голосе столько боли и искренности. Почему Бен никогда ей не говорил насколько глубоки его чувства? Нет же! Он говорил... Слова падали в пустоту. Прошлое позаботилось не только о слепоте, но и глухоте блондинки.  Он говорил… говорил не раз…. Не так красноречиво. Не так много…  Без душевного надрыва и без надежды быть услышанным. А может было все вышеперечисленное, просто боль отфильтровывала «лишнее»? Сейчас ирландка готова поверить во что угодно. Боже! Как же она была слепа! Тонула в неверии и страхе. Сон оказался вещим. Дверь в подвал отварилась. Лестница не вела в глубины подземелья. Ступеньки помогли выбраться к свету. 
Бенджамин продолжал говорить и стало жаль Элену. Женщина рассчитывала провести приятный вечер, а вместо этого получила страстные признания в любви к другой… слепой… некрасивой… менее достойной высокого чувства. Мприю сбил с ног ураган эмоций. Их палитра оказалась настолько богатой и непознанной, что девушка едва не закричала. Ее бросала из жара в холод... ил страха к стыду, за подслушивание и за то, что до последнего считала монстра способным на измену. Мария не успела отойти от шока… за дверью прозвучали слова прощания. Ей бы стоило включить заднюю. Ретироваться в гостиную. Выиграть время на обдумывание услышанного, но ноги приросли к полу. Бен застукал ее на месте преступления.
- Разбудили, - голос дрожал от волнения. Она зацепилась за последнее услышанное слово, мало соображая его смысл. Девушка протянула руку. Пальцы нашли рукав рубашки монстра. Она сделала шаг на встречу Бену. – Я подслушивала под дверью, - в голосе не было сожаления или чувства вины. Высшие силы не зря подняли ее с постели и потащили в коридор. Она услышала то, что должна была понять давно... но в силу обстоятельств не воспринимала сказанную напрямую слова... Жизнь непредсказуема. Неожиданная соперница выступила в роли проводника или переводчика между ними.  Мария находилась под впечатлением от признания монстра. Рассудок еще пытался вбить клин, напоминания о неизменности прошлого и необратимости его последствий... но здесь и сейчас девушке было плевать. – и все слышала, - рука поднялась выше по предплечью мужчины. Обвилась вокруг его шеи. Вторая ладонь прижалась к щеке Бена. Влажная дорожка из легких касаний протянулась от скулы к губам монстра. Тело дрожало. Она сделала шаг на встречу, уничтожая разделяющее их расстояние. Так хотела поцеловать, но не решалась… замерла в ожидании реакции Бенджамина.

+1

153

Самое трудное было переступить через порог и посмотреть Марии в глаза. В них он готов был видеть многое, от осуждения до боли, от неверия до пустоты, но никак не ожидал, что там будет столько эмоций. Бен не был способен прочесть их все. Их было много. Слишком много. Ее глаза блестели, но не от слез. Они горели будто изнутри, согревая его своим пристальным взглядом, теплом, необходимостью не отпускать. Он зацепился за них. Ноги сами преодолели то небольшое расстояние по коридору, подходя ближе к Марии. Руки тянулись к ней. Бен сделал глубокий вдох, потирая пальцы, но так и не решился прикоснуться к девушке. Это казалось неправильным. Неправильным до тех пор, пока он не узнает, как много она слышала из разговора. Не поймет, как она отреагировала. Не поймет, как реагировать самому.
Вывернув наизнанку душу совершенно чужому человеку, а не признавшись глядя в глаза Марии, это было, по крайней мере, трусостью. Он говорил ей «люблю» лишь в те моменты, когда отчаянно в этом нуждался, пытаясь уберечь то крохотное, что осталось между ними. Никогда не говорил «люблю» просто так. Можно было искать множество причин и отговорок. То, что он не умел открываться и делиться переживаниями. То, что был затворником, живущим в собственной скорлупе. Все это было неважно. Он так и не произнес тех нужных слов, которые следовало сказать давно. Глаза в глаза. До того, как все накрыла боль. До того, как он разбил ее сердце на мелкие осколки.
Стена между ними что-то изменила. Когда он стоял снаружи, а она здесь, за дверью. Бен видел это в глазах девушки. По ее поведению и небоязни подойти ближе. По ее взгляду, который хотел сказать так много. Там не было страха. И даже не было отвращения. В глазах мерцал свет. Тот свет, которые Бен искал так давно и, казалось, что он был потерян навсегда. Ее аромат ударил в ноздри. Бен забыл обо всем. С Марией рядом это было так легко. Она гипнотизировала своим присутствием, взглядом и нечаянным жестом.  Просто потому что это была она. Его Мария. Никто другой не вызывал подобных чувств. Ни с кем другим Бен ничего не чувствовал. Упрямое сердце тянулось к единственной женщине, которая могла пробудить в нем не только тьму. Мария - его спасение, его необходимость и безумие. Мария и есть его жизнь. Бен понял это слишком поздно. Когда душа и сердце были растоптаны. Когда почувствовать то же в ответ она уже не могла.
Мария сократила расстояние между ними. Протянула руку, прикасаясь к рукаву рубашки. Это незначительное прикосновение заставило сердце вырваться из груди. Бен замер, пытаясь справиться с прерывистым дыханием, которое застряли где-то на пути к горлу. Тело пробила дрожь. Мария обвила руку вокруг его шеи, и за это одно прикосновение он был готов отдать целую жизнь. Чтобы не он прикасался первым, а она. Бен так скучал по ее рукам, по томному дыханию на щеке, по любимому взгляду. По всей ней. Девичья ладонь легла на его щеку. Бенджамин прикрыл глаза, но тут же открыл, не желая терять возможность видеть Марию так близко. Она выводила тонкие линии кончиками пальцев, он подавился рваным вдохом, задерживая дыхание и пытаясь удержать это мгновение в ее взгляде.
- Извини, - за что конкретно он извинялся? За то, что разбудил? За то, что не сказал обо всем раньше? За все. За боль, которую причинил и причинял сейчас. За молчание. За то, что был рядом только в постели. Он был виноват во многом, но Мария по-прежнему оставалась рядом. Дарила близость своих рук, обжигающий взгляд любимых глаз. Дарила всю себя. Опять доверяла монстру. Опять подставляла сердце под удар. - Слышала... - его голос звучал охрипши, вторя те же самые слова. Если еще минуту назад Бен думал, как много она слышала, то теперь все сомнения рассеились. Она слышала все. Все! Это выбило почву из под ног.
Бен обнял Марию за талию. Взгляд прожег самую сердцевину ее глаз. В какой-то момент ему показалось, что девушка смотрит на него в ответ. Это было одно из самых заветных желаний. Чтобы она видела не на короткие мгновения, а постоянно. Чтобы эти мгновения не омрачалось болью. Чтобы она наконец-то выбралась из созданной им тьмы. Он прижал девушку теснее к себе. Осторожно убрал упавшие на лицо пряди волос. Ответ их за ухо. Пропустил сквозь пальцы шелк этих прикосновений. Бен любил зарываться в ее волосы руками. Он прижался ладонью к девичьей щеке, очерчивая изгиб скулы, кончик носа, порхающие легкими взмахами густые ресницы. Чувствовал, как она дрожит. Это было от холода или от того, что она слышала?
- Я люблю тебя... - он прошептал у самых губ девушки. Слова, что шли из сердца, не могли передать всех его чувств. Эта любовь стала его безумием, но Бен бы не променял ее ни на что другое. Она была его бедой. И самым дорогим подарком судьбы. За что? Он не заслуживал. Утопая во тьме, не искал света. Считал себя пропащим. Кроме тьмы не было иного существования. До Марии. Это все происходило до Марии. Она вернулась свет в его жизнь. Она вернула его самого к жизни. Она и была его жизнью. Каждое признание на крыльце было правдой, верила ему девушка или нет. Каждое слово было высечено клеймом на его сердце.
Он вглядывался в глаза Марии, разыскивая все самое родное, самое необходимое. Хотел запомнить ее взгляд. Именно такой, родной, теплый, любимый. Его ладонь легла на ее затылок, притягивая к себе. Бен сжал девушку в тисках своих объятий.  Губы вначале осторожно, затем более настойчиво прижались к ее губам. Сейчас и здесь Бен вновь мог чувствовать. Рядом с ней. Вместе с ней. Только с ней.

+1

154

Она разучилась верить и доверять. Боль раздавила в ней все. Лишила слишком многого.  Оставшиеся бесформенные комочки девушка сама вымела поганой метлой. Вычистила из сердца бесполезно-опасные эмоции. Казалось, что навсегда… Ошиблась. Время все возвращает на круги своя. Вначале в душе замаячил полупрозрачный фантом. Чем дольше Бен был рядом, заботился и оберегал, тем материальное становилась газообразное облако из частичек эмоциональной пыли. Монстр обратил ее в прах. Он же пытался созидать и вернуть прежнюю Марию. Игнорировал невозможность миссии. Любовь вопреки. Ирландка знала насколько это трудное и неблагодарное занятие, но не могла ничем помочь монстру. До последнего противилась его опеке, выстраивая высокие ледяные преграды. Заворачивалась в непроницаемый кокон страха. Помогало на время, но нет ничего постоянного. Она опять чувствовала и верила! Дьявол! Эмоции похожи на эпидемию. Они возвращаются вновь и вновь, как грипп в межсезонье. Многократная вакцина боли не выработала должного иммунитета. Девушка задыхалась. Тянула руки к монстру, на миг... а может на час забывая об его вине. Давно она не ощущала потребности в прикосновениях. Не делала первых шагов к сближению. Это что-то значит? Трудно понять… В голове продолжал звучать его охрипший голос. Признания подхватил ветер. Носил эхо по округе, нашептывая деревьям о любви монстра к своей Марии.
- Извини? За что? – в первые секунды смысл его слов отказывался пробиваться сквозь эмоциональную бурю. Она не могла взять в толк за что Арчер просит прощения? Возрождающееся доверие было слишком хрупкой субстанцией. Отрывистого «извини» хватило, чтобы сдернуть девушку с небес на землю.
Извини… извини... извини... рикошетом отлетало от стен. Било в спину и в грудь. Мария тянулась с поцелуем, но мужчина торопился завладеть ее губами. Играл с прядью ее волос. Прожигал кожу взглядом. Давал время прийти в себя. Подавить неуместную вспышку эйфории от подслушанной информации и понять насколько глупа ситуация. У него были месяцы на признания и прощения. Бен не воспользовался отведенным временем. Между ними так и не состоялось разговора по душам. Краткая информация об его раскаянье вырывалась в пылу ссор. Признания в неземных чувствах ограничивались сухим «люблю». Должно было быть что-то еще... значимое... большее... важное… Должно... Она не слышала… забыла. Была слишком травмирована и не способна принять его извинения… Но столь пылкую речь Ри ни за что бы не стерла из памяти. Драгоценные слова прозвучали о ней, но для другой. Вот это действительно значило многое!
- Ты солгал Элене… Приукрасил действительность… - это не было вопросом. Догадка молнией пронзила насквозь. Девушку начало лихорадить. Она напрялась. Попыталась сделать шаг назад, но уже была заключена в крепкие объятья монстра. Бенджамин умел предугадать ее реакцию. Пресекал попытку побега… оберегая от новых падений и ушибов. Она бы ринулась прочь, невзирая на боль в ноге и слепоту. Врезалась бы в стену или снесла какой-нибудь предмет мебели, в попытке укрыться от позора. – Понимаю… Женщин отшивать трудно, - понимающе кивнула ирландка. Еще один урок на будущее – не подслушивать под дверью. Монстра трудно винить. Он оставался социально не адаптирован и не обучен вести светские беседы. Элена шла напролом. Не поняла бы сухого «отстань». Арчер мог начать давить на жалость... Поведать о трудной судьбе поводыря при слепой калеке… Но и это не стало бы преградой на пути молодому чуФству. Женщина непрозрачно намекнула, что согласна только на постель… пока… Непреодолимым барьером была лишь любовь к другой. Монстр разыграл единственный козырь. Они поверили... Обе попались на его удочку, забывая каким искусным лжецом может быть зверь в человеческом обличии. Бена посетило вдохновение. «Откровенность» задела ирландку за живое. Даже сейчас все еще хотелось верить, что путь сотая доля сказанного была правдой... Самая изощренная ложь вырастает на шатком фундаменте истины.  Не секрет, что Арчер любил ее.. в своей звериной манере. Так любят домашнее животное или удобную вещь… Вот вам и основа для убедительного душераздирающего рассказа. Переступив порог дома, Бен стал собой. Весь словарные запас остался где-то там. Для ирландки припасено сухое «люблю». После «признательного» монолога на крыльце его признания прозвучали блеклым шелестом в ночи. Охладевшие супружеские пары по инерции заканчивают телефонные разговоры дежурными фразами «люблю-целую». Монстр тоже продолжал любить ее по инерции?

+1

155

Наверное, он это заслужил. Недоверие. Обман. Его слова, которые считались ложью, которая якобы была произнесена на крыльце. Многое. Гораздо больше, чем было причинено боли Марии его руками. Бен не рассчитывал на то, что она ему поверит. Но на миг показалось, что она верила. Он читал это в ее глазах, в прикосновениях, в желании быть ближе. Так не смотрят те, кому безразличны слова. Так не смотрят те, кто считает, что он солгал. Но выходит, что он опять обманулся в том, что видел перед собой? Выдумал все? В глазах напротив ничего не было? Или было? Искра, которая вела ближе к свету. Бен тщетно вглядывался в глаза девушки, но былого тепла не видел. За секунды все изменилось. Он сам стал свидетелем этих изменений. Когда он прижался к девичьим губам, она не ответила на его поцелуй, а глаза опять стали черными и недоступными. Будто кто-то щелкнул переключателем и в одночасье все исчезло. Бен не понимал этого. Возможно, это был лишь дурман. Возможно. Нет! Он отказывался верить в это. Только былой теплоты между ними больше не было.
Бен пытался черпать ее в прикосновениях. Обнимал девушку за талию, прижимая к своей груди. Держал, потому что хотел чувствовать ее ближе. Держал и потому, что боялся, что иначе она отстранится и убежит. Все стало слишком запутанно между ними и Бен не знал, куда сделать шаг, чтобы поступить верно, чтобы в ее глазах больше не отражалась боль. Но все равно какой шаг он делает, это всегда будет причинять Марии боль. Пока он рядом. Пока душит этой любовью. Пока не дает ей стать свободной. Она ведь так хотела быть свободной. Так хотела быть подальше от него. Никогда не делала шаг навстречу. Только назад. Из страха. Из неуверенности. Из-за того, что любви больше не осталось. Она не верила в свою любовь. Больше ничего не чувствовала. Не считала, что и он способен любить. Его слова падали в пустоту. Каждое признание осталось незамеченным. Быть может, он не умел говорить о своих чувствах. Слишком сложно было признаться даже самому себе. Это его не оправдывало. Ничего не оправдывало. Что сделано, то сделано. Бен не чувствовал себя виноватым в том, что сказал. Он говорил правду. Мария опять все истолковала по своему. Что же... ему не следовало ожидать ничего другого. Едва он почувствовал, что что-то может сдвинуться с мертвой точки, его опять возвращали на прежнее место. В одиночество. Во тьму. Там, где он не мог настичь Марию и достучаться до ее сердца. Ничего...
- Извини... за то, что разбудил. За то, что не признался тебе раньше. За то, что причинил боль. За все, - он искал те причины, в чем был виноват. С Марией во многом. Во всем. Он разбил ее сердце, растоптав на осколки. Одним «извини» и «люблю» не загладить вину. Время тоже не помогло. Год... уже больше года Бен пытался доказать девушке, что изменился. Она не верила. Отказывалась вновь довериться ему. Видела в нем чудовище. Того монстра, который сгубил тело и душу. Во второй раз довериться слишком сложно. Невозможно. Они могут жить под одной крышей, но стать близки сердцами уже не в силах.
- Ты думаешь, что я лгал? - Бен дернулся будто от удара. Тело пронзила дрожь. Не та, что раньше. Дрожь, сковывающая каждую мышцу на теле. Заключала в холод, пронзающей до костей. Он хватался за родной облик. Вглядывался в девичьи глаза. Пытался отыскать там надежду для себя... для них. Пальцы путались в длинных локонах ее волос. Ползли по девичьим щекам, обхватывая ее лицо ладонями и пытаясь удержать тот ее «взгляд». - Я не лгал, Мария. Я действительно это чувствую. Каждый день, каждую минуту. Рядом с тобой. Без тебя. Ничего не могу с этим поделать. Ты поселилась здесь, - он протянул девичью руку, кладя на свою грудь, где изнывающе колотилось сердце, - и ты никак не сможешь это изменить. Я люблю тебя. Слишком сильно люблю, - он сожалел о том, что не признался ей в этом раньше. Говорил «люблю», но все не так. Говорил, но она не слышала. Говорил куда-то в пустоту. Говорил... когда она спала и не слышала его. Говорил трусливо. Говорил уклончиво.
- Если ты правда считаешь, что я это сказал лишь затем, чтобы отшить Элену... - то что? Между ними уже давно не было доверия. Ничего из того, что хотелось вернуть Бену. В один миг все чувства будто пропустили через мясорубку. Стало гадко, больно, опять пусто. Он с трудом сделал короткий вдох, чтобы собраться с мыслями. - Я никогда так не поступлю с тобой, - ему не нужен был предлог в качестве одной женщины, чтобы избавиться от другой. Он никогда не опустился бы так низко, чтобы прятаться за юбкой у одной, отталкивая другую. Это низко. Это подло. Такого мнения о нем была Мария... - Эти слова шли из самого сердца. Без тебя я ничего не чувствую, с тобой я чувствую все... с тобой я живу, - боль пронзила его сердце. - Ты для меня все. Ты и есть моя жизнь, Мария, - он прижал ее к своей груди, заключая в объятия. Зарылся носом в копну белокурых волос, краля у нее эти минуты рядом. Чувствовал, как нервно бьется ее сердце. Как этому бою вторит его собственное сердце. Их сердца больше не стучали в унисон. Не узнавали друг друга. Не чувствовали друг друга. Для Марии он всегда будет зверем, который способен только подавлять и губить. Ему не дано любить. Не дано быть любимым. Он никто... Для нее уже никто.
- Не говори ничего. Просто сейчас... не говори... ничего, - его голос надрывисто молил об этом. - Позволь мне обнимать тебя, - Бен сильнее прижал девушку к себе, дрожащие всем телом. Боясь потерять то крохотное, что у него было сейчас. Ее близость. Она уйдет... и не останется ничего. Никого. Его руки путались в складках пижамы, хватаясь за нее. Удерживая рядом. Если он отпустит - она отстранится, уйдет, забется в угол. Опять станет недоступна ни к мыслям, ни к сердцу. Бен не мог допустить этого. Держал еще сильнее в своих руках. Пальцы прижались к обнаженному участку кожи на талии. Он закрыл глаза, шепотом звал девушку по имени, но сердца так и не настигал. Рядом с ним оно оставалось... мертво. А он сходил с ума по ней, по этой любви. Она растекалась по венам, обжигая изнутри. Должно быть он совсем обезумел. Мария не верила ему и отталкивала, а он тянулся еще больше к ней, жаждая заполучить ее и ее веру обратно.

Отредактировано Benjamin Archer (26.01.2018 22:19:06)

0

156

Были времена, когда обычно «прости» могло исправить ситуацию к лучшему. Монстр обижал – она молчала и ждала ласковых слов. Надеялась, что Бен одумается и прижмет к груди нашептывая заветное «люблю». Тогда признания были редкостью. Тогда в них не ощущалось обреченной обыденности. Тогда она еще во что-то верила. В тайне мечтала, что зверь хоть изредка заменить боль нежностью. Будет считаться с ее потребностями. Увидит в ней женщину, а не игрушку. Станет беречь любовь девушки, как нечто ценное и незаменимое. Она жила в утопии. Знала, что хищное существо не может иначе. Не просит прощения… ничего не обещает. Пока жила ее любовь, Ри мирилась с отведенной ей ролью. Все в прошлом. От чувства остался осыпающийся остов и существовать, как раньше она не сможет.
- Нет. Я не знаю… - девушка качала головой. Прокручивая подслушанный монолог, она сильнее запутывалась все сильнее. В ней боролись вера и безверие. Желание быть нужной и страх нового сокрушительного предательства. – Твой голос… твои признания… Ты никогда прежде не был настолько открытым и… уязвимым… Я поверила… На миг… Вопреки всему, что между нами было… Я поверила каждому слову… но потом… - запинаясь и глотая слова, Мария пыталась объяснить, что чувствовала в тот момент. Эйфория не продлилась долго. Сквозь мерцающее облако ярких эмоций стали проглядывать черные пятна страха и обиды. Стало обидно и больно от того, что Бенджамин открылся малознакомой подружке по бегу, а ирландка по-прежнему оставалась недостойна прямых откровений. Если бы Ри не подслушала, то так бы и не знала насколько увяз монстр в чувствах и желаниях. – Потом ты сказал «извини», и я подумала, - говорить больше не оставалось сил. Девушка закрыла глаза, заставляла себя дышать через силу. Внутри творился такой бардак, что для воздуха не хватало места. Бен продолжил говорить. Ее незапланированное пробуждение приперло монстра к стенке.
- Если бы не приход Элены ты бы продолжил молчать… - ирландка понимала, что сделала Бену больно. Но ничего не могла с этим поделать. Проблески веры не могли повернуть их историю вспять. Между ними не воцарилась идиллия и взаимопонимание. В Марии не осталось душевных сил для компромисса с собственным сердцем. Боль научила ее быть чуточку эгоистичней и беречь то малое, что осталось от прежней девушки. Рана нанесенная Арчеру отпечаталась у нее на душе. Однако это не повлияло на потребность обороняться. – Раньше ты тоже любил меня, но поступал в сто раз хуже, - удар ниже пояса… а как еще она могла оправдать сгущающийся страх? Ее недоверие обусловлено прошлым. Маленькие шажки на встречу монстру оставались незамеченными. Терялись в густом тумане кошмаров. – Прости… Мне не стоило этого говорить, - Бетанкур крепче прижалась к мужчине, словно боялась, что от словесного удара Бен пошатнется и упадет. – Я хочу верить! Хочу… Я устала находить в непроницаемом вакууме. Устала бояться боли. Устала бежать от прошлого. Я учусь тебе доверять… - вряд ли монстр заметил эти слабы попытки сближения. Он вел себя так, будто на поляне ничего не произошло. Значил ли вчерашний день для него хоть что-то? Близость была наяву или Марии все привиделось?
Почему они не могут быть счастливы дольше нескольких секунд? Раньше судьба дарила хотя бы недели, а теперь от них остался пшик. Если бы Бен только знал, как она хочет вернуться в тот неуловимый момент полного доверия. В те драгоценные секунды! Никакого красноречия не хватит, чтобы описать ее чувства. Пускай все только усложняется, но Ри не жалела о подслушанном разговоре. Слова отпечатались в сердце. Так как раньше уже не будет. Бен стирал из ее памяти образ кровожадной твари. Решил посвятить этому жизнь, не надеясь на результат. У него получалось. Прошлой зимой Бетанкур плюнула в лицо тому, кто сказал, что они вновь будут близки и смогут стоять, обнявшись посреди коридора. Бенджамин просил ничего не говорить. Выполнить его просьбу оказалось не сложно. Эмоциональная взрывная волна сбивала с ног и лишала дара речи.  Боль медленно вытесняла остальные чувства. Всеми правдами и неправдами Мария надеялась замедлить возвращение душевной тьмы. Девушка обнимала в ответ. С каким-то отчаяньем пыталась воскресить в памяти облик монстра.  Водила похолодевшими пальцами по шее и подбородку. Спускалась вниз. Забиралась под ворот рубашки, почти оторвав две верхние пуговицы.  Царапала его плечи и грудь. Нуждалась в ответных прикосновениях. Уста монстра часто умалчивали истину, но его тело никогда не прибегало ко лжи. Когда зверь намеревался ранить, то оставлял на коже синяки и глубокие борозды. Если жаждал попробовать крови – вонзал в шею острые клыки. Хотел любить – любил. Чего он хотел сейчас на самом деле? Простых обнимашек у порога? Близости? Поцелуев? Чего? Пальцы Арчера нашли подол пижамной рубашки и пробрались к обнаженной коже, посылая по телу блондинки призывный импульс. Вчерашнее фиаско в душе удерживало от необдуманных поступков. Ирландка действительно запуталась в его поступках и мотивах.  Она пристально «смотрела» на своего монстра, но глаза оставались слепы. Оставалось доверится ему, как бы странно это не звучало…

+2

157

Люди рождены, чтобы причинять боль. Любить. Прощать. Расставаться. Вновь сходиться. И так по кругу. По пятам всюду следует боль. Слабая. Сильная. Обжигающая. Они не верят и учатся доверять. Они оступаются и падают. У кого-то больше нет сил подняться. Кто-то изо всех сил карабкается дальше, лишь бы не остаться в этом дерьме и одиночестве навечно. Жизнь каждому воздает по заслугам. Бен не получил и доли того, что заслужил. Проводя дни и ночи рядом с Марией, это тоже была часть его муки. Она не прощала, не могла заново полюбить... чувствовать. Она больше не была его. Это было то, в чем так нуждался Бен. Мария вернулась к нему раздавленная и почти неживая. Он отогрел ее, накормил. Вернул физическую силу, но залатать израненную душу так и не сумел. У него не получалось... и он больше не знал, что еще сделать, чтобы больше не быть в ее глазах и мыслях только монстром. Это клеймо было выведено на теле и сердце. Едва девушке удавалось забыть об этом, старые раны напоминали о прошлом.
Он больше не хотел так. Не хотел быть для нее только чудовищем. Чем угодно, но не им. Вглядываясь в родные черты лица, Бен водил пальцами по румяным щекам, задевая приоткрытые уста. Ее губы шевелились. Зачем она это говорила? Разве боли по-прежнему было мало? Бен не затыкал уши и не отстранялся, хоть видит Бог, как трудно было удержать свой взгляд на ней, пока Мария в очередной раз пыталась ему сказать, что не может верить. Даже после того, что между ними было на поляне. Доверия не осталось...
- Я говорил тебе о том, что чувствую, но ты больше не верила... не слушала... не могла довериться мне, - он не искал для себя оправданий. Их не было. Но это опять причиняло боль. Выжигая сердце изнутри, яд растекался по венам. - Я понимаю... - неужели? Разве можно было такое понять? Он прижимал девушку сильнее к себе. Не хотел, чтобы эти объятия прекращались. Она была нужна ему, как воздух, как почва под ногами. Мария была единственной, кто поддерживал в нем жизнь. Без нее всегда становилось темно и бессмысленно. Она сколько угодно могла причинять боль. Ранить словами. Ранить руками. Он стерпит все, но только не пустоту, где больше не будет ее.
- Я не извинялся за то, что люблю тебя, - Бен закрыл глаза, зарываясь носом в шелк рассыпанных по плечам волос. Вдыхал давно знакомый запах, пытаясь раствориться в нем и притупить накатывающую волнами боль. Когда-то они умели растворяться друг в друге. Когда-то для них не существовала никого кроме друг друга. Они упивались любовью, черпая в ней смысл существования, не ведая, к чему это может привести. Кто они теперь друг для друга?.. - Помнишь тот день, когда мы стояли там, у окна... - это было после того, как они вернулись с поездки в форта. После того, как он узнал, что Мария может видеть. - Тогда я признался, что ты для меня значишь... не было других... только ты... - но девушка предпочла слышать лишь то, что хотелось на тот момент. Она была зла. Ее ослепила ревность. А после она вспоминала о его словах? Нет, наверное, нет. Сделала вид, что ничего не было. Будто все приводилось. Так легче. Да, так проще. - На поляне... я звал тебя своей... ты опять могла видеть... ты видела мои глаза, разве я лгал? - он бы отдал все, лишь бы мог вернуться обратно на поляну. Там, а не за дверью, еще раз признаться в том, как сильны его чувства. Но не дано... Бен и раньше говорил девушке о том, что любит. В Нью-Йорке, на квартире, укачивая Марию в своих руках, шептал, что она единственная, кто нужен. Она не слышала. Не хотела слышать. Всегда считала себя обузой, ненужной. Даже до того, что он с ней сотворил, разве она думала, что их отношения продлятся долго? Бен тоже об этом думал... В какой-то степени, он точно такой же как и она. Ни на что не надеялся. Не смел мечтать. Жил сегодняшним днем, потому что знал, что завтра уже может не настать. Возвращаясь во тьму, обратно к теням, он существовал среди двух миров. Там, где была Мария и там, где был он сам... Звал девушку в свою тьму. Отравил ее тело и душу. Пропитал чернотой глаза.
- Да, поступал... - что-то перевернулось в груди от ее слов. Пол ушел из-под ног. Перед глазами сгустилась тьма. Бен удержался лишь благодаря тому, что держал Марию в своих руках. Она всегда была его спасательной соломинкой среди надвигающейся темноты. Она была его светом. Его ангелом. Он не имел право ее любить, но судьба распорядилась иначе. Толкнула его в неизведанную территорию. Вновь позволила чувствовать, тогда, когда чувств больше не осталось. Среди этих чувств родилась любовь к ней. Безумная. Неправильная. Единственная, благодаря которой Бен продолжал жить.
Он цеплялся за Марию. Руки путались в складках одежды, пытаясь отыскать ее обнаженную кожу. Ему было нужно чувствовать ее еще ближе. Бен запустил пальцы под пижаму, прикасаясь к обнаженной спине. Тянул руки выше, обхватывая и прижимая девушку теснее к груди. Он помнил каждый изгиб. Помнил родное тепло. Помнил, как в жилах бурлила кровь, когда страсть отражалась в глазах. - Верь мне... - его голос дрожал. Если бы это было так просто сделать. Просто поверить, оставив за спиной предательство и обиду. Невозможно. Бен в отчаянье качал головой, запрещая думать о больном. Поддавался на ее прикосновения. Нуждался в них и в той боли, которую дарили ее руки. - Тогда не беги! Доверься хотя бы себе, - его губы вновь искали ее губы. Он прикасался губами к изгибу девичьей шеи. Поднимаясь выше, прижимался к ее щеке, оставляя на коже розовые полосы от колкой щетины. Хотел, чтобы Мария была помечена им. Чтобы на ней остался его след, его запах, он весь. Губы прижались к краю ее уст. Дыхание сбилось. Бен обхватил зубами ее нижнюю губу, припадая в отчаянном поцелуе к ее рту. Руки сомкнулись на спине, комкая пижаму, мешающую ощутить девушку полностью. Даже треск материи его не остановил. Из горла вырвался полный обреченности стон. Он позволил себе еще раз испытать судьбу, целуя девушку со всем присущим ему безумием.

+2

158

Монстр не имел привычки оправдываться. Делал, что хотел. Плевал на мнение окружающих и последствия его поступков. Зверь в человеческом обличии не умел сожалеть и раскаиваться. Пугающие черты тоже остались в прошлом. К этому нужно привыкнуть. Мария вздрагивала, вслушиваясь в оправдательные речи мужчины. Он вспоминал дни, когда твердил о своих чувствах, а она не слышала. Не могла... не хотела... боялась…
- Боль не только ослепила, но и оглушила меня… Я была не готова услышать. Разве ты не понимаешь? – голос дрожал. На фоне кровавых декораций его «люблю» звучало издевкой. Девушка потратила много времени и сил, чтобы заглушить неуместные вопросы, которые вертелись на языке. Ее преследовало ощущение незавершенности признаний Арчера. Будто после «люблю» стояло троеточие. Дальше предлагался перечень на выбор... Люблю бить, калечить, ранить, издеваться, насиловать... Монстру стоило только подставить желаемое и соответствующее его настроению. Потребовалось время... много времени, чтобы оттаять. Научиться заново дышать, ходить... жить... Она помнила многое, но старалась приглушать эмоции. Вечер у окна. Тогда они столько лишнего наговорили. Безопаснее было собрать все в одну кучку и вымести за порог. Если бы она цеплялась за сказанное монстром во время скандала, то давно бы сбежала в Нью-Йорк. Они так и не учились общаться. Оправдывая себя, Арчер невольно начинал топить девушку в воспоминаниях. Выуживая из зыбучей топи слова о любви, он напоминал о причинах ее скорого бегства.
- Помню… Тогда же ты сказал, что я хорошо устроилась и боюсь потерять теплое местечко, - голос сорвался на хриплый шепот. В его словах чудились обвиняющие нотки. Сердце сразу ощетинилось, заставляя девушку обороняться. Если бы она поверила всему, что говорил монстр в тот вечер, то давно бы сбежала в Нью-Йорк. Но она еще здесь. Зачем-то медлит… чего-то ждет… Им лучше заткнуться, пока не вспыхнуло пламя очередного скандала. За год их совместного сосуществования, монстр никогда на нее давил. Сейчас Мария ощущала, обступающие со всех воспоминания о перечисленных днях. Арчер метался между разрисованными стенами. Подчеркивал упущенные девушкой места жирным красным маркером. Становилось не по себе.
- Я не видела твоих глаз, - теперь оправдывалась она. – Я не знаю, что видела на самом деле, а что сама придумала! Ты не представляешь, как это пытаться разогнать густую дымку… за которой, на долю секунды, мелькает очертание лица любимого человека, - Мария оговорилась… От волнения потеряла меняющее весь смысл «когда-то». В прошлой жизни она любила монстра… Больше нет! Ведь нет?! Настал ее черед настаивать на молчании.
Хватит! Прошу тебя, помолчи! Не заставляй оправдываться за свою боль и неспособность слышать, чувствовать... реагировать... как должно и правильно. Я знаю насколько неполноценная... поверь мне... знаю… - она почти сорвалась на крик. Мария скомкала рубашку, стягивая ее до локтей мужчины. Ладони легли на горящую кожу, Пальцы еще сильнее впились в обнаженные плечи монстра. Полуосознано она причиняла Бену боль. Отросшие ногти оставляли тонкие полосы. Девушка сжимала кулачки. Колотила ими по каменной груди, а потом опять цеплялась за него, как за спасительную соломинку. Хотела наказать за сказанные чужачке слова... и вознаградить. При все очевидности выбора, монстр остался с ней. Предпочел слепую калеку, хотя мог провести время с полноценной живой женщиной.
Движения Арчера казались зеркальным отражением ее собственных.  Бен скомкал пижамную рубашку на ее спине. Наматывал ткань на кулак, пока шелк не поддался натиску. Послышался треск рвущейся материи. Сорочка разлезалась по швам. Пуговицы отстреливали в сторону и падали к их ногам.  В прошлой жизни монстр любил срывать с нее одежду, демонстрируя неприкрытую страсть. Это возбуждало тогда и должно было напугать сейчас... За нетерпением часто скрывалось и желание причинить боль… Девушка шумно втянула носом воздух. Темное болото пугающих ассоциаций легонько всколыхнулось, но демоны не вынырнули на поверхность… Остались дремать на илистом дне. Облегчение сменилось приятной дрожью. Мария осмелела. Ответила на ранящий поцелуй монстра. Зубы Бена оцарапали нижнюю губу Истончившаяся кожа лопнула. На языке появился кисловатый привкус. Пролитая кровь еще вчера вызывала панический ужас... но вчерашний день доказал, что она больше не воскрешает зверя в человеческом обличии. Ей не было больно... только катастрофически не хватало воздуха.
- Оставь, пожалуйста, – немного отстранившись, девушка поправила разорванную пижамную сорочку. Рубашка оставалась распахнутой. Не скрывала обнаженной груди, но за спиной была стена и Мария не хотела вновь ощутить, как шершавая поверхность впивается в кожу, оставляя многочисленные занозы и рваные раны от торчащих гвоздей. Марии сложно отдаться моменту. Стресс-факторы подстерегали на каждом углу. Девушка намеревалась бороться с ними прямо сейчас. Протянув руку, она провела ладонью по стене. Деревянная панель оказалась отполированной до идеальной гладкости. Ри облизала кровоточащую губу. Вкус собственной крови вызывал двоякое чувство. Главное было не зацикливаться ни на одном из них. Распутав шнурок на поясе своих брюк, она распустила резинку. Легкое одеяние заструилось по бедрам. Бесшумно опустилось на пол. Сделав шаг назад, она переступила через островок шелка. Прижалась спиной к стене. Увлекла монстра за собой. Вдох... Выдох... – Все хорошо, - ирландка успокаивала себя и Бена, который вряд ли мог понять смысл ей поступков. Девушка не гналась за «острыми» ощущениями. Она устала шарахаться собственной тени. Заглядывала страхам в лицо, отвоевывая у них места, мгновения и вспоминания. Она училась доверять ему и себе… Сегодня Мария была смелее. Рука обвились вокруг шеи монстра, притягивая ближе. Губы отыскали его рот, чтобы возобновить поцелуй. Пальчики второй руки бесстыже пробрались под пояс брюк. Бен не надел ремня и девушке не пришлось вновь перешагивать через болезненные барьеры памяти. Дрожащие пальчики с третьего раза справились с пуговицей. «Молнию» наоборот долго «уговаривать» не пришлось. Что она творила? Какая к дьяволу разница! Признания Бенджамина породили ураган у нее внутри. Сокрушительная энергия требовала выхода. Мария вновь чувствовала себя желанной... рассерженной... любимой... разной… живой…

+2

159

Слово за слово и они опять могли прийти к катастрофе. Стоило ковырнуть одну рану из прошлого, как надрывались и остальные. С этим ничего нельзя было сделать. Только перетерпеть, пока боль не утихнет. Заменится другими воспоминаниями. На время позволит сделать глубокий глоток воздуха и позволит... жить. Раньше Бен не понимал значение этого слова. Существовал от одной ночи к другой, находя цель в отомщении. С приходом Марии в его жизнь многое изменилось. Изменилось все. Она принесла с собой свет, смысл, те чувства, которые он запер под тяжелый замок. Она перевернула его жизнь с ног на голову. И будь у него шанс пережить жизнь заново, он бы ни за что не отказался от нее. Даже не смотря на ту обжигающую боль, которую несла в себе любовь. Он всегда... всегда будет выбирать Марию.
Она стала его наваждением. Он тянулся к ней как безумный или больной. Чувствовал каждой клеткой тела ту дрожь, которую порождала ее близость. Кожу лихорадило, а когда Мария отстранилась, его еще сильнее бил озноб. Он был болен от нехватки ее прикосновений. Был болен ею одной. Эта любовь просочилась под кожу. Стала частью его. Ее нельзя было вырвать или убить, иначе перестанет существовать и он. Ему было плевать на то, что это неправильно, невозможно и что девушка никогда не ответит ему взаимностью. Что-то она все-таки чувствовала. Пусть это и была не любовь. Бену хватит того малого, что она способна ему дать.
- Понимаю... - его слова всегда были невпопад. Били наотмашь. Воскрешали боль. Бен не имел права требовать больше, чем было. Он... кто он такой, чтобы что-то просить? Для Марии пыткой было слышать каждое его «люблю», когда сердце было разорвано на части. Из-за этой любви она была сгублена, разбита, уничтожена. Боже, что он с ней делал! Зачем ей его любовь? Наверное, он просто уже не надеялся, что его слова смогут пробудить в ней что-то. Сегодня... сегодня Мария тоже что-то чувствовала. Бен уловил это в ее глазах, но то чувство быстро растворилось во тьме, не позволив ему понять, что именно это было. Они оба слишком хорошо умели прятать чувства глубоко в себе. Этому девушку он научил. Не показывать слабостей. Терпеть, даже если болит. Они оба помнили старые обиды. Ее слова настигли его сердца. Бен поморщился. Почему они всегда помнили лишь плохое? Почему так происходило? Между ними ведь было и хорошее! То, что осталось под пеплом догорающих жизней и чувств.
Бен помнил ее улыбку. Прикосновения нежных пальчиков. Ее дыхание на своих губах. Тот срывающийся голос от переизбытка чувств. Те же самые глаза, когда они горели страстью и ответным желанием принадлежать ему. Бен помнил каждый момент, который они проводили вместе. Когда он держал Марию в своих объятиях. Когда просто наблюдал за тем, как она спит. Когда слышал, как его имя срывается с ее уст во время сна и наяву. Когда она была вся для него, а он весь для нее.
Ему так не хватало ее. Не только сейчас, но и всегда. Без страха, что Мария с ним не навсегда. Без боязни проснуться поутру и не найти ее рядом. Закрыть глаза и вернуться обратно во тьму, где не будет ее. Бен не говорил ей об этом. Лишь просил не уходить... Она не могла ничего обещать. Марии хотелось свободы. Той свободы, которую он не мог ей дать. Рядом с ним она была в клетке. Рядом с ним она блуждала во тьме. Быть может, все дело именно в этом... в нем.
Бен еще отчаяней тянул девушку в свои руки. Пытался не думать о неизбежном. Не готов был ее отпускать. Она говорила... говорила о чем? Любимый человека... это о ком-то другом, но не о нем. - Нет, я не могу этого представить, - даже если он и существовал во тьме, его глаза оставались видящими. С какой бы радостью он поменялся с Марией местами. Он желал этого с того самого дня, когда узнал, что она ослепла. Хотел заполучить ее боль и глаза, она - не отдавала. Судьба вновь разыграла спрятанный в рукаве козырь, предпочитая, чтобы он был рядом и видел, как Мария мучается, но не был в силах помочь.
Стоило сказать так много... Отыскать те нужные слова, которые расставит все по своим местам. Но она просила и он молчал. Его слова умели лишь ранить... только тело никогда не умело лгать и притворяться. Та отчаянная нужда в Марии, что рождалась в самом сердце, в его руках и губах, стала неподвластной даже ему. Бен целовал ее губы с той непривычной ему жадностью. Раньше всегда боялся напугать. Сейчас не было страха. Только желание стереть те слова, что они наговорили друг другу.
Он отрывался от ее губ лишь когда легкие начинало жечь от нехватки воздуха. Но даже тогда не переставал прикасаться к девушке. Его губы покрывали поцелуями ее щеки и подбородок. Он впивался взглядом в родные черты лица. Руки удерживали рваную материю пижамы, проникая глубже в ее кожу. Впитывая тепло, жаждая ощутить ее каждой клеткой своего тела. Мария была ему так необходима.
Опять возвращаясь к ее губам, он ощущал на своих губах привкус крови. На миг Бен напрягся, но ничего плохово не произошло. Это не испугало девушку. Пролитая кровь не разъединила их и не пробудила в нем зверя. Мария продолжала ранить его своими руками, оставляя полосы на плечах и груди. Ему была нужна эта боль. Ее боль, которую она дарила ему. Ему была нужна она. Вся она. Без остатка. Поломанная. Любимая. Его.
Бен отстранился в очередной раз, прижимаясь лбом к ее лбу, когда на пол упали пижамные штаны, а девушка сделала шаг к стене. Что-то в этом было неправильное. Но он не смел побороть желание, разливающееся по венам в кровь.  Его руки обвились вокруг округлых бедер. Скользили по телу, вверх по впалому животу, обхватывая округлую грудь и возвращаясь вновь обратно к бедрам, чтобы почувствовать ее всю под собой. Обнаженная кожа горела, обжигая пальцы. Он рвано и часто дышал. Вглядывался в темные глаза, разыскивая в них одобрение. Хотя бы один намек на то, что она не испугается его напора. Не находил. В коридоре было слишком темно. Бен помнил, что Мария не любила, когда ее движение сковывали, когда она не видела пути к отступлению. А затем она вновь протянула к нему руки, обвивая вокруг шеи и пытаясь справиться с застежкой штанов. Давала ему зеленый свет. Их губы встретились в отчаянном желании.
- Я остановлюсь... если ты захочешь, - кусая ее губы, он шептал в приоткрытый рот. Припухлые уста манили. Бен пробовал их на вкус, слизывая выступающую кровь. Языком проводил по подбородку. Зарываясь в изгиб шеи, вдыхая дурманящий запах. Его руки приподняли Марию за бедра, отрывая от пола. Он дал ей привыкнуть к новым ощущениям невесомости. Теперь она должна была ему довериться или сказать прекратить. Сейчас. Потом будет поздно. Бен с новой силой впился в ее рот. Прижимался к ней, позволяя чувствовать, как напряжен и тверд был его член под грубой тканью штанов. Ему нужно было избавиться от преград, но не хватало рук. Из его горла вырвался томный стон. Жажда стала неконтролируема. Вздохи громче. Кровь зашумела в ушах. - Опусти штаны, - это был последний шанс девушки сказать ему «нет».

+2

160

Шелковая преграда разорванной сорочки не спасала от холода стены. Рядом постанывала входная дверь, выдерживая натиск порывистого ветра. Погода портилась. Синоптики не ошиблись с прогнозом. По полу тянулись змейки сквозняков. Кусали за пятки, обвивали лодыжки. Именно так начинался каждый второй кошмар. О чем Мария думала, добровольно моделируя похожую ситуацию? Хотела проверить себя на прочность. Затеяла опасную игру со страхом. Бросила ему вызов. Существовать в постоянном напряжении невыносимо. Она устала шарахаться от каждого шороха и запаха. Страх дошел до предела. Дальше ему растим некуда. Он проник в каждый уголок сознания. Изменил не генетическом уровне. Нашептывал, что Бетанкур принадлежит ему со всеми потрохам. Ничего исправить уже нельзя. Поздно… Мария навечно останется затравленной и запуганной. Случившееся вчера у ручья лишь подтверждало очевидное. Ни один нормальный мужчина не станет связываться с безумной истеричкой боящейся пряжки ремня или миссионерской позы в сексе. Она и сама никого к себе не подпустит. Монстр испытывал чувство вины, по-своему любил и старался исправить причиненное зло… Терпел ее выходки и пытался считаться со всеми тараканами в блондинистой голове. Но его терпение на пределе. Бен устал ждать, когда забота и подаренное тепло окупится воскресшими чувствами и словами благодарности. Сегодня… сейчас… ирландка испугалась, что может его потерять. С того самого дня, как Бенджамин отыскал ее на скамейке центрального парка, Ри проклинала всех и вся. Мечтала вернуться на улицу, провалиться сквозь землю, сдохнуть… лишь бы не жить по одной крышей со зверем в человеческом обличии. Его опека казалась изощренным издевательством. Его забота воспринималась в штыки. Она боялась и почти ненавидела мучителя за неискоренимые властные замашки. Монстр всегда находил способ контролировать ее жизнь. Девушка не заметила, как он постепенно стал этой самой жизнью. Монстр отобрал свет. Он же заменил каждый утраченный лучик… укутывая в теплый шарф на прогулке, сворачивая с тропинки к любимому кафе за чашечкой карамельного латте. Он был всегда рядом. Менял компрессы во время приступов мигрени. Поправлял съехавшее одеяло по ночам. Приносил завтрак в постель. Куда проще все списывать на вину… но глубоко в сердце она понимала, что было что-то еще. Желание загладить причиненное зло не могло послужить несгибаемым стержнем. Оно давно бы смололось в труху жерновами испытаний и обстоятельств. Бен не махнул рукой. Не сдал обузу в психушку… потому что любил. Быть может так же сильно, как когда-то любила она. Жаль. Их чувства разминулись во времени и пространстве. То малое, что осталось не сделает счастливыми никого. Ее душа сопротивляется откровениям монстра. Вопит во весь голос, тыча пальцами в косую штопку. Напоминая, что девушке только-только удалось собрать воедино стертые до дыр обрывки. Ее сердце болталось тряпочкой в груди. Расшатанной психике нужен вечный покой, а не встряски и испытания. Куда она лезет? Что пытается доказать? Ответа не было... Ни сегодня… Потом. Мария подумает обо всем позже.
Они не учились слушать и слышать друг друга. Но все же достигли определенного прогресса, предотвратив очередной назревающей скандал. Прибегли к обоюдовыгодному способу – заткнули рты поцелуем. Не ясно, как обстоят дела с сердцами... но телами у них выходило общаться горазда лучше. Но и в физической близости никуда без доверия. Загоняя себя в угол, Ри больше надеялась, чем верила, что ничего плохого не случиться. Бену удалось задеть давно дремавшие струны ее души. Протянулся хрупкий мостик доверия или в объятья монстра ее бросило отчаянье? Нет сил на земле способной разобраться в хитросплетении мотивов двух безумцев. Они были и остаются вне понятий нормальности. Общепризнанные термины не применимы. Уместны лишь диагнозы квалифицированного психиатра. Вряд ли Мария напишет сочинение на тему: «Как я провела отпуск». Этот опус не увидит свет и не ляжет на стол для анализа доком. Он помог, чем смог... Дальше придется разбираться самостоятельно. Никто другой не изгонит демонов ночи. Только Мария и ее монстр знают фрагменты заклятья. В голове пронеслась еще одна мысль в порядке бреда. Она «увидела» в Бене поддержку и готовность идти с ней до конца.  Его уверенность заразна. Вчера он шептал, что не причинит боли. Не сделает ничего, что она не захочет. Мария верила… как последняя идиотка. Сегодня все повторялось. Арчер озвучил готовность остановиться по первому требованию. О, Небо! Мария знала, что он говорит правду. Девушка не боялась его напора и привкуса крови во рту. Должна была! Обязана была остановить нарастающее безумие. Ради собственного блага... но не могла и не хотела.
Пугала только схожесть декораций с сценой жестокого насилия. Переступить через страх оказалось трудно. Ри переоценила крепость своих нервов. Подпустила кровавые образы слишком близко…Панике не дали шанса. На помощь пришел Бен. Его прикосновения были требовательны, но пальцы не пытались сжать посильнее... дабы вырвать болезненный стон. Он не боялся демонстрировать почти животную страсть. В движениях оставалось что-то осторожно-успокаивающее. Не похожее… отличающее его от зверя в человеческом обличии. Бен будто нашептывал, что ничего не произойдет без ее желания и разрешения… Мужчина с легкость оторвал ее от пола, будто она весили не больше пары килограмм. Прижал к стене. Замер. Дал время свыкнуться с потерей опоры. Считывал реакцию ее тела. Губы неустанно покрывали лицо и шею поцелуями. Мария почти забыла о схожести декораций и о страхах. Главное не место, а отношение к нему. Они не обречены повторно прожить жестокости день в хижине. Они переписывали историю. Брали уродливую картинку. Грунтовали прямо поверх написанного и наносили новый рисунок. Иного способа стереть кошмарные воспоминания Мария не знала. Вытеснение боли пустотой помогало лишь на время… и это время давно истекло.
Его слова прозвучали почти приказом и были восприняты, как вызов. Монстр сомневался, что она готова идти до конца. Давал последний шанс покончить с сумасшествием. Мария не стала этого делать. Не воспользовалась путями отступления. Протянула руку, освобождая возбужденную плоть из тесного плена одежды. Ее бедра крепче обхватили талию мужчины. Головка подрагивающего члена оказала прижата к ее животу. Мария чувствовала его нетерпение и страсть. Желание мужчины не стало поводом для страха. Оно срабатывала похлеще дефибриллятора. Подстегивало девичье сердце, заставляло биться быстрее... Мария вновь оживала в его объятьях.

+2

161

Весь мир Бенджамина сузился до девичьих губ и податливого тела в его руках. Которое почему-то совсем не сопротивлялось натиску мужчины. Которое, напротив, тянулось к нему, увлекая в водоворот безумия. Сказал бы кто пару дней назад, что такое возможно, он бы высмеял обманщика прямо в лицо. Пройденный путь Марии от безумной любви до разрушения, казалось, уже не может быть выстроен заново. Было слишком много боли. Предательства. Обмана. Было слишком много его. Сердце распалось на части, но в этот самый момент оживало в его руках. Бен чувствовал это. Крадя жадные поцелуи, Мария тоже ему отвечала. Еще сильнее царапала плечи и спину острыми ногтями, оставляя покрасневшие полосы на коже. Еще сильнее льнуло к нему, мысленно моля не отпускать. Они выжигали воспоминания требовательными прикосновениями друг к другу. Было ли это наваждение или временное помутнение рассудка. Плевать! Бен мог к ней прикасаться, мог сжимать в своих объятиях, мог любить. Это единственное, что было важно.
Позволяя ему довериться еще раз, Мария даже не подозревала, что делает с ним. Если вчера казалось, что большей близости между ними достичь невозможно, то сегодня они опровергали свои убеждения. Доверие еще имело право существовать. Они имели право на существование. Сердца, стучащие в бешеном ритме, сливались в унисон. Хриплые дыхание, отданные друг другу, возрождали их к жизни. Бен чувствовал, как по венам струится сила. Но только не та, что причиняла Марии боль. Сила, которой подвластно справиться со всем, даже с их нескончаемыми разногласиями, обидами и болью прошлого. Он хотел руками и губами избавить девушку от этой боли. Выцеловать каждый сантиметр тела, чтобы на коже больше не осталось воспоминаний о звериной жажде... чтобы прикасаясь к своему телу, Мария помнила его, а не безжалостную тварь, которая умела лишь делать больно и губить.
Пусть его натиск и не был нежным, но в какой-то момент мужчина мог почувствовать ту грань, через которую нельзя было переступать. Иначе разрушит все, что между ними выстроилось вновь. Соединяющие их нити еще были слишком уязвимыми и могли разорваться в любой момент. Бен не желал этого допускать. Был для Марии человеком. Руками, каждой частичкой тела цеплялся за девушку. Обнимая за бедра, тянул ближе к торсу. Восставший член терся о ее промежность. Даже сквозь одежду он чувствовал жар девичьей плоти. Она манила, призывала проникнуть в нее, вновь почувствовать, как узко и горячо ее лоно. Больше года Мария не подпускала к себе мужчину. Мысль, что он был тем единственным, который имел право прикасаться к ней, сводила с ума.
Кровь в ушах зашумела еще сильнее. Бен громко вобрал в себя недостающий воздух. Грудь пронзила редкая, но такая желанная боль. Целуя ее без остатка, он жадно кусал девичьи губы, оставляя на Марии свой след. Даже когда его губы больше не будут прижиматься к ней, она все равно будет чувствовать требовательные ласки. Ее тело вновь было помечено им. Но он все ждал тот момент, когда Мария примет решение стянуть его брюки или оставить все, как есть. Он не сомневался в ее храбрости. Но страх всегда был впереди, призывая ее остаться в безопасности. Подобная сцена между ними уже была. Была стена. Был его напор. Была боль. Так почему она не боялась? Сама поманила его за собой, проверяя свои страхи на прочность?
Сегодня они будто поменялись местами. Сегодня боялся Бен. Боялся, что они больше не смогут преодолеть выстроенные между ними стены. Ни телами, ни сердцами. Что в один момент страхи возьмут вверх и они вновь окажутся по разные стороны обрыва. Мария разбила все страхи, когда ее пальчики потянули вниз его одежду. Она приняла единственное верное решение, которое способно удержать их вместе. Она была сильнее, чем подозревала сама. Бен верил, что теперь она справится с чем угодно. Это сможет это сделать.
Обвивая вокруг его талии свои стройные ноги, девушка приглашала его к продолжению. Бен иступленно застонал. Напряженный член оказался на свободе, вжимаясь в низ девичьего живота. Теперь он не только через одежду чувствовал, какой горячей стала ее плоть. Он чувствовал это кожей и набухшей плотью. Каждой частичкой тела. Мешала только не снятая с груди пижама. Но девушка молила ее не снимать. Бен поддался на ее уговоры, оставляя все, как есть. Рваный разрез все равно открывал перед ним ее налитую грудь, демонстрируя нарастающее возбуждение. Набухшие соски терлись о его грудь. Он облизал губы, жаждая заполучить нетронутую плоть в свой рот. Но решил, что это может подождать. После он обязательно испробует ее грудь на вкус. Еще больше он изнывал от желания оказаться внутри жаркой плоти, почувствовать каждый дюйм стягивающего лоно.
Его руки заскольщили по длинным ногам, прижимаясь к внутренней стороне бедер и раскрывая девушку шире для себя. Бен обхватил пальцами толстый ствол члена, на ощупь разыскивая вход во влагалище. Потираясь о напряженные половые губы вверх и вниз, твердая головка члена уткнулись в истекающую соками дырочку. Она была мокрая, горячая, жаждущая его. Породило ли это безумие или внезапно нахлынувшая жажда друг в друге. Бен не хотел, чтобы это прекращалось. Подавшись бедрами вперед, головка   проникла внутрь узкого лоно на пару сантиметров. После его руки легли на ягодицы девушки. Удерживая себя на месте, он тянул Марию на себя, насаживая на свой член. Тело пронзила острая дрожь, усиливая возбуждение. Его губы вновь терзали ее губы. Он кусал покрытые капельками крови уста. Опускался к шее, находя свое любимое местечко, где под тонкой кожей беспощадно колотилось кровяная жилка. Прерываясь и скользя языком по взмокшей плоти, томно выдыхал девичье имя. Самое нужное. Самое любимое. Сейчас и всегда Мария принадлежала ему. Бен не хотел думать иначе. Они были созданы друг для друга, ведь без нее для него не было жизни. А для нее? Он подумает об этом потом.
Пульсирующая и увитая темными венами плоть полностью погрузилась в узкое влагалище. Бенджамин задвигал бедрами, пристраивать к учащающемуся ритму. Вчера он любил ее медленно и нежно. Сегодня ему нужно было чувствовать ее быстро и глубоко. Будто от этого зависела дальнейшая жизнь. Одной рукой мужчина держал девушку за ягодицы, вторая проскользнула между рваной тканью пижамы и стеной. Он хотел избавить ее от возможной боли и от дурных воспоминаний, если его напор спровоцирует вспомнить о прошлом именно сейчас. Пальцы ползли по ее спине, настигая лопаток и шеи. Он укрывал Марию от твердой холодной стены, облокачиваясь ее спину на свою руку. Движение его бедер становилось еще быстрее и резче. Разбухший член почти выскальзывал из горячих стеночек лоно и с новой силой врезался в девичью податливую плоть вновь и вновь. Из его горла рвалось хриплое постанывание. Бен распахнул глаза, впиваясь в девушку жадным взглядом, будто желая проникнуть в самую сердцевину ее души. В потемневших зрачках отражалось собственническое «моя».

+2

162

Девушка опустила ладонь на грудь монстра. Их обезумевшие сердца стучали в унисон. Удар в ее груди, был продолжительным эхом сердцебиения Бена. Ирландка сочла это добрым знаком. Когда зверь готовился нанести очередной сокрушительный удар, то доминировал во всем. Властным рыком он заставлял ее молчать, не дышать, а сердцу запрещал биться. От каждого удара кожаного ремня хрупкий орган разбивался в дребезги. Ее маленькая смерть впрыскивала адреналин в кровь чудовище. Он отбивал у блондинки живительную энергию. Выпивал все до последней капли. Кошмар остался в прошлом. Арчер не скрывал нарастающего желания, но его руки продолжали обрегающе обнимать, не оставляя на бедрах кровоподтеков и глубоких борозд.
Убегая от надвигающегося скандала, они обошлись без прелюдии. Тысяча поцелуев компенсировала недостающую ласку. Мария искренне начинала верить в то, что зверь больше не вернется и не причинить вреда. Раньше ей не дано было узнать, что и человеческая страсть имеет хищно-первобытное начало. У девушки был только один сексуальный партнер… Все отчаянные порывы овладеть, Мария привыкла списывать на двоякую сущность мужчины. В реальности все намного сложнее. Безудержное желание вовсе не являлось синонимом кровавой жажды. К этому еще нужно привыкнуть… осознать… принять… Ведь еще есть время? Ей не обязательно уходить сразу по возвращению в Нью-Йорк? Им можно и не уезжать через десять дней? Быстро же она готова изменить желанию получить свободу! Ради чего?! Внутренний голос пытался пристыдить ирландку, а ей плевать на условности и договоренности! Бетанкур почти поборола страх. Она чувствовала себя живой! Она парила над землей. Была во власти... в руках своего монстра, но не чувствовала, что капкан вот-вот захлопнется. Главное не думать о холодной стене за спиной. Она старалась… Однако срабатывал закон подлости. Если человеку запретить думать о белой обезьяне, он начинает думать исключительно о ней. Треклятая стена становилась совсем ледяной, будто в затылок блондинки дышала армия мертвецов. Разорванная сорочка сползла сплеча. Влажная кожа прилипла к деревянной панели. Мария поежилась, подаваясь вперед… Старый шрам на лопатке неприятно заколол, словно его вновь пытались расковырять шляпкой ржавого гвоздя. Хижина из ее кошмаров оживала. Из стены вылезали руки... Десятки уродливо-скрюченных конечностей тянулись к блондинке. Хватали за локти. Тянули в свой темный мир.  Девушка отчаянно цеплялась за плечи монстра. Дрожащие пальцы постоянно соскальзывали. Одни царапины накладывались поверх других. Она сломала несколько ногтей. В воздухе появился кисловатый запах. Мария разодрала оливковую кожу в кровь. Ее монстр пришел на помощь. Мария немного успокоилась, когда мужчина просунул руку между стеной и ее напряженной спиной.
Все хорошо… все хорошо… - мысленно шептала Бетанкур. Она больше не позволит призраком прошлого диктовать свои условия. – Это просто стена... Никаких потусторонних тварей в ней не прячется… Призраки не смогут повернуть время вспять и не перенесут в самый кошмарный день жизни. Все будет хорошо... – не самые подходящие мысли для девушки, находящейся в объятьях влюбленного мужчины. Такова ее реальность. За право ощутить нарастающее возбуждение ей приходилось бороться. Одна бы она не справилась. Страсть Бена действовала завораживающе. Отгоняла дурные мысли и пугающие образы.  Почти ранящие поцелуи вводили в какой-то гипнотический транс, а голос нашептывал ее имя…Из уст Бенджамина оно звучало как-то особенно сексуально. Монстр не скрывал свой потребности в ней. Не стеснялся слабости. Он овладевал стройным телом с таким отчаяньем, будто это была последняя близость в его жизни. Это все с ним делала Мария. Он выбрал ее! Предпочел истерзанную калеку, а не готовую на все полноценную женщину. Это возбуждала сильнее самых долгих предварительных ласк.
Разрываясь между страхом и желанием, она слабо постанывала, ощущая, как горячий член врывается в ее напряженное лоно. Влага капельками стекала по внутренней стороне бедер. Мария и не подогревала насколько ее тело желает близости. Оно давно с рассудком не в ладах. Жило и чувствовала вопреки страху.  Бен рывком насадил ее на твердый ствол. Было почти больно. Девушка вскрикнула. Нежная плоть отвыкла от каждодневных сексуальных утех. Мужчина быстро задвигал бедрами. Сегодня его член стал еще тверже и толще. Он почти разрывал ее изнутри своим натиском. Высекал искру за искрой, но блондинка не пыталась остановить его. Мария кусала губы. Запрокинула голову, подставив шею под ласкающие поцелуи. Пульсация внутри растекалась обжигающими волнами по низу живота и онемевшим ногам. Первые же толчки возродили порочный влажный звук. Девушка поймала бешеный ритм его движений. Страх ушел, оставив после себя отголоски напряжения. Оно делала влажные стеночки уже и теснее. Мария могла ошибиться, но казалось, что монстру это даже нравилось. С каждым глубоким проникновением они становились единым целым. Девушка чувствовала каждый напряженную вену и мускул. Бен был на гране, и она хотела ощутить его оргазм больше всего на свете.

Отредактировано Maria Betancourt (28.01.2018 20:59:29)

+2

163

Все горело. Они горели. Соприкасаясь кожей, та пылала, высекая глубокие невидимые раны, но больно не было. Бен нуждался в этом также, как в дыхание. Нуждался в Марии, в ласке ее острых ногтей. Она не скупилась на порезы и рваные отметины на его теле. Воздух переполнился потом и запахом крови. Мужчина вдыхал его. Так пахла их страсть. Это не был запах взбесившегося зверя. Бен с облегчением мог выдохнуть, потому что тот не появился. Пусть не возвращается никогда! - вопило в его голове, пока он теснее прижимался к обнаженному стану девушки. Она уничтожала все его сомнения и страхи, когда была так близка. Сердце еще быстрее ускоряло свой бег, пытаясь вырваться из груди. Наверное, так случались сердечные приступы. Сердце просто не могло справиться с переизбытком чувств. Можно ли было умереть от любви? Здесь и сейчас он был готов поклясться, что да.
Его бедра неустанно двигались, совершая толчок за толчком. Бен чувствовал всю узость девичьего влагалища. Она принимала его, сжимаясь вокруг толстого ствола члена и пытаясь удержать в себе. Стоны и вздохи смешались воедино. Стонал он или она. Или оба вместе. Губы мужчины скользили по влажной шее, собирая капельки пота, и вновь обращаясь на искусанные губы. Бен был не против того, чтобы Мария кусала его в ответ. Но она нашла еще более удобный способ, накладывая на спину, плечи и руки длинные порезы. Он с гордостью и обожанием будет их носить, вспоминая, каким безумствам они предавались. Бен не хотел, чтобы это заканчивалось. Хотел всегда держать девушку в крепких обьятиях. Быть над ней, в ней, ощущая каждой клеткой своего тела ответную дрожь ее тела. Позволяя себе надеяться на то, что это не конец. Что если они могут быть близки телами, а сердца откликаются на этот зов, то не все еще потеряно. Они могут вернуть друг друга, учась на прежних ошибках. Выстроить более крепкие нити между ними, служа не гибелью друг для друга, а опорой и поддержкой. Так происходит в нормальных отношениях. Они никогда не были нормальными. Но Бен не боялся рисковать, подставляя под удар свое сердце.
Именно сейчас, в этот момент он вновь протянул сердце Марии навстречу. Любил телом, любил сердцем, всей своей израненной душой. Делал шаг навстречу пропасти, зная, что встретит девушку на середине или падет в глубокую бездну, откуда больше не выберется. Стало все равно, что будет, если это случится без нее. Ему не нужна была такая жизнь, где не было его Марии. Его Мария... звучало музыкой для его ушей.
Он еще сильнее прижимался к девушке, без страха причинить боль или навредить. Пока он видел страсть в ее глазах, Бен не боялся того, что может быть. Его руки обвивались вокруг разгоряченного девичьего тела. Губы находили ее губы. Язык вторгался в горячий рот. Зубы кусали кончик ее языка, испивая это сумасшествие до дна. Казалось, если он не будет ее целовать, то это лишит его всякого смысла. Он не удержится на ногах, рухнет прямо в открывшуюся под ногами глубокую дыру.
Даже когда воздуха стало не доставать, Бенджамин продолжал ласкать девичьих рот, опаляя ее искусанные уста жаром рваного дыхания. Из горла рвалось гортанное «Мария... Мария... Мария...». Как мантру мужчина призывал имя любимой женщины. Тонул в прикосновениях ее нежных рук, тонул в ее глазах. Погибал на губах. Хотел продлить миг безумств. Оказывается, что и смерть может быть сладка, когда нет ничего важнее ее... его Марии. Из горла рвались порывистые стоны. Влажные хлюпаюшие звуки затмили шум в ушах. Он отчетливо слышал и чувствовал, какой мокрой девушка была между ног. Вязкая влага струилась по бедрам. Стоило члену проникнуть в глубину ее влагалища, как капли ее естества обрушивались на молочную кожу и просачивались к его пальцам. Горячая. Скользкая. Его. Становилось труднее удержать Марию в одном положении. Помогали лишь ее обвитые ноги вокруг его талии. Толчки становились быстрее, порывистее. Дыхание частым и грубым. Руки и губы требовательней.
Бен был на пределе. Каждая мышца на теле напряглась, ожидая долгожданной развязки, но он не хотела чтобы все заканчивалось так. Не хотел терять ее губы, руки, ее всю, прижатую к его телу и ее, обвивающую его руками и ногами. Не хотел воскрешать страхи и прошлое. Не хотел помечать девушку собой, пока она не испытает того же. Ему потребовались неимоверные силы, чтобы приостановить толчки. Горячий пульсирующий член целиком остался в узком влагалище. Чувствуя, как девичья плоть обжимается его со всех сторон, он мог кончить прямо сейчас. Закусывая ее нижнюю губу, Бен опять задвигал бедрами, но более плавными движениями. Медленно наращивая темп. Позволяя Марии прочувствовать каждую багровую вену на его твердой плоти, когда он покидал горячие стеночку ее лона и медленными рывками вторгался опять. Позволяя вспомнить, что значит ее собственное удовольствие. Он хотел его больше чем свое собственное. Довести девушку до оргазма и раствориться в ее ощущениях самому.
- Доверься мне, - его хриплый голос прорвался сквозь пелену дурмана. Обхватывая ее ноги под иным углом, Бен задвигался в ней так, чтобы горячей кожицей ствола задевать набухшую бусину клитора. И каждый раз, когда член выходил из пульсирующего влагалища, он вновь заполнял ее собой, стимулируя самую чувственную точку на теле. С каждым толчком он сильнее овладевал ртом девушки. В нее поочередно входил его член и язык. Сбиваясь с ритма, мужчина вторил в припухлые сладкие губы то обещание, что всегда знали они оба. - Ты моя, Мария, - всегда была. Это не способно изменить ничто и никто. Он убьет каждого, кто посмеет помешать этому. Что-то не менялось никогда, но по отношению к Марии изменилось все. С ней рядом больше не было зверя. Он доказывал это не раз. Теперь у него хватало сил сопротивляться той твари. Эти силы в нем рождала сама Мария. - Всегда будешь моя, несмотря ни на что, - он давал ей эту клятву, в этот самый миг не сомневаясь, что так и будет. Всегда. Пока он дышит. Пока любит. А это значит всегда, пока живет.

+2

164

Призраки прошлого испугались напора монстра. Страх отступил, утягивая с собой в черноту неуместные сравнения и аналогии. Хижина распадалась на пиксели. Исчезла хлопающая дверь. Растаял сугроб на пороге. От стены больше не веяло могильным холодом. Панель нагрелась. При каждом толчке девушка вжималась в нее обнаженными ягодицами.  Отполированные доски прогибались под весом сплетенных тел. На коже и волосах оставался запах кедра и лака. Он не имел ничего общего с затхлостью старого домишки в горах. История не повториться. Зверь был изгнан. Никогда впредь ему не суждено наложить на девушку когтистых лап. Теперь она знала наверняка. Арчеру пришлось пройти череду испытаний на прочность. Он выдержал. Не сорвался. Был рядом в самые тяжелые времена. Терпел оскорбления и истерики. Переодевал, купал, кормил и ни разу не воспользовался слабостью своей пленницы. Больше никакого насилия. Хищная тварь повержена. Мария чувствовала, как падают оковы. Одним камнем на сердце стало меньше, но разве это освобождает девушку из-под завалов боли? Не все сразу. Они найдут способ, как побороть боль. «Они»… звучало эхом из прошлого. Еще одна оговорочка по Фрейду. Хрупкая душа чересчур уязвима. Под влиянием момента она верила в невозможное. Неистовство, с которым Бен овладевал податливым телом, напоминало о далеком и несбыточном. В полурастворившемся мираже счастливых дней не было ограничений. Они загорались и гасли вместе. У них было одно дыхание на двоих, а удовольствие лишало сил, оставляя сплетенные тела нежиться под шелковыми простынями. 
Мария была уверенна, что ничего похожего с ней больше не случится. Она потеряла слишком многое. Разучилась чувствовать. Об удовольствиях речь вообще не шла. Прикосновения были под запретом. Любые резкие движения вызывали панику. Так было еще пару месяцев назад… но не сейчас. Время и смена обстановки подействовали исцеляюще. Кого она обманывает? Признания Бена пробили глухую оборону. Она прозрела сердцем. Искреннее «люблю» опьянило похлеще крепленого вина. «Алкоголь» расходился жаром по венам. Стоны стали громче и призывнее. Она выгибалась на встречу ранящим толчкам. Напряжение внизу живота нарастало. Мужчина почти разрывал ее изнутри. Было горячо, больно… сладко. Дрожащие губы хватали раскаленный воздух. Капельки крови запеклись в уголках рта. Проблемы растворились в небытие. Мария стала почти свободной. Не до конца верилось, что это безумие происходит на самом деле. Она спала и видела невероятный эротичный сон. Влажная ладошка опять и опять опускалась на грудь мужчины. Ирландка нуждалась в сердцебиении Бенджамина.  Подпитывалась энергетикой монстра. Его сердце продолжало признаваться в любви. Ри не могла наслушаться и насытиться эмоции. Она изголодалась по ощущениям и касаниям. Способность чувствовать оставалась такой же нестабильной, как приступы зрения. Не хотелось терять ни минуты драгоценного времени.
Каждое движение подталкивало Бенджамина ближе к пику удовольствия. Толчки стали жестче, а поцелуи требовательнее. Мария раскрывалась для него. Отдавала всю себя и не жалела ни о чем. Знала, что другому мужчине не найдется места в ее судьбе. Их связь – проклятье, но иногда и она была благословением. Толчок… Вот сейчас монстр сгребет ее в охапку. Сожмет крепче, передавая и блондинке толику сладкой дрожи... Нет. Бен остановился. Перевел дыхание, срывая с уст девушки возглас разочарования. Он лишил себя удовольствия… а был в секундах от оргазма… Руки потянулись к его шее. Ри крепко прижалась к мужчине. Все-таки страх нашел способ напомнить о себе. Отдернул ширму и показал фрагмент вчерашнего дня. Бен так же был возбужден, но не принял ее неуклюжую ласку. Убрал руку блондинки, прячась за потоком воды и непонятных слов. Мария перестала дышать. Вдоль позвоночника стекали крупные капельки пота. Тело лихорадило. Она не понимала, что на этот раз сделала не так? Оставалась зависима от монстра. От его одобрения и реакции. Бен вновь начал раскачивать бедрами, но что-то изменилось.
- Я… доверяю... – разве он не видит этого? Сдавленный шепот выдавал панику и растерянность. Не хватало его глаз. Без зрительного контакта девушка не могла правильно истолковать причину перемены настроения. Неуверенность в себе выдвигала самые паршивые версии. Арчер никогда не довольствовался полумерами. Ему по вкусу дикий полноценный секс в режиме нон-стоп. Эмоциональные объедки, которые могла предложить ирландка, не удовлетворять разыгравшийся аппетит.  Их близость обречена… – Пожалуйста… не останавливайся, - прозвучало жалко… Она откликалась на каждый поцелуй, на каждый толчок…. Напряженный член задевал чувствительный бугорок клитора. Бен хотел большей отдачи. Распалял ее желание. Напоминал о забытых гранях наслаждения. Густая влага ее возбуждения стекала восковыми капельками по бедрам. Воздух пропитался прочными ароматами. Изорванный шелк прилип к телу второй кожей. Стройное тело трепетало в сильных руках. Грубая ласка вызывала слишком острые ощущения. Мышцы напряглись. Внутри стало совсем тесно и узко. Девушка закрыла глаза. С губ сорвался чувственный стон. Она была готова рассыпаться на миллионы сверкающих звезд... Распасться на атомы… Еще одни толчок... одно движение бедрами... один поцелуй… и ни-че-го… Все оборвалось. Девушку будто окатили ледяной водой. Сколько не старайся… волевым усилием ничего не исправить. Она осталась неполноценной - не способной получить удовольствие от близости. Тонкие пальцы зарывались в короткие волосы монстра. Она не размыкала объятий. Вслушивалась в охрипший голос Арчера. Надеялась еще хватить тлеющих искорок и жара, чтобы довести Бена до оргазма. Монстр в любой момент мог передумать делать ее своей, когда поймет, что любимую игрушку уже нельзя починить.

+2

165

Он жил ради этих стонов. Жил ради возможности держать Марию в тисках крепких рук. Он вновь оживал рядом с ней. Чувствовал в стократ сильнее. Чувствовал все. Чувствовал ее. Впитывал каждый вздох, каждый сорвавшийся с губ стон. Ловил их губами, позволяя чувственным звукам просочиться под кожу, настигая самое сердце. Оно отрывисто стучало в груди, прорывая себе путь наружу. Сердце удерживали только девичьи руки, когда Мария клала их ему на грудь. Оно узнавало родную связь. Под ее пальчиками опять сходило с ума, стуками вторя о любви к ней.
Бену были необходимы эти прикосновения. Не в силах понять, как он так долго обходился без ее рук и губ, мужчина поощрял девушку, призывая касаться, касаться и касаться. Гортанно стонал, прижимался к ее ладоням еще теснее. Кожу жгло под ее пальцами. Мария оставляла невидимые раны на его теле, которые проникали под кожу, ставя метку на сердце. Его сердце всегда принадлежало Марии. Ее место не займет ни одна другая. Ее след не сотрет ни время, ни боль, ни воспоминания. Она навечно впечаталась под его кожу.
Здесь и сейчас Бенджамин опять мог полноценно дышать. Мог жить, а не только существовать. Мог чувствовать, любить, боготворить, не боясь, что сорвется и причинит боль. Зверя не было. Он просто не пришел... Бен смотрел своим страхам в глаза. Их затмила красота девушки, ее стройные формы тела, припухлые губы и будоражащие стоны. Он с предыханием видел, как Мария выгибается ему навстречу, пытаясь прижаться еще ближе. Ослепленный желанием и страстью, страх перед прошлым и будущем отступил. Не было никого важнее Марии. Не было ничего важнее ее желаний. Он хотел, чтобы она почувствовал все то, что чувствует Бен. Чтобы разделила с ним удовольствие от близости тела. Чтобы в его руках опять обрела вкус жизни. Такое было возможно. Он видел это в девичьих глазах напротив. Они окутались дымкой дурмана. В сердцевине зрачков родился жидкий огонь, который манила своим волшебством. Искры затерялись в ее очах, привлекая, не позволяя отстранится, заставляя хотеть ее еще больше.
Дело было не только в похоти и усмирении плотских потребностей. Для него было два вида близости - секс и занятие любовью. С Марией он занимался любовью, отдавая частичку себя, пытаясь проникнуть в ее тело и разум. Остаться там навсегда, не позволяя без него в одиночку спать, не позволяя жить, когда его не было рядом. Их связь была разорвана, когда Бен предал ее доверие. Сегодня мог вновь чувствовать, как связь рождается заново. Обвиваясь вокруг его тела крепкими путами, он чувствовал, что теперь она становится еще сильнее, что он становится ещё зависимой он нее.
Главное, не испортить все... Не дай ей разбиться вновь... - знакомый голос эхом вторил в его голове. Бен узнавал этот голос. Пытался заглушить жадными прикосновениями, требовательными поцелуями, ритмичными толчками. Он знал, что не сможет сделать это опять. Не сможет причинить девушке боль. Она подпускала так близко. Вновь показывала, что доверяет. Не нужно было слов, чтобы понять это. Просто он хотел слышать это вслух, от нее. Мария вновь принадлежала ему. Бен не мог справиться с бушующими внутри чувствами. Из горла вырывались вздохи вперемешку с низкими стонами. Он не хотел напугать Марию. Это не зверь рычал. Это человек внутри него ликовал, не в силах понять, почему все происходит так... почему она опять дает ему то, что он не заслужил. Свою жизнь Свое сердце. Всю себя.
Ее тело отвечало ему. Они вновь учились общаться без слов. Не хватало лишь ее обжигающего взгляда. Глаза которые смогли бы его видеть и разглядеть те чувства, которые Мария воскрешала в нем одним своим касанием к нему. В его глазах плескалась безграничная любовь к ней. - Прикасайся... прикасайся еще... - он молил, желая чувствовать ее руки и губы на себе. Когда девичьи ладони ложились на спину и плечи, он ощущал каждый дарованный ею шрам и порез. Боль смешалась с удовольствием. Наверное, Бен сошел с ума, но не хотел останавливаться, даже если Мария раздерет всю его кожу до крови. Здесь и сейчас она могла делать, что ей хотелось. Если напора, он мог ей это дать. Если нежности, он мог приостановиться, совершая медленные проникновения в истекающее влагой лоно.
Порочные звуки сладостной мелодией доносились до его ушей. Член с напором проникал глубже в узкое влагалище. С каждым толчком стеночку набухали еще сильнее, стягивая его плоть со всех сторон. Он знал, чувствовала, что девушка была на пределе точно также, как и он. Она текла, пачкая свои и его бедра вязкими соками. Но какая-то глухая стена не позволила коснуться ее сокровенных желаний. С сокрушением Бен понял, что есть еще что-то, что сдерживает Марию. Она не могла испытать оргазм. Был то ли страх, неуверенность или переизбыток тех чувств, которые она не позволяла себе чувствовать вот уже долгие месяцы... больше года. Он не знал. Понимал лишь, что не может от нее требовать так много. Уже то, что девушка подпустила его к себе, было огромным прогрессом. Они будут сближаться маленькими шагами. Сколько бы времени не потребовалось, чтобы уничтожить все барьеры, вставшие между ними и желанием открыть сердце.
Обхватив ладонями упругие ягодицы, Бенджамин продолжал двигаться внутри нее. Целовал губы. Пульсирующие стеночку ничуть не помогали его самообладанию. Горячая. Мокрая. Скользкая. Плоть девушки подвергала его этой изощренной пытке. Увеличивая амплитуду толчков, он чувствовал, как ее узкая дырочка засасывает его член. Раскрыв глаза, Бен в упор смотрел на Марию. Пронзал ее потемневшим взглядом. Хотел передать то, что не могли сказать губы. Изо рта доносились лишь сдавленные хрипы. Господи, она была так ему нужна! Сейчас. Завтра. Всегда. Неважно, какими поломанными они были. Вместе они смогут собрать себя воедино. Именно сейчас к нему пришло это осознание. Вера, которая проникла в сердце, озаряя надеждой. Главное, чтобы она осталась, чтобы была рядом, чтобы передумала уходить. - Моя... моя Мария, - с гортанным стоном, он вжал девичий хрупкий стан в стену, изливаясь в нее горячими струями семени. Метил ее снаружи и изнутри. Оставляя на коже свой запах, память рук и нежность губ. Все еще пульсирующий член оставался внутри узкого лоно. Бен чувствовал, как мыщцы стеночек его сжимают, выдавливая остатки семени. Когда тело расслабилась от последних содроганий, Бен отыскал губы девушки, накрывая их жадным поцелуем. Вкладывая в него всю любовь, всю необходимость в ней. Не отпускал. Не был в силах. Не хотел и не мог.

+2

166

Бен просил прикасаться. Девушка ласкала его плечи и спину. Монстр мог ничего и не говорить. Она нуждалась в прикосновениях так же сильно, как и он. Больше не ранила. Залечивала исцарапанную кожу нежными поглаживаниями. Прижималась теснее, еще крепче, пока не побелели костяшки пальцев. Дабы удержать ее навесу, Арчеру понадобились обе руки. Исчезла защищающая преграда, не позволяющая целиком впечататься в стену.  Разорванная пижамная сорочка съехала до локтей. Под натиском учащающихся толчков, она скомкалась на пояснице, оголяя спину и грудь Марии. Попытки подтянуть рубашку на место ни к чему не привели. Девушка смирилась с неизбежным. В очередной раз столкнулась с подступающей паникой, но уже знала, как с ней бороться. Лишившись возможности испытать оргазм, Ри сосредоточилась на удовольствии монстра. Тихими стонами доводила его возбуждение до предела. Отвечала на поцелуи со всей пылкостью, на которую только была способна. Двигалась на встречу резким толчкам. Когда в легких не осталось воздуха пришлось прервать поцелуй. Девушка не растерялась. Провела раскаленными губами по колючей щеке монстра. Пальцы впились в волосы на затылке, не выпуская Бена из крепкой хватки. Добралась до его уха. Обвела языком и легонько закусила мочку. Отчаянно хотела, чтобы ему понравилось. Пыталась компенсировать свою неполноценность. Иначе все напрасно. Зачем было бросаться в омут с головой, если в итоге оба останутся разочарованы? Ирландка боялась, что Арчер поймет какое «сокровище» ему досталось и пожалеет о неверном выборе. До отъезда Элены целая неделя. Все еще могло измениться не в пользу блондинки.  Узнику нечего терять, кроме оков. Бенджамин стал ее путами. Бетанкур отчаянно пыталась избавиться от выстроенной им клетки. Спустя год желания девушки кардинально изменились. Невероятно! Она боялась потерять Бена. С упрямством идиота готова наступать на одни и те же грабли.  Умом понимала, что предавший десяток раз не остановится и на одиннадцатом, но не могла без него. В осенний период часто заостряются хронические заболевания. Диагноз ясен - рецидив зависимости. Лечение от этого так и не придумали.
Бен крепче сжал ее бедра. Блондинка вскрикнула. Страсть вошла в неконтролируемую фазу. Мужчина вколачивал податливое тело в стену. Забывал дышать и лишая кислорода ее. Огромные ладони обожгли кожу.  Она слишком хорошо помнила это садняще-покалывающее ощущение, когда лопаются хрупкие капилляры. Останутся синяки. Боль должна была подпитать страх. Не сегодня. Мария все еще возбуждена. Желание препятствовало разрастанию паники. Однако гордиться отметинами кровоподтеков она точно не сможет… Ри не увидит их, но долгое время будет чувствовать. Станет опасаться, что все пойдет по нарастающей. Один синяк поверх другого... пока не останется живого места. Будет время подумать об этом позже. Не сейчас. В ней еще тлел огонь. Тело существовало отдельно от разума. Оно двигалось в такт требовательным толчкам. Захватывало в свой капкан, не выпуская твердый член наружу. Предвкушало его развязку и Бен не заставил девушку долго ждать. Победный рык утонул в поцелуе. Мужчина задрожал всем телом. Пометил ее изнутри, демонстрируя высшее проявление собственничества. Монстр и не думал скрывать, что считает Марию своей. Повторял «моя». Кричал на всю округу. Шептал для нее одной.
Они замерли у стены, наслаждаясь моментом. Мышцы постепенно расслаблялись. Пульсация внутри немного утихла. Бен продолжал держать ее в объятьях, одаривая жаркими поцелуями. Девушка не знала, как себя вести. Водила пальцами по спине и шее, собирая капельки пота. Взъерошивала короткие волосы. Держалась за него… но пауза становилась неловкой. Прежде они никогда не задавались вопросом, как себя вести после секса? Их «свидания» были настолько бурными, что ирландка отключалась в конце. Новый день порождал новое безумие или насилие, которое тоже исключало обычное общение. Вчера удалось избежать неловкости. Холод подгонял поскорее убраться с поляны. По возвращению все пошло наперекосяк. Даже вспоминать не хотелось. Что сейчас? Они дома. Спешить некуда. Что делать? Не понятно… Бенджамин дал ей время прийти в себя. Миссия невыполнима. Связь их тел не разорвана. Девушка чувствовала, как член вновь твердеет, наливаясь желанием. Арчеру всегда было мало одного раза. Еще немного и все повториться прямо здесь… не сходя с нагретого места. Не самый худший вариант. Ощущать его желание приятно. Страсть Бена оживляла ее… И это лучше, чем сесть на диванчик и обсудить то, чего так и не случилось… ни вчера… ни сегодня… Она ожила достаточно, чтобы доставить удовольствие мужчине, но оставалась ущербной и не способной испытать оргазм. Вероятность задушевной беседы очень невелика. Монстр избегал говорить о проблемах, а это могло перерасти в проблему или уже являлась таковой.
- Давай сменим обстановку, - девушка нерешительно коснулась пола пальцами здоровой ноги, мягко перекладывая руку Бена на свою талию. Их бедра оставались тесно прижаты.  – Здесь становится холодно, - ветер на улице усиливался. От входной двери тянуло сквозняком. – Хочешь переберемся поближе к камину или обновим спальню? – девушка запечатлела на его губах короткий поцелуй. Не знала, что говорить и делать.  Комкала шелк сорочки. Натягивала лоскутки ткани обратно на плечи.

+2

167

Бен сделал глубокий вдох, чувствуя, как родной запах проникает в его легкие. Так должно было быть, когда мужчина полностью растворяется в любимой женщине. Когда ничего вокруг больше не существует. Он чувствовал только ее. Эти чувственные стоны. Дрожь, которая передавалась и ему. Томное биение сердце около его собственного сердца. Стуки проникали под кожу. Дыхание Марии опаляло кожу на щеке. Он лишь недавно оторвал от нее свои губы, а желание вновь овладеть ими было так сильно, будто он не прикасался к ней годами долгой разлуки. Быть может, так и было. Время вдали стерло его память. Бросило в темную бездну. Бен не знал, как выбраться наружу, пока девушка его не коснулась опять. Она вновь сделала его живым. Сердцем он чувствовал, что это верный путь к жизни. Он чувствовал, что держать Марию в объятиях это правильно. Не отпускать, продлевая мгновения близости. Ведь завтра может и не настать.
Он медленно открыл глаза. Длинные ресницы девушки щекотали его кожу на лице. Прижавшись щекой к ее щеке, Бен позволил себе ослабить хватку. Опустил Марию на пол. Ее длинные ноги плавно заскольщили по его торсу и бедрами. Он протянул руки выше, путаясь в скомканной сорочке, кладя пальцы на обнаженную спину, чувствуя как кожу жжет от соприкосновений. В этих ощущениях был свой потайной смысл. Неконтролируемое желание, которое выжигало все изнутри. Бен чувствовал каждый сантиметр девичьего тела, прижатого к его телу. Не хотел, чтобы связь разрушилась, если они сделают шаг друг от друга. Поэтому боялся отпускать Марию. Он приподнял тяжелую голову. Его рука легла на ее щеку, приподнимая подбородок. Он хотел в темноте видеть ее глаза. Понять, что в них не было место страху или боли. Даже после того, что между ними произошло. Бен задержал свой взгляд на девичьих очах, ловя проблеск света.
Ее глаза заставляли его сердце биться быстрее. Даже ее глаза, не говоря о нежных руках, которые тянули его ближе. Хриплые ноты мольбы в голосе вновь отдавались желанием внизу живота. Бен гнал наваждение прочь. Его пальцы ползли по ее щеке, настигая припухлые уста и стирая выступившие капельки крови на краю губ. Он сделал ей больно, хоть совсем этого не хотел. На кончиках застыла кровь, которую мужчина слизал, засовывая пальцы себе в рот.
Протяжной вздох был сигналом того, что он наконец-то должен сдвинуться с места. Марии было холодно. Ее нога нездорова. Ей нужно было вернуться обратно в постель, пусть и не для того, чтобы ублажать его желания. Бен провел бедрами назад. Член выскользнул из ее тела, перепачканный смесью девичьей влаги и семени. Он приподнял штаны. После подхватил Марию на руки, чтобы отнести в постель. - Я не дам тебе замерзнуть, - его обжигающее дыхание отразилось на ее щеке. Бен вжался носом в изгиб шеи. Здесь ее запах был более интенсивный и крепкий. Поэтому это местечко было его любимым. Он прижался к ее шее губами, делая осторожный шаг в сторону гостиной.
- Давай я разожгу камин... тебе станет теплее, - у него было право выбора - гостиная или спальня. Бен не колебался, сразу выбрав тепло камина, чем холодные стены темной комнаты. В спальня по ночам рождались его демоны. Мария переступила порог комнаты лишь раз, когда они впервые пришли в этот дом. Ее желанием было поселиться в гостиной. Тогда она тоже чувствовала темную ауру четырех стен, которые станут для него пыткой длинными ночами? Пусть лишь для него. Бен не хотел, чтобы Мария чувствовала то же самое по отношению к месту, которое должно было помочь ей излечиться из прошлого.
Только все опять пошло не по плану. Бен опять слишком близко подобрался к ней. Слишком сильно нуждался в этом. В ней. В ее объятиях. Теплых руках. В родном голосе. Это позволяло верить, что «завтра» они тоже встретят вместе. Что Мария передумает уходить, доверив ему свое сердце еще в последний раз. Наверное, это было глупо. Но Бен нуждался в этой надежде. Сегодня. Сейчас. Всегда, когда его глаза задерживались на ней и в мыслях плыли образы тянущихся к нему руках, их сплетенных тел и сводящих с ума желаний. А в чем нуждалась она?.. Немой вопрос застыл на губах и в глазах.
Бен уложил девушку на диван. Устроил поудобней раненную ногу. Отвлекся на камин, подбрасывая в догорающих очаг новые поленья. Пламя разгорелось живыми языками пламени. Скоро должно стать теплее. Подняв с пола упавшее одеяло, он вернулся к Марии. Коснувшись ее плеча, предупреждая о своем намеренье коснуться девушки вновь. Только так, не пытаясь принудить к близости. Она и так дала ему больше, чем Бен надеялся заполучить. Руки потянулись к порванной и съехавшей на живот сорочке. - Я помогу тебе это снять, - пропитанная влагой и потом ткань едва ли могла быть полезной. Но стоило ему взглянуть на подобный образ Марии, как в жилах вновь начинала стыть кровь, посылая импульсы желания в низ живота. Она была так красива. Желанна. Почти обнажена под его пристальным взглядом. Прекрасна! Его пальцы коснулись ее талии, проводя вверх до груди, комкая порванную ткань и медленно стягивая пижаму через голову. Перед его взглядом предстала налитая и манящая к себе девичья грудь. Бен с шумом втянул в себя воздух, чувствуя в себе ту потребность остаться рядом, а не так как в другие разы забиться в темном углу до утра. - Позволишь мне остаться рядом? - его пальцы прижались к щеке Марии. Ее дыхание ласкало ладонь мужчины. Он не хотел прекращать к ней прикасаться. Нуждался в этих прикосновениях, как нуждался в воздухе.

+2

168

Мужчина не торопился разрывать связь сплетенных тел. Боролся с собой? Дожидался ее реакции? Думал в какой позе продолжить их пылкое общение? Мария хотела прочесть его мысли. Увидеть глаза и понять, какие страсти обуревают монстра? Его неудовлетворенность очевидна даже слепой. Бен не торопился сгрести обнаженное тело в охапку и утащить глубже в пещеру, на манер первобытного человека. Время крайностей осталось позади. Прежний зверь не задумывался над последствиями. Не зацикливался на ее желаниях и страха. Трахал до бессознательного состояния. Довольно растягивался рядом, дожидаясь пробуждения секс-игрушки и продолжил развлекаться. Человек, которого она узнала после возвращения в Нью-Йорк, был кардинальной противоположностью хищника из северного леса. К ней явилась лишенная страстей и желаний оболочка. Складывалась впечатление, что, уничтожая мнимую изменщицу и предательницу, монстр снизошел в могилу вместе с ней. Мария долгое время отказывалась это замечать. Страх застилал не только глаза, но и перекрыл кислород израненному сердцу. Ирландка с готовностью приписывала ему жуткие намеренья. Если бы сказали, что Арчер ворует детей и продает их в бродячие цирки, она с бы поверила. Бен был воплощением зла на земле. Они сосуществовали в одной комнате избегая любых контактов. Днями могли не произносить и слова. Она –ненавидела, он, так же молча, каялся и посыпал голову пеплом. Тяжелые времена остались в прошлом. Лед между ними растаял. Они научились общаться. Вместе гуляли, обедали, встречались с друзьями. Кем стали друг для друга? Уже не враги. Не любовники. Не семья. Не друзья. Их отношениям сложно подобрать однозначное определение. Отпуск перевернул все с ног на голову. Спровоцировал неконтролируемое безумие и сближение вплоть до столкновения. После случившегося их можно считать любовниками. Один раз – случайность. Два – закономерность? Секс вообще что-то значит? Что дальше? Вопросы множились, а ответов не находилось. Не заговори Мария первой, они простояли бы в коридоре до рассвета? Эй, кто-нибудь! Перекройте наконец это нескончаемый поток вопросов!
Они шагнули на незнакомую территорию. Двигались, как по минному полю. Сложно совмести миры прошлого и настоящего. Взять от них самое лучшее и приблизить к нормальности. Им не понять простых вещей. Как совместить секс и общение? Как говорить на важные темы без ссор? Они не знали, что можно делать. Вчера Мария попыталась отплатить лаской за нежность… но была отвергнута по каким-то непостижимым причинам. «Я не хочу получать удовольствие... если тебе противно… Это не то, что я хотел вернуть между нами». Ей не было противно ни вчера, ни сегодня… Девушка была дезориентирована. Не хотела оставаться безучастной и неблагодарной. В ее извращенном сознании, все казалось правильным. Ирландка защищалась от боли, а сегодня спровоцировала мужчину на грубость. Искусанные в кровь губы. Синяки на бедрах и саднящее ощущение между ног. Самое время паниковать и забиваться в угол. Почему она еще здесь? Куда подевался страх? Вопросы… вопросы… опять вопросы. К черту их! У зверя в человеческом обличии было отличное правило жить одним днем… Мария закрыла глаза. Представила, что нет не прошлого ни будущего.  Намеревалась пустить все на самотек.
Бен отнес ее в гостиную. Выбрал тепло камина, чем порадовал блондинку. В стенах этой комнаты она чувствовала себя спокойней и защищенней, словно стены были исписаны магическими рунами. Монстр уложил ее на диван. Поколдовал у камина. Вскоре послышался треск поленьев, а в комнате запахло смолой и хвоей.
- Прав… Так намного теплее, -  глуповатое замечание, но иного способа поддержать разговор на ум не приходило. Мария ерзала на подушках. Утихающее возбуждение всегда славилось побочным эффектом сверхчувствительности. Простыни скользили по разгоряченной коже. Подушки щекотали острыми уголками, напоминая о недавних прикосновениях сильных рук. Все не ушло бесследно, как вода в песок. Она не смогла испытать оргазм, но эмоции продолжали тлеть внутри. Были огоньком надежды и символом обреченности.
Бен вернулся к ней.  Набросил на ноги одеяло. Не укрыл до шеи, как обычно перед сном. Его пальцы поползли по обнаженному животу. Тянули за собой влажную ткань порванной сорочки. Девушка облизала искусанные губы. Шершавые подушечки задели грудь. Тело предало. Дернулось на встречу почти нечаянным касаниям.  Мария с трудом сдержала стон.  Секунда и ирландка осталась полностью обнаженной. Кожей ощущала изучающе-ласкающий взгляд монстра. Его дыхание опять участилось. Ри на расстоянии слышала бешенный набат сердца. Казалось, Бен набросится на нее, как изголодавшийся по добыче волк. Нет. Он опять удивил. Спрашивал разрешения лечь с ней рядом в постель. Серьезно? Мария незаметно ущипнула себя за запястья. Такое могло произойти только во сне. Мираж не растворился. Мужчина продолжал нависать над ней, томно дышал и ждал решения, словно подсудимый вердикта.
- Да, конечно, - дрожь усилилась, но не от холода, а напряжения. Соглашаясь, она шагнула через горящий обруч. Знала, что целомудренными объятьями эта ночь не ограничится… Сознательно подпускала монстра еще ближе. – Не знаю… раскладывается ли этот диван? -  с сомнением добавила блондинка. Две недели отпуска Бетанкур не интересовалась этим вопросом. Было удобно и так...  – Если хочешь… можем перебраться поближе к огню... Подушек и одеял у нас достаточно... – комкая в руке край одеяла, девушка так и не прикрыла свою наготу. Поборола необходимость завернуться в защитный кокон. Это бы все испортило. Прячутся запуганные и затравленные жертвы. Она больше не такая. Ведь нет? Ожило что-то давно забытое. Марии льстила реакция монстра.  Близость ее обнаженного тела распаляла желание монстра, но он учился считаться с ее мнением. Мария чувствовала себя женщиной, а не игрушкой для удовлетворения похоти.

+2

169

Его взгляд застыл на том, как девушка облизывает припухлые губы. Сердце пропустило удар, а затем вновь пустилось в бешеный скачь. Бен по-прежнему помнил вкус ее губ, помнил, как кисловата ее кровь на языке. Будто они не разьеденяли своих уст. Все еще оставаясь там, в коридоре. Он нависающий над ней. Она прижатая к стене. Они отдавшиеся на волю безудержных поцелуев и прикосновений. Наверное, это было безумием. Вот так не удержаться перед искушением, но Бен не чувствовал себя виноватым. По крайней мере, глаза Марии не смотрели на него с укором и страхом. В них было нечто такое, что он не мог описать словами. В сердцевине зрачков появился свет, который приковывал к себе его взгляд.
Бенджамин с трудом ответ глаза от девушки. Его взгляд опустился на ее губы и ниже к изгибу шеи, дальше до ложбинки между грудей с напряженными призывающими потемневшими сосками. Он помнил о своем желании прикоснуться к ним губами и обласкать языком. Но сейчас он будто обласкал Марию взглядом, почти не прикасаясь. Пальцы на щеке не в счет. Он сейчас... вот сейчас уберет руку и позволит ей отдохнуть. Сейчас... Да. Наверное. Нет. Борясь с самим собой, мужчина продолжал прижиматься подушечками пальцев к девичьей щеке и губам. О его ладонь ударялось рваное дыхание. Он хотел стать ее дыханием, чтобы всегда находиться рядом. Понимал, что это невозможно. Крал ее близость на минуты и часы, но знал, что потом все равно придется отпустить. Сможет ли Бен это сделать? После того, что между ними было, так просто отпустить? Видеть, как она уходит? С этими образами перед глазами оживали его самые сильные страхи. Он позволял им возвращаться только ночами, когда Марии не было с ним. Но сейчас была ночь и она была рядом. Позволяла к себе прикасаться. Позволяла остаться. Почему?..
Этот вопрос, как и многие другие оставались без ответа. Бен не задавал их, заталкивая свои страхи как можно глубже. Пытался делать вид, что их нет, пока они не настигают сами, хватая за пятки, и не ставят лицом к лицу с «правдой». Трусливо бежал. Возможно. Жил лишь сегодняшним мгновением. Наверняка. Пытался быть для Марии тем, с кем бы она согласилась остаться рядом. Не пытался что-то делать через силу. Все его намеренье и желания шли из самого сердца. Он заботился о девушке, потому что хотел того сам. Он говорил с ней, потому что хотел узнать ее поближе. По правде говоря, за то время которое он провел с Марией, ему плохо удалось узнать ее привычки и желания, еще хуже было с мыслями. Они прожили вместе под одной крышей долгие месяцы, но подобраться к ее мыслям и сердцу у него не получалось. Смена обстановки что-то между ними изменила. Подтолкнула ближе. Заставила посмотреть на случившееся другими глазами. Бен не хотел сглазить, но что если это был их путь к возвращению друг к другу?
Он закачал головой. Опасно было залезать в дебри этих мыслей именно сейчас. Он не станет этого делать. Сосредоточился на рядом находящейся девушке. Она как обычно не потянула на себя одеяло. Бен посчитал это хорошим знаком, продолжая испытывающе обласкает ее тело взглядом. Его пальцы застыли на губах Марии. Идея перебраться к камину ему нравилась. С камином у него связаны самые теплые воспоминания о ней. Свет мерцающего огня в очаге будто гнал прочь их демонов, оставляя только ее и его. Марию и Бена, какими они всегда были. Настоящих. Неподдельный. Которые были способны чувствовать и любить.
- [/b]Сомневаюсь, что нам потом получится сложить его обратно,[/b] - это он говорил о диване, не отрывая своих глаз от обнаженного тела Марии. - Пусть остается, как есть, - его голос стал ниже. Подаваясь вперед, Бенджамин нависал все ближе к девушке. Вдыхал дурманящий запах. Пальцами проводил по щеке и изгибу шеи, где остались розовые полосы его колкой щетины. Ему все-таки удалось оставить на ней свой след. Пусть завтра тот уже исчезнет, но еще какое-то время Мария будет чувствовать его прикосновения. Пальцы опустились к ключице и к ложбинке груди. Шершавые кончики замерли на округлости грудей, нарочно задевая соски краем рукава. Бен так и не удосужился снять рубашку, хоть верхние пуговицы давно оторвались и потерялись где-то в темноте коридора. Господи, теперь он каждый раз, когда будет выходить на улицу, будет помнить о Марии и ее обнаженном теле, обвиваются его бедра. И как здесь не сойти с ума?!
Отбросив на спинку дивана порванную сорочку, Бенджамин опустил обе руки на бедра девушки. Ее кожа жгла от соприкосновений. Он притянул ее ближе. Упиваясь этими ощущениями, поднял ее на руки. - Хочу... - его дыхание опалило губы Марии. Он оторвал ее от поверхности дивана. - Возьми с собой одеяло, - Бен не хотел, чтобы девушка замерзла на полу, даже если это около камина. Он опять прижал ее к груди, но хватило пару шагов, чтобы они оказались у очага. С сожалением ему пришлось опустить Марию на пол, разрывая тесные объятия. Бен укутал ее по пояс в одеяло. Спустя пару минут с ней рядом была целая перина из подушек. Бен опустился рядом с девушкой на колени, любуясь тем, как по ее оголенной плечам ползут отражения языков пламени. Он прикоснулся к ее плечам кончиками пальцев. Провел линии верх по изгибу шеи. Обратно к плечам, зарываясь в длинные локоны волос, отводя их в сторону и прикасаясь к обнаженном плечу губами. Кожа была такой же нежной, какой он ее помнил. Как помнил каждый изгиб девичьего тела, когда она извивалась под ним, даря сладкие протяжные стоны. Его томное дыхание оборвалось на ее губах.

+2

170

Передвигаться наощупь вошло в привычку. Слепота не оставила вариантов. Другое дело стоить отношения в потемках. Отделяя обман от искренности намерений… не обойтись без зрения. Подделать можно все. Придать прикосновению нежность или нужную интонацию голосу. Люди постигают актерское мастерство с пеленок. Без смущения пускают в ход сомнительные таланты… особенно ради достижения собственных целей. Неподдельными остаются только глаза. В них прячутся мысли, пылает страсть или лютая ненависть. Собеседник может улыбаться, но холодный взгляд выдаст его неприязнь.  Как в мире тотального засилья лжи не обмануться в выборе друзей? Все ошибаются. Становятся мудрее и т.д., и т.п. У Марии не осталось душевного ресурса на ошибки. Каждый сближающий шаг превратился в русскую рулетку. Неизвестность – плодородная почва для страхов. Страсть поутихла. Адреналиновое опьянение проходило. Реальность скреблась у незапертой двери. Девушка сопротивлялось. Возвращаясь обратно в мир сомнений и не отвеченных вопросов, она попрощается с иллюзиями. Вспомнит, кем является на самом деле. Запрется в себе. Еще оставался шанс остановить разрушающее воздействие воспоминаний. Задержаться в рассеивающемся мираже. Для этого нужны двое, а Бен замешкался. Сомневался? Потерял интерес? Отрезвел и больше не видел перед собой отфотошопленную подсознанием картинку? Окунувшись во тьму, Мария растеряла большую часть привлекательности. Кожа иссечена множеством косых шрамов и отвратительных рубцов.  Зверю нравилось лицезреть отметины жестокой любви, а человеку? Уродство не возбуждает. Вызывает отвращение… жалость… раскаянье за содеянное зло. Бетанкур чувствовала взгляд на своем обнаженном теле и не могла его истолковать верно. Мужчина был близко. Дыхание его то учащалось, то внезапно обрывалось. Рука застыла на подбородке. Он задумался. О чем? Волна жара отхлынула. Кожу покалывал прохладный воздух. Растопленный очаг пока не успел нагреть гостиную. Меркла уверенность в том, что Бенджамин любуется ее телом. Миражам свойственно исчезать... ничего удивительного. Света камина хватало, чтобы оттенить все изъяны.
- Возможно. Обойдемся без разрушений, - согласно закивала блондинка. Обсуждать мебель казалось неуместно-безопасным. Вернулась нервозность. Девушка готова была развить тему и обсудить старое кресло в углу, обеденный стол или заедающую щеколду на окне. Вовремя прикусила язык. Любая из предложенных тем выводила извилистую дорожку мыслей не в том направлении. Кресло ассоциировалось с первым вечером их пребывания в домике. Мария исследовала комнату и наткнулась на груду их вещей. Машинально начала складывать их в стопку. В ворохе одежды нашла брюки и боксеры монстра. Поняла, что он принимает воздушные ванны голышом… всего в паре метров за ее спиной. От воспоминаний по коже пробежала дрожь. Стоит ли переключаться на следующий предмет? В прошлой жизни обеденный стол занимал особое место в их интимной жизни. В этой кухня тоже успела отметиться, но вызывала болезненные чувства. Ее появление в белье и холодность монстра...  Мария втянула носом воздух, приказывая мыслям притормозить. Чехарда воспоминаний не приведет ни к чему хорошему.
Спустя вечность пальцы Бена оторвались от ее лица. Не торопясь поползли вниз. Едва дотрагиваясь до кожи. Хотел проявить нежность? Думал о своем? Проклятая слепота! Мария лишалась возможности сполна насладиться касаниями. Хотела вернуться на десяток минут назад… когда возбуждение почти отключило разум, и она больше чувствовала, чем думала. Рукав рубашки задел грудь. От торчащего соска по телу прошел импульс. Девушка закусила губу, удерживая непрошенный стон. Кожа оставалась слишком восприимчивой.
- Слушаюсь, сэр, - она пыталась разрядить обстановку, наспех находя одеяло. Шутка оказалась давно потерянным ключом, открывающим дверь к преступно-порочным воспоминаниям. Мария едва сдержалась от шлепка по губам. Каковы шансы, что монстр не вспомнил времена, когда блондинка отдавалась ему без остатка подчинялась и была готова воплотить в жизнь любую крышесносную фантазию?  Это в прошлом! Бен подхватил ее на руки и отнес к камину. Усадил на пушистый ковер у самого очага. Накрыл ноги одеялом. Метнулся обратно к дивану. Торопливо свил вокруг Марии гнездышко из подушек и пледов. Она слышал шуршания ткани. Не удержалась. Протянула руку. «Осмотрелась» и заценила результат. – Можем прямо здесь зазимовать, - уголки губ приподнялись в легкой улыбке. Мужчина оказался рядом на полу. Она осеклась. Забыла, что еще собиралась сказать. Бенджамин продолжил с того места, на котором остановился минуту назад. Пальцы вновь поползли по обнаженной коже. Убрали в сторону спутанные волосы. Освободили дорогу губам. Рукав рубашки задевал предплечья и грудь Марии. Грубая ткань напоминала о неравенстве между ними.  Девушка полностью обнажена, а он оставался одет… Так было всегда… когда зверь причинял боль. В хижине... В подвале… Насиловал, а потом прикрывал наготу одеялом… В белокурую голову ворвались пугающие образы. Психика оставалась хрупкой и нестабильной. Мария сама не знала, что может вывести из равновесия.  Зачем Бен только снял пижамную с нее рубашку? Девушка схватила край одеяла и потянула его выше на живот. Зажмурилась, словно это помогало избавится от кровавых картинок.
- Ты… ты бы не мог подать халат? Он весит на спинке стула… - она не хотела портить момент… но страху не хотела оставлять лазейки. – Ткань тонкая… с кружевом... Халат не будет сильно мешать. На нем даже пуговиц нет, - коротенький халатик под пояс с запахом. Девушка надевала его поверх майки с пижамными штанами. Сейчас халат мог помочь побороть страх… Тонкие кружева должны были выглядеть сексуально... Заодно сроют ее шрамы. Мария заметно нервничала. Они училась говорить друг с другом. Ри пыталась объяснить свои страхи. – Я хочу, чтобы ты прикасался… и… продолжил заниматься со мной сексом…- с большим удовольствием она бы разбила голову об стену, чем заводила этот странно-неловкий разговор. – Ну, мы же взрослые люди… Оба понимаем, что не в «Монополию» играть будем… Ты ведь не планировал играть в «Монополию», верно? – на всякий случай уточнила блондинка. Кто-нибудь, заткните ей рот и остановите это безумие. –  На тебе слишком много одежды… а на мне ее совсем нет… Это провоцирует не самые приятные воспоминания… Не хочу опять утонуть в кошмарах... Лучше дай мне халат или сними эту чертову рубашку... - наконец-то она перешла к сути путанного монолога.

+1

171

Ее кожа была такой же нежной, как в коридоре и на поляне. Каждый раз, когда Бен протягивал руку, воспоминания его уносили в прошлое. Он ничего не мог с собой поделать. Хотел сохранить близко к сердцу самые важные моменты. Не хотел, чтобы они заканчивались, чтобы им мешало наступление нового дня. Ведь завтра все будет точно также? Бен чувствовал ту связь, которая рождалась между ними. Это были тонкие нити, которые постепенно крепли, привязывая его сильнее к Марии. Так было всегда.
Он смотрел ей в глаза. Опускался ниже, очерчивая родные линии лица. Не видел ее глаз. Комкая в руках смятое одеяло, она невольно опустила голову. Вновь боялась? Была неуверенна? В себе? В нем? Бенджамин прижался к ее коже губами, пытаясь оттеснить все ее причины к подобному поведению. Губы обожгло, даря то незабытое чувство необходимости быть с ней рядом, прикасаться к ней, уничтожать все ее страхи. Они не должны были быть сейчас между ними. Разве он не доказал, что бояться его больше не стоит? Одними словами нельзя было излечить раненную душу. Бен подтверждал их поступками, пытаясь действовать медленно и осторожно. Шаг за шагом, прощупывая почву к девичьему сердцу.
Бен прислушивался к дыханию девушки. Минуты назад она дышала медленно и спокойно, теперь вновь дыхание сбилось, ударяя горячими потоком воздуха в его обросщую щетиной щеку. Бен поднял голову. Не хотя отстранился. На ее плече остались его пальцы, которые тоже сползли, когда он потянулся к неподалеку стоящему кресту. Стянул за край девичий халат. Осторожно накинул прозрачную ткань ей на плечи. Бен знал, что она не стала бы перечить, если бы он этого и не сделал. Он мог бы накинуть на нее свою рубашку, но боялся, что это может вызвать дурные воспоминания. Хоть Мария и надевала его футболку, когда они вместе принимали душ. Бену нравилось, когда она носит его одежду. Но это был не тот случай. Лишь когда девушка сама этого захочет.
Потянувшись к пуговицам на рубашке, он расстегнул ее и откинул в сторону. Жар камина ударил в плечи, но это нельзя было сравнить с тем, когда к нему прикасалась Мария. Бенджамин потянул к ней руки. Обхватив ее ладони, он прижал тонкие пальцы к своей груди, чтобы она была уверена, что преграды больше не осталось. Больше не было чего бояться. Его не нужно бояться. Был только он и она. Никакого чудовища. Его руки потянулись к ее лицу, обхватывая голову ладонями. Теперь он мог видеть девичьи глаза. Огромные. Потерянный. Но все также самые любимые и сводящие его с ума. В них плескались огоньки, отражающие от камина. Бен потерялся в них на миг, а казалось, что навсегда. Растворился в ее глазах, пытаясь прогнать одолевающие ее страхи и боязнь вновь быть обманутой. Громко стучащее сердце девушки твердило «нет», а разум по-прежнему был упрям.
Мария все говорила и говорила. Словестный поток не останавливался. Совсем недавно она по ошибке или нет опять назвала его «сэр». Хотела сгладить острые углы шуткой. Ей не нужно было тревожиться о том, что властный тиран вернется к ней, приказывая и требуя, чтобы она усмиряла его желания. Здесь, сейчас между ними все происходило по обоюдному согласию. Едва Бен поймет, что это не то, чего Мария хочет, он остановится и не станет принуждать ее к близости. Это хотел донести до нее. Чтобы она поверила. Чтобы Мария доверилась ему, как и минуты назад, как вчера. Как всегда раньше. - Мария... Мария, остановись... - Бен звал ее по имени хриплым голосом. Дыхание обрывалось на ее губах. Он знал, что девушка много говорит, когда слишком сильно нервничает. - Просто замолчи! - не найдя другого более лучшего средства, он подался вперед, прижимаясь к ее губам своими губами. Заткнул рот поцелуем, пока ее мысли и слова не привели к новой истерике.
Тело девушки дернулось в его руках. Бен отвел за спину упавшие на лицо пряди волос. Пальцы прошлись по тонкой материи халата вдоль позвоночника, откидывая в сторону одеяло и заползая под ткань. Он притянул ее к своей груди. Вновь чувствуя ее обнаженное тело рядом с собой. Вновь перенимая ее дрожь. Бенджамин издал томный стон, сильнее припадая к девичьему рту и завладевая ее припухлые губами. Он чувствовал ее вкус. Его взбудоражил ее запах. Он наклонился вперед, осторожно укладывая Марию на подушки перед камином. Растянувшись на полу, он не стал продавливать всем телом, опасаясь вызвать очередной приступ страха. Действовал инстинктивно. Притягивая девушку к себе, перекатился на бок. Его пальцы ползли по ее талии и длинным ногам, лаская и закидывая одну ее ногу себе на бедро. Оторвавшись на миг от манящих губ, мужчина залюбовался тем, как она прекрасна и желанна для него. Ни одна другая женщина не вызывала даже долю тех чувств, что была способна вызвать она. Одним взглядом. Одним протяжным стоном. Одним своим взглядом. В нем Бен нашел свое отражение. В нем он нашел надежду для них, что завтра это не закончится.
- Ты так красива... - его губы шевелились около самых ее губ, выдыхая признания. Бен прижимался губами к ее щекам, изгибу носа, полуоткрытым векам, запечатывая в них отблески огня. Он замер у края приоткрытого рта. Овладевая устами Марии, не мог настытиться ею. Не мог сказать себе хватит. Нуждался в ней как и пару минут назад. Она стала его необходимостью, безумием, самой желанной из женщин. Мария могла говорить, что угодно... что не красива, что не выдалась формами и лицом. Бен не верил, не поверит и теперь. Он видел все иначе. Она манила каждым своим изгибом. Ткань халата ползла вниз по плечу, Бен опять потерял дыхание и дар речи. Для него Мария всегда была и будет особенной. Единственной, которую он подпустил к себе так близко и которая наложила извечную печать на его сердце. Оно стучало так сильно и громко, что закладывало даже уши. Оно вновь признавалось, что любит и не готово отпустить. Никогда.

+1

172

Настроение раскачивалось маятником. В один миг Мария готова на вся. Ну, почти на все. В другой- едва не пятилась назад в поисках убежища. Неужели так будет всегда? Прошлое никогда до конца не отпустит? Зло оставляет неизгладимый отпечаток на всем, к чему прикасается. С этим придется смириться и учиться жить. Раньше Бетанкур была вынуждена справляться в одиночку. Бен мастерки убегал от трудностей. Игнорировал ее обиды. Бросал в тяжелую минуту. Недостойное поведение тоже в прошлом. Мужчина из кожи вон лез, доказывая, что изменился. Разделял с ней каждый кошмар. Оберегал. Подставлял сильное плечо. Его перемены вызвали первичную реакцию отторжения. Потребовалась хренова туча времени, чтобы привыкнуть, принять и поверить. Сегодня Мария не ощущала давящей ауры одиночества. Монстр переложил на себя львиную долю ее страхов. Удерживал от падения в пропасть. Она это понимала. Мысленно благодарила, но успокоить разыгравшее воображение сразу не смогла. Старалась дышать ровно, а воздух отказывался проникать в легкие. Из горла вырывались отрывистые хрипы вперемешку с бессмысленными нервными репликами.
- Я знаю, что ненормальная… но ничего не могу с собой поделать… Не понимаю, как это действует? Чем клочок одежды может защитить? – риторические вопросы без ответа. Стоило поговорить об этом с доком? Марию бросало в холодный от мысли, что придется вынести на суд психолога подробности своей странной интимной жизни. Лучше сразу шагнуть в костер. Однажды Сильвер спрашивал не «обижает» ли Бен ее в постели? Было неловко до одури. Доктор вел себя деликатно и профессионально. Спрашивал не из праздного любопытства. Беспокоился о Марии. Все равно Мария будто перенеслась на шестнадцать лет назад. Очутилась на диване в родительской гостиной. Они с сестрой расползлись по разным углам. В кресле напротив сидела мама. Женщина с умным видом пыталась завести разговор о птичках и пчелках. Рафинированной интеллигентке было лучше не знать, что она опоздала с воспитательной беседой на год. Фабс уже во всю развлекалась со своим бойфрендом. Марии приходилось прикрывать ее поздние отлучки. По возвращению домой сестра не скупилась на подробности, описывая ночные приключения на заднем сидении машины. Давилась смехом, наблюдая, как младшенькая краснеет от корней волос до кончиков пальцев.  Так что… нет! Увольте! Ри ни с кем не собиралась анализировать свои заскоки. Арчеру о них знать обязательно. Иначе все может плохо закончится. Новая ошибка может оказаться фатальной.
– Спасибо, - прохладный шелк халата опустился на плечи. Мария торопливо просунула руки в прорезы рукавов, словно боялась, что монстр передумает. Расправила кружево по кромке воротника. Поборола желание завернуться в тонкую ткань и взять тайм-аут. Она обещала Бену не создавать препятствий для прикосновений. Намеревалась сдержать слово. Халат соскользнул вниз, задерживаясь на изгибах локтей. Оголил плечи и спину до лопаток. Девушка перехватила струящуюся материи на уровне живота. Оставила открытой грудь. Дышать ровно так и не получилось. Бенджамин накрыл ладонями ее руки и переложил их себе на грудь. Пока она наводила порядок в блондинистой голове, разгоняя сбившихся в кучку тараканов, монстр избавился от рубашки. – Намного лучше, - Ри не скрывала облегчения в голосе. Училась не замалчивать страхи... Делала шажки на встречу доверию. Пальцы прижались к вздувшимся полоскам на коже. Девушка в ужасе поняла, что плечи и грудь монстра покрыты сеткой царапин. – Извини…Я не хотела... или хотела... это какое-то безумие… - она осторожно поглаживала воспаленную кожу… прикосновениями прося прощение за причиненную боль.
- Хорошо… Я мол… - договорить не удалось. Бен закрыл ей рот требовательным поцелуем. Ирландка обреченно застонала, обвивая его шею руками. Ей давно пора заткнуться. Моля остаться с ней этой ночью, Арчер не планировал слушать бабий треп. Он хотел совсем иного и первым же прикосновением напомнил о неудовлетворенных желаниях. Забрался под тонкую ткань халата, попутно сбрасывая мешающее одеяло. Плавным, но настойчивым движением притянул блондинку ближе. Не разрывая поцелуя, уложил на подушки. Обращался с ней бережно, как с хрустальной статуэткой. Однако страсти в его касаниях было ничуть не меньше, чем в почти хищных порывах у стены коридора. Кожа начинала пылать под его пальцами. Бен закинул ее ногу себе на бедро. В живот Марии уперся эрегированный член. Возбужденной плоти было мало место в брюках... Арчер не торопился избавляться от преграды. Быть может хотел, чтобы это сделала она? – Ты тоже ничего, - нехотя разрывая поцелуй, блондинка провела пальцами по горбинке носа. Очертила влажные губы и колючий подбородок. «Рассматривала» своего монстра. Прижались носом к его напряженной шее. Шумно вдохнула терпкий запах. Он возбуждал как раньше. От панического ужаса не осталось и следа. Он испарился вместе с дурацким лосьоном после бритья. Губы отыскали трепещущую жилку на шее. Девушка набралась смелости. Провела по коже языком, воскрешая в памяти солоноватый вкус его кожи. Прижалась губами, отсчитывая учащающиеся удары сердца. Ладошка сползла по груди к животу.  Затормозила у пояса брюк. Мария хотела доставить удовольствие монстру, а ощущала, как жар растекается по ее телу. Окончательно осмелев, блондинка расстегнула пуговицу. Просунула нахальные пальчики под грубую ткань. Старалась не думать о случившемся вчера в душе. Сосредоточилась на реакции Бена. Была готова в любой момент отстраниться… если мужчине опять что-то не понравится…

+1

173

В камине медленно догорали поленья, окутывая полутьмой лежащие на подушках тела. Треск разносился по дому, создавая давно забытый уют и возвращая в тело долгожданное тепло. Бен открыл глаза, любуясь тем, как блики света играют на волосах и теле девушки. Протягивая руку, он коснулся пальцами ее плеча. Кончики осторожно сползли по кружеву тонкой ткани, очерчивая округлые изгибы талии и бедер. Прикасаться к ней было также волнительный как и в первый раз. Будто не было между ними тех долгих лет близости и промежуточных расставаний. Бен сделал глубокий вдох. В нос ударил родной запах, заполняя легкие и проникая в кровь. Ему казалось, что без запаха Марии он уже не сможет прожить ни дня. Тот будоражил. Оживлял. Придавал силы. Он верил, что рядом с ней возможно все. Он верил, что она для него и есть это «все».
- Не тревожься об этом, - прижимаясь к ближе к девушке, он уткнулся в изгиб шеи. Губы прижимались к ее коже, ловя на устах и языке дурманящий запах. - Мне нравится, когда ты оставляешь свои следы на мне, - как много было тех раз, когда она вписалась в его кожу острым ноготками. Сколько раз он оставлял на девичьем теле свои следы. Не сосчитать. В этом Бен был излишне увлечен и не замечал того, когда причинял Марии настоящую боль. Она прятала ее под закрытыми глазами. Ночами, кутаясь в тонкую простыню, прятала синяки и наготу во тьме. Умалчивала боль, а он считал это нормальным. Требовал еще и еще, пока не истерзал девичье тело до последней капли крови. Когда давать было больше нечего... Бен хотел исправить много. Вместо боли и терзаний юного тела, хотел девушке вернуть нежность и любовь. Чтобы Мария «увидела» все эти чувства в его глазах. Чтобы она почувствовала то же, что чувствует он. Чтобы позволила довериться ему.
Она доверяла? Эти понятия были слишком зыбки между ними. Девушка делала шаги навстречу ему. Позволяла прикасаться. Отдавала свое тело. Сердце отрывисто стучало в груди, вторя его собственным стукам. Молчаливо пыталось донести до него, что вера была и есть. Бен хватался за тонкую ниточку надежды, не желая думать о том, что будет после. Ему был дан шанс, который он не смел упустить. Борясь со страхами, отталкивал их в самый дальний угол и пытался укрить от них Марию. Этот путь был так хрупок, что один неверный шаг мог привести к взрыву и катастрофе. Избавляясь от рубашки и накидывая ей на плечи знакомую ткань халата, ему удалось побороть их на время. Демоны прошлого отступили, толпясь за входной дверью. Только не было гарантии, что завтра они не вернуться вновь.
Завтра... он подумает об этом завтра. Теснее прижимаясь к девушке, он наслаждался ее близостью. Запечатывал эти моменты в памяти. Протягивал к ней руки, проводя по оголенной кожей под кружевом халата. Пальцы накрывали давно оставленные следы на спине. Бен будто просил за них прощение еще и еще раз. Вымаливал извинения прикосновениями, раз не умел объясняться в словах. Его губы ползли по шее, возвращаясь к ее губам, но за этим не последовал поцелуй. Бен царапал девичью кожу щетиной, оставляя и на ней свои следы. Больше следов. Как можно больше напоминаний о себе.
А после он рассмеялся. Тем настоящим и живым смехом, который в нем умела рождать только Мария. Из ее уст это «ты тоже ничего» был походе на похвалу. Бен не стал сейчас задумываться о том, что это были первые искренние слова девушки с тех пор, как ненависть отступила. Она имела полное право его ненавидеть, но сегодня ненависти не было места в этой комнате. Возможно, Мария пожалеет об этом после, но только не сейчас.
Притягивая девушку к себе еще ближе, его грудь постепенно переставала содрогаться от смеха. Бенджамин с замиранием сердца наблюдал, как она тянет к нему руку, как прикасается. Секунда... вторая... и она по-прежнему продолжала прикасаться, даря нежность своих рук. Тянула пальцы по его носу и губам. Хотела «видеть» точно также, как ее видел Бен. А когда Мария прижалась еще теснее, он забыл как это - дышать. Весь воздух мигом выбили из легких. Остались только ее прикосновения, руки и губы на теле мужчины. Он чувствовал, как девичьи ладони соскальзывают ниже. Тянутся по груди. Бен не чувствовал боли от порезов. Только нарастающее возбуждение и жар во всем теле, когда ее руки застыли около линии брюк, запуская пальцы под расстегнутую молнию. Дрожь пронзила девичье тело. Бен прижал ее к своей груди, отыскивая в полутьме сладкие губы и уверяя, что этой ночью не случится то, чего она не захочет. Его возбужденная плоть дернулся под прикосновениями ее пальцев, моля не останавливаться. Бен задышал порывисто и слишком шумно. Из горла сорвался томный стон. Отрывая губы от девичьих губ, он запечатал мокрые линии на ее щеке и подбородке. - Прикоснись ко мне еще... - он молил Марию, потираясь щекой о ее щеку, пока не настиг уха. Его шепот утонул в порывистый вздохах. Бен лизнул языком ушную раковину, вбирая в рот мочку ее уха. Ласкал. Сосал. Причмокивал и стонал девушке прямо в ухо. Не хотел отпускать. Не мог. Не заметил, как они поменялись местами, и теперь Мария была та, кто контролировала ситуацию. Не он.

+1

174

Вечер. Потрескивание поленьев в камине. Тепло огня ласкает оголенную кожу. Она на мягком ковре в окружении десятка подушек. Сильные руки ласкают и бережно сжимают, оберегая от всего мира.  Происходящее казалось нереальным. Когда-то Ри мечтала провести хотя бы одну ночь у камина в объятьях своего монстра. Просто лежать. Просто любить без жестокости и боли. Она не осмеливалась просить о передышке. Не хотела, чтобы Арчер счел ее слабой. Боялась быть высмеянной и брошенной. С каждым днем между ними становилось все меньше нормального и человеческого. Мария смирилась. Угождала. Ломала себя, а все равно проиграла. Мечты сбываются с опозданием на целую вечность. Наверное, она уже не в состоянии оценить широкий жест судьбы. Пыталась расслабится. Отдаться моменту, но напряжение стягивала тугой корсет. Ломало ребра и лишало кислорода.  Они сожгли все мосты. Переправиться на другой берег невозможно. Им не суждено найти обратный путь друг к другу. Остатки былых чувств или природное упрямство не позволяло сдаться и признать поражение. Они всегда были экстрималами. Вот и теперь не изменили сумасшествию. Перебросили канат через бездонный ров. Сделали первые шаги по натянутой веревке. Могли упасть в любую секунду, но продолжали идти. Никто не задумывался, что случится, когда они встретятся на середине? Возьмутся за руки и прыгнут вниз? Начнут ссориться и решать к какому берегу возвращаться вместе? Столкнуться лбами и раздуться каждый на свою сторону? Бетанкур перестала загадывать наперед. Жила одним днем. Решала проблемы по мере их поступления. Самым далеко идущим планом было съехать от монстра и устроиться на работу. Два дня… и решимость уйти зачахла. Она осталась бесхребетной, не способной разорвать порочную связь с монстром. Мария не так уж и виновата. Двадцать четыре часа в сутки Арчер работает над тем, чтобы укрепить соединяющие их тоненькие нити.  Измученная душе радуется малому проявлению заботы и щепотке тепла. Неподдельная ласка и нежность совсем опьянили и лишили девушку рассудка. Устоять не было шансов. Достойное оправдание? Плевать. Сегодня любые оправдания излишни. Только бы не оступиться и не упасть на дно черного ущелья.
Любая мелочь грозила вывести из равновесия и испортить вечер. Девушка пришла в ужас от деяния своих рук. Бен поторопился ее успокоить. Не очень помогло. Порыв ее дикой страсти слишком походил на поведение зверя в человеческом обличии. Бенджамин научился контролировать жестокую тварь… но создавать условия для его возвращения не стоит.
- Ты считаешь это нормальным? - пришлось набраться смелости, чтобы вновь заговорить о прошлом. – Тебе ведь нравилось ранить… царапать… - больше подходило рвать и раздирать на части… только произносить это в слух Ри не хотела. – Сейчас ты тоже хочешь… пометить меня? – понизив голос до сдавленного шепота, ирландка нервно подергивала плечами. Ей необходимо было знать, чего ожидать? Если Арчер скажет, что жаждет пустить ей кровь, разве блондинка осмелится возразить? Губы Бена неумолимо тянулись к любимому месту на изгибе тонкой шее. Именно здесь осталось множество мелких шрамов от острых клыков. Терся об она денное плечо колкой щетиной. Это было приятно. Обжигало кожу. Заставляло кровь бежать быстрее. Дыхание учащалось. Тревожные мысли начинали рассеиваться. Но расслабиться полностью пока не могла. Проще перешагнуть невидимую запретную черту и прикоснуться к монстру, чем принимать ласку. Если Бен ототкнет - она заберется в защитную скорлупу. По всему выходило, что сомнительный план действий отменяется. Монстр рассмеялся заливисто-заразным смехом. Ри не удержалась и тоже улыбнулась. Искренний беззаботный смех не свойственен Арчеру. Мария хотела запомнить его таким. Жаль, что не могла увидеть искорки в его глазах. Настроение мужчины приободряло и придавала решимости. Прикосновения подрагивающих пальчиков стали более настойчивыми. Она гладила обнаженный живот, словно невзначай занюхивая под материю расстегнутых брюк. Поглаживая возбужденный член через боксеры. В следующую секунду пробиралась под резинку, касалась разгоряченной плоти. Проделала это бесчисленное количество раз. Дразнила. Наслаждалась откликом его тела. Быть причиной его возбуждения и нескрываемого желания – большее, что могла получить Мария от близости. Разделяя его ощущения, Ри пряталась от собственной неполноценности и неспособности получить удовольствие. Она добилась своего – монстр взмолился о продолжении. Бенджамин тоже играл нечестно. Добрался губами до уха. Провел по чувствительным точкам языком. Закусил мочку, провоцируя на громкий стон. Девушка затрепетала, прижимаясь теснее к, покрытой испариной, груди. Просунула между телами вторую руку. Сдвинула вниз мешающую тряпичную преграду. Ногтями одной руки легонько проводила по животу и паху Бена. Вторая рука обхватила затвердевший ствол. Начала двигаться вверх-вниз. Размазывала выступившие капельки влаги по члену. Постепенно наращивала темп. Хотела доставить удовольствие. Пыталась не думать о не совершенности неуклюжей ласки.

+1

175

Каждый раз, когда он отдавался на волю судьбе, наплевав на то, что будет дальше, это было похоже на лотерею. Счастье мимолетно. Слишком хрупкое. Протянуто на ладони. Едва пальцы разьеденятся, оно падет и разобьется о твердую землю. Так было и с ними. С Марией и Беном. Они не знали, куда их приведет этот путь. Будет ли опять больно. Или на этот раз все получится по-другому. Они останутся вместе, поборов все страхи. Слишком красиво, чтобы быть правдой... Слишком больно, чтобы не быть ею. Лучше жить одним моментом. Не думать о будущем, будто его не существует. Поддаться влечению. Чувствовать. Просто чувствовать, делая порывистые вдохи и вновь оживая рядом с Марией. За это можно было умереть. Он умирал каждый раз, когда не был с нею рядом. Исход всегда один - ему было плохо, если Марии не было рядом.
Бен затерялся в ее взгляде, в родном тепле, в таком знакомом теле, которое прижимались к нему и казалось, что все может быть как раньше. А может ли? Эта вера была сильна, пока он держал девушку в своих объятиях и она не пыталась бежать от него. Ему хватало этого. Сегодняшней ночи, не гадая, что будет потом. Людям неподвластно контролировать свое будущее. Раньше Бену казалось, что он может и это, облачаясь в шкуру чудовища и контролируя каждый шаг Марии. Ей было слишком трудно с ним. Принять таким, какой он был. Смириться с неизбежной болью. Полюбить ее. А после возненавидеть. Будто отматывать старую пленку назад, мужчина проживал их историю раз за разом, не узнавая в прошлом себе себя. Только одно он бы не изменил никогда. Свою любовь к Марии. Какой бы безумной и неправильной она ни была, но та продолжала стучать в его сердце, отражаться в глазах, быть в каждом вдохе и выдохе. Девушка могла это чувствовать, прижимаясь к нему, дразня своим дыханием на щеке и тонкими пальцами под молнией брюк.
Он так скучал по ее прикосновениям, по близости, по возможности открыть глаза и видеть ее рядом, а не искать в противоположном угле дома. Они так жили весь прошедший год. Бежали друг от друга. Ступали на цыпочках, боясь пробудить новые страхи и зверя, который таился под его кожей. Молчали. Как долго они утопали в молчании, не в силах услышать безмолвный крик о помощи и желании быть услышанными. Бен был с ней рядом, но не понимал, как тяжело Марии было проживать день за днем в клетке своего палача. Он хотел ее освободить от оков, но отпустить был не в силах. Еще сильнее цеплялся за девушку. Нуждался в ее близости, в ее руках, в дыхании напротив, в громком стуке сердца. Шелест одежды взбудоражил слух. Тонкая ткань халата терлась о его грудь. Бен губами перебирал излюбленное местечко на изгибе ее шеи, прижимаясь влажным языком и скользя по разгорячился коже. Отрывался на миг, чтобы сделать вдох и обдумать ее слова. После вновь прижимался к щеке, царапая колкой щетиной и вдыхая родной запах молочной кожи.
- А что значит нормально? - слова тихим шепотом сорвались с его губ. В них жизни давно ничего не было нормальным. Если придерживаться «нормальности», то Бен никогда не жил нормально. В жизни было слишком много подводных камней, ошибок, запретных желаний, борьбы между «нужно» и «хочу». Когда-то в нем побеждал зверь и «душил» Марию кровью. Тот монстр жаждал ее боли и власти, требовал любви и не принимал отказов. Человек, который был с ней сегодня, с трудом, но мог принять отказ, понимал, что есть чувства кроме его собственных. Что девушка тоже может чувствовать, может желать или нет. Она может быть собой. Не нужно притворство. Если ей было необходимо расцарапать его кожу до крови, значит это правильно. Если она захочет сделать это еще. Это тоже будет правильно. Каждое желание, которое шло из сердца, было правильным для них. - Нравилось... - его голос дрожал, вспоминая те дни, когда он губил «их» своими желаниями и грубой силой. Бен тянулся к девушке. Руки обвивались вокруг ее талии, скользили по длинным ногам, забираясь под тонкую ткань халата. Он ладонями вжимался в округлые бедра, короткие ногти царапали кожу, но не прорывали до крови. Бен учился сдерживать свои порывы. Слишком опасно, но действенно было лишь тогда, когда Мария была рядом. Позволяла к себе прикасаться. Бен ступал около самой грани, но не переступал черты. Просто не мог с ней так поступить опять. Она больше не простит его ошибок, а он не простит себя самого.
Хочу, но не болью и кровью, - прижимаясь к девичьему уху, он впитывал в себя ее протяжной стон. Тот пронзил до глубины сердца. Распространился дрожью по телу. Застыл на его губах, покуда он пытался поймать ртом воздух, слишком сильно не отстраняясь от Марии. - Хочу оставить на тебе свой запах, - Бен потирался щекой о ее щеку. - Хочу оставить на тебе прикосновения своих рук... губ... всего себя, - пальцы крепче смыкались на ее ногах, забираясь под халат, обхватывая упругие ягодицы и поднимаясь выше по спине и плечам. Он пытался посетить ее всю собой. Жаждал больше прикосновений к телу девушки. Сгорал от нетерпения прикоснуться к ней губами. Тело предавалось. Девичьи пальчики сомкнулись на стволе твердого члена. Поглаживали вздутые вены, размазывая выступившую влагу по всей длине. Он так легко поддался ее чарам. Хватило одного взгляда в глаза, чтобы утонуть в бездонном омуте темных очей. Бен застонал, глуша этот стон на ее губах. Опустился ниже, обласкал губами и языком гулко бьющуюся жилку на изгибе шее. Еще ниже, помогая руками и стягивая в сторону тонкую ткань халата, чтобы получить доступ к обнаженной груди. Его губы обхватили упругий сосок, засасывая в рот. Он так давно хотел прикоснуться к ее груди. Стон сорвался с губ мужчины в тот самый момент, когда девичья грудь была у него во рту. Звук получился мычащий, первобытный, желающий заполучить всю ее.
Пальцы Марии обжигали. Острые ноготки царапали кожу. Желание еще сильнее прилило к паху. Мышцы внизу живота затвердели, заныли. Возбужденная плоть пульсировала в ее руке, изнывая от желания оказаться внутри нее. Бен переместился губами ко второму соску, оцарапала его кончиками зубов. Дыхание сбилось. Он так и не взял желанную бусину в рот. Перекатился на спину, увлекая девушку за собой. Распахнув тяжелые веки, наслаждался видением в полутемной комнате. С разметавшиеся по плечам и спине золотистым волосам. С припухлые и губами и исцарапанной кожей на плечах и щеках. С искрой желания в глазах и его твердой плотью в тонких пальчиках... она сидела на нем верхом и была слишком прекрасна, чтобы оказаться правдой. Но он знал, что это не бред и не сон. Мария была с ним, она была его. Как долго - неважно. Ничего сейчас не было важнее ее. - Хочу быть внутри тебя, - Бен не стыдился того, как сильно ее желал. Его руки тянулись к Марии. Обхватывая за голые ягодицы и бедра, он тянул девушку ближе к своему паху. Ее обнаженная плоть терлась о его бедро. Горячая, влажная. Проливая капли вязкого желания на кожу и напряженные яички, Мария ерзала на нем. Он еще сильнее увеличил трения их тел, приподнимая свои бедра и потираясь о девичью промежность и скользя твердым членом в ее сомкнутой руке. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Его глаза были широко распахнуты. Бесстыже любовались ею. Горели от желания и любви к ней.

+1

176

Ощущений становилось преступно мало. Она хотела открыть глаза и увидеть лицо Бена. Запомнить его не разъяренным зверем. Заменить заезжено-пугающий образ человеческим обликом. Тем, кто не боится проявить слабость перед женщиной. Не жаждет разорвать в клочья… ради достижения оргазма. Мечта останется несбыточной. Жаль… По крайней мере теперь можно отмести теорию одного из многочисленных докторов, осматривающих ее в ноябре прошлого года. Он заявил, что зрение вернется тогда, когда пациентка захочет видеть. Бетанкур не верила, что этот день настанет… Сегодня она желала видеть больше всего на свете, но волевым усилием ничего исправить не удавалось. Профессор выбрал единственно верное направление лечение – доводить ее страхи до предела. Метод действенный, хотя далек от гуманизма. Находясь на гране паники, Ри увидела глаза монстра. Взгляд был не похож на прежнего Бена. В нем таилось столько тревоги, заботы и любви. Какие искорки сейчас плескались в сердцевине темных зрачков? Если бы можно было выкупить минуту прозрения, Мария заплатила бы за нее недельной мигренью. Оно того стоит. Нарастающее возбуждение пьянило девушку. Она не способна отвечать за свои намеренья и поступки. Мария успела забыть насколько приятно терять голову. Действовать инстинктивно, отключая страхи. У нее почти получалось отрываться от земли. Несколько минут свободного падения, без боязни разбиться об заостренные пики камней. Потом реальность включала ограничитель скорости, навешивая груз за грузом. Сковывала движения и охлаждала пыл.
- Не знаю… - Бен задал вопрос, на который блондинка не могла найти ответа. Общечеловеческие нормы далеки от их отношений. Но и прежние правила игры, продиктованные зверем в человеческом обличии, перестали быть приемлемыми. Мария пыталась понять, находится безопасная грань их безумства? Наверное, такой не существовало вовсе. Им придется опять все познавать опытным путем. Двигаться. Притормаживать. Отступать. Пробовать снова. Два дня назад она не была готова к экспериментам. Подслушанные признания изменили все! Мария рискнула в последний раз. Подошла к запретной черте. Не знала, что ждет через минуту? На какие уступки готов идти Бенджамин? Согласен ли быть с той, кто не способна сполна разделить близость и способна принять боль лишь в микродозах? Прошедшее время в его ответе обнадеживало, но не проясняло ситуацию.
– Что тебе нравиться сейчас? – девушка нервно втянула воздух, будто готовилась к глубокому погружению под воду. Вопрос отнял у нее много душевных сил. Мария хотела узнать ответ и боялась его. Монстр мог соврать, броситься в уверения, что полностью излечился от желания боли. Дикий секс в коридоре говорил об обратном. Он кайфовал, ощущая привкус крови во рту. От грубой хватки на бедрах остались отметины. Но они не шагнули за край. Пора признать очевидное - без боли они уже не существуют и не живут. Щепотка острой приправы распалила страсть, не ввергая в панику. Только повысить ее градус Мария не может и не сможет никогда. Она боялась саблеподобных когтей зверя. Боялась, что он захочет исполосовать ей грудь, в ответ на импульсивные действия. – Это сколько угодно, -сквозь смех прошептала ирландка на ухо Бену. Он уже успел пометить прикосновениями каждый миллиметр стройного тела. Не останавливался на достигнутом. Сильные руки прижимали теснее к груди. Комкали халат, пробираясь по ногам вверх к ягодицам и спине. Губы обхватили торчащий сосок. Втянули в рот. Девушка подарила ему одобрительный стон, крепче сжимая напряженный член в своей ладошке. Не переставала дарить ответную ласку. Бен был везде. С губ и пальцев срывались обжигающие искорки. Жар окутал Марию с головы до ног. Погружал в мистический транс. Делал ее чуточку смелее.
Мужчина перевернулся на спину, увлекая ее за собой. Бенджамин озвучивал свои желания, но не отдернул ласкающую руку. Прижимал теснее к паху. Подталкивал ближе, раздвигая влажные от желания бедра. Демонстрировал крайнее нетерпение, но позволял девушке решать. Мария не торопилась. Перенося вес на колени, приподнялась над монстром. Спустила халат с плеч. Шелк упал за ее спиной на ноги Бена. Освободила от ткани правую руку. Оставила халат болтаться на одном запястье. Была полностью обнажена, при этом в любой момент могла опять завернуться в спасительные кружева. Она раскрепощалась. Позволила себе немного свободы от страхов и предрассудков. Прижала подрагивающий член к низу своего живота, обводя головку пальчиком. Стала двигаться вверх-вниз, будто мужчина уже был внутри. Пачкала его влагой. Знала, что мужчина видит и чувствует, каким мокрым становиться его плоть. Доводила его до исступления. Очень не хотела, чтобы их близость свелась к банальщине. Отступившая боль оставила после себя слишком много пустоты. Кто подскажет, чем заполнить ее теперь?
Память удивительная штука. Она подсовывала подсказки, выуживая их из вороха прошлого. Мария знала тело своего монстра. Могла считывать его реакцию. По ней понимала насколько мужчина близок к развязке. Почти… но еще немного самообладания в нем осталось. Ри вспомнила, как слизывала апельсиновый сок с его пальцев. Наверное, это теперь ее предел оральной ласки. Оставалось надеяться, что Бен не потребует большего… Зачем рисковать и самой приближаться к опасному краю? Иначе ничего совсем не получиться. Каждое движение... каждое прикосновение – риск для Бетанкур. Они шли по минному полю. Девушка сделала еще один шажок вперед. Перехватила руку Бенджамина. Управляя его ладошкой провела по бедру, собирая влагу. Потом вверх по животу и между раскачивающихся холмиков груди, шее и подбородку. Обхватила губами поочередно каждый палец, шумно посапывая их, будто это самое вкусное лакомство. Помнило и то, как Бену нравилось слушать влажные порочные звуки. Ладошка продолжала прижимать твердый член к низу живота, поглаживая и двигаясь в неторопливом ритме. Когда пульсация под тонкой кожей усилилась до невозможного, девушка притормозила. Приподнялась. Выждала несколько секунд, а потом мучительно медленно опустилась на толстый ствол. Он казался еще тверже и больше, чем полчаса назад. Приятное тепло перекликалось с саднящим чувством внутри. Тело напоминало о том, что давно отвыкло от регулярной физической близости. Первые движения были болезненными. Нежная плоть протестующе щипала. Девушка прикусила палец монстра, принимая член в себя всю длину возбужденного члена.
Мария хитрила. На долгую бешеную скачку ее не хватит. Приходилось рассчитывать силы. Дразнящая ласка должна довести монстра до предела. Если она не ошиблась, оставалось добавить немного безумия и мужчина получит долгожданный оргазм. Не давая монстру опомниться, она начала двигаться. Наращивала темп… Быстро... еще быстрее… игнорируя боль в ушибленной коленке. Сталкивающиеся тела издавали влажный звук, заглушая даже тяжелое дыхание. Мария брала монстра в излюбленном им бешеном ритме.  Сполна пользовалась тем, что Арчер позволил ей управлять ситуацией.

+1

177

Стон разрывал грудь. Бенджамин сделал порывистый вдох. Облизал пересохшие губы, таскуя по губам Марии. Глаза впивались в родной образ, пытаясь запомнить девушку такой. Свободной от страхов и предрассудков. Когда им не нужно было прятаться в скорлупе друг от друга, они были так близки. Он чувствовал эту связь в прикосновениях, в таких похожих вздохах и стонах. В глазах напротив, которые ловили его собственное отражение, которые горели для него. В тянущихся друг к другу руках и льнувших тел. Страсть, что рождалась в его глазах, стаей дрожи разносилась по телу, даря то забытое чувство необходимости в другом человеке. В ней. В его Марии.
Бен с трудом был способен отвести от нее взгляд. Глаза опустились к ее телу. Изогнутой шеи, округлым грудям и торчащим соскам, которые так и манили прикоснуться, приласкать языком, вновь провоцируя девушку на стон. Плоть в ее руке затвердела еще сильнее от мысли об этих прикосновениях. Бен задышал чаще, устремляя свой взгляд ниже по впалому животу девушки и курчявым колечками волос на треугольнике лобка. Его руки ползли по ее округлым бедрам, притягивая ближе, но не достаточно, чтобы почувствовать ее всю. Ему было мало ее. По-прежнему так мало.
Мысли путались. Сердце так громко стучало в груди, заглушая все остальные звуки. Бен откинулся на подушки, на миг прикрывая глаза и кусая нижнюю губу. Мария знала, как на него действовали ее прикосновения, но не прекращала этой пытки. Медлила, растягивая удовольствие. Царапала его кожу острыми ноготками. Ласкала пальчиками набухший член. Ерзала на нем, размазывая свои соки по бедрам. Если бы Бен захотел, он бы одним рывком прекратил это, насаживая ее на себя. Но он не стал. Хотел, чтобы Мария приняла решение сама. Переступила через страхи. Доверилась ему. Он видел замешательство в ее глазах. Она ждала его ответа. Боялась, что ему придет не по вкусу их теперешняя близость. Монстр всегда жаждал крови. Ему всегда было мало просто секса, если не было боли и криков. Но это в прошлом. Монстра нет. Навсегда ли? Бен не мог говорить об этом с уверенностью. У него была лишь вера... вера, что он не переступить грань и не причинит Марии физическую боль. Он знал, что придется потерять тогда. Все. Потеряв ее, он потеряет все. И дороги назад уже не будет. Никогда.
- Мне нравится... - Бен приподнял бедра над полом, потираясь своим телом о тело девушки. Трения возбуждали. Требовалось больше. Больше ее. - Нравится то, как ты ко мне прикасаешься, таскаешь, возбуждаешь... - раньше Мария избегала прикосновений. Даже случайное касание рукой вызывало в ней панику и дрожь. Сейчас девушка тоже дрожала, но не от страха. - Твои пальцы горячие, терзающие, необходимые... - она проводили вверх и вниз по толстому стволу члена, срывая с его уст протяжные стоны. Бен задохнулся. Если так будет продолжаться, он долго не выдержит. - Нравится видеть тебя обнаженной... без страхов и утаек... желанной... моей... - знала бы Мария, как давно он хотел увидеть в ней что-то кроме страхов и боли прошлого. Близость сняла пелену с его глаза. Теперь он видел. Теперь он знал, что прошлое не похоронило ее живьем. Она жива. Она жила рядом с ним. - Ты можешь чувствовать меня... вместе со мной... - это сводило его с ума. Бен сожалел лишь об одном, что Мария не может видеть его в этот самый момент. Его глаза сказали бы больше, чем его уста. - Что ты чувствуешь?.. - слова сорвались вместе с хриплым стоном. Девушка сильнее обхватывала его плоть своими пальчиками. Вздох затерялся где-то на устах, когда она подалась вперед, вставая перед ним на колени.
На мгновение мужчина забыл, как дышать. Его руки потянулись к девушке, обхватывая ее за талию, проводя пальцами по животу и вверх до груди. Он с замиранием сердца наблюдал, как тонкий шелк халата скользит по девичьему телу вниз. Почувствовал, как тот упал на его ноги. Порывистое дыхание с силой вытолкалось из груди. Мария была полностью обнажена перед ним. Бен любовался каждым изгибом стройного тела. Куда дотягивались руки, проводил пальцами по нежной коже. Где не мог добраться, обласкивал дыханием, которое совсем сбилось с ритма, когда девушка прижалась своей промежностью к его члену. Скользила половыми губами вверх и вниз, лишая его терпения. Ее плоть была мокрая, горячая. Бен чувствовал каждую выступившую каплю естества на своей плоти. Хотел. Нет. Жаждал, чтобы член погрузился в ее истекающее влагой лоно. Но у Марии были иные замыслы. Она перехватила его руку. Пальцы перепачканный ее влагой тянулись по ее телу, пока не настигли горячего рта. Влажное дыхание ударило в его ладонь. Бен дернулся, когда она вобрала в рот первый палец. По телу прокатилась волна острой, но такой приятной дрожи. Член пульсировала между девичьих ног. Он приподнимал бедра вверх, но так и не мог проникнуть в нее. Его удерживали дразнящие пальчики Марии. Член скользили вдоль половых губ. Капли вязкой влаги стекались по стволу к напряженным яичкам.
Хриплые вздохи выдавали его нетерпение. Когда девушка нависла над ним, он издал такое гортанное рычание, что казалось, что стены дома задрожали. Головка члена уперлась в половые губы. Было такое чувство, что он сойдет с ума раньше, чем Мария опустится на него. Она делала это мучительно медленно. Насаживалась на его член сантиметр за сантиметром. Бен изнывал от нетерпения, но даже сейчас помнил, что должен позволить сделать это Марии самой. Чтобы она контролировала ситуацию, а не он. Иначе страхи не отступят. Когда пульсирующая головка проникла глубоко в узкое лоно, Бенджамин задышал часто и порывисто. Одна рука оставалась в плену девичьего рта. Она продолжала кусать его палец. Он проник в ее рот глубже, касаясь горячего влажного языка. Второй рукой мужчина обхватил девушку за талию.
Они начали двигаться в том первобытном ритме, которые не мог сдерживать рвущийся наружу чувств и порочных звуков. Бен упивался этой близостью. Упивался ею. Приподнимал бедра, когда Мария полностью опускалась на его ноги. Тянул девушку к своей груди. В полутьме искал ее губы. Пришлось выбрать палец из ее рта. Он обвел им девичьи влажные губы. После обхватил ее ягодицы обеими руками, помогая ей приподниматься и опускаться над ним. Член вторгался в пульсирующее лоно. Издавая шлепающие звуки, их тела соприкасались в бешеном ритме скачки. Пульсация нарастала. Дрожь в теле тоже. Жар обхватил его с ног до головы. Напряжение в паху русло. Бен дышал часто, хрипло, гортанно. Рык в груди усиливался. Он не хотел напугать девушку, но ничего не мог с этим поделать. Она всегда так действовала на него. Он не мог контролировать свои желания и эмоции. Хотел ее еще больше, еще глубже. Порывистый вдох стал последним, который смог сделать мужчина, прежде чем шквал эмоций обрушился на него огромной волной. Бедра дернулись. Член вонзился в глубину женского естества, пульсируя и извергаясь горячими струями семени. Бен обвил руки вокруг девичьего тела, притягивая сильнее к себе. Пальцы путались в рассыпавшихся на спине волосах. Губы вновь искали ее губы, впиваясь в них поцелуем, который мог передать всю глубину его чувств. Тело дрожало после полученного оргазма. Так не хотелось отпускать девушку. - Люблю когда ты сверху... - он не мог отдышаться. Вторил имя Марии, моля не отстраняться и не уходить.  - Полежи... так... со мной... - дыхания не хватало. Пусть эта ночь не заканчивается так быстро. Бен хотел как и прежде держать девушку в своих объятиях до утра. Знать, что она его.

+1

178

Красноречивость Бена удивляла и возбуждала. Общаться во время секса давно вошло в привычку, но откровения обычно срывались обрывками фраз. Девушка собирала их, как кусочки цветной мозаики. Монстр не любил выворачивать душу на изнанку. Всегда что-то оставалось в тени... и это что-то было самым важным и ценным для него. Мария часто ощущала себя ущербной, не достойной быть посвященной в его мысли и чувства. Смирилась. Проглотила обиду. Сочла за должное быть для монстра существом низшей расы. Арчер продолжал менять правила. Открывался. Говорил с ней… будто старался восполнить утрату зрения. Стал ее глазами, описывая все, что девушка сочла бы ценным. Зверь не терпел слабости, а человек не боялся показаться уязвимым и зависимым от ее прикосновений и ласки. Если бы ирландка могла описать значимость его поступков и действий, но мысли путались. Кислорода не хватало. Они обречены на одностороннюю откровенность. Один говорил - второй замолкал. Прежняя открытость обошлась Марии слишком дорогой ценой. Подпустить к телу оказалось проще, чем открыть душу.
- Чувствую твое желание и нарастающее нетерпение… Чувствую тебя… - она ухватилась за последнюю фразу монстра… На ней построила правдивый и безлопастный ответ. На большее пока была не способна… Велика вероятность, что впредь никогда не посмеет перешагнуть барьер и распахнуть двери сердца настежь. Бетанкур умолчала о том, что по движениям тела смогла понять с каким трудом Бен сдерживается. Позволять ей управлять ситуацией –пытка для властного хищника. Он делал это для Марии. Показывал, что изменился… Пытался отскрести ее самооценку от земли. Оттереть тело от грязи, в которую сам же втоптал. Каждым касанием показывал насколько девушка желанна и необходима.  Умолчала блондинка и о своих страхах. Хорошо, что Бен не замечал их отпечатка на почти обнаженном теле.  Почти… Она спустила халат с плеч, но отбросить в сторону так и не решилась. Шелк повис на запястье. Девушка зажала его между пальцами. Оставляя слабенькую страховку для себя. Отсутствие одежды сковывало движение сильнее, чем свитера и куртки. Мария поборола желание скрыть наготу. Сосредоточилась на ощущениях Бена. Искала в них лекарство от своей неуверенности и неполноценности. Наращивала и наращивала темп движений… Чувствовала жжение в напряженных мышцах и капельки пота, стекающие вдоль позвоночника. Закрывала глаза и на миг растворялась в противоречивых, но таких необходимых ощущениях. Предвкушала оргазм монстра. Хотела ощутить дрожь его тела и обжигающее семя внутри себя.
Гортанное рычание ударило электрошоком в грудь, выдергивая девушку из порочных мечтаний. Она затеяла опасную игру, но отступать поздно. Притормозив, Ри могла спровоцировать распалившегося монстра на агрессию. Он потребует свое. Все может закончиться трагично. Силы на исходе, но ирландка не оставила возрастающее безумие. Словно прочитав ее мысли, Арчер привлек блондинку к себе. Огромные ладони впечателись в ягодицы, накладывая новые отметины поверх свежих синяков. Сильные руки помогали двигаться, но не пытались отобрать иллюзию контроля. Даже находясь на гране, Бенджамин не пестовал считаться с ее страхами. Обещал, что не сделает ничего против воли девушки и держал данное слово. Надолго ли? Никто не знал и не мог дать гарантий… но то, что уже произошло и происходило сейчас заманивало и опутывало их сетями… приковывало друг к другу. Лишало последней решимости уйти и попытаться существовать вдалеке от монстра в человеческом обличии.
Проникновения стали почти жестокими и болезненными. Бен отрывал бедра от пола в тяге оказаться еще глубже, а руки надавливали на ягодицы девушки, впечатывая податливую плоть в пах и бедра. За секунды до оргазма, монстр все-таки вернул причитающуюся ему власть. Это не показалось пугающим или неправильным. Мария обессиленно рухнула на его грудь. Наслаждаясь дрожью мужского тела и затихающими импульсами.
- Ты просто любишь секс… во всех вариантах его исполнения, - немного отдышавшись прошептала Бетанкур, улыбаясь в губы своему монстру. Он слишком часто стал произносить «люблю». От этого кружилась голова и в животе порхали бабочки. Мария боялась привыкнуть к хорошему… В их странных отношениях счастье всегда так быстротечно… Обломанные крылья не вырастут вновь. Не стоит начинать мечтать. Воспарить к облакам все равно не выйдет, а больно падать будет даже с малых высот. – Полежу, - получив взаймы немного контроля, ирландка могла подарить мужчине чуточку уютной покорности, не вызванной боязнью боли и жестокости…  Опустив голову на плечо Бена, она расслабилась. Бездумно водила пальцами по предплечью и руке. Не заметила, как начала мурлыкать под нос старую ирландскую песенку, будто убаюкивая своего монстра.

+1

179

Близость Марии пьянила. Бен не до конца верил в то, что это происходит в действительности. Быть может, это сон? Затяжной дурман, от которого он очнется в одиночестве и пустоте? Девушка не могла подпустить его так близко к своему телу. Или могла? Мысли путались вместе с порывистым дыханием, которое вырывалось изо рта и ударяло в губы Марии. Она была рядом. Ее близость выжигала изнутри. Разгоряченное тело льнуло к нему, что мужчине даже не нужно было одеяла, чтобы согреться. Он прижимался щекой к макушке растрепанные волос. Вдыхал любимый и такой необходимый ее запах. Обнимая, лениво водил пальцами по девичьей спине, вырисовывая обрывчатые линии. В стороне нащупывая край сбитого одеяла, он натянул его на плечи девушки. Даже если его грела любовь, это не значило, что он должен позволить Марии замерзнуть. Пока в камине трещали поленья, было тепло. Вскоре они догорят и станет прохладно. Видит Бог, что сейчас Бен не был в силах отстраниться от девушки и встать, чтобы предложить еще парочку деревяшек. Гораздо больше ему нужна была она. Уверенность, что она никуда не уйдет. Позволит держать себя в крепких обьятиях, наслаждаясь переплетенными и усталыми телами.
Бен закрыл глаза и с трудом разомкнул их вновь, пытаясь не поддаться затягивающей тьме. Веки тяжелели, будто наполнившись свинцом. Он хотел, как можно дольше оставаться рядом с девушкой. Чувствовать ее на себе. Как приятно щекочат ее пальчики на его коже. Мужчина тихо застонал, но глаза сомкнулись вновь. Он не спал нормально так давно, что забыл, как это. Просто закрыть глаза, просто не бояться того, что может привидиться во снах. Близость Марии успокаивала. Его тело было расслабленным и удволетворенным. Мышцы приятно ныли, напоминая об их близости и что такое вообще могло произойти. Бен обещал себе, что подумает об этом после. Не хотел копаться в себе прямо сейчас. Не хотел портить момент страхами и сомнениями. Не хотел.
- Я люблю тебе... - послужило ответом на реплику Марии. Уголки его губ приподнялись. Глаза приоткрылись, любуясь любимыми чертами лица. Девушка была слишком прекрасна, чтобы быть его. Раскраснелся щеки, полуоткрытые припухлые губы, темные и такие волнительный глаза. Бен с трудом верил, что она принадлежит ему. Но она действительно принадлежала ему. Она была его. Будет его, пока сердце неистово бьется в груди. Мария могла не верить в его любовь. Это было ее право после того, что он с ней сотворил. Но он-то знал правду. Чувствовал любовь к ней каждой клеткой своего тела и сердца. Жил и дышал, пока рядом была она. Без Марии всего лишь существовал. Ничего не имело значение без нее.
Каждый раз, когда Бен позволял себе мечтать, в сердце рождался страх. Что, если на этот раз все будет иначе? Он не позволял этим мыслям настигнуть сердца. Обнимал Марию еще крепче, привлекая к своей груди. Губы зарывались в копну шелковистых волос. Он сделал глубокий вдох, задохнувшись ее запахом. Вслушивался в родные ноты голоса. Знакомый мотив, но Бен не мог вспомнить, где его слышал. Быть может, в детстве ему эту песню напевала мать. Он вновь себя почувствовал маленьким и незначительным. Беззащитным. Не в силах воспротивиться женским чарам. Бен льнул к девушке, укачивая ее в своих объятиях и не понимая того сам, медленно засыпал.
Мария была та, которой всегда удавалось успокоить его разум и сердце. Рядом с ней он чувствовал себя слабым, но одновременно таким сильным. Ей удавалось увести подальше его страхи. Страха перед тьмой больше не было. Он встретил ее как старую знакомую. Расслабившись, поддался темноте, падая в нее с головой. Шепча одними губами, вторить родное имя: - Мария... - пока силы окончательно не оставили его, - не уходи... Мария, - в его голосе слышалось отчаянье и мольба. Пальцы еще ползли по девичьим плечам и спине, пока не затихли на взмокшей от пота пояснице.
Бен прижал Марию теснее к себе и заснул. Дыхание выровнилось, щекоча макушку девушки размеренными вдохами и выдохами. Он чувствовал ее близость даже во сне. Ловил нежные касания на плече и тихое дыхание на груди. К этому так легко можно было привыкнуть и больше не отпускать. Никогда.
Вначале была просто темнота. Бен брел среди нее, нашептывая одно единственное имя «Мария». Изредка с его губ на самом деле срывалось имя девушки. Не было предвестников опасности. Просто ночь. Глубокая ночь. И он посреди этой ночи один. Вдали мерцал свет. Бен ступал навстречу блеклому огоньку, в надежде отыскать там свою Марию. Он слышал ее голос. Она звала его. Отчаянно. Нуждаясь. Срывая голос. Впереди появился белый силуэт. Его ноги перешли на бег. В ушах звенел ветер, а под ногами был песок. Тот струился сквозь пальцы. Ноги вязли в глубине. Бен продолжал бежать навстречу ей, не жалея сил.
Они встретились на полпути. Мужчина с такой жадностью заключил ее в объятия и припал к ее губам, будто это было заменяло ему воздух. Повалив Марию на песок, он наконец-то узнал это место. Дом у озера. Туда он возил девушку, в надежде излечить ее от потери и вымолить прощение. В последний раз... Сколько таких «разов» у них было? Не сосчитать. Бен замотал головой, вновь припадая к желанным губам. Его Мария...она была такой красивой, необыкновенной, самой любимой. Ее ноги обвились вокруг его бедер. Грудь сдавило от боли. И это было... неправильно. Не так, как это должно происходить. Руки мужчины блуждали по легкому летнему платью на теле Марии. Путаясь в складках, ткань трещала по швам. Ему нужно было высвободить девушку от лишней одежды. Сейчас. Немедленно. Иначе он сойдет с ума. Ткань поддалась его напору и распалась в его руках. В нос ударил знакомый запах крови. Он почувствовал толчки в грудь. В первый момент казалось, что это его сердце изнывающе колотится внутри. Но это были кулачки Марии, умоляюще стучащие по груди. Бесмыссленно. Глупо. Ей было не одолеть чудовище. В ее глазах стояли слезы. Лицо перекосилось от боли. Вспышка света взорвалась перед глазами. Как в замедленной пленке Бен еще раз пережил тот момент, когда нашел те фотографии, когда решил, что Мария предала. Когда их мир рухнул. В груди все перевернулось. В его глазах набухала тьма. Бен закричал.
Они больше не были на пляже. Она лежала на полу гостиной. Камин давно погас. Веяло холодом. Мужчина нависал над ней, вжимаясь в ворох раскинутых подушек. Он был зол. Возбужден. В глазах отражалась тьма и тот монстр, который наконец-то выбрался на волю. Она молила его остановиться. Он не желал слушать. Рычал. В голове взрывалась нестерпимая боль. Обхватывая ее за бедра и раздвигая ноги шире, Бен резко вошел в неподатливую плоть. Она не хотела его. Это еще больше разозлило. Он овладевал ею жестоко и властно. Его руки вдавливаясь в обнаженную плоть, оставляя следы, царапая и раздирая кожу до крови. Запах проникал под кожу. Будоражил. Зверь обнажил клыки, отыскивая местечко, где с силой стучала жилка на шее, и вонзаясь в нее зубами. Испивал ее кровь. Требовал еще. Подминая девушку под себя, наказывал ее и себя. Под конец руки сомкнулись на ее горле. Кровь из рваной раны на шее стекала по его пальцам, громко капая на пол. Кап. Кап. Кап. Бен сжимал тонкую шею, выдавливая алую жидкость еще и еще. Как безумец смотрел Марии в глаза. Член разрывал ее изнутри. Сдавленные вздохи набирали силу, перерастая в дикие рычания. Он не смог остановиться. Зверь доминировал над ним. Разрушал все. Убивал ее и его. Руки не слушались. Не желали размыкаться. Он не мог прекратить безумие! Смотрел, как глаза девушки закатываются и больше не открываются. В этот раз зверь победил...
- Мария! - крик мужчины разрушил тишину ночи. Он резко подскочил на полу, принимая сидячее положение. По лбу катился холодный пот. Сердце бешено колотилось в груди, лишая его дыхания. Бен протянул руки ближе к свету камина. Они дрожали, но не были запачканы кровью. Чистые! Они были чистые! Накрывая ладонями лицо, он пытался избавиться от липких видений кошмара. Они были такие настоящие. Такие... живые. Бен облизал губы, будто на самом деле чувствуя привкус крови во рту. Порывисто отдернул руки от лица, озираясь по сторонам и разыскивая в полутьме спящий силуэт Марии. Он тянулся к ней. Пальцы легли на ее щеку. Провели по изгибу шеи. Там не было следов удушья и крови. Ничего не было... ничего... ничего? Не веря собственным глазам, Бен пытался привести сумбурные мысли в порядок. Делал вдох и выдох, вдох и выдох. Страхи из кошмара понемногу отступали. Он опустил глаза на обнаженную спину и бедра девушки. Хотел накрыть ее скинутым в сторону одеялом. Отблески огня отразили на ее коже выступающие синяки - отпечатки его пальцев. Бен замер как вкопанный. Но что же это... что он натворил?.. - Мария...

+1

180

Усталость взяла свое. Сквозь дрему девушка продолжила мурлыкать незатейливую мелодию. Убаюкивала. Чувствовала, как Бен сопротивляется. До последнего тянется к ней. Прижимает к себе, боясь очнуться и не застать блондинку рядом. Мария редко понимала страхи монстра, но этот ей был знаком и слишком близок. Не верилось до конца, что все произошло на самом деле. Они вновь стали близки телами. Значило ли это хоть что-то? Арчер относился к постельным утехам практично и без заморочек. Брал желаемое и перешагивал через использованные тела. По заверенным меркам поступал гуманно, не задерживаясь нигде надолго. Не считая покойной жены, Бетанкур была самой продолжительной его связью. Мария давно распрощалась с розовыми очками. Несколько лет назад позволяла себе вольность вообразить несуществующее. Была бы рада, если Бенджамин назвал ее своей любовницей. Заявил бы во всеуслышание… а не отворачивался, встречая в коридоре. Ночами пробирался вором в спальню. Подминал под себя, чтобы утром уйти и не обернуться. В прошлом Ри отчаянно хотела быть для него хоть кем-то.  Когда ей это стало ненужным, Бен начал проводил рядом все свободное время. Заглаживал вину. Исправлял свои ошибки. Зачастил нашептывать слова любви. Говорил, что она «все» для него. Но что значит это «все»? При первой же возможности Арчер уклонился от присвоения своей обузе официального статуса. Сбежал. Оставил девушку саму выкручиваться и краснеть перед новыми друзьями. Разве пресный секс что-то изменит? 
Не найдя ответа на мучившие вопросы, Ри провалилась в темноту следом за монстром. Осталась лежать на его груди уставшая и обессиленная. Долгого отдыха не вышло. Девушка проснулась от удара затылком об пол. Монстр перевернулся во сне, меняя их местами. Теперь он вдавливал хрупкое тело в ковер. Сильные руки сдавили в удушающих объятьях. Ладони ползли вдоль позвоночника. Пальцы гладили спину. Путались в волосах, наматывая их на кулак. Она не сопротивлялась. Запрокинула голову, позволяя мужчине целовать шею и грудь.  Мария тихо звала его по имени. Не получив никакого ответа поняла, что находится во власти лунатика. Во сне он продолжал тянуться к ней. Не мог насытиться. Липкий страх схватил за горло, разбивая в дребезги остатки сна. Пугающая догадка осветила сознание ядовитым светом. Если зверь утратил контроль над бодрствующим человеком, какова вероятность, что он отыскал способ управлять им спящим? Бен всегда мало спал. Причина в боязни опять стать чудовищем? Она оцепенела от ужаса. Старалась не дышать. Не привлекать внимания. Ничего не помогало. Бен продолжал мять ее грудь и прижиматься теснее бедрами, но грани не перешагнул. Не причинил новой боли. Не превратил остаток ночи в оживший кошмар полный насилия и крови. Зверь не получил главенствующую роль даже во сне. Не хотелось думать, что все могло сложиться с точностью наоборот. Какие претензии Бетанкур бы могла предъявить мужчине, если после пробуждения он не вспомнил, что продолжил «развлекаться» во сне?
Мария переселила сковывающий ужас. Тихо нашептывала слова успокоения. Гладила монстра по голове. Он затих на время. Перекатился на бок, позволяя ей дышать. Однако кольца объятий не разомкнул. Зарылся носом в затылок. Шумно вдыхал ее запах. Отключился? Бродил где-то между явью и сном? Мария чувствовала себя совсем измученной, а уснуть вновь долго не могла. Прислушивалась к тянущему ощущению внизу живота и ноющей боли в ушибленном колене. После физической нагрузки оно решило отыграться на блондинке, простреливая болью от бедра до пятки. От прежней Марии, способной сутками заниматься любовью, не осталось и следа. Арчер тешил себя иллюзиями. Не хотел признавать очевидного. Она готова побиться о заклад, что монстр верит в то, что все может быть, как прежде. Скоро он поймет, как мало от нее осталось. Перестанет держаться за пустую оболочку. Нельзя привыкать к нежности... Нельзя подсаживаться на иглу ласки. Она успела совершить роковую ошибку, впадая в зависимости от заботы. Хватит опрометчивости. Просто хватит! Нового предательства сердцу не вынести… 
Бен дернулся всем телом. Что-то опять было не так. Мужчина схватился за накинутый на плечи халат. Потянул ткань на себя. Шелк послушно скатился с предплечья девушки. Комкая заполученный без боя трофей, он оттолкнул Марию в сторону. Отполз куда-то к дивану. Опять затих. Надолго ли? Морщась от боли во всем теле, девушка поднялась с пола. Отыскала одеяло. Завернулась в него. Отвоевывать обратно халат казалось опасной затеей. Расстояние пойдет им на пользу. К присутствию монстра Ри привыкла, а засыпать, ощущая упирающийся в живот эрегированный член, пока не научилась. Метания между возбуждением и ужасом расшатывали и без того болтающуюся нервную систему. Наверное, им стоит это обсудить. М да… Стоит ли?
Ирландка подобралась ближе к камину. За время отпуска научилась подбрасывать поленья в очаг.  Деревяшкой отсчитывала третью петлю в кованном ограждении и бросала щепки сквозь нее. Одну, вторую... третью. Огонь разгорелся. Вдали от Бена все равно было неуютно и зябко. Мария мысленно обругала себя. Потерла глаза. В них будто насыпали песка. Веки жгло. В глубине глазницы пульсировало и кололо. Начинала болеть голова. Если сейчас не уснуть – жди затяжной мигрени. Бетанкур рухнула на островок подушек. Свернулась калачиком и принялась считать овец.  Сон долго не шел. Несколько раз девушка поднималась и подкидывала поленья, чтобы не закоченеть. Хотелось одеться, но прыгать по гостиной на одной ноге не оставалось сил.  Одна пижама превратилась в тряпку. Халат служил подушкой монстру. Где-то на полках лежали чистые вещи… Без Бена ей трудно что-либо найти… Он стал глазами Марии. Засыпать с этой мыслью не так уж и неприятно. Зависимость не проходить бесследно. Перерождается. Трансформируется. Подстраивается под обстоятельства. Об это она обязательно подумает завтра…
Мари... я… Мааарииия… Ма… ри… я..
Она начинала ненавидеть собственное имя. Тревожный зов доносился, как сквозь стенки толстого аквариума. Сквозняк кусал за пятки. Полз по обнаженной спине.
- Бен, отдай одеяло. Холодно, - девушка недовольно забурчала. Шарила по полу ладошкой, пыталась отыскать сбежавшее одеяло. Искомый предмет не находился. – Тебе мало моего халата? –смутно вспоминая, как монстр комкал материю фыркая и рыча, она еще могла шутить. – Что случилось? - с трудом разлепив веки, Мария села. Поморщилась от боли в каждой клеточке затекшего тела. Спать на полу было дурацкой идеей.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » L'ete indien ‡флеш