http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/37255.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Марсель · Маргарет

На Манхэттене: декабрь 2017 года.

Температура от -7°C до +5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Komm und fliege mit uns fort... ‡флеш


Komm und fliege mit uns fort... ‡флеш

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s3.uploads.ru/VNteC.gif

Время и дата: август 2017 г.
Декорации: квартира Джастина.
Герои: laois Grendall и Justin Grendall
Краткий сюжет: принесли котенка в коробке, что же с ним теперь делать?

Отредактировано Justin Grendall (04.09.2017 21:01:41)

+1

2

И взвыть бы «за что?», но ты знаешь, что к хищникам жалости нет
Не в дебрях лесных, ни в бетонных коробках больших городов. (с)

Идет дождь. Мысль повисает каплей. Набухает, заполняет пространство. И Алиш за нее хватается, ныряет с головой. Мальчик в воде, мальчик под водой. Его слух обостряется. И звуки летней грозы усиливаются. В ней тонут служащая и опекун. Волна смывает их прочь. Гром разряжается, кажется, прямо над ними. Мигает свет. Раз-два. Короткая цепь: погас - загорелся. Взрослые ее не замечают. Их заботит только приглушенный ватный разговор.
Меня не видно. Выученное умение. Растворись в комнате, стань ее частью. Кирпичом стен, деревом пола, кожей дивана, стеклом стола. Стань ее элементом. Скучным и обыденным, не интересней пыльного телевизора. Или статуей, что стоит в углу. Алишу она не нравится. Современная некрасивая, но баснословно дорогая игрушка. Ода дивному новому миру.
Меня не слышно. Алиш дышит тихо. Иногда его рука проводит по дивану, и тот отзывается довольным набухшим звуком, который издает только кожа. Звук оглушительный, но взрослые не поворачивают головы. Звук подобен грому, что только что рвал небо, но мир поглощает его, жадно всасывает, не давая выйти в реальность.
Меня нет. И это ложь. Вот он сидит. Мальчик на диване, ссутулившийся и тихий. Осторожный, выжидающий. Алиш смотрит украдкой на опекуна. И не делает никаких выводов. Еще рано.
Разговор подходит к концу, Служащая встает, но Алиш не провожает ее. Никак не реагирует на слова, только следит как уходит женщина. Ей около сорока, подтянутая высокая американка. Ровный загар made in солярий, солнце так не ложится. Ослепительная улыбка из фарфора. Ровная подтянутая кожа, ни морщины: все стер ботекс. Светлые выкрашенные волосы. Ненастоящая. Даже глаза спрятались за хамелеонами. И только рот, один уголок подкрашен помадой выше другого, естественный живой, чуть подрагивающий от нетерпения. Она хотела уйти. Покинуть новоиспеченное гнездо, куда с профессиональной сноровкой забросила кукушонка. Алиш так и не запомнил ее имя. Неважно.
Дверь щелкает замком. И Элли с трудом давит ощущение, что капкан сыто клацнул зубцами. Хорошего не ждет. Но если повезет, плохого тоже не случится.

Отредактировано Alaois Grendall (06.09.2017 21:06:39)

+2

3

Джастин не любит детей. Точнее даже боится. Точно. Боится, а не «не любит». Нажмешь куда-то не туда, ткнешь не туда, а на твоем пороге уже полицейский наряд, смешанный в равных пропорциях с тетечками из отдела по защите детей. В здравом уме и твердой памяти он не стремится по сей день обзавестись семьей. Жениться. Породить новую жизнь. Нет, нет, нет. Ему и так хорошо. Спокойно и приятно. Если, конечно, так можно было обозвать его образ жизни. Но с неба грянул гром, и господину Мэддоксу позвонила служба опеки, по делу его какого-то там семиюродного (он так и не понял) племянника Алиша Грэндалла, о котором Джастин ни ухом, ни рылом. И не успевает с его губ сорваться крик «почему я?!», как одним прекрасным августовским днем, который еще не отправил в небытие бешеный алко-трип по странам Дальнего Востока, на пороге нарисовывается фигура госслужащей, затянутой в официальные шмотки, а за ней маячит серая тень угловатого подростка.
Черт возьми. Новоявленный опекун ведь еще к тому моменту не до конца проснулся. Под дождь ведь хорошо спится. Не думал он, что женщина была под каким-либо подобием хорошего впечатления от помятой рожи рок-музыканта, забитого татуировками… Но, видимо, на бызрыбье и рак – рыба. Алкоголем не несет, ну и ладно.
Черт возьми, Нил, кинул подлянку.
За окном продолжает бушевать летняя непогода, впуская через окна клубящийся сумрак, сражается с искусственным светом лампочки, танцуя тенями по углам, путаясь в волосах и занавесках, сверкая молниями и крапая дождем по стеклу и подоконнику. Вспышка отражается в желтой радужке, резко очертив узкий зрачок. Человек, сидящий в кресле, уже не имеет ничего схожего с тем заспанным чудовищем с низким давлением, которое на миг показалось за дверью. Губы плотно сжаты, волосы забраны назад, тело закрыто глухой одеждой с длинным рукавом, что, впрочем, не скрывает излишней худобы тела тридцатилетнего мужчины. Холодные пальцы скользят по нижней губе, хоть как-то отмечая то, что госслужащую, сидящую напротив, хоть как-то слушают. Одно сплошное бла-бла-бла гудит в голове, хотя звук каким-то образом не контролируемый разумом все же умудряется кидать какие-то односложные фразы в ответ чуть просевшим голосом. Кажется, он чуть-чуть паникует. Самую малость. Было не совсем понятно, почему котенка в коробке спихнули ему, а не умудренному опытом дядюшке Улиссу. Хотя. Нет. От этой ситуации так и несет дядюшкой. Наверняка это его костлявых старых рук дело, таким образом приучить нерадивого племянника к ответственности и создать иллюзию семьи. Браво, дядя. Аплодирую стоя. Ну, я припомню тебе все это сочным подарком на Рождество. Джастин чуть кривит губы, стараясь улыбнуться, пока пробегает по диагонали подсунутые почти под самый нос документы. Ладно, все одно и то же, «не убий» и «не укради», переписанные на новый лад, с поправками на законодательство. Он щелкает ручкой и чиркает везде, где указали. «Джастин Грэндалл». Документы выдергиваются быстро и мадам (или мадмуазель, простите) быстро перемещается на выход, видимо желая закончить волокиту, сделавшуюся для нее равной вечности, двигая бедрами, точно поршнями от феррари. Дуглас бы оценил.  Сценка на пороге протяженностью в несколько ничего не значащих секунд, "приятного дня", "хорошо", "до свидания", захлопнутая дверь, отрезавшая любые другие решения, кроме принятого…
Бляяяяяять…
Джастин приваливается спиной с двери, слушая, как удаляется цокот каблуков к лифту, как открываются двери, унося служительницу плохих новостей (как ему на тот момент казалось) вниз, запускает холодные пальцы в волосы, потом массирует ими веки. Вот ведь влип… Он понятия не имеет, как воспитывать детей, надо ли воспитывать ребенка этого вообще, отдавать в школу, готовить завтраки, покупать форму, рассказывать о пестико-тычинках? О боже, мой мозг сейчас просто лопнет. Придется к этому Донована припрягать однозначно, потому что у него (в отличие от дядюшки-Джа) хотя бы сын есть! Настоящий! Не пластмассовый! Блин. Что делать-то? Сказать ему «привет, я твой новый папка»? Как ужасно звучит, едрит твою налево. Ну ладно. Как-нибудь эта конструкция поедет, недаром же колеса не снимали.
На кухне уже вовсю пикает-заливается кофеварка, Джастин проплывает по гостиной обратно, стараясь не смотреть в затылок "племяннику" и утекая в сторону столовой. По первому этажу квартиры поплыл запах свежесваренного кофе. Бегемот где-то опять прячется, носок шерстяной, но ничего, покажется.
- Я честно… Понятия не имею, что говорить надо и вообще, как разыгрывается вся эта сцена, чтоб стать менее неловкой… Но добро пожаловать, Алиш. Надеюсь, что мы с тобой подружимся, и ты не обрастешь новой стопкой бумаг. Я видел, что опекунов у тебя было как-то… Чересчур. Кофе будешь?
Он не дожидается согласия, ставит чашку на журнальный столик. Где-то все же недалеко мурчит Бегемот, он это слышит очень хорошо. Почему? Этот огромный котяра, размером с половину Алиша обладал громкостью трактора. Кстати об Алише… По документам подросток лет 15 от роду… Внешне – не более 12-ти. Светлые (относительно Джастина) волосы, голубые глаза. Они совсем не похожи. Вот что делает смесь кровей по разным веткам. Да и Джастин не был Грэндаллом. Испокон веков от «Эрналия», а вот с дядей есть что-то общее, пожалуй. Чуть-чуть.
- Если ты голодный, то можем заказать пиццу, или что ты любишь. Я в этом плане абсолютно всеяден. – он неловко смеется, дергает себя за прядь волос. – Тут много комнат, я не помню сколько из них пустует, но можешь выбрать ту, что тебе понравится и обустроим ее по твоему вкусу. Не подумай, что я подмазываюсь. У меня никогда в окружении не было маленьких детей, разве что сын моего басиста… И на этом все, собственных я заводить не хотел как-то. До сегодняшнего дня.
Он понимает, что засоряет эфир, что голос уже раздражает его самого, назойливо крутясь где-то под самым потолком и насилуя акустическое пространство, поэтому осекается, опуская взгляд на свои колени… Или на татуированные ладони. На левой руке – кольцо. Сплетенные змеи с зеленым, как трава, камнем. Оно крутится вокруг пальца, движение, исполненное нервов. Скользит по фаланге пальца до сустава и обратно. На диван с мявом прыгает Бегемот, разрывая загустевший за несколько секунд от неловкости воздух.
- Бегемот, это Алиш. Он будет жить с нами, не ешь его. Это вот… котяра… мой. Доставшийся по наследству.
Он сухо брякнул чашкой о блюдце, решая, что в кофе недостаточно сахара, тонкой струйкой засыпает в жидкость еще одну ложечку.
С кофе все проще.

Отредактировано Justin Grendall (13.09.2017 11:31:13)

+2

4

Щелкает замок, а новоиспеченный опекун не спешит возвращаться. Алиш оборачивается, но нет, никого. В доме встает напряженная, разбавленная дождем, тишина. Мальчик смотрит в окно, потом на свои колени. Он слышит шаги - опекун шумный. Он не скрывается. Непривычно. Алиш хмурится, но тут же выносит вердикт: чужак на солнечной стороне. На стороне нормальных людей. Может быть и Элли присоединится к ним. Электронный писк разряжает воздух, дом оживает. Алиш чувствует движение, когда его опекун проходит мимо, но не останавливается, ныряет куда-то вглубь квартиры. Его зовут Джастин. Известный певец. Вроде. Мальчик вспоминает, что рассказывала ему служащая.
- Но добро пожаловать, Алиш.
Добро пожаловать, милый.
Фиона улыбается из памяти. Темная теплая кожа, ореховые глаза и мягкая улыбка. Коннели знала, что делала. Знал и Раймонд. Джастин, видимо, нет. Алиш подмечает синяки под глазами, отекшее и одновременно заострившееся лицо. Новый опекун бледный, осунувшийся и выцветший. Нарик., - выносит Алиш вердикт. И смотрит на руки, дрожат ли. Он медленно поднимает голову, ловя взгляд. Эти игры он терпеть не может, но нужно понять кто сколько стоит. Он ищет взгляд, чтобы заглянуть за него. Если получится.
- Как-то много? Можно китайскую еду. Сколько вам выделили на меня? - лучше сразу уяснить границы.
Чашка стучит о столешницу. Звяк-звяк. Фарфор о стекло. Алиш осторожно принюхивается: точно кофе? Пахнет обычной, ничем не примечательной арабикой. Хорошим крепким кофе, безопасный. Может быть. Но пить Алиш не спешит.
- А я маленький? - уточняет мальчик и наклоняет голову, - И что поменялось?
Кот, пушистый меховой шар, прыгает рядом, и Алиш отвлекается. Наклоняется плавно, неожиданно легко удерживая равновесие и подтягивает животное к себе. Колючки убираются, прячутся на время, пока кот водружается на колени. Естественное желание, нет, требование любви. Безыскусная нежность.
- На чем сидишь?, - уточняет Алиш.
И терпиливо ждет ответа. От него зависит, дотянет ли опекун хотя бы до совершеннолетия Грендалла-младшего. Голый расчет, ничего лишнего.

Отредактировано Alaois Grendall (12.09.2017 17:40:22)

+2

5

За окном рокочут тучи, пробегая по небу свинцовой тяжестью, унося мысли куда-то далеко-далеко. У Джастина давно так не смещалось время, как сегодня. Он редко находится в  бодрствовании в такой час. Теперь он с какой-то детской тоской смотрит за стекло, по которому дождь рисует своей смелой рукой линии, меняющиеся, перетекающие из одного образа в другой, красиво, неповторимо. Солнца сегодня не предвидится. Вообще странная сегодня погода для августа, совершенно нелетная. Впрочем, весь август таковым назвать можно было бы спокойно. Нелетным. Не одно, так другое. Не работа, так дела семейные. Тучи все ниже и ниже, кажется, сегодня вполне могло быть штормовое предупреждение, о котором Джастин, ясно дело, не в курсе. Значит, из дома сегодня не выйти. Благо, что все заведения, где еды можно заказать, находились в пешей доступности от места жительства. Минус три тысячи проблем на квадратный километр.
Запах кофе щекочет нос, расслабляет. Вот теперь сахара достаточно. Джастин массирует переносицу тонкими пальцами. Черт возьми, как же он вчера поздно уснул, совершенно забыв то, что сегодня к нему должны были привести Алиша. Вроде бы и хотелось на Нила клацнуть зубами, да нет никаких на то видимых причин, потому что, как говорится, сам виноват, пресветлый князь. Сам заработался, сам забыл. А, между делом, атмосфера в комнате так загустела, что ее можно было резать ножом, рискуя на то, что этот звенящий от напряжения узел вот-вот взорвется, обдаст всех волной жара и оставит обугливаться кожей, стекая кипящей массой на пол. Неудобно, как же неудобно, черт возьми. Но с кофе действительно все делалось лучше, организм, холодный от нервного напряжения, немного согревается, поэтому тело откидывается в кресле и немного съезжает вниз, чуточку разомлев. Надо лечь сегодня спать вовремя, а то вид у него в зеркале… Не краше гоблина, если честно. Если бы Уилл увидел, то опять бы начал травить свои извечные анекдоты на тему Вальпургиевой ночи и причастности фронтмена группы к ковену ведьм. Не надо ему лишний раз поводов давать, а то стратегический запас ваз, предназначенный для швыряния по головам своих камрадов, уже подходит к концу.
- Китайскую, так китайскую. Вот тут листовки лежат, посмотри, что хочется, я позвоню и закажу. – он пододвигает к мальчишке стопку брошюрок разного фастфуда и местных забегаловочек на разный вкус и даже кошелек и снова утыкается обратно носом в свой кофе, когда уши режет каким- то странным вопросом. – А? – взгляд желтых глаз как-то озадаченно метнулся поверх чашки. – Выделили? А… Да мне как-то похуй, если честно. Прости заранее за лексикон, я не нежная герцогиня, как папочка ни старался меня таковым сделать. Поэтому я могу ругаться матом, хотя буду сдерживаться, честно-честно. Так вот. Там была какая-то бумажка, гласившая о какой-то сумме, она будет известна господину Нилу Мэддоксу, моему менеджеру. Если тебя беспокоит содержание, то не волнуйся ни о чем, у тебя будет все, что захочешь. Кроме животных. Вот этого мохнатого крокодила. – перст указующий тыкается в сторону черного огромного кота. – Мне хватит на три жизни вперед. Кстати, если тебе не нравится кофе, то можешь сделать чай… Или любой другой. У кофеварки масса режимов.
Джастин устраивается в кресле поперек, небрежно, совсем по-мальчишечьи, сам читает брошюрки, из некоторых складывает корявые самолетики и пускает по квартире, к пущим восторгам кота, который нашел себе теплое местечко на коленях Алиша. Не убегает, уже хорошо, значит, подружатся. Алиш, кстати, сидит слишком напряженный, как перетянутая струна первой в жизни гитары своего "дядьки". Ему, кажется, тоже страшно. Джастин его понимает, последние его опекуны были... как сказать... не сахар. Поэтому Джес держит дистанции, даже лишний раз взглядом с мальчиком не встречается. Нет никаких "не так посмотрел" и все шоколадно.
- Конечно, ты маленький. – подтверждает, смотря, как очередной самолетик входит в штопор и разбивает нос о черное стекло окна. Дождь стал совершенно косым, ужасно хочется спать, но какой спать, когда весь фэн-шуй местного розлива перевернут с ног на голову. – Да, в общем-то, ничего. Только я не привык бросать родных. – улыбается тонко, закидывает ногу на ногу, играя пальцами вечно босых ног, сливая очередной зевок в опустевшую чашку. Смотрит в окно нахохленным воробьем. А в голове настырно так звенит «спать, спать, спать». Черт возьми. Кот еще мурчит на чужих коленях, не добавляет бодрости никоим разом, носок черноносый. Какой-то невероятно теплый уют в звенящем воздухе. А, может быть, просто усталость от нервозности. Правда.. Новый вопрос заставляет встрепенуться в кресле, потянуться всеми позвонками в сладких потягушках и опустить ноги на пол. Так меньше хочется спать. Что же "племяха" такое спрашивает? Щупает дно палкой, выискивает пороки? Они ведь есть, но не те, что он так старательно ищет.
- Странный вопрос, - улыбается он чуть шире, мягче, может быть, даже немного ласковей, что ли. – Я похож на наркомана? Могу утешить, я просто мало спал. А так… Оставь кота, пойдем покажу. – Джастин подрывается с кресла, брякнув амулетами на шее и идет, почти летит, под испепеляющим взглядом Бегемота в сторону заветной студийной двери, на которой висит шутливая табличка «on air». Тут немного душно, немного пыльно, пахнет потом и какой-то тяжелой смесью эмоций, которые из раза в раз Джастин так выдергивает из своей кожи, из сердца, из обломков ребер. Пальцы нащупывают выключатель, и моментально вспыхнувший свет выхватывает инструменты из густой тьмы, шнуры, колонки, микрофоны, синтезатор, флейту, виолончель в кофре, гитары на любой вкус, барабанную установку, микшеры, пульт звукорежиссера, записывающие устройства и медиа-проигрыватели.
- Не думаю, что мне нужны расширители сознания как приложение ко всему этому, я верю, что талант стимулировать дополнительно не надо. Но можешь проверить, - рукава черной водолазки задрались повыше локтей. – Лишних синяков и дырок нет, а лекарств дома я почти не держу, потому что не болею. Ближайший белый порошок… Мука, сахар и соль. Не думаю, что ими можно закинуться. – смеется тихонько, коротко. Брякает пальцами по клавише «до». Один раз. Второй. Третий. Словно сердце считает, не иначе. – Ладно. А то я опять сяду работать. Ты выбрал, что хочешь поесть?

Отредактировано Justin Grendall (13.09.2017 11:46:22)

+2

6

Алиш берет листовки. Аляповытые бумажки, рекламирующая доставку на дом различной еды. Круговорот из кухонь и вкусов. Их можно перебирать долго, и будь Элли один, то внимательно изучил каждую из них. Рассмотрел фотографии, отметил названия, разобрал состав. Отмел бы незнакомое и непривычное, убрал бы брокколи и шпинат. Кто их в здоровом уме любит? Нет, когда выбора не было, Алиш мог есть, что попало, не придираясь и принимая, чем делился мир. Но не сейчас. Он поочередно кладет листы обратно на стол. Один, второй, третий... Есть он хочет. Служащая в машине предлагала заехать в автоокно и заказать что-нибудь, но Элли отказался: не хотел быть обязанным. Она старалась быть милой, неравнодушной. Взрослые всегда пытаются казаться лучше, чем есть. Это делает их более значимыми в своих глазах.
Листы ложатся. Алиш откидывается обратно, чуть качая головой. Ничего. Ноль. Движение отметает все варианты. Не надо спешить. Есть хочется, но можно и потерпеть. Чужая реакция важнее. Можно еще послушать дождь, там что-то страшное за окном. Город все еще тонет. Можно гладить кота, пока тот не заурчит, не ударит лбом ласково, настырно. Мальчик и кот, почти как в "Томасине". Но зеркало.
Речь у опекуна забавная. Именно так. Ни гладкая, выверенная, плавная, ни порывистая, резкая и угловая, ни скверная, напористая, грязновата. Она полна забавных оборотов, режущих по ушам. Он даже ругается смешно. И обижен. Алиш чувствует обида остро.Она застарелая и потянувшаяся коркой.Чужая эмоция отзывается в нем.
- Мне пятнадцать, - констатирует Алиш, - Исполнится в сентябре.
Элли смотрит как умирают самолеты. Разбиваются о прозрачную границу, мнут носы.
- А у тебя их много?
Опекун подвижный. Тянется, потягивается, меняет позу. Непосредственный. Алиш сидит неподвижно. Неестественно скованно для подростка. Только руки гладят кота машинальным простым движением.
- Похож, - соглашается Элли, на оправдание лишь пожимает плечами. Окей, мы примем твою версию. Пока.
Кота оставлять мальчик не хочет, но молча снимает его с колен. Ему нравится Бегемот, единственный кому стоит здесь доверять. В студию он заглядывает после хозяина дома. Но вперед не проходит, не давая опекуну оказаться за спиной. Он аккуратно переступает через раскинувшиеся по полу шнуры, соединяющие чужой мир.
- Можно колоть в пах или ступни, - качает Алиш головой, - Нет, пошли куда-нибудь?

+1

7

Пальцы против воли не могут оторваться от клавиш. Легкий перебор слева направо. Напоминает шум дождя или бегущую речку. Джастин не любит клавиши еще с 2015-го года и питает крайнюю ненависть к синтезаторам, но спорить нельзя, что звук у инструмента прекрасный. Тонкий, надрывный, ласковый. Вот пальцы второй руки сами по себе ложатся на белое с черным, выписывая какой-то слишком тоскливый мотив. Та-та-та-та-та… Он не спорит, не выражает ничего. Пусть Алиш рассказывает о том, что пятнадцать лет – это уже возраст, приближенный в каком-то сакральном значении к мудрому. Джастин не согласен. Он был вдвое старше племянничка, а вот взрослостью и осмысленностью решений просто не блистал. Знал ведь прекрасно, но в изменениях личности не видел ровным счетом никакого смысла. А Алиш для него мальчик и дитя, не смотря на его "почти пятнадцать". Смешно даже как-то. Та-та-та... Вспоминает вопрос, заданный еще в эпоху массового погибания самолетов в неравной схватки с толстыми стеклопакетами богатой квартиры. Голос какой-то резко рассеянный, расфокусированный, слабый и еле слышный.
- Мало. Дядя, ты наверняка его знаешь, а если не знаешь, то тебе повезло, я считаю. Мама… Она решила остаться в Японии. Вышла замуж второй раз, счастлива, как девчонка. Да где-то еще жив папуля… Вроде как. Я его не видел лет пятнадцать уже, да и желания нет ровным счетом никакого. – тааам... Одна кнопка звучит неправильно, режет слух, Джастин бросает вырисовывать завитки какого-то бессмысленного музыкального хаоса и сразу же лезет в настройки, перебирая тональности и звучания, дотошно, скрупулезно, до тех пор, пока не получится нужного. Мир, конечно, вокруг тает и валится в черную дыру, новоиспеченный "дядя" словно бы забывает о существовании Алиша на секунду, говорит не с ним, а просто вслух сам с собою. Словно по старой привычке таким образом думать или проявляя душевное расстройство, свойственное творческим психам. Та-та-та-там… Вот так лучше. Он снова трепетной лаской перебирает кнопочки, извлекая новую перебежку ручейную, пытаясь механически прекратить импровизацию и вспомнить скрипичный мотив «Ev' chistr 'ta Laou». Получается из рук вон плохо, скрипка никак не желает ложиться на клавишное звучание, надо бы бросить эту затею, пока она не превратилась в очередную ночную одержимость, но не получается. Джастин начинает злиться, злится очень ярко, ощутимо. На себя. На мимолетное и бестолковое поражение, которое, конечно, того не стоит.
- Да чтоб тебя!
Удар острым кулаком по клавишам вызвал визг и какофоническую агонию инструмента. Одновременно с этим приходит осознание, что в комнате ребенок. Блять, ну какого черта ты не умеешь себя вести, полоумный?! Не огорчай маму, теперь ты не один живешь. Взгляд метнулся в сторону, а там вскинутые рефлекторно руки и отшатнувшееся в сторону тело. Ептвоюмать. Джастин даже пугается на какой-то момент собственной вспышки гнева, бледнеет, зрачки сужаются, по рукам пробежала дрожь. Напугал-таки, псих, спокойнее надо быть, мать твою. Племяха же рядом и так выглядит перепуганным зверьком, готовым в любой момент к побегу, без чокнутых дядиных вспышек. Не пугай ребенка. Вдох и выдох. Он расслабляет плечи, разжимает пальцы, убирая руки с клавиш, издавших новое печальное «дзынь», засовывает ладони в карманы. Подальше. Оковывая движения тела.
- Прости, у меня перепады настроения по жизни, когда не получается что-то в профессии. Всегда огорчал этим маму... А колоться... Конечно, можно. Но я все еще надеюсь, что не являюсь настолько кретином, который может прибегать к «Bad medicine». – он гасит свет в студии, спроваживает осторожно из нее мальца и запирает дверь на ключ (что ни сделаешь, чтоб котяра провода не жрал). Мохнатый, кстати, лежит на диване, хозяин и господь подушек, повелитель мягких поверхностей. Метет хвостом, что нового раба для поглаживаний и почесушек отняли для какой-то дурацкой, калечной экскурсии в комнату, где так много шуршащего и вкусного. Джастин даже улыбается, смотря на Бегемота. Но не гладит. Знает он все эти приемчики. Вот он валяется, пузо демонстрирует, а потом кааааак тяпнет неугодную ему руку. Фигвам, дорогой пушистый носок. Певец плюхается в кресло, опять поперек, заглядывает с надеждой в кофейную чашку. Пусто. Варить новый не хочется. Поэтому просто переворачивает чашку на белое блюдце вверх ногами, будто намереваясь гадать на кофейной гуще. Все равно не умеет. Ай... Блин... Точно. Еда.
- Пойти? – бровь чуть выгибается в недоверчивом выражении, а взгляд перемещается к окну, за стеклом которого нет  никакого мало-мальского намека на погоду, мотивирующую к выходу из дома. - Туда? - Ветер, свирепый и зверский, опознается по струйкам дождя, лежащим вдоль окна почти горизонтально. Сам дождь не думает становиться потише, капли крупные, долбящие по стеклу так шумно, будто бы драммер по инструменту. – Ммм… Я не думаю, что это хорошая идея. Люблю, конечно, гулять под дождем, но сегодня что-то никакого расположения духа к этому рисковому занятию нет… И вообще я устал, если честно. Завтра вставать рано, думал накормить тебя и предоставить самому себе, чтоб ты привык к этому… - Джастин запинается на секунду. Он сам-то никогда не называл квартиру Азазелло – бывшего своего парня – домом. Для него она не была этим. – Дому…
Он все же завершает фразу и прячет пальцы в рукава водолазки. Нет, выходить из квартиры сегодня точно нет настроя. Да и демонстрировать дополнительные тонкости личности перед подростком как-то не особо хочется. Благо, что пил Джастин исключительно вне квартиры. Стойкая привычка. Очень к месту.
- Еще простудимся… Оба.

Отредактировано Justin Grendall (18.09.2017 22:35:52)

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Komm und fliege mit uns fort... ‡флеш