http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/37255.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Марсель · Маргарет

На Манхэттене: декабрь 2017 года.

Температура от -7°C до +5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Минута без тебя, словно шестьдесят секунд! vol.2 ‡флеш


Минута без тебя, словно шестьдесят секунд! vol.2 ‡флеш

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://savepic.net/9551252.png
Время и дата: 17 февраля 2017 года, пятница, около полудня
Декорации: кабинет доктора Макинтайра, Clinique Alleray-Labrouste, 64 Rue Labrouste, 75015 Paris, France
Герои: Jolаn Lundberg & Ray McIntyre
Краткий сюжет: "- Вы знаете, что любовь всего три года длится?
- Смотря любовь кого к кому.
- Любовь человека... к женщине."

Три, миссис Ландберг, а не двадцать...

Отредактировано Ray McIntyre (17.07.2017 20:13:03)

+1

2

Бюрократия. Бюрократия, бюрократия, бюрократия… Джолан не могла в точности определиться, что её раздражало сильнее: полнейшее нежелание персонала больницы сообщать новости по телефону или тот факт, что Рэймонд Макинтайр представился, когда она вошла в его кабинет. С первым всё казалось до прозрачности просто – Джолан ненавидела различного рода проволочки в тех местах, где их можно было избежать, будь государственный аппарат чуточку гибче. Столкнувшись впервые с кипами бумажек, печатей, согласований и отчётов, она навсегда впитала в себя нежелание влезать в эти дебри, перепоручая волокиту с документами другим специально для этого обученным людям. А заодно обнаружила в себе не просто желание действовать в обход, а некий азарт, преследующий её на протяжении всей работы в фармацевтической фирме. Берталан в подобных вопросах проявлял недальновидность и консерватизм, оставаясь в глубоком прошлом, где аптеки обивались изнутри панелями тёмного дерева, а лечебные порошки заворачивались в папиросную бумагу. Джолан утрировала, и утрировала серьёзно, но именно таким она видела своего отчима – погрязшем в прошлом, осевшим в тех временах, которые уже давно канули в Лету. Ни в коем разе она не умаляла его заслуг, в конце концов, он поднимал компанию практически с нуля, однако с таким же успехом был способен и увести её обратно в ноль. Берталан залил фундамент и возвёл стены, но вряд ли понимал, на какие ураганы способен современный перенасыщенный рынок.
Вздохнув о человеке, ушедшем гораздо раньше, чем два дня назад, она перевела взгляд на светлые стены кабинета, увешанные грамотами и дипломами. И на части из них красовалось незнакомое имя, никогда не принадлежавшее сидящему напротив неё человеку. Как раз на этом моменте Джолан переходила к части второй собственных раздражающих размышлений. Поговорить по телефону с Рэем  ей так и не удалось, как не удалось выпытать у медсестры подробности состояния Берталана, словно за лишнее слово, оговорку или намёк той грозило суровое наказание, а телефоны прослушивались. На самом деле она всё равно собиралась лететь к нему, но такой досадный разговор просто подлил масла в огонь, заставив заранее настраиваться негативно. Джолан абсолютно не любила заранее настраиваться негативно, именно поэтому бровью не повела на представление и формальное рукопожатие, пусть запомнила этот момент прекрасно, чтобы смаковать его потом. Разве что, «потом» наступило гораздо раньше запланированного.
Формальности её мало интересовали, в сознании сразу же связываясь в один образ с той самой бумажной волокитой, которую Джолан терпеть не могла. Да и с сестрой она разговаривать не хотела – хватило разговора по телефону, чтобы проходить всё заново без особого толка. Король умер. Да здравствует король! Берталана уже не вернуть, и Джолан знала об этом много месяцев назад, когда его разум начал понемногу отступать то ли от болезни и общей слабости, то ли в силу возраста. Она больше не могла полагаться на него так, как раньше, а без доверия отношения рушились, причём как деловые, так и личные. Горевала ли Джолан о нём? Да, горевала. Но не сейчас, а когда осознала начало неминуемого конца.
– Что ж, я более чем уверена – Берталан получил лучшее лечение. Ещё двадцать лет назад ты подавал большие надежды, – она улыбнулась, больше вежливо, нежели тепло. Если Рэй не захотел показывать вида о прошлом знакомстве, что обидело, даже в некотором роде оскорбило её, то Джолан делала свой выбор в пользу другого решения, тем более до нынешнего момента при случайном воспоминании о нём не испытывала ни гнева, ни досады. Она уже практически не помнила его самого,  да и узнала не сразу, скорее, просто приняла его нынешний облик, ибо заранее подготовилась ко встрече. Не помнила ни его вкусов, ни интересов; забыла его прикосновения, его поцелуи; не заметила, как стёрлись из памяти общие воспоминания. Но вот собственные светлые чувства всё-таки оставила где-то глубоко внутри, чтобы при желании к ним возвращаться, либо насмехаясь над собственной девичьей глупостью, либо удивляясь, какой маленькой и наивной когда-то была. Рэй не учил её не доверять мужчинам, это Джолан хорошо знала и до него, просто помог окончательно усвоить материал.
Обернувшись по сторонам, она едва не всплеснула руками, всё рассчитывая увидеть где-то на столе пепельницу, и лишь потом вспоминая, где находится. Вряд ли в кабинете курить разрешалось даже такой звезде кардиохирургии как Рэй Макинтайр. Руки следовало чем-то занять, и Джолан подхватила лежащую перед ней ручку, то вертя её между пальцами, то постукивая по столу. О формальностях говорить всё ещё не хотелось, однако увидеть Берталана ей показалось необходимым. Ко всему прочему, он находился здесь дольше положенного, и ей не терпелось узнать, почему. Однако Рэй опередил её вопрос, уводя разговор в сторону с первого аспекта сразу же на второй. Если бы Джолан всё-таки вырвалась раньше и провела последние дня рядом с отчимом, то… Пока она не до конца понимала, что в таком случае могло бы поменяться, но вкрадчивый тон собеседника ей, определённо не понравился. Первым делом, как только Джолан нашла телефон, который после нажатия кнопки отбоя зашвырнула на другой конец рабочего кабинета, она позвонила братьям. Так их называть больше не было никакого повода – единственное связующее звено распалось, не выдержав операции, но иного общего обозначения им она пока не придумала. Видимо, только её номер Берталан решил оставить в качестве контактного. Ни Мартон, ни Флориан, ни Бенедек не смогли сорваться в другую страну так же поспешно, как она, что лишний раз доказывало – Берталан хорошо понимал, что делает. А вот Джолан сейчас совсем не понимала, и это не могло не беспокоить.
– Хорошо, что он нашёл себе здесь собеседника. К сожалению, дела не позволили приехать раньше и быть с ним, – она выпустила ручку и откинулась на спинку стула, как будто принимая подачу на более личный диалог. Джолан не представляла, что положено говорить в подобных случаях. А когда сомневалась, обычно не рисковала, и уж тем более не хотела пускаться в рассуждения, каким её отчим был великим человеком, и как его всем будет не хватать. И как раз в эту минуту Джолан передумала. Свойственная женщине черта. Однако Джолан редко позволяла себе подобное в бизнесе, в своём деле она была и оставалась мужчиной до мозга костей. Сейчас речи о делах не шло. Пока. Если Рэй и начинал издалека, то она не планировала подыгрывать. Зачем спрашивать? В конце концов, он сам расскажет. – Приятно было повидаться с тобой, Рэй. Жаль, по такому печальному поводу.
Поднявшись с места, Джолан протянула ему руку через стол. Наверно, он так же не узнал её, как и она не узнала его, ибо от той девушки почти ничего не осталось, только лёгкие намёки и незаметные штрихи, которые так и не удалось из себя со временем вытравить. Двадцать лет редко проходят как один день.
[nick]Jolan Lundberg[/nick][status]You will regret[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2v7fr.gif[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2v7fu.gif[/sign]

Отредактировано Eleanor McIntyre (17.07.2017 22:04:08)

+2

3

Много воды утекло с тех пор, как они встречались прежде в юном возрасте. И он обратился в совершенно иного человека, как теперь не мог признать даму пред собой - жизнь не щадила никого, но пропуская чрез свои безжалостные уроки, жернова страданий и трудностей, она творила из людей алмазы, твердые, бездушные, уникальные. Рэй глядел в глаза женщины и пытался прикинуть с ходу, насколько та вознеслась над былою собой, сквозь какие тернии пронесла ее судьба, и опасался ошибиться в своей опрометчивости. В конце концов, она вполне могла оказаться в чем-то схожей с ним самим. А разгадать его тайны был не способен и он сам, как ни старался проникнуть в материи мироздания и самого себя, в ткани своего сознания, симфония которого не только была ужасающе прекрасна, но и сводила хирурга с ума, пытайся постичь тот ее смысл и происхождение. Упоминание же того, а именно вскользь оброненное утверждение, что его все еще отлично помнят, и скорее всего и то, каким образом они некогда расстались, говорило гораздо больше, нежели кому-то показалось бы. Для Рэймонда это, все же, было обычной интрижкой в то время. Может, чересчур затянувшейся и напрасной, но тем не менее, если бы не судьбоносная встреча с Ингрид не далее, чем через полгода после упоминаемых событий, врач забыл бы о своей подружке далеко не с подобной молниеносностью, когда единомоментно все женщины в мире разом перестали существовать, затменные одной-единственной особой, покорившей его злобный и податливый соблазнам разум.
- Что же... - вздохнул мужчина, опустив взгляд на собственные руки, будто убегая от чего-то неприятного глубоко внутри себя, и пусть же миссис Ландберг покажется это шевелением чего-то человеческого в сердце сидевшего пред ней хирурга, чрез мгновение вернувшего к ней упрямый, спокойный взор. - Можешь поверить, я тоже никогда не сомневался в том, что в своих упорных начинаниях ты добьешься успеха, и твое нынешнее положение в обществе - тому ярчайшее доказательство, - лукавить при этом не было никакой причины, поскольку иначе навряд этот разговор и вовсе развивался бы в подобном ключе, его бы маловато интересовала женщина без солидного украшения ее бесконечно-глубочайшей души недурно монополизирующей рынок компанией.
Макинтайру было точно также неведомо, как именно отнеслась бы к его выбору ныне покойная Ингрид, а для него - живее всех живых, та женщина, что навсегда поразила его мозг своим бессмертным существованием. Молчаливая и лютая в своем мнении, которого опасался мужчина гораздо больше неудачи в начинаниях на поприще ему непривычном. И в ее было власти возложить свои тонкие пальцы на узкое горло Джолан, точно там, где так трогательно трепетала ее артерия, будто в сумраке серого льда ее очей все еще оставалось место для чего-то искреннего, живого и уязвимого. Трудно было принимать решения только по краткому мгновению взглядов, по оттенкам голоса в глотке женщины, но иного ему покуда было не дано - Рэй рисковал, возможно, крайне опрометчиво, и все же иначе поступить не мог, поскольку, наверняка, тяжко сожалел бы об упущенных возможностях вновь окунуться в водоворот тысячи тысяч неповторимых смесей чувств, если таковые и вовсе все еще способны были посещать его вымороженный рассудок.
- Да, Берталан предполагал, что занятость вашим общим благородным делом не позволит тебе вырваться, - переиначивая ее собственные слова, совсем не для того, чтобы вызвать в ней чувство вины, которое и отродясь, вероятно, в ней не ночевало, а лишь для того, чтобы вывести разговор из мертвой петли на нечто куда более перспективное, чтобы дама ни в коем случае не обрывала их установившийся контакт, привыкала к звуку его голоса, от которого, вполне возможно, будет в будущем содрогаться в страхе или отвращении. - Боюсь, что сам он в свои последние дни не был склонен видеть никого из своего былого окружения, - кроме меня и парочки других медиков, а от того и отношения между нами стали куда более доверительными. - Я считал подобную необъективность медикаментозной депрессией на фоне приема сильных препаратов, поэтому тебя не должно беспокоить его нездоровое неоправданное к тебе отношение, - он был угнетен, раздавлен и оскорблен невниманием падчерицы к своей роковой болезни, ее прохладным снисхождением к его затухающему разуму, ее цепкой хваткой, с которой та перехватила бразды правления компанией и ныне не выпускала из сведенных в алчности когтей, нанося той кровоточащие раны; и упомянул я об этом, конечно, не для того, чтобы уколоть тебя твоим пренебрежением к близкому родственнику, которое, наверняка, тебя даже не волнует... мне просто необходимо знать пределы, ты должна реагировать, ты должна понимать каждое слово и делать правильные выводы, разве только тебе заниматься этим недосуг, но ты также прекрасно соображаешь, насколько я не бесцельно сообщаю тебе все это, иначе же - как глубоко я заблуждаюсь в идеализировании тебя и перманентном сравнении с той, что страстно жажду, но никак не могу потерять.
Она поднялась из-за стола, рассчитывая, что на этом все и окончено. Что их мимолетная встреча так и останется ненавязчивым призраком прошлого, зародит в душе пару сентиментальных вздохов и придаст легкой грусти при очередном воспоминании... Мужчина, безусловно, точно также покинул свое место, чтобы пожать протянутую ему руку Джолан, что с такой безупречностью провела этот жест, будто их разговор составлял одну из тех выгодных сделок, бесчисленному сонму которых не было конца, будто сотрудничество их обещало быть плодотворным... Но отчего же нет? Именно на это и рассчитывал Макинтайр, двое суток безотрывно взвешивающий каждый фактор, каждую крупицу информации, которой с ним смогла поделиться сеть, личные бумаги, сам покойный. Все было туманным и зыбким, опираться было практически не на что, кроме той самой почвы, на которой произросла крупнейшая компания благодаря довольно инновационному подходу Ландберг к ее развитию. И все же Рэймонд посчитал необходимым рискнуть. С тех самых пор, как свято поклялся своей дочери более никогда не ступать на неверную дорогу темных материй, жизнь его обращалась в ненавистную серую массу будничности и куда скорее сводящей с ума цикличности - до сумасшествия алкавший ее разомкнуть, хирург не стал упускать единственного в этом удачного шанса.
Отшлифовано до блеска вежливой улыбкой и жестом ладони приглашая даму следовать к выходу, тем не менее, провожая ее до самого порога, выпускать Рэй не спешил, нажимая на шаг и обгоняя ее уже у дверей, чтобы та несомненно обратила на него свой прощальный недоумевающе-безразличный взгляд, прежде чем покинет чужой кабинет навсегда.
- Не прими это за бесчувственный эгоцентризм... - а лучше - прими, милая моя. - Но я был бы рад пригласить тебя куда-нибудь, когда ты покончишь со всеми формальностями. У нас, наверняка, найдется, что сказать друг другу, кроме того, что у меня есть для тебя перспективное деловое предложение, способное тебя заинтересовать, но обсуждать подробности которого было бы в этих стенах неуместно, - открывая ей двери прочь из кабинета, Рэй все-таки не сомневался в том, что врожденное корыстолюбие и чистое женское любопытство не позволят барышне проигнорировать его просьбу. - Назови время и место. Джолан.

+2

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Выстрела не последовало. Не то, чтобы Джолан ждала мгновенной реакции, просто так вышло бы куда проще и гораздо быстрее, нежели хождения вокруг да около, постепенно сужая диаметр кругов, дабы в итоге подобраться вплотную к истине. Такая игра становилась любопытна лишь в том случае, если интерес присутствовал с обеих сторон, а Рэй пробудил его в Джолан не до конца. Тенденции дворцовых интриг никогда не выходили из моды, в этом состояла людская природа, что существенно упрощало дело, вычёркивая пару-тройку сюрпризов из любого общения, будь оно деловым или дружеским. Впрочем, друзьями Джолан обросла не особенно сильно, пусть язык на этом слове у неё никогда не спотыкался. С визитом в Париж с самого начала не всё проходило гладко, а Рэй прямо сейчас мог существенно облегчить ей жизнь, но, по всей видимости, не захотел. По всей видимости, в нём осталось куда больше прежнего Рэймонда Макинтайра двадцатилетней давности, чем представлялось. Джолан не спешила на скоропалительные выводы, однако он не оставлял ей никакого выбора, кроме как более внимательно слушать те скупые слова, которые он всё-таки соблаговолил из себя выдавить. Из полезного – ноль. Такую жилу она никогда не стала бы разрабатывать, взорвав, чтобы мгновенно о ней забыть, но сейчас ставки поднимались гораздо выше, дотягиваясь до имени Берталана, а это существенно повышало риски. 
Любезно улыбаясь на ответные комплименты, она разбирала их на составные части, рассматривая каждую в отдельности, а затем складывая в абсолютно другие фразы, которые прозвучали бы честнее формальных слов. Мерилом успеха Рэй выбирал положение в обществе. Личные качества не имели к его словам никакого отношения, а при должной фантазии Джолан легко представляла их, обсуждающих достоинства скаковых лошадей за бокалом шампанского. И, что самое интересное, её ничуть это не удивляло, не коробило и ни в коем разе не оскорбляло. Чересчур разные женщины подпадали под определение «сильных». Красные руки, обветренное волевое лицо, кожаные сапоги на босую ногу и героическая работа изо всех сил ради какой-либо цели, будь она иллюзорной или вполне конкретной, вроде выводка детей. Всё сообщество феминисток, определённо, забилось бы в экстазе, и Джолан не имела никакого желания им в этом отказывать. Однако ей самой подобный вариант силы духа абсолютно не подходил. Ей подходили шёлк и запах духов «Герлен».  Они прекрасно сочетались с четырнадцатичасовым рабочим днём, проблемами со сном и некоторой сумбурностью личной жизни из-за большого объёма работы. И нынешнее положение в обществе, действительно, становилось ярчайшим доказательством успеха. Никто и никогда не посмел бы заявить, что она его не заслужила, не заработала собственными руками, даже братья. Надо всё-таки придумать им другое определение.
Вместе со смертью отчима Джолан сама не разобралась до конца в нынешних и будущих отношениях в семье, распавшейся на отдельные, ничем не связанные звенья. А вот Рэй смел утверждать, что осведомлён намного лучше, причём говорил в такой снисходительной уверенной манере, что Джолан волей-неволей заинтересовалась. Какое же отношение для Рэя считалось неоправданным? Слишком оценочное суждение, неспособное возникнуть на ровном месте. Либо, наоборот, абсолютно пустое, выданное на-гора неизвестно для каких целей, так и не раскрытых сразу, пока Джолан ещё не успела покинуть кабинет. Медикаментозная депрессия на фоне приёма сильнодействующих препаратов в купе с упомянутым нежеланием видеть родных расчерчивали перед её внутренним взором картину, в которой слишком хорошо, неоправданно, как выразился Рэй, отчим говорить о ней не мог. Сознание Берталана вступило на путь угасания уже давно, но Джолан видела это по-другому. Она видела сейфовую дверь, ранее монолитную и крепкую, которая прямо на глазах истончается до тонкой картонки, закрытой на хлипкую задвижку. Пусть это выглядело жалко, пожалеть в полной мере Берталана она всё-таки не сумела из-за количества секретов, которые он больше не способен был сохранить в надлежащей степени.
Господи, все эти экивоки, разбавленные любезным тоном, приводили её в состояние тихого раздражения. Джолан не находила в этом ничего плохого, скорее, наоборот, активизировалась, подбиралась и начинала думать вместо того, чтобы снова и снова сожалеть о том, что оставила Берталана без присмотра, пусть и на такое короткое время. Прогнозирование, на которое она всегда делала ставку, сейчас сводилось к роли гадалки на ярмарке, ибо Рэй так и не сказал ничего определённого, включая предложение встретиться. Перспективные деловые предложения от врачей, включая уровень Макинтайра, обычно сводились к банальному продвижению определённого производителя лекарственных средств. А потому Джолан сразу стало как-то неинтересно, банально и скучно. Его предложение возродить былые чувства или провести вечер ностальгии выглядело не так тривиально и избито, однако он настаивал именно на деловом предложении.
– Я позвоню, – коротко бросила она уже в коридоре, по которому сновал медицинский персонал, отчего Рэй вряд ли стал бы её задерживать и продолжать разговор. Развернувшись и не оборачиваясь назад, Джолан сразу направилась к лифтам. Кроме выполнения всех упомянутых формальностей ей требовался тайм-аут на размышления. Пока двое суток с момента смерти, допущенные в разговоре намёки и чересчур фамильярное приглашение вращались на совершенно разных орбитах, в этом мире практически ничего не происходило просто так.   
Один из нижних этажей встретил её прохладой и приглушенным светом потолочных ламп. В накинутом поверх костюма больничном халате не было зябко, но Джолан чуть передёрнулась от предстоящей встречи. К сестре она всё-таки подошла, несмотря на собственное первоначальное нежелание, но теперь чтобы выяснить, в каком именно состоянии пребывал Барталан в свои последние дни, и услышанное ей категорически не понравилось. И теперь, стоя перед ним, до подбородка укрытым белой простынёй, Джолан всматривалась в застывшие, какие-то заострившиеся черты его лица, сейчас выглядевшие словно бы крупнее, чем при жизни.
– Что ты сделал, папа? Что ты натворил? – тихо спросила она, хотя медсестра оставила её на несколько минут в одиночестве. Берталан уже не мог ей ответить, оставляя в одиночестве разгребать завалы, о существовании которых ещё с утра Джолан не имела ни малейшего понятия. Лежащий на стальной стерильной поверхности человек ничем не походил на отчима, образ которого ей запомнила, но за свои впечатления Джолан не боялась. На поминальной службе в Будапеште, куда тело ещё следовало отправить, и без её участия будет сказано огромное количество слов о великом Берталане Ландберге, большая часть из которых скатится в откровенную лесть. А в данный момент в небольшом кафельном пространстве холодной комнаты у морга Джолан могла позволить себе хотя бы каплю правды. Один отец проявил себя ещё до её рождения, второй – после собственной смерти. Сдавив виски от подступающей мигрени, она бросила последний взгляд на тело, больше не идентифицируя его, и повернулась к выходу.
Ей и так предстояло огромное количество дел, кое-как вставленных в забитое расписание, теперь и вовсе пошедшее прахом. Через несколько часов она уже разглядывала в окна отеля парижские улицы, пока сзади мерцал экран ноутбука с открытым окошком Скайпа и лицом помощницы в нём.
– Позвони в приёмную доктора Рэя Макинтайра, телефон я тебе сброшу, и договорись о встрече, – Джолан повернулась от окна и посмотрела на своего секретаря, уже записывающего указания. Париж предоставлял массу возможностей для приватных встреч, но более далёкое от романтического настроение сложно было придумать. – Если всё-таки соединят с ним лично, переведёшь звонок на меня. И будь любезна, поищи о нём информацию.
Отправив все необходимые телефоны и адреса, она отключилась и снова подошла к окну. Сначала Джолан решила заказать столик в «Липп» или «Де-маго» на Сен-Жермен-де-Пре, но быстро передумала, вспоминая эти дорогие рестораны с некоторой теплотой, совершенно не подходящей случаю. Потом с улыбкой подумала о «Чикито» на Сен-Бенуа, куда вряд ли ступала нога Франсуазы Саган, а табачный дым можно было раздвигать руками. И в итоге остановилась на небольшом погребке на улице Сен-Жак, названия которого не помнила, впрочем, как и обстановки, но самого факта выбора хватало, чтобы заранее чувствовать себя на своей территории. За несколько лет, в которые Джолан ни разу не посетила Париж, к его очарованию, кружевам и охлаждённому шампанскому по утрам прибавились мигранты и самокрутки, фактически заменившие обычные сигареты из-за дороговизны. Чтобы оставить приятный флёр волнующих воспоминаний о любом посещённом месте, туда не следовало возвращаться. Никогда. Отношений это тоже касалось. А Джолан готовилась ко встрече, которой просто не должно было быть.           
[nick]Jolan Lundberg[/nick][status]You will regret[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2v7fr.gif[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2v7fu.gif[/sign]

+3

5

Она, конечно, хотела настоять на своем хотя бы этим, ничего не значащим для исхода войны жестом, что она сама решит, перезванивать ли ему, но не ведала несчастная Джолан, что грядущее было предрешено заранее, и не в силах она на подобное повлиять. Не сегодня, так завтра, не по-доброму, так в суде, но у Рэймонда были все предпосылки выйти из сражения единоличным победителем, а кто он был такой, чтобы так откровенно спорить с собственной судьбой? Хватило и того, что разорванный в отчаянии круг безысходности поглотил в себе жертву безоблачного существования дочери, о чем тут еще можно было говорить. Точно так же, как теперь Макинтайр считал своим священным долгом обеспечить как можно более уверенное будущее Элеонор, или хотя бы перенаправить в эту проекцию все силы, что иначе отошли бы к границам ныне недозволенным и запертым.
По сути дела, Рэймонда в госпитале больше ничего не держало - он заблаговременно освободил дежурство от всех обязательств, как делал это и раньше на родной земле, когда приходилось брать на себя ответственность сообщать родственникам об умершем пациенте, разве только сегодня он планировал и продолжение прерванной встречи, а потому и нагружать себя другой работой, кроме бумажной, не стал, к тому же, что она точно так же, как и любая другая, требовала от него бесконечного внимания и сосредоточенности, а консультации по веб-камере в своей драгоценной пресвитерианской клинике стали практически одним из хобби в свободные краткие вечера. Он даже решил ненадолго побеспокоить свою дочь, чтобы убедиться не столько в том, что она жива и здорова (хотя, и не без этого, безусловно), как в том, что она все еще снимает трубку, когда на экране светится его номер. Ее голос не только придавал ему сил и смысла жить дальше, но еще и с каждым днем все более походил на голос той, что навсегда поселилась в его сознании, не желая его уступать хваткой чужачке, не ставшей задерживать вереницу неизбежных событий и спросившую в приемной хирурга ровно в то мгновение, когда Макинтайр озаботился задуматься, не позабыла ли она про него.
С выбором ресторана мужчина спорить не стал, ему было глубоко безразлично на чьем поле играть, а если Ландберг именно там будет комфортно, то это и к лучшему - на самом деле, Рэй хотел окончить все еще на стадии мирных переговоров, будучи от природы не самым агрессивным человеком, не переходя к запрещенному оружию, поскольку все же рассчитывал, что сделка была способна показаться Джолан не только выгодной в некотором роде, но и не слишком утруждающей, если женщина и на деле обладала тем самым блестящим и здравым рассудком, о котором мужчина имел, если и не верное, то очень вероятностное представление, насколько он вообще мог полагаться на субъективность своих оценок и суждений. К тому же, ему недосуг было возвращаться на съемную квартиру накануне встречи, а отсутствие излишнего официоза на выбранном месте позволяло ему принять душ и на работе, не озаботившись глажкой смокинга и подбором запонок к гарнитуру дамы, в конце концов, свою одежду, какой бы она ни была, врач предпочитал держать в исключительной свежести, разве только в ритуале бритья пришлось порядком ограничить растягивание в удовольствие, дабы не опоздать к назначенному сроку ни на мгновение, а на деле - прийти заблаговременно. Возможно, изначально Джо воспримет его идею идиотическим бредом, наглым розыгрышем, а после и невероятной низостью, но Макинтайр также уповал, что когда-нибудь ей придет в голову, как поступал он со своей стороны с максимальным благородством, на которое дама вообще могла рассчитывать в своем положении, и как спасал он при этом ее собственную шкуру от другого, менее порядочного случайного обладателя тайн «HLD-Pharm» да и всей остальной семьи Ландберг, имевшей все шансы лишиться львиной части доходов своей фамилии.
- Рад снова видеть тебя, - вместо приветствия мягко улыбнулся хирург навстречу женщине, уже в помещении ресторана принимая ее пальто и отодвигая ей стул за столиком, оформленным на ее имя, которое та, несмотря на брак, посчитала нужным оставить девичьим. - Позволь угостить тебя чем-нибудь стоящим, - прежде чем открыть поданное меню, мужчина обратился к девице из обслуги на не особенно уверенном и беглом, но неожиданно правильном французском, чтобы та предложила мадам напротив вино на ее страх и вкус, не заботясь о ценниках. - Merci, - вежливо кивнул он ей на прощание, в общем-то, сомневаясь, что ему понадобиться заказывать себе что-то еще, но был во внимании, покуда Джолан самостоятельно определится, под что ей приятнее будет принимать решительный ультиматум и разгромное поражение.
И все же ему совершенно не хотелось изначально задавать холодный и сухой тон беседе, Рэй надеялся, что самой барышне хватит разума не срываться с безопасной тропы доброжелательности и доверия, поскольку за нею их ожидала смертельная схватка, из которой не было пути им обоим, а сам доктор, отнюдь, не был настроен погибать в столь благоприятном возрасте. Вот только, с чего ему начать - было тем еще философским вопросом. С другой стороны, это не имело никакого значения, когда бы они, как люди принципиальные, уже заранее имели представление о собственных решениях, практически не завися от внешних факторов.
- Насколько я понимаю, ты хотела бы, чтобы я сразу перешел к делу, дабы не тревожить скорбящей души и  не отнимать твое время, что и без того было столь бесценным, раз мистеру Ландбергу пришлось провести пару дней в ожидании. И все же - надолго я не задержу - прежде чем я посвящу тебя в цель нашей встречи, мне хотелось закрыть страницы тех давних лет, когда я огорчил одну милую девушку безо всякой весомой для нее причины, - виновато улыбнулся Рэймонд, не без сладостной тоски вспоминая годы своей мятежной юности, когда спешно и нетерпеливо открывал весь этот мир для себя и становился единоправным тюремщиком собственного болезненного сознания. - Ни к чему теперь вдаваться в подробности, я не ищу себе оправданий, как не стремлюсь получить твое прощение, что и давать ты мне совершенно не обязана. Но так или иначе, я считаю нужным принести тебе свои извинения, и рассчитываю, что ты не откажешься их принять, - и это было не столько необходимостью, нежели попыткой прощупать предоставленную ему почву и хотя бы отчасти интерпретировать, даже если и не в свою пользу, сверкание глаз венгерки, что с годами нисколько не растеряла былого очарования, а лишь приумножила его закаленным достоинством.
Может быть, все-таки что-нибудь скажешь в ответ, или еще желаешь утопить меня прямо сейчас в ядовитом вареве зачинающегося презрения? Брось это гиблое дело, любезная - ведь, если не удалось даже Ингрид, на что же надеешься ты?..

+2

6

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Разум предостерегал по поводу опрометчивых и необдуманных решений, которые Джолан могла принять под влиянием эмоций, однако она практически никогда на них и не полагалась. О, все сомнений, её обуревала масса чувств, требующих выхода, некой разрядки, чтобы не плеснуть наружу в самый неподходящий момент, но во главе угла она их всё же не ставила. С другой стороны, тот же разум настаивал на встрече, насколько бы нежелательной та ни казалась. Ситуацию следовало обдумывать с нескольких сторон разом, зачастую выбирая не выигрышный вариант, а меньшее из зол. В конце концов, кто говорил, что оно никак не сможет стать блестящей безоговорочной победой? Джолан уже сделала выбор, поэтому устремила свой взгляд на перспективы. Одни из них, чисто деловые, заставляли её задумываться сильнее, ибо в них фигурировал Берталан. Вычеркни его из цепочки, и в сухом остатке Джолан имела бы сомнительной оригинальности предложения, которых и так получала на почту вереницей, добавляя работы секретарю. Ей нечего было к этому прибавить и не о чем размышлять, настолько узкий спектр вариантов оставался для делового взаимодействия кардиолога одной из глав фармацевтической компании. С отчимом всё становилось куда любопытнее, и куда опаснее, однако такого рода опасностью Джолан легко сумела бы пренебречь. Берталан вносил собой элемент случайности, к которому не так просто было подготовиться, а решения следовало принимать максимально быстро и взвешенно.
С другой же стороны оставалась область, носившая название «деловой» исключительно номинально, с неким хитрым прищуром и полуулыбкой, когда все прекрасно видят двойное дно предложения, сделанного в той же степени двусмысленно. Конкретно Рэй давно уже вышел из списка интересов Джолан, и за короткую встречу обратно туда не вернулся. Гораздо больше чисто по-женски её забавляли сами приготовления к ужину, вне зависимости от того, с кем он планировался. С тем же успехом она могла прямо сейчас выбирать платье для прогулки до первого попавшегося бистро, где собиралась посидеть в своей собственной компании. Энтузиазм ничуть не менялся, заставляя рассматривать полученный результат в зеркале. Привезённый с собой багаж не включал в себя какие бы то ни было платья, кроме того строгого и официального, в котором Джолан появилась в больнице, поэтому она просто купила подходящее в бутике на первом этаже отела, не обращая внимания на марку. Счастливый случай, позволивший её матери подцепить счёт в банке с множеством нулей, к которому в придачу прилагался Берталан, не воспитал в Джолан излишнего снобизма. Одежды это тоже касалось, а потому она умела выглядеть элегантно и женственно даже в недорогих вещах. Усвоив урок о том, что качество гораздо важнее цены, она его не забывала. Ко всему прочему прекрасно умела себя подать.
Платье-футляр село как раз по фигуре, плюс глубокий синий цвет автоматически добавлял ему очков. Разрез сзади учитывал рост и оставался смелым, но ровно в нужной степени, v-образный ворот хорошо смотрелся, но заставлял грудь становиться самостоятельной единицей образа. Джолан осталась полностью довольна выбором. Пусть Рэй остался далеко в прошлом, но двадцать прошедших лет подталкивали её вспомнить, какой она была тогда, а какой стала сейчас. Она не знала точно определения этого подспудного желания показать себя в лучшем свете после долгой разлуки с человеком, с которым в дальнейшем не планировала иметь никаких дел. Синдром встречи выпускников, не иначе. 
И, естественно, он не заставил даму ждать, явившись раньше положенного времени, что могло бы вызвать её одобрение, назначай Джолан эту встречу сама. В любом случае, глядя на обстановку ресторана, а заодно отмечая традицию французов расцеловывать друг друга в щеки при встрече, она лишний раз поразилась различиям темпераментов в разных частях Европы. В подобной ситуации ей больше подходил тот прохладный тон, с которым она бросила своё «я позвоню», а не сердечные воспоминания за бутылкой прекрасного вина.
– А я рада была бы сказать, что ты ничуть не изменился, однако это не так. Солидности стало больше, – с улыбкой ответила Джолан, мгновенно переводя разговор в тёплый, добродушный фон. В тот раз больше сработал эффект неожиданности, вынудивший её искать для себя дополнительное время, теперь же она любезно принимала посыл Рэя, пока он не скажет, в конце концов, что ему нужно. Причём, судя по его дальнейшим словам, сам он не старался быть хоть сколько-нибудь вежливым. Джолан не отказывала Макинтайру ни в уме, ни в тактичности, следовательно, его брошенная вскользь ремарка о нескольких днях ожидания становилась расчётливо и метко брошенным камнем в её огород. И точно вряд ли он имел в виде те двое суток, прошедшие со смерти её отчима, за которые никто не удосужился поднять телефонную трубку и сделать всего один международный звонок. Что же до выражения скорби, то реши Джолан окунуться с головой в собственные переживания, то ни за что не посвятила бы в свою боль и горе постороннего, давно позабытого человека, каким и был для неё Рэй. 
Как отдельно взятый пример, его поведение показалось бы ей восхитительным, ибо Рэй в нескольких предложениях успел обвинить её в отсутствии достаточного количества дочерних чувств, выразить сожаления относительно собственного поступка двадцатилетней давности, тут же сообщить ей о том, что прощение ему, в принципе, не требуется, но при этом хорошо было бы его прямо сейчас получить. Джолан просмотрела перед выходом всю присланную секретарём информацию. Команда глубоко копать не было, так что в файле оказались общедоступные файлы и открытые ссылки, но и этого хватило ей, чтобы оценить, на кого именно Рэй её тогда променял. Что ж, ей хватало честности перед самой собой не удивиться подобному выбору. 
– Не стоит ворошить прошлое. Но если и возникнет подобное желание, то давай вспоминать только то хорошее, что между нами было, – улыбнулась она, сразу отвлекаясь на подошедшую официантку с подносом, на котором одиноко красовалась бутылка вина с бокалами. Проснись в Джолан та юная девушка, она обязательно спросила бы, не желает ли Рэй её напоить, однако Джолан нынешняя просто открыла меню и выбрала блюда за обоих, и как бы между прочим пропустила мимо ушей последнюю его просьбу. – И да, давай перейдём сразу к делу. Твоё весьма неожиданное и довольно настойчивое предложение не могло не заинтриговать. Я выбрала сторону зала для курящих. Ты не против? Знаю, весьма пагубная привычка, но…
Джолан чуть пожала плечами, словно бы прося простить её за женскую слабость, хотя на самом деле интуиция подсказывала ей – скоро закурить действительно захочется.
[nick]Jolan Lundberg[/nick][status]You will regret[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2v7fr.gif[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2v7fu.gif[/sign]

+2

7

Вероятно, можно было с какой-то стороны сказать, что с подобным предложением он запоздал, без малого, на целых двадцать лет. Вероятно, не стоило и продолжать то, что уже в ту пору имело свое логичное завершение, когда они друг друга наконец смогли позабыть, кто-то чуть раньше другого, но с завидным согласием навсегда закрыть эту едва зачавшуюся книгу. Но это, ведь, было лишь одной из многотысячных граней грозящего быть поднятым вопроса. Как минимум, все это было просто опровергнуть лишь тем, что они прямо сейчас сидели друг напротив друга, и мелодия беседы лилась между ними, обвивая один одного своей магией сосредоточенной и напряженной мысли, которая не проникала вслух, но ощущалась попросту в глазах, в нервическом подрагивании кончиков пальцев, в непрерывной игре взглядов, жестов и дыхании, бесшумно сплотившимся в единое. В мире Макинтайра не было завершенных книг, ни единой. Даже к тех случаях, когда ему приходилось хорошо поработать топором и лопатой. Он ожидал возвращения каждой из них, живой или мертвой, он не верил в существование непроницаемой грани между двумя реальностями, проживая в одной, нерушимой, которая легкодумно играла с его нездоровым разумом, вынуждая воспринимать все несколько иначе, с другого ракурса, недоступного никому другому. И разве мог он предположить, что именно его точка зрения является ошибочной? Ни разу. Куда очевидней для него становилась слепота всех остальных, ограниченность и примитивизм.
Разве неясно было, что события, прошедшие пару десятков лет назад, были продуманны, просчитаны чем-то свыше, они стали подготовкой почвы для их настоящей встречи, лишь первая ступень на пути к совершенству изящной мозаики, вновь оказавшейся в умелых руках хирурга. Все это не было напрасным - ни их расставание, ни его брак, ни рождение дочери, ни счастливая случайность получить себе в пациенты не в меру болтливого старика... В какой-то момент Рэймонд даже пришел в восхищение от слаженности, бесконечной безукоризненности вытканного судьбой узора, и в том, что уразумел его лишь на днях, наконец проникнув сознанием в изнанку этого гобелена, чтобы сообразить, насколько сейчас он поступает верно, что дело было выигрышным еще изначально, познакомив молодых людей на одной из студенческих вечеринок Будапешта, когда сам мужчина проходил там практическое обучение. У него не было ни единого риска проиграть эту битву, он пришел сюда победителем, но, разве только, пытался минимизировать урон, на который была способна его непредсказуемая, но несомненно смертельно-опасная визави. Ему посчастливилось иметь дело с ядовитой змеей, довольно хладнокровной, сохранявшей спокойствие ровно до того мгновения, покуда не зайдешь на ее территорию, не заденешь в неуклюжем шаге, а уж после она совершит, что угодно, лишь бы похоронить обидчика раз и навсегда, укусить его так, чтоб тот более не способен был восстановиться, обезвредить противника, как делала это не раз на поприще своего бизнеса, который подмяла под себя настолько давно, что Берталан в какой-то момент был опечален обнаружить, что его мнением в этой компании уже никто не интересовался, а все права по поводу ее развития каким-то волшебным образом перешли в руки его, безусловно, любимой, но и чрезвычайно предприимчивой падчерицы.
К обслуживаю было не придраться - им не только вовремя подали блюда, то есть, до тех пор, покуда кусок в горло еще лез и не было особенного риска насмерть поперхнуться, чтобы подло расстроить планы собеседника, но еще и обслужили за столом, бутылку вина оставив, а бокалы разлив, и, конечно, пожелав приятного вечера. Разве только, все эти действия где-то на фоне, никаким боком более не касались Рэя, с его грузной массой мыслей, что вертелись лишь около одной сейчас особы. Барышни, в чью канву жестко вплетались нити стальной колючей паутины сидящего напротив нее человека - тот момент, когда любое ментальное событие грозило перерасти в реальность и наоборот. Как сказать Джолан, каким образом подвести ее к осознанию так, чтобы ей ни на мгновение не показалось, что он шутит, что все это не взаправду. Чтобы она начала понимать, насколько глубоко провалилась в пропасть даже не сейчас, а многими годами ранее, возможно, еще в ту пору, когда опрометчиво ответила благосклонным взором на его заинтересованность, когда осмелилась возникнуть в его жизни, навсегда повязав с ней свою.
- Нисколько, - подобные мелочи, как сигареты вообще маловато волновали мужчину, даже и учитывая то, что бросил он относительно недавно и все еще оставался к запаху неравнодушным, но какое это сейчас имело значение, кроме того, что женщина предпочитала закрыться от него занавесью из сизого дыма, найти отдохновение в табаке, неужели занервничала или все это лишь дань вредной привычке, о которой она не забыла упомянуть? - В последнее время моя жизнь достигла достаточной упорядоченности, чтобы я смог позабыть о подобном пороке, - мягко улыбнулся он женщине - пусть это станет последней каплей покоя в их разговоре.
Он смог позабыть об этом, но и не думал забывать о других. И вот как-раз последние его и вынуждали поступать подобным образом, прикрываясь благородными побуждениями, обеспечить своей дочери как можно более удобную и приятную жизнь. А чем могла бы быть лишней ей одна крупненькая фармацевтическая компания? Неужели помешала бы спать?
- Возвращаясь к той причине, по которой я настоял на встрече, - продолжил мужчина, более не отвлекаясь на иные аспекты, которые хотел бы и мог поднять в их беседе. - Я хотел бы, чтобы ты отнеслась к ней с максимальной серьезностью. Не подумай, прошу, о том, что я двинулся рассудком, или надо мной взыграли накатившие сентиментальные чувства - они не имеют к этому никакого отношения. Мое предложение остается деловым и, я рассчитываю, что оно покажется взаимовыгодным обеим сторонам. Выходи за меня замуж, Джолан Ландберг, - и прежде, чем он продолжил бы пояснять свою точку зрения, приводить веские доводы своим соображениям, чтобы в конечном счете убедить женщину не воспринимать ни его самого, ни его мысли в штыки, даже если где-то они покажутся ей попросту фантасмагорическими, Рэймонд счел необходимым вставить небольшую паузу и позволить даме отреагировать, в чем бы ее отдача ни состояла - в этом смысле хирург ожидал от нее даже самого невероятного.
Ведь, в конце концов, они настолько долго не виделись, что воткни эта мадам ему вилку в глазницу, вероятно, даже подобное не стало бы для Макинтайра чрезмерно удивительным. А вот если бы себе...

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Минута без тебя, словно шестьдесят секунд! vol.2 ‡флеш