http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/73007.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: июль 2018 года.

Температура от +24°C до +35°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Keep your hand on your gun ‡альт


Keep your hand on your gun ‡альт

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://funkyimg.com/i/2w2zm.png
Штат Юта, 1868 год, стертый с современных карт городок на пути трансконтинентальной железной дороги.
Билл "Шершень" Уилсон, отчаянный стрелок, чья голова стоит ни одну сотню долларов, не устает доказывать, что именно его рука является самой быстрой на всем Диком Западе. Но сможет ли он убедить в этом молодую хозяйку салуна,  Кэти Джейн Робертс, при этом сохранив на плечах свою ценную голову?

+2

2

[audio]http://pleer.com/tracks/6676078GsDC[/audio]
Лошадь брела невыносимо медленно, неспешно меся пыль дорог и укачивая подремывающего всадника, но в тот момент, когда их лихо обогнало даже перекати-поле, где-то на фоне звонко заскулила какая-то паршивая псина, от чего бандит встрепенулся, поправил сползшую на самый нос шляпу и подогнал наглую ленивую скотину уже в десятке ярдов от ворот города. Солнце едва ли выглянуло из-за горизонта, а по большей части только угрожало это сделать, но пыльная каменистая дорога уже предупреждала безумных путников о том, что готова с минуты на минуту обратиться в адское пекло, а так как ни какой-то внушительной провизии, ни даже воды в походной фляжке ковбоя уже не оставалось, Биллу следовало поскорее окопаться где-то рядом со снедью, ну, а заодно, расстаться наконец с привязанным к крупу клячи позади него трупом одного премерзкого, хотя и довольно ценного субъекта.
- Ну, и смердишь же ты, приятель, - ворчливо посетовал мужчина, ощутив всю сладость ароматных переливов только при въезде в город, где ветер ходил с меньшим раздольем, но также забивая ноздри и своими собственными специфическими нотами.
При первом взгляде на это место Уилсон мог с твердостью заявить, что ничего особенным оно не отличалось от десятков других периферийных городов Запада, которые, если и соревновались в чем-то между собой, так только разве в нищете да количестве убийств на душу населения. Раскинувшееся же перед ним местечко, что выросло исключительно благодаря недалеко расположенного железнодорожного полустанка, порождало в душе надежду, что хотя бы в здешнем отеле Биллу удастся подзадержаться настолько, чтобы истратить те сбережения, которые он даже не успевал никуда вложить - настолько жители его родной Америки не проявляли особого энтузиазма в том, чтобы терпеть лишние пару дней под своим носом разыскиваемого головореза. Все это было справедливо, несомненно, но только не для штата Юты, в который Билл Уилсон прибыл после целого калейдоскопа событий, в том числе, успешного ограбления, вынудившего молодого мужчину на время исчезнуть с поля зрения ищеек, а еще лучше - переждать поднявшуюся бурю где-нибудь на нейтральной территории. В Мексике, конечно, для этого были все условия, и, вероятно, именно туда в будущем стрелок и планировал перебраться, как только деньги станут достаточно оттягивать его карманы, а шею все еще не обовьет скользящий узел удавки. Теперь же, вооружившись телом одного своего давнего, но чересчур медлительного недруга, чья физиономия точно также украшала розыскные листки, как и его собственная, Билл направлялся к местному шерифу, чтобы выручить немного золота за голову этого возмутительного негодяя, что еще парой дней тому назад вздумал прострелить честному и ни в чем неповинному ковбою его чудную широкополую шляпу, тоже, должно быть, некогда снятую с покойника, хотя об этом история и память Уилсона умалчивали. Шляпа от подобного обращения эпично пролетела над макушками кактусов, но свою функциональность в итоге сохранила, поскольку даже с десятка шагов этот несчастный амиго так и не смог прицелить не только в голову проезжавшему мимо полусонному Билли, но и дробью не зацепить продубленного временем и потом войлока.
Теперь же, неторопливо подкатив к воротам города, на которых несильный ветер трепал несколько листков с объявлениями, Билл сосредоточенно изучил каждый из них (как минимум, потому что плоховато умел читать - ему приходилось изрядно сдерживать себя, дабы не водить ко всему пальцем по буквам), прежде чем сорвать парочку - непосредственно заказ на голову Мануэля Педро Рамиреза и еще одного весьма знакомого Уилсону мексиканца, чей зад он обещал надрать еще в прошлом году, и который задолжал ему пару монет за выпивку. Мужчина едва заметно ухмыльнулся сам себе, пряча оба листка в куртку, проверил оба револьвера в кобуре и, подгоняя свою дорогую сердцу лошадь, въехал в конце концов в этот Богом забытый город. Его верный амиго - Диего Лучо Исра Эскобар, уже давно не объявлялся на горизонте, от чего Билл вполне справедливо мог вообразить о его бесславной кончине в прериях индейских территорий или на виселице в какой-нибудь глухомани, где выстрелили задолго до того, как выяснили, что за одинокий путник заехал в их замшелый городишко. А потому теперь, когда Уилсон получил явное доказательство того, что мексиканский мерзавец все еще попирает сапогами землю, он был не прочь и отыскать ублюдка, покуда на него не слетелась шайка Пинкертонов, и, возможно, из-за этого он сорвал объявление, не позволяя никому другому пустить слюну на такую соблазнительную пару нулей у пятерки долларов. Морды же самого Шершня все еще не было на первой полосе этого чудного места - а это осознание более чем поднимало настроение, загубленное было долгой и тяжелой дорогой, и порождало в душе бандита желание как следует отпраздновать еще одну славную победу, а заодно и собственное здравие.
- Мадам... мисс, - притормозив у первого здания, чтобы было более оживленным на притихшей все еще дремавшей улице, Билл негромко окликнул куда-то сонно бредущую вместе с глубоким ведром наперевес барышню, что бросилась в глаза не только своим одиночеством на пустынном проезде, но еще и довольно миловидной внешностью небедствующей дамы Запада. - Не подскажете ли, откуда бы я мог начать поиски одного своего старого доброго приятеля? - устало облокотившись на луку седла, мужчина с интересом наблюдал как хмуро оборачивается к нему леди, чистое светлое личико которой в то же самое мгновение рассветили изжелто-ржавые лучи тронувшего горизонт солнца, от чего та подняла ладонь ребром к линии бровей, дабы разглядеть незнакомого всадника и бросить внимательный взгляд на торчавшие по ее сторону бездвижные ноги такого же бандита, каким был и сам Билл Уилсон, разве только, чуть менее удачливым. - Мэм, вы говорите по-английски? - прерывая затянувшуюся паузу, поинтересовался мужчина, с совершеннейшей невнятицей пережевывая собственные слова на самый натуральный западный манер, хотя родом этот парень был из мест, где поезда, бывало, сражались насмерть со снежными заносами одного из самых промороженных штатов Союза. - Вы боитесь меня, мэм? - с едва слышным смешком ни разу не удивился бы он, примерно предполагая насколько внушительно может выглядеть вооруженным, верхом на лошади, что кое-как скрадывало не самый завидный его рост, и с припоясанным к кляче трупом крупного негодяя, безжалостно лишенного обувки, поскольку добротные сапоги приходились в дефиците, и Билли его пару на всякий случай забросил в один из тюков, притороченных к седлу.
[nick]Bill "Hornet" Wilson[/nick][status]в наших краях всего два закона: доллар и кольт[/status]
[icon]http://funkyimg.com/i/2wtYp.png[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wtYq.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (01.09.2017 21:12:45)

+2

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
[nick]Кэти Джейн Робертс[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2whin.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2wfKz.gif[/sign]

Мало, кто мог похвалиться тем, что всю свою жизнь был жителем этого небольшого городка, изнуренного зноем беспощадного солнца, ведь детей здесь было не так много, а те, что уже достигли возраста зрелых мужей, предпочитали осваиваться где-то в стороне от этого перевалочного пункта с одинаковым радушием принимавшего и свободных строителей трансконтинентальной железной дороги, и добытчиков серебра, время от времени вылезающих из своих шахт в поисках места, где можно потратить свои честно заработанные деньги, а быть может разжиться и чем-то сверх. Что уж говорить о проезжих ковбоях и бродягах с затянутой на шее петлей? Ворота были открыты всем, потому сюда и шли в поисках ночлега, укрытия и веселья. Городок образовался стихийно, в угоду потребностей рабочего люда, что после изнуряющего дня хотели побыть в тенистой прохладе, промочить горло настоящим виски и трахнуть шлюху, если после выпивки в кармане еще завалялся лишний доллар. Брезентовые шатры обрастали прочными стенами, грязь сминалась в пыльную дорогу и даже старый кактус оказался своего рода неумирающим символом, маяком для усталых шахтеров, что могли не углядеть перед собой дороги, но видеть стройный силуэт с раскидистыми лапами, призывно указывающий на вход в местный салун. Уходили рабочие, приходили шахтеры, на смену им путешественники, предприниматели, и вновь рабочие. Тем, кому не находилось места в столице, тем, у кого были причины держаться подальше от крупных городов, тем, кто искал удачливой звонкой монеты и возможности ее потратить – здесь был приют.
Миссис Робертс, как и многие жители этого города из тех, что пережили ночь, проснулась ровно в тот момент, когда последняя звезда уходящей ночи побледнела в свете восходящего солнца. В эти часы, до того как полуденный зной прогонит людей по своим домам – необходимо было успеть многое, особенно женщине, занимавшей в иерархии города не последнее место, на зависть прочим женам, оставшимся при мужьях. Ее работа манила людей, в ее доме всегда был шум и балаган, к ней прислушивались и даже уважали, не все конечно, но кто будет всерьез воспринимать невежество гостей? Количество ее друзей перевешивало влияние врагов, а последние старались обходить белокурую женщину стороной, пряча лица в черной парче и презрительно фыркая о греховности ее ремесла. Но как можно быть падшей, если в твоем кармане столь заманчиво звенит золотая монета? И нет, чтобы вы не думали, Кэти не была шлюхой, хоть и не понаслышке знала о всех тонкостях этого ремесла. Она была хозяйкой самого злачного места во всей округе, места, где усталые мужчины находили себе приют в безопасности от сварливых жен, где вершилось правосудие, каким бы спорным оно не было, где царил закон и порядок. Салун «У кактуса» - и разве только бродяга из какой-нибудь богом забытой Миннесоты мог о нем не слышать.
Но в это неспокойное время, владение подобным бизнесом – не было ни блажью богатой наследницы покойного супруга, ни поводом развлечься в собственноручно поднятом из грязи и беспредела царстве. Это была тяжелая, практически непосильная для женских плеч работа, требующая жесткой руки и холодного, не склонного к состраданию, сердца. В ее расписании не было времени для долгих умываний и марафета, даже на сон отводилось не более четырех часов в противовес тому времени, что она проводила в салуне, руководя этим единым живым организмом и находя любые способы для поддержания его во славе и процветании.
- С добрым утром, мистер Морис, как прошла ночь? -  Двери салуна привычно скрипнули, распахиваясь от стремительного шага неунывающей и бодрой хозяйки, что цепким взглядом прошлась по убранству зала, хмуро задержавшись лишь однажды, углядев торчащие из-под стола сапоги владельцу которых видно было хорошо и без них. От звука голоса и ровного стука каблуков, дремавший за стойкой мужчина тут же проснулся, подскочив с насиженного места и выбегая навстречу хозяйке, чтобы с присущим для старика брюзжанием перечислить сколько посуды было побито, столов сломано и бродяг выдворено прочь из города. По тому, насколько быстро мужчина закончил отчет, стало ясно, что ночь прошла относительно тихо и женщине даже не придется замывать ни единой лужи крови, оставленной для нее благодарными постояльцами.
- Хорошо. Отнеси стол к плотнику, и можешь быть свободен – жду тебя к закату. – Распрощавшись с мужчиной, Кэти прошла на кухню, где уже вовсю хозяйничала вторая по значимости и любви женщина города, разводя в печи огонь и ставя на плиту огромный чугунный чайник наполненный ароматным кофе. Когда напиток будет готов, со второго этажа к завтраку начнут спускаться постояльцы и прочий немногочисленный персонал, а это значило лишь то, что у радушной хозяйки было крайне мало времени, чтобы вернуть заведению опрятный вид. Опоясанная потрепанным фартуком, миссис Робертс принялась за работу, вытирая столы, а после пол не столько надеясь на чистоту, сколько прибивая водой скапливающуюся в воздухе пыль. Она вернула разгулявшиеся по помещению стулья на свои места, поправила столы и подобрала забытые сапоги, смердевшие так, что место им нашлось лишь у порога, где они обещали простоять до первого же оборванца, решившегося поживиться добротной обувью, но разве было женщине до этого дело до тех пор пока ее заведение не начнет оказывать услуги сапожной мастерской? С грязной работой управиться удалось довольно скоро, к тому моменту, когда на втором этаже начали раздаваться скрипы половиц пробуждающейся ото сна публики и следовало поспешить, сбрасывая фартук и подбирая наполненное черной от грязи водой ведро, вынося прошедший день прочь.
День обещал быть жарким, его дух ощущался в воздухе поднимающейся от земли духотой, оседающей бисеринками пота на лбу. Солнце уже на ладонь возвышалось над крышами городских построек слепя своими рыжими лучами и заставляя женщину слеповато щуриться, но чтобы дойти до обозначенной точки - зрение не требовалось, во всяком случае, если тебя не окликают бесцеремонно разъезжающие на своих кобылах ковбои, заставляя к себе обернуться и спрятать слезящиеся глаза в тени приставленной ко лбу ладони.
Поначалу Кэти не разобрала и половины слов, что быстро пролепетал незнакомый на первый взгляд мужчина, остановившийся подле нее и благоухающий всеми оттенками гнилостного запаха проезженного по американским степям бандита. Присмотревшись получше, она пыталась вспомнить, а точно ли этот человек был ей не известен, тем более, в том виде, в котором он предстал перед ней, легче всего было опознать портрет прибитый на двери конторы шерифа, но ни черты лица, ни силуэт широкополой шляпы не совпадали ни с одним из разыскиваемых в их округе. Зато невнятный говор напомнил ей одного хамоватого парня служившего на соседнем ранчо пастухом и не упускающего возможность проехаться в адрес миссис Робертс издевательским словом, когда та заглядывала к его хозяину по делам.
- Дальше по улице находится контора шерифа Шеймуда, он лучше меня определит, насколько ты страшен, ковбой, и не лучше ли тебе будет занять место... рядом с твоим приятелем. – Лошадь приезжего стояла на пути, загораживая бледно-зеленый кактус, к которому направлялась Кэти со своим ведром. Это несчастное растение, пожалуй, было единственным, сохранившимся на территории оккупированной предприимчивыми людьми, и по праву принадлежало салуну, требуя минимального ухода. В обычные дни от кактуса страшно тянуло мочой, ибо недалекие клиенты предпочитали его близость темному переулку ничуть не страшась случайно почувствовать на себе неприветливость колючего бока, и если бы носик женщины и без того не был презрительно поджат, когда игривый порыв ветра потянул в ее сторону запашок исходивший от еще одного молчаливого наездника, заставляя закашляться, то она бы вновь изобразила на лице собственное к такому хамству отношение и выплеснула на кактус ведро воды. Последнему кстати, стоящая на пути лошадь ничуть не помешала. Целилась Кэти в основание, подцепив ведро за дно и размашистым жестом выплескивая грязную воду, чтобы смыть белеющий на зеленых боках аммиак. В воздух тут же поднялась летучая пыль, а лошадь, точнее эта глупая пугливая скотина, жертва совокупления ослицы и барана, на копыта которой и попала то от силы треть помоев, возмущенно всхрапнула и подалась вперед, вместе со своими седоками, близость с которыми вопреки женских слов по-настоящему пугала. Кэти отшатнулась, тяжелое ведро в ее руках опасно качнулось в обратном направлении, грозя вывернуть руку, если его не отпустить, а заодно совершенно не элегантно усаживая возмущенно пискнувшую даму Запада на затертые пылью доски длинного крыльца. Болезненность падения смягчила пышная многослойная юбка, а вот ведро, все же выскользнувшее из руки, и ставшее гораздо более легким, пролетело вперед, врезаясь в конский круп и еще больше пугая скотину от такого обращения тут же вздыбившуюся, едва не сбрасывая всадника вместе с его грузом в образовавшуюся у кактуса лужу. Хотя по мнению миссис Робертс даже пустившаяся в пляс лошадь не могла стать причиной того, что подняться ей так и не помогли, ускакав дальше по улице, в конце концов, каким же скверным наездником был этот заезжий ковбой, если пошел на поводу у животного? - Надеюсь, Шеймуд повесит эту срань подальше отсюда. Хотя вонь уже не выветрить...

Отредактировано Medea Sforca (28.08.2017 19:48:25)

+2

4

[audio]http://pleer.com/tracks/14397487Xwsu[/audio]
Довольно дерзкий и неожиданный ответ для приличной вроде бы леди, сперва показавшейся Биллу достаточно достойной и милой, ковбоя, отнюдь, не порадовал, он даже гневно натянул поводья, удерживая не в меру непоседливого скакуна, что никак не мог устоять на месте, хотя отвечать на подобное не спешил, то ли потому что считал это уже ниже своего достоинства, то ли попросту не успевал придумать ничего остроумного и искрометного, прежде чем их диалог оборвался. Ну, да ему было и безразлично, от чего местные мужья изнежились и распускали своих жен настолько, что те чересчур широко раскрывали рот и за пределами супружеской спальни. Лично Уилсон своих домашних держал в строгости, не позволяя им лишний раз сомневаться в его неоспоримом авторитете, и, упаси их Дева Мария, было ему перечить. Нет, не то, чтобы он так уж часто их поколачивал - в отличие от многих, он был нрава довольно доброжелательного, ну, а потому сейчас находился в полнейшем недоумении, когда уже его вторая по счету жена при живом-то муже исчезла в неизвестном направлении, бросив и его, и себя на произвол судьбы - неужели же жизнь с ним казалась настолько им невыносимой, чтобы сломя голову бездумно броситься в пропасть неизвестности, лишь бы не оставаться рядом с ним. Впрочем, все это было делом прошедших лет, к которым Билли не думал возвращаться, разве только изредка наводил справки о Мариях Уилсон, на случай, если те были настолько неосмотрительными, чтобы скрываться под настоящими именами, ну, а иногда искал их черты в других дамах, встречавшихся ему на пути. Поскольку, отыщи он хотя бы одну, то, ей-Богу, сумел бы настоять на возвращении к своим супружеским обязанностям, клятву о которых они давали под священными сводами церкви при свидетельстве самого Господа Бога, а, если уж они к тому времени еще и вступили бы в брак повторно - за подобное предательство Билл готов был пристрелить и их, и ничтожных соперников прямо на месте. Он же все-таки любил этих дурочек.
Так вот, и дела ему до этой чванливой хабалки не было. Ну, до тех пор, покуда она не ливанула какие-то помои из ведра, что бережно волокла все это время, прямо под копыта клячи, от чего та недовольно заплясала на месте, обложив леди забористым фырканьем. И, не успел Уилсон порекомендовать незнакомке быть все-таки по-аккуратнее и осмотрительней в своих излияниях, не уточняя в каких именно, как та пошатнулась, выпустила из рук раскрученное ведро, полетевшее аккурат в кобылу, и осела на густой пышный зад, венчанный кринолином и другой армией юбок, бесчисленное количество которых на дамах наводило Билли на мысли, что те собирают их на себя всю жизнь, причем не снимая, поскольку те этому ювелирному процессу не поддавались без ножа или топора, во всяком случае, добраться под ними до девиц было достаточно проблематично, если те не желали добровольно посвящать мужчину в секреты их мозгодробительного и руковыворачивательного туалета. Коварно атакованный грязным ведром, прошедшимся по крупу его лошади, Уилсон не без труда удержался в седле, когда эта тупая скотина внезапно пришла к выводу, что она не иначе горная коза, а всадник - досадная помеха, что, впрочем, было быстро решено с мощью зажатыми ее боками в коленях, крепким словцом от разворчавшегося Билла и его жесткой рукой с маленьким, но весьма неприятным хлыстом. Само собой, что помогать нахалке подыматься с земли, равно как и вовсе оканчивать их неудавшуюся беседу чем-нибудь более приличным, нежели понуканием своей кобыле, чтобы та двигалась далее в путь, мужчина не считал необходимым, хотя полезного зерна ему также удалось почерпнуть - ведь именно в офис шерифа лежала его дорога, разве только, отнюдь, не для чистосердечной добровольной сдачи через повешенье, а исключительно по вопросам бизнеса, что продолжал мертвым и весьма ароматным грузом составлять ему компанию позади седла. Но разве деньги пахнут, спрошу я вас, джентельмены?
Двигаясь к своей сугубо-материальной цели, чтобы после на эти деньги можно было бы хоть пару дней пожить как добропорядочному человеку, Уилсон то и дело зыркал по сторонам на редких прохожих, что еще только-только выбирались из своих лачуг, взглядом знатока вычисляя наиболее опасных личностей, что даже не прятали за широкими полами пиджаков своей кобуры и ржавых шестизарядников. Ржавых, но старых, добрых, какие были и у самого Билла, но ведь если появится золото в кармане, то от чего бы ему не приобрести что-нибудь не менее доброе, но чуть менее старое? Вы спросите, а где же осталось его награбленное добро, если в город он въезжал практически без гроша в кармане? О, у Билли было много тайников, разбросанных по всем каньонам, на случай, если ему придется туго - там же, как правило, был припрятан и заряженный пистолет... ну, это уж, если дело действительно запахнет керосином. А потому теперь, внеся вклады в куда более надежные места, в сравнении с банками, что вечными красными тряпкам маячили перед глазами искателей приключений, Уилсон практически налегке отправился в дорогу, не считая своего двухсотфунтового капитала, от которого уже давненько хотелось избавиться, но в какой-то момент Билл также обнаружил, что не будь при нем его мертвого товарища, поговорить в прериях оставалось бы только с лошадью. Она, конечно, тоже была благодарным молчаливым собеседником, но все-таки бабе сболтнуть лишнего не хотелось, даже если этой старушкой была его верная кляча.
Офис шерифа был весьма себе приметен, его обойти стороной было невозможно даже не потому что он был усеян на входе листками объявлений и крупной звездой над косяком под буквами "Шериф" - слепой бы догадался. А скорее, потому что каждый город их Дикого Запада был настолько однотипен и строился по той же логике, что и каждый предыдущий, тогда как и каждое заведение было фактически идентичным - менялись только люди, и то, незначительно, поскольку человеческая природа была, должно быть, еще более предсказуема, нежели их города. А поэтому, привязывая свою кобылу чумбуром к деревянной коновязи, что числилась едва ли не у каждого здания здешнего местечка, что вызывал даже удивление, откуда бы ему набрать столько материала, когда рядом цвели разве что кактусы, но близость железной дороги развевала все сомнения, Уилсон еще раз огляделся, прежде чем снять путы со своего трофея и взвалить его себе на спину, едва не прогибаясь под его весом, но ноги переставляя с большим трудом, а потому и открыв двери конторы сапогом, только чудом не получив их створками в ответ на подобную дерзость.
- Принимайте товар, - с огромным облегчением сбрасывая свою ношу на пол офиса к ногам всполошившихся помощников, что тут же повынимали свои пушки, наверняка, заподозрив, что вот тут прям сейчас началась война, Уилсон поспешил поставить на пузо Рамиреза ногу и вынуть из-за пазухи смятый документ на гарантированную оплату. - И жду благодарностей за то, что избавил ваше существование от этого безжалостного ублюдка, - криво ухмыльнулся Билли, доставая папиросу и неспешно закуривая в обуявшем его сизом дыме табака, тем не менее, не спуская внимательных глаз с пальцев нацеливших на него оружие.
Как оказалось - шерифа в данное время в конторе не было, а потому и дело пошло гораздо быстрее, без всяких расспросов про личность самого охотника, как и тщательной его сверки со всеми бандитами, что были здесь объявлены в розыск, ну и сам мужчина не стал тратить времени на пересчитывание врученной ему награды, поспешив убраться подальше от этого злачного места, чтобы не накликать на свою голову лишней беды. К тому же, пятьсот баксов именно ими и оказались уже по прошествии некоторого времени, когда Уилсон мызгнул лошади двигаться обратно к салуну, а сам же, зацепив поводья за луку седла, пробежался грязными пальцами, свободными от крагов, по своему приятно звенящему гонорару, да настолько увлекся, что едва не проехал мимо дурманящего запахами выпивки, еды и музыкой заведения, спрыгивая из седла и уводя лошадь на тут же местную конюшню, где за звонкую монету конюх обязался еще и добро посторожить. Надо отметить, что конюх оказался индейцем, самым натуральным, ну даже если он был крещенным и одетым в цивилизованные шмотки. Билли индейцев не любил. Когда-то они отправили его мать к Господу Богу. К тому же, ему на них отчаянно не везло. Каждый раз, когда он хотел было улучшить свое благосостояние парочкой скальпов - они будто чувствовали воинственный настрой ковбоя и исчезали в неизвестном направлении чуть ли не вместе со своей деревней, оставляя от нее одно пепелище. Либо он встречал их вот в таких городах, более-менее очеловеченными, которых лишний раз трогать было себе дороже. Почему так происходило, Уилсон даже не догадывался, но даже сейчас он просто обошелся без особых сантиментов, не став ворчать на краснорожего и поверив ему на слово, что его тюки останутся в той же комплектации.
И вот наконец, покончив со всеми формальностями и получив средства к существованию, Билл распахнул двери пендельтюра местного салуна, чтобы простучать каблуками до самой стойки, хищно ссутулившись на пару-тройку невменяемо-сонных постояльцев, и изрядно изумиться, когда у бара, вооруженной стаканами и полотенцем он обнаружил ту самую леди, что мало того, что испортила настроение его кобылке, но еще фыркала со своего горделивого высока на него лично.
- Виски. И пожрать чего, - не рассыпаясь в приветствиях, поскольку им уже довелось видеться, бросил Билл, усаживаясь на один из высоких стульев и снимая широкополую шляпу, повенчавшую сыроватое дерево столешницы стойки. - Пожалуйста, - с трудом выдавил-таки из себя он для хмурой леди, хотя с его стороны это все равно звучало оскорблением, дело ведь всегда было не в словах, а в человеке их произносившем.
[nick]Bill "Hornet" Wilson[/nick][status]в наших краях всего два закона: доллар и кольт[/status]
[icon]http://funkyimg.com/i/2wtYp.png[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wtYq.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (01.09.2017 21:12:54)

+2

5

[nick]Кэти Джейн Робертс[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2whin.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2wfKz.gif[/sign]

Кому в этот день больше не повезло, самой Кэти или ее подчиненным, сказать сложно, но вернулась хозяйка салуна в весьма дурном расположении духа, поминутно отряхивая пышную смятую юбку и ругаясь себе под нос, поминая всуе и Бога, и черта и прочую нечисть верхом на пресловутой кляче. Конечно, будучи дамой деловой и серьезной, она редко позволяла эмоциям взять над собой верх, даже в те суровые времена, когда только узнала, что в свои девятнадцать осталась вдовой. Когда посеревший от пыли солдат принес в их город список погибших и шериф на главной площади начал зачитывать имена под сопровождение развывшихся дам и шуршание снимаемых шляп стариков, имя мистера Робертса не было произнесено первым и как признавалась себе позже Кэти, она даже не сразу его расслышала, попросту не ожидав, что судьба так легко отберет у нее пусть и не любимого, но надежного супруга, ставшего для нее той поддержкой, которой может выступать мужчина для женщины, в том числе и после собственной смерти, оставив вместе с наследством, разделенным между ней и ее братом, полученный опыт. Еще до своего ухода на войну, мистер Робертс передал в ее распоряжение все ведение дела, полагая, что упрямства и хватки супруги будет достаточно для того, чтобы не пустить его салун по ветру, особенно в то неспокойное время, когда их края обескровила разбушевавшаяся война двух непримиримых сторон. И все же он надеялся вернуться даже тогда, когда получил роковую пулю между лопаток от товарища оказавшегося не таким уж и верным. Что послужило причиной распри между боевыми друзьями, Кэти не знала, как и других подробностей, утешаясь лишь тем, что рассказал ей вечером шериф, отбирая из дрожащих рук женщины бутылку виски и по отечески советуя ей взять себя в руки, ведь кроме нее самой ей никто не поможет лучше. Запереть свое сердце и молодость в чулане, крепче сжать кулаки и выплеснуть свое горе звуком хлыста по спине ревущей служанки, что посмела споткнуться и разбить ящик бесценного по тем временам спиртного.
И с тех самых пор повелось, что рука молодой хозяйки была едва ли не крепче, чем до этого у ее мужа, скорого на суровое, но справедливое наказание. А вот насколько справедливым оно ей могло показаться зависело увы, от того не обидел ли ее кто накануне собственным невежеством, благо те кто работал с ней рядом уже могли расценить грозящие им неприятности по хмуро сведенным бровям и злому цокоту каблука. Дремавший у входа охранник вмиг принял бодрый и суровый вид, подозрительно поглядывая на деловито завтракавшего, но тут же поперхнувшегося горячим кофе от такого внимания джентльмена, единственного пожалуй гостя, дух которого можно было спокойно выносить рядом с собой. Старая негритянка Нэнни поставила на край барной стойки тарелку с поджаренными яйцами и сладким луком, забирая из рук устало кивнувшей Кэти ее злополучное ведро, в довершение ко всему еще и треснувшее от удара, а значит пригодное разве что только носить в нем баланду свиньям, и ту на радость дворовым собакам по пути наполовину разлив.
Сытный завтрак немного сгладил утреннее раздражение, ровно к тому моменту, когда почтальон принес несколько номеров свежей газеты и пару писем для постояльцев. Разнеся почту и передав газету джентльмену, вместе с тем искренне поинтересовавшись, как ему нравится в их городе, Кэти вернулась за стойку, чтобы уделить внимание делам текущим и неотложным. Управление салуном требовало безраздельного внимания со стороны хозяйки, начиная от насущных вопросов и заканчивая утомляющей бухгалтерией, не говоря уже о бдительном контроле за работниками, особенно теми, кто совсем недавно приступил к своей службе и не до конца проникся сложившимся укладом в их городе. Не стоило забывать о череде благодарностей для членов правления, которые в ответ обеспечивали для Кэти безопасность в ее заведении, следить за новостями, прогнозируя будущие поставки и конечно не забывать о сопутствующем бизнесе, который приносил доход, едва ли не равный тому, что обеспечивал ей салун.
Но от углубления в тонкости бухгалтерии и расшифровывания почерка заместителя, миссис Робертс отвлек звонкий девичий смех, что сопровождал группу из трех девиц фривольного вида и свободных взглядов, неспешно спускающихся со второго этажа. Любой посетитель салуна, да и просто случайный прохожий без труда мог опознать в затянутых в яркие шелковые платья девушках первосортных торговок товаром, что был одним из самых желанных для утомленных походами мужчин. Всегда веселые и безотказные перед блеском золотой монеты, умеющие проявить должный интерес к бедам своих клиентов, утешить их и приласкать, развлечь беседой, если те пожелают, или молча одарить почти искренней любовью, заставляя приходить к ним вновь и вновь пока пустой кошелек и сварливая жена не станут причиной разлуки. И пусть судьба их была незавидна, а жизнь коротка, но даже в таких условиях они умели брать от нее все, что было доступно, а в заведении, которым управляла женщина, казалось бы для шлюх и вовсе были созданы условия обеспечивающие им максимальный комфорт. Чтож, возможно так оно и было, но в то же время и требования к девушкам выставлялись куда более жесткие, чем мог с них требовать мужчина.
Спускаясь вниз, отдохнувшие после трудной ночи, девицы не думали встретить свою покровительницу в том настроении, которое едва ли сулило им спокойный день в обществе редких в такое время посетителей. Они надеялись спокойно позавтракать за одним из столиком, поболтать о своем, о женском, обсудить последние новости или разложить преферанс, азартом игры привлекая к себе внимание скучающих зевак. Одна же из них и вовсе хотела затеряться среди своих более веселых подруг, этим вечером предпочтя остаться пусть и в тени, но все же при работе, чем попасться под придирчивый взгляд миссис Робертс, которой при большой удаче и вовсе могло в салуне не оказаться. Вот только фортуна этим знойным днем едва ли была предрасположена к обывателям стертого с современных карт городка.
Стоило девушкам спуститься в зал, как и было ими задумано, спеша занять излюбленный ими стол, как их остановил резкий окрик раздавшийся со стороны бара:
- Бэтси, подойди ко мне. – От внимательного взгляда Кэти не укрылось странное поведение блондинки, а так же излишний слой пудры, сдвинутая на бок прическа и некая скованность движений, как будто платье девушки было ей болезненно мало. – Живо!
От резкого тона Бэтси втянула голову в плечи и, напоследок обернувшись к подругам, будто видела их в последний раз перед неминуемой казнью, засеменила в сторону вышедшей из-за стойки хозяйки. Увиденное Кэти не понравилось. Грубо схватив девку за подбородок, миссис Робертс развернула ее лицо в сторону, а после протащила на пару шагов ближе к окну, чтобы, стерев влажными от слюны пальцами белую пудру со скулы, воочию увидеть расплывшийся по щеке синий кровоподтек и разбитую губу, под ярко-алой краской, болезненный возглас же, когда привстав на цыпочки низкорослая девица вынуждена была вспомнить о прочих увлечениях своего последнего клиента, дополнил впечатление миссис Робертс о том, что вчерашний вечер прошел не настолько гладко, как ее до этого пытались убедить.
- Ты помнишь, кто это сделал? – Строго спросила Кэти, ни сколько жалея саму девицу, а скорее злясь на ее попытку скрыть свое состояние. Да, пусть повреждения были не сильными, но все же товар был испорчен и мало кто согласится брать яблоко побитое по цене целого, а если снизить цену, то кто помешает не менее жадным до денег пройдохам продолжать избивать ее шлюх, требуя после и драть за их услуги вдвое дешевле? Но в то же время миссис Робертс не меньшей вины видела и со стороны самой Бэтси. Они работали у нее уже не первый год и отлично знали, как следует вести себя с различного рода клиентами, в большинстве своем настроенными по отношению к ветреным бабочкам весьма добродушно, а значило это, что либо клиент оказался приезжим, либо сама девица умудрилась разозлить мужчину, за что поплатилась тогда и будет расплачиваться еще долго, ибо выслушав сбивчивый рассказ, Кэти наконец разжала пальцы, выпуская еще больше побелевший подбородок и этой же рукой указала на лестницу, на случай, если до девицы не сразу дойдет неоспоримый приказ.
- Иди к себе и не смей здесь появляться, пока я лично не разрешу тебе спуститься. Ты меня поняла? Ты ведь не хочешь задирать юбку за свинарником старика Джона, чтобы получить черствую корку хлеба? – Блондинка отрицательно покачала головой, плотнее сжав зубы, будто готова была возразить, затеять заранее проигранный спор, сказать, что в случившемся не было ее вины, что она может сегодня работать и никто даже не заметит ее повреждений, однако предупреждающий взгляд пресек чуть было не сорвавшиеся с языка слова и опечаленная Бетси убежала наверх, во имя задетой женской гордости, хлопнув напоследок дверью своей коморки.
А ведь это было только начало дня. Даже мысленное обращение к Деве Марии особого эффекта не возымело, не успокоило душу и не подарило для уже уставшей вдовы заветной минутки покоя. Стоило ей отойти обратно за стойку и, вооружившись хлопковым полотенцем, предать стаканам игривый привлекательный блеск, как входная дверь вновь скрипнула, впуская раннего посетителя, заявившего о своем присутствии не только стойким запахом дальней дороги, но и наконец различаемым видом, хотя узнать в новом клиенте того самого бродягу, что испортил ей утро, Кэти смогла лишь тогда, когда он промямлил ей свой заказ не забыв оскалить зубы в лживой вежливости. Стоит ли говорить, что работником на ранчо Джима Карсона этот ковбой не являлся? Что, впрочем, отношения к нему не меняло, ведь подобные люди были все равно что кровными родственниками. Куда смотрит шериф? Да любой бандит с его доски выглядит законопослушным фермером на фоне этого типа.
Изогнув губы в профессиональной улыбке, Кэти со звоном опустила на стойку перед мужчиной стакан и наполовину пустую бутылку виски, предоставив тому самостоятельно разобраться с обслуживанием своей важной персоны, в то время как сама спешно скрылась за неприметной боковой дверью, ведущей на кухню и стоило той закрыться, жадно втянула носом воздух.
- Что-нибудь готово? – Поинтересовалась она у суетящейся в своем царстве поварихи и, не следуя указанию негритянки, направилась в сторону лавки у запасного выхода, где уже стояли кастрюли с оставшейся после вчерашнего дня снедью, приготовленной на корм скоту и подачки дворовым псам. С виду похлебка выглядела вполне съедобной, только лишь что остывшей, а присыпанная щедрой порцией красного перца могла сгодиться в пищу без риска оказаться после такой еды в ближайшей вырытой яме, вот только тратить приправу на этого гостя Кэти не стала. В конце концов, еда была не недельной давности, а этот ковбой не безусым юнцом, чтобы так просто свалиться под стойку. Спирт же и вовсе был залогом сохранности желудков местных завсегдатаев, а значит, и опасаться за репутацию заведения понапрасну не стоило. Налив похлебки в большую миску, сверху опустив добрый ломоть кукурузной лепешки (свежей, пусть и подгоревшей с одного края), Кэти вынесла угощение в зал, с трудом удерживаясь от желания выпроводить гостя подальше от себя, но все же ставя тарелку перед ним, нечаянно задев широкополую шляпу, которая конечно же спланировала под ближайший стол.
- Твоя еда, ковбой. – Извиняться, ровно как и поднимать шляпу, Кэти нужным не посчитала, вместо этого отойдя к витрине с выставленными на ней бутылками и возвращаясь к прерванному занятию, все же на правах хозяйки поинтересовавшись у гостя. – Полагаю, шерифа ты на месте не застал? Ведь это единственное достойное ему оправдание.

+2

6

[audio]http://pleer.com/tracks/6676074ms21[/audio]
Вставшая перед Биллом похлебка была холодной и пахла так себе, откровенно говоря. Но, после диеты на одной говядине с бобами, даже бобы с говядиной показались бы достаточным разнообразием, а поэтому жаловаться мужчине было не на что. А оголодалый мужчина и вовсе не привередничал, находясь в мучительном предвкушении, чтобы не наброситься на пищу раньше, нежели ее водрузят на столешницу, и заодно не заглотить ее в один момент, все-таки соблюдя правила приличия и взяв в руки как минимум ложку. Да что там? Уилсон даже ладони о штаны вытер, прежде чем приступить к еде, правда, краги так и не снял - в какой-то момент, у настоящего ковбоя они становились чем-то сродни второй кожи. Тон девицы все еще повергал его в в перманентное крайнее удивление, держал интригу почище всяких шутов из балагана - мадам каждым своим жестом напрашивалась на хорошую взбучку, но это удовольствие Билли оставлял на долю хозяина заведения, которого он также рассчитывал позже увидеть - у него к нему было одно небольшое, но весьма важное дело. К тому же вот, шляпу сбросила. И если бы еще попыталась ее поднять или хотя бы извиниться - куда там! Скривила себе мину в печеное яблоко и процедила что-то не менее хамское, чем и до этого, в их первую встречу. Как эту сучку вообще держали на работе, трудно было предположить - разве что она феноменально раздвигала ноги (на лицо-то и фигуру она была вполне ничего себе), а, может, и играла на чем или пела. Хотя, сам Билли не любил строптивых женщин, он ценил в них покорность и скромность (если дело не касалось шлюх, конечно), а норов он оставлял необъезженным кобылицам да диким буйволам, победа над которыми если и не приносила особой славы, то обуздание их хотя бы вызывало чувство удовлетворения и собственной важности. Впрочем, еще больше Уилсон обожал набрасывать аркан на шею стальному бизону, яростно изрыгающему пламя и копоть из своего угольного чрева.
Устало проследив за тем, куда улетела его шляпа, мужчина неспешно спрыгнул со стула и прошелся до ближайшего стола, вынимая ее оттуда и выбивая из нее налипшую на войлок пылищу, прежде чем выпрямиться и вновь любовно придать своему гордому элементу гардероба первозданный лихой вид. Шляпа, также как и Билл, вернулись на прежнее место к прерванной трапезе, сумрачно раздумывая, что ковбою ответить на прозвучавшие реплики да еще и после того, как его заставили поупражняться у столов.
- Неа, не нашел его, - через некоторое время пережевал Билли свою первую порцию, прежде чем продолжить набивать брюхо пресноватой баландой, которая, ну, разве что, неплохо утоляла голод. - Но у него оказались смышленые парни - с которыми я быстро нашел общий язык, - едва заметно ухмыльнулся бандит, сдерживаясь в желании похлопать по туго набитой чересплечной сумке, поскольку никогда не считал демонстрацию своих сбережений чем-то полезным для здоровья; к тому же, большую часть своего арсенала он оставил на поруку конюху, придержав при себе лишь пару шестизарядников да патроны к ним.
А вот поданный виски и лепешка - были очень себе недурны, ну, а в купе всего завтрака - Уилсон и вовсе остался довольным. От чего бы и нет, если желудок полон? Впрочем, установившаяся тишина в салуне навевала не покой, а какую-то кислятину, но атмосферы для более задушевного разговора не располагало. Обычно, Билли имел привычку представляться в новом обществе или даже что-то спрашивать, а то и заигрывать с барменшей, но тут, прям-таки, было не с кем. Какие-то красивые девки сидели в отдалении, но у Билла оставалось еще пару неотложных дел, прежде чем он сможет позволить себе отдохнуть в их компании. Хотя, через некоторое время, виски все-таки развеял обиду и прояснил посильно кривое лицо девицы за стойкой, практически до того, что Уилсон был готов уточнить у нее кое-какие важные моменты, особенно, касательно этого самого салуна.
- Не подскажете ли, мэм, где бы я мог снять комнату на пару дней? Мой путь лежит дальше на Запад, но моей лошади нужен отдых, а мне - теплая ванна. Могу я найти здесь и то, и другое? - и если эта хмурая девица укажет ему на дверь - всегда оставался шанс просто найти какого-нибудь гринго и договориться с ним; с мужчинами, как правило, разговор был куда короче и продуктивнее. - И мне не помешало бы перекинуться словом со здешним управляющим, дело к нему есть, - и даже, если половина его слов звучала как растянутая до невозможности каша, почти такая же, что подала ему барышня и теперь получила в замен пустую миску, но ведь оставалась вторая и более понятная, что должна была дойти до ее славных, но раскраснелых по неведомым причинам ушек.
То есть, Уилсон-то как-раз об этом догадывался - он и сам уже расстегнул ворот, приспуская плотно повязанную бандану и пропуская к взмыленному в дороге телу хоть немного свежего воздуха, хотя с восходом солнца, даже в тенистых стенах салуна становилось довольно душновато, не считая пары опрокинутых стаканов спиртного. На самом деле, за те мгновения, что Билл успел осмотреться в здешнем некрупном городе, который на кобыле проехать полностью можно было едва ли за четверть часа, ну разве только неспешным шагом, ему здесь должно было бы остаться довольно комфортно - близость к местной столице штата и точно такая же удаленность от нее, играли ему на руку, поскольку, несмотря на его юридическую чистоту под этим небом и солнцем, а главное - неизвестность, в столице он вполне мог бы сразу по прибытию наткнуться на парочку своих старых товарищей, а то и сразу получить от них дружескую дробь промеж лопаток. А посему и местная периферия приходилась ему довольно сносным вариантом. В будущем, когда он переберется в приграничные штаты и снова соберет свою рассыпавшуюся по норам после предыдущего дела команду, они еще громко прозвучат по западным берегам Союза, но для всего требовался отдых и покой, даже для таких славных деньков.
Бутылка к барменше вернулась едва ли ополовиненной - Уилсон любил выпить, но не делал этого с утра, оно предназначалось исключительно для бизнеса и труда, а до заката было еще оскорбительно далеко. И вот как-раз одну из своих неотложных причин тут задержаться, Билли думал разрешить уже сейчас. Не верил он во все эти байки, покуда не убедился бы воочию, но его сумел заинтересовать один замечательный друг, которого он умудрился вытащить из-за решетки прямо из-под носа у проклятых конфедератос, что до сих пор никак не могли поверить в свое поражение и тиранили всех подряд, кто к своему несчастью попадался им под горячую руку. Он передал в знак благодарности Биллу не только свое оружие, все сбережения и даже золотые коронки, которые они вместе отыскали на его старой квартире в разрушенном городе, а еще и простреленную монету, по его словам, служившую входным билетом в лавку контрабандистов как-раз в этом Богом забытом месте знойной Юты. Не верил Билли во все эти скверные сказки, но не проверить этого тоже не мог, к своим немалым годам все еще не разучившись верить в личное везение. А поэтому теперь, когда по столешнице весело звякнула пара монет, одну из них мужчина придержал в пальцах, заводя волчком в сторону женщины, тут же хлопнувшей ее ладонью, чтобы поднять и рассмотреть чуть ближе.
- Мне нужен управляющий. Мэм, - чуть понизив тон, но уже более требовательно повторил мужчина.
[nick]Bill "Hornet" Wilson[/nick][status]в наших краях всего два закона: доллар и кольт[/status]
[icon]http://funkyimg.com/i/2wtYp.png[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wtYq.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (01.09.2017 21:13:06)

+2

7

[nick]Кэти Джейн Робертс[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2whin.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2wfKz.gif[/sign]

Разнообразие запахов старого по местным меркам Салуна могло поразить воображение любого, не заезжего по таким местам человека. Даже описать весь тот бурный коктейль, к которому притерпелись все местные было крайне трудно, а уж тем более передать на словах все те чувства, всю любовь и ненависть, которую могли испытывать люди, и неужели скверность характера могла бы не стать вполне закономерным следствием для тех, кто жил в таких условиях и жизнью этой наслаждался? Паровым облаком запахи поднимались из кухни, что уже сейчас могла сравниться разве только с топкой паровоза, мчащегося по трансконтинентальной дороге. Жареное мясо, хлеб, шкворчание кипящего жира – сумей эти запахи пробиться дальше барной стойки и все ковбои, жрущие свою пресноватую похлебку, тут же скончались бы от через чур обильного слюноотделения, неизменно забившего оба горла, но их собственный аромат, с лихвой заглушающий единственный приятный источник, служил не менее надежной защитой от такой кончины. И именно запах людей, уставших после долгой дороги, в той одежде, которая уже вполне могла назваться шкурой и начать жить самостоятельной жизнью (столько в ней было всего человеческого) – был основным благоухающим и уже давно не выветриваемым спутником заведений подобного рода. Нет, конечно, порой он становился слабее, когда наступала предрассветная ночь, салун пустел и окна в нем раскрывались на полную ширь, но все же стойкость запаха уже прочно въелась во все поверхности и неизменно ощущалась любым неискушенным человеком. Благо таких, в эти места не захаживало еще со времен первых поселенцев. Но была в салуне и третья сторона. Весело смеющаяся из своего угла и тихо перешептывающаяся, прикрываясь видавшим и лучшие годы веером, не скрывая своего внимания и интереса к новому бродяге, карманы которого явно были не пусты. Местные вороны, не боящиеся запаха падали, и с усиленным энтузиазмом слетающиеся на новую дичь в надежде поживиться звонкой монетой за ту ласку, которая продавалась наравне с едой… но ведь мы говорим об аромате?
Разыграв очередную партию, призом которой явно являлось право первой пройти мимо барной стойки, одна из девушек вальяжно поднялась со своего места, смывая капельку пота со лба накрахмаленным платком и тут же спрятав его в выемку пышного декольте с кокетливо нарисованной родинкой на выбеленной коже. И не нужно было слышать стука каблуков по деревянному полу, ведь впереди девушки шел именно ее неповторимый запах умасленного сладкими духами тела, своей приторностью убивающими вокруг все живое, и в первую очередь обоняние самой шлюхи, оттого и нрава эти девушки всегда были доброго и ласкового. Пробежавшись пальчиками по плечам мужчины, без всякого умысла, но выступая ярким образчиком того, что кто-то ему здесь все же рад и сполна может компенсировать своей радостью скупость лица хозяйки заведения, девушка забрала из-под носа Билли опустевшую тарелку и уйдя с ней на кухню, напоследок обернулась, подмигивая и складывая губы в мимолетный поцелуй, посланный по воздуху на волнах ароматного шлейфа, что стойкой волной завис в воздухе после ее дефиле.
Кэти же лишь сумрачно кивнула собственным мыслям, забирая полупустую бутылку виски и пустой стакан, который тут же тщательно протерла перекинутым через плечи полотенцем, перед тем как спрятать его за стойку для следующего раннего клиента, пусть такие и не ожидались до самой сиесты, когда полуденный зной загонит местную публику под тенистые своды салуна. Ровно к тому времени должен был подойти и единственный пианист со всеми пальцами на руках из живущий в округе, а оттого ценимый посетителями, пусть и знал этот пьяница от силы пару мелодий, но столь умело чередующий их и подгоняющий под слова любимых песен, что мало кто мог распознать в нем прирожденного шарлатана своего дела.
- Пять долларов… - Непреклонно озвучила Кэти цену, которую даже не завышала в угоду собственной жадности и достоверных сведений от клиента о том, что позволить он мог себе много больше, а значит ее право было – это много больше предоставить жонглируя расценкам на правах полной владелицы, но в то же время понимая, что подобные игры могли оставить ее и вовсе без рук. – Пять долларов будет стоить комната и место в стойле для лошади. Если согласен – тебя проводят. Ванну наберут к закату, искренне советую успеть к этому времени, до того, как вернутся остальные.
А вот вопрос про управляющего и желание клиента увидеть его, заставило уши Кэти заметно покраснеть, выводя на чистую воду ту самую часть тела, эмоции которой контролировать удавалось с трудом. История эта повторялась с каждым заезжим ковбоем, в прямых извилинах которых не было мыслей о том, что женщина может претендовать на равные права с мужчинами и уж тем более выступать в качестве владелицы не притона, а настоящего Салуна с репутацией ушедшей далеко за пределы этих земель. И каждый раз приходилось ставить этих зарвавшихся скотов на место, пробиваясь через стену неверия и отрицания, пока те не переставали крутить пальцами у виска и озираться в поисках спрятавшегося под столом настоящего владельца с отменным чувством юмора. Кто-то из гостей в конечном итоге смирялся с местными порядками, научившись ценить именно женский вклад в благоустройство этого места, где их могли ожидать и чистые стаканы и свежая постель, не говоря уже о еде и доброжелательной улыбки пребывающей в хорошем настроении хозяйки, всех же прочих, упорствующих в своей недалекости, очень скоро переубеждали и если сделать этого не могли - отправляли прочь из города, как сеятелей смуты, хорошо еще если не впечатав шляпой в многострадальный кактус или угостив милосердной пулей, за особую дерзость, ведь мало кто из мужчин потерпит, когда его женщину обижают, тем более чужаки.
- Едва ли ему есть дело до тебя… - Бросила миссис Робертс сытому ковбою, холодно улыбаясь при мыслях о том управляющем, которого уже давно изъели черви и которому на самом деле уже не было дела ни до кого вокруг, тем более до мирских проблем и обросшего дорожной пылью мужчины. Даже звон монеты, не смог бы поднять его из могилы, одна из которых показалась бы бывшему мужу молодой вдовы весьма любопытной, но увы, этим бы все ограничилось, в то время как сама Кэти, прихлопнув ладонью волчок из простреленного песо, едва заметно оживилась с уже большим интересом и оценкой во взгляде обращаясь к мужчине, принесшей к ней в дом эту символическую плату, обещавшую им обоим плодотворное сотрудничество, если конечно они оба сумеют друг с другом примириться. Но гуляющий по рукам простреленный песо, на самом деле говорил о многом. Эту монету не передавали тем, кому нельзя доверять или тем, кто может воспользоваться ей не по назначению, входной билет в местный «клуб», где можно было разжиться хорошим оружием без оглядки на законность и задранные цены в обычных оружейных лавках, в которых стреляющий прямо револьвер можно было бы отыскать лишь обладая большой удачей. Этот теневой бизнес успешно существовал уже несколько лет под носом у шерифа и местных властей, с легкой руки хитрого братца слывшего отличным торгашом, а в рядах контрабандистов к тому же репутацией надежного человека, через которого можно было вести дела. Салун был не единственной точкой сбыта, но только здесь разжиться товаром могли частные лица, но лишь те, кому судьба улыбнулась счастливой стороной.
- Что это?! – Все же спросила Кэти вопросительно уставившись на бандита (ибо зачем простому ковбою могли понадобиться подобные услуги), и только лишь предъявление в качестве платы определенной монеты, определенного года чеканки и номинала, не являлось поводом к сотрудничеству. А после склонилась ниже, опираясь локтями о барную стойку, чтобы их слова не вышли дальше той пары ушей, что принадлежала им же. – Ты явился ко мне в салун, имея за душой лишь этот дырявый доллар?!

+2

8

[audio]http://pleer.com/tracks/14397488D0J0[/audio]
Пять долларов... Пять долларов - цена была приемлемой. Не сказать, чтобы особенно дешево - вероятно, сказывалась близость от серебряной выработки, но и до столичных было еще очень далеко. Здесь даже оставалась возможность задержаться чуть подольше - может, даже до того момента, как их банде вновь посчастливиться выйти на крупное дельце, иначе не стоило и дергаться. Денег покуда хватало на прожитье, даже на некоторый шик, а подставлять свою и без того уже золотоносную задницу ради пары пенсов было Биллу недосуг. А поэтому... пять баксов - отличная цена. Если, конечно, не названная ему персонально со всей любовью, на которую расщедрилась эта белокурая бестия. На ее предложение Уилсон согласно покивал - за этим уж точно не было необходимости перетирать и дальше из пустого в порожнее, ведь они здесь все были деловые люди, на Западе иначе было и не принято. Барменша, конечно, его дичайшим образом раздражала, но разве способна одна фурия была хоть сколько-нибудь испортить ему настроение своим старушечьим брюзжанием? В то время как нашлись дамочки и куда более приветливого нрава, одарив Билли надеждой, что и не все так уж плохо в этой дыре, что здесь ему также найдется приют и женская ласка, хотя бы и за фиксированную оплату. Мужчина не считал это чем-то дурным или из ряда вон выходящим, он еще с раннего детства усвоил, что у всего была своя цена, как у услуги любого характера, так и у поступков. И за свою злосчастную судьбу он решительно продолжал брать неслабые контрибуции от жизни, в какой-то момент даже несколько задолжав ей, но не собираясь расплачиваться с кредитом. Но о вещах можно было позаботиться и чуть позже, сейчас же у него оставалось иное дело, в успех которого он верил слабо, и это не было поводом не проверить подобное наверняка, поскольку упускать удачу по глупости было также не в характере ковбоя.
Надо признаться, впечатление песо на мадам произвел что надо - она даже как-то в раз похорошела хотя бы тем, что отставила в сторону свою вздорность, уступив место исключительной деловой хватке; а, вероятно, она далеко не впервые сталкивалась с таким разворотом событий. Сколько же ты тут честных джентельменов свела с контрабандистом, старушка? Нет-нет, не подумайте - барменша выглядела настолько сочно, что язык не поворачивался сказать, будто ее прелести коснулось хоть какое-то увядание, поскольку ее расцвет, возможно, даже предстоял еще в недалеком будущем, а Билли, если к тому времени его не повесят или не пристрелят, с любопытством забежал бы на огонек на такое хотя бы поглазеть. Несмотря на то, что дамочка на лицо была отменной... более того - Уилсон мог поручиться, что краше бабы он в жизни своей не видел и не щупал, норова она была самого отталкивающего; настолько, что Билл без колебаний предпочел бы выебать кактус, нежели эту напыщенную колючку. Стоило ли после этого говорить, что у мужчины язык не поворачивался ответить на кодовую фразу не менее кодовой, но как-то чересчур приукрашенной для жестокой действительности, разве только ранее функции сводничества выполняла какая-то более располагающая особа. В той же манере, оперевшись локтями о столешницу и склоняясь как можно ближе к вызывающе порозовевшему уху девицы, от чего Биллу даже пришлось привстать со своего сидения, твердо зацепившись каблуками о подножку стула, он с едва слышным сарказмом добавил уже от себя, но тоном достаточным, чтобы его не услышали единичные бродяги-доходяги, напрочь позабывшие закрыть рот так и застыв с ложкой в руке от подобного представления:
- Я бы приложил к нему и собственное сердце, но ты уже успела его похитить. Что могла бы предложить взамен? - и вновь откинулся назад, не догадываясь о том, каким еще церемониям эта бандитская шайка способна была его подвергнуть, о ином его товарищ ему не поведал, да и на тот момент от того слюнтяя вообще уже маловато можно было чего добиться.
И все. Вообще все. Она больше не сказала ему ни слова, ушла оттирать свою стойку в другой конец, как будто, только что не он ей всю эту чушь втирал, да еще и монету сныкала. Заебись. Особенно повеселит ковбоя, если эта овца просто решила отомстить ему таким хитрым способом в своем истинно бабском стиле, когда гадину лучше было бы сразу раздавить каблуком о камни, пока она не успела раззявить свою ядовитую пасть и хватить в прыжке за первую попавшуюся не одеревенелую ботфортами плоть. Уилсон хотел ей что-нибудь вякнуть вслед, что-то чертовски обидное или же хотя бы потребовать разъяснений своему поведению, покуда он не решил ее хорошенько взгреть, а то и за волосы потягать, если с ней этот несчастный салунщик не мог справиться - тогда это сделает Билл, просто так, от чистого сердца и даже дармового виски не потребует взамен, но его внимание успела отвлечь к тому времени та самая улыбчивая красотка, что вернулась за ним проводить наверх, когда он соберется со своими пожитками. И ее хитреца во взгляде смотрелась, скажу я вам, весьма многообещающе. Билли клюнул, во всяком случае. И плюнул на пол заодно, таким немудреным способом выразив все, что он думает о подобном ведении бизнеса, но что с бабы взять, в конце концов.
- Как зовут? - тут же деловито поинтересовался он у подоспевшей барышни, что приятной невесомой сущностью облокотилась о поданную им руку и незамедлительно представилась ну самым шлюшьим именем, которое вообще можно было выбрать с ее профессией, практически визитной карточкой, разве мог при этом презреть все рамки приличий сам бандит? - А меня - Билли, мэм.
Вернулся он на конюшню в замечательной немного придурковато хихикавшей с его сальных шуточек компании, лихо нахлобучив шляпу, сползшую набекрень, и перебирая ногами, будто пара стопок действительно могла произвести на него настолько неизгладимое впечатление, а на деле - попросту уже устав их волочить, те итак с трудом сдвигались одна к одной после длительной скачки. К тому же невесомость барышни как-то уже заметно повисла на его руке, тянущей его к красной пыльной землице Юты. Отблагодарив индейца за верную службу не менее верной монетой, куда больше говорившей адекватному человеку, нежели какие-то слова признательности, мужчина собрал в одну кучу все свое добро, закинув тюки за спину, а сверток из шкуры с ружьями подоткнул подмышкой, после чего наконец поднялся к приготовленной для него комнате, барменши за стойкой уже не повстречав, а то бы непременно отослал ей парочку особенно приязненных взоров, чтобы той хорошенько икалось после. С огромной неохотой же он расстался с Трикси, договорившись, что вечером обязательно заглянет на огонек, у него еще так много, чего найдется ей сказать, но при этом не позабыл пройтись задумчивым взглядом по мелькнувшей у дверей другой красотке с красочным переливом во всю скулу, прежде чем вновь оскалиться своей душечке и скрыться в нумере.
Отличная, кстати, комната была. Не перины, конечно, надушенные, но и до сраного клоповника было далековато, а их на своем веку Билли повидал немало, квартируясь ротой в разрушенных бомбежкой руинах вымерших городов. А потому и теперь, с чувством размазав по полу пробегавшего в собственной наглости таракана, мужчина сбросил свои шмотки на постель, аккуратно поверх них взгромоздив оружие, расстался наконец со шляпой и курткой, начесывая себе все, что успело под ними взопреть, и с любопытством выглянул наружу, прикидывая, куда бы ему для начала отправиться, чтобы вложить часть денег в починку прохудившегося снаряжения и упряжи, и стоит ли ему все же заскочить в лавку оружейника прямо сейчас, или все еще довольствоваться своими добрыми, но, черт возьми, настолько старыми револьверами, что парочка их предшественников взорвалась в руках его недостаточно верного товарища, который нацелил их дула на его мирно спящую голову у общего костра. То есть, Уилсон, конечно, счел это вмешательством Господним, но и перестраховаться был не прочь, поскольку руки руками, это был его хлеб, несомненно, причем единственный, но если они отстрелят ему ползада, ему, наверняка, будет еще обиднее.
Вооружившись деньгами, пустой флягой, воды набрать из местного колодца, да бессменной шляпой, Билли спустился в зал салуна, с тоской глядя на пустевшие от публики столы, собиравшейся, судя по всему, аккурат под вечер, хотя бездельников хватало в любых городах, но, видать, сегодняшний день был каким-то особенным, а после - вышел на слепящий, солнечный свет воцарившийся над мигом высохшей грязью местного изрытого трещинами штата, который иначе, нежели сковородкой назвать было бы неуместно. Ну, что же, джентельмены, посмотрим, что вы сможете мне представить.
[nick]Bill "Hornet" Wilson[/nick][status]в наших краях всего два закона: доллар и кольт[/status]
[icon]http://funkyimg.com/i/2wtYp.png[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wtYq.gif[/sign]

+2

9

[nick]Кэти Джейн Робертс[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2whin.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2wfKz.gif[/sign]

Насколько серьезной может быть подпольная организация, если в своей деятельности, она бы не использовала систему паролей и кодовых фраз? Едва ли кто-то вообще начал бы ей доверять, заподозрив промыслы властей и стражей порядка, нацеленных изловить на живца всех охочих до трофейного оружия ковбоев, готовых ввязаться ради такого дела в темную историю. Но на счастье утреннего гостя, банде контрабандистов, к которой он решил навязаться в качестве платежеспособного покупателя, он смело мог доверить не то что собственную шляпу, но даже сапоги, ведь разнообразию паролей, ходивших вокруг этого заведения, могли позавидовать многие конкуренты. К каждому песо, пенни, центу или франку, что ходили из рук в руки, прилагалась собственная фраза и соответственно ответ, что должен был знать клиент, пришедший утяжелить собственный ремень на добрую пару револьверов, а то прикупить и чего посущественнее. Авторство же комбинаций принадлежало в равной степени как брату, так и сестре, и кажется ту, которую сумела расшифровать Кэти из невнятной каши слов, придумала именно она… Оттого еще больше покраснели кончики ушей и отстранилась девушка возвращаясь к прерванной работе в крайне смешанных чувствах, ведь даже тот полуслепой мексиканец, что приходил с этой монетой в прошлый раз, был куда более искренен, в порыве чувств стараясь доказать истинность комплимента едва не вспарывая собственную грудь, чем вызвал настоящее недоумение у привыкших ко многому зевак. Может, стоит уже придумать что-то новенькое?
В любом случае, согласно традиции и заведенному укладу, нацеленному на проверку терпения и серьезности намерений, а может в угоду природной вредности миссис Робертс, продолжать беседу девушка пока не посчитала нужным, ведь не при всех же утренних, покуда трезвых и внимательных гостях, да не занятых последними шлюхах, зазывать этого нечесаного мужлана составить ей компанию в уединенном подвале? Можно было выбрать момент и поудобнее, или не выбрать вовсе, приняв к сведению смачный плевок под ноги, благо не под ее, и оставить ковбоя в разочарованных чувствах над еще одной неоправдавшей себя сказочкой, которые в изобилии ходили по этим диким землям и повествовали то о залежах золота в недрах горных рек, то о никем не охраняемых банках, в подвалах которых печатались хрустящие купюры, то, это было уже за пределами фантастики, о доброте и приветливости индейских жен, которые при виде храбрых бледнолицых воинов мигом сбрасывали свое оперение. Конечно вера в лучшее всегда была сильной частью американцев и зачастую, чтобы не утопать ногами в дурно пахнущей безысходности, они силились доказать что есть на свете место чуду, но на этот случай у самой Кэти под стойкой хранилось заряженное ружье и обращаться с ним она умела не в пример лучше других женщин.
День же продолжался своим чередом. Закончив с наведением порядка за барной стойкой и удостоверившись, что более посетителей сегодня не намечается, помимо тех, что могли считаться элементами декора ее заведения, Кэти повесила видавшее вида полотенце на спинку стула и, будто на что-то решившись, окрикнула дремавшего на входе громилу, шляпа которого уже настолько съехала с головы, что держалась исключительно благодаря длинному, не смотря на несколько переломов, носу, в который уперлась краем и опасно покачивалась от тяжелого дыхания.
- Эй, Джонни! Мать твою, Джонни, хватит спать! Я плачу тебе не за это. – Упрекать мужчину было не за что, в поднимающейся духоте помещения, да учитывая непривычное затишье и даже какую-то степень умиротворения, даже сама Кэти едва сдерживала зевоту, что уж говорить об охраннике, главной задачей которого было соответственно охранять покой гостей, которые пока сами замечательно с этим справлялись. Горожанин, что дочитал газету, деликатно откланялся и сообщил хозяйке о своих намерениях прогуляться, а старый шахтер, что пару дней назад объявил о своей очередной ежемесячной отставке, приговорив остатки виски, что плескались в бутылке и вовсе сладко похрапывал, устроив голову на руках и абсолютно невинно пуская тонкую полоску слюны себе в бороду. Все располагало к тому, что безотлучное присутствие миссис Робертс пока не требуется, а значит можно было позволить и себе совершить короткую прогулку по окрестностям, тем более что в городе у нее были кое-какие дела, да и повод прогуляться был более чем веским. – Иди за стойку, Джонни, я в город.
Для любого молодого города в то неспокойное время, каждый год, что он сумел продержаться и выстоять – был поводом для праздника, что говорить, когда с тех пор как была поставлена официальная печать штата на документах о присвоении статуса, прошло уже десять лет? Первый юбилей – отличный повод для праздника. Конечно, основная программа мероприятий была только завтра, планировалось и родео с не малым денежным призом, и балаган, и вечерние танцы. Город готовился перевернуться с ног на голову, поздравляя своих жителей и принимая гостей из ближайших ферм, ожидались даже дорогие гости из столицы и к их приезду еще накануне был отдраен и заперт на ключ лучший номер, который мог предложить Салун, если в гостинице по соседству кому-то не хватит места. Но и сегодня поводов для того чтобы размять ноги, было предостаточно. Взять хотя бы пышную ярмарку, что развернула свои шатры на окраине и привлекла всю местную публику поглазеть на привезенные товары, а заодно покататься на каруселях и попробовать свои силы в силовых состязаниях, что служили разминкой к предстоящей «битве».
Закрепив нарядную шляпку и последний раз оценив свое отражение в большом зеркале – свадебном подарке мужа, Кэти вышла под полуденный зной и бодро зашагала в сторону шумной толпы, которую слышно было даже из самого центра, а облака пыли, что ее окружали видно даже слепым невооруженным глазом. Дождей в их краях не было уже давно и почва иссохлась до самого основания, поднимаясь легкими облаками от каждого шага, что говорить, о той грязи, которую могли поднять в воздух десятки собравшихся людей и коней? Подходя ближе Кэти даже закашлялась и едва было снова не потеряла свое шаткое равновесие, когда разгруженная телега подалась назад, а девушка ее попросту не заметила, но крепкие руки, что схватили ее за плечи и оттянули в сторону, помогли избежать глупой кончины под колесами.
- Миссис Робертс, рад вас видеть. – Промокнув выступившие на глазах слезы платком, девушка обернулась на знакомый голос, и улыбнулась той самой по-девичьи невинной и смущенной улыбкой, которую редко кому доводилось видеть. Мужчина задержал свои руки на плечах дамы возможно чуть дольше, чем требовалось, перед тем как та отступила на положенное по приличиям расстояние, хотя мало для кого из местных было тайной, что приличия соблюдались этой парой лишь на людях. Это был один из тех фермеров, которые появляются однажды у городских ворот, усталые с дороги, покрытые копотью и кровью, без прошлого, но с четким видением своего будущего, которое настала пора устроить и почему бы не прямо здесь, купив надел земли на не малые сбережения, взяв в жены чью-нибудь молодую безропотную дочь и обзаведясь хозяйством, первое время почти не мелькая на публике, пока не окрепнет уверенность, что его лицо уже стерлось с листовок о розыске.
- Мистер Уэйд, какая встреча. Привезли семью на ярмарку? – И возможно, не будь сама Кэти на тот момент уже замужем, ее судьба сложилась бы по-другому, о чем женщина бывало жалела, когда непосильный груз обязанностей готов был подломить жестко застывшую и не сгибаемую перед другими спину, когда окружение неутомимо напоминало ей, что подобный род занятий едва ли был пределом ее юношеских мечтаний, или когда заперев тяжелую дверь своих комнат на ключ и вслушиваясь в неутихающий смех, доносящийся из зала, женщина ощущала собственное одиночество.
- Нет, только лишь лошадей на продажу… жена и дочь прибудут завтра, посмотреть представление.
- И, конечно, поздравить победителя… В таком случае, вы заглянете сегодня к нам? Вечером должен прибыть певец из столицы и в качестве платы за комнату, он обещал развлечь моих гостей. – И конечно фермер согласился, правда вскользь упомянув, что едва ли у него будет время слушать концерт, отчего под бархатистый смех Уэйда щеки Кэти едва заметно покраснели. К тому же собеседники условились, что когда мужчина закончит с приготовлениями, Кэти навестит его палатку, ведь сегодня он привез для нее какой-то сюрприз, о котором не упускал возможности упомянуть в течении всего прошлого года. На этом они и разошлись, Уэйд отправился в сторону загона для лошадей, а Кэти к торговым рядам, где вовсю драли глотки зазывалы, а черная река из замужних дам облепила довольных торговцев со всех сторон.

Отредактировано Medea Sforca (24.09.2017 08:00:12)

+2

10

Первым делом, конечно, стоило и просто осмотреться, покидать пару подозревающих взглядов на местное население, уже вполне себе заполонившее единственную на весь город улицу, которая этим самым городом и была, и успевшее расставить палатки. Невероятное же это было все-таки преображение, когда мертвый и заброшенный, казалось, город в сиесту и ночью, ныне оживал и становился изрядно шумным в чутких глазах охотника. Кто знает, каким лихим ветром в эту дыру могло занести его старых и не очень знакомцев, которых он совершенно не хотел бы вновь повстречать на своем пути, а, в особенности, тех, которых лично скормил стервятникам и скорпионам, и был убежден в том, что их кости не вернутся, чтобы спросить с него должок, или утащить за собой в Царство вечного зноя и голода. Острой жизненной необходимости в чем-то у Билла, конечно, не было, он привык перебиваться минимумом средств; кроме как сменить оружие на менее взрывоопасное. Но, посмотреть кой-чего своей верной кобылице, а, может, и послушать, о чем люди толкуют, на лошадей поглазеть, тоже было бы недурно. К тому же, пополнить походные запасы шмоток и воды, на которую мужчина прихватил с собой пару фляжек, и тут же вразвалочку направился к ближайшему, а, может, и единственному здесь колодцу, грозно припечатав каблук в его ограждение из плотно притертых друг к другу камней. И, сколько бы он времени ни провел за этим сосредоточенным делом, бдительности он при этом не терял, то и дело зыркая из-под полей шляпы по сторонам, приподнимая взгляд, когда чьи-то ноги подгребали уж на чересчур опасное расстояние - однажды он даже негромко прикрикнул, отрезвляя забулдыгу, едва не спихнувшего в фонтан самого Уилсона, и наподдал ему ускорения в плечи, чтобы тот по-шустрее ковылял куда-нибудь в другую сторону, если не хочет заодно проверить пулеупорность своих истлелых подметок, а то и чугунного котелка под шляпой. В конце концов, именно с подобным звуком грохнул он тем самым котелком о следующий по ходу столб несущей конструкции водружаемой скобяной палатки, откуда после донеслась смачная ругань, звон грохнувшего товара, а из-под рухнувшего полога безуспешно пытались выбраться уже трое ковбоев. Билл даже было остановился, чтобы поржать над этим да закрепить фляги на поясе, и не думая подваливать и помогать. Во всяком случае, задарма - инициатива, порой, и вовсе была строго наказуема, так зачем же зря руки мозолить. К тому же, мужчина всегда придерживался одного из своих принципов - никогда не связываться с тем, что его в принципе не касается.
- Идиоты, - мягко проговорил он себе под нос, чтобы после утратить интерес окончательно и отправиться уже непосредственно под раскинутую ярмарку, где сразу же вычислил взглядом нужные ему точки... ну, насколько ему позволили широкие плечи идущих впереди, плотно заградивших весь обзор, а потому и подобрался он до первой отмеченной, которой стала та самая искомая - лавка с упряжью, пользовавшаяся в здешних широтах не меньшей популярностью, чем оружейная да палатка с инструментом.
О-о, ну тут просто глаза разбегались... Кое-как протиснувшись среди ротозеев поближе к прилавку, Билл даже для пущей деловитости рот приоткрыл, чтобы заодно одними губами проговаривать то богатое изобилие, что бросалось ему в глаза, и его искренний интерес не мог быть не замечен хозяином добра с типичнейшей жидовской физиономией, он даже кой-че подумывал предложить, да еще и показать, а вот там у него под столешницей отыщется, только для Билли и только сегодня, отличная...
- Смотри, куда прешь, недоросток! - когда легким движением локтя какого-то жирного увальня Уилсон, находясь в явно другой весовой категории, едва удержался на ногах от подобных перегрузок, но на всякий случай, споткнулся, пролетел пару метров, чтобы устоять вертикально, и даже лишился своей бессменной шляпы, невосполнимая утрата которой, должно быть, послужила самым веским аргументом в пользу последовавшей незамедлительной реакции на неповторимое гостеприимство местной элиты общества в драных брюках и манерами типичнейшего дикого хиллбилли.
Ну, он ведь никого не трогал. Ей-богу же. И даже не собирался до определенного времени, если бы Дева Мария не преподнесла бы ему на серебряном блюдце его дорогих, но не особенно верных супруг, а, может, и кого-нибудь из задолжавших ему далеко не баксы - пару-тройку шкур своих друзей, все еще не отплаченных, но за сделку приходилось рассчитываться всегда, Билли позаботиться об этом. Правда, прямо сейчас ему не помешало бы озаботиться кое-чем другим. Он не хотел ссоры, будучи человеком новым в городе, и тем, кого повесят в первую очередь без особых сантиментов, если он пристрелит обывателя хотя бы без малейшей на то видимой причины, такой как пяток свидетелей, уже собравшихся и расступившихся в небольшой полумесяц. Все-таки всегда нужно было пытаться быть немного любезнее, чем этого требовалось, а потому и смачный плевок на землю был Уилсоном сопровожден изрядно миролюбивым, хотя, скорее, просто насилу сдержанным и предупреждающе звенящим, когда взгляд не поднимался выше рук, да другого и не нужно было разглядывать - чай, не кисейной барышней был этот прощелыга, чтобы ему в рыльник вглядываться:
- У вас что, сэр, вместо башки - ослиная задница?.. - многие принимали Билла за слабого противника, был виною тому незавидный рост или высушенное солнцем прерий худощавое телосложение, но лишь бывалые замечали детали, которые рекомендовали с ним не связываться и вовсе, так вот его визави относился все же к большинству.
- Повтори, что ты сказал, урод недоношенный! - пара шагов вперед, совершенно опрометчивых, до тех пор, пока ладонь Уилсона характерно не легла на поясную кобуру, не хватаясь за пистолет, а поглаживая воздух, будто завибрировавший около оружия, явно жаждавшего вырваться из дубленой кожи плена и задать пороху на этом, видать, не достаточно знойном поприще.
- Я вам сказал, сэр, - не поведя и бровью продолжил мужчина, хищно скалясь на каждое слово, которому было явно недостаточным просто остановить противника нешуточной угрозой, если тот не догадывался о настоящей разрушительной мощи револьверов бандита. - Что, если ты хоть на шаг еще приблизишься ко мне, тельная ты корова, то я отрежу тебе ноги. И кто же тогда из нас останется недомерком? - встреться они на большой дороге, и этот жирдяй остался бы собирать свои мозги по степи, но Уилсон только прибыл в этот городишко - и неужели какой-то недоразвитый идиот будет способен разрушить его справедливые планы?
А потому Билли весьма рассчитывал, что в данном случае сработают заторможенные инстинкты самосохранения, и ему не придется расчехлять оружие, хотя, в противном случае, мужчина готов был проделать дыру в этом желеподобном брюхе и добавить пару излишних нолей к своему схематичному портрету с ворот штатов по-восточнее. Впрочем, за этого борова накинут хорошо, если полтину - он доставит больше счастья этому городу, если избавит его от подобного сомнительного генофонда. Что стало причиной спешного отступления зачинщика перед заезжим ковбоем, со стороны было мало заметно, но Уилсона больше интересовал результат. Да-да, он был одним из тех людей, которые жестоко мстили своим врагам и совершали поступки, приводившие в ужас не в меру впечатлительное население, но всего этого нельзя было поведать ни по обветренной жесткой коже на лице, ни по слою пыли, все еще украшавшему его одежду и волосы, ни по пылавшему взору умных цепких глаз, заодно напоследок прошедшихся по каждому из обступивших было его граждан, и так же спешно разошедшихся по своим делам. И руки его вернулись в более естественное состояние - подцепив кобурный ремень большими пальцами и отправляясь на безуспешные поиски своей безвременно утраченной шляпы, которую, впрочем, по прошествии пары мгновений, мужчина обнаружил в руках не кого-нибудь, а той самой проклятой барменши, что склонна была портить ему настроение еще больше там, где казалось бы, ну куда уже было. Но она старалась. И явно имела личные счеты с его головным убором. Как же мы здесь без тебя бы управились... Как чирь на заднице, ей-богу.
[nick]Bill "Hornet" Wilson[/nick][status]в наших краях всего два закона: доллар и кольт[/status]
[icon]http://funkyimg.com/i/2wtYp.png[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wtYq.gif[/sign]

+2

11

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
[nick]Кэти Джейн Робертс[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2whin.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2wfKz.gif[/sign]

Стоит признать, но за большую часть своей сознательной жизни, что Кэти прожила в этом пыльном городишке, она не могла припомнить, столь пышной и раздольной ярмарки, что раскинулась нынче на облагороженном хлипким забором пустыре. Конечно, ей все еще было далеко до городского рынка, от которого у юной девушки, только-только вышедшей замуж и в качестве свадебного путешествия привезенной в столицу штата на пару дней, пока муж не решит все свои важные дела, буквально закружилась голова и она едва не потеряла сознание (но возможно причиной тому был небывалый даже для местных краев летний зной). Но ведь это был только первый юбилей! Очень скоро, молва об их небольшом городке разлетится по краю, привлекая сюда еще больше стервятников до чужих денег, в народе прозванных торговцами и ростовщиками, и тогда подобный масштаб мероприятий уже не станет диковинкой, сводящей с ума все местное население, отчего те ходили от прилавка к прилавку с той удивленной непосредственностью, свойственной малым детям, в то время как последние в запой насасывали карамель и гоняли палками колеса, путаясь под ногами у серьезных и деловитых взрослых.
- Осторожнее! – Прикрикнула Кэти на одного из мальцов, который так увлекся собственной игрой, что не заметил, как его колесо проехалось по краю шлейфа дорогого и нарядного платья, выбранного барменшой для этой прогулки. Выдернув собственный подол, женщина строго посмотрела на ребенка и едва не отвесила ему подзатыльник, на раздачу которых были щедры все без исключения взрослые и никого не волновало, чей ребенок попался под руку, даря всему подрастающему поколению полную равноправность в получении оплеух. Но мальчик, явно знававший всю тяжесть подобной меры воспитания, вовремя увернулся, лишь чудом не путаясь в ногах и сохраняя равновесие, и поспешил отбежать в сторону, пусть и знал прекрасно, что конкретно эта Леди не станет опускаться до банальных догонялок, да и вообще раздувать скандала.
- Гаденыш, - все же буркнула та, на всякий случай проверяя целостность кошеля, ведь подобные столкновения крайне редко заканчивались его сохранностью, и удовлетворившись его неприкосновенной полнотой, продолжила свою прогулку, на всякий случай, придерживая собственный подол, дабы тот не сильно волочился следом.
От многообразия лавок разбегались глаза и путались ноги. Хотелось посмотреть и на привезенных к празднику лошадей, тем более мистер Уэйд уже успел пригласить приятельницу под полог своего шатра ради приготовленного для нее сюрприза. Лавка с красивыми шляпками манила взгляд любившей новые наряды женщины, вот только пробиться к ней через плотную тень притертых друг к другу задниц то и дело восклицавших о дороговизне товара, не представлялось возможным. Оружейная палатка тоже была плотно обступлена со всех сторон, вот только противоположным контингентом, хотя возгласы были на удивление синхронны с более слабой половиной человечества и не всякий порой мог отличить, откуда на этот раз доносится праведное возмущение, будто пришедшие зеваки были не знакомы с первейшим законом современного рынка: «В честь праздника следует задирать цены втридорога, все равно раскупят».
Походив по рыночной площади Кэти понаблюдала за тем, как возводят яркую карусель и развешивают разноцветные флажки, протягивая их шатром от центрального столба, на который любой желающий мог попытаться забраться, к краям торговой площади, то и дело, теряя конец строптивой веревки, убегающей под внезапными порывами ветра и пыли. Сумела примоститься к краю одной из лавок с украшениями, повертев в руках нарядную брошь, что продавалась по цене золотой, но на деле, под наметанным взглядом женщины, оказалась не более чем красивой безделушкой со стеклом вместо камней, отчего интерес к ней, да и всей лавке в целом, быстро пропал, оставив лживого торговца с необходимостью вновь собирать вокруг себя толпу, ведь старая, после громкой насмешки над его товаром и расколотой брошью, тут же разбежалась по более удачливым конкурентам.
Кэти же от этого лишь повеселела, и тоже направилась к соседней телеге, возле которой, было не столь оживленно как у прочих, но народу, причем умиротворенно развалившегося на прикатанных перевернутых бочонках, все же было достаточно. Довольные клиенты старого торговца мирно посапывали, греясь под обжигающими лучами солнца, явно закончив на сегодня любые телодвижения, кроме тех, что направят их к стоявшей в отдалении будке известного назначения, а может, не совершат и этих, решив, что подобный денек был слишком хорош, чтобы супруги не простили им испачканных портов. Торговцу же было в общем то наплевать на ту клиентуру, которая загораживала своими сапогами, подходы к его повозке, ведь он уже упоенно подсчитывал собранную с них выручку и лишь деловитое покашливание юной мадам, аккуратно переступившей через ноги упоенного собственной жизнью пропоицы, привлекло его внимание и растянуло лицо в самой приветливой улыбке, на которую тот вообще был способен.
- Миссис Робертс, какая встреча! Я уже не надеялся увидеть вас сегодня! – Соскочив с телеги и подняв своими сапогами ту волну пыли, от которой лежащий подле колеса клиент изошелся в смертельном кашле, старый самогонщик тут же протянул свои дрожащие то ли от возраста, а то ли от предчувствия легких денег руки, к по девичьи тонкой ладошке Кэти, рабочие мозоли которой были надежно скрыты под тонким кружевом перчаток, не помешавших меж тем прочувствовать смачный приветственный поцелуй, вроде бы приближенный к местным понятиям этикета, но все же бывший настолько от них далек, что Джейн лишь скривилась и передернулась.
- Месье Шанти, к вашей лавке как обычно, не подступиться. Чем порадуете меня на этот раз? – Отняв собственную руку, Кэти от греха подальше, спрятала ее за спиной, ненароком отирая запястье о платье, но в то же время приветливо улыбаясь торговцу, который по молодецки вновь забрался в недра своей повозки и вернулся оттуда уже с закупоренной бутылкой виски и парой небольших рюмок, по которым разлил янтарный напиток и протянул одну своей гостье, вторую же, по обыкновению осушив самостоятельно и еще зазывно причмокнув, рекламируя свой лучший товар.
- Вы только попробуйте, миссис Робертс! Новая рецептура, особая выдержка, ни в одном из салунов Юты вы не найдете подобного букета и всего за каких-то десять долларов за бутылку! Цена специально для вас! – Он расхваливал свой напиток так, будто думал, что видавшая поило и торговцев оным самого разного качества дама, слушает его хоть краем уха. На деле же Кэти была уже в собственных мыслях, задумчиво покрутив мутную рюмку в руках, посмотрев, как искрится она янтарем содержимого на свету, хотя бы по цвету не уступавшему тем напиткам, которые она закупает для своего заведения у проверенных людей и только после сделала небольшой глоток, даже не проглотив то поило, что ей предложили, а подержав его во рту, совсем не по-женски сплюнула его в ноги перевернувшегося на другой бок клиента, остатки вылив туда же и с трудом удержавшись, чтобы метким ударом не запустить опустевшей рюмкой в торговца.
- Из какой мочи… - начала она на повышенных тонах, но все же сбавила голос в ответ на примирительно вскинутые ладони и умоляющее «тсссс» торговца. - … ты гонишь это дерьмо, старый… - далее последовала точная характеристика знакомого, с которой тот был в общем-то согласен, а потому лишь скривился, но не возразил, бессильно разведя руками. – Я возьму у тебя два ящика и дам за них не больше двадцати долларов. Привезешь их к моему Салуну после шести, понял?
После чего женщина вновь отправилась по делам, совершив, пожалуй, не самую плохую сделку за сегодня, ведь для неискушенного алкаша и подобный виски на хмельную голову был более чем сладок, да и не так плох он был, и об этом знали обе стороны, но все же следовали старой доброй традиции, обеспечивая себе продолжение давнего сотрудничества.
И вот удача, не успела Кэти пройти и нескольких метров, как едва не оступилась, наступив ногой на нечто упругое и податливо смявшееся под тонкой подошвой кожаной туфельки. Убрав ногу и отступив в сторону, женщина с удивлением обнаружила добротную шляпу, а уже после, подняв ее, обернулась на улюлюканье толпы и развернувшееся на радость многим представление, где ее новый постоялец, без своей шляпы казавшийся на полголовы ниже, вступил в перебранку с известным своим отвратительным нравом мясником, мозги которого уже давно заплыли талым на солнце жиром и явно мешали как следует оценить ситуацию, пока прозвеневшая в воздухе угроза, да тычки более понятливых товарищей не оттащили глуповатого Милигана в сторону, завершая представление.
- Знаете… - с улыбкой протянула Кэти, когда их опасный гость удовлетворился произведенным впечатлением и направился в ее сторону, а точнее в сторону той шляпы, которую она распрямила и даже смахнула с нее налипшую дорожную грязь, перед тем, как вернуть хозяину. – В наших краях поговаривают, что настоящий ковбой скорее потеряет свою голову, чем собственную шляпу. Но к вам, это явно не относится? – И быть может Билли не мог оценить прелести шутки, хотя саму женщину та явно повеселила, заставив вполне искренне улыбнуться в угоду своему хорошему настроению. – Ведь вы не из этих мест … - Все же сгладила она издевку, а после протянула ему его потерю, будто та была своеобразным знаком перемирия. – Но, быть может, вас заинтересует наше скромное развлечение? Завтра устраивают родео, будет шанс посмотреть на наших умельцев. Не пропустите… а быть может, захотите и принять участие?

+1

12

Билли в жизни совершил много поступков. Как дурных, так и страшных. Поэтому он никогда не удивлялся, если в тот или иной момент Господь Бог посылал ему подобные испытания в виде пляшущей по лезвию боуи козы, раздражавшей его не хуже того остолопа из толпы, как минимум тем, что ответить ей в том же духе он не мог себе позволить. Прямо сейчас. Но неизгладимое мнение о себе производить эта баба уж точно умела. Не то, чтобы Уилсон слыл когда-либо глубоким интеллектуалом или был искушен в словесных баталиях - эти игры он оставлял за Преподобным да едкими вдовушками, но даже он прекрасно сообразил, чем конкретно в этот раз барменша собралась его порадовать, шляпу удерживая практически в заложниках. Ведь, не бросится же он на нее отбирать свои пожитки, ей-Богу, а потому и приходилось выслушивать все, что та пыталась ему донести без единого шанса оборвать спич своим лаконичным и красноречивым уходом. Хотя, если где-то Всемогущий и недолюбливал свое не в меру зарвавшееся чадо, то уж точно не желал ему вечных мук в лице этой хамоватой красотки, будто имевшей к нему что-то личное. Будто он ей в жизни успел нагадить, за что так немилостиво пристала к нему своей нескромной особой.
- Только если шляпа стоит дороже его головы, - мрачно буркнул мужчина, чересчур резко выхватывая из ее рук свое бесценное имущество и нахлобучивая его на взъерошенные, потемневшие от пота волосы, сокращая так внезапно всплывшую их разницу в росте, но все же прислушиваясь к единственно-полезной реплике, что невзначай обронила девка, едва ли не вызовом его тщеславию.
Нет, не настолько уж он был ей благодарен за спасение шляпы, чтобы еще что-то отвечать или и вовсе поддерживать какую бы то ни было беседу, Билл попросту задумчиво, вразвалку свалил в сторону, поглядывая то тут, то там, куда конкретно он мог бы обратиться, чтобы действительно поучаствовать в соревнованиях. Даже если и приз за победу выдавали не самый завидный, Билл был бы рад и самому процессу, ведь, в их душном и безжалостном мире, где заветренные души у людей были жестче дубленой кожи их сапог, так нечасто приходилось находить место для беззаботного веселья и попросту помериться удалью с такими же неулыбчивыми ковбоями, каким был сам бандит. А потому и возможность присоединиться к так неожиданно настигшему его празднеству Уилсон воспринял с завидным энтузиазмом, даже поспрашивав у беспризорного мальчонки за пару серебряных монет, куда бы ему пройти так, чтобы выйти как-раз на устроителей ярмарки, догадываясь, что поинтересуйся он об этом у более взрослых и побитых жизнью гринго, то, наверняка, открыл бы для себя места если и не новые, то все равно довольно обидные.
И вроде бы денек стал налаживаться - ковбои оказались парнями довольно сообразительными, лишний раз биографией участника не интересуясь, а только выведя на пожелтевшем листке бумаги его кривоватое "Bill Wilson" и получив его жирный крест подписи под условиями игры да выдав ему деревянный жетон с порядковым номером "4". А, если бы мужчина умел читать хотя бы на уровне этих самых грамотеев, то, вероятно, беглым взором сумел бы пробежать по фамилиям остальных соперников, цепляясь за очень даже знакомую его бандитской душе, но такими талантами Билли был обделен, чего даже, порой, несколько стеснялся, себе в том, конечно, не признаваясь. Да и к чему была эта скорость при ловле книжных блох, когда в их краях требовалась ловкость в делах совершенного иного рода, причем, всякий, кто готов был оспорить первенство в ней Западного Шершня, уже давно удобряли собой безжизненные степи штатов Союза.
А вот уже после, сверив свои мироощущения с даже не собиравшимся еще склоняться к горизонту солнцем, Уилсон рассудил, что настал наконец тот самый час, когда следовало завершиться телиться и посвятить немного себя своей единственной и неповторимой верной подруге, а именно - разрешить вопрос со старой упряжью. Облюбованная лавка на сей раз встретила мужчину со всем гостеприимством, и он долгое время провел в рассуждениях с ее хозяином на их излюбленную тему, на изучение нового наряда для его верной и незабвенной Фло, которая и в старом-то недурно и безропотно бегала, но Билли все же считал своим долгом изредка радовать своих женщин нежданными подарками. Как-то раз он точно также, на те деньги, что еще не успел спустить в кости и потратить на шлюх - шлюхи были опытными, тренированными и стоили дорого, но даже они были не способны, порой, облегчить его суму, а, может быть, и он сам уставал от их нескончаемых ласк - так вот именно тогда, он купил на ярмарке своей жене красивый, яркий платок из тончайшего материала, название которого все равно вылетело у него из головы сразу, как только его произнесли. В тот вечер та его даже простила за побои, проливая слезы уже от его неумелой заботы, нежели от несчастной судьбы. Рыдала она много и горько, не умея сдерживать чувств, от чего портила своему мужу настроение не меньше, нежели ее же пресная стряпня, от чего и домой идти не хотелось, во всяком случае, в одиночестве. Со второй женой вышло чуть получше, хотя и совсем уж как-то быстро, навряд ли они и с три года с нею прожили. А вот Фло... Фло никогда его не подводила, безмолвно вывозила в любую погоду, выручала из любых передряг, а потому и отношение к ней у Уилсона складывалось куда более трепетное. Он так сосредоточенно выбирал для нее нужный мундштук, что едва не пропустил момент заката, вылетая с покупками уже на резко опустевшие улицы города, где торговцы закрывали палатки и складывали по ящикам товар до следующего дня, а мужская и уже единственная половина населения ровной вереницей потянулась в сторону грохочущего шумом и музыкой салуна. Впрочем, у Билли еще оставалось время, чтобы забросить обновки на конюшню, проследив за тем, чтобы за его клячей был достойный уход, поскольку, все же, не доверял он этим краснозадым ублюдкам, сколько бы раз те ни принимали христианство и в какие бы цивилизованные шмотки ни рядились.
И как же мужчина был рад заметить, что про его просьбу никто не позабыл, а по приходу, так и не позволив ему толком разборать мотивчик пианиста, одна из местных валютных красоток, кажется... Трикси же, верно? Конечно, он помнил, разве мог он выбросить из головы этот прелестный образ городской нимфы?.. Провела его наверх, в один из залов для постояльцев, где посреди комнаты валила паром и манила полнехонько набранная ванна, но барышня ускользнула ровно в то же мгновение, как только он посчитал нужным поинтересоваться, а кто же потрет ему спину? Впрочем, особенно этим фактом бандит и не расстроился - удравшую девку он все равно вскоре отыщет, взыскав с нее неустойку, а сейчас он больше был настроен на то, чтобы отскоблить с себя недельную грязь, сковавшую грубую кожу сухой коркой и уже порядком поднадоевшую забиваться и чесаться везде, где ни попади. Водрузив свое оружие на ящик с настоящей керосиновой лампой, сложную конструкцию которой даже трогать было боязно, Билли довольно споро расстался с одеревеневшей от пыли и пота одеждой, приготовив тут же себе новый комплект белья, взамен тому, что следовало сжечь незамедлительно и вдали от поселения, а после с замиранием сердца забрался в заготовленную воду и медленно и с неподдельным наслаждением опустился в ее горячую негу, вытягивая смертельно усталые ноги и откидываясь на фигурную спинку медной бадьи, чтобы хотя бы на мгновение сомкнуть глаза и расслабиться, пытаясь полностью вкусить этот сладостный момент. Не настолько, конечно, чтобы не быть на чеку, тут же хватая с ящика заряженный револьвер и направляя его на скрипнувшую дверь, но все же достаточно для полноценного отдыха.
[nick]Bill "Hornet" Wilson[/nick][status]в наших краях всего два закона: доллар и кольт[/status]
[icon]http://funkyimg.com/i/2wtYp.png[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wtYq.gif[/sign]

+2


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Keep your hand on your gun ‡альт