http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Марсель · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » take the gun and count to three ‡флеш


take the gun and count to three ‡флеш

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время и дата: NYC | Halloween 2011
Герои: Эзра [23] & Дакота [18]

помолись своему богу, —
говорит он, — и закрой глаза, —
иногда это помогает.

http://funkyimg.com/i/2wAxN.jpeg

Отредактировано Ezra O'Neill (21.08.2017 13:44:41)

+2

2

От нее пахло свежесваренным кофе и горькой цедрой лимона; на шее висел кулон в форме сосуда, куда каждый вечер попадали масла в зависимости от настроения: сегодня цитрусовый микс из грейпфрута, лимона и апельсина, а завтра - одна мелисса. По запястьям до сих пор расплывались в виде браслета следы от синяков - попытка вырваться из рук людей, что издевательски смеялись над бессилием слабого пол. Схватить и сломать - не велика потеря. Светлые волосы прятались под толстой байкой капюшона, уверовав, что бесформенная толстовка может скрыть не только фигуру, но и само присутствие Руж, а последнее требовалось как никогда.

Бруклин не считался самым благополучным районом, но здесь - в отстойнике Большого Яблока, становилось жутко от одного осознания, что могут недосчитаться людей. Дверь встречает скрежетом и своим отнюдь не презентабельным видом проржавевшего металла, открывая кишки коридора, что освещались мигающими лампами. Дальше больше: свисающие со стен оголившиеся провода и безалаберные надписи граффити. Кому-то определенно хотелось острых ощущений. Внушающий страх сразу же обваливался как обухом по голове, стоило переступить порог комнаты, наполненный людьми, что с неприязнью смотрели друг на друга. Теперь и ей предстоит вынести липкий ужас, смешивающийся с подавляющей энергетикой отдельных личностей.

- Не думала, что придешь, - обернувшись на женский голос, попадает в омут чертей, на которых плевать самому Сатане - он их взращивал как раз для этих целей. - Кто-то предполагал, что струсишь, - наклон головы в сторону молодого парня, который насмешливо салютует двум девушкам и возвращается к своему разговору.

О таких как она принято держаться подальше: не плохая девочка - опасная. Дакота не раз ловила себя на мысли, что именно такой ей хочется стать: независимой, гордой и с незавидной репутацией перед остальными. Хоуп была известна среди крайне узкого круга людей и, что дало шанс самой Руж, так это знакомство шапочное среди тех, кто не чурался общаться с ее семейством. Таким стал мужчина преклонных лет, просто оставив адрес кафе, куда приходила всегда темноволосая бестия. Даже не так - дрянная кошка.

- Если думала, что не приду - не позвала бы, - откидывает капюшон назад, позволяя россыпи светлых волос аляповато упасть по плечам. Взгляд чуть раскосых глаз посекундно сканируют не только людей, но и то помещение, куда их всех загнали как зверей. Серые стены и такой же обесцвеченный пол, где-то балки от сломанной мебели и выделяющийся красным цветом круг, который находился ровно посередине подвала. Под ребрами заныло - знак, что приближается пиздец.

Дакота не верит в судьбу, гадания и медиумов. Она не считает, что все можно объяснить логично и просто. В ее жизни одна требуха, которая требовала сил и действий - это и было стимулом. Не удивительно, что сейчас девушка облизывала пересохшие губы, просчитывая в уме ходы отступления. Нервным движением она пятерней откидывает волосы со лба, чуть крепче сжимая их у корней. Не болезненно, но явно тонизирует.

Дакота отчаянно нуждается в деньгах и ради них, она готова прыгать через горящий обруч. Этим можно подтвердить то, что решительно движется к кругу, вставая напротив своего номера - 8.

Пан или пропал. Осталось досчитать до восьми.

Отредактировано Dakota Rouge (25.08.2017 19:12:28)

+5

3

Короткие волосы, практически под ноль. Рассечена правая бровь, шита белыми нитками — совсем как его спокойствие. Не волнуют приближающиеся экзамены в университете, по барабану хромающая успеваемость, благо деканат общается не напрямую с его родителями, а систематически выпивающей матерью одного из приятелей, для которой за содействие бутылка водки в радость, как и минимальная симпатия со стороны молодого парня. Ввязался в драку, был вовремя оттащен. Проиграл спор и снова попал на деньги. Предоставлен сам себе, не отчитываясь за содеянное и без оглядки на прошлое, не имея представления, как строить будущее, из каких подручных материалов и на какие нервы. Будь его воля, шёл бы, втаптывая черепные коробки и дробленные кости под тяжёлой подошвой грубых ботинок, стягивая железные цепи на хрупких шеях. Ему нужен источник. Вдохновения, средств. Ему нужно всё, что ему неведомо и недоступно.

Почему Эзра чувствует себя лишённым?

Застегнув куртку цвета мокрого асфальта до подбородка, убрав сухие пальцы, сжатые в кулаки, в карманы на молнии, он пересекает границу Бруклина. Не чувствует себя чужаком, смотрит исподлобья, мешая под ногами мокрые вчерашние газеты, ставшие грязью всего лишь за одну ночь. Здесь это происходит и с людьми, брошенными на обочины правосудия. Беспросветная вонь мусора, человеческих испражнений. Чем дальше в лес - тем холоднее, однозначнее, безвыходнее. В какой-то момент высокий худощавый парень останавливается. Он хмурит лоб, шарит в левом кармане в поисках помятой пачки сигарет. Закуривает одну. Последнюю. На ней заканчивается газ в одноразовой зажигалке. Никаких следов не останется, если всё закончится там, в безызвестности. Усмехается сухим звуком, склоняется над слабым огнём, кидает, не глядя, под ноги ненужные более вещи, подобно змее, сбрасывающей кожу. Саднит бровь, заживает шов.

Почему Эзра идёт в ловушку?

— Почему ты помогаешь мне?
— Помогаю? Ты и вправду думаешь, О'Нилл, что это помощь?

§

Он стоит возле перил второго этажа. Его взгляд обращён на собравшуюся семёрку. Его костлявые пальцы неторопливо барабанят по холодному железу, лопатки сведены, по горло закрыт чёрной водолазкой и сыт увиденным. Пресыщен. От каждого по фигуре, на шахматное поле встала последняя пешка. Ричард взирает на неё свысока, с прищуром матёрого волка, отмечая кукольную красоту, идущую вразрез с местом и окружением. Его интересует не эта блондинка, а та, которой отныне она принадлежит. Сколько лет вы не виделись, Перри? Ты помнишь её лицо? Каждый мускул, изгиб губ, бездонные, подобно ящику Пандоры, глаза, омут которых служит кладбищем для всех слабых духом, в первую очередь для неё самой? Вспомнишь ли ты всё то, что вы оставили позади среди гор пепла и пороха, литров крови и слёз — чужих?

Он стоит возле перил второго этажа. Стоит в тени, скрытый мраком, облачён в чёрное. Он знает — трауром закончится этот вечер. Но не для Эзры О'Нилла. Ричард с чертовщиной в глазах смотрит на своего протеже, который, едва появившись, умудрился огрызнуться тупому амбалу на входе, ввязаться в перепалку, но всё-таки занять своё место в круге. Номер 4. Его номер в рулетке, с которой всё началось.

Он стоит возле перил второго этажа. И, хищно улыбнувшись, смотрит за тем, как Номер 1 дрожащей рукой берёт револьвер.

§

С-стрелять? — пискнул голос худосочной брюнетки. Не по погоде одежда, слишком моложавая для её не первой свежести кожи и фигуры.
Чем больше попыток, тем больше конечный куш, — отвечает на вопрос один из взрослых мужчин, «кукольник» наравне с Ричардом и остальными. Их также восемь. Стрелянные, прошедшие огонь и воду, Black Enemies. Каждый со своей ставкой, со своей игровой боевой фигурой.
Эзра не чувствует страха — что-то хрустнуло и перестало болеть ещё до входа в бункер, который глушит крик и умерщвляет плоть. Он смотрит на девушку напротив, Номер 8. Та, не отрываясь, гипнотизирует взглядом дрожащий в руке револьвер Номера 1. Она не видит, как во всём её облике О'Нилл находит успокоение. В её рассыпавшихся по плечам волосах, в больших, распахнутых глазах, в пухлых губах с тонкой сухой коркой.
Один патрон, нас восемь, — он говорит в пустоту, не обращаясь ни к кому конкретно. Он говорит в темноту, не видя, что за ним из леса наблюдает серый волк. — Сколько должно остаться по вашему плану?

Отредактировано Ezra O'Neill (25.08.2017 15:49:59)

+4

4

Им говорили: что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. Это правило вбивали с первого дня знакомства - без издевательств, но со внушающим уважением. И ей всегда казалось, что Кардиналы могли обойти любое правило из списка смертника, кроме одного - не имейте связь. Ни с кем.

Стряхивает пелену с глаз как наваждение, резко вскинув голову как испуганная птица. Только вряд ли Лемон подойдет роль воробья - хищная, дикая и питающаяся плотью жертвы. Глаза в глаза прошлому; надо отдать ему должное - не изменилось ничего. Волчья ухмылка равна белоснежному оскалу, пронзительный взгляд под кожу и видимая внешняя расслабленность во всем теле, хотя она знала - тронь и взорвется. Однако они изменились: повзрослели, если это можно так назвать, сорвали с себя не одну змеиную шкуру. Сглатывает. Веки опущены, а внутри отчего-то дрожь. Секунда, две и отвлекается на важное по ее мнению дело - протеже, которая стала ее после первой их встречи. Изломленная, в отчаянии и верующая в свои силы, а не уповая на Создателя или же любого другого божка. Сырая, но абсолютно обучаемая. Такой была и Хоуп, изменившись после того, как выбралась из собственных предубеждений.

Взгляд на номер 8. Взгляд на ту, которая напоминала ее в далеком прошлом.

§
Сердце колотится как ненормальное, норовя пробить грудину; испарина на лбу, а в глазах не то ужас, не то осознание своего глупого шага. Нервно рвется с губ смешок, услышав, заданный в сизый воздух, вопрос. Почему-то отпускает сразу, выпуская револьвер из виду, и отрешенно поворачивая голову в пол оборота, краем глаза выцепляет шутника, который ни хера не шутил.

Дакота чувствует как атмосфера накаляется с каждой подробностью, которая озвучивается равнодушным тоном голоса одного из организаторов. В руках дамоклов меч - могучее орудие против вас всех, потому что здесь нет любимчиков или баловней судьбы. Молиться бесполезно, даже если ты атеист -  гореть в Аду здесь каждому не смотря на веру, цвет кожи или предпочтения в сексе. И вряд ли кто-то уйдет живым - никто не озвучивает ответ на заданный недавно вопрос; кукловоды не избегают их взгляды - издевательски ловят его, делая ставки над теми, кто почему-то оказался настолько глуп.

Щелчок.

Вздрогнула. Обернуться ко звуку надо, но нарушить последующую тишину отчего-то трудно. Костяшки пальцев побелели на рукояти револьвера. Взвести курок предстоит Номеру два, пока первый рвано дышит, согнувшись пополам. И уверенности этому парню не занимать, потому что с маниакальной улыбкой он подносит к виску дуло.

Щелчок.

Руж помнила, что за ухом у того была малозаметная татуировка - изогнутый серп, с конца которого капала кровь. Из черепа так же стекали не только кровавые ошметки, но и мозги.

- О Боже! - молвит побелевшая брюнетка, делая шаг назад. Ей движет инстинкт самосохранения, который кричит: беги, глупая. И она пытается оглядеться по сторонам, чтобы найти того, кто привел ее сюда. Только это не возможно - они уже подписывают свой договор кровью.

Дакота не кричит, не скулит как кто-то со стороны; медленно смазывает с лица капли крови, которые долетели до нее и молча закрывает глаза, ощущая приступ паники. Для равновесия не хватает опоры, но не может даже осесть на пол. Глотает слюну, что не хочет скатываться по глотке; хватается за кулон у груди, подняв взгляд на карие омуты, которые жгли в ней если не дыры, то мелкие ожоги. Хватается за это как за спасательный круг, резко выдыхая и выпрямляясь, словно до этого никто не спустил из нее воздух. Бровь взлетела вверх, дерзко вздергивая подбородок.

Не красавиц. Не обладающий мгновенной харизмой. Он никто для нее. Никто и одновременно все. Почему-то хочется дерзить ему, ощетинившись как дикая рысь; смыть этот взгляд мылом, гелем, ацетоном. От него веяло тем, что никак не могла получить сама Руж - свобода. Оттого рвутся корни матери, высунув кончик языка в адрес этого напыщенного дурня, чтобы тут же отвернуться и наткнуться на осуждающий взгляд со стороны кукольщиков.

Пошли на хуй. Пожалуйста.

Отредактировано Dakota Rouge (25.08.2017 19:21:18)

+3

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
А ты смелая девочка. Не женщина, не существо, подобное мужчине — острый осколок собственного зазеркалья, взираешь на своё искажённое временем отражение и ищешь точки опоры. Что в тебе осталось живого? Что изменилось с тех пор, как он видел тебя последний раз? Исчадье улиц, исхудавшая, озлоблена, с размноженными по всему телу шрамами и рубцами, ставшими второй кожей. Стала ли ты сильнее, как он заклинал, когда вжимал твоё истерзанное чувствами тело в стену, предварительно оставив алый след от пощёчины на левой скуле? На ваших пальцах всё также впечатаны кольца кардиналов, теперь вы стали элитой и не имеете права их снимать даже во сне. Спите ли вы также спокойно, как могли себе позволить в стенах университета?

Падшие твари, вы не захотели жить по правилам своей общины. Вам были открыты все дороги, двери, которые всегда оставались закрытыми для большинства ваших ровесников. Ад для чужих, для вас он должен был стать и оставаться раем. Но вам было мало. Сорвали запретный плод с уст друг друга, вкусив алчный яд похоти, от которого уже более не смогли отказаться. Пошли против своих создателей, посягнули на гласный постулат — и поплатились за это, вознесли друг друга на алтарь и всадили лезвие ножа меж рёбер. Нету вам прощения. И вы прекрасно это знаете, не так ли?

Рано или поздно.

Рано или поздно ваши пули достигнут своей изначальной цели.

Он думает об этом, смотря в затылок отвернувшейся Лемон. Ещё мгновение назад их взгляды со скрежетом проскользили друг по другу, как две ядовитые змеи, бились остриями, стирались в стальной порошок и развеялись по ветру. Он смотрит, как она стоит во главе и на голову выше прочих кардиналов. Повидавшая не мало горя, познавшая одну потерю. Не вкусившая счастья, с чёрной дырой в солнечном сплетении. Сколько жизни тебе осталось, Надежда? Уже не его. Которая никогда не была его.

Ричард молчит с момента прихода в этот богом забытый бункер, пока ему нет надобности ввязываться в диалог и принимать непосредственное участие в рулетке. Его не интересует прочая семёрка смертников, он держит руку на пульсе одного-единственного парня под номером четыре. Как вода, обуреваемая смутой, ищет покоя в тихой гавани, так и отпрыск семьи О'Нилл, стараясь оставаться невозмутимым, насколько можно, в подобной безвыходной ситуации, задерживает красноречивый взгляд на блондинке с манкой внешностью. С губ слетает непроизвольный смешок, Перри потирает лоб, закрыв на три или четыре секунды веки. О'Ниллу никто не ответит. Здесь не отвечают на неудобные вопросы, которые могут посеять панику и сорвать всё веселье кукольникам. Марионеткам негоже подавать признаки жизни на пороге смерти.

§

Слишком поздно думать о таком, Эзра О'Нилл. Думал ли твой отец, находясь на грани фатального банкротства и принимая деньги из рук незнакомца? Думал ли он своей красавице-жене и маленьком сыне, когда клятвенно убеждал, стоя, подобно нищему, на коленях? Ложь. Мы всегда переживаем только лишь за свою шкуру, печёмся о собственной выгоде, ублажаем свои интересы и потребности. Ричард смотрит на Номер 4. Скоро его очередь крутить барабан и испытывать судьбу. Дрожат ли у него колени, вспотели ли ладони, путаются ли мысли? Перри видит — кремень, врос в землю, не дрогнул ни один мускул, когда рядом с ним скоропостижно рвётся нить судьбы. Реагирует запоздало, когда видит растёкшуюся по и без того грязному полу кровь с ошмётками мозгов. Сглатывает слюну, крепче сжимая выданный револьвер в правой руке, ладонью левой проводя по лицу, от лба к подбородку, вжимая подушечки пальцев в висок. Его отвлекает от реальности короткий жест девушки напротив. Она показывает язык и отворачивается, словно ни в чём не бывало. Словно на полу лежит не труп парня, разможжившего себе голову, и всё вокруг игра.

Она чокнутая?

Номер 3.

Лысая девушка с забитым татуировками телом, обилием пирсинга и массивными тоннелями в ушах, не моргая, подносит дуло револьвера к своему виску и, не меняясь в лице, спускает курок. Ничего не происходит, и как будто незнакомка знает, что сейчас Смерти не забрать её в своё подземное царство. От неформалки ощутимо веет какой-то тошнотворной, могильной невозмутимостью. Возможно, она уже одной ногой там, и деньги — единственное, последнее средство? На лекарство от рака, на дозу героина. Эзра не думает об этом — чувствует, как взгляды кукольников обращены теперь к нему одному. Минута славы, которую он так долго ждал. Какая ирония, что пришла она не в то время и не в том месте.

Номер 4.

Крутит барабан. Череда щелчков. Глубокий вздох. Направлен в висок. Палец нажимает на курок — выстрел не пробивает черепную коробку насквозь. Эзра медлит. Не убирает дуло, не опускает руку. Из темноты за спиной белокурой, длинноволосой красавицы слышны шаги [там есть лестница и второй этаж?]. Сначала парень видит огненный кончик сигареты, следом — фигуру мужчины, появившегося из небытия прямо за спиной остроязыкой марионетки. Он касается её прядей указательным пальцем свободной от сигареты руки, смотря исподлобья на Эзру. О'Нилл нажимает второй раз. И снова пустая ячейка.

Номер 5. Твоя очередь.

Ричард отходит от куклы Лемон, огибает её, подобно стервятнику, сухо улыбнувшись, смотрит на скрестившую руки на груди брюнетку в другом конце комнаты. Подносит сигарету к губам, делает затяжку, выпускает дым. Какую ты сделала ставку, Хоуп? Дойдёт ли твоя протеже до конца, как смогла когда-то ты? Вряд ли забыла, кто даровал тебе жизнь в ту ночь.

Отредактировано Ezra O'Neill (04.09.2017 00:01:26)

+3

6

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Страх - одно из немногих состояний, что делает любого человечнее. Он может подкрасться незаметно со спины, а может оказаться впрыснутым в кровь за мгновение как ты испугаешься; ему не нужно разрешение на свой ход, равно как никто не скажет о побочных эффектах - всем все равно на тебя, смирись. Дакота испытала все стадии, которые как под копирку сняты с принятием смерти. Она старалась не смотреть по правое плечо, где продолжало лежать тело парня - ей не грозит подобное. Возможно, грозит куда хлеще; если она не убьет себя - добьет кто-то из присутствующих здесь. Так зачем принимать очевидное. Девушке куда проще смотреть на следующего игрока, которую смерть пропускает вперед, и настает черед парня напротив.

Нервно касается запястий, растирая их большими пальцами рук, словно это поможет успокоиться; по тонкой коже ногтями, чувствуя борозды оставшиеся в качестве напоминаний. Всматривается в темень, что позади него, пытаясь найти зрителей, но тщетно - кукольники не любят быть в центре событий, а она всего лишь жалкая марионетка как и все остальные. Позади ощущается движение, от которого тут же ощерилась - тронь и как волченок укусит. Знала бы Дакота, что от этого зависит не только ее судьба, но и вышедшего на передний план парня, то вряд ли вела себя столь дерзко и откровенно по-детски.

Щелчок.

И испуганные глаза на него. Просто потому, что это означает одно - ее выстрел неумолимо приближается. Медленно, едва ощутимо качает головой, осознавая, как за первым выстрелом следует второй. В глотке становится неумолимо тесно крику, который сглатывается, а прикосновение позади выдерживается на одном упрямстве и до крови прокушенной губы.
Ты хотела послушную куклу, Хоуп?

§

Шаг. Второй. Третий. Горький кофе плещется в озерцах глаз, удерживая в своем фокусе исключительно свое протеже. Наклон головы вбок от дерзкого посягательства на ее фаворитку; оскал зверя, который не раз держал в зубах чье-то истерзанное тело и бесшумно Лемон возникает из темноты, принимая правила игры от молодого мужчины.

Вы сильно поистерлись, когда решили, что закон не для вас. Блеклые, потерянные, с дырами в области сердца. Когда-то говорили, что подобное и есть истинная любовь, но время не щадило и стерлись границы, за которые можно было цепляться прошлым. Никто не спрашивал, почему она снова одна; никто не удивлялся, завидев фигуру в кожанке вместе с единственным на этот момент мужчиной. Белоснежный бультерьер своей крысиной мордой отпугивал желающих посочувствовать или поспособствовать в жизни Хоуп. О его нраве знали многие: как и хозяйка, он ненавидит ласки.

Останавливается в тот же миг, как слышит щелчок от номера пять - этакий ботаник с наколками в виде двух сплетающихся змей на трицепсе. Его рука дрогнула и выстрел летит в потолок, заставив откуда-то сбоку сверкнуть огоньку. Морщишься от распластавшегося тела, невольно радуясь, что осечка вышла не у той, на которую она ставила слишком многое. Движется в ее сторону, заметив как та смотрит на парня напротив - ухмылка в сторону затаенного Дьявола, коим всегда выступал Ричард. Источает аромат чего-то лимонного, кислого - отличающееся от выбранной марионетки.

Мгновение, рядом новый выстрел. Фортуна совсем не щадит. Шестой вылетает, оставляя только живучих. Чей-то вздох позади - кукловод лишился игрушки.

Шаг. Второй. Третий. До девушки всего одна падаль, а дальше все зависит от везучести.

Лгунья.

Все зависит от одной пули.

Как однажды все зависело от одного человека.

От серого волка.

От Рика.

§

Не убежать. Не скрыться. Не избежать неизбежного. Дакота отнюдь не смиренно ждет своей очереди; с каждым новым щелчком, ее указательный палец начинает потирать курок, полируя его своим страхом и скрывающейся в глубине тельца истерии. В голове дымка - легкая и опасная, перед глазами пелена, но настойчиво держит в себе все невысказанное, которое проговаривалось ей перед этой встречей.

Чья-то тень заставляет чувствовать себя настолько маленькой и беспомощной, что пропускает мгновение, когда седьмая марионетка едва сдерживая восклик, оседает на пол. Он выжил. Выживет ли она?
Руж не умеет лгать. Она клинически выдает правду, даже если это могло ее спасти. Но девушка умеет воспользоваться правдой так, чтобы выгода была на ее стороне. Сейчас же правда была такова: или она умирает от собственной руки, или ей пускают пулю в лоб личный кукловод. Хоуп стояла в нескольких шагах от нее, пронзительно взирая на свое протеже - ей все равно как та умрет. Обидно будет, но не более.

Глубоко дышит, поднося металлическое дуло к виску; медлит, смазывая языком с верхней губы соленый пот; остатки благоразумия верещали фальцетом, раздирая ушные перепонки, а извне давила тишина,что казалось, будто можно расслышать каждое дыхание марионетки. Дакоте никогда не требовалась опора, надежное плечо - жизнь так подгадила, но сейчас она пыталась на короткий миг найти то, за что можно зацепиться как за спасательный круг. Отчего-то оборачивается, натыкаясь на волчий взгляд мужчины, смотрящего прямо на нее. И это дал стимул. Прошибло насквозь.

Щелчок.

Сжатая челюсть не расслабляется; хватает духу только прикрыть веки - револьвер же продолжает держаться как влитой. Теперь она знает, что может играть со смертью. Играть и, возможно, выиграть у нее. Уголки губ не хорошо растягиваются в улыбке, когда внутри все оборвалось и ухнуло как со скалы.

- Поиграем, - тихий голос звучит набатом в помещении. Она не азартна. Дакота просто любит выигрывать.

Щелчок.

Второй выстрел звучит оглушительно, как ей кажется. Мозги на месте, сама девушка разбита вдребезги. Рука с револьвером от бессилия падает вниз, заставив вздрогнув, распахнуть глаза и снова встретиться взглядом с тем, кто нечитаемо смотрел на нее и молча, стискивал свою смерть пальцами.

2:0 в пользу Руж.

2:0 до встречи со своим серым веществом в голове.

Отредактировано Dakota Rouge (06.09.2017 20:02:05)

+4

7

Верите ли вы в Бога?
Три недели назад Эзра О'Нилл сидел на последнем из девяти рядов скрипучих трёхместных скамеек и стульев для одиночек в полуподвальном помещении бывшей баптитской церкви, отданной разорившейся общиной под общественные нужды. Понурив голову, скрывая взгляд под растянувшемся от постоянной носки капюшоном из дешёвого сырья и руки в бездонных карманах, брюнет покачивал пяткой левой ноги, свободно закинутой на колено правой. Не нервничал, отнюдь. Сжимал и разжимал холодные пальцы в тёплой оболочке ткани, чувствуя, как углы медиатора впиваются в сухожилия ладони. Он искал вдохновения и рассчитывал найти его в редкой толпе собравшихся, решивших под началом завсегдатая по имени Боб устроить себе небольшой перерыв. Мексиканский начос, сделанный американцами без высшего образования, жирный сырный соус и пиво Corona по скидке в круглосуточном магазинчике за углом — комплимент от заведения, служившем воскресным домом для отчаявшихся обрести покой в родных стенах. Это было бесчеловечно с его стороны — выдавать себя за обречённого, доживающего свои последние дни на этой бренной земле и ищущего спасения под некогда божьим куполом, чтобы в полной мере [попытка — не пытка, верно?] ощутить тугие путы неизбежности и переложить чувства на семь нот.

Верят ли в Бога все эти люди?
Кого-то только это и спасает. Исписанные листы формата А4, чистосердечные признания, искупления и мокрые следы от упавших солёных капель. Им есть, за что просить прощения. Им есть, за что краснеть перед всевышним, если таковой и существует. Цепочка грехов из невесомой нити становится тяжеловесными оковами, которые, подобно якорю, тянут и тянут тебя вниз, всё дальше от света и всё ближе к тьме, откуда просачиваются длинные когти падших ангелов ислышен лязг их острых зубов в перемешку с нечеловеческим, леденящим душу смехом. Им проще страшиться выдуманных персонажей из нравоучительных сказок для детей, чем принять простую, единственно верную истину — судьи нет, не будет вершиться суд, не соберут присяжных и не прочитает речь прокурор.

Эзра О'Нилл не спал почти целую неделю.
Всё, чем ты гордишься, рано или поздно будет выброшено на помойку. Твои наработки, твои неувидевшие свет творения, твои кости — будет перемолото, стёрто и развеяно поветру, смыто в канаву. Всё, что ты берёг. Всё, что ты считал важным. Твоя никчёмная жизнь становится объектом восхищения и жалости в кругу таких же идиотов, возомнивших, что их смерть будет оплакана должным образом. Молодой человек смотрел, как толстая женщина, вытирая одной рукой струящиеся кленовым сиропом слёзы, второй набивала свой рот закусками, напичканными красителями. Она жалела себя и не могла остановиться, один грех сдабривая другим, и так без остановки. Худосочный очкарик, держа наготове ингалятор, пытался приободрить свою подругу по несчастью, попеременно поглядываю на единственную красивую среди собравшихся особь женского пола — девушку по прототипу Амели, сиротливо сидевшую на первом ряду и попивающую остывший зелёный чай из термокружки. Эзра не спешил вернуться в их тесный круг, ему хватило двух часов разговоров по душам, но, надо признать, был какой-то свой кайф во всём этом притворстве. Для них он носил выдуманное имя, еле сводил концы с концами и проходил третий [или четвёртый] курс химиотерапии, не надеясь на ремиссию.

Вся шутка в том, что у Эзры О'Нилла кончались деньги, и он не знал где их взять. Путь к родительским кредиткам был заказан, они и так два или три раза интересовались, куда уходят из его кармана непропорциональные [видимому] образу жизни суммы наличных. Гнёт материнского взгляда, чересчур многозначительный, чтобы разбавлять его кислыми словами. Страх перед отцовским осуждающим неодобрительным тоном, который не упускает случая подчеркнуть разницу между собой, трудоголиком с внушительным стажем, и сыном, который и так потерял изрядное количество очков уважения из семейного капитала, решив связать себя с музыкальной карьерой. Эзра же не мог сказать совершенно чётко и однозначно, где зиждится источник его неиссякаемого зуда, когда дело касается будущего и, в первую очередь, денег. Он смотрел на раковых больных, кучкующихся в слабое подобие общины по интересам, и не понимал, по какому праву или, возможно, исключению эти низшие твари ищут прощения или понимания. Почему он должен искать в себе крупицы понимания, альтруизма, чтобы открыть, подобно сыну божьему, объятия для крепкого объятия тем, кто через несколько месяцев будет гнить в земле, изобилующей червями?

Зачем верить в то, чего не существует?

§

Кто должен жить и кто будет жить — два совершенно разных вопроса перед лицом смерти. [c]

Когда привыкаешь ходить по осколкам битого стекла, уже не чувствуешь боли и то, как кровоточат ноги. Ты учишься танцевать. Самозабвенно, отплясывая под чарующую игру скрипки в руках Смерти, звеня золотом цыган, укращающих щиколотки. Под хлопки восторженной публики, под чарующий свет костра, отбрасываемый на податливый металл. И ты учишься смеяться, бросая вызов могущественным языческим богам, нутром отвергая их существование в лице одного единственного существа.

[float=right]http://funkyimg.com/i/2xfub.gif[/float]Ваши миры изначально не создавались с целью когда-нибудь пересечься. Дикая, непокорная душа, дочь ветра, неконтролируемая и первобытная. Сотканный из нитей тьмы сын алчности, серый кардинал, валет пик с исполосанным шрамами телом под волчьей шкурой. Ты была его алым пятном в непроходимой серой чаще леса. На первый взгляд — девочка с обкусанными губами, жертва. На второй и однозначно — нарушитель спокойствия, лезвие ножа изнутри, вспарывающее брюхо на корню. Пустой взгляд, пустая улыбка, пустые надежды, которые никто не спешит воплощать в жизнь. Вся ты — натянутая струна, глубокий порез, незаживающий шрам. Потерявшая рассудок от количества пролитой и выпитой крови алая королева, никогда не носившая корону. Он был твоим мозгоправым, с дьявольским отблеском в докторских очках, скрывавших истинную сущность, которая никогда бы не отразилась в зеркале твоих ожиданий. Он увлекал тебя в танец, вы смеялись над глупой Смертью, игравшей для вас последнюю мелодию на семи нотах. Ты тянулась бледными пальцами к его шее, чтобы сомкнуть их в заключтельной хватке. Он упирал дуло пистолета в твой живот, в котором ты погубила ваше дитя.

Для кого играет эта музыка? Ты ведь тоже слышишь её, Лемон?
Когда-то боги смеялись над вами, звали из пучины Ада. Сейчас этими богами стали вы — облачились в мрачные одежды, поменяли человеческий оскал на звериный. Вы отпустили друг друга, чтобы взять в руки ваги и управлять собственными марионетками. Вы предпочли свободу, нежели её подобие рядом друг с другом.

На что ты надеешься? — странный вопрос для той, кто олицетворял собой Надежду в ящике Пандорры. Ты парадоксальна, Лемон. Ты — первопричина, ты же — исход и финальная точка. Виной всему женщина, и этот раз не будет исключением из правила. Ричард встаёт рядом, скрестив руки на груди, оставляя гореть зажатую меж пальцев сигарету. Кардинал, что стоял рядом с Хоуп, отходит назад, освобождая место для Перри. Он хочет подслушать, но косой взгляд обрекает эту попытку на провал. — Откуда взяться надежде в пустой земле, где нет больше веры?

Ричард смотрит, как игрушка Лемон принимает вызов его марионетки и делает два щелчка подряд. Он не улыбается — с прищуром смотрит на блондинку, которая будет помехой. Она уже помеха. Не для него, но для щенка, из которого ему шаг за шагом предстоит вырасти бойцовского кобеля.

§

И снова.
Номер 1.
Слишком долго держит в руках револьвер, непростительно долго тянет время, не зная, как надышаться воздухом. Он чувствует, что какая бы попытка не была следующей — будет последней. Фигура мелкой масти решает закончить партию, поставить крест на азартных играх. Непредусмотрительно. Бегающим взглядом мажет по собравшимуся люду, рваным движением срывается с места и бежит в сторону выхода, по крайней мере той двери, что ей служила менее часа назад. Ему дают права коснуться дверной ручки, дёрнуть и ощутить дуновение сквозняка. Ещё мгновение — и выстрел. Стреляет его хозяин, чьей подписью закончилась жизнь безымянной марионетки гораздо раньше и заблаговременнее. Эзра вздрагивает от неожиданности. Шанс уйти живым только один — выиграть у Смерти в русскую рулетку. Он неспеша облизывает сухие губы, пытается сглотнуть скопившуюся во рту слюну — тщетно. Упал сахар в крови, поэтому настолько сушит собственный организм.

Их осталось трое.

Вас должно остаться трое.
О'Нилл получает ответ на свой вопрос. Его озвучил мужчина, что несколько минут назад кровожадным волком прошёл тенью позади Номера 8. Сейчас же он стоял в полумраке и слабом освещении лампы, отдающей бордовым светом.
... чтобы вы сами определили двух выживших.

Тишина.

[mymp3]https://data.ipleer.fm/file/2481746/eTRjQlJMRzlhaHo2L2oxVlo4Smk4STdGSlZnTGllWUtUcFdTRTk0YVdlZ0NnZ1pZYWVqM1FCMGdVWjlKbWRjdWRYeUhyQUM0Wmd4S2dyQUNucUkyVy91RUdlKzNvdE45Uk53Tm1aSDZ0andxVEk0V2JxdWRYdW9ndUgxNHZHa0E/Marilyn_Manson_-_GodeatGod_(iPleer.fm).mp3|щёлк-щёлк-щёлк[/mymp3]

Три.
Два.
Один.

Выстрел из револьвера Эзры О'Нилла.

Мы не верим в Бога.
Мы поклоняемся Дьяволу.

Отредактировано Ezra O'Neill (11.09.2017 21:44:07)

+2

8

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Дакота не знает каково это - убивать. На ее руках нет крови, что капала бы на промерзлый пол, растекаясь мерзкой лужой грязно-бурого оттенка. Это смотрелось сюрреалистично еще недавно, но не теперь - со своим личным орудием убийства в руках и нездоровым блеском в глазах. Дакота - это отборный мусор, который не жалко пустить в расчет. Только даже у нее есть жажда мести, которую можно скрыть за красивыми словами о необходимости денег. Мести за кровь. Мести за то, что ей не удалось родиться в чужой шкуре.

Словно со стороны наблюдает за собой: нервные прикосновения, медленное дыхание и бой сердца, рвущееся через грудину на войну. Она прекрасно осознает свое положение, но не может идти назад, вспоминая, как дома осталась мать с изуродованным лицом, которое осталось в качестве приветствия для папаши. Она просто не имеет право. Один раз начав - остановиться трудно. Посему, Дакота - это отборный кусок дерьма; маленькая лицемерка, которая в очередной раз стискивает зубы и смотрит на падающее тело оземь.

Ей страшно. И она выживет, даже если придется ползти из самой преисподней.

§

Цепкий взгляд на свою сучку; неудовлетворенный на того, кто сходит с дистанции из-за собственной глупости. Выигрыш стоит того, чтобы собственными руками придушить чужих щенков, но терпелива, хотя не отличалась этой чертой никогда. Это отражается не только в расплывчатых пятнах зрачков, но и твоей играющей полусумасшедшей улыбкой, которую не скрываешь, вздрагивая бровью при появлении твоего Судьи здесь и сейчас.

Ты была готова к его приходу, равно как и ждала этой встречи.

Он давно не имел власти над тобой. Не мог влиять на ум, который сорвался после того, как исчезла темная фигура в ночи, оставив тебя с немым вопросом: а как же ты? Не было недосказанных слов, кроме этого сокровенного вопроса, равно как не последовало слез - они просто высохли в карих омутах твоих глаз. Ты не драла на себе кожу, не рыскала по земле, в поисках хоть какого-то света. Ты поступила умнее - вычеркнула из жизни. Выжгла на своем предплечье след, который остался от последнего прикосновения. Шрамирование не было твоим увлечением, но стало отличным способом унять дикого Зверя, который выл на луну и-за своей потери.

Бесшумно кривишь губы от этой неожиданной близости. Хочешь - коснись его рукой. Проведи пальцами по грубой линии челюсти и плюнь в лицо, обозначив свое приветствие. Только ты молчишь, не отводя взгляда от выстрелившей дважды - такая же потерянная для общества как и ты сама. Жизнь далее уже не имеет смысла, ведь этой жажды крови будет хотеться теперь постоянно. И ты хочешь того, чтобы она испытывала это - не ты одна.

Не ты ОДНА.

- На что ты надеешься? - повторяешь вопрос в пустоту. В облако призрачного прошлого и сама же усмехаешься ему, откидывая голову назад, чтобы можно было расслышать довольно отчетливый смешок. Ответ тебе не нужен, так как знаешь - тебе это не нужно. Не нужны признания или откровения. Ты не будешь впечатлена от слащавой лжи, которую всегда плела как тонкую материю паутины. Топорная, грубая, бесчеловечная правда, что звучит грязно и пыльно - это то, на что ты рассчитываешь. Это то, что будет принято тобой как истина.

§

Дакота Руж - это маленькая плебейка, которая хочет выиграть и свалить отсюда. Она смотрит на людей, которые остались напротив нее и обнажает свои белоснежные зубы в оскале. В руке удобно ложится рукоять, становясь не одним целым с ней, а инородным, но необходимым предметом, поднимающийся вверх по одной ей известной траектории.

Их всего трое.

И она должна сделать выбор. Заведомо неправильный.

Три. Два. Один.

Ее не похвалит хозяйка, но и не даст в обиду. Убьет сама и это будет показательное выступление для остальных - мертвых. Выживший здесь - это мертый на всю жизнь, а ты, Руж, именно это и жаждешь в своей скучной бруклинской жизни.

Щелчок.

Боль в груди и резкий вдох. Она выиграла и в тоже время - проиграла. Револьвер еще крепче сжимается в ладони, скрепляя его с собой как неодушевленный фамильяр. На корке подсознания бьется одна лишь мысль: сдохните! Она кричит так неистово, что видно в плавающем взгляде девушки. И это придает не силы - это дает новый виток желаний.

Мести.

- Ваш выигрыш вы получите у своих Кукловодов, - шепот из темноты и яркий свет в подвале, заставляющий чуть не сложиться пополам, чтобы укрыться от него. Натягивает капюшон на голову, пристально оглядывая взглядом последний труп, что лениво утаскивали куда-то в первую дверь налево.

Сученыш целился в тебя и злоба рвалась как пламя, которое сжигало на своем пути все. Оно требовало мести. Оно требовало действий. И ты не разочаровала его. Ты разочаровала кого-то из темноты.

Щелчок. И в его лоб входит пуля, которая предназначалась для тебя. Опрометчиво, милая, но никто не дернулся, словно так и должно быть. Практически нога в ногу идешь за парнем, которого окунули в такое же дерьмо как и тебя, перехватывая нагретую рукоять револьвера в другую руку. Твоя месть будет идти дальше, чем ты видишь.

- Оставьте себе. На память, - глухой голос настигает сознание и в глазах возникает оно - понимание.

Конец.

Это твой конец.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » take the gun and count to three ‡флеш