http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Death Becomes Her ‡флэш


Death Becomes Her ‡флэш

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

http://funkyimg.com/i/2xpdX.png
Время и дата: 2 марта 2015, понедельник, ближе к вечеру
Декорации: New York-Presbyterian Hospital
Герои: Medea Sforca в роли доктора Сфорца & Mad Burke в роли постоянно исчезающего в неизвестном направлении друга
Краткий сюжет: "Надо меньше пить" - прописные истины, казалось бы, для людей с медицинским и не очень образованием, наглядных примеров которым жизнь давала столько, что они уже вполне могли бы основать свое собственное Общество Трезвости, но как всегда, ни одна светлая голова не прислушивается к исступленному стону Печени Великомученицы.

Отредактировано Mad Burke (17.09.2017 14:14:30)

+1

2

Визуализация. Примерная.

http://funkyimg.com/i/2kK3m.jpg

Наверное, он ее не стал бы беспокоить, если бы не было на то настолько веского повода. Вероятно, с его стороны самоисключение из жизни доктора Сфорца было для нее непонятным, хотя та всегда производила впечатление сообразительной девчонки, но вот отираться в ее доме при любовнике-фбровце Мэдоку было недосуг. Не столько потому что он опасался вызвать ревность мужчины Медеи, поскольку они с Мэдом успели стать добрыми приятелями, до большего она допустить его не решилась, а то, что Берк сам по себе был, должно быть, одним из последних людей, кому стоило бы вертеться перед носом у легавого значка. Мэд, конечно, временами, был достаточно нахален в этом смысле и не боялся никого, кто скверно глядел в его сторону, вот только проблем себе наживать на ровном месте он тоже не любил. Может, со временем он постарался бы выловить девицу где-нибудь в городе, так, чисто поболтать, или снова ее увидеть - в некотором роде он даже скучал по ней, но теперь же у него сталась достаточная причина, чтобы не откладывать их встречу до счастливой случайности - у него к ней было чрезвычайно важное дело. И, если не к ней, то Берк попытался бы пристать с ним к любому другому патологоанатому, но зачем создавать сложности, когда и увидеть именно Медею было бы ему приятно?
Вдаваться в подробности своей девчонке, что, вцепившись в предплечье, составляла ему компанию ровно до пресвитерианского госпиталя, Мэдок не стал, для нее было достаточно и услышать о том, что у Берка серьезные дела, и лучше ей не мешаться. Она вообще была довольно мягким и легким человеком - иногда мужчине казалось, что ей просто все до фонаря, но он старался любить ее такой, какая она была. Взбалмошной, шумной, неунывающей... но при этом любящей столь сильно и открыто, если бы только его одного, а не всё подряд, что бросалось ей перед глазами, то так было бы куда спокойней. Порой, он даже думал, что совершенно не тот парень, который смог бы удержать ее на месте, быть тем якорем, что сможет прибить ее чуть поближе к земле, но при этом временами вместе с ней Мэд имел возможность представить себя столь же свободным и беззаботным, разве только мгновения эти были недолгими.
- Тебе точно не понадобится помощь? - идя практически в ногу, также медлительно, как и сам Берк, хотя по ней было заметно, чего ей стоило так резко сбавить скорость с ультразвуковой, девица на минуту остановилась, чтобы прикурить им обоим по сигарете и всунуть одну из них в пасть своего спутника. - Мне не сложно, ты же знаешь. А хочешь, я и сама поболтаю с этими костоправами?
- Нет, - отрицательно мотнул лохматой башкой Мэдок, останавливаясь у самого входа клиники, чтобы докурить сигарету и позыркать исподлобья на прохожих, что имели неосторожность остановить на странноватой парочке свой взор. - Я справлюсь сам. Я найду тебя потом... - ему хотелось быть гораздо ближе к ней, чем она позволяла, но при этом он понимал всю сего невозможность, уж слишком разного поля они были ягодами, люди, которые никогда не могли понять мотиваций другого, как если бы оба общались на разных языках, а то и вовсе изъяснялись жестами, мыслями и пинками друг другу.
- Лан, - выкуривая папиросу запросто и нервно, как локомотив, прежде чем Мэдок остановился хотя бы на половине, девчонка чмокнула его куда-то в область уха, принимая отказ с той же легкостью, как если бы его ответ носил и утвердительный характер. - А я позволю тебе где-нибудь себя найти. Ты только береги себя. Вот, правда. Ты такой неуклюжий, - хохотнула девица, похлопав его по груди и отчаливая куда-то туда, в свою сказочную страну, в которой, должно быть, была единственным подданным, поскольку для всех остальных угрюмых обывателей, этот край носил куда более тривиальное название Штатов.
Берк и сам в последнее время себя таковым считал, даже когда преодолевал порог автоматических стеклянных дверей госпиталя, гостеприимно ему распахнувшихся, но в которые мужчина все же умудрился краем плеча впечататься. При его визите тут же активизировался сотрудник местной охранной службы, сделав заинтересованный шаг вперед, будто обозначая свое присутствие, но далее приближаться не стал, попросту сочтя подобное бессмысленным, а сам же Мэдок позволил себе проигнорировать оскал этого цепного пса, чтобы не натворить проблем раньше, нежели он разберется со своим безотлагательным вопросом, который буквально балансировал на грани жизни и смерти, к счастью, не его собственной, но их общей с кодлой подруги. Проковыляв до стойки регистрации, минуя при этом всю очередь ожидающих в креслах холла, что как-то весьма нервически стала за ним наблюдать, кто-то лениво едва ли заинтересовавшись, а кто-то и в полную совиную мощность развернув шею, до этого и служившую поводом для посещения врача, Мэд обратился к дежурной сестре, четко назвав имя доктора и то, что у него к нему "дело". И, к сожалению, в отличие от многих, подобные определения не действовали толком на менее посвященный в уличные разборки народ. Для начала его попросили подождать, потом несколько раз переспросили, уверен ли он, что ему нужна именно доктор Сфорца, что, возможно, "дело" у него как-раз таки к хирургу или травматологу, но Берк оставался упертым в своем и в какой-то момент даже стал заводиться от непонимания медицинского персонала. Ведь, неужели так трудно было просто сообщить этой девице, что тут в зале ее ожидает Мэдок Берк, ее друг, и что вопросы у него только к ней и ни к кому другому. Но, вероятно, на сестер превратно воздействовал его внешний вид, что и позволил судить им, будто они знают, чего ему нужно, гораздо лучше него самого. Подумаешь, к стойке подкатил грязного помятого образа парень с обклеенной пластырем физиономией, перекинутой через повязку сломанной рукой в фиксаторе и опасно балансирующий на видавшем и лучшие времена костыле, поскольку в довершение ко всему, основную трудность ему доставляла катастрофически перевешивающая нога в огромном черном пластиковом гипсе. И все же, в конечном итоге, упорство взяло свое, и сестра недоверчиво пообещала сообщить их патологоанатому о том, что ее остался дожидаться в холле (да-да, присядьте вон в то дальнее от всех кресло, будьте добры) старый знакомый, который требует ее увидеть и то, что у него к ней крайне неотложное дело (вы, наверное, не понимаете, оно действительно срочное), да, очень срочное. Что и говорить, мужчина остался примерно в тех же смешанных чувствах, не до конца убежденный, что его просьбу выполнят, а потому и простоявший поодаль все время, покуда дежурная набирала номер в телефоне. Ну, до тех пор, как охранник все-таки любезно не предложил ему свою помощь, чтобы не просто проводить к креслам, а еще заодно навязчиво подтолкнуть его к ним.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (21.09.2017 14:09:18)

+1

3

куда без нее?

https://pp.userapi.com/c625720/v625720272/28b05/pZ2QUzSiLvs.jpg

Сколько бы жизнь не пинала Медею Сфорца, своего отношения девушка к ней не поменяла. И пусть в какой-то момент ей могло показаться, что все начало налаживаться, она увидела светлый отблеск в темноте туннеля, по которому шла, но на деле это была лишь игра чертового воображения. Так что же произошло? Это был февраль, кажется, его промозглая середина, когда возвращаясь после работы домой, она буквально столкнулась нос к носу с человеком, которого меньше всего хотела видеть, но в то же время, отчаянно желала с ним хотя бы поговорить. Расставить все знаки препинания в их не сложившейся истории, узнать, что двигало им, когда он ее оставил, что чувствовал в тот момент и чувствовал ли что-то вообще? И пусть Медея прекрасно понимала, что будь у нее такая возможность, она бы все равно не спросила, боясь услышать ответ... любой из тех, какие мог ей предложить Морган. Но все же, судьба не упустила возможности, быть может, последней, чтобы свести их дороги на одну из узких улочек, где шанса разминуться не было ни у кого. В первое мгновение Медее показалось, что он был рад ее видеть, они поздоровались и обнялись как старые приятели, дежурные вопросы не позволили надеяться на большее, но в то же время, и разойтись, без желания обернуться вслед.
- На улице холодно, может зайдешь? Выпьем чай и ты все расскажешь.
Медея знала, что Моргана повысили и перевели в другой отдел, как знала и то, что большую часть времени, он проводил теперь за пределами штата, выползая из бумажной волокиты аналитика ФБР и примеряя на себя костюм оперативника. Но ведь у него были и другие новости, иначе зачем с простой дружелюбной улыбкой он тогда согласился подняться?  И как ни в чем не бывало прошел на знакомую кухню, без труда отыскивая чайник и заварку, молча хозяйничая у плиты, пока Медея нервически сжимала пальцы, сидя за столом и не отрывая хмурого взгляда от обтянутой рубашкой спины.
- У тебя наконец не вышибает пробки от включенного чайника. Сделала ремонт?
- Поменяла проводку.
- Давно пора.
И они долго не знали, как начать разговор, боясь нарушить тишину, грея руки о теплый фарфор, начиная фразу одновременно и смущенно замолкая, прося собеседника продолжать первым. Им обоим было не просто, и возможно нужен был кто-то третий, кто мог бы помочь растопить лед. Этот третий даже был, видно и его привела вечерняя дорога к углу одиннадцатой авеню, провела по старой лестнице на восьмой этаж и даже заставила вежливо постучать, перед тем как распахнуть дверь, приветствуя подругу, что оказалась дома. Пусть не одна, но звона стекла в огромных карманах старой кожанки хватило бы на всех собравшихся, а если даже нет, никто не мешал продлить веселье в одном из магазинов, тем более, что повод был и как не выпить за знакомство?
- Агент ФБР,  Натан Морган, пришел арестовать твою подругу. Ладно, я пошутил, у меня нет с собой ордера.
И стоило ли винить друга в том, что он не понял шутки, но все же безошибочно распознал в какой части приветствия она заключалась? В том, что тот мигом растерял настрой и поспешил убраться прочь, не волнуясь о том, что это могло выглядеть почти бегством, пусть и с обещанием как-нибудь еще заглянуть. По иронии судьбы, Морган ушел в тот день с тем же обещанием. Да, они непременно как-нибудь еще увидятся, он ей даже позвонит и вообще, он очень рад, что у нее все хорошо. Но ведь каждый, кто хоть раз слышал подобное прощание, знал, что это загадочное «как-нибудь» зачастую превращалось в «никогда».
Прошло больше месяца и теория подтверждалась практикой. Вестей не было ни от кого, телефон все так же молчал, а квартира отзывалась эхом тишины в ответ на приветствие. День за днем, пока наивные ожидания не закостенели жестким холодом обиды в глубине глаз, в первую очередь на саму себя, а уже после на новоявленного друга. О Моргане же Медея вообще старалась не вспоминать, боясь, что и без того разбереженная рана закровоточит еще сильнее, чем в тот вечер, когда он ушел, показывая свое отношение настолько явно, что и вопросы исчезали сами по себе. Но Мэд, он ведь говорил, что никогда не лжет, он сумел убедить девушку в том, что понимает ее, а тем более чувствует, когда той требуется помощь, от того и не оставлял никаких контактов, чтобы можно было его найти, ведь он сам найдет ее, если будет нужно... но не нашел. Или не захотел искать, непримиримо решив, что теперь Медее его помощь уже едва ли могла понадобиться, ведь агент ФБР был куда надежнее оконного воришки. И будь оно так на самом деле, все было бы гораздо проще... но благо было у девушки место, где она могла спрятаться.
- Доктор Сфорца? Это сестра Джонсон из приемного отделения. Вас тут спрашивают.
Нахмурив брови, Медея старалась удержать трубку стационарного телефона, зажав ту между плечом и ухом, и одновременно с этим снимая прилипшие к коже латексные перчатки, липкие от остывшей крови покойного Дерека Смита, что осуждающе лежал поодаль на секционном столе. Осуждение мужчины можно было понять, ведь мало кому из представителей этого прекрасного пола понравилось бы находиться в столь щекотливом положении перед молодой привлекательной девушкой, но раз та все же испытывала к нему неприкрытый условностями интерес, то еще меньше ему нравилось, когда этот интерес, столь резко переключался на телефонный разговор. И какая разница, как давно ему должны были стать безразличны эти земные переживания, ведь смерть едва ли что-то значила для этой конкретной особы.
- Кому я могла понадобиться... - еле слышно пробормотала Меде, наконец справившись с перчатками и взяв телефон в руки. – Сестра Джонсон, я немного занята. Вы уверены, что этот вопрос не может решить другой врач? - Но в ответ Медея услышала целый поток жалоб, что сестра спрашивала у посетителя об этом, но тот все упорствовал и требовал позвать именно ее, говоря что он друг и у него к ней срочное дело. После чего женщина добавила, что если бы не вид посетителя, то она бы и не подумала звонить Сфорца, так как в ее работу не входит решение личных вопросов врачей, а потому девушке следовало спуститься и самой разобраться со своими проблемами.
Конечно настрой медсестры и ее возмущение подталкивало Медею ответить женщине, что как раз у нее проблем нет, вот только прозвучавшее имя пациента переубедило доктора затевать спор, а своим взволнованным ответом: «Я сейчас подойду», - она лишь убедила старую сплетницу в справедливости своего ворчания.
Скинув пластиковые очки и фартук, накинув сверху белый халат и закрыв простыней Дерека, чтобы тот не смущал своим видом случайных прохожих студентов медицинского отделения, Сфорца вышла из секционной, по дороге проверяя наличие пачки сигарет в кармане, ведь воспользоваться этой внеплановой вылазкой можно было и с пользой для здоровья. Путь до приемного был не близким, через несколько переходов и лифтов, хотя вернее всего было бы и вовсе пройти по улице между корпусами Госпиталя, заодно покурив по дороге, но если там на самом деле был Мэд, а срочность его вопроса у любого другого человека могла граничить с шуткой, то пройтись по территории можно будет и с ним. Заодно без свидетелей выяснив, какого хрена он пропал и зачем приперся к ней на работу? Но увидев парня, неуверенно зыркающего из своего угла на других посетителей, первый из текущих вопросов отпал сам собой. Благодарно кивнув сестре, что папкой чужого личного дела указала в нужный угол, Медея почти бегом направилась к другу, очень вовремя придержав ногой ножку ускользающего по гладкому кафеля костыля.
- Посмотрите, какие люди... ты изменился с нашей последней встречи. Новая девушка оказалась с характером? - И не зная, куда деть себя от этого порыва обнять приятеля, Медея нервно засунула руки в карманы. – Выйдем?

+1

4

Ожидание, конечно, заставило Мэдока понервничать. Он не особенно верил в удачное завершение этого приключения и готов был смириться с такой глупой потерей подруги, если она действительно попала в морг исключительно по своей некогда забавлявшей их компанию болезни, а теперь становящейся смертельно-опасной, но это не означало, что он должен терпеть все эти никчемные проволочки, которых сталось бы гораздо больше, обратись он администрации напрямую. Берк был свято уверен в том, что Медея-то точно не даст девчонке просто так погибнуть и не станет развивать излишнюю деятельность, либо он катастрофически заблуждался в своей подруге, которая, кстати сказать, после звонка ждать себя особенно не заставила. Мэдок с такой радости даже подорвался с кресла, неловко разъезжаясь на костыле в сторону, но будучи спасен от грохота падения подоспевшей приятельницей, что набросилась на него с вопросами, которые показались парню какими-то совершенно несвязными.
- Нет, у нее славный характер... - помотал головой мужчина в ответ на реплику девицы, что держалась на почтительном расстоянии, даже не вдаваясь, а откуда она знала, но если знала - то, видимо, так оно и надо. - Нет времени... надо срочно искать девку.
Но при его словах на лице Сфорца не промелькнуло и тени понимания - вполне возможно, что информации им выпаленной было недостаточно для того, чтобы девица тут же сорвалась с места и вынула ему да положила ту самую несчастную телку, возможно, она не умела читать мысли вот так прямо, даже если они бежали сурдопереводом в обеспокоенном взгляде мужчины, который на мгновение призадумался, как ему сформулировать все настолько сжато и коротко, чтобы особых вопросов более не возникло, а Медея не покрутила пальцем у виска, хотя ее нетерпеливое посматривание в сторону выхода и верчение сигаретной пачки в пальцах говорило не в пользу Мэда, который даже не мог сбитые на лицо волосы убрать толком, разве что локтем попытаться, хотя до этого имел дурацкую привычку все время нервно закидывать их назад, ну, а еще - передергивать сутулыми плечами.
- Короче, телка есть одна веселая, пила с нами иногда... - сложно было подобрать слова именно так, чтобы врачиха сообразила, что об ее здоровье вся кодла действительно волнуется, ну, а как было сказать иначе. - Она болеет. Вырубается жмуром, труп-трупом, мы даже пугались первое время, - если подобные симптомы невиданных недугов хоть о чем-то говорили тут же посерьезневшей и нахмурившейся на печальные обстоятельства девушке, что уже начинала терять последние капли надежды на то, что спокойно перекурит в свой выдавшийся перерыв. - Пропала она недавно, и, говорят, сдохла, - тон парня был довольно тосклив, но вот он как-раз еще не терял веры в то, что Магду можно было спасти от трепанаторов мясников. - Забрали ее легавые, уперли куда-то... Может, и, правда, допрыгалась, но черт ее знает. Мы теперь ее ищем по лечебкам. Я сюда пришел, надо проверить, - и он чувствовал, что девчонка ему не откажет, попросту не может отказать, ведь когда еще она слышала от него такое невероятное количество связанных слов всего за пару минут. - Помоги, Медея. Она живая может быть с таких фокусов. Жаль будет, если реально помрет. Она клевая. И, кроме нас, никого у нее нет.
И замолчал - добавить ему было уже нечего, он итак использовал практически полный лимит своей общения на сегодня, теперь же готовый только действовать, быстро и неукротимо, пытаясь оказать любую посильную помощь в поисках, а заодно - сгонял бы даже в маркет за водкой, каким бы образом дело ни повернулось, и какой бы незавидной скоростью он ни обладал при этом, в их деле важнее было упорство. Если Мэдок при этом чем-то и изменился со слов Сфорцы, то вот она, в тоже время, ну, нисколечки. Разве что, ее было чрезвычайно непривычно видеть в ее униформе, разом будто повзрослевшую и выдерживающую между ними достаточное расстояние, ни столько в пространстве, сколько в словах, тоне... Может, ему не следовало так резко ее покидать, ничего не объяснив? Ну, да у него не было особо на это времени, и нуждалась или сама девица в его объяснениях? Рада ли вообще была видеть теперь, когда в ее жизни появился легавый уебок, отвадив бродить по квартирам подруг таких мутных и социально-ненадежных личностей, каким ошивался там Мэд. Может, ей действительно было бы куда безопаснее водить к себе копов, а не безвестных ворюг, от которых постоянно тянуло спиртным так, будто его использовали в качестве одеколона, если бы Берк хоть иногда задумывался прежде, чем забуриться в гости - принять душ или сменить шмот, в части из которого, кстати говоря, этот самый законник вполне мог заподозрить свой собственный. Мэдок не навязывался. Порой, в его душе мелькала и ревность, и злоба на тех, кто отбивает у него девчонок, но вот как-раз Медея-то девчонкой его не была, выяснить между собой отношения к этому часу они уже успели, и она посчитала необходимым поставить себя в позицию сильной и независимой, а мужчина, из крайнего к ней уважения, спорить не стал. К тому же, парой недель назад он нашел себе и свою собственную девчонку, причем в самом буквальном смысле, едва не споткнувшись о ее протянутые из кустов пьяные ноги, когда парень вытащил практически бездыханное и скверно бранящееся тело из живой ограды, неподалеку от своего родного пустыря, чтобы откачать перебравшую девицу уже под крышей трейлера. Та поначалу довольно агрессивно к нему отнеслась, но со временем они нашли в сложившихся обстоятельствах больше приятного и решили больше мебели не ломать друг об друга - пиво на тот момент и вовсе послужило трубкой мира в их отношениях, а уж, что началось, когда Тереза наконец смогла оторвать свою головку от постели и выбраться наружу...
Так что, мысли Сфорца на счет него, оставались для Мэдока тайной, покрытой мраком, и разобраться в них не было под силу даже опытному мозгоправу, не то что простому и незамысловатому электрику. Задаваться же этим вопросом было недосуг, у них еще, наверняка, будет время все обсудить или даже вместе провести оставшийся вечер, если на это будет желание самой девицы - Мэд попросту не знал как себя вести в подобных ситуациях, и имел ли он право навязываться теперь своим обществом. Ему хотелось снова заниматься с ней какой-то херней, упарываться и напиваться, громко неприлично ржать и драться, но он даже не знал, с какой стороны к девушке подступиться - она была вся такая исполненная профессионализма, жесткая и холодная, может, все-таки кое-кто повлиял на нее чересчур сильно, и она решила вернуться в высшее общество, не собираясь более околачиваться с такой шелупонью, как Берк, медленно, но уверенно бредущий теперь вслед за девкой в белоснежном халате изредка спотыкаясь о спешащий куда-то в неизвестность персонал, да о пороги дверей и лифта.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1

5

Разве можно было отыскать лучший повод для встречи старых друзей, что до этого провели вместе несколько незабываемых вечеров, крепко выпили, потом еще и еще, пока один из них не пропал на горизонте событий, не успев сказать «прощай»? И даже если нет, то вряд ли кто-то поспорит, что подобный повод был по крайней мере удивительным и из ряда вон выходящим. Спеша в приемное отделение, Медея перебирала возможные причины столь неожиданного визита, не рассчитывая на самом деле получить среди них хотя бы одну достаточно серьезную, ведь Мэду было прекрасно известно, что девушка с живыми людьми не работает, а значит с профессиональной стороны у него к ней дел быть не могло, тем более что парень не пошел обходными путями, вызывая ее по официально зарегистрированному в Пресвитерианском госпитале сарафанному радио, исключая таким образом все малозаконные мотивы своего визита. Но что тогда оставалось? Он пришел занять денег? Объясниться? Просто соскучился? Или он соскучился, да к тому же был в той степени опьянения, которая стирала все препятствия перед всплывающими в голове желаниями и именно на это намекала Сестра по телефону?  Или же он был из тех людей, которым было без разницы дантист ты или психиатр, если носишь почетное звание доктора и являешь хорошим другом, то изволь знать все и о подагре, и пусть Медея знала, но и этот повод исключался как минимум лет на пятьдесят вперед, покуда по голове электрика не ударят все 220 вольт старческого маразма. И все это многообразие меркло по сравнению с той историей, которая обрушилась на голову Медеи, которая не только не успела сделать многоговорящий шаг в сторону выхода, но даже просто нормально поздороваться.
- Прости, что? Кого искать?Что вообще происходит? Но Мэд вскоре сам понял, что по первому требованию халат его подруги не начнет развиваться за спиной подобно плащу Супермена, а то и вовсе слетит прочь, не успев за развившей скорость болида Формулы 1 девицей, что бросится искать вышеупомянутую девку, а потому поспешил пролить немного света на беспокоящую его проблему, заодно взяв в свидетели (видно для убедительности собственного рассказа) и ту половину приемного отделения, которая могла их услышать, чтобы позже передать второй. Вот только если обычным зевакам треп парня мог показаться или злой шуткой, или леденящим душу розыгрышем, то Медея, в силу собственного профессионализма отнеслась к словам парня с должной степенью серьезности, лишь сильнее хмурясь, когда тот углублялся в ненужного рода детали характера условно покойной. Ну в самом деле, какая ей была разница насколько этот живой труп весело шутит и задорно пьет, если у нее таких шутников пол отделения.
- Черт бы тебя побрал, Мэд, с твоими шутками… – Скупо проворчала Сфорца, жестко улыбаясь особо радетельной до чужого горя престарелой даме в седовласом парике, скошенном в сторону от слухового аппарата, а после развернулась и направилась прочь, через два шага поманив за собой застывшего в немой скорби друга, который судя по его виду, едва не убился в своих бесплотных поисках. А ведь у нее было столько надежд на эту встречу! Даже легкие свело, от потребности в глотке свежего воздуха. Вот только, если парень на самом деле не ошибся в диагностировании фокусов знакомой, то времени у них было или катастрофически мало… или спешить им было уже некуда, в любом случае, это был первоочередный вопрос, что всплыл в голове Медеи, когда та начала систематизировать в голове крупицы полезной информации, прежде чем уточнить необходимые детали.
- Когда именно она пропала? – Спросила Медея на ходу, вот только когда ответа не услышала – обернулась. К сожалению, для того чтобы ее саму услышали, вопрос нужно было прокричать. Увлекшись перевариванием в голове истории, да к тому же имея привычку передвигаться очень быстро, ведь на другую в пределах госпиталя у нее как правило времени не хватало, она не сразу сообразила и посочувствовала потерявшему мобильность другу, что безнадежно отстал почти сразу и на момент вопроса безуспешно боролся со стеклянными дверьми в крытый переход до другого крыла здания. Круто развернувшись, Медея почти бегом бросилась к нему на помощь, с заметным усилием оттягивая на себя увесистую дверь против ее хода, чтобы Мэд смог протиснуться, а дальше продолжила движение уже заметно сбавляя шаг и даже слегка пропуская парня вперед, только бы не потерялся.
- Прости, я не… просто не ожидала тебя здесь увидеть. – Если бы она не держала руки в карманах, то возможно даже всплеснула ими или зарылась в волосы, уничтожая туго затянутый хвост, но что было взять с отвыкшей от причуд социума девицы? К тому же перенявшей беспокойство друга, что едва ли стал так распинаться ради пустякового дела, и если он был хоть чуточку прав, то на кону помимо жизни девушки стояла еще и дальнейшая судьба пары тройки человек, что не сумели диагностировать самую распространенную и увы неизлечимую болезнь человечества.
- Так вот… как давно пропала твоя подруга? И где именно? – И если первый вопрос определял, возможность спасти потерпевшую как таковой, то второй был уже нацелен на то, а в верном ли направлении идут товарищи? Ведь в Нью-Йорке был далеко не один морг и неопознанные трупы как правило свозили в них согласно территориальной принадлежности, а потому искать в центральном Госпитале пропавшую где-нибудь в Сохо девушку было бесполезно и следовало как можно скорее отправить запрос в более близкое к месту пропажи отделение. – Как ее зовут, у нее были при себе какие-нибудь документы?
Сложно было не срываться на бег, как минимум до того момента, пока необходимые крупицы информации не окажутся в распоряжении врача, и если по счастливой случайности в карманах девки затесались ее права, вместе с номером медицинской страховки, то найти пострадавшую можно будет в течении пяти минут попросту пробив имя по базе данных. Возможно, они бы даже застали ее в одной из палат интенсивной терапии или в неврологическом отделении, ведь пациенты с подобными симптомами как правило, пусть даже и не по своей воле, состояли на учебе целого ряда врачей, в том числе в различных реабилитационных центрах, вот только что-то подсказывало Медее, наверное немалый опыт в познании людского безрассудства, что так просто эта история, увы, не закончится.
- Нам налево, осторожнее, здесь придется по ступеням… давай помогу. – Во всяком случае, даже если девушку найти не удастся, один из долгов перед другом Медея в этот день закроет, помогая тому спуститься по лестничному пролету, пусть и не такому длинному, какие сам электрик помогал преодолевать ей в ночь перед Рождеством. – Да где же тебя так перемолоть успело… Ты поэтому пропал? Мог хотя бы позвонить. Кстати, и на счет подруги тоже было бы лучше сразу позвонить мне, я же давала телефонный номер.

+1

6

Никогда прежде Мэдок в этом госпитале не был, обслуживаясь в последнее время в страховой клинике, также ведущей партнерские дела с Голден Каррера. Следовало ли упоминать, что до этого парень и вовсе не посещал врачей, заботясь о здоровье едва ли больше, нежели о будущем в целом? Но то, что он мог вынести из сегодняшнего визита, так это абсолютное подобие всех лечебок вплоть до цвета краски на стенах, не говоря уже о вечно куда-то спешащем персонале наперевес с твердыми планшетами бумаг и стетоскопами на шеях. Они то и дело зыркали на недоверчиво глядящего исподлобья приятеля Медеи, с которым она рискнула пройтись по общим коридорам, и, если бы на нем не было гипса, вероятно, его визит окончился бы исключительно-свежей и невообразимой историей для доктора Сфорца, перемывать которой кости за старые темы было уже как в восьмой раз заваривать тот же пакетик чая. Сейчас же Берк больше смахивал на пациента, нежели на сомнительную компанию для врача такой уважаемой и престижной больницы, а потому прохожие ограничились лишь измученными серьезными взорами, как рентгеном просветившие мужчину насквозь и не оставившие ему ни шанса дожить до старости в полной комплектации потрохов.
Конечно, она не ожидала его повстречать именно здесь. Да сам Мэдок, который, в принципе, избегал зарекаться и от самых фантастических обстоятельств, не мог предположить, что припрется к ней прямо на работу - он все-таки был не из тех парней, знакомством с которыми гордились и не стеснялись представлять их людям. Но судьба складывалась так, что вариантов не оставляла. В конце концов, Мэд старался не сожалеть о принятых решениях, особенно, если поступить иначе возможности не было. К тому же, он действительно скучал по этой девчонке. Даже вот по такому ее серьезному виду неумолимого профессионала, весьма мужчине импонировавшему. Ему чертовски нравилась эта черта характера - моментально собираться с мыслями в случае острой необходимости.
- Пару дней назад, должно быть... - в таких делах и вовсе нельзя было быть ни в чем уверенным, поскольку девка была столь же неблагонадежна, как и каждый из их компании. - Может, позже - ее давно не видели, но когда она отошла, никто точно не знает, ее нашли в парке одну, - и если у той было какое-то общество, то оно осталось столь высоко, что посчитало нужным бросить бездыханную девицу в глубоком одиночестве и на произвол судьбы, что Мэд отчасти понимал - кому охота нести ответственность за случайно организовавшегося жмура, который только-только сидел, жрал пиво и ржал вместе с ними, а теперь уставился немым стеклянным взором в небеса.
Спотыкаться и падать, конечно, мужчина не планировал, он довольно сносно держался в своей конструкции, в особенности, когда бывал относительно трезв, вот как сейчас, к примеру, но при этом остался благодарен и Медее, что сбавила шаг, ровняясь вместе с ним и продолжая идти в ногу. Ничего сверхъестественного, Мэдок поступил бы также, но это было несомненно приятным. Должно быть, кому-нибудь показалось бы странным, что его мысли не были полностью заняты единственно целью отыскать и попытаться спасти подружку, но у Берка был особый для этого склад характера, когда гибель близких оставалась страшным, несомненно грустным, но естественным и неизбежным событием, спорить с которым не было никакого смысла, а тем более - убиваться. Большая часть их кодлы уже давно похоронила Магду и выпила за ее упокой, а Берк и еще пара его товарищей своими поисками отдавали ей последнюю дань уважения, даже если окончиться они должны были по всей вероятности трагично.
- Ее нашли в Центральном Парке. Я подумал, что и увезти должны были куда поближе. Ее зовут Магда... Мэг, - мучительно втягивая в себя растекшийся в теплом помещении нос, парень с еще большим энтузиазмом принял предложение девушки помочь ему со спуском, хотя и чувствовал себя неловко из-за невозможности полноценно функционировать - но на то ведь и предназначались приятели? - Документов у нее не было... она жила здесь нелегально. Кто и откуда, я не знаю, появилась с парой лет тому назад.
На этом даже скорее хотелось замолчать, поскольку к завершению своей речи мужчина начинал запинаться и нервничать. Может, он что-то не то говорил, может, не об этом спрашивала Сфорца. Он с каждым разом смотрел на нее с нескрываемой надеждой, что та поймет его с полуслова и не станет больше мучить вопросами с той же яростью, будто он снова получал свой школьный аттестат, а у него в который раз спрашивали имя двадцать пятого президента США в то время, как Берк не догадывался даже о порядковом номере ныне здравствующего и находящегося у власти. Кстати... его имя он тоже как-то подзабыл.
- Нам сказали несколько часов назад, быстрее было подойти к тебе самому, - или отжать у кого-нибудь мобильник, но в этом случае, он мог бы нарваться на солидные неприятности, и о спасении Магды можно было бы не мечтать. - Телефон я потерял твой. Оставил в шмотках, а Тереза их забыла в прачечной. Ты же напишешь мне его потом снова? - и разве были какие-то веские причины этого не делать? - Я не пропадал. Я не приходил к тебе не только поэтому.
Наверное, ее могли бы расстроить его слова, но, в конце концов, она должна была понимать, насколько несовместимы на общей территории были коп и уголовник, и что ни одна Медея не сможет противостоять двум столкнувшимся стихиям, будь она обладательницей одурительно миротворных ног и смешного медицинского халата, но они станут слабым утешением Берку, если тому придется пристрелить ее друга, а заодно побегать от его приятелей, пока один из них не снимет его на лету, а другой закроет в ожидании нелестного приговора. Так вот, подобный расклад стоил того, чтобы попросту когда-нибудь наткнуться на девицу в городе, но не соваться в ее ставшее осиным гнездо, хотя до этого ему едва ли не медом там было намазано - ведь, Мэдок каждый раз встречал там отличную компанию, которая теперь старательно перла его и костыль с лестницы, и мужчине было тяжко признавать, что мысли о Сфорца просто так из башки не выветривались даже при условии того, что его дома... или где-то в этой стране (дальше убежать не должна бы) ожидала его собственная девчонка.
- Твой мужчина из ФБР, - и как всегда этого объяснения могло показаться девушке маловато. - Все это очень плохо закончится, если я буду к тебе приходить. Но я итак знаю, где тебя искать. Когда смогу нормально ходить, - резким рывком головы отбрасывая с лица волосы, которых уже успел порядком нажраться, Берк остановился на нужной им площадке, когда Медея вынырнула у него из-под плеча и вновь вооружила его костылем, с которым тот уже практически сросся. - Я скучал по тебе, - улыбка вышла так себе, откровенно говоря, но попытку должны были засчитать.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1

7

Потихоньку, примерно с той же скоростью, с которой они спускались по лестнице и благо не падали, ситуация начинала проясняться. Мэд действительно обратился по адресу, тех несчастных, что находили в пределах юрисдикции Пресвитерианского госпиталя, отправляли встретить свои последние минуты именно в морг, где коротала свою жизнь его подруга, впрочем как и почти со всего острова. А это решало как минимум ту проблему, в которой Медея вынуждена была бы обзванивать коллег из других подразделений, кое-как пытаясь объяснить им кого именно она ищет, при этом измучив до полусмерти и без того уставшего парня, чтобы тот помимо прочего накидал для нее примерный словестный портрет, попутно вновь отсеивая и уточняя отдельные детали, как например какого цвета у нее были волосы, и нет, грязный – это не цвет, рост, телосложение, особые приметы… Все, что она передаст по телефону коллеге, чтобы тот не счел ее ошибившейся номером сумасшедшей.
- Я напишу тебе потом свой номер, постарайся не потерять или выучи его на крайний случай. Пригодится. – Медея ободрительно улыбнулась, отводя взгляд в сторону, стараясь не смотреть на Мэда, обклеенного пластырями, один из которых, тот что прикрывал уже сходивший синяк на переносице, был с ярким детским рисунком. Если у него на самом деле была девушка, то она явно обладала веселым характером, быть может была более живой и непосредственной, не отличающейся хмурым нравом и извечной депрессивностью натуры. Наверное, она была той, кто и нужен был этому хмурому пареньку, а потому, имела ли она, Сфорца, право занимать собой его время, которое можно было бы провести с куда большей пользой и куда более приятно. И не важно, что она скучала, пожалуй даже очень, за столь недолгое время привыкнув, что вернувшись домой могла застать там ковыряющегося в стене электрика, пусть работа и была закончена уже давно. Конечно, тот отдых, что он предлагал ей плохо походил на вечера людей, к которым Медея должна была себя приравнивать, покрытой мхом интеллигенцией, слушающей Моцарта, обсуждающей предстоящую конференцию и ложащейся спать в десять вечера, но ей нравилось проводить с ним время. Пусть порой они просто молчали, сидя спина к спине на крыше, но молчать с Мэдом было уютно. У них была разная жизнь, они переживали о разном, но все же Медея чувствовала в нем родное тепло, к которому тянулась, и даже так ненароком поддерживая его, помогая спускаться, и чуточку хмурясь на презрение этого человека к душу, хотя она знала, что он просто был озабочен совсем другим и на себя не находил времени.
И тем приятнее было осознавать, что в своих чувствах она была не одинока, получая в ответ взаимное тепло, вновь сокрытое в паре слов и объяснении своего отсутствия, хотя само содержание и заставило девушку еще сильнее нахмуриться, погружаясь в воспоминания о том вечере, о которых Мэду, увы, было не известно. Он заботился о ней, не хотел мешать, сам не подозревая, что именно этим ставил под сомнения ее бесплотные ожидания. И имела ли она право открывать ему правду о его заблуждениях? И чтобы он подумал о ней, если бы придя в один из вечеров хмурого февраля в квартиру подруги, обнаружил там убитое алкоголем чудовище. Наверное, ничего… он бы присоединился, не читая морали, но все же вытаскивая ее из пропасти, в которой она была не нужна ни единой живой душе.
- Ну да, ясно… - Сухо обронила Медея, выныривая из-под руки и вручая обратно костыль, когда лестничные пролеты остались позади. Она не знала, что еще сказать, во всяком случае пока. Ей даже потребовались некоторые усилия, чтобы унять ком, подкативший к горлу и вернуться к тому делу, ради которого Мэд и пришел и может стоило поблагодарить безвестную Мэг за ее услугу, ведь если бы не она, возможно они бы вновь и не встретились. – Ладно, слушай…
Но приготовившегося слушать Берка ждало некоторое разочарование, ведь после своих слов Медея замолчала, на краткий миг прислонившись спиной к стене под пластиковой вывеской с названием своего отделения. Это был не парадный вход, а один из служебных, притом для персонала не обремененного носилками и тележками. По этой лестнице можно было быстро добраться до лифтов или сестер, разбираясь с документацией, а спустившись вниз и вовсе выйти на улицу прямиком к курилке, оказавшись на уединенной и скрытой за кустовой изгородью от пациентов площадке. Но театральную паузу девушка взяла вовсе не для того, чтобы Мэд сломал голову вслушиваясь в тишину и через какое-то время огорошил ее простоватым «Я ничего не слышу». – Нет, до этого Медея дотягивать не собиралась.
- Вот как мы поступим. Все неопознанные тела, которые находят на территории острова привозят к нам, сам понимаешь, что таких бывает очень много и проверить каждого мы не сможем. Нам нужна девушка без имени, вы с ней примерно одного возраста? – Мэд кивнул, на что Медея удобвлетворенно повторила его жест, продолжая развивать собственную мысль. – Примерно лет двадцати пяти – тридцати, поступившая в течение последних трех дней. Ты понимаешь, что даже если прошло больше одного дня, живой мы ее не застанем? Тела людей, личность которых установить не удалось не кремируются сразу, но произвести вскрытие мы должны не позднее суток с момента поступления.
Медея надеялась, что Мэд понимал, как и то, что судьба его подруги ни коим образом не зависела от его решений. Во всяком случае, парень продолжал ее внимательно слушать время от времени кивая и неуверенно пошатываясь на своих полутора ногах, отчего девушка старалась поторопиться с монологом, но в то же время не могла его не закончить, до того как они пройдут в отделение. Пару раз мимо них пробегал кто-то из персонала и на эти промежутки времени девушка замолкала, пока звук шагов не стихал, благо по большей части лестница была пустующей. Так же Медея понимала, что большую часть информации Берку было знать совершенно не обязательно, но в то же время повторить ее именно вслух нужно было для нее самой, хотя бы чтобы успокоиться и собраться, уложив в голове порядок действий, отступать от которого они не могли.
- Ты не должен от меня отходить. Я скажу, что ты мой знакомый и пришел на опознание, это не вызовет лишних вопросов и возможно нам удастся избежать волокиты с оформлением бумаг. Я возьму у сестры список поступивших и мы попробуем пройтись для начала по свежим. От тебя мне нужно только ее описание, хотя бы примерно. Особые приметы, цвет волос, глаз, татуировки, шрамы, ты меня понимаешь? Так мы сузим круг поиска. Если мы ее не найдем, то возможно она пришла в себя в отделении скорой и тогда поищем ее в интенсивной, дальше сбежать она бы не успела. – Выдохнув, Медея наконец отлипла от стены и ободрительно улыбнулась хмурому другу. В любом случае, чтобы не случилось, она будет рядом и сделает все, что было в ее силах, чтобы помочь и ему, и девчонке, а все проблемы они решат уже после.
Но когда они вошли в отделение, где в отличие от всей больницы, исключая, пожалуй, реанимацию, резкий медикаментозный запах отсеивал все сомнения в том, где они находятся, Медея обернувшись к Берку, в очередной раз резко затормозила и едва не ударила себя ладонью по лбу, за собственную забывчивость. На фоне пусть и не стерильных, но белоснежных стен коридора, неаккуратный вид парня настолько выбивался из общей обстановки, что проблем, которых девушка надеялась избежать, минуя сестру с ее замогильным «посторонним здесь не место, кем вы приходитесь покойному?» было не обойтись. Жестом попросив Мэда остановиться и замереть, доктор Сфорца быстро сориентировалась и в пару шагов добежала до подсобки, где на полках аккуратно лежали запечатанные в целлофан наборы «для посетителей», включающие в себя белый халат и бахилы. Мэда она обнаружила примерно там же, где и оставила, только лишь тот сместился до ближайшей скамьи, что облегчило для Медеи процесс облачения его единственной боеспособной ноги в мнимую замену чистой обуви, а после, расправив накрахмаленный халат, она  накинула его на плечи парня и пока тот силился вдеть здоровую руку в узкий рукав, а девушка ловила за манжету задравшийся рукав толстовки, чтобы тот не сбился тугой гармошкой, после непродолжительной борьбы с собой почти прошептала.  – Я тоже скучала, Мэд. – И уже отстраняясь, сказала чуть громче – Иди за мной.

+1

8

Да он ее номер и татуировкой бы набил, если бы знал, что так выйдет, но свершенного назад не воротишь, а потому и пара часов все равно была катастрофически потеряна, если на тот момент еще было кого спасать. Мужчина-то как-раз все прекрасно понимал, что и трупы вскрывают, и у самой Магды был единственный шанс избежать скальпеля - это очнуться самостоятельно, но вот в последнем она изрядно чудила, так как отключалась без малого на несколько суток, а потом все-таки отходила у кого-то кладовке и вторично одаривала спасителей позитивными острыми ощущениями. Так что, особенно Мэд и не рассчитывал на успешное завершение ее последнего приключения, раз уж дело вообще дошло до морга. А в магическую силу врачей он тем более не верил - не потому что считал их низкоквалифицированными, а от того, что Мэг ни разу не походила на человека, чем-то болевшего, кроме цирроза печени и острой интоксикации стали куда-нибудь под ребро; о таких меньше всего задумывались, что, вероятно, быть может, она еще редко и поверхностно, но дышит, а скорее, уже навострив табельные браслеты, приступали к безуспешным поисках виновника. А для того, чтобы выяснить, какой тяжести предметом ее упокоили, как-раз вскрытия и проводились.
- Я понимаю, - отвечал он Медее, если и сделавшую солидную паузу в их спешке, то лишь для того, чтобы хорошенько обмозговать положение и найти наилучшие пути решения, в этом парень нисколько не сомневался. - Найти бы ее хотя бы.
Поспешая за девицей, внезапно вновь включившей третью космическую, Мэдок пытался поскорее сообразить, какое именно описание подошло бы под запросы грозного врача, он мигом отсеивал прущие в голову - ржала как лошадь и харкалась как верблюд. Не потому, что он верблюдов-то никогда и не видел, а, вроде, все это сейчас было бесполезным. Да, парень редко замечал за людьми их внешность, с трудом мог визуально воспроизвести их в голове, поскольку, как правило, подмечал за ними кардинально непривычные аспекты, и охарактеризовать с чужой точки зрения было сложновато - для этого приходилось неслабо напрячь мозги.
- Она худая совсем, невысокая. Белесая... крашеная, наверное; татуировки по рукам и ногам, на груди, на пояснице, животе - там были люди, надписи, по-моему, что-то матерное, это было бы на нее похоже. Глаза она сильно в черный красит, и одевается прикольно, - на этом месте Мэд невольно усмехнулся, припоминая ее коротковатые и слишком открытые для погоды шмотки, но сформулировать этого так и не смог, ограничившись этим своим "прикольно". - И она... она еще чулки носит, рваные чулки, и очки от солнца, - да, очки она носила всегда, и в снег, и в зной, и в темных помещениях, чем, порой, их веселила, ну, на тот момент, когда это еще могло в ней удивлять и веселить их. - Шрамы. Все тело у нее в шрамах - ее будто резал кто и избивал.
В их компании как-то неприличным считалось настойчиво выяснять прошлое собравшегося народа - только то, что они не хотели скрывать, рассказывали о себе сами или то, что и без того перло наружу. Разве только, изредка, когда у кодлы начинались из-за кого-то проблемы, то в ход шли допросы с пристрастием, но к Магде это не относилось - по ней было видно, что не то, что делиться, ей и вспоминать не хотелось то, что кануло в вечность, от чего она бежала сюда, но также ей трудно было скрыть и свой общий потрепанный видок, будто совсем не просто так ее занесло в Нью-Йорк, и уж точно не беспричинно. Только уж точно сейчас ее тяжкая и несправедливая судьба не волновала Сфорца, как и сам Берк понимал, что эти факты не помогут ему в поисках. Уже после, как бы ни сложились обстоятельства, и если девчонке будет интересно, он бы мог отчасти чем-то и поделиться, но ведь не сейчас.
Мужчина плоховато понимал все термины, которыми говорила взявшая все в свои руки девушка, но бесконечно ей в этом доверял, согласно кивая в ответ и воспринимая, в основном, только четки указания - не отходить, стоять, ожидать ее. Покуда та бегала за чистыми шмотками, оставив его в одиночестве, но сам Мэдок был без претензий. То есть, он даже допускал, что она оставит его где-то созерцать, а справится со всем сама, чтобы он лишний раз не путался под ногами, вот только узнать ее по скудным описаниям мог, разве что он один - мало что ли татуированных распутных девок дохнет по улицам, да их тут в городе было хоть лопатой греби, любой расы и национальности, и все из них, уехавшие за другой, более свободной жизнью. Или как сам Мэд - затеряться в толпе нового места, попытаться начать нечто новое, ведь, вдруг, именно здесь ему это удастся. Парень безропотно остался ждать девицу, разве только подтянувшись до ближайшей лавки и грохнувшись на нее всем весом, поскольку цивилизованно примоститься ему не удалось - в больницах, должно быть, специально выкладывали наиболее скользкую плитку, чтобы пациенты и не думали убежать отсюда самостоятельно. И Медея появилась практически в тот же момент, от чего Берк было думал уже собираться с мыслями, чтобы снова подняться, но так усадила его обратно и кинулась натягивать на ботинок один из тех пакетов, которые его все время заставляли надевать в клинике, как будто до этого он еще чересчур быстро бегал. Впрочем, девчонка даже помогла ему напялить толком халат хотя бы на одно плечо, что в жесте этом говорилось гораздо больше, чем до того она ему мрачно буркнула - она не была на него зла, или, во всяком случае, хотела его простить. Ну, а он, в свою очередь, был бы рад ее прощения заслужить. Купить ей вискаря, например, или снова что-нибудь починить в доме. Да-а, в доме, в который заходить ему больше не хотелось.
Зато дальнейшее их приключение, какой бы характер оно ни носило, проходило уже без той самой недосказанности, которая даже умудрялась отвлекать от необходимой сейчас сосредоточенности - то есть, вероятно, словоохотливой Медее еще и хотелось что-то услышать, а, может, и сказать, вот только Мэдок полноценно ограничился и прозвучавшим. Теперь - только Магда, в любой ее ипостаси. Парой месяцев тому назад они уже лишились одной своей подружки, лютого убийцу которой так и не нашли до сих пор, хотя уж их-то банде подобные поиски организовать было куда проще, нежели легавым, которые будто жили где-то в параллельном мире, даже не догадываясь о том, что на самом деле происходило среди темных улиц, и какие законы тут царили. Так вот, лишиться разом и второй, причем так глуповато, было слишком грустно - банда всегда тяжело переживала потерю каждого члена, насколько тесно тот ни входил в их круг, и даже, если до этого его жестоко в нем гнобили, а кто-то и угрожал расправой. И, даже если сам Мэд был причастен к ним лишь отчасти, будучи, скорее, единоличником, но друзей своих он от этого любил не меньше.
- Телик... Телик у тебя пашет? Ничего не полетело, пока меня не было? - а то вдруг он тут своими фокусами еще и довел Медею до того, что она живет в доме без света и воды - мужик ее, конечно, был хуй серьезный, но у этих парней со значками точно руки росли или из зада, или из кобуры, вот только никак не откуда положено, и кто тогда кроме Мэда позаботиться о ее доме?
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1

9

Ну… может и сойдет. Во всяком случае, на несчастного и потерявшего подругу он точно похож. – Последний раз Медея оценила результат своих трудов, перед тем как подставив руку, помогла парню подняться в его новой, еще более неприспособленной для местных полов обуви, но, к сожалению, другого выбора у них не было, только если посадить Мэда в инвалидное кресло и повысить тем самым его мобильность. Вот только видеть друга в таком, еще более зависимом виде, увы, было бы еще беспокойнее, да и не было в их отделении подобных кресел, ни к чему, обходились и лежачими местами. Может напрячь кого из санитаров, чтобы сбегали? Ладно, если потребуется, так и сделаю. Но первые шаги Мэд все же смог сделать без тройных тулупов на отполированном кафеле, а Медея же в свою очередь старалась не гнать коней и держаться рядом, прекрасно понимая, что без ее присутствия первый же встречный, будь он Сестрой, санитаром или врачом, обратит внимание на необычного визитера и поспешит оказать ему консультационные услуги по выбору дальнейшего маршрута. Конечно были те, кто вполне обойдется корректными словами, но увы, даже среди мед персонала, встречались исключения (и не Медея ли тому служила подтверждением).
- Телевизор работает. С ним проблем нет, не волнуйся… - Впрочем, их отделение отнюдь не было замогильной изолированной зоной, посетителей хватало. Родственники, сотрудники полиции, адвокаты, все, кто мог прийти к ним за заключением или прочей бумажной волокитой, а так же на опознание или непосредственно за телом усопшего. Таких людей всегда сопровождал кто-то из персонала, в основном сестры, отрывая самих патологоанатомов только если требовалось их непосредственное участие, экспертное мнение и оценка произошедшего. В основном поток приходился на регламентированное время, специально отведенные часы, в течение которых суета в коридорах вынуждала в большинстве своем интровертных докторов прятаться по своим норам, но были и исключения.
- У меня срочно. – Скупо бросила Медея остановившемуся в немом недоумении коллеге, который уже было поднял свой указующий перст к ручным часам, отодвигая рукав и выразительно посматривая на минутные стрелки. Этого хватило, чтобы тот лишь нахмурился, пробурчав что-то под нос и отправился по своим делам, скрываясь за первой попавшейся дверью (кажется ведущей в кладовку) методично дергая трижды ручку, отчего девушка лишь закатила глаза к звездам. И после таких обсессивно-компульсивных ее считают странной? Бред. – Но… когда я последний раз выходила на крышу, то, кажется, повредила какие-то антенные провода. В общем телевизор работает, но толку мне с того? Налево поворачиваем сейчас.
Когда они повернули, то оказались вновь в коридоре, уже более широком и светлом, где по левую сторону располагались скамьи для посетителей под занимательными предупредительными плакатами о вреде всего что можно придумать в этой жизни веселого, и прямо напротив стойка регистрации с одиноко ожидающей конца смены сестрой. Хоть в чем-то им сегодня повезло, Мишель была довольно отзывчивым и свойским человеком, которая не будет задавать лишних вопросов или мучить подошедших к стойке людей бюрократической волокитой и миллионом анкет, в отличие от своей сменщицы.
- Привет, Мишель. Ты занята? – Медея перегнулась через стойку, тронув за плечо и выводя рыжеватую девушку из спящего режима, что очнулась практически со звуком запускаемой операционной системы на компьютере и вначале испугалась, подумав, что ее застукал кто-то из руководства, но поняв, что это всего лишь лояльная Сфорца, заулыбалась озарив всех своей белозубостью и приклеенным по моде нулевых стразиком.
- Ого, новенький? – Весело воскликнула девушка, после того как сонно проморгалась чтобы встретить как всегда пришедших под самое окончание смены и конечно по ее душу. А когда Медея зашла за стойку, взяв в руки журнал регистрации, то и вовсе подскочила, склоняясь к самому уху серьезного патолога. – Доктор Сфорца, вам наконец удалось повторить подвиг доктора Франкенштейна? Я вас поздравляю! Не идеально конечно, но это ведь только начало…
- Успокойся, Мишель. – И все же Медея улыбнулась, вместе с подругой посмотрев в сторону потерянного, но верно ожидающего там где его попросили парня. – Это мой друг и вот какое дело…
Было понятно, что без посторонней помощи им не обойтись, хотя бы за тем, что Медея не то чтобы не знала о делах соседнего отделения и тех, кто к ним поступал, но даже не представляла насколько масштабным могло оказаться поле для деятельности, по той простой причине, что не относилась к числу сотрудников-судмедэкспертов, к которым и поступали все те, кто нашел свой конец за пределами Госпиталя. Конечно через пару лет и после получения диплома подтверждающего ее квалификацию она оформит собственный перевод, но ради этого придется пройти через огонь, воду, медные трубы и конечно доктора Престона, под шефством которого уже защитила одну работу, и пока решила взять небольшой перерыв перед следующей.
- Мне нужны списки поступивших девушек за последние три дня, можешь устроить? Мы ищем одну из Джейн. – Вкратце Медея описала для Сестры сложившуюся ситуацию и с каждым словом в момент посерьезневшая девушка все быстрее стучала по клавишам компьютера, формируя необходимый список. Издавне Джейн Доу в моргах и больницах  звали всех девушек, имя которых по каким-либо причинам определить не удалось. Хотя однажды, после одного курьезного случая, когда помимо безызвестных пациенток в морг поступило сразу две девушки с реальным именем Джейн Доу и в последствии произошла серьезная путаница и долгие тяжбы с безутешными родственниками, глава отделения думал ввести для обозначения "особых" пациентов другое имя, к примеру, Мэри, но после тяжелых раздумий и изучения списков в которых значилось уже по меньшей мере три тезки, от идеи пришлось отказаться. 
- За этот промежуток поступило больше пятнадцати женщин. Не мало, на самом деле… может вам нужна помощь? – Мишель взволнованно посмотрела на коллегу ничуть не смущаясь, что для этого ей придется задержаться и вовсе на какое-то время покинуть место дежурства, но когда список вылез из принтера и оказался в руках у Медеи, та не стала более задерживаться у стойки регистрации. Подойдя с бумагой к Мэду и погрузившись в чтение, она развернула парня, в нужное направление и как есть, не отпуская здорового плеча друга, пошла вперед, пользуясь им как тараном для препятствий, что спешили отходить в стону, и не важно, что тот не знал дороги, ведь вела по-прежнему Медея. Мишель же, так и не дождавшись ответа, выбежала со своего места, прихватив с собой копию списка и пошла рядом, весело подмигнув замотанному пластырями посетителю, полностью разрушая своим поведением стереотип мрачности этого места, хотя этой магии хватало лишь на коридор.
- Да… будет здорово, если ты осмотришь третий зал, мы возьмем на себя первый и второй. Ищи крашеную блондинку в татуировках и шрамах, поняла? Где искать нас, знаешь. - На том они и разошлись, минуя очередные тяжелые двери, которые вновь пришлось придерживать пропуская вперед Мэда, который к тому же умудрился зацепиться за угол двери у самого пола сползшим с плеча халатом, что безразлично волочился какое-то время за ним следом. Благо у Мишель была с собой булавка и поколдовав в четыре руки, девушки удостоверились, что на сей раз больничная одежда сидела более чем прочно и теряться не помышляла.
- Мишель хорошая девушка, сообразительная, пусть и легкомысленная. Быть может втроем справимся быстрее. – Надавив на ручку первого зала, Медея толкнула дверь от себя и привычно поежилась, когда прохладный воздух зала ударил в лицо своим неповторимым ароматом. – Да, зрелище нам предстоит не из приятных, ты готов? Если что, я могу тебя позвать, если увижу кого-то более подходящего по описанию, а ты пока можешь присесть… - И указав на стул, Медея прошла к одному из столов с телом, что еще не заняло свое место в холодильнике и откинула простынь с лица… которое совершенно отсутствовало, обнажая черепные кости тоже в весьма поеденном состоянии и лучше прочего говоря о специфике пациентов, в большинстве своем поступивших с улиц города. Но перед ними все же был мужчина, к тому же, судя по степени разложения, поступивший в морг пусть и совсем недавно, но умер он уже довольно давно, а значит экскурсия только началась.

Отредактировано Medea Sforca (29.09.2017 21:00:52)

+1

10

Ну, значит, как-нибудь он подойдет, чтобы посмотреть ее антенну, хотя в таких вещах Мэд разбирался маловато, но если там что-то очевидное, то починить ее не составит труда. Не мог же он оставить Медею без телика - это было одним из столпов ее культурного времяпровождения после работы, когда она глушила пиво или что покрепче, но неизменно под дурацкий треп из ящика. Для самого мужчины это все скорее было просто бегающими картинками по экрану, чересчур утомительно, чтобы глядеть в одну точку и напрягать извилины, вслушиваясь в речь, большую часть из которой, если дело касалось региональных новостей, он даже и не понимал - может, дело было в скорости диктора, а, может, и в самом наборе слов. Так или иначе, а Мэдок был настолько далек от зубодробительной политики, что и воспринимал весь мир исключительно по понятным законам улиц. Ну, конечно, не до того, что вообще не представлял как другие живут иными ценностями, но и не углублялся в понимание, воспринимая все новое и чуждое с настороженностью и опаской. Например, не любил всех этих больничных правил, которые всегда оставались за него где-то за гранью, и каждый раз он спотыкался о то, что его вновь и вновь за что-то отчитывали, а недавне даже выбросили из клиники за нарушение режима, хотя Берк и представить себе не мог, что в палатах нельзя употреблять спиртное... ну, с расколоченной соседу физиономией он был отчасти согласен, хотя тот все-таки попросту его спровоцировал на грубость.
Их караван продвигался медленно, но уверенно, в конечном итоге, выведя обоих в двери отделения с гордыми бесцветными буквами патологической анатомии на нем, где Мэдок оказался впервые и был даже несколько возбужден заинтересованностью - ведь именно здесь находили свой приют практически каждый из компании таких же подонков, каким был он сам, поскольку просто своей смертью помирали из них единицы, и то, в графе причины значилось либо самоубийство, либо несчастный случай. Последний способ, безусловно тоже был далеко неоднозначным, поскольку любой из них на уровне инстинктов догадывался, как упокоить недруга так, чтобы после легавые могли лишь руками в стороны развести, не сведя концов, особенно в тех районах, где уличные камеры периодически и методически разбивались - вот уже бич нормального серьезного человечества, которому совершенно необязательно было светиться мордами по прямому включению в телики следаков. Мэд, кстати, и не догадывался, как они на самом деле работают, но по привычке предполагал самое неприятное. Парочку таких объективов он наблюдал и в госпитале, на крыльце и по дороге сюда, немного, и, вероятно, они были отключены, но это не отменяло и того, что вся система прогнила, ее следовало менять. Ну, вот как ту самую проводку в квартире Сфорца, которая до этого не убила саму девушку только лишь по чистой случайности.
Он старался не только не мешать, но и лишний раз не отсвечивать, маловато понимая в том, что обсуждают между собой девчонки - зато он получил полную возможность осмотреться тут, с любопытством заглядываясь на аппаратуру, вывешенные на стенах памятки, какие-то сложные бумаги на столе, испещренные мелкой записью, что, порой, ему казалось фантастическим существование людей, способных во всем этом разбираться и имеющим в этом необходимость. Разве нужно так много писать и знать, чтобы разрезать или сшить человека? Мэдок предпочитал верить им на слово, хотя в глубине души, ему представлялось, что все это имеет место быть исключительно за тем, чтобы запутать обычного человека и заставить его заплатить больше, если страховка всего не покроет. Созерцая же обстановку, Мэд изредка реагировал на обращения уже откровенно к нему и терпеливо ожидал, покуда дело сдвинется с мертвой точки, поскольку две девичьи задницы, сосредоточенно торчавшие из одного монитора наводили на мысль, что они уже вовсю занялись какими-то своими неотложными делами, а ты, Берк, сходи покуда прогуляйся, разомни ноги. Впрочем, в какой-то момент его все же одернули и позвали за собой, на что мужчина уже и рад был отлипнуть от стены, хотя собирать себя приходилось практически по кускам, во всяком случае, халат с него катастрофически падал и со временем таки трагично сполз, оставшись подметать и без того чересчур стерильные полы, после визита Мэдока которые еще долго будут повергать в ужас местную санитарную службу. Да тут и сам парень не догадывался, чего он мог с собой нанести - жизнь его мотала по таким дырам, что он даже в легкую мог озадачить пресвитерианский госпиталь парочкой зараз, которые, как считалось по официальным данным, уже давно вымерли. Впрочем, как-раз спутницу Медеи это не удручало - в некотором роде, она даже рада была ухватиться за возможность разбавить свои серые будни каким-то необычным приключением, подпирая бок Мэда уже с другой стороны, да так, что вся эта тройная конструкция наводила изрядного шороху на бредущих по встречной полосе, поскольку миновать их можно было, лишь вжавшись лопатками в стену, хотя во многом заслуга этого была за хромоногим и непривычно живым чужаком.
Наконец, дорулив до нужных залов с металлическими шкафами покойников во всю немалую стену помещения, Берк смог перевести дух, закинувшись украдкой одной из своих обезболивающих таблеток, которые, вероятно, до этого производили на него другой эффект, но конкретно сейчас он глотал их, чтобы избавиться от донимающего его нытья переломанных костей. С предложением Сфорца передохнуть где-нибудь в сторонке, он хотя и был согласен отчасти, но воспользоваться не спешил - разве он для этого сюда тащился, чтобы вот так просто сдаться перед последним рывком? С его помощью они смогут отыскать девицу гораздо быстрее, ведь ему хватило бы и вскользь брошенного взгляда, чтобы точно определить, она ли это перед ними, даже если от ее морды осталось немногим больше, нежели у того мужика на разделочном столе. Покойники Мэда нисколько не пугали - насколько бы обезображены не были их трупы. В своей жизни он слишком много их повидал, и в более печальном состоянии, где-то даже изрядно подпорченными крысами и сгнившими в канализационных водах, но всякий раз вид смерти, этого окончательного прибежища людей, привлекал его взор настолько, что собственной завороженностью он даже бывало до оторопи пугал людей находящихся поблизости. Вероятно, кому-то было сложно понять его любознательности, для непосвященных обывателей граничащей с извращением, но ничего противоестественного в том не было, как если бы он разглядывал своих красивых подружек или шумящие листья на деревьях, ведь все это было даром существования, общей закономерностью, которую хотелось изучать и быть ею поглощенным в те редкие мгновения, когда ничем другим сорокаградусным мужчина поглощен не был. А потому он продвигался подле девицы, помогая той по возможности, хотя проку в этом смысле от него было покуда маловато, но зато он точно мог идентифицировать вот этого первого, если в том была необходимость.
- Это не она, - с непробиваемой серьезностью выдал Мэдок, грустно созерцая жмура представленного ему на обозрение.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1

11

Сидеть в сторонке Мэд не захотел, повинуясь первобытному желанию – имя которому любопытство. Впрочем, удивляться было нечему, редко кто из посетителей, впервые попавших в морг, предпочитали оставаться в стороне, смирно ожидая, когда персонал победит свою технику и приведет их к уже полностью готовому и укомплектованному покойнику, предпочитая слоняться за докторами раздражающе заглядывая к ним через плечо. Была еще категория только поступивших студентов медицинского колледжа, которых тоже стайками нередко приводили в эту вопреки расхожему мнению хорошо освещенную обитель, и даже если среди детворы были те, кто с радостью посидел бы на стуле у входа, но учебный план такой роскоши не предполагает. В любом случая энтузиазм большинства заканчивался после первого же тела, порой нарочно подобранного добрыми старшими коллегами из старых завсегдатаев местных холодильников, чего греха таить, Медея и сама любила так развлекаться, но сегодня на это не было времени и едва ли можно было развлечься подобным за счет Мэда. Да, его присутствие рядом не требовалось какое-то время, но все же любопытство, которое проявлял парень к вновь и вновь отдернутым простыням, едва ли можно было отнести к стандартной реакции далекого от медицины человека, но ведь если медицинская наука и была за гранью фантастики и понимания, то к улицам Мэд был близок как никто другой, а добрая половина лежащих на столах или за металлической стеной людей – была именно оттуда.
Однако, парень мог приносить и пользу. Всучив тому в руку листы со списками, Медея тем самым освободилась сама, чтобы было сподручнее бороться с порой заедавшими дверями холодильников и роллингами кушеток, выезжающих со своих мест не столь гладко, как того бы хотелось. И если с нижним рядом бороться было сподручнее, то верхний, вызывал определенные сложности по той простой причине, что сил хрупкой девушки на то чтобы выкатить тело хватало не сразу, но в конечном итоге все же хватало. Список, распечатанный Мишель тоже помогал, в нем была нумерация холодильников и как минимум Сфорца не распечатывала те, в которых находились мужчины, хотя уже сейчас понимала, что они могли отсеять фильтром и старушек преклонного возраста, с одной из которых Медея изрядно поборолась, ибо именно ее каталка застряла сильнее других, даря надежду свесившейся прядью волос и краем руки выглянувшей из простыни с мелькнувшей на ней выцветшей татуировкой. Но стоило откинуть простынь и Медее хватило ума, даже без все равно прозвучавшего ответа Мэда: «Это тоже не она», чтобы понять всю тщетность своих усилий.
- Знаешь, если тебя беспокоит этот агент ФБР… - После двадцати минут поисков, Медея все же решила разбавить тишину. Символично конечно, что после ее слов, и откинутой простыни друзья увидели чернобрового паренька, с теми же буйными кудрями, которые были у Моргана, но благо им не являющимся, пусть патолог и на минутку споткнулась в начатой было фразе, с опаской вглядываясь в лицо заросшее щетиной, а после сверилась с биркой, привязанной к большому пальцу ноги. Нет, это… Колин Свифт, пулевое ранение… Холодильник номер сорок пять. Какой идиот засунул его в сорок третий?! Выругавшись Медея задвинула каталку обратно с силой захлопнув дверь и вычеркнула из списка очередную осмотренную камеру, едва ручкой не проткнув листок прижатый к груди Мэда. Если ответственный за этот зал санитар на самом деле распихивал тела по свободным камерам в том порядке, который диктовал ему его мозжечок, болтавшийся где-то в штанах, то им вновь придется начинать едва ли не сначала, осматривая пропущенные ранее места. – Однажды он точно допрыгается… Нет, я не про Моргана. Водится у нас тут один санитар, честное слово, даже ты, не оканчивая двух курсов колледжа, справился бы с его работой лучше.
И возвращаясь в начало ряда, Медея все так же продолжала ругаться, попутно сбрасывая с плеч халат и швырнув его на ближайший свободный стол, впрочем тот все равно под силой тяжести сигарет и зажигалки в кармане, свалился на пол. Но по-другому ей уже становилось жарковато, учитывая, что в самом помещении температура едва ли превышала 18 градусов.
Начинать заход сначала не хотелось, впрочем, выбора у них не было, да и Мэд, пусть устал не меньше самой Медеи, но послушно проковылял за ней следом, приготовившись вновь заглянуть в лицо очередному смертнику. Контингент им попадался разный, от вполне обычных людей, которые едва ли вообще походили на мертвецов, до горстки фарша, кое-как выложенного в форме человека. О последнем Медея слышала от коллег. Это тело группа техников восстанавливала по кусочкам уже не первую неделю, собирая попавшего в дробилку человека как пазл. Медея даже чуть задержалась возле него, чтобы своими глазами оценить результат проделанной работы, но пока даже установить мужчина перед ней был или женщина, получалось с трудом, хотя результаты анализов в сложенной тут же карте, говорили в пользу мужчины.
- Так вот, можешь не волноваться о Моргане, он ушел тогда сразу после тебя… и едва ли когда-нибудь вернется. – Медея старалась говорить об этом как можно более равнодушно, даже уголки губ ее нервно дернулись в улыбке, но в то же время встречаться в другом взглядом она так и не решилась, а вместо этого вновь закрыла тяжелую дверь и перешла наконец к последней, что осталась в этом зале.
Внутри была девушка. Худенькая, блондинка с выбивающимися из образа черными корнями. Пухлые губы, белесые, подернутые пеленой глаза, следы от многочисленного пирсинга, но сами серьги находились в картонной коробке в соседнем помещении вместе с другими вещами покойной. Откинув простынь полностью, Медея обратила внимание на сильно выпирающие сквозь полупрозрачную кожу кости, но в большей степени, на многочисленные порезы и следы побоев, явно свежих и вполне возможно служивших причиной тому, почему девушка здесь оказалась. Не было только татуировок и Медея готова была уже вернуть простынь на место, но взглянув на Мэда поняла, что в отличие от других, к этой он проявил гораздо больше интереса и скорби, недоверчиво рассматривая девушку, будто узнав «Джейн».
- Мэд? Ты ее знаешь? Это она? – Если лежащая перед ними блондинка была искомой, то в этом случае поиски их пусть и подошли к концу, но результата, на который даже сама Медея, хоть и немного, но надеялась, не принесли. Пациентка была более чем мертва и вовсе не из-за своей болезни, а по куда более прозаичным причинам, однако на слова патолога, парень лишь отрицательно мотнул головой, заговорив лишь когда Сфорца вернула на место простыню и закатила каталку, в беспокойстве смотря на друга. – Что случилось?

+1

12

Один за другим, и стар и млад. Смерть всем успела заглянуть в лицо, а в некоторых и отразиться. Подгребая то к одному, то ко второму трупу Мэдок ощущал, что без таблеток он бы уже давно прилег рядом с ними или свалился бы в усталости где-нибудь за секционный стол, покуда Медея не видит, вздремнуть хотя бы на минуток пять, или на часок... другой... Но химия, как всегда, спасала, может быть, и лишь отчасти, но теперь Мэду приходилось довольствоваться и этим. Парочка дамочек и вовсе были чем-то отдаленно знакомы мужчине, вот только он никак не мог припомнить, где он их видел, если он вообще помнил те места, где он их мог повстречать, ведь, как правило, подобный контингент попадал в ту стадию трансформации парня, когда единственное, что оставалось на его памяти на утро (которое градировалось от того, когда он очнется, а не по восходу солнца), это уход с работы - а дальше тьма и бездна пустоты. В каком-то смысле, это было даже гораздо лучше, чем вспоминать и мучиться теми непотребствами, которыми ему вновь удалось облагородить свое имя и без того довольно звучное в некоторых определенных кругах.
И, чтобы хоть как-то разнообразить обстановку, Медея решила-таки внести ясности в сложившиеся обстоятельства, догадавшись, что у ее товарища никак больше пояснить случившееся не выйдет, а вот у нее - пожалуйста, только дай выяснить отношения. С большего, вероятно, Берку и знать было ни к чему, ведь, это все были ее личные дела, в которые он старался не соваться лишний раз, но вестями о том, что этот легавый урод еще и не собирался отвечать за свои слова и поступки, удалось опечалить горе-электрика, который в уверенных словах Медеи насчет намерений ее друга сомневаться даже не думал, хотя и стоило бы. Ему даже было несколько обидно за нее, ведь Сфорца была не из тех девчонок, к которым не возвращаются. Во всяком случае, без видимых причин. Да что там, Мэд, ведь, и сам собирался где-нибудь ее словить, раньше, нежели с Магдой случилось это несчастье.
- Ты огорчилась? - вероятно, выучись Мэдок на какого-нибудь мозгоправа, то он был бы вполне способен доводить людей до белого каления, но образования Бог парню не дал, чем и избавил особенно чувствительные слои населения от подобного испытания.
По большому счету, он мог и не спрашивать, он прекрасно чувствовал, что творится с Медеей, хотя и не мог понять подобного ощущения в себе, тем не менее, ответь она ему, что все нормально, и она была только рада, когда тот навсегда покинул порог ее дома, Мэд попытался бы ей поверить, несмотря даже на то, что явственная горечь в ее голосе говорила ему об обратном.
Но сегодня не ей одной приходилось сталкиваться со своим прошлым, хотя бы и искусственно - с очередной приконченной дамочкой, с малейшего смазанного взгляда показавшейся Берку знакомой, даже до того, как простыня была окончательно отброшена, несмотря на затуманенное наркотиком и усталостью сознание, ему удалось идентифицировать черты ее лица, формы тела, которое видел он не раз, причем практически в том же туалете, разве только привычного пирсинга на морде ее не хватало, который забавно холодил лицо при поцелуях, а также мешал ей внятно разговаривать. Это Бэт, телка из клуба. На ней мужчина и задержал свое внимание подольше - эта девица была совершенно не той, что он искал сегодня, причем, он был убежден в том, что Бэт подохла еще гораздо раньше, ее уже скоро как год не встречали в клубах, и, видать, напрасно она когда-то променяла веселую тусовку на нечто неизвестное, что так и канет вместе с ней вечность, где та наконец обретет покой, если смерть ее действительно была столь ужасна, насколько говорило ее измученное болью лицо, наверняка, чуть разгладившееся лишь после того, как дух покинул тщедушное слабое тело бедовой потаскушки.
- Нет. Это не она, - откликнулся тут же мужчина, отрицательно мотнув головой, чем заодно отогнал наваждение прошлого, которое вспоминать ему не хотелось не меньше, нежели самой Сфорца дела недавних дней. - Это Бэт - телка из клуба, - наверное, в этой краткой реплике и содержался весь ответ, что на самом деле, про девку сказать можно было маловато, и подобная речь могла запросто сойти ей за полноценную эпитафию, она ничем не отличалась от прочих пустоголовых шлюшек, разве лишь тем, что Мэдок каким-то чудом запомнил ее имя, или кличку, или просто то прозвище, которым она ему представлялась, когда лакала его пиво, а после развлекала всю компанию своим задорным смехом и бесконечными танцами.
Останавливаться на этом внезапном опознании дольше, может, патологу и хотелось, но было сейчас недосуг - у них еще оставался титанический простор для деятельности, хотя бы в том, что трупы в холодильниках лежали спутано, и их список местами совершенно не годился, оставив молодых людей в недоумении, куда могли подевать еще четырех оставшихся анонимок в этом зале, прежде чем они перейдут в другой, а, может, в третий и четвертый, и так без конца, блуждая среди смерти, что смотрела им не только в лицо, но и изрядно била в нос, даже сквозь ядреный хронический насморк Берка, изредка почесывающего нос о плечо, дабы избавиться не от ароматов гниения, а чего-то химически-специфического, вынуждавшего порой слезиться даже глаза. Им обоим в помещении от подобного фитнеса на ночь глядя становилось невыносимо душно, и ради разнообразия их скитаний Медея решилась скинуть халат, в чем мужчина ее прекрасно понимал. Правда, обнажив при этом свою смешную робу, она соблазнила Мэдока уткнуться боком в холодильники, чтобы освободить руку и протянуть ее, из самого детского любопытства потрогав забавную одежду девчонки и загадочно самому себе при этом улыбнувшись. Ну, и что, что та была самой бесформенной формы, которую только могли придумать для несчастных девчонок-врачих, но Медея в ней все равно выглядела прикольно, к тому же сложно было скрыть от взгляда то, о чем и без этого имеешь отличное представление, разве только теперь не следовало об этом задумываться, Мэд совершенно самостоятельно умудрялся себе это запрещать, поскольку считал неправильным при живой девчонке думать о другой, даже если ей была веселая Сфорца. Зато вот ржать над ее мешковатыми шмотками никто не воспрещал. И пусть, его рабочий комбинезон выглядел немногим лучше, но на это скиснуть уже была привилегия самой девки; хотя тот явственно был с чужого и более широкого плеча - он и вовсе висел на Берке как парашют, к сожалению, тех же функций не выполнявший, иначе теперь бы он не щеголял гипсами, а помог бы низкорослой и субтильной девице вытащить особенно заевшего в контейнере покойника.
- Выпьем после этого? У меня тут осталось немного денег и мне нужен кто-то, кто всунет их кассиру, - а детка в этом случае подходила на роль как никто другой. - И прикурит мне сигарету...
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1

13

Идентифицировать анонимных пациентов удавалось не так часто, как того бы хотелось, зачастую простых бродяг или проституток даже никто не искал, а оттого они закономерно причислялись к той категории граждан, которую полиция относила к зоне наибольшего риска. Их имена конечно искали, пробивали фоторобот по базе данных, подавали сводки в полицию или напротив отвечали на запросы правоохранителей, перечисляя всех, кто хоть немного соответствовал описанию, снимались отпечатки пальцев, проводились анализы ДНК, но в целом, даже если удавалось установить имя погибшего, родственники за ним так и не приходили. Особенно за мужчинами. К девушкам же являлись чаще, притом те люди, которые всем своим видом говорили, где они видели этих девиц и сколько с них собирали на утро, но неизменно сценарий повторялся. Полный узнавания взгляд, звон цепей и презрительный, явно занятый подсчетом убытков ум выдавал равнодушным врачам, которых уже не хватало, чтобы переживать за каждого потерянного человека, что он обознался. И уходил. Тело какое-то время еще хранилось в стенах морга, но после передавалось в похоронное бюро вместе с государственной субсидией на погребение, а его место сразу после место занимало новое. Потому, Медее пусть и хотелось выяснить у Мэда немного больше информации о телке из клуба, хотя бы то в каких клубах ее видели, чтобы после передать сведения в полицию, но сама же она и понимала, что сценарий останется неизменным, а потому, холодильник вновь оказался надежно заперт, но Бэт могла более не витать беспокойным духом по коридорам госпиталя, пугая ночных дежурных, за ее душу этой ночью непременно выпьет ее старый знакомый.
Им же предстояло встретить возможно еще парочку таких же, но уже в другом зале, только лишь передохнув хотя бы пять минут, за которые Мэд все же сумел развеселить девушку, прислонившуюся разгоряченным под тонким слоем свободной одежды телом к холодной металлической стене. Непосредственность с которой парень протянул к ней руку, пробуя на ощупь хлопковую ткань и его загадочная улыбка поначалу вызвали на лице Медеи искреннее недоумение, красочно отобразившееся приподнятой бровью и невысказанным вопросом во взгляде, но когда парень мелко заржал, то все встало на свои места.
- Так понравилась форма? – На этот смех Сфорца и не думала обижаться, прекрасно зная, что она не являлась исключением из правил, выглядя в подобном одеянии довольно нелепо для непривычного к такому взгляда. Больничный халат конечно шел ей больше, но к сожалению был практически непригоден для активной фазы ее работы, требующей к себе подвижности и физических усилий, для которых и была скроена серая униформа, больше напоминавшая пижаму, плюс и стирать ее было гораздо проще, ну а в белом Медея рассекала по лаборатории и гнула спину над микроскопом, когда приходил ее черед дежурств. – Если хочешь, я могу принести тебе точно такую же, синего или серого цвета на выбор. Посмотрим тогда, как ты будешь смеяться. Ну что, согласен? – И пользуясь своей безнаказанностью, ибо на этот раз убежать она могла не прилагая к тому практически никаких усилий, да даже просто ускорения шага было достаточно, девушка выдернула свой пленный рукав и растрепала парню голову, заставив того отплевываться от еще больше упавших на лицо волос. Да до того мастерски и жалостливо, будто последние две недели проводил свое время репетируя этот жест перед встречей, потому Медея, отпрыгнувшая ранее в сторону, сдалась и со вздохом вернулась обратно, помогая справиться с буйной шевелюрой. – Может тебя подстричь? Чтобы не так мешались. Или в вашей компании длинные волосы – признак крутого парня? Тогда можем их просто убрать в хвост.
И дабы угрозы не были пустыми, а машинка для стрижки вместе с бритвой лежали в секционной, Медея дошла до вспомогательного металлического шкафчика, где в специальной коробке нашла пустую бирку на резинке, которой и собрала волосы Мэда во вполне приличный хвост. С расческой конечно получилось бы аккуратнее, но зато основную функцию данная прическа выполняла отлично и больше ему не нужно было рисковать собственной шеей, чтобы убрать падавшие на глаза пряди. Сама же девушка вернулась за своим халатом, но не спеша одеться, а только лишь переложив содержимое карманов в брюки, перекинула халат через локоть и пошла к небольшой двери, ведущей минуя коридор в соседний зал, поманив за собой чуть отдохнувшего друга.
- Мне нужно будет закончить с работой, часа три от силы, но если ты согласен меня подождать, то я помогу тебе в твоем деликатном деле. – И пусть ее смена должна была закончится еще пару часов назад, и до этого девушка не брала выходной, проводя на ногах уже неприлично поздний час, если забыть о времени суток, которое для врачей не значило ровным счетом ничего, и предположить, что начала она свой рабочий день, как нормальный человек – утром. Уйти же с работы, не завершив все запланированные дела Медея просто не могла, даже ради приятной компании, но с другой стороны она могла постараться закончить побыстрее, чтобы не заставлять парня ждать ее слишком долго, а после не удивиться тому, что он просто ушел. Оставалось только найти Магду. – Жаль только, что я слишком устала для танцев сегодня, но думаю, нас вполне устроит какой-нибудь тихий бар, да? Простишь меня за это?
Медея нарочно лукавила, ей нравилась непосредственность Мэда, с которой он на полном серьезе воспринимал любую сказанную фразу, не подозревая, что перед ним буквально светили табличкой с яркой надписью «сарказм». Только возможно не стоило его дразнить, не стоило привлекать к себе его внимание, ведь за последний месяц его отношение к ней могло измениться и подобные игры могли быть восприняты как нечто назойливое и неуместное, при условии, если бы парень имел такое в себе свойство – задумываться о неуместности. Быть может зря девушка замечала на себе заинтересованный взгляд, который почти сразу переключался на что-то другое и ей стоило поумерить свой пыл, только начавший расходиться после месячного застоя, пожалев и себя, и друга, ведь та свобода, о которой Медея говорила Берку, была слишком утопична в реальном мире, в который они вынуждены были вернуться.
- Так что все-таки с тобой случилось? – Решила Сфорца прояснить еще один беспокоящий ее вопрос, который мельтешил перед глазами настолько ярко, что избегать его более не было смысла, а разбавить тишину было просто необходимо, тем более что скрип вновь открываемых холодильников и выкатываемых тележек уже начинал утомлять и подгонять к горлу зевоту.

+1

14

Разговоры эти, конечно, отвлекали - не столько от процесса, сколько от грустных мыслей, что подруги он больше не увидит. Зато теперь хорошо было бы сохранить ту, что еще была, ржала тут вместе с ним, хотя место для подобного озорства вот уж точно было не самое подходящее, хотя Мэдока подобное, отнюдь, не смущало - с этим успешно справлялись и другие аспекты их общения. Сложно, например, смотреть было в разыскрившийся этот взгляд и сдерживать расползавшуюся улыбку, чтобы безуспешно увернуться от гадкой руки, лезущей к волосам и, вместо того, чтобы их отбросить, распотрошила копну по самое основание, сложно было сопротивляться этому ее мрачноватому обаянию, хотя, вероятно, по большей части его располагали к девушке таблетки, которыми он накачан был уже не первый день и голову с такой радости развозило невероятно, до того, что он уже терял нить того, кто ему враг, а кто и просто знакомый, а, может, и то, что девушка перед ним была тем самым человеком, с которым не хотелось опрометчиво поступать, которому после еще в глаза смотреть хотелось без всяких сожалений. Так что, стоило наконец подобрать свое разбредающееся сознание в руки и напомнить самому себе, что это именно она некогда и не захотела его, и теперь ему вот уж точно не следовало ради призрака каких-то иллюзий предавать свою любимую, хотя бы и мысленно, ту, что осталась ожидать его где-то на просторах Нью-Йорка, этот ветер в поле в женском обличье; какой бы забавной ему Медея ни казалась ни сейчас, ни позже.
- Я в них лицо прячу. Когда... - может, она и не нуждалась в пояснениях - иногда Мэд и вовсе сталкивался с ситуацией, когда, несмотря на заданный вопрос, ответа от него не ждали и даже не пытались выслушать и вслушаться в то, что он сам старательно пытался донести; ведь, если спросили, значит, для чего-то, значит, чего-то не понимают. - Ну, в общем, когда у меня дела, - а вот в такие моменты тут же включался феноменальный интеллект врачихи, понимавшей его едва ли не с полуслова, когда особенно и не приходилось углубляться в подробности - она схватывала все на лету, наверное, поэтому и работала в таком серьезном здании, с такими сложными бумагами, в которых разбиралась в каждом слове, звучавшем больше как заклинание вуду, нежели действительно обозначавшем какой-то термин, несмотря даже на то, что некогда у Мэдока вполне себе ничего давалась химия, и соединения он учил с таким энтузиазмом, что, пойди он по иному пути изначально, вероятно, и выучился бы в кого-нибудь толкового.
Впрочем, задумываться о том, а что было бы, если бы - было не в характере Берка, он все-таки предпочитал и вовсе не переключаться на прошлое, жил сегодняшним днем. Как и многие, такие же как он. Поскольку, с их образом жизни, пережить этот день и дожить до следующего - было чертовским, надо признаться, везением. И в этом смысле Мэдок был вполне себе счастливчиком: во всяком случае, он все еще самостоятельно ходил, целовал женщин и мог отлить в толчке не напрягаясь с пакетами.
- Ничего... Я, наверное, сегодня не смог бы танцевать, - неизменно отвечал мужчина, всерьез поразмыслив, что будь у девчонки желание пройтись по танцам, то, вероятно, составить ей компанию он мог только лишь притопывая здоровой ногой по подножке барного стула, да выбивая по стойке ритм костылем. - Я подожду. Я никуда не тороплюсь. На работу мне еще не скоро, - если шеф вообще согласиться его после этого вновь принять в бригаду, хотя, несмотря на постоянные с ним происшествия, как профессионала его на фирме ценили и кое-где все-таки спускали ему куда больше, нежели рядовым рабочим.
Поиски продолжались своим ходом. Перед глазами у Мэда уже вполне самостоятельно стали мелькать тени насмотренных сегодня трупов и парочка новых, от чего он был уверен, что те ему еще и сниться этой ночью будут, если в конце концов, он все-таки доберется до дома, или заночует где-то на вражеской территории - в любом случае, долго ему в таком ритме не протянуть. И Сфорца... Сфорца у него что-то спрашивала, а мужчине казалось, что он уже давно ответил. Или только лишь хотел ответить.
- Я упал, - ничего из ряда вон выходящего, его даже накануне никто не избил, чтобы можно было хотя бы отчасти списать на драку, напротив, все было настолько буднично и тривиально, что и рассказывать нечего. - На работе, - поскольку девчонка все-таки вновь непонимающе нахмурилась, пытаясь сообразить, откуда так приятно можно было навернуться, и не пытался ли он сам себе при этом помочь немного сломаться, человек-то тоже порядком депрессивный. - Я пьян был, оступился на лесах... Меня тогда хотели уволить, но я попросил не увольнять, - как бы странно это ни звучало, но так оно и было - начальник приперся прямо в клинику, едва парень сумел продрать глаза от анестезии и пробормотать что-то из разряда сожалений, что так вышло. - Тереза теперь мне здорово помогает... Правда, долго со мной торчать не может, я на нее тоску навожу. Но она всегда возвращается, - как всегда возвращался и он - но в этот раз Мэд действительно различал явственную скуку в глазах своей девчонки, ее нервные тики, неусидчивость... она даже в постели долго валяться не могла, и умудрялась разбудить посреди ночи мужчину одними своими бесконечными ворочаньями, хотя вот уже кто-кто, а Берк отличался сном богатырским, несмотря на то, что изрядно злоупотреблял наркотиками, особенно в последнее время, что должны были бы лишить его сна, но на деле выходил диаметрально противоположный эффект, заключавшийся скорее в том, что до постели Мэдок добирался только в случае крайнего изнеможения и, как правило, на чистейшем автопилоте.
- Я вас с ней познакомлю - она прикольная малышка. Наверное, вам нашлось бы о чем поболтать... - а ее лишний раз удержать где-то рядом, покуда он все еще имел хоть какую-то власть над этим и не наскучил ей окончательно. - И, если захочешь, она пойдет с тобой на танцы. Ее только найти надо будет... - ну, конечно, терялась она не до такой степени, как Магда, которая все никак не попадалась терпеливым и усердным искателям, но тоже создавала проблемы на ровном месте. - Наверное, я зря сюда пришел... Мэг нигде нету. Может, это и не ее тогда увезли?.. Может, хрен мы ее где найдем вообще.
Кто знает. В их сфере без вести пропавших, порой, было даже больше убитых. Никто не знал, но все догадывались, как избавлялись от тех, кто должен был исчезнуть на срок чуть более длительный, чем их жизнь. Мэду не хотелось этого признавать, но, видимо, приходилось - у Магды шансов не было. Еще ровно с того дня, когда ей вообще пришла в голову мысль так внезапно всех бросить и пропасть. Мэд выжидательно глядел на Сфорца, пока та выдаст ему вердикт, а, может, предложит пройтись еще по парочке секций с трупами, чтобы убедиться уже окончательно, поскольку она всегда казалась ему тем самым человеком, который всегда завершает все дела, за которые берется, даже если они собирались закончиться каким-нибудь откровенным дерьмищем.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1

15

То что рассказал Мэд, а в его исполнении это был именно рассказ, Медею едва ли успокоило, хотя такой вариант периодически мелькал в голове, когда девушка вновь и вновь спотыкалась взглядом за перебинтованные конечности парня. Несчастный случай на производстве – вполне распространенное явление, как и наезд автомобиля, дворовая драка или следствие тяжелой болезни, последнее благо к парню уж точно не относилось, иначе они бы не пережили и первый свой совместный уикенд. Но вместе с тем сожаления о причиненных увечьях какими бы ни были причины, меньше не становились, и не важно пьян был парень, по своей горячности забравшийся на леса в таком состоянии, или его просто столкнули.
- Ты родился под счастливой звездой, если отделался только этим, а не сломал себе хребет. -  Нахмурилась Медея, гася в сознании всплывшие и настолько яркие образы, которые могут возникнуть у человека, ежедневно сталкивающегося с подобными случаями, теми из живых, кто едва ли мог еще радоваться жизни. Оставалось только подставить нужное лицо, то самое, что все еще силилось улыбаться, хотя с каждым разом улыбка пусть и не теряла своей искренности, но становилась все более вымученной. – Но я рада, что о тебе есть кому позаботиться. Ты говоришь, ее зовут Тереза? Имя красивое. Вот только, если она заскучала с тобой, то у меня просто нет шансов.
И быть может в этом и заключался главный талант парня – находить нужных людей, в подходящее время. Так было и с ней, так случилось и с Терезой, загадочной девушкой, которой уже сейчас Медея начинала чуть-чуть но завидовать, точно зная причину подобных чувств и тщательно их от себя отгоняя, поскольку прав на них никаких не имела. Ей приходилось постоянно напоминать себе об этом, мысленно повторять, что если бы ни дело, то Мэд бы не пришел к ней больше, что он и подтвердил через какое-то время, пусть мысли его едва ли носили тот характер, в котором их восприняла девушка. И об этом ей тоже приходилось себе напоминать, ведь Мэда нельзя было воспринимать как обычного мужчину, ища скрытый подтекст в каждом слове, повинуясь этой, исключительно женской черте характера.
- Зря ты пришел или нет, мы выясним, когда осмотрим всех до последнего. – Жестко отрезала Сфорца, закрывая очередную дверь и оборачиваясь к парню, который уже заметно пошатывался, стараясь опереться хоть обо что-нибудь, только бы не растянуться прямо на полу. И не отреагировать на это Медея просто не могла. – Нет, так дело не пойдет. Тебе нужен отдых. – Ее решение было безапелляционным, как и тот стул, за которым она прошлась через весь зал, а после поставила позади Мэда, подрубая ослабевшее колено, но в то же время страхуя, чтобы парень не садился слишком резко, лишний раз сотрясая кружащуюся голову. Он выглядел довольно скверно и Медее следовало обратить на это внимание много раньше, возможно даже не позволяя тому таскаться за ней, теряя силы, что уходили в разы быстрее, чем будь он полностью здоров. – Какие таблетки ты принимаешь? Покажи. – И не сиди парень, она быстрее бы нашла искомое, обшарив его карманы, чтобы выяснить название препарата и убедиться, что тот ему действительно подходит. О том, что лекарство Мэд принимал по назначению лечащего врача, Сфорца даже не думала, более того, она мысленно рассмеялась, представляя парня в аптечной лавке, вчитывающегося в рецепт и пытающегося воспроизвести те названия лекарств, которые не все врачи могли выговорить. Потому приходилось нависать, упираясь ладонями в поручни кресла и всем своим видом дав Берку понять, что так просто она от него не отстанет и лучше бы ему сдаться, забыв о своем нерушимом принципе, тем более что силы были не на его стороне. Но ответить парень не успел, точно как и выдать требуемое, пусть и потянулся к карману, но в тот же миг был остановлен, когда острый слух Медеи уловил приближающиеся шаги в коридоре, а после скрип дверной ручки.
Она отстранилась и выпрямилась, встречая запыхавшуюся Мишель, выражение лица которой увы не светилось радостью от собственных находок, а напротив, раскраснелось от негодования, которым она и поспешила поделиться, ничуть не стесняясь ни выражений, ни тех кто может их услышать.
- Не знаю, кто всех перепутал, то точно могу сказать, что он идиот! Доктор Сфорца, это просто невозможно! Он… он… да я даже боюсь предположить, что будет, если информация дойдет до главврача! – Было ясно как день, что шаловливые руки любимого санитара побывали во всех залах судмедэкспертов, и мысленно Медея порадовалась, что в ее отделении этот субъект дежурил крайне редко, только когда кому-то из прикрепленных к патологоанатомам санитаров требовалась замена и в то же время, сколько бы проблем он не создавал своей безалаберностью и наплевательским отношением, ни у кого из сотрудников не хватало влияния, чтобы прогнать парня прочь, позабыв о выходном пособии. Его могли только приструнить, да и то это удавалось единицам.
- Я поняла тебя, Мишель, сообщу позже об этом Престону, он разберется. Лучше скажи, ты нашла что-нибудь? – Медея забрала протянутые ей листы, но в то же время отрицательно покачав головой, Сестра еще больше подорвала оставшуюся было надежду найти Джейн, уж какой бы мертвой или живой она не была. – У нас тоже пусто, но остался один зал, потом попробую узнать у скорой, а ты пока проверь журналы, быть может, тело передали в Университет или зарегистрировали как донора… хотя последнее едва ли. – После чего вновь обернулась к Мэду, мрачный вид которого, дополненный болезненной бледностью непривычно открытого лица, говорил о том, что сколько бы Медея не пыталась, но пропавшую Мэг найти уже не удастся. Но не могла же девушка так просто взять и исчезнуть, если только сами сообщившие эти скорбные вести местной кодле ничего не перепутали. Тогда действительно, найти того, чьей ноги не было в этих стенах – будет гораздо сложнее.
Медее вновь требовалась тишина, пара минут, чтобы вправить гудящие мозги на место, перебороть собственную усталость, от которой еще немного и начнут подкашиваться ноги, сцепить покрепче зубы и продолжить. Разве не так она проживала свою жизнь? Разве менялось хоть что-то? Но она продолжала верить, что сможет помочь хоть кому-то и хоть что-то ей удастся, опровергнет собственную бесполезность и быть может заслужит право на светлую полосу собственной жизни. Они с Мишель поднялись одновременно, до этого плечом к плечу сидя на пустой металлической каталке. Сестра пошла в сторону выхода, Медея же, надавив ладонью на плечо порывавшегося подняться Мэда, к хромированной стене холодильников. Но не успели они разойтись, как через открытую дверь до них донесся душераздирающий женский крик. Обменявшись встревоженными взглядами, девушки заметно напряглись, а после, не сговариваясь и не делясь внезапными догадками, бросились прочь из зала, в сторону секционной, едва не уронив стоящий на пути стул вместе с сидящим на нем парнем, впрочем одинокий костыль подобной участи не избежал.

+1

16

Может, в какой-то другой момент Мэдок бы не просто поспорил с девушкой, но еще и ворчливо отнесся бы к излишней заботе, которую счел бы назойливостью, но вот уж точно не сейчас, когда просто валился с единственной работоспособной ноги и считал, что присесть будет не лишним, даже если в глубине души хотелось стойко выдержать все трудности, до такого он все же был хотя бы немного сообразительным. Ведь, стратегическое отступление еще не означало поражения?.. Разве только, ее допрос по поводу таблеток носил уж явно насильственный характер. Берк на самом деле, с трудом мог разобрать, какие симптомы можно было отнести исключительно к побочным эффектам его бодрящих стимуляторов, и каким он был бы на самом деле без их чудодейственных воздействий. Медея как-то предательски расплывалась в глазах, во всяком случае, выглядела несколько не так четко, как должна была бы и голос ее разносился где-то издалека, но это также лишний раз располагало к тому, чтобы закинуться очередной дозой, что парень и думал сделать, пытаясь отмахнуться от девчонки локтем, покуда шуровал пальцами в карманах куртки в поисках панацеи.
- Это просто колеса, обычные... - хмуро отвечал Мэд, совершенно не представляя, какое именно зубодробительное название носит эта химия, если изначально подразумевала хоть какое-то коммерческое, а не просто перечислением всех случайно синтезированных соединений, поскольку никакой заводской упаковки самому мужчине никто никогда не показывал, заверяя о качестве единственным "отвечаю", что, как правило, имело гораздо больший вес, нежели официальная лицензия.
Впрочем, как принять препарат, так и снасильничать девушке своего приятеля, им обоим помешал визит той самой бойкой подружки Сфорца, что вернулась с не самыми утешительными новостями, а только лишь подтверждая невеселые догадки. Прощай, Мэг - ты была прикольной девчонкой. Конечно, все эти мысли на что-то позитивное не наводили, скорее предоставляя повод не просто выпить в компании, а капитально подсесть на бутылку на ближайшие пару недель, особливо, покуда он не сможет выйти на работу. Такова, должно быть, была судьба всего белого мусора, не доживая до особенно седых лет, оказаться где-нибудь на столе патологоанатома с биркой анонима на ноге, когда никто не придет за тобой на опознание, никто не станет хоронить, а выпьют в последний раз за твой упокой всего пара отморозков, только лишь затем, что появился на это повод, если вообще о тебе помнили. И разве хоть один из них, даже Мэдок, задумывался даже об этом, или вообще о своем будущем, завтрашнем дне, в который попросту не верил, сгорая в один момент, но прочувствовав жизнь куда сильнее, чем любые другие обыватели. Хотя бы и не в самом трезвом состоянии. На самом деле, мужчина слабовато помнил, когда в последний раз он вообще был чист и от алкоголя, и от химии, и от попросту какой-нибудь шмали, поскольку впервые упоролся еще в детские годы, вместе с такими же малолетними беспризорниками, а то и таская спиртное из холодильника родителей, поскольку за его действием было гораздо терпимее переносить и боль, и ненависть, и отвращение.
Речи девчонок между собой уже были довольно далеки от парня, что покручивал в голове мысли, как бы уломать эту вертихвостку после всего скрутить ему хотя бы косячок, а покуда его рука была временно освобождена от костыля, он с особым тщанием протер протекающий нос и и наконец избавился от какой-то херни, уже давно режущей ему глаз - неплохо было бы еще почесать местами, особенно в местах совершенно ему недоступных, но покуда об этом можно было мечтать, разве только лезвием ножа попытаться как-нибудь подковырнуть этот сучий гипс... Хотя, все это могло и подождать. Мэд старательно вслушивался в то, что говорили врачихи, но единственное, что до него доходило - дела были плохи и зря он все-таки озадачил Сфорца поноситься тут в мыле, разве что ради их встречи, которой мужчина был рад даже сквозь пелену забот и усталости. Может, лицо этому уроду разбить за нее...
Хищным мыслям развиться толком не дали, когда Медея было рванула продолжить их работу над холодильниками, а самого Мэдока вновь припечатала к стулу, вот только, всего через мгновения их слуха достигли истошные крики, едва приглушенные толстыми стенами, но однозначно говорившие, что было неплохо бы туда поспешить. Кто так кричал, разбираться времени не было, но проблеск надежды все-таки стрельнул где-то в груди, в области сердца и наподдал в задницу заряд адреналина. Девки вылетели пулями из зала, подцепив его несчастный костыль и заставив Мэда изрядно пострадать в перетягивании самого себя, чтобы подцепить его вновь и кое-как подняться - о том, чтобы нагнать ускользнувших барышень и хоть чем-то помочь, кроме надоедливого нависания над плечом, не могло быть и речи. И все же он пошел, медленно, но уверенно, выползая в коридор и с большего пытаясь сориентироваться, откуда шел шум, как-раз в тот самый момент, когда один из санитаров госпиталя подорвался в нужную искомую сторону, бросив свою ношу прямо в коридоре - каталку с накрытым трупом, которая по приданной им инерции с дребезгом пролетела по коридору еще пару-тройку метров... и совсем не потому, что остановилась совершенно самостоятельно.
Если со стороны секционных раздавались женские истерические возгласы, то по коридору прошелся единственный и мужской, дополняя с грохотом рухнувшее на плитку тело, едва не разлетевшееся вдребезги, причем, скорее, потому, что загипсованные конечности Мэда были предварительно зафиксированы. И в этот раз его падение, отнюдь, не сопровождалось спасительной потерей сознания. Чтобы не поднимать лишнего шума, он прикусил язык и просто мычал себе, сражаясь с болью, пробившей разрядами тока по телу, и пытаясь собраться с никак не возвращавшимися в помутившийся разум мыслями, чтобы открыть глаза и собраться - ведь, все самое интересное проходило сейчас без него, а если там действительно была Магда? А если ей нужна была его помощь сейчас? А, вдруг, они ей что-нибудь сделают? Или она сама кого-нибудь покалечит, что более вероятно... В любом случае, Берк считал необходимостью собственное там присутствие, вот только он сейчас еще всего мгновение, минутку, полежит тут, не зная куда девать ногу, которую вообще инстинктивно хотелось отгрызть от греха подальше - ему, ведь, даже не пришло в голову принять ударную дозу, если сейчас он вообще сможет оторвать здоровую руку от сведенного плеча и поколупаться в куртке.
- Ебучий же ты ублюдок... - спустя какое-то время смог он выдохнуть и процедить сквозь зубы единственное его сейчас волновавшее.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1

17

Как часто кричали в морге? Исключая те случаи с безутешными родственниками, которые так и не смогли до конца принять неизбежный конец жизни любого человека, стараясь не верить и отрицая увиденное, Медея могла подобные случаи пересчитать по пальцам. Случалось, когда к ним приводили детишек по программе профориентирования из каких-то спецшкол, главной задачей которых стояло как можно быстрее отобрать у подопечных прелесть детства, или детишек постарше из колледжа, с факультета юриспруденции или только начавших изучать медицину, среди посетителей непременно попадалась особо театральная и слабая духом личность, начинающая истошно визжать, если к ней совершенно случайно подойти сзади и молча положить руку на плечо… да, возможно в сопровождении мерцающего света и тишины, подобный жест мог напугать неподготовленного человека, но как еще врачам сбрасывать стресс? Еще кричали новые сотрудники, к примеру, ночной сторож, молодой еще парнишка, студент с экономического, устроившийся на подработку в морг и обходивший с обходом пустующее в такой час отделение. Он с самого начала отличался нервным тиком и уже вызывал некоторые сомнения у руководства, что лишь окрепли, когда парень загонял дежурного врача между этажами, уверяя, что один из трупов ожил. Врач ему хоть и не поверил, но явиться на вызов был обязан, и не зря, ведь задержись он в своем кабинете чуть дольше и охранник вполне мог стать одним из охраняемых кем-то другим объектов.
Но все это было не сравнить с тем истошным визгом, который буквально всполошил добрую половину отделения, заставляя любопытные носы сначала просто выглянуть в коридор, обмениваясь друг с другом непонимающими взглядами, а потом и вовсе разинуть рты вслед бегущей доктору Сфорца в компании не отстающей сестры из приемного.
- С дороги! – крикнула Медея замешкавшемуся на дороге Тэбби, тому самому придурку, по безалаберности которого врачи потеряли столько времени напрасно в своих бесплотных поисках. Он и сейчас, вооруженный тяжелой каталкой, едва ли оправдывал себя в чужих глазах, подстегиваемый любопытством. Зайдя за угол вместе со своей ношей, увлеченный созерцанием едва не дымящихся следов парочки местных некрофилов, как он любовно крестил всякого врача или сестру числящихся в штате морга, парень все так же не глядя бросил каталку и побрел к эпицентру неожиданного оживления, не обращая никакого внимания на того, кого вез, ну да не сбежит же он в конце концов.
Прибежав же к месту событий, Медея даже не сразу сумела протиснуться через толпу обескураженных зевак, курса третьего от силы, что в немом изумлении смотрели на свою сокурсницу, что подняла дрожащие руки к груди, пачкая фартук и к моменту подхода более старших коллег с драматичным звоном уронила инструмент на пол. Кричать она уже не могла, лишь в ужасе смотрела на стол, где отчаянно вращая глазами, не в силах ни крикнуть, ни хотя бы пошевелиться, лежала голая девушка. Единственное на что ее хватало, так это чуть приподнять подбородок и с не меньшим изумлением, граничащим с настоящей паникой, взглянуть на собственную грудь, рассеченную вдоль аккуратным надрезом сочащимся вполне себе бодрым потоком крови, которая у настоящих мертвых была не столь активной.
- А ну отойдите! – Прикрикнула Медея на будущих врачей, если после этого случая они не пойдут дружным маршем забирать документы. С первого взгляда, без подробного описания, которое она выпытывала накануне у Мэда, было понятно, что лежащая перед ней пациентка была той самой Мэг, которую они так долго искали. Худая настолько, что могла служить живым пособием по анатомии, украшенная шрамами, которые по количеству вполне соперничали с перекрывающими их татуировками. Кожа, волосы, ногти, все в ней выдавало человека с улицы, а запавшие тени под глазами и общая синюшность кожи, вполне оправданного пациента на этом столе. Вот только живого, во всяком случае пока.
- Ты, - Медея ткнула локтем детину в халате, что был к ней ближе всего, не оборачиваясь к тому, а лишь командуя, едва заметно добавляя в голос профессиональной стали – Бригаду реанимации в морг. Живо. У пациента тяжелая форма катаплексии. – Медея говорила, перечисляя известные ей симптомы не самой редкой, но в подобном случае являвшейся почти парадоксальной болезни, будто начитывала лекцию студентам, которыми по сути еще и являлись эти молодые люди. Куда делся, а если быть более точной в силу захлебнувших ее эмоций, съебался курирующий группу врач, оставалось загадкой, но искать его, заработавшего себе громкий выговор в личное дело, было не с руки, ведь и та и другая были заняты окровавленной девушкой, которая уже готова была вернуться в исходное состояние от болевого шока, но возможно именно за него и цеплялась своим внезапно вернувшимся сознанием. Мишель тоже не растерялась, за последние пару лет своей работы возможно впервые включаясь в активную фазу, от которой напрямую зависела жизнь пациентки и позже, вспоминая этот вечер, Сфорца еще порекомендует кандидатуру сестры на перевод в то отделение, где ее потенциал будет более востребован и не пропадет в кипе бумаг.
К моменту, когда прибыла бригада реанимации, вместе с кратким комментарием о диагнозе и собранном анамнезе взяв Мэг под свою опеку, Медея чувствовала себя так, будто побывала под колесами поезда и чудом выбралась живой, хотя вид ее говорил об обратном. Из средств индивидуальной защиты, она успела сменить лишь перчатки, что же касается формы, то без фартука, та напоминала сценический костюм какого-то маньяка и щеголяя в таком виде по этажу, девушка вполне могла заработать репутацию подобного киногероя. Кажется брызги попали даже на лицо, в тот момент, когда тело пациентки скрутило судорогой и она дернулась, неестественно выгибаясь на операционном столе.
- Это было похоже на изгнание дьявола… Вы смотрели этот фильм, доктор Сфорца? – Спросила Мишель возбужденно выдыхая, возможно впервые с момента, когда они пробились в секционную, она счастливо улыбалась, делясь с окружающими своей радостью, ведь они спасли девушку, настоящего человека, совершили буквально чудо, но Медея была слишком утомлена, чтобы перенимать чужое возбуждение, потому она отправила сестру вслед за пациенткой, чтобы та не оставалась одна, пока к ней не допустят посторонних гостей, возможно к тому времени Мэд и доковыляет… Точно, Мэд же в морге. Нужно его обрадовать.
Медея потратила лишь пару минут, чтобы умыть лицо, открыв кран над раковиной, что являлась частью секционного стола, перед тем как дать отмашку детворе расходиться, а сама отправилась в сторону второго зала, где должен был ожидать ее приятель, но свернув за угол, была остановлена картиной, вызвавшей в груди ту волну возмущения, которую уже было не сдержать ни воспитанием, ни трезвостью рассудка, ведь покачивающуюся от усталости девицу, трезвой можно было назвать с большой натяжкой.
- Что тут у вас, черт возьми, происходит?! – Нет, она не кричала, а скорее шипела, когда увидела скрючившегося на полу парня, костыль которого валялся в стороне, а над ним все того же Тэбби, растерянно почесывавшего маковку, и нерешительно смотрящего то на стоящую рядом каталку с телом, то на Берка, будто прикидывал, насколько реально, что один и тот же человек, может находиться в двух местах одновременно. – Мистер Тучет, я еще раз спрашиваю, что происходит?
- Да ничего блядь не происходит, я пришел, а он тут лежит. Откуда этот тип вообще сбежал? И как? – Вопрос, конечно, был справедливым, и как, и зачем, и каким образом, хотя на все три можно было спокойно ответить, что живучему, как таракану электрику, подобные фокусы были более чем свойственны, но не распинаться же перед санитаром с этими подробностями, тем более, что судя по бегающему взгляду у того и без предыдущих промахов рыльце было более чем в пушку.
- Мэд? – Опустившись рядом на колени, Медея повернула к свету голову парня, почувствовав под пальцами, как плотно сомкнуты его челюсти, отчего тот мало того, что не кричал, но и спасительных таблеток наглотаться не мог (хотя о последнем девушка ничуть не сожалела,  всерьез опасаясь передоза столь сомнительных медикаментов) – Мэд, ты как? Что произошло? Тучет, помоги мне его поднять, нужно отвести его в скорую… да аккуратнее! Он еще жив.

Отредактировано Medea Sforca (05.10.2017 20:14:31)

+1

18

Ну, бывало и побольнее, конечно, ничего не скажешь, но и приятного было маловато, согласитесь. Особенно, когда свет ламп закрыла какая-то подозрительная тень и следовало собраться, чтобы хотя бы рассмотреть нависшую угрозу - какого было удивление Мэда, узнать в амбале, возвышавшимся над ним, того самого придурка, который двинул на него эту проклятую тачку. Щас встану и уебу тебе. Четко читалось во вскользь брошенном электриком взгляде, и интеллекта здешней одноклеточной фауны должно было хватит на то, чтобы различить в вербальных посылах непосредственную себе угрозу, даже если исходила она от неспособного подняться самостоятельно калеки, порешившего накостылять обидчику как-нибудь потом, а пока еще немного тут на полу отдохнуть. Откуда-то из-за плотного занавеса собственных орущих мыслей раздавались единичные крики Медеи, которая пыталась кому-то что-то втереть, но что именно - Мэдок не способен был расшифровать, к тому же его уже начинало более-менее отпускать, а тело ощущать, что прикорнуть на плитке пола было не самой лучшей, а самой твердой и холодной идеей, насколько вообще он мог что-то понимать в этом. Впрочем, альтернатива у него заключалась на этот момент разве только сменить место дислокации, а еще - наконец освободить руку, чтобы вынуть пару своих верных обезболивающих и забыться в их блаженном действии.
Осуществить свои тайные фантазии ему все же не дали - рядом упала еще одна тень, Мэд даже сперва подумал, что это тот самый долбоеб внезапно осенился идеей либо помочь ему, либо добить, чтобы не мучился, но на самом деле, над ним склонилась обеспокоенная Сфорца, ее голос он узнал бы и на том свете. И резкость в уверенных руках, конечно. Но ее слова лично Берка совсем не обнадежили - ему сейчас совершенно не хотелось встречаться с левыми эскулапами, он их если любил, хоть и больше, чем легавых, но все же по жизни имел привычку опасаться, поскольку еще ни разу не встречался с ними, чтобы те не надавили там, где болит еще сильнее, а то и истыкали иголками, напичкали тошнотворными препаратами, от которых расстраивались все органы одновременно, и со спиртным которые не сочетались от слова абсолютно. Так вот, и теперь мужчина был вполне уверен, что идея девчонки изначально была так себе. К тому же, этот бычеголовый Тэбби покусился было его оторвать от земли, подорвав вверх, будто мешок с дерьмом, от чего Берк извернулся наподдать ему все еще здоровыми частями тела, переехав кулаком по челюсти, от чего санитар тут же бросил его обратно (то есть, положил в его случае, конечно, но Мэдоку так не показалось).
- Отвали от меня, сука ебучая! - процедил Мэд сквозь зубы, пытаясь окончательно прочухаться и встретиться с недоверчивым взглядом девчонки. - Нормально я... не надо скорой. Мне бы полежать где, - и где-нибудь в дали от этого костолома. - Это Мэг была? Мэг? С ней все хорошо?..
Мужчина схватился рукой за ладонь Медеи, тут же ему поданной и рывком принял более-менее сидячее положение, правда, едва не повалив за собой девицу, но эта детка была не из тех, кто просто так сдается перед трудностями. Она одним лишь мрачным кивком направила энергию своего подчиненного в верное русло и с помощью криворукого Тэбби они оба подняли Мэдока на ноги, что тоскливым взором обыскал коридор в поисках своего костыля, но этот гаджет Сфорца подхватила с собой и раньше времени не отдавала, покуда санитар не довел скверно бранящегося пациента по указанию патолога почему-то в секционный зал морга, где помог ему прилечь на один из свободных столов, не понимая, а почему они его сюда догребли... неужели их наконец накрыл тот самый зомби-апокалипсис, о котором все так много говорили, и он, Тэб, станет одним из хранителей страшной тайны. Впрочем, ему-то, по мнению Берка, насчет таких мелочей опасаться было нечего - безмозглые шкафы, такие как Тучет, если верить грошовым триллерам, оживших мертвецов никогда не интересовали, разве только, те соблюдали строгую постную диету. И Бог его миловал, что тому пришло в голову вовремя убраться, от греха подальше, поскольку Мэдок был парнем, в общем-то, адекватным, но сейчас ему было больно, обидно и единственным в этом виноватым на его взгляд приходился именно санитар.
- Воды. Достанешь мне воды? - только и кинул он суетившейся около девице, что вовремя заметила недоделанную свою работу и справедливо решила, что другу сейчас смертельной опасности не угрожает.
И пусть та хмуро на него смотрит, когда он вновь потянулся за таблетками, но особенно возражать она и не думала, видимо, подозревая, что спорить по такому поводу с Берком - это было наживать себе непримиримого врага... то есть, такого, что может и костылем запустить, если у него вдруг попытаются отобрать конфетки, во всяком случае, глотал он их так, будто те на самом деле были всего лишь сахарными драже; и все же Медея даже голову ему помогла приподнять, чтобы не захлебнуться водою, а после - отыскала свой халат и свернула его в валик ему под шею - о большем Мэдок и не просил.
Последующие пару часов он старался и вовсе не отсвечивать, боясь потревожить сосредоточенный процесс по разделке трупа, к которому девушка вернулась, если и нехотя, то неотвратимо. И, покуда колеса медленно и уверенно доходили до рецепторов мужчины, повергая его в пучину тревожной неги и возбужденной эйфории, чуть разбавленной полнейшим изнеможением, Мэд неотрывно наблюдал за работой своей подруги, находясь на границах реальности и фантазии, никогда прежде даже не подозревая, насколько кропотливым был труд этих мясников, и совершенно не понимая, для чего именно. Разрезы, взвешивания, перевешивания, кромсания на мелкие куски, долгое изучение их под микроскопом, когда в воздухе висела такая невыносимая вонь, которую могли выносить разве что опытный патологоанатом, попросту уже не замечавший такие мелочи, постоянно сопровождавшие его в работе, да завсегдатай рыгаловок и свалок, который в своей жизни навидался такого калейдоскопа ароматов, что теперь даже с некоторым интересом познавал все новые, хотя и достаточно специфические. Впрочем, не столько Берк наслаждался атмосферой секции, сколько с неподдельным любопытством следил за работой девушки, что со знанием своего дела, отточенными движениями проводила настоящий мастер-класс локального масштаба, полностью отрешившись от окружения и позабыв, должно быть, за этим и о времени, и о том, что кто-то с едва заметной улыбкой и полным восхищения взглядом пристально за ней наблюдает. Но, спросить, а чего она такая взяла и пошла когда-то работать сюда, или, почему такая серьезная - ни сил, ни повода у Мэдока не хватало. Ну, разве только...
- Когда я сдохну - хочу, чтобы ты меня резала, - и с его стороны, это было одновременно и самым настоящим завещанием, и даже в какой-то мере шуткой, если подобные вещи вообще можно было применять к мистеру-не-понял-юмора Берку.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (06.10.2017 11:12:55)

+1

19

Сложно не поверить пациенту, который говорит, что с ним все в порядке и оставшиеся  руки ноги целы, когда он этими самыми руками очень активно принялся отбиваться от грубоватой помощи санитара, который мало того что не привык к аккуратности в принципе, так еще и схлопотав по роже вообще впал в какой-то полностью охуевший ступор, отключивший последние мозги. Ну да это было даже на руку Сфорца, которая приняв представленные ей доказательства, поверила, что возможно парню и в самом деле достаточно было помощи, которую могла оказать она, тем более что врачи скорой, принявшие к себе такого приметного пациента, непременно бы провели его по всем базам данных, которые у них были, дабы выяснить номер страховки. А уж что могли скрывать эти самые базы, Медея пусть и предполагала, но вникать совершенно не желала, во всяком случае, пока.
- Ладно, Тобби, отведи его ко мне… Не ссы, будешь воспринимать людей чем-то большим, чем мешок с картошкой и они перестанут тебя бить, смекаешь? – Сама же Медея, протянула ладонь и помогла Мэду сесть, после чего, показывая пример некудышному санитару, перекинула руку больного сначала себе через плечо, а после, уже куда более сильному и приспособленному для этого мужчине, пристально следя, чтобы не дай Бог, тот не вздумал отомстить пребывавшему на грани реальности электрику, что беспомощно, но от того не менее злобно посматривал на своего носильщика, готового взорваться от любого неосторожного жеста в свою сторону. Господи, когда закончится этот день и я наконец отдохну?
- Да, это была Мэг. Она жива, с ней сейчас Мишель. Думаю, когда ее состояние стабилизируется, то ты сможешь ее навестить, через пару дней примерно… я дам тебе знать. – Во всяком случае, услышав хорошие новости, Мэд вроде бы немного утих, послушно перепрыгивая здоровой ногой в темп сдерживаемому шагу явно озлобленного санитара и Медея даже думать не хотела о том, какой план мести ей лично сейчас рождался в голове этого мажорного увальня. Как-нибудь переживет, а быть может, его и вовсе удастся избежать.
Вскоре они добрались до секционной патологоанатомического отделения, где позабытый всеми лежал Дерек Смит, всем своим обиженным видом взывая к совести тут же раскаявшейся Медеи. Ну да у нее не было выбора, неотложные дела. Но ты ведь всегда был терпеливым мужчиной, да милый? К тому же, мне осталось совсем чуть-чуть и мы с тобой навсегда распрощаемся.
- Помоги ему забраться на соседний стол и вали отсюда. Если кому-нибудь расскажешь, можешь быть уверен, что твои проделки в залах станут достоянием общественности, ты понял? – И получив в ответ нечто похожее на «пошла ты, сука», но прозвучавшее настолько неразборчиво из-за прижатой к щеке руке, которая уже начинала отекать, ничуть не расстроенная столь милым прощанием Медея проводила парня хмурым взглядом, пока тот не хлопнул за собой тяжелой дверью, прогремевшей эхом по пустым коридорам.
Дело оставалось за малым. Собрать последние силы, которые у нее еще оставались, даже не воспользовавшись для этого пустеющим стаканчиком из-под кофе, который для того чтобы наполнить бодрящим напитком, следовало отнести чуть ли не в соседнее здание. Зато именно в него она набрала воды из-под крана для иссушенного горла друга, и помогла тому напиться, бережно придерживая голову и насколько могла, помогая после устроиться на жестком и не предназначенном для сна столе, хотя порой уставшие от суеты врачи и умудрялись засыпать на этом холодном металле. К сожалению в качестве подушки пришелся только ее собственный халат, а свежей простынею из запасников в шкафу,  девушка накрыла Мэда сверху, чтобы тот не замерз и до кучи не простыл в прохладном помещении, а сама, допив остатки воды вернулась к своему рабочему месту, благо никем не тронутому за время ее отсутствия.
- Ты отдохни пока, а я закончу с работой, окей? Только не шуми, я включу камеру и у комиссии могут после возникнуть вопросы о присутствии постороннего в зале. – Может ей показалось, но прибалдевший от своего самолечения парень, даже кивнул ей, выражая собственное согласие с выдвинутыми условиями, на чем Медея удовлетворилась и вновь закрыв лицо пластиковой маской, одев фартук и перчатки, включив видеокамеру, объектив которой был направлен на лежащий на столе труп, приступила к работе, скупо обозначая этап, на котором до этого остановила съемку. – Вскрытие Дерека Смита, этап третий, изучение органов брюшной полости.
Работа вновь увлекла девушку, будто не было в секционной нечаянного зрителя, неотрывно наблюдавшего за кропотливым процессом изучения человеческого тела. Медея конечно надеялась, что утомленный тяжелым днем и убаюканный ее размеренным тихим голосом, что комментировал каждое ее действие, парень в конце концов уснет, но изредка вскидывая взгляд, замечала его сосредоточенное внимание и неподдельный интерес, к проделываемой ею работе. Можно было подумать, что не будь тот скован и не транспортабелен, то ко всему прочему умудрился бы засунуть свой любопытствующий нос прямо в грудную клетку ни о чем не подозревавшего Дерека, но благо на сей раз беззащитный мужчина был в безопасности и кроме бережных рук Доктора Сфорца, более никто его не касался. Та же разошлась не на шутку, перетряхивая человеческое тело с головы до ног, пакуя собранные образцы в пробирки для последующего изучения, не оставляя без внимания ни единого органа, хотя процедура вскрытия не всегда включала в себя полное изучение тела, если причину смерти удавалось установить ранее. Но в этом случае мистеру Смиту не повезло, потому как умер он в своей палате до этого не предпринимая ни малейшей попытки уйти из этого мира, а поступивший в отделение общей терапии на плановый профосмотр. Ну зато ты не сможешь после подать жалобу на Госпиталь за то что тебя плохо осмотрели… Ну а через несколько часов отсрочивающих собственное обещание закончить побыстрее, Медея и вовсе забыла, о втором, притихшем, но еще живом пациенте, а потому вздрогнула, когда тот подал голос после того как девушка остановила запись известив будущих зрителей об окончании процедуры.
- Знаешь, было бы интересно вскрыть твою голову и не обнаружить там и грамма мозга… - Полушутя, полусерьезно отозвалась нахмурившаяся девушка, унимая сердцебиение. Сняв маску она тыльной стороной руки, чистой от крови, вытерла капельки пота со лба, после чего избавилась от фартука и перчаток, скинув это все в герметичный контейнер, который позже заберет кто-нибудь из местных санитаров. – На самом деле мне запрещено брать дела родственников и близких людей, могу быть не объективна в постановке диагноза. – Оставалась только форма, до сих пор испачканная кровью Мэг и переодеть которую не мешало бы, вот только второй комплект был в раздевалке. Но ведь у нее еще халат был? И Мэд не успел возразить, когда элемент одежды из-под его головы оказался заменен на свернутую валиком простынь, все равно валявшуюся на полу и более не исполнявшую функцию одеяла. Переоделась Медея тоже не особо стесняясь, но все же повернувшись спиной, тем более что полностью она раздеваться все равно не стала, оставшись в больничных брюках, а избавившись лишь от рубашки, которая отправилась в тот же контейнер, что и другие испачканные вещи.
И вот теперь можно было отдохнуть. Спустя столько времени, уже не чувствуя ни ног, ни рук, ни каких-либо иных желаний, кроме как хотя бы присесть, Медея подошла к столу на котором лежал Берк и подпрыгнув, взгромоздилась рядом, благо отожраться с легкой руки своей новой девушки тот не успел и потому места им вполне хватало на двоих. – Ну как ты? – Она попыталась улыбнуться, но утомленное тяжелым днем лицо едва ли выдало нечто убедительное, зато беспокойство, мелькнувшее в глазах было не спрятать и не скрыть. – Болит? – Мэд поморщился, ну да, конечно же болит. Медея до сих пор помнила, как и сама болела, сращивая собственные переломы, хотя бы тот, что заработала в школе на физкультуре. Лучевая кость, две трещины и два долгих месяца в гипсе, но с освобождением от посещения спорт зала, против которого она пусть и не имела ничего против, но вот собственные одноклассники едва ли придерживались того же мнения на ее счет. И все бы было не плохо, слава обезболивающим таблеткам, но вот дикий зуд они унять увы не могли. Осененная внезапной догадкой, Медея взглянула на парня, только начиная произносить первые буквы вопроса, как тот судорожно закивал, уже куда искреннее заставляя девушку смеяться и собрав остатки сил, дотянуться до стола с инструментами за длинной спицей, один из концов которой был загнут. – Я знаю, как тебе помочь.

+1

20

- У меня есть мозг... - несколько неуверенно было добавил Мэдок, но уже в конце спохватился, что, возможно, девица это вот сейчас не серьезно, хотя тут однозначно определить он не мог - Медея же, вроде, всегда была такая прямолинейная.
Что, впрочем, не помешало ему в последующем разобрать в ее словах и то, что она считала его близким человеком. Ну, не родственником же, конечно. И он мог бы сказать ей то же самое - то, что за пару их встреч и совместных задушевных возлияний, Мэд полюбил ее как дорогую подругу, и глотку бы порвал за нее, если даже не кому-то, то себе определенно. Вообще, настолько близких друзей у парня было маловато. Сотни знакомых - это верно, десятки приятелей. Но таких людей, чтобы он без колебаний мог отнести к своим побратимам, на его веку редко встречалось и, вероятно, виной тому был его личный образ жизни, не позволявший долго задерживаться на одном месте, терявший товарищей на годы за решеткой, которых он неизменно приходил навещать, хотя бы раз в пару лет, и нисколько не располагавший нормальных, адекватных людей к доверительным с собой отношениям. Так вот, Сфорца каким-то волшебным образом, не иначе Мэдок ее водкой приворожил, оставалась к нему лояльна, несмотря ни на его пропажи, ни на редкие явления неизменно с бухлом и с самыми очевидными и недвусмысленными намерениями. То есть, было у Берка пару таких верных собутыльниц, с которыми и выпить, и подраться, и помолчать было здорово, вот только Медея ни разу не входила в ту категорию, где обычно цеплял он таких товарок - она не была ни проституткой, ни бродяжкой, ни пацанкой, она была женщиной, причем из самых интеллигентных слоев, до которых мужчине и дела никогда никакого не было; не было ему интересно, чем живет этот пласт населения, что без конца и края придумывает все новые заморочки, откуда только интеллекта столько-то берется, уж явно воспитывались они в семьях, далеких от той, что была когда-то у Берка. Высшее общество вообще было настолько за пределами понимания паренька, что и Медейка становилась для него существом по-настоящему противоречивым, иррациональным, но при том - гораздо более близким ему, чем многие до этого, хотя можно ли было найти между ними что-то общее, кроме болезненной худобы? Разве что, как-раз она и позволяла девчонке взгромоздиться рядом с ним на стол, да так, что тут же осталось бы место и для той самой Мэг, что теперь спасали доктора и у которой все-таки появился шанс подзадержаться в этом мире чуть подольше.
- Я не пойду за ней, - и Мэд справедливо считал, что ей больше до него не будет дела - со своей задачей он справился, и девушка была спасена, ну, а остальное уже не было так важно на его взгляд. - Но у нее нет страховки. Ее могут лечить по моей? - конечно, в таких нюансах он не разбирался и вовсе, знал только, что без страховки не лечат, и что на него была записана колоссальная сумма той самой компании, на которую он работал и за чьи деньги лечился сам, доставляя массу неудобств местной бухгалтерии, то и дело поднимающей документы именно на его фамилию, и ни на какую другую из многочисленного штата Голден Каррера.
Конечно, и такая искренняя, открытая забота девушки о нем, была ему непривычна и непонятна - вероятно, он никогда прежде не сталкивался с тем, что кто-то мог отдавать ему больше, чем давал он сам и при этом не оставляя должником... То есть, конечно, когда-нибудь он все это искупит, починит, может, опять что-нибудь в ее вечно разваливавшемся доме, где из приличных вещей оставался только рояль, да и тот, исключительно по причине, что раньше шмотки на века строили и такие рояли даже бомбежкой не возьмешь, а, может, он ей когда-нибудь притянет что-то полезное в хозяйстве - надо только с толком порыться в свалке трейлера, а там и какой инструмент найдется, канистра с бензином, а, может, и велик где упереть удастся. То есть, Мэд не был уверен, что Сфорца возьмет себе что-то ворованное или даже просто удачно найденное, поскольку некогда и соседский ноут ему всучила обратно в руки, сказав, чтобы пер его куда-нибудь подальше от ее дома и больше таким не занимался, но все вышеперечисленное - было почти единственным, что мог бы Мэдок кому-нибудь предложить. И нет, не за спасение девушки, поскольку считал это все самим собой разумеющимся, когда сознательные люди спасали других людей, в этом не должно было быть никакой корысти, а вот именно в ее добром к нему отношении, которое даже где-то было ему неудобным, он ощущал себя неловко в подобных ситуациях. Ну, болит, да че там... Отмахиваясь от чужого беспокойства и пряча взгляд куда-то в сторону, не желая показывать кому-то своих истинных чувств, и своего смущения этим, тем не менее, отказаться столь же решительно от коварного предложения детки помочь ему с мучительным зудом, было выше сил мужчины, и он действительно практически отдался соблазну, в предвкушении глядя на вооружавшуюся длинной спицей девицу, свое дело, наверняка, знавшую. Черт побери, не то это было слово, ох, не то...
Безусловно, Берк реально счел, что получать столько плотских наслаждений от другой женщины, это было настоящей изменой своей девчонке, и ничего не мог с собой поделать, первоначально даже промычав что-то томное и неразборчивое, а после - в позорном поражении пред сладострастными почесонами - опав обратно на спину и закрыв ладонью глаза и половину искаженного в неге лица. Конечно, чесалось ему и болело одновременно, и там, где проходила спица, зуд нарастал с неудержимой болезненностью, и все же сражаться с ним было невыносимо, пребывая в подобном подвешенном состоянии добрых минут пять, покуда, в конце концов, Берк не взял себя в руки, чтобы все-таки отказаться от таких чреватых излишеств, и перехватил Медею за запястье, останавливая ее в очередном заходе и почти с мольбою глядя, чтобы та его более не искушала.
- Спасибо, - неровно выдохнул Мэдок, подтягиваясь вверх и не без помощи спрыгивая на пол. - Ты уже закончила с работой? - и он все-таки всерьез надеялся, что его эта минутная слабость останется исключительно между ними... ну и между теми, кто спросит, поскольку скрывать что-то Берк не любил, да и не считал, что в этом есть какая-то необходимость.
Вооружаясь костылем и чувствуя себя чуть отдохнувшим, но гораздо более разбитым (причем, даже в буквальном смысле этого слова), Мэд решительно следовал за девушкой везде, сопровождая ее беспорядочным простукиванием по полу, хотя та, завершая весь цикл своих служебных обязанностей, мрачно недовольно зыркала на него за излишние телодвижения - она, ведь, сказала ему посидеть еще... ну, куда ты лезешь... да, постой все-таки снаружи раздевалки, друг мой. И он стоял, сколько потребуется - не имея часов и все равно не соображая, сколько прошло времени с его визита, пребывая ежесекундно в состоянии суперпозиции, где лишь он один решал для себя, когда наступало утро, а когда было нужно ложиться спать... а в его случае, как правило, падать спать. Какое это все вообще сейчас имело значение, если чужая жизнь была спасена, и торопиться уже было некуда. Ну, разве только, хотелось поскорее залить в себя что-нибудь горячительное и устроиться чуть поудобнее. Даже, если и на полу. Ну, ладно. Даже, если и сейчас. Опустившись на зад напротив дверей и оставив костыль в положении готовности автомата, Берк созерцал предоставленные его взору пространства, погруженный в какие-то свои, глубоко профессиональные мысли. О том, например, что вон там потолки он бы точно несколько иначе навесил, да и светильники... дермовые светильники... кто вообще тут светом занимался?
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1

21

В эти недолгие пять минут, Мэд был похож на урчащего в удовольствии кота, который подставлял под блаженную руку женщины, что творила невообразимые для разума вещи, все свои эрогенные зоны, разом переметнувшиеся под гипсовую оболочку вначале на руке, а после, чтобы эти игры были разнообразнее и ноге. Медея же была только рада помочь, получая от процесса едва ли меньшее удовольствие, с улыбкой наблюдая, как друг закрыв лицо рукой глотает слова, только шепча полубезумно направление и когда спица достигала очага, и вовсе начинал теряться в своих ощущениях, путаться в словах, чувствах, забывая о реальном, и почти меняя все в обмен на нескончаемое удовольствие, пока воспоминания и странная совесть не пробились через обволакивающую пелену резко и неожиданно обрывая для себя и только вошедшей во вкус Медеи этот, ставший почти интимным, момент… Впрочем, девушка и не поняла, посчитав, что продолжая свои игры она начала делать ему физически больно, а это в планы ее не входило. Ни физически, ни душевно… Она готова была оберегать своего друга насколько это возможно, не до конца отдавая себе отчет, как так получилось, что этот человек стал для нее ближе многих. Волшебная сила виски была ли тому виной, или непередаваемое пьянящее очарование. Та отдача, которую она получала, невысказанная благодарность, что явно читалась во взгляде и перекрывала собой все обиды и за непонятный уход, и за долгое отсутствие. Мир, который он приоткрывал через себя, не бросая в него с головой и позволяя с опаской выглядывать из-за плеча, вдыхая недоступные ранее ароматы. Медея не стремилась оказаться по ту сторону, ей это было не к чему, и довольно было четырех стен родного дома, но все же порой она искала выход, шла вперед, бродила в свете фонарей и бегущего по проводам света ночного города. Не в одиночку, хотя прохожие и не видели, тех воспоминаний, которые ее окружали во время таких прогулок и которыми она прогоняла обуревавшую ее тоску. Зато видел Мэд, если его память о том времени все еще не стерлась под воздействием химического дурмана… но ведь саму Медею он помнить умудрялся?
- Да, закончила… - Медея обернулась ко все так же лежащему на соседнем столе пациенту, будто хотела убедиться в его реальности, а заодно в очередной раз мысленно посетовать на то, что пусть непосредственно ее часть работы и была выполнена, но оставалась еще сотня мелочей и тонкостей, не выполнив которые, она не могла так просто покинуть этих стен. Но такова была ее жизнь, к тому же, сейчас, спустя столько лет, вся бумажная волокита уже не занимала столько времени, как было в начале ее работы, когда приходилось горбиться над бесконечными бланками остаток ночи, под конец теряя всякий смысл того, чтобы идти на оставшиеся пару часов до следующей смены домой. – Осталось только передать Дерека в надежные руки и заполнить пару бумаг. Что до Мэг, к сожалению, твоя страховка не прокроет ее расходы… но ее переведут в социальную клинику. Прости, здесь я едва ли смогу помочь, только если попробовать засунуть ее под опеку благотворительного фонда. Я знаю, один подходящий… – Девушка помогла парню спуститься со стола, удерживая его от падения и на всякий случай, избегая возможного смиренного недовольства на лице, уверила, что все это не займет много времени и он может подождать здесь, пока она окончательно не освободится, но не тут то было… Ковыляние по пятам возобновилось с новой силой, сея беспокойство и в несколько раз замедляя саму девушку, ведь не опасайся она оставить парня одного вышагивающим по коридору, или наоборот оставляя, но надежно усаженного в секционной, в обществе безобидного Дерека, и она бы метеором пронеслась по всем контрольным точкам, раздав последние распоряжения, занеся образцы в лабораторию и расписавшись во всех журналах. Потому неудивительно, что под конец недовольство, вызванное этой безосновательной задержкой, а следом за ней и беспокойство о самочувствии Мэдока, которому едва ли не на лбу был прописан покой и отдых, обернулось нараставшим раздражением. Остановить его оказалось возможным только у дверей женской раздевалки, да и то апеллируя аргументом, что помещение то общее и прочие дамы едва ли обрадуются присутствию постороннего наблюдателя.
- Мэд, я правда быстро. Приму душ, переоденусь и мы пойдем. Жди здесь! – И она сделала все возможное, чтобы выполнить обещание, наскоро смыв с тела рабочий пот трудового дня, суша волосы, вот только как назло фен решил показать свой вредный старческий норов, и почти выбегая, накинув на плечи пальто, Сфорца оказалась остановлена переодевавшейся тут же коллегой, которая непременно сейчас хотела обсудить мучавший ее вопрос по поводу последнего пациента и естественно до завтра он подождать никак не мог… Когда же и с этим было покончено, Мэд естественно ее не дождался… ну в том положении, в котором она его оставляла, вновь оказавшись на полу, перегородив распростертой загипсованной ногой половину коридора, на его счастье и на счастье ноги, в такой час пустующего.
- Ты ведь не собираешься заваливаться на землю каждый час, да? – Зато спустя столько попыток парня поднять, сейчас Медея могла это сделать уже с ловкостью опытного санитара, не обращая внимания ни на узкую юбку, ни на скрипнувшие о плитку каблуки. На этот раз она не стала вести его по длинным коридорам, а сразу пошла по направлению к лифтам, в кабине которого уже начинала прищелкивать крышкой зажигалки и прикуривая сигарету до приветственного звонка, извещающего о прибытии на первый этаж, составляющий от силы пару метров до входной двери и всегда сладковато свежего, по сравнению с затхлостью морга, воздуха. Ладно, свежим воздух был не долго, до первой же затяжки, после которой раскуренная сигарета по молчаливой просьбе оказалась зажата в губах Мэда, в то время как для себя пришлось раскуривать новую, ну да разве жаль ей было такой мелочи в обмен на молчаливую негу и уже вызвездившееся, где-то там, над толщей смога и яркого света Нью-Йорка, небо. – У тебя машины нет? Я бы прокатилась как-нибудь за город, когда ты поправишься…
Но сейчас их ждало желтое такси на стоянке у Госпиталя, и не одно, потому и спешить до неспешно курящего на отдыхе водителя молодые люди не стали, да и не могли, наслаждаясь прогулкой по территории, когда весенний ночной воздух уже носил в себе теплый ветер приближающегося лета, но все еще был холоднее дыхания, а оттого парил у рта сероватым облаком, теряемым на фоне табачного дыма. Вообще, Медея с удовольствием провела этот вечер где-нибудь за пределами своей клетки, быть может даже в парке, закрываемом на ночь, но разве был забор хоть какой-то преградой для желания? Был. Если исполнитель этого самого желания не мог ни взломать замка, ни перепрыгнуть через металлическое ограждение, после помогая проделать тот же фокус и даме. А потому вариантов было немного и все же озвучить их было нужно:
- Отвезти тебя домой? Или ты еще не настолько устал, чтобы отказаться пропустить со мной стаканчик? Тогда мы можем посидеть в баре, или у меня дома… кажется, там починили лифт. Такси! – Желтый форд вырулил со своего места, останавливаясь у тротуара где его ожидали ничем не примечательные для выходцев из Госпиталя пассажиры. Водитель даже вылез из-за руля, чтобы помочь парню забраться на заднее сидение, устраивая ногу поперек салона, но так, чтобы места хватило и для девушки, севшей с другой стороны и послужившей своеобразной опорой для спины Берка, которому не оставалось ничего другого, как привалиться к ее плечу. – Решай, куда едем. Твоего адреса я все равно не знаю.

+1

22

У него было время подумать. И даже не потому что Сфорца задерживалась, а попросту таблетки приводили его сознание в легкую взвинченность, когда протяженность росла пропорционально нетерпению, и голова, мотающаяся по сторонам в любопытстве, готова была оторваться и прокатиться по коридорам далее, в сторону выхода - может, хоть в этом случае, они поспешат и покинут эти пропахшие антисептиками стены. Вернувшаяся девушка уже переоделась в уличное, насколько мужчина мог идентифицировать ее наряд, более подходящий какому-нибудь дипломатическому приему в иностранном посольстве... ну, если бы Мэдок вообще имел хоть какое-то представление, какими бывают эти приемы, и что там носят девки, но на его взгляд - Медею приняли бы за свою скорее, нежели кого-нибудь еще из этого лазарета, во всяком случае, из тех, кого ему удалось повстречать. Такую кралю даже руками было западло лапать лишний раз, не то, что в грязи валять или трахать на помойке. Впрочем, под всей этой буржуйской мишурой, какой бы инородной детка в ней ни выглядела, Берк неизменно видел ту самую свою сумасшедшую и неповторимую подругу, что и выпить была горазда, и схулиганить что-нибудь плохо-лежащее или хорошо стоящее, и, сняв свои каблучищи - босиком и с диким визгом пробежаться вдоль улиц, чтобы после отпаривать околевшие чумазые пятки в теплой и уютной ванной, брызгаясь водой и бросаясь пеной в киснувшего и почти не отбивающегося мужчину, что пару раз порывался девку притопить, но та упрямо всплывала.
- Нет. Не собираюсь. Я просто присел отдохнуть, - без всякого зазрения воспользовавшись поданной необычайно крепкой ладонью для барышни подобной комплекции, Мэд поднялся с пола и даже был заботливо отрясен от несуществующей пыли. - Я в норме, - ну, если, вдруг, Медею именно это сейчас и интересовало, хотя самоощущения парня были навеяны ему бодрящим дурманом химии, а не собственным здоровьем, тщательно замаскированным под слоем всей дряни, что он в себя закачивал без меры и толка. - Уходим?
И, хотя, в какой-то момент Берку уже всерьез стало казаться, что рабочий день девчонки так никогда и не закончится, а он сам останется в этих истошно-стерильных коридорах бродить на веки-вечные, будто он все-таки подох тогда при падении, и теперь получил свое индивидуальное наказание где-то в чертогах Ада, он даже не сомневался, что таковым оно и будет, но все же - они действительно сейчас устремились к выходу, на ходу вооружаясь сигаретами, так приятно встрепенувшими разум и сердце, и покидая эту дурацкую клинику, прибежище мрачноватой Сфорца, хтонического чудища местной патанатомии и неумолимой грозы санитаров.
Усадить Мэдока в такси, правда, сталось не самой простой задачей - до этого он и не предполагал, что может оказаться настолько не впихуемым, когда до этого мог просочиться едва ли не сквозь решетку водостока; во всяком случае, покуда в мире не проковыряли ту дыру, через которую он не смог бы пролезть, хотя, вроде бы, не отличался особенной миниатюрностью (он даже Медею был выше на целую голову), но звериного, одичалого проворства уличного ворюги было ему не занимать.
- Я найду машину, - пожал мужчина плечами в ответ на озвученные мечтания девицы, как будто это была такая мелочь, в сравнении с препятствием в гипсе, что бесхозные автомобили попросту гудели от тоски по подворотням, трогательно заглядывая в глаза и моля их приютить, погладить руль, залить бензина и выгулять по окраинам города. - Я знаю пару классных мест.
Может, он и Терезу возьмет с собой - эта бойкая девчонка, не то, что была легка на подъем, а, напротив, была страшна не усидчива, и ее энергию каждый раз было необходимо направлять в верное русло, если Берк не хотел после колотить морды тем, кто по мнению этой вертихвостки оказался чуть более изобретательней ее парня. А поэтому ее обязательно стоило прихватить в намечающуюся (а как же, они ведь уже все четко обговорили о ней) поездку, Мэду отчего-то казалось, что этим неугомонным крошками в обществе друг друга найдется, что обсудить, а приглядывать за обеими, собранными в одном месте, было куда удобнее, нежели волноваться о ком-то, кто остался в географической недосягаемости от него. Одной своей девчонки он примерно так и лишился, когда умотал на рабочую вахту, а ее прижали в переулке и пощекотали пером у горлышка. Ну, и черт с тем, что та была проституткой, да и вообще отличалась незавидной репутацией, Мэдок после изрядно прошуршал по району, выясняя, кому он обязан таким приветом, и нанося ответное расшаркивание, вдребезги разбив мудаку башку о фонарный столб. Ибо нечего.
Устроившись на заднем сидении, мужчина первоначально понять не мог, от чего Сфорца не усесться было на переднее, если тут она оказалась намертво зажата между дверцей и боком Мэда, удобно впечатавшегося в девку спиной, да так, что иначе ему бы приходилось прилагать усилия, чтобы никуда не слететь на поворотах, но после догадался, что ей попросту не хотелось оставлять его без присмотра - дружеского или медицинского, не имело значения. Зато сам парень относил подобную щепетильность к обыкновенной и незамысловатой трезвости - и Медею требовалось значительно напоить, чтобы та расслабилась почти также, как мог себе сейчас позволить ее товарищ, лишь несколько более нервно и дерганно наблюдавший за пролетавшими улицами и жутковатым взглядом скользивший по камере заднего вида, будто за тачкой гнался кто-то видимый, лишь ему одному. Ах, ну да, и периодически вытиравший и без того грязными пальцами протекающий нос, в какой-то момент оставшийся ярким багрянцем на руках, что с такого ракурса и в полусумраке вечернего салона виден соседке не был, а Берк поспешил от него избавиться, оттирая ладонь о невнятного цвета брюки. На вопрос девицы, куда им трогаться, он ответил довольно уверенно, что ему глубоко индифферентно, его интересовала лишь компания, ради которой он и остался ожидать ее с работы, так что компания вполне могла решить эту грандиозную проблему совершенно самостоятельно и без его участия. Из уст Мэда это, правда, прозвучало как "Мне похуй, лишь бы с тобой", но суть оба уловили, от чего Медея бросила таксисту, чтобы тот пер их к ней на хату, но с недолгим заездом в маркет.
Они так давно не виделись, что мужчине, конечно, хотелось девчонку обнять и прижать к себе, но, кроме того, что из этого положения подобные финты были категорически неудобны, Берк раз за разом одергивал себя от излишних телодвижений в сторону чужой телки, как бы привлекательна она ни была для него. Заместо этого, он покопался в своих бездонных карманах куртки, выуживая на свет пару сотен баксов, которые намерен был спустить в один вечер (несмотря, на травму, своим бизнесом ему удавалось заниматься даже чуть успешней, нежели обычно), и всучил смятые купюры своей даме, чтобы та и сгоняла за спиртным, оставив парня молчаливо созерцать складчатый затылок водителя, и после - расплатилась за поездку, когда их обоих наконец выбросили у самого подъезда, к сожалению, на нужный этаж заодно не подбросив. У самых дверей Мэд с некоторым сомнением и грустью поднял взор в небеса, на те самые не раз хоженные им окна, то ли прикидывая свои силы подняться туда по лестнице, то ли раздумывая, а стоит ли им вообще осесть в квартире, если даже поблизости была пара любопытных мест, и речь тут шла даже не о возлюбленных вольным мужчиной помойках... в конце концов, на улице, под подымавшимся ледяным ночным ветром, у него куда меньше оставалось соблазнов наделать глупостей, тогда как под крышей Сфорца он слишком хорошо помнил каждый угол, где они бесились и где дрались, где он целовал ее, а она глядела на него таким тоскливым, умным взглядом, будто где-то глубоко внутри ей так хотелось что-то ему сказать, так многого наговорить, но все же Мэду доставался лишь этот взор, тем не менее, говорящий ему больше, нежели детка когда-нибудь смогла бы ему донести.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1

23

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Возможно, она не ожидала подобного ответа, точнее где-то в глубине души надеялась, что ей не придется ничего решать и жизнь прокатит ее по своему течению в непробитой у самого дна лодке, позволяя откинуться на борт и прикрыв глаза покачаться на волнах, пока прокуренный голос водителя не гаркнет ей «приехали», но не тут то было. Наскоро обдумав, нахмурившись, вспоминая, быть может ей померещился звук этот скрипучей кабины, но вспомнив, что буквально вчера, прислонившись спиной к решетке, чтобы прикурить сигарету не под струями мокрого мартовского снега, она нарвалась на гневный вопль ворчливой старухи, из этой самой решетки выходящей. Неприятный осадок от минутного общения с доброжелательными соседями подтвердил воспоминания, да и в любом случае, если с лифтом ничего не выгорит, то количество баров в ее районе на квадратный метр, было едва ли не в два раза больше количества приличных жителей приходящихся на этот же метр. К тому же, она на самом деле не знала и вдобавок, очень смутно представляла жилище электрика. Все что он говорил, сводилось к понимаю, что это трейлер и он «ничо так, жить можно, даже свет есть» - хотя в последнем, вспоминая таланты парня, можно было не сомневаться. Он ведь при желании мог и в северную юрту на границе полюсов привнести немного цивилизации в духе Эдисона, пусть даже и накачав жителей своими таблетками, от которых в глазах начинали хороводить яркие и вполне себе освещающие все вокруг пятна, но ведь главное результат? И все же, было бы интересно посмотреть… быть может в следующий раз?
После того, как девушка назвала адрес, попросив тормознуть у какого-нибудь маркета по дороге, машина наконец тронулась, а вместе с ней тронулись и ее пассажиры. Признаться, сидеть на заднем сидении было достаточно неудобно, особенно когда острый край гипса впечатывал и без того впалый живот Сфорца в не менее острый край позвоночника. В спину упиралась ручка открывания окна, все выемки, кнопки, и в разы сильнее, когда водила не сбавляя скорости, входил в повороты, видно надеясь на то, что в один прекрасный момент поскрипывающая дверь распахнется, выкидывая на этот раз более тихих чем обычно или хотя бы через пару часов методичных вливаний, пассажиров. Но все это было ерундой по сравнению с тем, что прикорнув спиной к краю спинки, кое-как найдя более-менее удобное положение, уместив собственные конечности в уютном симбиозе с менее гибкими руками Берка, Медея могла беспрепятственно, без какого-то умысла, а лишь поддержки ради, приобнять парня, перекинув собственную руку ему на плечо, прижав к себе, упереться щекой в спутанную извечным пренебрежением и отсутствием возможностей макушку, утоляя собственную тоску по дружескому теплу.
Возможно, все у них будет позже, когда преодолев все трудности и препятствия, они не изменяя самим себе и собственным желаниям, как есть, завалятся к ней на кровать, на чистые, только недавно поменянные простыни, с диким ржачем даже не над какой-то шуткой, ведь шутки в их отношениях были понятием встречающимся довольно редко, а просто от того, что им было хорошо, что они наконец встретились, что этот день закончился, а злоебучая Мэг, везучая сучка, все же оказалась жива, пусть даже и их участие в ее судьбе по факту было минимальным, ведь даже если бы они ее не искали, если бы Медея о ней не знала, то та все равно бы раскричалась под скальпелем, напугав до седых волос практикантку, и все равно ее тогда бы спасли, откачав и накачав медикаментами по самую маковку… ну разве только в этом случае, сама патолог едва ли пальцем пошевелила ради того, чтобы бродяжку с улицы пристроить не в ночлежку, где единственным бесплатным лекарством было утешительное «до свадьбы заживет», а в приличное заведение под опекой распиаренного благотворительного фонда, в котором господствовала родная сестрица ее хорошего друга. Этот хер все равно мне должен…
Возможно, между друзьями и ушло бы это ощущение неловкости и недосказанности, которым они окутывали себя, чтобы не переступить через внезапно возникшую между ними черту, носящую звонкое имя, облагороженное среди христиан всех мастей. Возможно, Медее лишь казалось, что эта самая черта есть, а на самом деле виной всему была злополучная трезвость, но уж что-что, а это препятствие было ни чета шестнадцати лестничным пролетам, что стояли между ними и мягкой кроватью. Но в любом случае, именно сейчас, вдыхая острый аромат мужчины, который казалось бы не менялся, от въевшихся уже под самую кожу запахов подворотен и признаться, был едва ли много лучше тех, что преследовали Медею на работе, пусть и был совершенно другим, девушка все же не могла побороть искушение перед желанием чмокнуть Мэда в макушку, задержавшись на ней губами, а после, забрав смятые пару сотен, возмущенно фыркнув в эту же самую макушку, будто бы она тут бедствовала и просила денег, чтобы угостить друга бухлом, вышла из машины и направилась в сторону весело светящегося маркета, пожелав напоследок:
- Только никуда не убегай, понял? – И даже если он не понял шутки, Медея все равно рассмеялась, а водитель весело хмыкнул, обернувшись к одинокому пассажиру с заговорщицкой сальной лыбой. – Хороша сиделка, сколько берет за ночь?
На выбор алкоголя так же много времени не потребовалось, Медея помнила, что завтра, пусть и вечерняя, но все же смена ее ожидала, а значит уйти в трёхдневный загул не получится, да и Берк, будучи парнем занятым едва ли мог себе позволить пропадать надолго в обществе подруги (во всяком случае, так думала Медея) тем более в том состоянии, в котором находился на данный момент. Нет, она вполне могла помочь ему во всех необходимых потребностях, у нее даже оставались кое-какие вещи парня, чтобы было во что переодеться, но примут ли ее помощь – вопрос был открыт. А потому выбор ее ограничился парой звонких бутылок, шоколадкой и теплой едой собственного производства магазина в одноразовых контейнерах, ну, во всяком случае, она например еще не ужинала и живот требовательно урчал в поисках обещанной ему накануне пиццы или ужина в домашнем ресторанчике неподалеку. А когда девушка вернулась к машине, обстановку салона едва ли можно было назвать дружелюбной и располагающей к поездке. Раскрасневшийся водитель даже был готов пренебречь состоянием своего пассажира и выкинуть того вон, но вовремя подошедшая девушка своим присутствием помешала самоуправству, забравшись на свое место, перед этим бросив пакет с покупками на колени Мэду и тихо спросила у того, все ли в порядке, на что получила утвердительное бурчание, будто бы тот вообще был способен на какой-то другой ответ.
И вот, когда поездка осталась позади, а впереди высилась громада родного очага, приветливый зов теплого покрывала начал манить девицу с непреодолимой силой, которой мог поддаться исключительно смертельно усталый человек. В отношении Медеи галочки можно было поставить под каждым пунктом, но все же она продолжала уверенно стоять на своих двоих, в то же время крайне неуверенно поглядывая на полторы ноги Мэда.
- Ты постой здесь, я проверю, работает ли лифт… Если что, пойдем в другое место, окей? – И убедившись, что парень на все согласен, ну покачивался он на своем костыле в положительную сторону, отчего-то отводя чумазое лицо от света фонаря и болезненно щурясь в глаза проезжающим мимо машинам, девушка скрылась в подъезде, после чего, через какое-то время вынырнула оттуда радостно известив друга, что: «Все отлично, едет!» - И им даже удалось без каких-либо трудностей разместиться в просторной, как и все в старом доме, кабине, приладить на место ржавую решетку, и запустить механизм, который медленно, но верно начал поднимать их наверх, скрипя своими шестеренками, пока в какой-то момент не доскрипел своими силами до грани своих возможностей и мелко подрагивая, отчего скучающие в его недрах пассажиры заметно напряглись, тут же принявшись держаться за хоть что-нибудь и хоть чем-нибудь, остановился. – Кажется… приехали.

+1

24

Казалось бы - только и требовалось, что добраться наконец до бутылки, в которой он утопит и все печали, и боль, и сумрачность разума, и все соблазны, чтобы обступали его едва ли не вплотную, и преодолеть оставалось всего-то восемь этажей до той квартиры, где вновь можно будет обо всем забыться, очистить память от лишних телодвижений и спокойно уснуть. Ну, а точнее - отключиться. Во всяком случае, расслабиться не помешало бы им обоим, как и обсудить молчаливо, что в мире происходит, что в мире-то происходит! Ты слышал вообще, что там эти русские творят?.. Нет, конечно, он ничего такого не слышал. Он и в развал Советского союза-то не особенно верил и был убежден, что там все еще бродят медведи с балалайками, в свободное от работы на разведку время конструирующие атомные бомбы из подручной проволоки и ламповых усилителей... ну, если бы Мэдок вообще задумывался когда-нибудь о настолько далеких краях, существование которых было для него, живущего здесь и сейчас, чересчур фантастичным. Что толку грезить о каких-то мистических гипербореях, когда тут у него в режиме реального времени шла война не на жизнь, а на смерть? Битва с настоящим, которую вел он с переменным успехом, но все чаще отступая, делая коварные ходы и пытаясь рассмотреть в отступлении стратегически-выверенные маневры, но, на самом деле, обладая инстинктом исключительно бросаться и рвать глотки, но никак не хитрить и продумывать свои шаги наперед. А потому и теперь он попросту проследовал за девицей, отбросив из головы излишние колебания, а стоит ли им зависать на хате, если можно было бы надраться где-то в парке или на какой-нибудь малине, девка-то была веселая, ее компанией рядом с собой можно было гордиться... но какое это все имело значение, когда Мэду попросту хотелось выпить с подругой, что могло привести к необратимым последствиям где угодно, совершенно независимо от места дислокации, поскольку все дело было внутри, в их сердцах, в их головах, а обстоятельства никогда не были Берку достаточной преградой, чтобы творить то, что он хочет, ведь, один раз живем, разве только, кое-чего он действительно не хотел.
- Да, без проблем... Я знаю тут неплохой клуб неподалеку, туда даже таких, как я, пускают, - ответил мужчина, никогда особо насчет своего статуса не обольщавшийся и терпеливо оставшийся ловить на косматую голову мокрый снег, бодренько его припорошивший и заставлявший чуть подрагивать под разыгравшейся на улице сыростью и промозглостью - на самом деле, когда год начнет наконец поворачивать к лету, надобность думать о том, куда податься, и вовсе отпадет, поскольку в этом случае, поляной для внезапной попойки становился весь город за исключением особенно режимных контролируемых мест да и совсем уж непригодных к жизни.
Надо отдать должное девчонке - забывать о своем спутнике она не стала, набросившись на рабочий лифт и удрав от него в квартиру, сочтя, что и без подобной сомнительной компании ей весьма комфортно дома и в тепле, а даже помогла ему добраться до той самой, времен Холодной войны, не иначе, кабины, где он вольготно расположился даже в своей неповоротливой конструкции.
- Прикольная штука, - с любопытством оценил Мэдок, терпеливо наблюдая, как девушка пытается справиться с механизмом дверей, далеким от автоматического примерно так, как сам парень не был привычным порождением человечества, а, скорее, вот точно таким же: тупым и суровым, давным-давно ставшим пережитком прошлого, если бы не его фантастическая адаптация к любым условиям и выживание в любой среде, даже среди пугающих и необъяснимо-магических новых технологий.
Вот только, как бы четко ни построили молодые люди свои планы, опрометчиво вложив их в уши коварному божеству, и как бы прочно ни выглядела старая, но ладная система подъемника, все-таки годы и нечеловечески-сердитые условия эксплуатации взяли свое, для начала хорошенько тряхнув свою добычу, беспомощно хватавшуюся наличествующим количеством конечностей за изгвазданные во что-то неаппетитное стены, ну, а после - капитально заглохнув где-то в промежутке между этажами, насколько можно было судить сквозь добрую щель между створками точно также заклинивших дверей. Во всяком случае, раздвинуть их с нахрапа у Сфорца не вышло, а ее пессимистичное заявление о том, что, дескать, поезд дальше не идет, покиньте вагоны, если сможете, ха-ха-ха, Мэда тоже, отнюдь, не порадовало. То есть, ему, конечно, было глубоко индифферентно, где пить, но он тоже, грешным делом, рассчитывал на нечто куда более под это приспособленное. А заодно, с возможностью сойти с корабля в любой момент, и не только в тот час, когда по их душу прибудут спасатели, лифтеры или просто какие-нибудь рукастые зеваки.
- Может, так и должно быть?.. - наивно предположил мужчина, подгребая к кнопочной панели и задумчиво на нее уставившись, будто видел сквозь металлический корпус и уже успел просмотреть в целостности ли вся система.
Но, по мрачному тоскливому взгляду девицы Мэд сообразил-таки, что, наверное, все-таки действительно приехали - и, вероятно, неплохо, что вообще не оборвались на застрявших канатах, поскольку с этой высоты падать было особенно больно, электрику ли было не знать об этом, он даже чуть скривился, вновь припоминая тот не самый приятный денек. Ну, а, судя по тому, что кнопка связи с диспетчером была, мало того, что прожжена, так и вовсе не работала, шансов у них отсюда выбраться в ближайшие пару-тройку мгновений становилось как-то оскорбительно маловато. Особенно после заявления Медеи о том, что мобильный ее успел трагически сдохнуть, покуда они сюда добирались, хотя, в таких ситуациях, иначе и быть не могло, даже если бы она только-только сняла телефон с зарядки, ну, обязательно бы умудрилась его хотя бы расколотить. Дерьмово.
- Дерьмово... - лаконично определил мужчина, посматривая то на потолок, который в его положении был не просто недоступным, а скорее даже проходил в категорию несбыточных мечт, то на панель управления, прикидывая, насколько его познаний в электрике хватит, чтобы не просто перезапустить механизм, а не наделать заодно каких-нибудь делов - он-то тут не один болтался, а вместе с девчонкой, рисковать которой было как-то не по-пацански, но взглянуть все же стоило, если не принимать во внимание, что остротой зрения прямо сейчас Берк вообще не отличался, в глазах расплывалось все до того, что даже шурупы приходилось отыскивать на ощупь, а после просить девушку закурить ему сигарету, без сигареты было, ну, никак не обойтись в работе.
Хорошенько утвердившись на полу у стены, в стык которой Мэд зафиксировал свой костыль и хотя бы отчасти освободил руку, в карманах куртки-то он еще вполне мог порыться, но инструмент он носил, как правило, в безразмерных брюках, одна из штанин которых была обрезана практически по основание, а верхняя часть оставалась нетронутой. И вот где-то там, в глубине глубин Мэдок точно помнил пару отверток, фонарь и даже какой-то мусор типа переходников и саморезов.
- Отвертки у меня в кармане. Поищи, я сам не достану, - все-таки стоило отсечь все потенциальные возможности выбраться без малой крови, прежде чем они станут орать на всю шахту с просьбой о помощи, сообщением о пожаре, ну, или о том, что тут кого-то насилуют, помогите подержать.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1

25

Технику создавали для того, чтобы она ломалась. Не важно что это было, лифт, телефон, чайник, да даже какой-нибудь термостат, исправно работающий в каждом доме, но в руках или при участии Сфорца, сломается и он. Да так, что даже надежды на его починку не будет, особенно когда единственный человек в ее окружении у кого по этой части руки из того самого места растут, откуда нужно, внепланово превратился в однорукого.
Когда тряска лифта прекратилась, и через пару мгновений прекратив вслед за ней дрожь в коленях, Медея почти готова была нацепить на себя корону провидицы. Вот знала же, что лучше им было не лезть в эту старую рухлядь, как не лезла она туда сама с момента своего заезда в эту квартиру, кроме пары раз, когда подниматься по лестнице ей запретили врачи и выбора другого не оставалось. В тот раз – повезло, но на нем лимит своего везения девушка однозначно исчерпала. И ведь дело было даже не в том, что Медея до чертиков боялась рухнуть вместе с этой кабиной в саму преисподнюю, как и с любой другой, а в том, что именно сегодня она как раз таки этого не планировала. Но ведь и запредельными планы ее не были? Ну что такого в том, чтобы прийти к себе домой, вместе с другом, которого не видела буквально месяц или чуть больше, но учитывая пессимистичный настрой, предполагающий, что больше они и не встретятся, казалось что прошла как минимум сотня лет. Прийти, обложится едой со всех сторон, укутаться в покрывало по самую макушку, ведь батарея опять засорилась, и в квартире оттого теплее ничуть не стало, даже с учетом забитых под молоток окон, открутить пробку у бутылки и предаться дружбе, во всех тех аспектах, которые могли заложить в это растяжимое понятие эти двое? Ну ведь ничего такого не было… Она даже не планировала угнать машину и пуститься в разнос по автостраде до Вегаса, где эту самую машину заложит в первом же казино и срубит себе деньжат до старости. Ведь нет! Однако, Медея ничуть не сомневалась, что именно сегодня и именно этот безумный план сработал бы на удивление безотказно… а вот добраться домой – увы, слишком мелко и подозрительно для мечты.
- Дерьмо! – Прошипела девушка сквозь зубы, когда и вынутый из сумки мобильник не подавал признаков жизни, вырубившись возможно еще днем, ведь создатели новомодных гаджетов умудрялись впихнуть в эти устройства все что только можно, кроме нормального аккумулятора. – Телефон сдох. – На лице Мэда в ответ на это известие отразилась ровно та степень понимания и принятия судьбы, какой располагала и Медея, ведь иначе и быть не могло, а после он подтвердил и лаконичное описание их ситуации.
Все говорило о том, что застряли они в этом месте надолго. Но можно было ловить и плюсы – отапливался подъезд не в пример лучше квартир, и сквозняков здесь гуляло поменьше, особенно в шахте лифта, из которой тянуло затхлостью толи подвала, толи чердака, в зависимости от того на котором этаже они застряли. А значит, через какое-то время, когда отставив в сторону пакет с покупками, Медея все же попыталась подергать в сторону решетку, вскоре определив тщетность своих усилий, ведь не открывалась она ровно потому, что застряли они между этажами (аве планировщикам, которые не предполагали в своих расчетах, что этот «надежный» лифт или вообще дослужит до текущего года, или не будет способен застрять, а потому не учли, что перекрытие между этажами помешает открытию дверной гармошки), ей стало душно и пришлось расстегнуть пуговицы пальто, обмахнув раскрасневшееся толи от злости, толи от жары лицо ладонью.
Без сигареты здесь и правда было не обойтись. А еще без бутылки, но сигарета была важнее. Прикурив, Медея сунула просимое в пасть Мэда, подойдя к тому, а точнее к панели управления, вплотную, чтобы в полумраке скудного освещения разглядеть… ну именно то, что может разглядеть ничего не смыслящий в этом деле человек. Даже потыкать и поколупать кнопки, в надежде что они отзовутся, у девушки желания не было, она скорее осмелеет и голос подаст, срывая глотку в призывах о помощи, а вот Мэд напротив, заинтересованным мутным взглядом и пальцем-отверткой поколупал выступающие, но напрочь приржавевшие шурупы.
- Думаешь, починишь? – Неуверенно отозвалась Медея в ответ на просьбу, на этот раз лично поколупав коротко подстриженным ногтем намертво прикрученную железку. Берк конечно был электриком талантливым, но чтоб настолько? И кто знает, вдруг лифту достаточно было тычка отверткой в его электронный мозжечок, чтобы окончательно рухнуть? Но все же, пусть до конца уверенным парень в себе не был, она все же полезла в карман за отверткой, предварительно уточнив, а в который собственно лезть. Оказалось, что в оба и какими бы просторными джинсы не были, все же, чтобы просунуть ладонь, ей пришлось подойти вплотную, хмуро оттянув одной рукой ткань, а второй, не без опаски, залезая внутрь. Господи, Мэд… как у тебя все туда помещается?! Найти отвертку сразу не вышло, в первом кармане, где побывала рука Сфорца, ей в палец тут же своим острым краем впился саморез, заставив руку болезненно дернуться, впечатав костяшками по бедру хозяина кармана, отчего Медея обеспокоенно вскинула на парня взгляд, а не задела ли чего жизненно важного, но тот казалось бы в лице особо не поменялся (или количество обезболивающих отморозили любые болевые реакции) и поиски можно было продолжить.
- Прости, в другом значит… - Все же буркнула девушка, потупившись и перемещая свою деятельность в соседний карман. Там, быть может по причине того, что он был цел, но полезного хлама оказалось побольше и первым делом на свет появился знакомый фонарик, а после и универсальная отвертка., правда, чтобы добыть запутавшуюся в нитках ручку, пришлось вынимать все, рассыпая по полу какую-то мелочь и прочие жизненно важные для парня принадлежности, вывернуть карман наизнанку и даже не надеясь выпутать инструмент с малыми жертвами, Медея просто вырвала его под утешительный аккомпанемент рвущейся ткани.  – Блядь… я зашью потом.
Всучив парню его отвертку, Медея принялась собирать с пола рассыпавшиеся вещи, недолго думая, скидывая все в пакет – потом при свете разберутся, что там было Мэда, а что валялось еще до их прихода, достав заодно прохладную бутылку, чтобы смочить пересохшее от жары и сигареты горло, а вместе с тем запить злость, раздражение, усталость, обиду, печаль и тоску, шлифуя весь коктейль эмоций под одно состояние легкой эйфории. Глотка конечно было маловато, но Мэд, заметив манипуляции подруги с бутылкой, тут же заявил своим блестящим в свете разгоревшегося фонарика взором, что он тоже вообще-то и печален, и в тоске, и курил, и пить хочет, но руки заняты, потому ничего другого не оставалось, кроме как выполнить просьбу друга и дать ему глотнуть, не выпуская бутылки из собственных рук, отчего частично водка растеклась по подбородку и ее пришлось в срочном порядке стирать тыльной стороной ладони. Зато теперь ничего не мешало продолжению работы, ну кроме сломанной руки конечно. – Давай помогу. Ты только говори, что делать.

+1

26

Изрядно потрепав ему карманы, на что, в принципе, парень нисколько не жаловался - главное, что искомое было торжественно вынуто, Медея облагодетельствовала друга не только сигаретой и отверткой, но еще и вооружилась фонариком, подсвечивая там, где и сам Мэд, в принципе, ориентировался на ощупь, что со светом, что без него, поскольку от ослепительной яркости у него слезились болезненные глаза, и без того ничерта не различавшие, разве только прикладывая недюжинное воображение. Мэдок благодарно кивнул, по привычке зажимая фонарик в зубах, когда сигарета бесславно была утушена о стену и брошена не глядя на пол, и начиная планомерно отвинчивать панель, толку в которой было мало, поскольку проблема, как правило, бывала в тех труднодоступных местах, добраться до который сейчас для мужчины и вовсе было чем-то из ряда фантастики. Зато облапать приборку сначала индикаторной отверткой, которая в контактах порешила не загораться наличием напряжения, а после и попросту пальцами, позволило догадаться, что дело их все-таки было в обесточивании - всего дома или только лифта, узнать было не дано...
- Электричества нет. Ничем ты тут не поможешь. И я ничего не сделаю. Можно покричать. Когда свет подадут - нас вытащат. Или лифт поедет, - выплюнув фонарь, выпалил целую тираду Мэдок, после чего устало отвалил от панели прочь и подсветил всю площадку, что была сейчас в их распоряжении. - Будем ждать, - твердо поставил он на своем, если у Сфорца не было никаких других предложений, которых, собственно, и не поступило, поскольку вслед за ее молчаливым согласием, девушка помогла товарищу принять полугоризонтальное положение так, чтобы загипсованная нога мало того, что влезла на полу полностью, хотя и по-диагонали, но еще и не доставляла мужчине излишних неудобств (впрочем, спотыкаться о нее при этом было совершенно ни к чему!). - Выпьем?
Разве что-то им еще оставалось? В конце концов, ради этого они сюда и прибыли - разве только, немного не добрались до основного пункта назначения, но что им мешало расхохотаться Господу Богу в лицо и планы свои осуществить прямо на месте? Но даже ни к чему было их озвучивать - эта шальная девчонка понимала его без слов, звонко застучав пакетом с бутылками и устраиваясь где-то поблизости, закинув ноги через мужчину, раз уж он занял все более-менее свободное пространство и делиться им не спешил. То есть, Мэд был совсем и не против подобного - в каких они позах только друг друга не видели до этого, вообразить было уже фактически невозможно, вот только она не очень-то учитывала, куда можно ножки забрасывать, а где лучше с некоторой осторожностью, но мужчина все-таки сдержался и, молчаливо выдохнув, самостоятельно поправил дамские вредные конечности так, чтобы удобно все же оставалось им обоим, но в полусумраке то и дело гаснувшего фонаря, рассчитывать на дальнейшее соблюдение установленных природой и Мэдоком границ, было бы с его стороны неосмотрительно - разве только, относился он к подобному с изрядной долей философии... и невероятной стойкостью к неожиданным болевым шокам. Он почти и матом-то не ругнулся. Почти.
Но вот как только ладонь его приятно охладила заботливо подсунутая ему девкой бутылка водки, а вторую - какой-то ароматный мягкий, хотя и мороженный бутер, мужчина счел себя практически счастливым в этот фундаментальный момент. Все-таки собутыльница из Медеи выходила самая, что ни на есть, наиприятнейшая, а судя по ее энтузиазму в их обычном совместном времяпровождении, он ей в этом смысле тоже подходил практически как пробка к стеклянному горлышку, ну, или ему так хотелось представлять, но пила она, все же, не с такой периодичностью как он сам, и в другой компании ужратой он ее не встречал, кроме своей собственной - во всяком случае, в последнее время. Ну, разве только, она охотно делилась впечатлениями о культурных вечерах в обществе наедине с виски и дерьмовой ноющей музычкой в телефоне.
- У меня есть лифтер знакомый. Проставим ему пару бутылок - починит он гробину эту, - поскольку сам по себе лифт на самом деле был весьма добротно сделан, чуть ли не на века - просто электронику хорошо было бы обновить, да тросы, а остальное и атомную войну было способно пережить, но, во всяком случае, бомбежку, в этом Мэдок был хорошо осведомлен, обнаруживая при взрывах динамита зданий под снос оставшихся живее всех живых вот как-раз примерно такие кабины. - Как ты вообще? Нормально все?
Может, вопрос был не очень своевременным, и поинтересоваться подобным следовало ранее, если Берк не задавал его до этого, только попросту позабыл за своею суетой, но он точно понимал, что убить время эффективно помогали любые беседы, которые приходили в голову чисто спонтанно, о чем бы в последующем они ни трепались, и как бы ни позабыли позже всю эту бессмыслицу, что умудрились друг другу наговорить, но торчать тут молчаливо было идеей так себе. То есть, мужчина был, по существу, не очень-то против, если у Сфорца не было настроения, к примеру, или он сам не найдет смысла в продолжении разговора. Ему и так нравилось - ощущать под боком эту девчонку, лакать спиртное и почти что грезить под действием алкоголя, дури, в кромешной темноте (заряди фонарик снова, будь добра), где их вялотекущий междоусобчик то и дело нарушало чавканье, всплывающие междометия удовольствия, и ворчание пустых желудков, наконец дорвавшихся до жрачки, исчезающей в мгновение ока, не в пример водке.
- У меня в карманах таблы были. Ты не видела?.. - а вот этот вопрос подходил под разряд достаточно неотложных, поскольку действия "обезболивающих" хватало не особенно надолго, и очень скоро ему бы понадобилась новая доза, которую он хотел принять даже чуть заранее, чтобы снова не ощущать ноющей донимающей боли, которая не отпускала его ни на мгновение даже ночью во сне, если до этого он порядком не упоролся хоть чем-нибудь.
И пусть под носом снова расплывалось что-то теплое и липкое, впополам с соплями стекая по небритому подбородку мужчины, но у него все еще оставался верный рукав, в котором он и хоронил все эти художества - его и без всякого дискомфорта с этой стороны изрядно вело, когда подняться бы он самостоятельно вот уж точно не сумел, а скорее даже в ближайшее время ненадолго отключился, поскольку сохранял сознание, должно быть, исключительно силой воли, чтобы не бросать Медею в одиночестве и не уронить свое и без того не очень-то достойное лицо. К тому же, он вполне мог разделить с нею свои запасы, чтобы спиртное пошло веселее, а раскрепощение девицы чуть быстрее - она была такой прикольной под градусом, что Мэдок даже удивлялся, насколько зажатой и сумрачной приходилась она в более трезвые мгновения, а, тем более, в работе.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+2

27

Как оказалось, помогать Мэду для нее было равноценно его помощи ей при постановке диагноза. Пациент однозначно мертв, простите, электричества однозначно нет. Ну разве могло быть иначе? Ведь если застревать, так надолго, если наводнение, так с крыши, если выключен свет, то непременно именно сегодня и именно когда она залезла в лифт. Хорошо хоть вентиляционная шахта была без этих новомодных примочек, когда кислород поступал в замкнутое пространство при помощи того же электричества. Нет, в их лифте все было по старинке, и вентилировалось естественным путем, через естественные щели в стенах и приоткрытый люк в потолке. Хотя бы не задохнутся в ближайшее время – уже не плохо.
- Кричать бесполезно, никто носа из квартиры не высунет, даже если тебя резать будут… спокойный район, никому не нужны лишние проблемы. – Разве только Кит мог бы помочь, но попробуй до него дозовись, когда ты здесь, а он где-нибудь в деловом квартале Санта-Моники спасает чью-то олигархическую задницу от наездов со стороны справедливого государства. А значит, стоило рассчитывать лишь на чудо и на упорство местной пенсионерской братвы, которая из-за коротнувших пробок может пропустить вечерний выпуск шоу Опры, или, что еще более страшно, не узнает с кем останется Хуан Карлос. А значит, пока порядочные люди заняты спасением своего досуга, следовало заняться своим.
Место конечно было так себе. Даже на не очень придирчивый взгляд Сфорца, грязный пол, усыпанный пеплом от старых, да чего греха таить, и только скуренных сигарет, не внушал ей приятных чувств к беззаботным посиделкам, и ведь бычки были еще наиболее безобидными обитателями местной фауны. Но с другой стороны, в противовес грязному полу из последних сил стояли отчаянно гудящие ноги, готовые не просто подогнуться, а подломиться, роняя достоинство девушки в свете постепенно гаснущего фонаря. Почти две смены на ногах, без нормального перерыва, в напряженной беготне и вдобавок приключение, подкинутое ей с легкой загипсованной руки. От навалившейся усталости спрятаться было сложно, и уже плевать на дорогую юбку и чистое пальто, за стирку которого после химчистка запросит не малую сумму, при этом все равно не гарантируя успешного результата. Чтобы хоть как-то обезопасить мягкую ткань от порчи, Медея сняла пальто вовсе и немного обдумав, а заодно посмотрев на морщащегося от боли и неудобства парня, который вовсе не терзался хоть какими-то заботами касательно своего шмотья, смотала его в рулон подкладом наружу и на правах человека с медицинским образованием, позволяющим не спрашивать мнения больных, затолкала получившуюся подушку между стеной и парнем, чтобы тому хоть немного, но было комфортнее по царски возлежать занимая собой все свободное пространство. И простите-простите, но она же в гипсе, неужели так больно? И если Мэд думал, что в этом пространстве метр на полтора он был самым неуклюжим, то попробовал бы усесться нацепив на себя узкую юбку, которая и шага то полного порой сделать не позволяла, но кто мог знать?! Она же была приличным сотрудником приличного госпиталя, да некоторые, кто ее совсем не знали, могли девушку и за Леди принять! И уж тем более, выбирая наряд перед рабочей сменой, она вовсе не думала, где окажется по ее завершению. И все же ей удалось. Повертеться на пятой точке, кажется растирая этой самой точкой попавший под нее окурок в труху, перекинуть дико гудящие ноги через Мэда, поджав колени, чтобы хоть каблуки не сломать неудобной позицией, еще немного повертеться, а потом, под кряхтение и настойчивое внимание парня к собственному комфорту, еще немного поерзать и, наконец, затихнуть, наперед чувствуя, что долго она в такой позе не усидит.
- За встречу… - Буркнула Медея, звонко ударяясь горловиной откупоренной бутылки о дно той, что передала другу, всучив тому до кучи и завернутый в пергаментную бумагу бургер, весьма себе недурный на вкус, пусть даже до безобразия остывший, но с картошечкой, что была тут же в пакете, распечатанной баночкой соуса и под острый привкус виски – еда получалась просто божественная. Боже, храни фастфуд. Настоящее спасение, как для белого мусора, так и для белых халатов, нарочно кричащих о вреде подобного питания, но исключительно ради того, чтобы им больше досталось.
- Да ни к чему друга напрягать… Я этим лифтом все равно не пользуюсь почти, а уж после этого вечера, лучше поползу по лестнице. Хорошо, хоть не в одиночку застряла. – Медея весело хмыкнула, облизнув перепачканные в соусе пальцы и с надеждой заглянув в пустую обертку, увы, ничего в ней больше не обнаружила. Даже лукового колечка не осталось на голодный желудок уставшего патолога, и последний ломтик картофеля она торжественно засунула в гостеприимно распахнутую пасть друга, обе руки которого были заняты, а потреблять холестерин в одно горло было не по-дружески. Она правда умудрилась измазать его рот кетчупом, но совершенно случайно,  и тут же полезла в пакет, куда продавец кинул полстопки салфеток, видно своей восточной мудростью углядев в судьбе покупательницы немалую в них потребность. Многовато для кетчупа только… бля, это кровь. – У тебя нос потек, промокни… Ну да, рукавом, конечно, салфетку я просто так держу. -  В порядке я… устала просто невыносимо. Ты представить себе не можешь, как я устала… от всего.
И будь у Медеи настроение поныть, она непременно бы выплеснула на безропотные уши Мэда всю свою тоску на собственное беспросветное существование, на череду неудач, серость будней, собственное одиночество, и накатившую депрессию. Но нет, не такими были их отношения, не стоило печалить друга, который отлично все понимал без слов, мог увидеть и глубокие тени под глазами, и отстраненный взгляд, в момент стекленеющий за потоком копошащихся в голове мыслей, если хоть на мгновение оставить подругу без внимания. Не тогда, так сейчас, ведь никого не волновало, что было в прошлом, но если пошевелиться, царапнув краем гипса острую коленку, или громко икнуть, она тут же возвращалась обратно, улыбалась, вновь запускала свет фонаря и делала глубокий долгий глоток, сбивающий дыхание.
- Кажется, было что-то… Они раскатились правда, но я в пакет собрала. Ты потерпи немного, окей? Я более чем уверена, что к этим ты уже привык… поменять бы надо. Дома гляну, может, завалялось что. – И на всякий случай, пока ситуация не казалась Медее критической, она отодвинула пакет с подобранным из карманов друга барахлом в сторону, сама же, в угоду все же начавшей затекать спине, да и гудению ног, напротив, переместилась чуть ближе, подныривая под здоровую руку с почти сросшуюся с бутылкой и откидываясь макушкой на плечо. Так было удобнее, ей во всяком случае. Оставалось только скинуть обувь и чуть задрать юбку, не до полного безобразия, а только лишь за тем, чтобы колени можно было согнуть – и все. Можно праздновать дальше, тем более что алкоголь струящийся по сосудам горячил стылую кровь, подталкивая ее к решительным действиям. Даже свет фонаря уже был лишним, лишь раздражал усталый взгляд, а потому, когда источник света затух, Медея уже не стала зажигать его снова. – Ты говорил, у тебя гитара есть, помнишь? А петь ты умеешь? Давай споем что-нибудь.

+2

28

Мэдок находился одновременно и здесь, и где-то в неведомых далях отсюда, одурманенный и дурью, и алкоголем, когда уже почти не различал грез и яви, чего, вероятно, даже не вспомнил бы, как проспится и химия выветрится из хмельной головы. Разве только, само понятие "проспится" было практически не применимо к этому человеку. Если Берк и был когда-либо полноценно трезв, то это на работе (не всегда) и когда, ну, реально негде достать бухла. Все остальное время он зря не терял, пребывая в состоянии датости круглосуточно, если на то позволяли обстоятельства. А потому, и судить о нем можно было исключительно по таким периодам, как самым продолжительным в его жизни, в отличие от многих других людей, кого алкоголь превращал в настоящих оборотней. Тут уж, скорее, нездоровым и непривычным состоянием была именно трезвость. Мерзкая такая штука, в которую обязательно раскалывается башка, ломит кости, и на душе скребутся даже не просто кошки, а, по меньшей мере, Чужие.
- Смотря как кричать... - не особенно возражая, впрочем, откликнулся мужчина, действительно рассматривая ситуацию с точки зрения практичности, что, например, если просить о помощи соседей - это выйдет боком, а вот если заставить их понервничать... но это было сейчас абсолютно не принципиально, поэтому заострять внимание Мэд не стал, увлекаясь куда более полезным для души и тела процессом. - Я бы помог, - без тени какого бы то ни было хвастовства, которого он был начисто лишен еще в весьма себе пасмурном детстве, добавил Берк, будто в этом была какая-то жизненная необходимость, но мало ли Медея сомневалась в нем.
А насчет друга - ну, это она погорячилась, конечно. Впрочем, Мэд и не спрашивал особенно - через пару месяцев он действительно отыщет этого лихого лифтера, которому только в радость будет поковыряться в технике за пару пузырей, и тогда в кабину можно будет заходить без опасений расстаться не только с львиной долей времени, но и жизнью. Претензий у самого мужчины не было, поскольку кроме того, что он никуда не спешил до этого, на работу ему выходить еще нескоро, а свою девушку он отыщет в любое время и в любом месте, хотя та на самом деле была нешуточной умелицей оказываться в таких жопах, куда Мэдоку и в голову не пришло бы застревать, так он еще и оказался в той самой компании, которую до этого и искал. Ну, и что, что пол лифта никак не сравнить с мягкостью и теплом постели, где можно было в конечном итоге завернуться носом в какую-нибудь тряпку и уснуть без боязни очнуться после без почек или с чем-нибудь новым и острым в бочине, хотя сам Берк проводил ночи (да и дни, что греха таить, главное, когда его сон одолел) в таких апартаментах, что признайся он сейчас в этом Медее, она, наверняка, отсядет от него подальше, чтобы чего-нибудь не подцепить случаем, но при этом совершенно фантастично действительно ничего себе не завел, ни смертельный недуг, ни чрезмерно-прожорливую живность, а от остального его тщательно перетряхнули в клинике еще при приеме на работу в настоящую организацию. Так вот, все это были мелочи жизни, на которые попросту не обращаешь внимания. Мэдок никогда не ставил обстоятельства или внешнюю оболочку выше самого человека, а потому ему всегда было плевать и на шмот, и на морду, и на то, как часто в каких местах боевой товарищ почесывается, и уж тем более - где их обоих носит.
- С тобой мне похуй где застрять, - интеллекта Берка, несмотря на всю его непосредственность и какой-то звериный наив, конечно, хватало, чтобы расценить, что его слова могут пониматься двояко при этом, но все-таки уповал на сообразительность Сфорца, которая его в этом никогда не подводила и понимала практически полностью и с первого раза, хотя некоторые моменты ей все же приходилось разъяснять, но та и не стеснялась спрашивать - правда, порой, ему начинало казаться, что вопросы та задает больше в шутку или просто как-то несерьезно. - Бля, тебе надо отдохнуть. Иногда надо отдыхать, а то устаешь, - глубокомысленно выдал парень, безропотно позволяя воспользоваться собою для уютизации пространства до самых тривиальных объятий "да потому что, ну, че мы как стремные какие-то", главное, что хлебать при этом из горла ему никто не запрещал да больную ногу больше особо не задевали.
Нет, с другой такое же крутыхой, знакомой чуть менее, Берк бы себе подобного не позволил - ему всегда нравилось думать о том, что девица, с которой он сейчас тусит, действительно его нареченная, во всяком случае, на пару дней или недель, и он всякий раз брал на себя ответственность за целостность их отношений, что заканчивались всегда как-то не совсем пасторалью, а потому и сближаться с какой-нибудь шкурой при живой-то девчонке, было как-то... да-да, не по-пацански, но сама Медея, при этом не полностью подходила под определение мутной шмары, за время их знакомства, кроме того, что сближались они не раз, она умудрилась стать для него практически незаменимой собутыльницей, с которой так приятно было перетереть за жизнь, потому что... потому что она понимала его и без слов, она умела как-то так заглядывать в глаза, что и говорить не было нужды. И теперь, когда всякая его девчонка была со своей особенно придурью, а то и дурью, Сфорца была так доступна ему, вот она, прямо здесь, все такая же, как была, не менялась, прикольная... но не твоя, конечно, не хочется ей связываться с таким, и он ее в этом прекрасно понимал. Ну, да Мэд привык довольствоваться тем, что есть. В конце концов, баб все же можно было не только трахать, хотя это было и приятно.
- Я не умею петь, - не то, чтобы он сразу позабыл о таблетках, напротив, даже немного стал нервничать за этим делом. - И песен не знаю... - и погасший свет уже нисколько им не мешал, особенно когда бутеры подошли к логическому концу и можно было ориентироваться исключительно на ощупь... на ощупь прохладного стекла с узким горлышком или той руки, что подала его мужчине. - Ты пой, - а он, может, и подпоет, если, внезапно, где-то ее слышал, или просто подвоет, подрычит или в ритм саккомпанемирует костылем по стене, или попросту постарается не отключиться, хотя лохматая башка, то и дело уже пару раз со стуком падала на панель лифта, чтобы вновь подняться, встряхнуться и отогнать на краткое время неумолимо наваливавшуюся дрему, что разве только соперничала с легким, но весьма навязчивым ощущение, что скоро Мэду понадобиться отойти покурить куда-нибудь в сторону, а желательно в угол, потому что никто не мог поручится, что электричество вернут раньше, нежели они тут, соблюдая все приличия (хотя ничего дурного в естественных потребностях сам электрик и не видел), доведут дело до самой непрезентабельной катастрофы.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+2

29

Scorpions – Still Loving You

Медея усмехнулась. Все в этой ситуации было достойно ее усмешки и все же к ней располагало. Легкое движение губ, чуть нервно и резко вздернутые уголки, спертый в груди воздух, выходящий этим легким смешком, эта эмоция не требовала ни малейшего усилия с ее стороны, то что нужно, но в то же время они была и искренней. Мэд и его непрошибаемая ни болью, ни алкоголем непосредственность, заслуживали искренности со стороны подруги, ее недоумения, веселья, заботы, самых живых и теплых чувств, на которые та была способна. Нужно больше отдыхать? Усмешка. Возможно, стоило попробовать. Она без сомнения начала бы выделяться на фоне других жителей замечательного острова, кто из них хоть раз в жизни слышал подобный совет? Да что они вообще знают об отдыхе? Как проводят свое время, выкраивая пару часов между приступами трудоголизма и коротким перерывом на обморочный сон? Кто-то прыгает с крыши, кто-то топится в ванной. А может быть убивают себя по-другому, более медленно и изощренно, день за днем проживая свою жизнь, подаренную им однажды, под светом голубых экранов, ловя собственное отражение в черных зеркалах смартфонов, или, как делала Сфорца, валяясь в груде одеял, прижимая к груди не раскрытую книгу, потому что руки, чертовы руки под конец дня начинали дрожать с той силой, от которой текст расплывался перед глазами. Они обманчиво считали это отдыхом, но чувствовали ли себя отдохнувшими после, когда утром звенел будильник, вырывая людей в реальность, и отправляя по новому кругу, вслед за секундной стрелкой, которая неизменно возвращалась на прежнее место.
- А как ты отдыхаешь, Мэд? – Спросила парня девушка, краем глаза наблюдая, как его брови сошлись на переносице, будто бы подруга в очередной раз спросила какую-то глупость, очевидные вещи, которые нужно было объяснить, но при этом именно такой честности и порой до наивности простого ответа Медея и ждала. Ведь именно он расставлял все по своим местам и был прямой инструкцией к действию. Устала? Отдохни. Нервничаешь? Успокойся. Боишься? Не бойся, я тебя не дам в обиду. И не нужен был свет, чтобы понять и услышать, в очередной раз весело усмехнувшись и погладив свободной ладонью своего Капитана Очевидность по груди. – Наверное, ты прав.
А после пришла музыка. Медея запела не сразу. Вопреки своему желанию и благодарной аудитории, ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями, побороть стеснение или заскучать настолько, что оно уже не стало бы преградой. Ей нужен был крепкий глоток, темнота и чувство, что она здесь не одна, что ее поддержат, пусть даже ритмичным стуком о стенку лифта.
- Time, it needs time, - Первые ноты и голос дрогнул, тут же смолкая, когда в тишине девушка услышала звук собственного голоса, тихого и хриплого, особенно когда попыталась вывести им знакомую с пеленок мелодию, с непривычки зажевав последние слова, не угадав с тональностью и вообще зазвучав несколько дико, что с этой неудачной попытки сама же и согнулась от смеха, уткнувшись лбом в колени и благодаря отсутствие света за то, что ее смущенное в красноте лицо было не видно единственному (пока еще) слушателю. Но отдышавшись и почувствовав, как отяжеленная бутылкой рука ободрительно прижимает ее к себе, Медея вновь решила попробовать. – Предупреждаю, я и сама пою не важно.
Time, it needs time
To win back your love again
I will be there, I will be there
Love, only love
Can bring back your love someday
I will be there, I will be there

Быть может, она выбрала не самую лучшую для веселых посиделок песню, не ту, которую бы орали байкеры, или выводили пьяные мадам, завывая в микрофон караоке. Быть может, эта рок баллада вообще не подходила ни к ее тембру, ни к способностям, и наиболее берущие за душу ноты приходилось смягчать, не повышая срывающегося голоса, дабы у слушателя и тех соседей, которым приходилось уживаться с молодыми людьми на одной высоте, уши не свернулись в аккуратные трубочки. Но именно у этой песни девушка знала все слова, от первого и до последнего, и не было в Америке человека, кто бы не смог этим похвастаться, оттого, стоило Мэду узнать мелодию, как тот не преминул подключиться, ничуть не стесняясь и не смущаясь в отличие от своей подруги. Конечно, им не хватало гитары, но играть на ней было бы не кому, они ошибались, путались и перевирали, отчего пару раз в возмущении такой несправедливостью и фальшью Медея ощутимо тыкала локтем в бок ухмыляющегося друга, но в тот же миг вновь подключалась, уже смелее, ведь голоса их в конечном итоге сливались в единый дуэт, слышимый нетрезвым разумом, как единое целое, давно спетое и неразделимое, почти годное для шоу талантов.
If we'd go again
All the way from the start
I would try to change
The things that killed our love
Your pride has built a wall so strong
That I can't get through
Is there really no chance
To start once again
I'm loving you

И наверное так и нужно было отдыхать. Выпуская наружу собственные эмоции, глубоко сдерживаемые внутри, перемолотые в один ком, состоящий уже из хорошего и плохого, из боли, страсти и отчаяния, нежности, тепла, доброты. Когда текст песни проникал до самого сердца, заставляя петь не просто так, перебирая в памяти слова, а для кого-то, проникая в смысл сказанного, теряясь в воспоминаниях, картинками мелькавшими в голове, чувствами и ощущениями, которые девушка еще помнила, дыша неровно и волнительно, а может ей просто стало не хватать дыхания и потому заканчивал строку парень уже в одиночку, в то время как сама Сфорца кусала губы в волнении, на минуту забыл, где они собственно находятся и что они, никогда не были этим обобщенным местоимением. Только Он и Она, отдельно, с разными путями и потребностями, большую часть своего времени. Она ведь сама так решила?
- Зачем ты врал? – Спросила Медея обвиняющим тоном, на что почувствовала как напрягся парень, едва ли за свою жизнь совравший хоть раз, но это девушку лишь позабавило и она поспешила продолжить, пресекая возможное возмущение, пока не объяснится. – Ты хорошо поешь, лучше меня точно. Так зачем обманывал? Теперь ты должен мне песню.
И пусть он попробовал бы поспорить, а пока, пользуясь короткой передышкой, девушка дотянулась до своей сумки, достав пачку сигарет, и прикурила одну для себя, подумав конечно о товарище, но она ведь была оскорблена до глубины души, а потому ограничилась собственным удовольствием, нарочно прижав спиной единственную его здоровую руку, в которой еще держалась бутылка. С удовольствием затянувшись, Медея выпустила струйку дыма в потолок и в свете тлеющего окурка, дьявольщинкой блеснувшего в темных зрачках, обернулась к явно ничего не понимающему другу, улыбаясь тому со всей невинностью на которую была способна. – Тоже хочешь? – Окутывая струйкой дыма его лицо, наблюдая за тем, как тот жадно втянул носом горький дым. – И что сделаешь, чтобы получить? – Ведь их маленькая война так и осталась без победителя, утихая лишь на момент расставаний и возвращаясь вновь, с новыми силами и новыми армиями.

Отредактировано Medea Sforca (30.10.2017 17:53:39)

+1

30

Она часто смеялась... Хотя, нет. Она частенько усмехалась чему-то своему, а Мэдок никак не мог понять, чему именно, и не он ли ее так потешает, это было бы по крайней мере обидно, но все же ему казалось, дело было не в издевке - просто в башке этой бестии проходил какой-то внутренний диалог, к которому мужчина допущен не был, о котором мог лишь догадываться, и понятия не имел, какую сейчас шутку отколола ее воображаемая собеседница, и от чего им так весело. В какой-то мере приятели были похожи, но и настолько разнились, как и полные противоположности - во всяком случае, по статусу. Из них никогда бы не вышло этого вечного сочетания Инь и Яна, поскольку там где была непроглядная чернота, вместо чистейшего белого преподносился тот же сумрак, разве только чуть более рассвеченный в отличие от души парня, словно насекомого, малейшим светом привлеченного, и не способного его понять, летящего себе на погибель, а может и просто долбавшегося лбом о стекло лампочки, покуда в эту же дурную голову не придет соображение, что возвращаться безопасней к себе на помойку, где всегда ему было укрытие, где все было просто и понятно, где не нужно было сталкиваться с чужими понятиями, поскольку жить нужно было по своим и свои же отстаивать. Сейчас же здесь не было света, ни в лифтовой, ни в душе, вычерненной такой злостной дозой веществ, что голова шла кругом, а мысли выедало совершенно незапланированной болью, перекрывавшей даже нытье ноги, ни даже в жизни... Почему-то Берку то и дело казалось, что Тереза от него уйдет, если уже не ушла, он ожидал этого каждый вечер, он пребывал в полной уверенности, что однажды она оставит после себя лишь полускуренный бычок на постели, поскольку терпения ей не хватало даже полностью его просмолить, да призрачные воспоминания... Вся моя жизнь - темная комната. Одна, большая, темная комната... И все же он продолжал верить, что яркий праздник ее, фейерверк, так внезапно ворвавшийся в его будничный мрак, никогда не прекратится, а абстинент после ее ухода не уничтожит его сознание в вымершие руины. Медея говорила об отдыхе, но сам Мэд не мог дать точного определения.
- Ну, просто отдыхаю, - стоило ли говорить, что мужчина не лежал в постели и не смотрел в потолок, а бухал и шлялся где-то только лишь по причине того, что в покое ему в голову аспидными змеями сунулись мысли, одолевали рассудок такой непробиваемой депрессией, от которой Берк спасался чисто инстинктивно, попросту не понимая, что с ним происходит и находя решение лишь в одном - забивании разума чем-то другим, потяжелее, потоксичнее, когда наконец приходило блаженное расслабление, когда возвращалась тяга к жизни, когда душу вновь оберегало емкое "не дождетесь", а сам он готов был зубами вырывать себе победу, выживать в любых передрягах и никогда не сдаваться, даже теперь, когда девица все-таки затянула свою песню.
Может, он в каком-то смысле считал их посиделки чересчур тесными на данный момент - Терезе бы однозначно не понравилось, что эта девка гладит по груди ее неуклюжего мрачного мужика, как будто тот был ее собственностью, и, наверняка, без разбора вцепилась бы ей в волосы, и разнимать их пришлось бы едва ли не ведром ледяной воды, но сейчас ее здесь было, руки у Мэдока были заняты, чтобы увернуться от того, чего ощущать он сейчас совершенно не хотел и не был готов, а для того, чтобы что-то озвучивать - не было необходимости, Сфорца ведь и сама все понимала, просто она любила его дразнить, а еще уютную ласку. А после... а после была песня, и за нею все эти мелочи и глупости мужчина влегкую выбросил из головы, посчитав их просто смешными - она ведь не станет его мучить, после того как отказалась, не станет же испытывать его привязанность. Подозрительно долго он вообще на всем этом зацикливался, как будто Медея значила для него чуточку больше, нежели он думал. Еще один глоток - при котором каждый раз ему приходилось придвигать девицу ближе, как бы неудобно ей не было, каким бы характерным не был треск поехавших колготок, когда та вновь проехалась ногой по пряжке его ремня, и только лишь чтобы прочистить горло.
Их завывания, а где-то и просто дурной рев, когда ноты совершенно не давались, насколько бы уверенно ни подбрасывала их им память, больше смешили друг друга, нежели служили культурному обогащению, и услаждали слух. Удовольствия при этом они получили не меньше, а, может, даже именно так было куда прикольнее, когда песня становилась не правильной и продиктованной законами музыки, а только своей собственной, живущей одно мгновение, но остававшаяся навеки чем-то теплым где-то внутри. И нет, это точно была не водка, поскольку опустевшая бутылка уже покатилась по полу в один из прогибавшихся вниз углов кабины, Мэдок решительно мог заявить, что он готов, целиком и полностью. И если бы Сфорца все еще не вертелась под боком, не задавала ему вопросов, а после - чиркала зажигалкой, то он бы, наверняка, уже отключился. К тому же, спрашивала она что-то невероятно возмутительное... Вот разве стал бы он ее обманывать? Но тут же самостоятельно пояснившая, что за наезд.
- Неа, не лучше. Зачем... - разве было так важно, в том, чтобы здорово петь, особенно когда непослушный язык еле ворочался, бездвижной подушкой расползаясь по рту? - Потом. Когда гитару возьму. Когда под гитару - прикольно получается, - в человеке все-таки не самое это было главное, хотя и тоже хорошо.
Вот только, все надежды на то, что девчонка закурит сигарету и ему - разбились в пух и прах ее последовавшим вопросом, на что он был готов, дабы получить от нее помощь, а то и попросту задуматься о здоровом образе жизни, хотя бы вот теперь, когда табачная наркомания становилась для него настолько не досягаемой. Но ведь это был натуральный бред, не правда ли?..
- Я попрошу тебя об этом, - не особенно задумываясь, ответил мужчина, не совсем понимая, откуда в его изначально топором рубленном сознании берется такая смесь неразборчивых ощущений, когда ему одновременно хотелось остаться в этом лифте навсегда, и в то же время - сбежать как можно дальше, в одиночество, а, может, если повезет, уткнуться в спасительные объятия теплой Терезы, прочь от этих соблазнов, наперекор всем своим инстинктивным желаниям, как бы хорошо ему сейчас не было, как бы боль безуспешно не могла заглушить этих неприятных терзаний внутри, так и заставлявших поддаться порокам и дурным мыслям, что бродили по нетрезвому рассудку, раздражали и перерождались в какую-то злобу и агрессию. - А куда они упали... Ты не помнишь? Они должны быть где-то здесь, - не могли же колеса без вести исчезнуть из замкнутой кабины. - Поищи, пожалуйста. Башка раскалывается, - а заодно, пусть лучше встанет с него, пока колготки ее неотвратимо не поехали дальше, покуда рубашка все еще сидела на ней ровно, а пуговицы не разлетелись по полу, мешаясь с таблетками, покуда сердце Мэдока не выскочило из груди в лихорадочном ритме, и он все еще что-то соображал, хотя уже и не столь ясно и адекватно.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Death Becomes Her ‡флэш