http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/73007.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: июль 2018 года.

Температура от +24°C до +35°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Минута без тебя, словно шестьдесят секунд! vol.2 ‡флеш


Минута без тебя, словно шестьдесят секунд! vol.2 ‡флеш

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://funkyimg.com/i/2BtT5.png
Время и дата: 17 февраля 2017 года, пятница, около полудня
Декорации: кабинет доктора Макинтайра, Clinique Alleray-Labrouste, 64 Rue Labrouste, 75015 Paris, France
Герои: Jolаn Lundberg & Ray McIntyre
Краткий сюжет: "- Вы знаете, что любовь всего три года длится?
- Смотря любовь кого к кому.
- Любовь человека... к женщине."

Три, миссис Ландберг, а не двадцать...

[nick]Ray McIntyre[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2BtSw.jpg[/icon][status]Das kalte Herz[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2BtSx.gif[/sign]

Отредактировано Michael Sternberg (21.01.2018 20:46:08)

+1

2

Бюрократия. Бюрократия, бюрократия, бюрократия… Джолан не могла в точности определиться, что её раздражало сильнее: полнейшее нежелание персонала больницы сообщать новости по телефону или тот факт, что Рэймонд Макинтайр представился, когда она вошла в его кабинет. С первым всё казалось до прозрачности просто – Джолан ненавидела различного рода проволочки в тех местах, где их можно было избежать, будь государственный аппарат чуточку гибче. Столкнувшись впервые с кипами бумажек, печатей, согласований и отчётов, она навсегда впитала в себя нежелание влезать в эти дебри, перепоручая волокиту с документами другим специально для этого обученным людям. А заодно обнаружила в себе не просто желание действовать в обход, а некий азарт, преследующий её на протяжении всей работы в фармацевтической фирме. Берталан в подобных вопросах проявлял недальновидность и консерватизм, оставаясь в глубоком прошлом, где аптеки обивались изнутри панелями тёмного дерева, а лечебные порошки заворачивались в папиросную бумагу. Джолан утрировала, и утрировала серьёзно, но именно таким она видела своего отчима – погрязшем в прошлом, осевшим в тех временах, которые уже давно канули в Лету. Ни в коем разе она не умаляла его заслуг, в конце концов, он поднимал компанию практически с нуля, однако с таким же успехом был способен и увести её обратно в ноль. Берталан залил фундамент и возвёл стены, но вряд ли понимал, на какие ураганы способен современный перенасыщенный рынок.
Вздохнув о человеке, ушедшем гораздо раньше, чем два дня назад, она перевела взгляд на светлые стены кабинета, увешанные грамотами и дипломами. И на части из них красовалось незнакомое имя, никогда не принадлежавшее сидящему напротив неё человеку. Как раз на этом моменте Джолан переходила к части второй собственных раздражающих размышлений. Поговорить по телефону с Рэем  ей так и не удалось, как не удалось выпытать у медсестры подробности состояния Берталана, словно за лишнее слово, оговорку или намёк той грозило суровое наказание, а телефоны прослушивались. На самом деле она всё равно собиралась лететь к нему, но такой досадный разговор просто подлил масла в огонь, заставив заранее настраиваться негативно. Джолан абсолютно не любила заранее настраиваться негативно, именно поэтому бровью не повела на представление и формальное рукопожатие, пусть запомнила этот момент прекрасно, чтобы смаковать его потом. Разве что, «потом» наступило гораздо раньше запланированного.
Формальности её мало интересовали, в сознании сразу же связываясь в один образ с той самой бумажной волокитой, которую Джолан терпеть не могла. Да и с сестрой она разговаривать не хотела – хватило разговора по телефону, чтобы проходить всё заново без особого толка. Король умер. Да здравствует король! Берталана уже не вернуть, и Джолан знала об этом много месяцев назад, когда его разум начал понемногу отступать то ли от болезни и общей слабости, то ли в силу возраста. Она больше не могла полагаться на него так, как раньше, а без доверия отношения рушились, причём как деловые, так и личные. Горевала ли Джолан о нём? Да, горевала. Но не сейчас, а когда осознала начало неминуемого конца.
– Что ж, я более чем уверена – Берталан получил лучшее лечение. Ещё двадцать лет назад ты подавал большие надежды, – она улыбнулась, больше вежливо, нежели тепло. Если Рэй не захотел показывать вида о прошлом знакомстве, что обидело, даже в некотором роде оскорбило её, то Джолан делала свой выбор в пользу другого решения, тем более до нынешнего момента при случайном воспоминании о нём не испытывала ни гнева, ни досады. Она уже практически не помнила его самого,  да и узнала не сразу, скорее, просто приняла его нынешний облик, ибо заранее подготовилась ко встрече. Не помнила ни его вкусов, ни интересов; забыла его прикосновения, его поцелуи; не заметила, как стёрлись из памяти общие воспоминания. Но вот собственные светлые чувства всё-таки оставила где-то глубоко внутри, чтобы при желании к ним возвращаться, либо насмехаясь над собственной девичьей глупостью, либо удивляясь, какой маленькой и наивной когда-то была. Рэй не учил её не доверять мужчинам, это Джолан хорошо знала и до него, просто помог окончательно усвоить материал.
Обернувшись по сторонам, она едва не всплеснула руками, всё рассчитывая увидеть где-то на столе пепельницу, и лишь потом вспоминая, где находится. Вряд ли в кабинете курить разрешалось даже такой звезде кардиохирургии как Рэй Макинтайр. Руки следовало чем-то занять, и Джолан подхватила лежащую перед ней ручку, то вертя её между пальцами, то постукивая по столу. О формальностях говорить всё ещё не хотелось, однако увидеть Берталана ей показалось необходимым. Ко всему прочему, он находился здесь дольше положенного, и ей не терпелось узнать, почему. Однако Рэй опередил её вопрос, уводя разговор в сторону с первого аспекта сразу же на второй. Если бы Джолан всё-таки вырвалась раньше и провела последние дня рядом с отчимом, то… Пока она не до конца понимала, что в таком случае могло бы поменяться, но вкрадчивый тон собеседника ей, определённо не понравился. Первым делом, как только Джолан нашла телефон, который после нажатия кнопки отбоя зашвырнула на другой конец рабочего кабинета, она позвонила братьям. Так их называть больше не было никакого повода – единственное связующее звено распалось, не выдержав операции, но иного общего обозначения им она пока не придумала. Видимо, только её номер Берталан решил оставить в качестве контактного. Ни Мартон, ни Флориан, ни Бенедек не смогли сорваться в другую страну так же поспешно, как она, что лишний раз доказывало – Берталан хорошо понимал, что делает. А вот Джолан сейчас совсем не понимала, и это не могло не беспокоить.
– Хорошо, что он нашёл себе здесь собеседника. К сожалению, дела не позволили приехать раньше и быть с ним, – она выпустила ручку и откинулась на спинку стула, как будто принимая подачу на более личный диалог. Джолан не представляла, что положено говорить в подобных случаях. А когда сомневалась, обычно не рисковала, и уж тем более не хотела пускаться в рассуждения, каким её отчим был великим человеком, и как его всем будет не хватать. И как раз в эту минуту Джолан передумала. Свойственная женщине черта. Однако Джолан редко позволяла себе подобное в бизнесе, в своём деле она была и оставалась мужчиной до мозга костей. Сейчас речи о делах не шло. Пока. Если Рэй и начинал издалека, то она не планировала подыгрывать. Зачем спрашивать? В конце концов, он сам расскажет. – Приятно было повидаться с тобой, Рэй. Жаль, по такому печальному поводу.
Поднявшись с места, Джолан протянула ему руку через стол. Наверно, он так же не узнал её, как и она не узнала его, ибо от той девушки почти ничего не осталось, только лёгкие намёки и незаметные штрихи, которые так и не удалось из себя со временем вытравить. Двадцать лет редко проходят как один день.
[nick]Jolan Lundberg[/nick][status]You will regret[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2v7fr.gif[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2v7fu.gif[/sign]

Отредактировано Eleanor McIntyre (17.07.2017 22:04:08)

+2

3

Много воды утекло с тех пор, как они встречались прежде в юном возрасте. И он обратился в совершенно иного человека, как теперь не мог признать даму пред собой - жизнь не щадила никого, но пропуская чрез свои безжалостные уроки, жернова страданий и трудностей, она творила из людей алмазы, твердые, бездушные, уникальные. Рэй глядел в глаза женщины и пытался прикинуть с ходу, насколько та вознеслась над былою собой, сквозь какие тернии пронесла ее судьба, и опасался ошибиться в своей опрометчивости. В конце концов, она вполне могла оказаться в чем-то схожей с ним самим. А разгадать его тайны был не способен и он сам, как ни старался проникнуть в материи мироздания и самого себя, в ткани своего сознания, симфония которого не только была ужасающе прекрасна, но и сводила хирурга с ума, пытайся постичь тот ее смысл и происхождение. Упоминание же того, а именно вскользь оброненное утверждение, что его все еще отлично помнят, и скорее всего и то, каким образом они некогда расстались, говорило гораздо больше, нежели кому-то показалось бы. Для Рэймонда это, все же, было обычной интрижкой в то время. Может, чересчур затянувшейся и напрасной, но тем не менее, если бы не судьбоносная встреча с Ингрид не далее, чем через полгода после упоминаемых событий, врач забыл бы о своей подружке далеко не с подобной молниеносностью, когда единомоментно все женщины в мире разом перестали существовать, затменные одной-единственной особой, покорившей его злобный и податливый соблазнам разум.
- Что же... - вздохнул мужчина, опустив взгляд на собственные руки, будто убегая от чего-то неприятного глубоко внутри себя, и пусть же миссис Ландберг покажется это шевелением чего-то человеческого в сердце сидевшего пред ней хирурга, чрез мгновение вернувшего к ней упрямый, спокойный взор. - Можешь поверить, я тоже никогда не сомневался в том, что в своих упорных начинаниях ты добьешься успеха, и твое нынешнее положение в обществе - тому ярчайшее доказательство, - лукавить при этом не было никакой причины, поскольку иначе навряд этот разговор и вовсе развивался бы в подобном ключе, его бы маловато интересовала женщина без солидного украшения ее бесконечно-глубочайшей души недурно монополизирующей рынок компанией.
Макинтайру было точно также неведомо, как именно отнеслась бы к его выбору ныне покойная Ингрид, а для него - живее всех живых, та женщина, что навсегда поразила его мозг своим бессмертным существованием. Молчаливая и лютая в своем мнении, которого опасался мужчина гораздо больше неудачи в начинаниях на поприще ему непривычном. И в ее было власти возложить свои тонкие пальцы на узкое горло Джолан, точно там, где так трогательно трепетала ее артерия, будто в сумраке серого льда ее очей все еще оставалось место для чего-то искреннего, живого и уязвимого. Трудно было принимать решения только по краткому мгновению взглядов, по оттенкам голоса в глотке женщины, но иного ему покуда было не дано - Рэй рисковал, возможно, крайне опрометчиво, и все же иначе поступить не мог, поскольку, наверняка, тяжко сожалел бы об упущенных возможностях вновь окунуться в водоворот тысячи тысяч неповторимых смесей чувств, если таковые и вовсе все еще способны были посещать его вымороженный рассудок.
- Да, Берталан предполагал, что занятость вашим общим благородным делом не позволит тебе вырваться, - переиначивая ее собственные слова, совсем не для того, чтобы вызвать в ней чувство вины, которое и отродясь, вероятно, в ней не ночевало, а лишь для того, чтобы вывести разговор из мертвой петли на нечто куда более перспективное, чтобы дама ни в коем случае не обрывала их установившийся контакт, привыкала к звуку его голоса, от которого, вполне возможно, будет в будущем содрогаться в страхе или отвращении. - Боюсь, что сам он в свои последние дни не был склонен видеть никого из своего былого окружения, - кроме меня и парочки других медиков, а от того и отношения между нами стали куда более доверительными. - Я считал подобную необъективность медикаментозной депрессией на фоне приема сильных препаратов, поэтому тебя не должно беспокоить его нездоровое неоправданное к тебе отношение, - он был угнетен, раздавлен и оскорблен невниманием падчерицы к своей роковой болезни, ее прохладным снисхождением к его затухающему разуму, ее цепкой хваткой, с которой та перехватила бразды правления компанией и ныне не выпускала из сведенных в алчности когтей, нанося той кровоточащие раны; и упомянул я об этом, конечно, не для того, чтобы уколоть тебя твоим пренебрежением к близкому родственнику, которое, наверняка, тебя даже не волнует... мне просто необходимо знать пределы, ты должна реагировать, ты должна понимать каждое слово и делать правильные выводы, разве только тебе заниматься этим недосуг, но ты также прекрасно соображаешь, насколько я не бесцельно сообщаю тебе все это, иначе же - как глубоко я заблуждаюсь в идеализировании тебя и перманентном сравнении с той, что страстно жажду, но никак не могу потерять.
Она поднялась из-за стола, рассчитывая, что на этом все и окончено. Что их мимолетная встреча так и останется ненавязчивым призраком прошлого, зародит в душе пару сентиментальных вздохов и придаст легкой грусти при очередном воспоминании... Мужчина, безусловно, точно также покинул свое место, чтобы пожать протянутую ему руку Джолан, что с такой безупречностью провела этот жест, будто их разговор составлял одну из тех выгодных сделок, бесчисленному сонму которых не было конца, будто сотрудничество их обещало быть плодотворным... Но отчего же нет? Именно на это и рассчитывал Макинтайр, двое суток безотрывно взвешивающий каждый фактор, каждую крупицу информации, которой с ним смогла поделиться сеть, личные бумаги, сам покойный. Все было туманным и зыбким, опираться было практически не на что, кроме той самой почвы, на которой произросла крупнейшая компания благодаря довольно инновационному подходу Ландберг к ее развитию. И все же Рэймонд посчитал необходимым рискнуть. С тех самых пор, как свято поклялся своей дочери более никогда не ступать на неверную дорогу темных материй, жизнь его обращалась в ненавистную серую массу будничности и куда скорее сводящей с ума цикличности - до сумасшествия алкавший ее разомкнуть, хирург не стал упускать единственного в этом удачного шанса.
Отшлифовано до блеска вежливой улыбкой и жестом ладони приглашая даму следовать к выходу, тем не менее, провожая ее до самого порога, выпускать Рэй не спешил, нажимая на шаг и обгоняя ее уже у дверей, чтобы та несомненно обратила на него свой прощальный недоумевающе-безразличный взгляд, прежде чем покинет чужой кабинет навсегда.
- Не прими это за бесчувственный эгоцентризм... - а лучше - прими, милая моя. - Но я был бы рад пригласить тебя куда-нибудь, когда ты покончишь со всеми формальностями. У нас, наверняка, найдется, что сказать друг другу, кроме того, что у меня есть для тебя перспективное деловое предложение, способное тебя заинтересовать, но обсуждать подробности которого было бы в этих стенах неуместно, - открывая ей двери прочь из кабинета, Рэй все-таки не сомневался в том, что врожденное корыстолюбие и чистое женское любопытство не позволят барышне проигнорировать его просьбу. - Назови время и место. Джолан.
[nick]Ray McIntyre[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2BtSw.jpg[/icon][status]Das kalte Herz[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2BtSx.gif[/sign]

Отредактировано Michael Sternberg (21.01.2018 20:46:39)

+2

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Выстрела не последовало. Не то, чтобы Джолан ждала мгновенной реакции, просто так вышло бы куда проще и гораздо быстрее, нежели хождения вокруг да около, постепенно сужая диаметр кругов, дабы в итоге подобраться вплотную к истине. Такая игра становилась любопытна лишь в том случае, если интерес присутствовал с обеих сторон, а Рэй пробудил его в Джолан не до конца. Тенденции дворцовых интриг никогда не выходили из моды, в этом состояла людская природа, что существенно упрощало дело, вычёркивая пару-тройку сюрпризов из любого общения, будь оно деловым или дружеским. Впрочем, друзьями Джолан обросла не особенно сильно, пусть язык на этом слове у неё никогда не спотыкался. С визитом в Париж с самого начала не всё проходило гладко, а Рэй прямо сейчас мог существенно облегчить ей жизнь, но, по всей видимости, не захотел. По всей видимости, в нём осталось куда больше прежнего Рэймонда Макинтайра двадцатилетней давности, чем представлялось. Джолан не спешила на скоропалительные выводы, однако он не оставлял ей никакого выбора, кроме как более внимательно слушать те скупые слова, которые он всё-таки соблаговолил из себя выдавить. Из полезного – ноль. Такую жилу она никогда не стала бы разрабатывать, взорвав, чтобы мгновенно о ней забыть, но сейчас ставки поднимались гораздо выше, дотягиваясь до имени Берталана, а это существенно повышало риски. 
Любезно улыбаясь на ответные комплименты, она разбирала их на составные части, рассматривая каждую в отдельности, а затем складывая в абсолютно другие фразы, которые прозвучали бы честнее формальных слов. Мерилом успеха Рэй выбирал положение в обществе. Личные качества не имели к его словам никакого отношения, а при должной фантазии Джолан легко представляла их, обсуждающих достоинства скаковых лошадей за бокалом шампанского. И, что самое интересное, её ничуть это не удивляло, не коробило и ни в коем разе не оскорбляло. Чересчур разные женщины подпадали под определение «сильных». Красные руки, обветренное волевое лицо, кожаные сапоги на босую ногу и героическая работа изо всех сил ради какой-либо цели, будь она иллюзорной или вполне конкретной, вроде выводка детей. Всё сообщество феминисток, определённо, забилось бы в экстазе, и Джолан не имела никакого желания им в этом отказывать. Однако ей самой подобный вариант силы духа абсолютно не подходил. Ей подходили шёлк и запах духов «Герлен».  Они прекрасно сочетались с четырнадцатичасовым рабочим днём, проблемами со сном и некоторой сумбурностью личной жизни из-за большого объёма работы. И нынешнее положение в обществе, действительно, становилось ярчайшим доказательством успеха. Никто и никогда не посмел бы заявить, что она его не заслужила, не заработала собственными руками, даже братья. Надо всё-таки придумать им другое определение.
Вместе со смертью отчима Джолан сама не разобралась до конца в нынешних и будущих отношениях в семье, распавшейся на отдельные, ничем не связанные звенья. А вот Рэй смел утверждать, что осведомлён намного лучше, причём говорил в такой снисходительной уверенной манере, что Джолан волей-неволей заинтересовалась. Какое же отношение для Рэя считалось неоправданным? Слишком оценочное суждение, неспособное возникнуть на ровном месте. Либо, наоборот, абсолютно пустое, выданное на-гора неизвестно для каких целей, так и не раскрытых сразу, пока Джолан ещё не успела покинуть кабинет. Медикаментозная депрессия на фоне приёма сильнодействующих препаратов в купе с упомянутым нежеланием видеть родных расчерчивали перед её внутренним взором картину, в которой слишком хорошо, неоправданно, как выразился Рэй, отчим говорить о ней не мог. Сознание Берталана вступило на путь угасания уже давно, но Джолан видела это по-другому. Она видела сейфовую дверь, ранее монолитную и крепкую, которая прямо на глазах истончается до тонкой картонки, закрытой на хлипкую задвижку. Пусть это выглядело жалко, пожалеть в полной мере Берталана она всё-таки не сумела из-за количества секретов, которые он больше не способен был сохранить в надлежащей степени.
Господи, все эти экивоки, разбавленные любезным тоном, приводили её в состояние тихого раздражения. Джолан не находила в этом ничего плохого, скорее, наоборот, активизировалась, подбиралась и начинала думать вместо того, чтобы снова и снова сожалеть о том, что оставила Берталана без присмотра, пусть и на такое короткое время. Прогнозирование, на которое она всегда делала ставку, сейчас сводилось к роли гадалки на ярмарке, ибо Рэй так и не сказал ничего определённого, включая предложение встретиться. Перспективные деловые предложения от врачей, включая уровень Макинтайра, обычно сводились к банальному продвижению определённого производителя лекарственных средств. А потому Джолан сразу стало как-то неинтересно, банально и скучно. Его предложение возродить былые чувства или провести вечер ностальгии выглядело не так тривиально и избито, однако он настаивал именно на деловом предложении.
– Я позвоню, – коротко бросила она уже в коридоре, по которому сновал медицинский персонал, отчего Рэй вряд ли стал бы её задерживать и продолжать разговор. Развернувшись и не оборачиваясь назад, Джолан сразу направилась к лифтам. Кроме выполнения всех упомянутых формальностей ей требовался тайм-аут на размышления. Пока двое суток с момента смерти, допущенные в разговоре намёки и чересчур фамильярное приглашение вращались на совершенно разных орбитах, в этом мире практически ничего не происходило просто так.   
Один из нижних этажей встретил её прохладой и приглушенным светом потолочных ламп. В накинутом поверх костюма больничном халате не было зябко, но Джолан чуть передёрнулась от предстоящей встречи. К сестре она всё-таки подошла, несмотря на собственное первоначальное нежелание, но теперь чтобы выяснить, в каком именно состоянии пребывал Барталан в свои последние дни, и услышанное ей категорически не понравилось. И теперь, стоя перед ним, до подбородка укрытым белой простынёй, Джолан всматривалась в застывшие, какие-то заострившиеся черты его лица, сейчас выглядевшие словно бы крупнее, чем при жизни.
– Что ты сделал, папа? Что ты натворил? – тихо спросила она, хотя медсестра оставила её на несколько минут в одиночестве. Берталан уже не мог ей ответить, оставляя в одиночестве разгребать завалы, о существовании которых ещё с утра Джолан не имела ни малейшего понятия. Лежащий на стальной стерильной поверхности человек ничем не походил на отчима, образ которого ей запомнила, но за свои впечатления Джолан не боялась. На поминальной службе в Будапеште, куда тело ещё следовало отправить, и без её участия будет сказано огромное количество слов о великом Берталане Ландберге, большая часть из которых скатится в откровенную лесть. А в данный момент в небольшом кафельном пространстве холодной комнаты у морга Джолан могла позволить себе хотя бы каплю правды. Один отец проявил себя ещё до её рождения, второй – после собственной смерти. Сдавив виски от подступающей мигрени, она бросила последний взгляд на тело, больше не идентифицируя его, и повернулась к выходу.
Ей и так предстояло огромное количество дел, кое-как вставленных в забитое расписание, теперь и вовсе пошедшее прахом. Через несколько часов она уже разглядывала в окна отеля парижские улицы, пока сзади мерцал экран ноутбука с открытым окошком Скайпа и лицом помощницы в нём.
– Позвони в приёмную доктора Рэя Макинтайра, телефон я тебе сброшу, и договорись о встрече, – Джолан повернулась от окна и посмотрела на своего секретаря, уже записывающего указания. Париж предоставлял массу возможностей для приватных встреч, но более далёкое от романтического настроение сложно было придумать. – Если всё-таки соединят с ним лично, переведёшь звонок на меня. И будь любезна, поищи о нём информацию.
Отправив все необходимые телефоны и адреса, она отключилась и снова подошла к окну. Сначала Джолан решила заказать столик в «Липп» или «Де-маго» на Сен-Жермен-де-Пре, но быстро передумала, вспоминая эти дорогие рестораны с некоторой теплотой, совершенно не подходящей случаю. Потом с улыбкой подумала о «Чикито» на Сен-Бенуа, куда вряд ли ступала нога Франсуазы Саган, а табачный дым можно было раздвигать руками. И в итоге остановилась на небольшом погребке на улице Сен-Жак, названия которого не помнила, впрочем, как и обстановки, но самого факта выбора хватало, чтобы заранее чувствовать себя на своей территории. За несколько лет, в которые Джолан ни разу не посетила Париж, к его очарованию, кружевам и охлаждённому шампанскому по утрам прибавились мигранты и самокрутки, фактически заменившие обычные сигареты из-за дороговизны. Чтобы оставить приятный флёр волнующих воспоминаний о любом посещённом месте, туда не следовало возвращаться. Никогда. Отношений это тоже касалось. А Джолан готовилась ко встрече, которой просто не должно было быть.           
[nick]Jolan Lundberg[/nick][status]You will regret[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2v7fr.gif[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2v7fu.gif[/sign]

+3

5

Она, конечно, хотела настоять на своем хотя бы этим, ничего не значащим для исхода войны жестом, что она сама решит, перезванивать ли ему, но не ведала несчастная Джолан, что грядущее было предрешено заранее, и не в силах она на подобное повлиять. Не сегодня, так завтра, не по-доброму, так в суде, но у Рэймонда были все предпосылки выйти из сражения единоличным победителем, а кто он был такой, чтобы так откровенно спорить с собственной судьбой? Хватило и того, что разорванный в отчаянии круг безысходности поглотил в себе жертву безоблачного существования дочери, о чем тут еще можно было говорить. Точно так же, как теперь Макинтайр считал своим священным долгом обеспечить как можно более уверенное будущее Элеонор, или хотя бы перенаправить в эту проекцию все силы, что иначе отошли бы к границам ныне недозволенным и запертым.
По сути дела, Рэймонда в госпитале больше ничего не держало - он заблаговременно освободил дежурство от всех обязательств, как делал это и раньше на родной земле, когда приходилось брать на себя ответственность сообщать родственникам об умершем пациенте, разве только сегодня он планировал и продолжение прерванной встречи, а потому и нагружать себя другой работой, кроме бумажной, не стал, к тому же, что она точно так же, как и любая другая, требовала от него бесконечного внимания и сосредоточенности, а консультации по веб-камере в своей драгоценной пресвитерианской клинике стали практически одним из хобби в свободные краткие вечера. Он даже решил ненадолго побеспокоить свою дочь, чтобы убедиться не столько в том, что она жива и здорова (хотя, и не без этого, безусловно), как в том, что она все еще снимает трубку, когда на экране светится его номер. Ее голос не только придавал ему сил и смысла жить дальше, но еще и с каждым днем все более походил на голос той, что навсегда поселилась в его сознании, не желая его уступать хваткой чужачке, не ставшей задерживать вереницу неизбежных событий и спросившую в приемной хирурга ровно в то мгновение, когда Макинтайр озаботился задуматься, не позабыла ли она про него.
С выбором ресторана мужчина спорить не стал, ему было глубоко безразлично на чьем поле играть, а если Ландберг именно там будет комфортно, то это и к лучшему - на самом деле, Рэй хотел окончить все еще на стадии мирных переговоров, будучи от природы не самым агрессивным человеком, не переходя к запрещенному оружию, поскольку все же рассчитывал, что сделка была способна показаться Джолан не только выгодной в некотором роде, но и не слишком утруждающей, если женщина и на деле обладала тем самым блестящим и здравым рассудком, о котором мужчина имел, если и не верное, то очень вероятностное представление, насколько он вообще мог полагаться на субъективность своих оценок и суждений. К тому же, ему недосуг было возвращаться на съемную квартиру накануне встречи, а отсутствие излишнего официоза на выбранном месте позволяло ему принять душ и на работе, не озаботившись глажкой смокинга и подбором запонок к гарнитуру дамы, в конце концов, свою одежду, какой бы она ни была, врач предпочитал держать в исключительной свежести, разве только в ритуале бритья пришлось порядком ограничить растягивание в удовольствие, дабы не опоздать к назначенному сроку ни на мгновение, а на деле - прийти заблаговременно. Возможно, изначально Джо воспримет его идею идиотическим бредом, наглым розыгрышем, а после и невероятной низостью, но Макинтайр также уповал, что когда-нибудь ей придет в голову, как поступал он со своей стороны с максимальным благородством, на которое дама вообще могла рассчитывать в своем положении, и как спасал он при этом ее собственную шкуру от другого, менее порядочного случайного обладателя тайн «HLD-Pharm» да и всей остальной семьи Ландберг, имевшей все шансы лишиться львиной части доходов своей фамилии.
- Рад снова видеть тебя, - вместо приветствия мягко улыбнулся хирург навстречу женщине, уже в помещении ресторана принимая ее пальто и отодвигая ей стул за столиком, оформленным на ее имя, которое та, несмотря на брак, посчитала нужным оставить девичьим. - Позволь угостить тебя чем-нибудь стоящим, - прежде чем открыть поданное меню, мужчина обратился к девице из обслуги на не особенно уверенном и беглом, но неожиданно правильном французском, чтобы та предложила мадам напротив вино на ее страх и вкус, не заботясь о ценниках. - Merci, - вежливо кивнул он ей на прощание, в общем-то, сомневаясь, что ему понадобиться заказывать себе что-то еще, но был во внимании, покуда Джолан самостоятельно определится, под что ей приятнее будет принимать решительный ультиматум и разгромное поражение.
И все же ему совершенно не хотелось изначально задавать холодный и сухой тон беседе, Рэй надеялся, что самой барышне хватит разума не срываться с безопасной тропы доброжелательности и доверия, поскольку за нею их ожидала смертельная схватка, из которой не было пути им обоим, а сам доктор, отнюдь, не был настроен погибать в столь благоприятном возрасте. Вот только, с чего ему начать - было тем еще философским вопросом. С другой стороны, это не имело никакого значения, когда бы они, как люди принципиальные, уже заранее имели представление о собственных решениях, практически не завися от внешних факторов.
- Насколько я понимаю, ты хотела бы, чтобы я сразу перешел к делу, дабы не тревожить скорбящей души и  не отнимать твое время, что и без того было столь бесценным, раз мистеру Ландбергу пришлось провести пару дней в ожидании. И все же - надолго я не задержу - прежде чем я посвящу тебя в цель нашей встречи, мне хотелось закрыть страницы тех давних лет, когда я огорчил одну милую девушку безо всякой весомой для нее причины, - виновато улыбнулся Рэймонд, не без сладостной тоски вспоминая годы своей мятежной юности, когда спешно и нетерпеливо открывал весь этот мир для себя и становился единоправным тюремщиком собственного болезненного сознания. - Ни к чему теперь вдаваться в подробности, я не ищу себе оправданий, как не стремлюсь получить твое прощение, что и давать ты мне совершенно не обязана. Но так или иначе, я считаю нужным принести тебе свои извинения, и рассчитываю, что ты не откажешься их принять, - и это было не столько необходимостью, нежели попыткой прощупать предоставленную ему почву и хотя бы отчасти интерпретировать, даже если и не в свою пользу, сверкание глаз венгерки, что с годами нисколько не растеряла былого очарования, а лишь приумножила его закаленным достоинством.
Может быть, все-таки что-нибудь скажешь в ответ, или еще желаешь утопить меня прямо сейчас в ядовитом вареве зачинающегося презрения? Брось это гиблое дело, любезная - ведь, если не удалось даже Ингрид, на что же надеешься ты?..
[nick]Ray McIntyre[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2BtSw.jpg[/icon][status]Das kalte Herz[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2BtSx.gif[/sign]

Отредактировано Michael Sternberg (21.01.2018 20:46:49)

+2

6

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Разум предостерегал по поводу опрометчивых и необдуманных решений, которые Джолан могла принять под влиянием эмоций, однако она практически никогда на них и не полагалась. О, все сомнений, её обуревала масса чувств, требующих выхода, некой разрядки, чтобы не плеснуть наружу в самый неподходящий момент, но во главе угла она их всё же не ставила. С другой стороны, тот же разум настаивал на встрече, насколько бы нежелательной та ни казалась. Ситуацию следовало обдумывать с нескольких сторон разом, зачастую выбирая не выигрышный вариант, а меньшее из зол. В конце концов, кто говорил, что оно никак не сможет стать блестящей безоговорочной победой? Джолан уже сделала выбор, поэтому устремила свой взгляд на перспективы. Одни из них, чисто деловые, заставляли её задумываться сильнее, ибо в них фигурировал Берталан. Вычеркни его из цепочки, и в сухом остатке Джолан имела бы сомнительной оригинальности предложения, которых и так получала на почту вереницей, добавляя работы секретарю. Ей нечего было к этому прибавить и не о чем размышлять, настолько узкий спектр вариантов оставался для делового взаимодействия кардиолога одной из глав фармацевтической компании. С отчимом всё становилось куда любопытнее, и куда опаснее, однако такого рода опасностью Джолан легко сумела бы пренебречь. Берталан вносил собой элемент случайности, к которому не так просто было подготовиться, а решения следовало принимать максимально быстро и взвешенно.
С другой же стороны оставалась область, носившая название «деловой» исключительно номинально, с неким хитрым прищуром и полуулыбкой, когда все прекрасно видят двойное дно предложения, сделанного в той же степени двусмысленно. Конкретно Рэй давно уже вышел из списка интересов Джолан, и за короткую встречу обратно туда не вернулся. Гораздо больше чисто по-женски её забавляли сами приготовления к ужину, вне зависимости от того, с кем он планировался. С тем же успехом она могла прямо сейчас выбирать платье для прогулки до первого попавшегося бистро, где собиралась посидеть в своей собственной компании. Энтузиазм ничуть не менялся, заставляя рассматривать полученный результат в зеркале. Привезённый с собой багаж не включал в себя какие бы то ни было платья, кроме того строгого и официального, в котором Джолан появилась в больнице, поэтому она просто купила подходящее в бутике на первом этаже отела, не обращая внимания на марку. Счастливый случай, позволивший её матери подцепить счёт в банке с множеством нулей, к которому в придачу прилагался Берталан, не воспитал в Джолан излишнего снобизма. Одежды это тоже касалось, а потому она умела выглядеть элегантно и женственно даже в недорогих вещах. Усвоив урок о том, что качество гораздо важнее цены, она его не забывала. Ко всему прочему прекрасно умела себя подать.
Платье-футляр село как раз по фигуре, плюс глубокий синий цвет автоматически добавлял ему очков. Разрез сзади учитывал рост и оставался смелым, но ровно в нужной степени, v-образный ворот хорошо смотрелся, но заставлял грудь становиться самостоятельной единицей образа. Джолан осталась полностью довольна выбором. Пусть Рэй остался далеко в прошлом, но двадцать прошедших лет подталкивали её вспомнить, какой она была тогда, а какой стала сейчас. Она не знала точно определения этого подспудного желания показать себя в лучшем свете после долгой разлуки с человеком, с которым в дальнейшем не планировала иметь никаких дел. Синдром встречи выпускников, не иначе. 
И, естественно, он не заставил даму ждать, явившись раньше положенного времени, что могло бы вызвать её одобрение, назначай Джолан эту встречу сама. В любом случае, глядя на обстановку ресторана, а заодно отмечая традицию французов расцеловывать друг друга в щеки при встрече, она лишний раз поразилась различиям темпераментов в разных частях Европы. В подобной ситуации ей больше подходил тот прохладный тон, с которым она бросила своё «я позвоню», а не сердечные воспоминания за бутылкой прекрасного вина.
– А я рада была бы сказать, что ты ничуть не изменился, однако это не так. Солидности стало больше, – с улыбкой ответила Джолан, мгновенно переводя разговор в тёплый, добродушный фон. В тот раз больше сработал эффект неожиданности, вынудивший её искать для себя дополнительное время, теперь же она любезно принимала посыл Рэя, пока он не скажет, в конце концов, что ему нужно. Причём, судя по его дальнейшим словам, сам он не старался быть хоть сколько-нибудь вежливым. Джолан не отказывала Макинтайру ни в уме, ни в тактичности, следовательно, его брошенная вскользь ремарка о нескольких днях ожидания становилась расчётливо и метко брошенным камнем в её огород. И точно вряд ли он имел в виде те двое суток, прошедшие со смерти её отчима, за которые никто не удосужился поднять телефонную трубку и сделать всего один международный звонок. Что же до выражения скорби, то реши Джолан окунуться с головой в собственные переживания, то ни за что не посвятила бы в свою боль и горе постороннего, давно позабытого человека, каким и был для неё Рэй. 
Как отдельно взятый пример, его поведение показалось бы ей восхитительным, ибо Рэй в нескольких предложениях успел обвинить её в отсутствии достаточного количества дочерних чувств, выразить сожаления относительно собственного поступка двадцатилетней давности, тут же сообщить ей о том, что прощение ему, в принципе, не требуется, но при этом хорошо было бы его прямо сейчас получить. Джолан просмотрела перед выходом всю присланную секретарём информацию. Команда глубоко копать не было, так что в файле оказались общедоступные файлы и открытые ссылки, но и этого хватило ей, чтобы оценить, на кого именно Рэй её тогда променял. Что ж, ей хватало честности перед самой собой не удивиться подобному выбору. 
– Не стоит ворошить прошлое. Но если и возникнет подобное желание, то давай вспоминать только то хорошее, что между нами было, – улыбнулась она, сразу отвлекаясь на подошедшую официантку с подносом, на котором одиноко красовалась бутылка вина с бокалами. Проснись в Джолан та юная девушка, она обязательно спросила бы, не желает ли Рэй её напоить, однако Джолан нынешняя просто открыла меню и выбрала блюда за обоих, и как бы между прочим пропустила мимо ушей последнюю его просьбу. – И да, давай перейдём сразу к делу. Твоё весьма неожиданное и довольно настойчивое предложение не могло не заинтриговать. Я выбрала сторону зала для курящих. Ты не против? Знаю, весьма пагубная привычка, но…
Джолан чуть пожала плечами, словно бы прося простить её за женскую слабость, хотя на самом деле интуиция подсказывала ей – скоро закурить действительно захочется.
[nick]Jolan Lundberg[/nick][status]You will regret[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2v7fr.gif[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2v7fu.gif[/sign]

+2

7

Вероятно, можно было с какой-то стороны сказать, что с подобным предложением он запоздал, без малого, на целых двадцать лет. Вероятно, не стоило и продолжать то, что уже в ту пору имело свое логичное завершение, когда они друг друга наконец смогли позабыть, кто-то чуть раньше другого, но с завидным согласием навсегда закрыть эту едва зачавшуюся книгу. Но это, ведь, было лишь одной из многотысячных граней грозящего быть поднятым вопроса. Как минимум, все это было просто опровергнуть лишь тем, что они прямо сейчас сидели друг напротив друга, и мелодия беседы лилась между ними, обвивая один одного своей магией сосредоточенной и напряженной мысли, которая не проникала вслух, но ощущалась попросту в глазах, в нервическом подрагивании кончиков пальцев, в непрерывной игре взглядов, жестов и дыхании, бесшумно сплотившимся в единое. В мире Макинтайра не было завершенных книг, ни единой. Даже к тех случаях, когда ему приходилось хорошо поработать топором и лопатой. Он ожидал возвращения каждой из них, живой или мертвой, он не верил в существование непроницаемой грани между двумя реальностями, проживая в одной, нерушимой, которая легкодумно играла с его нездоровым разумом, вынуждая воспринимать все несколько иначе, с другого ракурса, недоступного никому другому. И разве мог он предположить, что именно его точка зрения является ошибочной? Ни разу. Куда очевидней для него становилась слепота всех остальных, ограниченность и примитивизм.
Разве неясно было, что события, прошедшие пару десятков лет назад, были продуманны, просчитаны чем-то свыше, они стали подготовкой почвы для их настоящей встречи, лишь первая ступень на пути к совершенству изящной мозаики, вновь оказавшейся в умелых руках хирурга. Все это не было напрасным - ни их расставание, ни его брак, ни рождение дочери, ни счастливая случайность получить себе в пациенты не в меру болтливого старика... В какой-то момент Рэймонд даже пришел в восхищение от слаженности, бесконечной безукоризненности вытканного судьбой узора, и в том, что уразумел его лишь на днях, наконец проникнув сознанием в изнанку этого гобелена, чтобы сообразить, насколько сейчас он поступает верно, что дело было выигрышным еще изначально, познакомив молодых людей на одной из студенческих вечеринок Будапешта, когда сам мужчина проходил там практическое обучение. У него не было ни единого риска проиграть эту битву, он пришел сюда победителем, но, разве только, пытался минимизировать урон, на который была способна его непредсказуемая, но несомненно смертельно-опасная визави. Ему посчастливилось иметь дело с ядовитой змеей, довольно хладнокровной, сохранявшей спокойствие ровно до того мгновения, покуда не зайдешь на ее территорию, не заденешь в неуклюжем шаге, а уж после она совершит, что угодно, лишь бы похоронить обидчика раз и навсегда, укусить его так, чтоб тот более не способен был восстановиться, обезвредить противника, как делала это не раз на поприще своего бизнеса, который подмяла под себя настолько давно, что Берталан в какой-то момент был опечален обнаружить, что его мнением в этой компании уже никто не интересовался, а все права по поводу ее развития каким-то волшебным образом перешли в руки его, безусловно, любимой, но и чрезвычайно предприимчивой падчерицы.
К обслуживаю было не придраться - им не только вовремя подали блюда, то есть, до тех пор, покуда кусок в горло еще лез и не было особенного риска насмерть поперхнуться, чтобы подло расстроить планы собеседника, но еще и обслужили за столом, бутылку вина оставив, а бокалы разлив, и, конечно, пожелав приятного вечера. Разве только, все эти действия где-то на фоне, никаким боком более не касались Рэя, с его грузной массой мыслей, что вертелись лишь около одной сейчас особы. Барышни, в чью канву жестко вплетались нити стальной колючей паутины сидящего напротив нее человека - тот момент, когда любое ментальное событие грозило перерасти в реальность и наоборот. Как сказать Джолан, каким образом подвести ее к осознанию так, чтобы ей ни на мгновение не показалось, что он шутит, что все это не взаправду. Чтобы она начала понимать, насколько глубоко провалилась в пропасть даже не сейчас, а многими годами ранее, возможно, еще в ту пору, когда опрометчиво ответила благосклонным взором на его заинтересованность, когда осмелилась возникнуть в его жизни, навсегда повязав с ней свою.
- Нисколько, - подобные мелочи, как сигареты вообще маловато волновали мужчину, даже и учитывая то, что бросил он относительно недавно и все еще оставался к запаху неравнодушным, но какое это сейчас имело значение, кроме того, что женщина предпочитала закрыться от него занавесью из сизого дыма, найти отдохновение в табаке, неужели занервничала или все это лишь дань вредной привычке, о которой она не забыла упомянуть? - В последнее время моя жизнь достигла достаточной упорядоченности, чтобы я смог позабыть о подобном пороке, - мягко улыбнулся он женщине - пусть это станет последней каплей покоя в их разговоре.
Он смог позабыть об этом, но и не думал забывать о других. И вот как-раз последние его и вынуждали поступать подобным образом, прикрываясь благородными побуждениями, обеспечить своей дочери как можно более удобную и приятную жизнь. А чем могла бы быть лишней ей одна крупненькая фармацевтическая компания? Неужели помешала бы спать?
- Возвращаясь к той причине, по которой я настоял на встрече, - продолжил мужчина, более не отвлекаясь на иные аспекты, которые хотел бы и мог поднять в их беседе. - Я хотел бы, чтобы ты отнеслась к ней с максимальной серьезностью. Не подумай, прошу, о том, что я двинулся рассудком, или надо мной взыграли накатившие сентиментальные чувства - они не имеют к этому никакого отношения. Мое предложение остается деловым и, я рассчитываю, что оно покажется взаимовыгодным обеим сторонам. Выходи за меня замуж, Джолан Ландберг, - и прежде, чем он продолжил бы пояснять свою точку зрения, приводить веские доводы своим соображениям, чтобы в конечном счете убедить женщину не воспринимать ни его самого, ни его мысли в штыки, даже если где-то они покажутся ей попросту фантасмагорическими, Рэймонд счел необходимым вставить небольшую паузу и позволить даме отреагировать, в чем бы ее отдача ни состояла - в этом смысле хирург ожидал от нее даже самого невероятного.
Ведь, в конце концов, они настолько долго не виделись, что воткни эта мадам ему вилку в глазницу, вероятно, даже подобное не стало бы для Макинтайра чрезмерно удивительным. А вот если бы себе...
[nick]Ray McIntyre[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2BtSw.jpg[/icon][status]Das kalte Herz[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2BtSx.gif[/sign]

Отредактировано Michael Sternberg (21.01.2018 20:46:59)

+2

8

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Пожалуй, пальму первенства у французов по части громкого отдыха отнимали только итальянцы, а выбор места для ужина, рассчитанного исключительно на разговор, подбирался к самой границе своей удачности, еле-еле балансируя на краю. Однако Джолан это нравилось. В зале не царила гробовая тишина, разбавляемая разве что звуками терзания скрипки, но и беседу удавалось поддерживать чуть пониженным тоном, при этом даже не пытаясь наклониться ближе к собеседнику. Последнего ей хотелось точно так же – в последнюю очередь. Сейчас ей хотелось другого, отвлечься, и она отвлекалась, разделяя внимание между Рэем и публикой заведения, оставляя немного для обстановки и меню. Даже до встречи с семьёй Ландберга ей уже было свойственно умение концентрироваться на конкретной вещи, цели или идее. Со стороны и по общим впечатлениям это больше походило на собачьи бои, когда на ринг всё-таки выпускали бультерьера, разве что Джолан потребовалось некоторое время, чтобы нарастить шкуру, непроницаемую для укусов. И если бы она считала эту свою отличительную черту безусловно полезной, то не рассматривала бы рисунки на стенах ресторана сейчас, как не крутила бы ручку в кабинете Макинтайра при первом визите. Туннельное зрение и полная концентрация на какой-то определённой вещи в основном отличали именно мужчин, а они практически всегда грешили некоторой близорукостью и неумением взглянуть на всю картину целиком. Джолан слишком сильно вцепилась в собственное ожидание плохих новостей, отчего на фоне разве что не играла Джона Уильямса. Повлиять на события, произошедшие до её приезда в Париж, она уже не имела ни единой возможности. Повлиять на сидящего перед ней Рэймонда Макинтайра возможности всё ещё были.
Джолан без особого удовольствия, но с интересом наблюдала за ним, отмечая произошедшие за двадцать лет изменения. Их набиралось слишком много, чтобы считать его не только тем же самым молодым человеком, но и присваивать какую-то среднюю степень, убеждая себя, что где-то внутри, видимо, ближе к земному ядру, что-то из прежней личности сохранилось. Тогда она не замечала за ним излишнего ехидства, а теперь изумлялась, насколько тонкими выходят у него шпильки. Ровно настолько, чтобы затем сделать невинно удивлённое лицо и развести руками, в которых, как у завзятого фокусника, ничего, естественно, не было. Джолан не сумела припомнить, чтобы до этого момента кто-то так мило отзывался о курении. Из камней, оказавшихся в её огороде, она постепенно начинала возводить альпийскую горку, в конце концов, её жизнь не достигла нужной степени упорядоченности. А жаль… Ландберг улыбнулась на подобное замечание, но предпочла его не комментировать, ибо назревал разговор куда более интересный.
Для серьёзности, на которой так упорно начал настаивать Рэй, не хватало просторных стен офиса из стекла и бетона, где по разные стороны длинного дорогого стола как на поле перед сражением собрались две армии юристов под знамёнами Ландберга и Макинтайра. Тихая музыка навевала совершенно другие мысли, а Джолан с некоторым неудовольствием подумала, что именно в такие заведения следует надевать чулки вместо колготок, наносить каплю духов в ложбинку на груди и ожидать, когда кавалер начнёт помогать с пальто, чтобы в эту ложбинку обязательно заглянуть. Рэй не вписывался ни в одну из частей прекрасно придуманной истории, особенно так медленно, практически лениво, подбираясь к сути затеянного ещё в больнице разговора. Джолан не позволила себе взглянуть на него тоскливо только по одной простой причине – Макинтайр был и оставался тёмной лошадкой, способной на резкое движение в любую сторону. 
Спустя всего два крохотных глотка, сделанных из наполненного бокала, она всё-таки услышала основную мысль, по крайней мере, в этой части разговора. Стоило отдать Рэю должное, он сумел её удивить, как, наверно, её давно уже никто не удивлял, а это дорого стоило. Даже натужная скрипка на другом конце ресторана заиграла вроде бы веселее. Ни на единую секунду Джолан не обманулась сделанным предложением, да и сложно было обмануться, когда Рэй сам говорил о сделке, однако всё вместе звучало настолько дико, настолько абсурдно, что ей захотелось искренне и от души рассмеяться, не сдерживая себя и закидывая голову назад. Воспитание не позволило. Воспитание и то приблизившееся вплотную ожидание плохих новостей. Джолан лишь улыбнулась чуть шире, пусть на сей раз улыбка пошла гораздо выше губ, оставшись в глазах чуть заметными холодными снежными отблесками. Ведь она сама задала приятный ностальгический тон, а теперь улыбалась тем чувствам, оставшимся за два десятка лет до сегодняшнего вечера, с которыми пристало делать предложение. В день знакомства, влюбляясь до беспамятства. А в настоящем… В настоящем к прекрасному вину и соблазнительному платью на красивой женщине прилагался лысеющий кардиохирург, рассуждающий о деловых сделках. Джолан отдавала должное лирическому отступлению и прежде, чем окончательно его обрубить прозой жизни, оставляла себе пару минут на несколько несущественных вопросов из чисто женского любопытства и такого же точно до сих пор оставшегося при ней кокетства.
А паузы держать Джолан умела. И теперь никак не могла решить, что выглядело бы смешнее: настолько топорно поданная сделка или внезапно вспыхнувшие после долгой разлуки былые чувства. Скорее всего, вторые отдавали некоторой вульгарщиной, почти пошлостью, стоило только рассмотреть их ближе, а потому Рэй выбрал не самый плохой вариант. Единственный вопрос, который всерьёз интересовал Джолан – с чего он хотя бы на минуту решил, что она может согласиться. Всё остальное представлялось наносной шелухой, не стоящей никакого внимания. Но как сам Макинтайр не желал до сих пор раскрывать карты, оттягивая этот момент максимально, так и Джолан не торопилась задавать прямые вопросы. 
– О, Рэй, у меня только что начался траур, – опустив уголки губ через прилично выдержанную паузу, ответила она, всё-таки проглотив вопрос, а не притащил ли он с собой кольцо, купленное, видимо, как и её платье в магазине на первом этаже отеля. Реплика даже для неё прозвучала слишком наигранной, но после только что сделанного предложения руки и сердца… после выбранных слов, она могла бы станцевать канкан прямо на столе, но всё равно получила бы лишь второй приз. – Не пойми меня неправильно, сентиментальные чувства здесь играют не самую первостепенную роль, просто общественное мнение о компании, которая только что лишилась своего основателя… Ты ведь понимаешь.
Ох, под эгидой «сентиментальных чувств», вывернутых наизнанку до полной неузнаваемости, по всей видимости, предстояло пройти всему общению между ними. Джолан не высмеяла его, не ответила ему отказом, не нагрубила и не оскорбила. Она не встала и не покинула ресторан, в конце концов. Её корректность и вежливость оставались отполированными до блеска, чтобы мгновенно увидеть оставленный след, когда Рэй соблаговолит перейти к разговору, единственно интересовавшему Джолан – о Берталане и его последних днях, проведённых в больнице. И во взаимовыгодности любого сотрудничества, основанного на этих сведениях, она сильно сомневалась.       
[nick]Jolan Lundberg[/nick][status]You will regret[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2v7fr.gif[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2v7fu.gif[/sign]

+2

9

Их беседа со стороны, каждая из бесед Макинтайра со стороны выглядела до зубного скрежета светской и тривиальной. Одна из тех, в которых искушенные глубокомысленными и самодовольными идеями честные до неприличия буржуа фехтовали понятиями и проводили свои краткие, но томительные, свободные мгновения, когда на душу взваливалась скука от столь нежданной и непривычной остановки прущего на всех парах локомотива их жизненного ритма. Со стороны, но не по сути. Не ведал Рэй наверняка, каким образом обернулся этот разговор для его незабвенной визави, он мог лишь догадываться, хотя уж точно мог облачить словами его собственное виденье. Да-да, как-раз в тот час, как бестелесное волнение пространства бесцеремонно, но самоуверенно нарушило их хрупкий тет-а-тет, сочтя себя не менее заинтересованным участником чрезмерно затягивавшейся в бесконечную протяженность дискуссии. Чертовски трудно, практически невозможно было игнорировать настойчивое присутствие третьего лица при их сделке, но мужчина старался переключить собственное внимание исключительным образом на свою оппонентку. На ее руки, волосы и плечи, подернутый томлением взгляд, скорее хронически приобретенным, нежели вызванным незваным собеседником. Как все же менялась она, каким все же... неизменным пребывал в своем сознании сам хирург. Ее путь был долог и тяжек, мозоли на ее натруженных пальцах проступали иллюзией сквозь адекватную реальность, ее плотно поджавшие сигарету губы... были столь холодны, имей сейчас Рэймонд дело с настоящей покойницей, от которой веяло духом смерти и окостенелости убеждений. В чем же, родная? Неужели в своей уникальности и интеллекте? Последнего у тебя не отнять, это верно, но это всего лишь разум, простой человеческий разум, ограниченный думать ровно до тех непреодолимых преград, что строились на протяжении всех прожитых дней. Он видел в ней не соперницу, но союзника, он предпочитал держать врагов к себе ближе друзей, ровно до той поры, покуда их разум, отравленный его сладким и смертельным ядом не смирится с собственным пленом, не отступит на милость предопределенности, он разумел, что однажды... он добьется необходимого, рано или поздно, но момент придет, и Рэй его встретит готовым, жадный прожорливый паук, отыскавший свою новую жертву, отчаянно бьющуюся в липких сетях тончайшего кружева его скверны, и не подозревавшую, должно быть о том, что итог предрешен, что своими порывами она еще более вязнет в призрачных оковах, с затаенным сердцем ощущая, как под кожу впивается скальпелем отточенное жало ее любезного палача. Он выплетал узоры. Она прятала за поясом нож.
- Такой удар... - позволяя себе несколько сфальшивить для поддержания более приватного тона, Рэймонд действительно отнесся бы с разумной опаской к неясным перспективам неосмотрительности поступков главы компании, если бы не имел в распоряжении аспекты, способные в любое мгновение погубить бизнес без шанса на восстановление. - Но не думаю, что для кого-то это стало настолько внезапной и невосполнимой утратой, у них было много лет на то, чтобы с ней смириться. Ты не ранишь их чувства, я уверен. Разве только, можешь мои, - в безупречной вежливости и уместности улыбок Рэя было трудно упрекнуть, он на грани инстинктов выгадывал необходимые доли секунд. - Впрочем, я нисколько не настаиваю на скоропалительной и необдуманной свадьбе - я охотно обожду с торжеством до лета, выдержав нужные рамки приличий и окончив свой труд по эту сторону Атлантики.
Он имел в распоряжении информации ровно столько, чтобы иметь возможность формировать стратегию и тактику не действуя наобум, но все же оставляя долю и на форс-мажоры, на те финты, что могла выкинуть Джолан, правда, лишь в том исключительном случае, вызовись поддержать ее Ингрид. Кто знает этих коварных дамочек, способных в единой цели разрушить мужчине жизнь, объединиться даже если ранее они жаждали крови друг друга. Она нравится тебе?.. Думаю, я делаю недурной выбор.
- Готов поспорить, я тебя заинтриговал, - и все-таки вино здесь было отменным - скрывая пробежавшую легкую тень ухмылки в своих кроваво-рубиновых отблесках, претворяя ее в нечто мимолетное, призрачное, несомненно ложное, ведь разве мог он позволить себе изъявление действительных чувств в то время, как сливался с собственным образом, тщательно избранным под эту встречу, он не мог сбросить его точно также, будто пытался бы расстаться с кожей своего лица, обнажая под нею лишь пустоту и болезненную тьму, одно осознание которой уничтожало всякую мысль и надежду ее покинуть, насмехалось над одной только идеей жизни и света.
- Не в курсе насчет сердца, но твоя рука все еще никому не отдана, - уж в этом он был убежден, и его не взволновала бы и новость, о том, что Джолан обещалась хранить кому-либо верность, ведь браку это никакой помехой не стало бы. - Будь же любезна, рассмотри мою кандидатуру более тщательно, и положение не покажется тебе столь однобоким. Поскольку своим необдуманным и опрометчивым отказом ты способна принести чересчур много боли и разочарования, - Рэй намеренно не уточнял, кому именно, но мисс Ландберг все же была достаточно умной женщиной, чтобы при том иметь ввиду бесчисленное множество вариантов. - И можешь не сомневаться, мои намерения настолько отчаянно серьезны, что навряд ли меня что-то в них остановит, - и пусть это выглядит легкой шутливостью, Господь, прости своего старого грешника, но и флиртом. - Вероятно, я здорово забегаю вперед, ведь ты все еще не дала ответа, но я постарался продумать церемонию до мельчайших деталей. Больничный лист им не помеха. Да что там, я озаботился даже тем, чтобы подсластить тебе мою безвременную кончину, ведь все мы смертны, я прекрасно понимаю, - и, можешь поверить, в здравствующем виде я способен принести гораздо меньше хлопот, надеюсь, об этом ты догадываешься. - И думаю, к моей дочери это тоже относится... О, ты не знакома с Элеонор? - покуда тон их беседы не перетек в нечто напоминающее драматический монолог, следовало разбавить его чем-то более живым и отстраненным, излучая добродушие и покой едва ли не с радиоактивным энтузиазмом, повергая в стойкую лучевую болезнь женщину, вынужденную молчаливо сражаться с выдвигаемыми правилами игры, если и неторопливо, то безусловно в излишне больших количествах, но разве это испытание было хоть самую малость сродни тем войнам, что велись на поле деловой брани?.. - Моя милая девочка. Потрясающе сообразительная умница, которую я с гордостью назову моей наследницей. И я люблю ее настолько сильно, что, буквально, готов уничтожить любого, кто попытается испортить ей настроение. Она немного вредная и невыносимая собственница, но я все же подозреваю, вы будете способны найти с ней общий язык, - и все же следовало обратить внимание на вино, обновляя бокал даме и подливая немного себе - Рэймонд обладал изрядной умеренностью в алкоголе, отыскав себя в разительно иного рода пороках, но вот Джолан уже точно необходимо было промочить горло прежде, чем она решится ответить ему - согласием или отказом, было в какой-то мере даже безразлично мужчине, своего он добился гораздо раньше, и даже не в палате ее покойного отчима, а, вероятно, и не при первой встрече, ведь, судьбою эта женщина была предначертана ему еще до рождения их обоих, он читал это в чернильных зрачках ее, безмолвных, источающих лед и твердость, но не способных противиться неизбежности.

[nick]Ray McIntyre[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2BtSw.jpg[/icon][status]Das kalte Herz[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2BtSx.gif[/sign]

+2

10

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Иногда люди напрочь отказывались понимать по-хорошему, и причины подобного феномена оставались бы для Джолан загадкой, если бы подспудно она не примеряла любую ситуацию на себя. Всё, абсолютно всё в этом мире познавалось в сравнении, сколько бы споров про колокольни ни вели моралисты, так что на сей раз ей оставалось лишь вздохнуть и отпить небольшой глоток из своего бокала вина. Возможно, в собственном воображении она давно уже поменяла напиток на что-то покрепче; что-то, способное обжечь горло и слегка смягчить течение мыслей, ибо, видел бог – Джолан не понимала ни капли из происходящего. Примерно в таком состоянии Дали, видимо, писал собственные картины, поймав тот самый короткий миг между сном и явью, когда бессознательное выползало на передний план. Сюрреализма хватало, чтобы полностью заполнить выбранный для ужина ресторан. Рэй Макинтайр позвал её на собственноручно устроенное чаепитие, а она по невнимательности пропустила момент, когда оступилась и упала в зев кроличьей норы. Что ж, до определённого момента никто не обвинил бы Джолан в потере самообладания. Усилий для того, чтобы «держать лицо» она давным-давно не прилагала, наоборот, ей требовалось старание и время, дабы маску снять.
Рэй когда-то давно видел её настоящее лицо, видимо, не сочтя его достаточно привлекательным. И сама Джолан с трудом, но вспоминала его, а заодно раскапывала мысли, посетившие её голову при первой встрече. Да, тогда его голову украшала богатая тёмная шевелюра, а лишних килограммов набиралось чуть меньше. Она не сразу его заметила среди остальных, но когда заметила, не смогла отвести взгляд надолго, потому что чем-то он притягивал. Его внешняя красота не играла здесь никакой роли, а Рэй, вне всяких сомнений, тогда ей показался весьма привлекательным. Скорее, какая-то аура, улавливаемая на интуитивном уровне, когда выражение лица, взгляд, улыбка, всё вместе придавали ему слегка отстранённый вид, словно есть места и люди куда интереснее, нежели те, что сейчас перед его глазами. И Джолан сразу почувствовала желание попасть в тот замкнутый круг, который видит лишь он, но судьба распорядилась иначе. Сколько угодно можно было пускаться по волнам памяти, затем начиная канитель с довольно глупым набором «если бы». Если бы сейчас они встретились по-другому, если бы пришли в ресторан из-за обоюдного желания узнать друг в друге тех новых людей, которыми они стали спустя столько лет, если бы…
Вздохнув, Джолан чуть отодвинулась, уделив внимание блюду, к которому пока не притронулась. «Если бы» не получилось, потому что, видимо, только у неё в привычках числилось жжение решить дела «по-хорошему» в первую очередь. Она ни за что не отказала бы и Рэю в этом удовольствии, в конце концов, именно так он и начал, пока Джолан отчётливо не услышала прозвучавшую в её сторону угрозу. А потом и ещё одну практически сразу следом. Она всё так же продолжала вежливо себя вести, согласилась на встречу, была по всем параметрам более чем мила, и с абсолютной точностью знала, что не прокололась нигде, потому что никаких превентивных ударов не наносила. Переход от сюрреализма к отвратительно завуалированному запугиванию вышел резким и лишённым хоть какой-то логики. Впрочем, с логикой с самого начала наблюдались значительные проблемы. Что ж, Джолан никогда не стремилась наживать себе врагов, а вот Рэю их, по всей видимости, сильно не хватало. Послушав его всего минуту, а немногословностью Макинтайр не отличался, она сделала для себя ровно два вывода: он её не слушал, потому что плевать хотел на всё, что она ему скажет; он не намерен полагаться на дипломатию, ибо с самого начала попытки казались смехотворными.
– Твоё предложение не могло не заинтриговать, – любезно и почти слово в слово повторила Джолан фразу, которую уже говорила ему всего несколько минут тому назад. Если диалог пойдёт точно так же и дальше, возможно, придётся выучить реплику наизусть, но Ландберг в этом уже сомневалась. Поначалу светская беседа, нашпигованная шпильками и двойным смыслом, и представляла собой развлечение, но вот чего Джолан не терпела, так это угроз. А потому сейчас к перебрасыванию словесного меча интерес исчез практически молниеносно, и пока Рэй распинался про свою со всех смыслах достойнейшую дочурку, Джолан достала из сумочки телефон и не стесняясь посмотрела на экран с часами, заодно проверив полученные сообщения. Чья-то чужая дочь её интересовала в самую последнюю очередь, когда проблемы назревали у неё самой. Этот моветон не был хоть сколько-нибудь демонстративным, просто она в один момент перестала заботиться о приличиях или впечатлении. Рано или поздно Макинтайр счистит шелуху своей речи и скажет что-нибудь по существу, просто подыгрывать Джолан ему больше не станет.
– Что ж, пока положение, действительно, кажется весьма однобоким, даже странным. Поэтому, согласись, положительный ответ в данный момент выглядел бы ещё более опрометчиво и странно, – на секунду она задумалась надо всем, что успела прочитать о сидящем перед ней человеке. Не будь он настолько знаменит в своей области, пришлось бы задуматься о его душевном здоровье, ибо его поступки и слова говорили сами за себя. Однако этот вариант становился самым простым для неё, а потому отметался сразу. В простоту собственных решений Ландберг верила, а вот в те, которые её касались, но от неё не зависели – уже с трудом. Размышлять дальше, пока не узнала всего, ей не хотелось, раз уж Макинтайр сходу предпочёл перейти на язык войны. О, она часто не могла заснуть ночью, перебирая в уме собственные поступки, а заодно каждый раз вспоминала, чем занимается и для чего принимает то или иное решение. И так же каждый раз, пусть иногда под самое утро, Джолан с уверенностью называла себя хорошим человеком. И всё-таки Рэй счёл необходимым отдельно упомянуть, что причинение вреда его дочери недопустимо, хотя Ландберг минуту назад даже не знала о её существовании. В этом на первый взгляд не было смысла, а вот со второго взгляда уже открывались масштабы сделанных ставок. И раз в дипломатические игры они больше не играли, Джолан сочла для себя возможным более не продолжать бессмысленный разговор, тем более Рэй, похоже, воспринимал её слова как фоновый шум. Она тряхнула салфеткой, сложила её пополам и опустила на колени, а потом отдала должное принесённому уже довольно давно блюду. Благо, аппетит пока так и не исчез. Что до своего спутника – теперь Джолан обращала на него внимания не более чем он на неё.     
[nick]Jolan Lundberg[/nick][status]You will regret[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2v7fr.gif[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2v7fu.gif[/sign]

+1

11

Она потеряла к разговору интерес? Это даже слегка смешило Макинтайра. Глубоко внутри, конечно. Он все-таки был из тех мужчин, которые были способны не просто вернуть к себе безраздельное внимание женщины, но и озаботиться тем, чтобы та до последнего своего мгновения жизни не могла отвести от него молящего взора. Нет, именно этого от Джолан ему не было нужно, но, если она все же показалась ему некогда куда более здравомыслящей, нежели была на самом деле, то он никак не исключал подобного поворота событий. Он был не самым желанным, но и отказать себе в нем было бы с его стороны не менее странным, чем показалось озвученное предложение его уж чересчур деловой визави, которая, должно быть, сочла его либо буйно-помешанным, либо просто маловато серьезным, чтобы тратить на него свое драгоценное время. Хотя, она могла бы заглянуть чуть глубже и сообразить, что просто так, без достойных карт на руках, ее бы никто в игру не включил, и хорошо было бы ей понять это как можно раньше.
- Очень жаль, что мое предложение не показалось тебе достаточно интересным с первого взгляда на него. Возможно, ты недостаточно хорошо изучила преимущества своего добровольного... соратника, прежде чем согласиться на эту встречу. От этого союза выиграет каждый из нас, к тому, что отказ ныне станет чересчур невыгодным, - и пусть эти слова опадали о возведенную пред ним ледяную крепость, Рэй должен был их произнести, они обязаны были повиснуть в воздухе на долю секунды, это все было условиями, это все было необходимо, чтобы переплетение их судеб вышло законченным, без изъянов, плотною тканью обернув и стянув в мертвой хватке их обоих, потому что все это уже приключилось однажды и было высечено на камне предначертанностью.
О чем-то он мог ей поведать, помочь ей сообразить, включиться в их сложное положение, ведь все же он предлагал ей стать его супругой, и в его интересах было действовать с ней сообща, а не против, но до чего-то ей придется дойти исключительно самой.
- Наша семья владеет контрольным пакетом акций известной рекламной компании, сотрудничество с которой способно принести твоему холдингу настоящее светлое будущее, заткнув за пояс серьезных конкурентов. В свою очередь, я хотел бы получить гарант, что моя дочь унаследует их обе. А потому, можешь поверить, в моих же интересах будет сделать все возможное, чтобы обеспечить твоей фирме процветание, - ведь, каждый заботится о своем собственном детище, и твое же - погибнет, стоит лишь дать мне отказ, но ты слишком умна для этого, верно? Ты слишком умна, чтобы позволить кому-то презренному одолеть тебя, так и не начав войны.
Все это было от неведенья, все это напыщенное, наигранное безразличие, будто сейчас не решался вопрос не только о будущем этой несравненной в своей индивидуальности женщины, но и ее непосредственной жизни. Что знала она о той тьме, что безнадежно разъедала душу сидевшего перед ней старого знакомого, что знала она о нем даже тогда, на заре их общей юности? Очарованная собственными иллюзиями, которым Макинтайр любезно согласился подыграть - что же, он подыграет и сейчас. Кого она хотела в нем видеть? Какие чувства ему следовало отразить в своих зрачках и не проще ли ее саму? Ее крохотную фигурку, утопающую в мертвом аспидном отблеске, заключенную в эфемерную тюрьму, раз и навсегда, а на деле - выходившую ли когда-либо оттуда? Ее память была для нее бóльшими оковами, чем он сам, ее инстинкты, ее страх... Она могла того не показывать, но больше всего на свете, должно быть, боялась оказаться перед выбором, на который не было верного решения, в ситуации, где ей никак невозможно было оказаться хозяйкой положения, а могучий разум, ее отточенное мастерство находить выгоду при любом повороте, предательски оставляли ее один на один с безжалостной действительностью. И Рэймонд милостиво соглашался выступить ее персональным палачом. Лучше ведь я, чем кто-либо другой, верно?.. У других никогда не выйдет оценить тебя так, как ты того заслуживаешь, они никогда не увидят в тебе ту настоящую, нетленную красоту, что ты прячешь за маской себя самой - ту трепетную девушку со стальным характером, чью натуру закалило время и препятствия. Я вижу тебя такой, какая ты есть, ты нага предо мной, и чувства твои для меня - лишь нити моей великолепной паутины, из которой у тебя нет выхода, потому что ты часть ее, ее плоть и кровь.
Он давал ей время, тянул паузу - принять и обдумать то абсурдное состояния, в котором пребывали они оба сейчас. Ей нужно было собраться с мыслями, выстроить свою линию обороны, либо опрометчиво искать пути отступления, обернувшись к неумолимому агрессору спиной. Он позволял ей проявить себя - так или иначе, прочувствовать каждое мгновение их плавно протекавшей беседы. Покуда ему было больше нечего сказать, если интереса в ней он ничем не вызвал, если ни единый мускул ее женской интуиции не дрогнул при его словах, подозревая, что за ними кроется не простое психическое расстройство. К тому же, его незабвенная Ингрид, сидевшая тут же, в двух шагах от него и с любопытством взиравшая на их тихую и незаметную со стороны баталию, точно также смазала взгляд о бокал своего багряного напитка, разве что, пляшущая ухмылка с ее тонких и ненавистных губ никуда не сходила, будто она ведала нечто большее, будто его судьба была распахнутой книгой для нее, и ее разве только забавляло то, как ее любимый супруг пытается раз за разом противиться своей натуре - ведь... к чему было разводить всю эту долгую и изнуряющую борьбу, ежели куда проще было бы подкараулить эту особу, лихорадочную дрожь чьего сознания Макинтайр ощущал едва ли не тактильно, и заполучить ее душу в свое всецелое пользование, не спрашивая ее согласия, не ожидая терпеливо снисходительного взора, не кладя настойчиво свою ладонь на ее запястье в тот час, когда она вновь решилась обделить его вниманием.
- Ты уже вступила в эту игру, и выйти из нее просто так не выйдет ни у кого из нас, - заметно снизив тон и чуть подавшись вперед, Рэй позволил себе предупредить мисс Ландберг о том самом важном, что она все еще упускала из своего кругозора. - Дороги назад нет, прими это как должное, - добавил он, отпуская и без того пытавшуюся сбросить его оковы руку, прежде чем куда более дружелюбной улыбкой и вспыхнувшим в очах чутким интересом смахнуть с их центра притяжения сгустившиеся на мгновение тучи и вернуться на спинку стула к своему размеренному покою и равновесию в безбрежном море сумрака его жестокой души.
[nick]Ray McIntyre[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2BtSw.jpg[/icon][status]Das kalte Herz[/status]
[sign]http://funkyimg.com/i/2BtSx.gif[/sign]

0


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Минута без тебя, словно шестьдесят секунд! vol.2 ‡флеш