http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » и в огне не сгорит, и в воде не утонет. ‡эпизод


и в огне не сгорит, и в воде не утонет. ‡эпизод

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://i93.fastpic.ru/big/2017/1015/82/9b919bb67efa9ba192aca9819044e082.gif
http://i93.fastpic.ru/big/2017/1015/52/e31472dc0e4347f0b0da1fc99765ee52.gif
Андерс и Фредерик
Нью-Йорк
осень
2017

Отредактировано Anders Gray (15.10.2017 14:29:13)

+1

2

Sixx: A.M. – Belly of the Beast
Пролив грязно всплескивал, порой овевая морозным воздухом, за его свинцовыми водами оставался остров – и снова ощущение стороннего, чего-то затихшего – неподвижной иглой разрезал небо Эмпайр-стейт-билдинг, на дальнем мосту избегали заходящих лучей окна автомобилей. Еще накануне листва весело шуршала под ногами и отдельными искрами летела вдогонку, а сейчас (замертво втоптанная в лужи) отдавала земляным гнильцом. Одновременно косыми каплями возникало и исчезало волнение, намекая на непрочное, случайное, тревожное, что касалось горожан и обманывало; как незаконченное чихание, вызванное нафталином. На 8-ой авеню, совсем уже осенней, розовеющей между постройками на окраине западной границы Центрального парка, где только группка детей возилась с мячом под наблюдением истощенной матери, громыхали вагоны метрополитена с редкими в этот нескладный час пассажирами, стали освобождаться первые сотрудники национального банка. Ветер то и дело бежал по ветхому, еще не отремонтированному после фестиваля, мостику над искусственным водоемом, припущенным рябью, проникал в мрачность деревьев, обдавших мертвым покоем, кладбищенской пустотой начавшегося сезона. Двоился и шагал по многочисленным тропинкам, и тут на пересечении Хадсон и Бликер-стрит неожиданно оглушило неистовым гудением, ревом мотора на всей скорости мчавшейся пожарной машины, внутри которой – шелестя формами и ударяясь касками – сидели плечом к плечу пожарные. Голуби на крыше супермаркета выглянули вдоль дороги, из трусливой пытливости отгадывая, куда отлакированный красно-белый зверь повернет: на 46-улицу или в переулок.
Машина накренилась на перекрестке в сторону 46-ой, где над парапетами многоэтажных зданий взбунтовалось и поднялось зарево в какой-то белесой иллюзии, прозрачном тумане похожем на затягивающую холодный чай пленку. Пронзительно-нервный вой сирен удалялся, смолкая, а подталкиваемые любопытством и инстинктивным беспокойством прохожие стали ускорять шаги. На фоне широкого пламени замызганные азартом фигуры напоминали призраков, восставших в приветствии новых жертв. Ошибиться в их принадлежности миру живых было совсем не трудно. Над неразборчивыми воплями, гудением брандспойта, шумом воды и огня в изуродованное небо вырывались смерчи черного дымища, чтобы оттуда осыпаться на улицу едким пеплом, похожим на седую снежную бурю. Смог накатывал между домами, поглощая во мглу скопления растерянных, испуганных и возбужденных очевидцев. Несколько небритых операторов из кожи вон лезли, желая заполучить лучший кадр, однако постепенно умерили свой пыл, вмешивались все реже и начали отходить за натянутое ограждение по мере того, как прорывались сквозь дремучий дым нескончаемые языки огненной стихии, терзающие семидесяти четырех этажное офисное здание, и тянулись к объективам.
Седовласый мужчина, сжимая до потных следов рацию, напряженно смотрел сзади на толпу, выбегающую из Калион-билдинг. Сотни искривленных ужасом лиц, костюмов и сорочек текли бурным потоком в разные стороны, соревнуясь и толкаясь в грубой надежде спастись пусть даже ценой гибели коллег. Словно разноцветный фейерверк. Словно стадо обезумевших антилоп. И все те же неумолчные крики в короткие режущие ноты: «помогите!». Четвертая и пятая бригады  нырнули в свихнувшийся мир нереального жара, коварного и удушающего, вооружившись топорами, баграми. Ко времени прибытия начальника на место, всего из горящих и задымленных помещений по запланированным путям эвакуации было спасено около четырехсот человек. Однако пока ни мало заложников оставалось внутри: одни еще в момент возгорания заперлись и сейчас не слышали стуков спасателей, молили о помощи из окон; другие боялись и в панической атаке отказывались выходить, несмотря на требования и просьбы пожарных, которым приходилось отдавать им свои противогазы и выносить силой. Руководитель операции смотрел на битком набитые кареты скорой помощи, кружащие в небе вертолеты, и понимал, что не знает, как тушить этот пожар. Еще несколько минут и огонь, полностью насытившись, взрывом окажется наружи. Вот когда станет не важно – уборщик ты или главный акционер, всех смоет единой безразличной лавой. Командир дивизиона набрал больше воздуха в грудь. Октябрьский вечер дышал смертью.
Фредерик машинально обернулся и ощутил облегчение, увидев белые макушки касок, мелькающие вдалеке в бескрайнем, жутковатом месиве обугленных предметов. Прошло больше часа, а неугомонный хор костров под крышей, не единожды прерванный водяными струями из брандспойта и сброшенной с воздуха пены, все еще продолжал терроризировать умирающее здание. С гулом и треском мохнатое пламя охватывало все больше и больше территории, под натиском корежились, выгибаясь перекрытия, обваливались потолки; кое-где вместо пола чернели провалы со спаленными, свернутыми в кочережки краями. И вот завертелось. Протискался через массу выбегающих, вышел из лестничной площадки на этаж редакции журнала, крупнейшего арендатора, и здесь его снесло к стене, выбросы сгоревших балок дергали, пытаясь сбить с ног, но с не меньшим упорством Карузо держался проложенного мысленно курса и следил за обстановкой. Ничто не могло сравниться с моментом падения в объятия смерти. Вокруг все ревело, кроваво-золотистые волны дрожали под ногами, однако итальянец держался уверенно, даже улыбался; что-то пугающее промелькнуло в карих глазах, однако так мимолетно, что не придал этому значение. И тут-то заметил того, кого не успели увидеть в первый обход спасатели, когда их накрыли падающие в давке люди.
Эй, ты чего тут до сих пор делаешь? Крикнул, подбегая к замешкавшемуся парню. Однако ответ его не интересовал, поскольку он мысленно продумывал план действий, невольно удивляясь тому, что кто-то мог выжить в таком дымище и адовой температуре. Двигаться к лифтовой шахте не имело никакого смысла, задохнутся или сгорят заживо прежде, чем встретятся с остальной командой. Остается только одно: самостоятельно спуститься по правой внутренней лестнице, надеясь на чудо. – Нам нужно валить, – продолжает на выдохе и протягивает свой загубник, – идти сможешь?
Собственное дыхание доносилось откуда-то со стороны, как будто озвучивал чьи-то, непонятно чьи идеи, точно политик на встречи с журналистами, декларируемый речь, написанную не им. Только бы не выдать возбуждения, держать себя в трезвости, так чтобы пострадавший решил, будто его поведут твердой, сдержанной рукой. Включив передатчик, Фред связался с командующим:
– Я выйду не один, идем с южной стороны. Готовьтесь вытаскивать нас.
С улицы в переулок скапливался, набирался народ, в проходе между пожарными машинами толкались полуодетые горожане, в страхе смотрели на горящие этажи, на взлеты упрямого пламени, куда с напором били струи воды, дотягиваясь до стен соседних домов, сквозь треск обваливающихся конструкторов звучали непонятные команды. Измазанные гарью рты не то безысходно плакали, не то истошно кричали, а рядом с ними молчали хмурые медики, чьи свинцового цвета губы были плотно сжаты.
В зловещих отрыжках огня от ударов фрагментов натяжного потолка на ступени метели искр вздымались, примешиваясь к общей канители, а Карузо все как пьяный спускался вниз, обняв с неуклюжестью медведя молодого мужчину, косолапо уводил от ударов.
Вот голоса трагедии вновь смолкли, сейчас все сразу оборвалось и надолго. Свист, заставивший их заткнуться, не походил ни на треск обугленного дерева, ни на рыдания человека, сбегающего от опасности. То оказался точный визг мощного взрыва на верхних этажах. Перестали освещать события телеканалы, не стало слышно плеска воды, и даже стихия перестала рычать. Однако за взрывом ничего не последовало. И журналисты снова начали пугать своими неуместными комментариями. И скоро вернулся обычный шум, и, находясь даже рядом, приходилось кричать, дабы услышать друг друга.
… прежде чем балка оглушила, ударив по голове, Фред успел накрыть своим телом спутника, вместе с ним рухнув в безопасное место. Почти удушенный гарью, с пульсирующим звоном в ушах, не мог сообразить – уничтожило ли его, убило ли и отчего кажется, что на него с ужасом уставились глаза ангела.[icon]http://s8.uploads.ru/oFNg9.jpg[/icon][sign]http://s2.uploads.ru/g02CJ.gif
[/sign][nick]Фредерик Карузо[/nick][status]If I was your vampire[/status]

Отредактировано Gustavo Daniels (28.10.2017 15:15:48)

+2

3

Я навеки твой, ты - ничья.
(c)

Счастье быть с кем-то постоянно – слишком иллюзорная материя, чтобы цепляться за нее изо всех сил, слишком мифическая загадка, чтобы доверять ей свою душу целиком и полностью. В своей жизни Андерс прочел много книг: любовные романы не были его любимым жанром, но и их он читал, и каждый раз, когда все заканчивалось хорошо, его сердце с трепетом сжималось, а в голове сверкала неугасающая мысль о том, что, быть может, так бывает и в жизни? Как известно, книги бывают жестоки. Чужие истории – жестоки. Он смотрел на себя в зеркало, и вместо молодого очаровательного юноши, которым он должен был быть в своем-то возрасте, Андерс сталкивался с серыми глазами измученного изнутри человека. Что же так сильно глодало его вот уж не первый год?
Любовь – как война. Не проходит бесследно, не позволяет восстановиться полностью. Сколько ни рви жилы, сколько ни пытайся забыться. Андерс пробовал; прибегая к помощи алкоголя и новых знакомств (которые редко являлись удачными, ведь за симпатичным фасадом у Грея прятались демоны, которые день изо дня ковырялись грязными пальцами в его ранах), он пытался выпутаться из паутины, которую самолично сплел. Но с каждым успешным шагом вперед, он совершал два назад – просматривал интернет, перелистывал старые и новые кулинарные книги, автором которых был человек, что так сильно отравил его безответной любовью. Нужно признать: он даже не дал им шанса. Позволяя себя любить, Дуглас не позволял Андерсу чертить общее будущее, потому что его, как ни крути, и не могло быть. Они были слишком разными. И в какой-то момент Андерс понял, что является для Лэмба обузой – не потому что висел на него шее, а потому что мог удушить своей любовью. К чему ему такие проблемы? Дуглас был человеком, который принадлежит целому миру, а не одному человеку. Принимая эту правду, Грей любил его, не требуя любви взамен. Таким было его решение, и свои чувства Андерс приносил в дар, приносил в жертву, совершенно не думая о себе, но там, на пляже, в отеле, так близко расположенному к кромке моря, он позволял себе немного мечтать о том, что все же все наладится; ведь не бывает так, ведь все может быть иначе: они могут жить вместе, проводить вечера, как семья, а быть может они даже могут.. Нет, не могут. Горечь осознания нереальности его мечтаний выкручивала Андерсу что-то изнутри. И было так тошно, что сколько ни беги – не сбежишь.
Но он попытался. Едва не убив себя, он все же уехал в Америку, работать в нью-йоркском филиале нидерландского журнала, ведь прогресс не может стоять на месте. Собрав свои вещи, взяв с собой верного Джека, он пересек океан, надеясь, что оставит боль в прошлом, хотя совершенно не подумал о том, что в Нью-Йорке Дуглас оставил гораздо больше следов, чем в Амстердаме. Мысли об этом пришли намного позже: гуляя по шумным улицам, Андерс забрел в большой книжный, и ноги сами повели его к полкам с поваренными книгами. И вот она – книга, которой у него не было, с Его фотографией на обложке. Улыбчивый Дуглас, в однотонном фартуке на черную рубашку, безупречный, именно такой, каким помнил его Андерс.. И все началось сначала. То, что, казалось, ушло, вернулось. Захлестнуло его, как высокая волна. Ударило камнями по лицу. Что-то капнуло на глянцевую обложку, и Андерс поспешно смахнул с глаз слезы. Но прорвавшую плотину не так легко остановить, а у него закончились для этого ресурсы.
- С Вами все в порядке? – глаза девушки-продавца смотрели на него тепло, но встревожено, и Андерс поставил книгу на место, кивнул и поскорее убежал из магазина. Силы покидали его, а удушающая волна подкатывала к самому горлу.
Только оказавшись за квартал от книжного, Андерс позволил себе сесть на лавку и заплакать. О чем он думал?! Зачем приехал сюда? Разве от судьбы убежишь? Разве можно убежать от того, что живет внутри?! Он задыхался, а ладони набирались слезами, которые он не хотел бы выплакивать. Не всем желаниям суждено сбываться, и в тот раз он успокоился лишь спустя очень долгое время. Когда слез не осталось, он поднял лицо и посмотрел тоскливо на небо.
- Н-не волн-нуйс-ся, усп-п-пок-койся. – прошептал он себе, сжимая пальцы в кулак. Он слишком привык разговаривать сам с собой. – Сох-хран-няй ум и с-сердц-це х-холодн-ными, н-не т-тороп-пись. У т-тебя все п-получит-тся, у т-тебя всё п-под к-кон-нт-тролем, всё в т-твоих рук-ках.
С тех пор, как ушел Дуглас, заикание Андерса обрело пугающие масштабы. Он мало говорил с людьми, но разговор с ними всегда казался пыткой. Потеря чего-то важного всегда усугубляет наши болезни. Совсем замкнувшись в себе, Грей верил, что сможет справиться, что сможет однажды проснуться утром и не ощутить тяжести, что сковывала его сердце вот уж не первый год. Он не знал, сколько для этого потребуется времени. Но просто верил.
Работа в журнале все же приносила ему удовольствие. Пусть Нью-Йорк и отличался так сильно от Амстердама, Андерс смог испытать приятные чувства к этому городу, к его пыли, неоновым огням и разношерстной публике. Он не знакомился с американскими мужчинами, надеясь отвлечься от прошлого или написать новую главу в книге своего настоящего, он предпочитал вести обособленный образ жизни, гулять с собакой, закупаться в больших супермаркетах, максимально избегая общения с персоналом, и смотреть из окна за тем, как вечером загораются огни больших высотных зданий. Сам он жил в невысоком доме и имел в наличии очень общительных соседей, которых тоже старался тщательно избегать. Слева от него жила парочка за сорок, без детей и животных, зато с постоянными скандалами и примирениями; справа – чернокожий гей, который то и дело преграждал ему дорогу, стоило ему заметить Андерса, поднимающегося по лестнице. В такие моменты Грей предпочитал прикидываться глухонемым и прятать глаза. Другую квартиру ему издательство не подыскало.

Он не заметил, в какой момент начался конец света. Как всегда, весь в себе, Андерс не сразу понял, что что-то не так: привыкнув игнорировать мир, так трудно вернуться со своей планеты на Землю. Сначала ему показалось все розыгрышем, но стало не до шуток тогда, когда на этаж ворвался жаркий огонь и не заскрежетали балки, а в воздухе запахло горелым пластиком, бумагой и гипсокартоном. Многие с этажа ринулись к лифтам, кто-то побежал по лестнице. Паника быстро растеклась по офису журнала: как расплавленный свинец, она затекала в жилы даже самым спокойным и уравновешенным, инстинкты которых кричали «Беги!!!», слыша топот сотен ног тех людей, которые бежали с верхних этажей. Андерс замешкался. Жар огня бил по лицу, и сердце так крепко и испуганно колотилось в груди. Совсем скоро пространство для воздуха заволокло темным, едким дымом. О чем он думал? Время словно остановилось, оно потеряло свою ценность. Андерс смотрел в спину убегающим к лифтам. Дым все глубже проникал ему в легкие, и Грей закашлялся, хватаясь за край стены, которая через минуту вспыхнула пламенем, словно оно хотело поскорее добраться к Андерсу и убить его, если сам в свое время не смог. Голова начала раскалываться, дышать становилось все труднее.
– Эй, ты чего тут до сих пор делаешь?
Возникший рядом пожарный не дал ему возможности придумать ответ, а потащил к боковым лестницам, вручив маску, через которую Андерсу стало легче дышать. Он послушно шел со спасателем, не думая о причинах, из-за которых так надолго остался в горящем здании, и не предполагая, что может быть дальше. Словно бы отключившись, он не осознавал, что все происходит с ним, здесь и сейчас. Из-за этого пожарному приходилось торопить его, буквально спехом таща подальше от огня, от стреляющих в воздух искр, от ревущей конструкции здания, которое умирало в пожаре.
Внезапный взрыв заставил Андерса очнуться.
Господи, да мы же умрем.. – нелепо подумалось ему, и страх подхлестнул его двигаться быстрее, буквально сбегать вместе с пожарным пролет за пролетом вниз. – А что же другие люди? Что же они?..
Андерс не успел додумать свою мысль до конца. Громкий треск рушащейся конструкции оглушил их практически у самого выхода. Казалось, они уже слышат других людей, чувствуют не задымленный воздух.. Он смог лишь сдавленно вскрикнуть, когда основания начали рушиться, обваливаться прямо им на головы, и пожарный прижал Грея к полу, пряча под собой от пылающих фрагментов высотки. Расширенными от ужаса глазами Андерс уставился ему в лицо, и эта секунда была длинной с бесконечность.
- Фред! – слышал он чье-то имя сквозь шум огня, крик людей, сквозь заложенные от страха уши. Другие пожарные быстро вытащили их из здания, и он увидел, что они были последними. Спасателя, который выводил его из высотки, положили на носилки; его левая штанина была разодрана, а из раны текла кровь.
http://i89.fastpic.ru/big/2017/1029/90/749c0d3814a95146c75c0dc869a16790.jpg
Пожар кончился.
Андерс оказался дома лишь через несколько часов – медики обнаружили у него отравление угарным газом и отправили на обследование уже в городской клинике. Врач, смотревший его, сказал, что если бы не помощь пожарного, все могло бы закончиться плачевно. Полностью согласный с ним Андерс кивнул. Если бы не этот человек, быть может, он бы и не выбрался из здания живым.. Где же он сейчас? Балка, рухнувшая на них так недалеко от выхода, ранила мужчину. Пока медик из скорой проверял ширину его зрачков, Андерс пялился на машину, которая быстро увезла пожарного с мигалками с места событий. Может, в эту больницу?
- А с-сюд-да н-не п-п-прив-воз-зили п-п-пожарн-ного? М-может-т у н-нег-го чт-то-т-то с-сломан-но.. – пробормотал Андерс под выжидательным взглядом доктора. Он знал этот взгляд. Люди уставали ждать, пока он закончит свою мысль, но сейчас Андерс не придал этому значения, он хотел знать информацию.
- Понятия не имею, мистер.. – он взглянул на листок. – Грей. Если он и правда что-то сломал, возможно, его увезли в другую клинику – сейчас больница и так переполнена людьми из здания, которое сгорело. Врачей на всех не хватает, потому в экстренном режиме работает несколько больниц.
Андерс кивнул.
Ему назначили абсорбирующие таблетки и отправили с богом домой. Спускаясь к автобусной остановке, Андерс все еще не верил в реальность происходящего, хотя пальцы все же беспощадно дрожали. Он был в объятиях огня и смерти сегодня, но его спасли. Лишь бы не ценой собственной жизни.. Комок встал у мужчины в горле. Лишь бы с пожарным все было в порядке, ведь из-за глупости Андерса все так и случилось..
Спустя пару дней, гуляя с Джеком в парке, Андерс услышал далекий звук сирены пожарной машины, которая мчалась на вызов. Сердце пропустило удар, а пес прижал уши, недовольно ворча.
- Тшш.. – погладив собаку по голове, Грей посмотрел в ту сторону, откуда доносился звук. Эти дни он не прекращал думать о том человеке, что спас его жизнь, поставив под удар собственную. Такова была его работа, но Андерс хотел убедиться в том, что мужчина жив. Что он более-менее в порядке. Ему нужно было это знать.
Решение было принято быстро. На минуту Андерсу показалось, что еще никогда в жизни он не был так решителен, но иначе почему-то не мог. Его сердце тревожно билось от мысли о том, что из-за него мог кто-то серьезно пострадать, он бы не хотел этого, а потому не нашел бы покоя, не убедившись, что пожарный цел, что он все еще дышит и живет. Он хотел отблагодарить его за такой поступок, который был героическим, как ни посмотри. Андерсу хотелось посмотреть ему в лицо и сказать спасибо. Спасибо за спасения жизни, которая, как думалось Грею, больше не имеет смысла. Благодаря пожарному он убедился, что все же имеет.
Через ближайшую пожарную часть Андерс узнал имя своего спасителя, а так же в какую больницу он был отправлен. В больнице же ему сказали, что человек по имени Фредерик Карузо был утром выписан домой. Поведав историю героического поступка этого человека, Андерс выведал информацию о том, где он обитает. На этом смелость Андерса иссякла.
Он что, собрался вот так вломиться домой к человеку, который из-за него чуть не погиб? Глянуть в лицо, словно говоря: это из-за меня ты оказался в больнице, ну как тебе? Нет, Андерс не был на такое способен. Он бы не смог..
Но как смолчать, если этот самый Фредерик открыл ему.. нечто? Что его жизнь ему нужна, что она чего-то значит! В Амстердаме он и правда пытался покончить с собой, он хотел повеситься, но ему помешали. В тот день он мог сгореть заживо, не прикладывая к этому особых усилий, но все же оказалось, что он хочет жить, он любит эту жизнь, как бы ни было в ней больно. И желание сообщить Фредерику об этом было сильнее неловкости, которая преследовала Андерса по пятам всю его жизнь.
Купив в магазине фруктов для выздоровления, Грей взял такси и поехал по нужному адресу. Это оказался частный дом, дорога к двери которого, казалось, растянулась на километр, и с каждым шагом делать следующий казалось все сложнее. Глубоко вдохнув, он нажал на дверной звонок. Затем еще раз, чтобы наверняка.
Не волнуйся, успокойся. У тебя всё получится, у тебя всё под контролем, все в твоих руках..

+2


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » и в огне не сгорит, и в воде не утонет. ‡эпизод