http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » I still think I love you ‡флеш


I still think I love you ‡флеш

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://funkyimg.com/i/2v8hX.png

Летти и Лео.
конец июня 2017.
Погрязнем в драме.

Отредактировано Laetitia Conte (07.07.2017 08:20:22)

+1

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Я никогда не был любителем поспать. Всегда просыпался слишком рано, пока другие предпочитали давить подушку и видеть сны. Я хотел находиться в движение. Выходить на пробежку ощущая, как холодный утренний воздух пронзает мои легкие. Чувствовать, что весь город еще спит. А я уже начинаю покорять новые горизонты. Это действительно доставляло мне удовольствие. Наблюдать за тем, как Нью-Йорк пробуждается. Скидывает с себя цепи царства Морфея. И на улицах города начинают появляться люди. А я уже готовил себе завтрак и готов был идти на работу. Конечно, в моей жизни выдавались дни. Когда я спал сутками напролет. Забывая обо всем и обо всех. Просто наслаждаясь отдыхом. Но такое со мной случалось редко. Сон — это потеря времени, а в моей жизни всегда было слишком много дел, которые я никогда не успевал сделать. Я не умел ценить свои возможности. Хватаясь за все подряд, я терял суть. И единственное, что мной двигало. Это быть лучше во всем. Я жаждал этого как рыба, которую вытащили из воды. Никогда не увлекаясь наркотиками, вечное соревнование со всеми превратилось в мою личную травку. То от чего я ловил кайф. Хотел получаться каждый раз новую и новую дозу. Мне было плевать, ступая я по головам или же одерживаю победу в честной борьбе. Ничего не имело значение. Кроме того, что я лучший. Но век лучшего недолог. И вот настал тот день, когда я стал бесполезен. Жалок. Слаб. Чертов калека, который не способен даже ходить. О какой борьбе может быть речь? Если даже собственные ноги отказывались мне подчиняться. Я не мог спать по ночам, это должно было меня серьезно обеспокоить. Непременно в той прошлой далекой жизни, я бы начал переживать. Мешки под глазами, никому не идут к лицу. Но сейчас мне было плевать. Потому что стоило мне только закрыть глаза. Заснуть. И я видел себя прежнего. Сильного и властного. Мужчину, который гордой походку ступает по земле. Он твердо стоит на ногах. И знает, что может поставить перед собой мир на колени. Но я ощущал, что это сон. Я знал, про эту невыносимую иллюзию, которая преподносила мне то, что я так жаждал. Первое время я просыпался в холодном поту. Начинал рвать на себе волосы и орать, чтобы выместить ту боль и злобу, которая копилась у меня в душе. Но спустя несколько месяц я смирился с этим. Ничего нельзя было изменить. Я не встану на ноги, и все эти попытки, моих родных помочь меня жутко бесили. Я перестал с ними спорить, молча принимал, все таблетки, которые мне давали. Посещал психологов и врачей. Каждый из них пытался мне втереть, что моя проблема в первую очередь на психологическом уровне, что я сам не хочу встать на ноги. А без веры, никакая медицина не поможет. Чертова брехня. Словно я идиот, которому можно вешать пасту на уши. Я проходил всё это в медицинском. И знаю с чем имею дело. Мой случай был очень тяжел, и нужно было надеяться на чудо. Но чудес не бывает. И поэтому мне оставалось только страдать. Так жаждать тех снов, которые видел по ночам и в тоже время ненавидеть их всей душой. Я открыл глаза, будильник показывал 4.13 утра. За окном еще было темно, рядом мирно спала моя невеста. Кати. Я искренне хотел, чтобы она ушла. Бросила меня. Перевернула эту страницу своей жизни. Ей не за чем было жертвовать всем, чтобы помочь жалкому инвалиду. Но девушка отказывалась слушать все мои аргументы. Сколько раз мы ссорились? И каждый раз у меня заканчивались слова. А она, входя в пыл спора, готова было продолжать и добивать. Раньше, в подобных ситуациях, я всегда полагался на свою физическую силу. Просто брал и делал, то что от меня требовалось. Сейчас мне оставалось только развернуться и попытаться укатить коляску. Сбежать поджав хвост, но достаточно перехватить ручки или поставить меня на тормоз. И я был полностью бессилен.
Раньше я и не замечал, какая Солари красивая. Я всегда воспринимал ее как должное. Даже когда хотел? Или хочу. От нее избавиться. Но сейчас, спящая, она была похожа на ангела. Который борется за мою грешную душу с демонами, которые обитают внутри меня. Она не пытается меня жалеть. Не настаивает на том, что я должен лечиться. Она хочет, чтобы я жил дальше. Преодолел то, что со мной случилось. Научился снова получать кайф. Мы ходим в театры, кино, концерты. Посещаем спортивные матчи. У нас даже поход в лес был. С палатками и все дела. И в такие моменты. Редко. Всего на мгновение. Но я забываю, о том, что вся моя жизнь рухнула в одночасье. Я действительно чувствую радость. Но потом огромная бетонная плита возвращает меня с небес на землю. Когда я забываюсь. Пытаюсь встать. И словно безвольная кукла падаю на землю. Ощущаю ее вкус на своем языке. Мокрую грязь, в которую впечаталось мое лицо.
И эта миниатюрная девочка, поднимает мою огромную тушу. Помогает мне сесть обратно. Вытирает мне лицо влажными салфетками. И как она умудряется, никогда их не забыть? Чтобы они всегда были под рукой. Обнимает меня и шепчет на ухо. Что все будет хорошо. Что в этом нет ничего страшного. Что вместе мы справимся с чем угодно. Я хочу ей верить, но не могу. И какой бы сволочью меня не считали другие. Но тот злосчастный разговор с Летти помог мне уяснить одну вещь. Ту слабость, которую я проявил тогда. Нервы и психи, подобно маленькой девочке. Не должен не увидеть никто. Я буду улыбаться. Разыгрывать смирение. Что я готов продолжать бороться. И однажды непременно встану на ноги. Словно я действительно хочу жить. Но так ли это? 
- Кошмары? – послышался тихий голос, и я развернулся, чтобы посмотреть на свою невесту. Она была сонная. Стоит ей закрыть глаза и в тот же момент девушка заснет. Но сейчас она искренне боролась со сном. Чтобы дождаться моего ответа.
- Нет, - я улыбнулся и обнял Кати, - просто тобой любуюсь, - очередная ложь. Но она осталась ей довольна. Закрыла глаза, а затем как я и говорил, вновь провалилась в сон. Свою роль я отыгрывал так, что она была достойна Оскара.
**
На сегодня у нас с Кати были большие планы. Нечто действительно интересное. В Нью-Йорке открыли новый парк дайвинга. Судя по описанию и отзывам, которые оставляли посетители. Он был действительно крут. И мы решили, что нам непременно нужно его опробовать. Несколько консультаций решили проблему, которая была связанна с моим здоровьем. И теперь оставалось дождаться вечера. Но перед этим я хотел заехать к родителям. Поулыбаться, рассказать, как у меня дела. Создать иллюзию того, что все прекрасно. И как назло, Летти тоже оказалась здесь.
- Ну здорово, МКЧ, - поприветствовал я сестру и взглянул на нее, - отлично выглядишь. Для небольшой итальянской деревушки. На краю света.

+1

3

Начну свой рассказ с очевидных фактов  - появление в моей жизни ирландца с голубыми глазами что-то изменило во мне. На многие привычные вещи я стала смотреть по-другому. Не могу винить его в том, что из-за мыслей о нем, реже стала думать о собственной семье, не могу и не хочу, потому что именно Мэддокс смог на время усыпить чувство вины, живущее во мне и напрямую касающееся моего брата. Я все еще помнила, что косвенно, но все же была виновата в том, что с ним случилось. Если все подводить к общему итогу, то выходит, что на несколько недель я попросту выпадаю из жизни семьи, решив, что пора заняться своим настоящим и будущим и только благодаря моей старшей сестре, я все еще в курсе того, какие страсти кипят в семействе Конте. 
Лана зовет меня на прогулку в парк и предлагает запастись мягким мороженным. Я соглашаюсь, потому что-то нью-йоркская летняя жара меня в конец доконала, и попытки спрятаться в тени уже совершенно никак не спасают ситуацию. Обсудив  погоду, пробки и новые босоножки, что Милания приобрела с невероятной скидкой, мы плавно переходим к разговорам о семье.
- Не хочешь на выходных заглянуть к родителям? Мама опять планирует обед. Можно познакомить их с Нилом. - Голос у нее беззаботный. Совершенно.
Я качаю головой, продолжая лениво ковырять свое мороженное.  Худшая из возможных идей – попытаться пригласить на семейный ужин моего нынешнего бойфренда. Он не готова. Я, черт возьми, не готова. К тому же его рабочий график – это чертово колесо удачи или игровой автомат, никогда не знаешь, что тебе выпадет, если дернуть за рычаг.
- Ты знаешь Нила. К нему как к президенту нужно записываться заранее.
Мы смеемся над моей шуткой, но обе понимаем, что в моих словах есть много того, что является правдой. Необходимо переключиться на нейтральную тему и отвлечь Лану от мысли заманить ирландца на итальянский обед в воскресенье, по глазам вижу, что она уже продумывает все возможные варианты.
- Ты давно ничего не рассказывала о Лео, как он? - Я умолкаю, с легким запозданием понимая, что выбрала не подходящее время для разговора о самочувствие брата,  Лана отводит глаза в сторону и я понимаю, что в семье что-то происходит, но из-за того, что я устраиваю личную жизнь и думаю в основном только о себе, я пропустила какие-то важные новости. В надежде заметить хоть какой-то отклик – проблеск чувства, может, даже тревогу, я зову сестру по имени на манер нашей бабушки, напоминая своим произношением солнечную Италию, узкие прогретые жарой улочки Болоньи, толпы туристов разленившихся под давлением романтики и местной кухни. Сестра вздрагивает и, я понимаю, что моя шалость удалась, Лана всегда реагирует так на напоминание о родине. В отличие от Ланы я готова хоть сейчас сорваться с места и отправиться в Италию, чтобы нежиться там на солнце, а по вечерам готовить вкуснейшую пиццу и любоваться оливковыми деревьями в саду нашей бабушки.  Демонстративный тяжелый вздох Ланы отвлекает меня от мыслей о побеге из Нью-Йорка, я вновь вся во внимании и смотрю на сестру.
- Что?
- Лео меня пугает.
Губы трогает насмешливая тень улыбки. Не помню и дня, чтобы Граф позволил семье расслабиться и не волноваться за него. Несмотря на выбранную профессию, отличные отметки по учебе и всю эту рисованную «идеальность», он все время умудряется оказаться в самой гущи неправильных событий.  Ее слова вызывают во мне странное тревожное чувство, я понимаю, что это далеко не все о чем мне хочет сообщить Лана.
- Что он натворил в этот раз? – Вздох, это позволяет мне оставаться спокойной и немного даже безразличной для того чтобы остаться и в дальнейшем невозмутимой и спокойной медленно растираю свои запястья в Нью – Йорке не хватает солнца, загар здесь на коже менее выразителен, чем загар полученный под итальянским солнцем.
- Мне кажется, он задумал что-то нехорошее, - негромко, но достаточно четко произносит свое опасение сестра и ее слова вызывают на моем лице выражение удивления и непонимания.
- Я не совсем понимаю тебя, Лана, - признаюсь я разглядывая понурую Миланию, стараясь подметить какие-то детали, но ее тревога за нашего брата, она перекрывает собой абсолютно все, в какой-то момент нашего разговора на язык оседает ее горький вкус и мне уже не хочется доедать свое мороженое, потому что оно не способно согнать с моего языка привкус горечи. И осознание того, что я вновь втянута в историю с братом, что я, не смотря на статус младшей в семье должна вмешаться, правда черт знает, во что в этот раз.
- В воскресенье он будет на обеде? - Уточняю я, уже выстраивая план своих действий и, получаю в ответ утвердительный кивок Ланы, радует, что она приободрилась при виде того, как я сдаю позиции.  – Хорошо, я заеду.
   Воскресенье наступает слишком быстро. И вот я уже вхожу в отчий дом, и мы изображаем нормальную семью. Знакомая и полюбившаяся мне кухня из светлого полированного гранита поражает порядком, полы блестят. Стоит распахнуть ослепительно сверкающие дверцы подвесного шкафа – и глазам предстанут коробочки с крупами и баночки с джемом, чинно выстроившиеся в ряд. Опрятность – это еще один пунктик Марии – хозяйки этого дома. На автомате раздаю поцелуи родне и хватаю из плетеной корзинки яблоко, чтобы прижать его к губам, вдохнуть тонкий аромат исходящей от кожуры. Я знаю, что нам доставляют их прямиком из Италии, мой отец не любит все эти ГМО-содержащие продукты, которым заполнены прилавки нью-йоркских супермаркетов. И я знаю, что это целиком и полностью влияние моей матери.  На заднем дворе нашего дома Мария умудрилась разбить небольшую теплицу, в которой выращивает латук и черри.
- Где Лео?  - Интересуюсь между делом, но цепляюсь взглядом за реакцию мамы. Я не знаю, поделилась ли Милания с ней своими опасениями, но когда она слышит имя своего сына, она вздрагивает. Возможно, потому что отлично помнит какой ценой, ей удалось вернуть его расположение после аварии.
- Они с Кати скоро подъедут. – Мария делает шаг от стала к плите и обратно, мелко режет, трет, перемешивает ингредиенты. Мне остается только наблюдать.  При упоминании невесты моего брата настает уже моя очередь кривиться.  Вся семья в курсе, какие у меня отношения с Солари, температура в комнате резко уходит в минус, если мы обе присутствуем там.  Я собираюсь отпустить очередную шуточку об итальянке, что знатно попортила мне кровь, как слышу за спиной голос брата и на автомате делаю разворот, натыкаясь на знакомый взгляд.
- Граф! – Восклицание поддельно радостное, но никакой улыбки, только слегка расширяющиеся зрачки, как реакция на этого красивого, но слишком чопорного себялюбца. – Тебе вроде бы как передавило ноги, не пойму, почему это так сильно повлияло на наличие юмора и мозги.
- Летти! – Резкий голос Марии заставляет меня вздрогнуть и бросить встревоженный взгляд через плечо. Она смотрит на меня своим самым рассерженным взглядом, сжимая в руке деревянную ложку, перемазанную в соусе и, второй рукой теребит край кухонного полотенца, что для удобства перекинула через плечо. Я знаю, чего она боится, и знаю, почему так яростно готова защищать моего пострадавшего брата.  Обиженно выпячивая нижнюю губу молчу. Нет! Я не буду перед ним извиняться первой, это он начал.
- Все нормально мам, - раздается голос Лео, он даже пытается выглядеть жизнерадостным и милостивым, вроде бы, как и не держит на меня зла за сказанное. Я театрально закатываю глаза. Вот уж кто-кто, а мой брат не способен забыть все так скоро, я все-таки задела его за живое. Надеюсь задела.
- Помогу накрыть на стол, - перевожу тему, прежде чем меня попытаются заставить принести свои извинения этому снобу, который только и делает, что взывает к жалости за счет того, что не может достаточно времени и сил уделить реабилитации, предпочитая просиживать задницу в инвалидном кресле.  Я действительно отвлекаюсь от мыслей о Лео на время, пока помогаю сервировать стол к обеду, куда на тот момент подевался Граф, я не имею и малейшего понятия, но судя по смеху Кати, что доносится от бассейна они где-то там.

+2

4

Жизнь до и после аварии отразилась не только на моем эмоциональном состояние. Помимо того, что я периодически погружался в себя и перестал интересоваться тем, что меня окружает. Натягивал улыбку на лицо, лишь бы не доставали. Мне пришлось изменить свое отношение к спорту. Раньше, когда злоба охватывала меня, выбешивали все окружающие, выводила из равновесия Леттиция. Я успокаивался, пробежками. Я чертовски любил бегать, оставаясь наедине с собой и с музыкой. Эта абсолютная свобода. Лишь на мгновение. Но она помогала мне освободиться от всего того негатива, который терзал душу. Спорт действительно имел волшебное свойство лечить не только тело, но и душу. В те моменты, когда бег оказывался бессилен. На помощь приходила груша. Огромная 75 килограммовая груша. В которую бить сплошное удовольствие. Так же в запасе имелся еще манекен по имени «Трой». Трой очень любил получать по своему лицу. В челюсть с локтя, в нос с колена. Прямой удар с ноги в пресс. Трой любил всё, как его не бей, он будет просить добавку. Сев в коляску однажды, я попробовал снять свой негатив по старинке…и когда после удара, груша отлетела в меня обратно, перевернув коляску и опрокинув. Мне пришлось звать отца, чтобы тот помог подняться. Это было унизительно и больно. И тогда я решил для себя, что со спортом в дальнейшем не по пути. Нужно было найти альтернативу. И потеряв возможность бить, я перешел на то, что всегда презирал. На препараты. В тайне от всего я начал глотал таблетки, чтобы иметь возможность сдержать в себя в руках. Не высказывать всем окружающим, что о них думаю. Не сжимать кулаки до боли в костяшках. Даже Кати об этом не знала, ведь я был очень аккуратен и скрытен. Словно Голлум который склонился над своей прелестью, я поглаживал заветную бутылочку у себя в кармане. Никто не должен знать о нем. Иначе наступит глобальный, всепоглощающий апокалипсис. Кати будет истерить и кудахтать о том, что он не должен травить собственный организм этой отравой. Мать вполне может отрубить руки, чтобы у меня не было возможности пичкать себя таблетками. Отец будет укоризненно смотреть и качать головой. Так умеют только отцы, но этот взгляд имел силу гораздо большую чем истерики невесты или отрубание рук. Лана может войдет в положение, постарается понять меня, но будет долго и упорно убеждать, что с этим делом стоит завязать. И только Летти будет абсолютно без разницы. И в данном случае я был бы ей даже благодарен, за то, что она закрыла свой рот на замок.
Сестра вообще из тех, кому еще в младенчестве стоило зашить рот. Чтобы никогда не смогла его открывать. Потому что тот яд, который из него сочится, лучше держать внутри себя. Вариться в нем. Пропитать всю свою душу и тело. Но не причинять вреда другим. Увы родители не оказались столь сообразительными, чтобы принять правильное решение. И сейчас наверняка жалели. Во всяком случае я точно жалел. Мне ведь приходилось больше всего от этого страдать.
Вот и сейчас сестра бесила меня. И таблетки как назло нельзя было проглотить. Вокруг слишком много глаз. Это раздражало меня.
- Просто ты слишком необразованно, чтобы понять высокоинтеллектуальный врачебный юмор, - усмехнулся я и руками двинул коляску вперед, так чтобы колесами наехать на ноги сестры, - любишь же ты вставать на моем пути. Мешаться. Раздражать, - мне на плечо легла рука Кати. Это означало, что она призывала меня успокоиться. Не ради Летти, а, чтобы я сам поберег свои нервы. В этом она была права. Но когда я начинаю входить во вкус меня сложно остановить. Наша перепалка с сестрой вполне могла иметь продолжение, но появилась Швейцария в лице матери. Которая заставило отступить плохую, плохую сестру. Но я готов был поспорить, что это лишь стратегическое отступление. И когда Летти вернется, а она обязательно вернется. Стоит быть готовым к любым подставам. Все же моя сестра не знала границ. И на пути к своей мести была способна на все, - слилась, - бросил я ей вслед и затем обратился к Кати, - пошли к бассейну, - Кати толкала коляску с упорством, которому могли позавидовать профессиональные спортсмены. Раньше я даже подумать не мог, что у нее есть столько сил. В некотором роде это даже восхищало. Но сейчас я был безразличен к этому и воспринимал как должное.
- Поэтому я и не люблю поездки к твоей семье, - констатировала факт Солари опускаясь на край бассейна и окуная в нем ноги, - ты слишком много нервничаешь из-за этой выскочки. Так бы и придушила ее, - и в знак подтверждения своих слов девушка сжала кулаки импровизируя сцену с придушеннием Леттиции Конте.
- Душить не надо, - я рассмеялся, - тебя за это посадят, - эти слова сказаны были уже серьезнее, - а вот избить можешь. Зря, я тебя что ли учил? – девушка серьезно посмотрела на меня. Словно оценивая шучу я или говорю серьезно. Я старался придать свою лицу суровость и хмурость. Такую словно все сказанное мной было абсолютной правдой.
- Да ты разводишь меня, - Кати толкнула меня в колено, словно забыв о моей травме. А затем поняла какую ошибку совершила и виновата посмотрела, - прости. Забыла.
- Ничего. Я все равно ничего не чувствую, - боли действительно не было. Но вот сказанное мной было ложью. Обиду и бессилие я все же чувствовал, - можешь хоть ножом резать.
- Если разозлишь меня. Я подумаю о том, чтобы принять твое предложение.
Я забыл упомянуть. Что вторым моим успокоительным помимо таблеток являлась еда. Поэтому, когда нас позвали к столу, я этому был бесконечно рад. Поляна как обычно была накрыта со всей широтой итальянской души. В готовке Марии не было равных. И чтобы кто не говорил, а матушкина еда самая вкусная на свете. Просто яичницу, которую готовил Кати жрать по правде говоря невозможно. То пересолила. То пережалила. То замутила странную дичь с переворачиванием желтка книзу. А уж эта любовь к омлетам для меня и вовсе звучало как профессиональная травля.
- Чем сегодня планируете заняться? – спросил отец, обращаясь ко мне.
- Дайвинг, - пробормотал я с набитым ртом, - мама очень вкусно. Безумно просто.

+1

5

- Хочешь помериться чувством юмора? – Я прикусила язык до боли, чтобы не сболтнуть то о чем могла пожалеть.  На деле слова Лео в очередной раз задели меня за живое, и я собиралась обозвать его инвалидом не только из-за его любви к покатушкам в инвалидном кресле и нежеланию идти на поправку, но еще и инвалидом, которого обделили чувством юмора.  Мне нравилось, что я не идеализирую брата, сложись все иначе и превозноси я его, мне бы пришлось намного хуже. Я бы не смогла излечиться от своей зависимости, от болезненного желания трахнуть собственного брата, причем делать это постоянно, не заморачиваясь над позой и местом. Я думаю, раньше мною двигали инстинкты, сердце глушило сигнал разума, и я вела себя просто как сучка во время течки, не замечая происходящего вокруг,  центром моего внимания неожиданно в первую очередь для меня самой стал мой сводный брат.  Я знаю, что способна надрать ему задницу, и вовсе не потому, что он вдруг решил разыграть из себя жертву. Авария была несчастным случаем, нам вообще повезло, что мы отделались в основном испугом и ссадинами. И даже встань он сейчас из кресла  и расправь плечи подобно атланту я бы хорошенько треснула ему по его роже с нахальной голливудской улыбкой. Мы ругаемся, как и всегда. Я смотрю на него долго с призрением, совершенно забыв о том, что нас развели по углам, чтобы мы не вцепились друг в друга.
- Катись колбаской, - закатывая глаза, я отмахиваюсь от его едкого словца так, словно оно воняет как минимум чем-то тухлым. Не считаю себя проигравшей,  просто нас не вовремя прервали, мы вполне могли бы продолжить, если бы не мама и эта сучка Кати. Лео со стервозным и самодовольным видом и не без помощи своей невесты выкатывается из кухни.  Мы, как противоположные стороны магнита, отталкиваемся друг от друга.
- Ты могла бы быть с ним помягче, - делает мне замечание Мария и я смотрю на нее с хорошо знакомой нам всем детской обидой. Вот что реально задевает – это то, что все без исключения  принимают сторону брата, в то время как мне приходится бороться с его эгоизмом  и бахвальством в одиночку.
- Ма, он временно инвалид, а не смертельно болен и умирает. -  По выражению ее лица я понимаю, что смогла-таки перейти границы в своей жестокости и несдержанности. Мария из немного числа тех людей, кому причиняет боль даже мысль о том, что ей придется похоронить кого-то из близких, тем более своего ребенка. Мать качает головой и, я подаюсь вперед, чтобы приобнять ее и приободрить.
- Откуда в тебе столько жестокости, милая?  - Она смотрит на меня долго  и от взгляда этого хочется выть на луну.  Пожимаю плечами и делаю вид, что совершенно не понимаю, о чем говорит моя мамуля. Я устала быть невинной овечкой, дарить всем улыбки и говорить приятное, я хочу быть той, кто я есть без всей этой мишуры. Я живу мыслью о том, что мою жизнь больше не испортит ни один мужчина в мире, как бы близко он не подобрался. Я не позволю этому случиться, буду стоять до последнего.  Мария отвлекает меня от мыслей об истреблении мужского рода, ее прикосновение – материнский дружеский жест, когда она берет мои руки в свои и слегка сжимает те.  Вот теперь я точно не знаю, о чем она думает, может быть тоскует по временам, когда мы были совсем крохами, и с нами было легче управиться, чем сейчас, когда мы выросли и стали невыносимыми по характеру, твердолобыми и эгоистичными? Напоминаю ей о том, что в духовом шкафу доходит хлеб, а сама под шумок выношу с кухни блюдо с салатом и несу его к обеденному столу. Краем глаза я замечаю теневые полосы, скорее всего тени падают от разгорячённых тел Лео и Кати, что устроились до обеда перед бассейном обсудить насколько я им двоим осточертела.
Вкус маминой стряпни способен растопить любое черствое сердце, я исподтишка наблюдаю за тем, как растут порции всевозможных блюд, что приготовила на обед Мария  на тарелках домочадцев. Знаю, что мама тоже наблюдает, просто с годами она отточила свое мастерство настолько, что способна жевать кусочек хлеба, пить вино из своего бокала и разделывать спагетти в своей тарелке, но с точностью вычислительной машины знать, сколько ложек салата уложил на свою тарелку отец и требуется ли моему брату добавка. Я отвлекаюсь на нежное куриное филе, запеченное в томатном соусе с пармезаном, вдыхаю густой с легкой кислинкой аромат и чувствую, как рот наполняется слюной в предвкушении. Я не слушаю происходящего разговора, так сильно поглощена мыслями о том, как же все-таки здорово, когда запечённая сырная корочка тает на языке.  Лана слегка толкает меня носком в ногу, и я перехватываю ее встревоженный, наполненный страхом взгляд. Слегка пожимая плечами даю понять, что не понимаю причину ее беспокойства, но почти сразу же ситуация в корне меняется, когда в разговор отца и брата вмешивается Мария.
- Дайвинг не для тебя, Лео. – Она качает головой, Лана качает головой, отец поджимает губы и, только я молчу, предпочитая не вмешиваться.  Я знаю, что Лео начнет сейчас спорить, а если позиции придется сдать под уговоры матери, надавит на ее жалость тем, что он инвалид. И даже  если и это не сработает, то просто весь переполненный гордостью откатится в кресле назад, развернется в крутом вираже и покатится по направлению к выходу, обидевшись в очередной раз на всю семью. Взгляд старшей сестры красноречиво намекает мне, что именно об этих странностях она и вела со мной разговоры. Это что ж выходит, я должна занять чью-то сторону? На моем лице расплывается самая зловещая улыбка из всех, на которые я вообще способна. На свете не так много веще, что способны заставить Леонардо отступить и отказаться от бредовой затеи.  Мама продолжает качать головой, всем своим видом показывая, что она не согласна с тем, что собирается делать ее болеющий сын, да никто, черт возьми, за этим столом с ним не согласен. Я бросаю взгляд на невесту своего брата. Ну, разве что Кати. Фыркаю слегка раздраженно. Определенно ее нельзя ставить в одну линию с нами, она ж тупая и наивная, Лео вертит ей как хочет. Я резко выдыхаю.
- Я присмотрю за ним. – Мне приходится выдержать пристальный взгляд Лео, не мигая. Конечно, ему это не нравится, емуэто пиздец как не нравится, но в противном случае они все перессорятся за столом, а он сделает назло.  Пожимаю плечами.  – Отправлюсь на дайвинг вместе с Лео. – Нарочно не упоминаю его невесту, словно бы ее и не существует в этом мире. – Мы отлично проведем время вместе, правда, братик?
В очередной раз я дала ему повод ненавидеть меня чуть больше чем минуту назад.  Напряжение за столом медленно сходит на нет, родители уверены, что мое скорое вмешательство лишит брата желания прыгать на глубину, не имея полной уверенности, что он всплывет. Я встаю из-за стола и направляюсь вслед за пожелавшим побыть одному братом.  Нагоняю его уже непосредственно в пути.
- В противном случае на твое желание было бы наложено вето. Мог бы и спасибо сказать.

Отредактировано Laetitia Conte (02.11.2017 15:44:30)

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » I still think I love you ‡флеш