http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Road movie ‡флеш


Road movie ‡флеш

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://sd.uploads.ru/cpF4b.png
Jeremiah Barnes & James McGraw

май 2007-го года
Калифорния - Новая Шотландия
путь из Сан-Хосе в Галифакс

Отредактировано James McGraw (15.10.2017 21:01:22)

+3

2

Жарко. В это время года на побережье Калифорнии температура почти всегда выше восьмидесяти. Джеймс знает об этом не из собственного опыта, а потому что по телевизору, подвешенному под потолком в углу кофейной, уже трижды за последний час крутят прогноз погоды.
- Аномальная жара! Термометр на этой неделе не покажет меньше ста десяти градусов...
Ему знакомы только песчаные иракские бури, которые несут с собой песок и вонь отработанной солярки. На гражданке не пахнет гарью, ноздри не застилает зловоние гниющего мяса, отслаивающегося от костей, и по ночам тебя не достаёт холод, проникающий под мокрую от пота футболку цвета хаки. На гражданке цвет неба - голубой, другой вкус у газировки, еда жирнее и соуса в ней больше. Здесь не нужно постоянно оправлять каску, в страхе озираясь по сторонам, даже не смотря на то, что кругом Америка. Тут у каждого пятого разрешение на оружие, у каждого четвёртого - обсессивно-компульсивное расстройство, но этим людям Джеймс доверял больше, чем курдам, смотрящим на американских солдат глазами послушных овец. Здесь грудь не сдавливает тридцатифунтовый бронежилет с нашивкой американского флага под дюймом засохшей грязи. Не нужно срывать голос на новобранцах, врать о том, что жизнь их стоит дешевле металлического "будвайзера". Здесь на побережье пахнет солью и редко бывает тихо. Тишина - то, что не любит офицер МакГроу. Тишина - предвестник бури.

Помешивая ложкой остывший кофе, Джеймс слушает мерный голос ведущего CNN: визит британской королевы, новости с Ближнего Востока и ужасно талантливый мальчик, выкладывающий кусочками пиццы лица знаменитостей. Трейлер третьей части "Человека-паука" не внушает доверия, Джеймс не смотрел и первую. От телевидения его внимание увлекают тонкие изящные лодыжки, выглядывающие из-под длинной юбки. Они принадлежат красивой загорелой мулатке, которая улыбается ему, сидя у барной стойки. Джеймс улыбается в ответ. Этого флирта, должно быть, достаточно для знакомства, мулатка разворачивается на стуле в его сторону, взглядом предлагая подойти, но в этот момент на диванчик напротив падает спортивная сумка, доверху набитая вещами.
- Как всегда вовремя.
Джеремайя приземляется следом, пятой точкой подвинув поклажу в сторону.
- Знаешь выражение: "Кишка кишке бьёт по башке"? А я тебя здесь, - Джеймс косится на правую руку, где вокруг запястья закреплён ремешок с наградными часами: - С половины одиннадцатого жду. Не ем. Не пью. Потому что кто-то, не будем показывать пальцем, обещался быть здесь сорок четыре минуты назад.
Указательный палец МакГроу зависает перед заросшим чёрной щетиной лицом, после чего мягко бьёт по носу.
- Не будь я таким добрым...
- Уже желаете что-нибудь заказать?
Пышнотелая официантка, несколько раз уходившая от столика Джеймса ни с чем, дождалась-таки своего звёздного часа. Недовольно постукивая ручкой по блокноту, она то кивала, то записывала, ясно давая понять, что их парочка не относится к числу любимых ею посетителей:
- Десять минут.
- И всё с собой, пожалуйста, - крикнул вдогонку Джеймс. - Что? Нечего так смотреть! Мы уже двадцать минут как должны были быть в дороге.

Отредактировано James McGraw (17.10.2017 21:02:21)

+2

3

- Зануда, - смеется Джей беззлобно. Он еле останавливает себя от того, чтобы потянуться лицом вслед за рукой, так что улыбка в углах губ подрагивает и от напряжения в том числе. Под кондиционером кожа словно дымится после пробежки по залитой раскаленным солнцем улице, майка под рубашкой липнет к телу, больше всего хочется зайти в уборную и умыть лицо, несколько раз, растирая воду по шее и волосам. Роскошь. Много воды – роскошь. Возможность умываться прохладной водой, отфыркиваясь как тюлень, и снимать обувь на ночь, и в туалет ходить без натирающего плечо ремня винтовки – такие, казалось бы, мелочи… Ладно, умыться хочется не больше всего, но это он как раз может себе позволить, и просидеть лишних двадцать (тридцать! Сорок! Час!) минут в кафе – тоже, а еще заказать огромный стакан домашнего лимонада, потому что, - Мы не на службе. Расслабься, - в голосе сквозит почти неприкрытая нежность пополам со смехом, - капитан, - (на гражданке он произносит это слово едва ощутимо понижая голос), - И мир не перевернется из-за того, что мы выедем в отпуск позже на пару часов.
…конечно, Джеймс уже все просчитал. Барнс мог даже попытаться представить его план. В половину одиннадцатого выезжают, ветер в открытые окна скрашивает полуденную жару, в колонках играет Kanzas или Doors, поздний ланч (кто захочет есть по такой жаре, ладно, голодный морпех захочет, отставить, у нас отпуск) в выбранной закусочной, еще несколько часов дороги, так, чтобы остановиться в каком-нибудь мотеле под утро,  выкурить по сигарете, прислонившись к багажнику и глядя на рассвет, а там – переспать полуденную жару под кондиционером и выехать после обеда.
Отличный, наверное, план есть в рыжей башке капитана, но он грозит пойти к черту из-за того, что один небритый (позор на седины отца!) военный не мог битый час найти штаб-сержанта, чтобы получить свои отпускные документы, а теперь не хочет выдвигаться немедленно, зато хочет лимонада, шавермы, угостить постителей классикой рока из музыкального автомата и наконец-то выдохнуть, стряхнуть с гражданских кроссовок казарменную пыль и осознать, что – о-отпу-у-уск, и весь его кайф в том, чтобы не бежать никуда.
- Никакого авангарда. Никакого прикрытия, - говорит Джеремайя, наклоняясь впред и почти впечатываясь грудью в стол, - Никакого плана «Браво». Каникулы и огромная куча времени. Даже хоббиты считали, что перед дорогой надо хорошенько поесть, - он на миг приподнимает брови и тянет рот в улыбке, - Давай-ка прикинем маршрут не по номерам трасс, а по, не знаю «найти скорпиона в Большом каньоне», «выиграть сто баксов в казино», «отправить Хэлен видео из стрип-бара», «купить воздушный шар и тащить его за собой на бампере тачки пока он не лопнет»?

+2

4

«Капитан», произнесённое грудным басом Барнса, запустило неконтролируемую волну мурашек. Джеймс поёжился от неоднозначности воспоминаний, вызванных ассоциацией. День, возвращающийся к нему всё чаще, никак не хотел стираться из памяти, чтобы оставить белое пятно на календарной строчке вместо жгучего чувства стыда.
Барнс сидел напротив, расслабленный и совершенно счастливый. Джеймсу нравилось на него смотреть: как он ерошит и без того растрёпанные волосы, как глаза его, пытаясь ухватить всё разом, перебегают с одного лица на другое, как руки с длинными гибкими пальцами мягко и бережно касаются вещей. В двадцать семь лет Джей Барнс был похож на большого ребёнка с добродушной улыбкой плюшевого медведя. Он смотрел открыто, сочувствовал искренне и говорил от сердца. Хэлен не смогла бы найти лучшего мужа, а Джеймс - друга.
- Вот, что случается, когда человеку дают больше, чем он может унести, - МакГроу закатил глаза, выражая этим одну из степеней своего недовольства. - Сегодня - опоздание на сорок минут, а завтра родину продашь.
Он улыбнулся, хлебнув остывший кофе. За окном разморенные жарой прохожие неспешно пересекали улицу. Футболки и шорты, кеды на плоской подошве, бейсболки с «Сан-Франциско Джайентс».
- Я вижу, - задумчиво произносит Джеймс, провожая взглядом целующуюся на ходу пару - невысокую темноволосую мексиканку и кудрявую рыжую девушку, всё лицо которой покрыто веснушками. Там, откуда он недавно вернулся, где оставил большую часть своих тревог, их бы до смерти закидали камнями.
- Ты похож на старшеклассника, которому сказали, что выпускные экзамены отменяется - такое же лихорадочно-припадочное выражение лица. Придётся твой чай разбавлять клофелином, - он протягивает вперёд руку и ладонью, как широким листом бумаги, закрывает улыбающуюся физиономию Барнса. - У меня скоро обнаружат диабет от твоей сладкой ухмылочки.
Джеймс потянулся за рюкзаком, оставленном под столом, и вытащил из него в несколько раз сложенную карту. Ярким красным маркером на ней были отмечены жирные точки рядом с точками городов или вдали от них. Связывала точки длинная извилистая линия, тянущаяся от Калифорнии до Новой Шотландии через границы нескольких штатов.
- Изучай, студент, - не без гордости сказал Джеймс, двигая карту ближе к Барнсу. - Предлагаю рвануть на юг до Лос-Анджелеса... - он оборвал себя на полуслове, жестом призывая к молчанию. - Никаких городов? Окей. В таком случае мы направляемся ниже по карте, пока не наткнёмся на Голливудский бульвар, где стоит самый старый музей паранормальных явлений. С десяти до пяти. Лучшее воспоминание детства. Едем по этой линии пять часов, попутно наблюдая кучку городов с приставкой Сан-того-то и побережье Тихого океана по правую руку.

+2

5

Джей прикрывает глаза, впечатывая картинку в память.
Жаркое марево за стеклянными окнами закусочной, влюбленная пара девушек, которую провожает взглядом МакГроу, и улыбка в его глазах, которую он прячет за ворчанием про старшеклассника, диабет и сладкую ухмылочку, и яркое платье на мулатке за стойкой, и предвкушение отпуска – целый месяц, месяц каникул, да это же вечность!.. Первый день – запомни это ощущение, когда все впереди, глазом моргнуть не успеешь, как снова придется в форму влезать.
…абрикосы. Свежие, летние, сладкие как грех. Запомнить, запечатлеть в памяти, законсервировать. Вытаскивать ночью на боевом посту, или в укрытии, под обстрелом, или на душной неуютной базе, по ложечке варенья из воспоминаний, вот это – ощущение прохлады после жары, запах лосьона после бритья (конечно Джеймс выбрился на базе, капитану неуставной бородой сверкать не положено. Даже если это охуенная рыжая борода делает его похожим на пирата), кофе и готовящейся еды, веснушки на костяшках – палец вдоль линии, пересекающей всю страну, а сколько их еще будет, этих моментов.
Джей смотрит на карту, внимает озвученному первоначальному плану, кивая и сдерживая довольную улыбку (я знал, ЗНАЛ, что маршрут есть!), поглядывает то и дело на спутника. Вряд ли кэп включил в маршрут дороги до Галифакса все то, что может прийти в голову его сержанту. А зря. Или нет. Сюрпризы – тоже хорошо.
- Музей паранормальщины? Скалли, ты ли это? – восхищается Джей, - Конечно же, я за! А где-то тут, - он тычет пальцем в точку «пять часов вдоль побережья Тихого океана по правую руку», - Будет остановка на пляже. Зря я, что ли, новые шорты купил, – он даже не пытается скрывать смех, - Ща, не шевелись, - он поднимается с места, пересаживается к Джеймсу, чуть сдвигая того дальше по диванчику и достает телефон, клацает кнопки, включая камеру, - Фоточка для твиттера, - он отклоняется назад, прислоняясь спиной к плечу мужчины, вытягивает руку с телефоном вперед, чтоб захватить в кадр обоих, - Скажи привет Хелен!
Телефон клацает, официантка замирает в паре шагов от их столика с пакетами. На лице написано неодобрение. Джеймс отправляет фотку в твиттер с подписью «Мы с Маком перед «миссией» и хештегами #суровыеморпехи, #отпуск, #ирландскиебро и #хеленэтотебе.
Через каких-то полчаса будет и ветер в лицо, и запах океана, и рассыпанная по салону жареная картошка (в процессе выразительного чтения стихов Эмерсона*, Уитмена** и Миллэй*** на память, случайно же вышло, или нет, считай это перформансом), и ощущение всего времени мира впереди. 
Ночь в прерии с поломавшейся машиной будет несколько позже, а пока - просто ничто не предвещает.

*

ВОЗДЕРЖАННОСТЬ
Ты птиц назвать всех можешь, не охотясь?
Ты любишь розы, но не рвешь с куста?
Ешь за столом богатых хлеб с бобами?
Готов опасность встретить без оружья?
И любишь так высокие поступки
И женщин и мужчин, что без похвал
За благородство платишь благородством?
О, будь мне друг, учи меня быть другом!

**

ПАТРУЛИРОВАНИЕ БАРНИГЕТА

Дикий, разнузданный шторм, океан бушующий,
Вой неистовой бури, бурун грохочущий,
Взрывы адского хохота, грохот пронзающий,
Водны, воздух и полночь — троицей, злобно бичующей,
Брызги молочной пены, с прибоя хлещущей,
Снег, по отмели топкой ручьями сбегающий,
В ливень сквозь мрак, сквозь ветер восточный воющий,
Смелый порыв и взгляд напряженно ищущий.
(Что там вдали? Обломок? Красный сигнал мигающий?)
В полночь, вплоть до рассвета, под гул и вой неслабеющий,
Медленно и неуклонно по краю шагающий,
Призрачно-черный патруль, бдительно стерегущий
Бешенство троицы всемогущей.

***

ДЕТСТВО — ЭТО ЦАРСТВО, ГДЕ НИКТО НЕ УМИРАЕТ

Детство — не от рожденья до возраста, когда ребенок,
Став взрослым, бросает свои игрушки.

Детство — это царство, где никто не умирает,
Никто из близких. Отдаленные родственники, конечно,
Умирают, те, кого не видят или видят редко,
Те, что дарят конфеты в красивых коробках, перочинный
нож,
И исчезают, и как будто даже не существуют.

И кошки умирают. Ложатся на пол и бьют хвостом,
И волоски их меха шевелятся
От блох, раньше совсем незаметных;
Блестящие, коричневые, чуя недоброе,
Они перебираются на живых.
Бы берете сапожный ящик, но он мал, так как кошка
не свертывается,
Находите другой, побольше, и зарываете ее во дворе
и плачете.
Но вы не просыпаетесь потом спустя месяц, два,
Спустя год, два года вдруг среди ночи
И не рыдаете, ломая пальцы, шепча: «О, боже, боже!»

Детство — царство, где никто но умирает,
Никто из близких; матери и отцы не умирают.

И если вы скажете: «Зачем ты меня так часто целуешь?»
Или: «Перестань, пожалуйста, стучать по окну
наперстком!» —
Завтра или послезавтра, когда вы наиграетесь,
Еще будет время сказать: «Прости меня, мама!»

Стать взрослым значит сидеть за столом с людьми,
которые умерли, молчат и не слышат.
И не пьют свой чай, хотя и говорили часто, что это их
любимый напиток.
Сбегайте на погреб, достаньте последнюю банку малины,
и она их не соблазнит.
Польстите им, спросите, о чем они когда-то беседовали
С епископом, с попечителем бедных или с миссис
Мэйсон, —
И это их не заинтересует.
Кричите на них, побагровев, встаньте,
Встряхните их хорошенько за окоченелые плечи, завопите
на них —
Они не испугаются, не смутятся и повалятся назад
в кресла.

Ваш чай остыл.
Вы пьете его стоя
И покидаете дом.

Отредактировано Jeremiah Barnes (19.10.2017 12:36:35)

+2

6

Новобранцы прошли через главные ворота и сразу оказались перед тренировочным полем, загроможденным баррикадами и препятствиями. Они разглядели лежащие повсюду тела, но не успели испугаться - до них дошло, что одежда поверженных солдат, а также земля вокруг забрызганы не кровью, а краской.
Человек пять нападавших, пока еще в незапятнанной краской униформе осторожно окружали спокойно стоящего в центре поля солдата. Кто-то из пятерки выстрелил ему в грудь, и солдат упал.
- Ну что, всех уложили?
- Нет, остался ещё один... ой! - не успел ответить ему один из «захватчиков», как повалился снопом: краска залила всю его грудь. Одинокий солдат, перемещаясь настолько быстро, что его движений было почти не различить, забрался на одну из баррикад, выстрелил раз, потом другой, спрыгивая обратно с препятствия. Единственный «незапятнанный» нападавший стал разворачиваться к нему, но солдат, укрывшись за подстреленными им телами, через мгновение перекатился прямо под ноги «захватчику» и ткнул пистолетом в рёбра.
Раздался выстрел.
- Что за... - начал было «захватчик».
- Ты убит, солдат, - сказал стрелявший и в довершение свалил его на землю ловкой подсечкой.
Спокойно оглядев разбросанные по полю тела, МакГроу удовлетворенно кивнул.
- Тренировка окончена. Всем рядовым полчаса на душ, после чего отрапортуйте командирам отделений о выполнении задания, - он обернулся, чтобы осмотреть новобранцев, но наткнувшись на чей-то проницательный взгляд, сразу же отвернулся...

...Сейчас он мог подолгу смотреть в эти тёмные, как догоревшие угли, глаза, не боясь быть разоблачённым.

Они выехали на 101-ую и двигались по ней до поворота на Салинас, где свернули к побережью. Полтора часа, и вот он, пляж Монтерей-Бей, где полоска из белого песка устремляется дальше на юг, а средиземноморский климат окутывает тебя теплом, пропитанным морской влагой. Джеймс загнал машину поглубже в гавань, где заход в море облюбовали аквалангисты. Кое-где они группками торчали из воды, напоминая осколки кораллов, но быстро распадались под натиском подступающих к берегу волн.
- Рискнём? - выбравшись из машины, Джеймс снял футболку и, кинув на заднее сидение, захлопнул дверь. В дороге он успел сменить светлые брюки на чёрного цвета шорты и кроссовки на пляжные шлёпанцы. Теперь, в предвкушении разминая не привыкшие к малым габаритам «Хонды» ноги, он выглядел до нелепого расслабленным - улыбался  солнцу, морща конопатый нос, словно не было тех месяцев под палящим иракским зноем, когда кровь и песок забиваются в ноздри вместе с дорожной пылью.
- Господи, спасибо, что сделал меня рыжим ирландцем, - улыбаясь заявил он, поднимая лицо к небу. - И дал мне иммунитет к загару и чувствительную кожу. К концу дня, Май, ты узнаешь насколько отвратителен может быть мой характер при ожогах второй степени.
Он взглянул на Барнса, лукаво сощурившись:
- Кто последний, тот ведёт «Цивик» до Эл Эй! - и бросился к морю, теряя шлёпанцы на ходу.

+2

7

Душ на базе – это хорошо. Особенно после нескольких недель гигиены «успел вытереть влажной салфеткой – молодец». Но в занавешенной со всех сторон кабинке душно, вода в резервуарах нагревается солнцем почти до состояния кипятка и ты даже не чувствуешь толком стекающих по телу струй воды, только смотришь как стекает в слив грязная от пыли, пота и копоти вода, судорожно намыливаешься, трешь смуглую - а нет, это не загар, это грязь – кожу и мечтаешь поскорее вырваться наружу, где есть хоть какое-то движение воздуха. Так вот, такой душ – это хорошо.

А океан – это, сука, вообще отлично.
Настроение взлетает вообще дальше, кажется, некуда, когда они наконец тормозят на пляже. Его не смущает даже тот факт, что солнце в зените, и лезть в воду сейчас, наверное, так себе идея. У обоих обветренные лица, немного кисти и частично предплечья, военный загар, но вот плечи и спины к такому удару не готовы, и если сам Джей загорает еще с горем пополам и сгорает не сразу, то Маку с его практически неразбавленной кельтской кровью полагается прятаться в полых холмах до начала осени. Короче, да, кажется, придется дорисовать незапланированные сутки передышки под кондиционером и толстым слоем пантенола на капитанской тыльной части. Но даже такая перспектива не портит настроения – обычно сдержанный капитан сейчас выглядит настолько счастливым и расслабленным, что за одно это зрелище многое можно отдать.

…да, после первой ротации ты возвращаешься домой и не понимаешь, как так может быть. У тебя было пекло, у тебя на глазах гибли люди, нередко пачками, и дрожала земля, и горело небо, а тут… а тут никому ни до чего нет дела, и люди смотрят сквозь тебя, даже не догадываясь, через что ты прошел, и тут же приходит понимание, что не вернись ты оттуда, здесь точно так же ничего бы не поменялось. Это несколько сбивает точку сборки и с этим приходится работать.

…после второй попроще. Ты просто рад, что выжил, и что выжили твои друзья, ты смотришь на людей уже без подсознательного ожидания признания и похвалы, и проводишь много времени дома, тебе приходит в голову записать что-то, пока не стерлось, ты переосмысливаешь многие вещи, если сильно не везет – борешься с последствиями стресса, но в целом ты стал на путь окончательного осознания, что мир не вертится вокруг тебя, ничем тебе не обязан, и не прекратит своего существования с твоей смертью, что ты сам выбрал для себя этот путь и чего ты вообще ждал? Делай что должен, боец, плюс тебе в карму и личное дело.

…а потом вообще как-то пофиг. Отпуск – охуенчик. Погнали, пока не накрыло. 

- Первой степени ожоги, - поправляет Джей. Да, есть моменты когда зануда тут именно он, - Но никак не менее двадцати пяти процентов. Холодный душ, пантенол, обильное питье и постельный режим. Док сказал, - делает рубящий жесть ладонью, как бы пресекая все дальнейшие возможные споры.
- Ах ты ж… - Он подтягивает шорты со щитом Капитана Америка на заднице и, забив на шлепанцы бросается к морю со всех ног, на ходу пытаясь ухватить Джеймса за локоть (кто говорил про «честно», и где ты еще найдешь такой повод огрести в отместку от капитана в воде?) и вырваться вперед.
Вода идеальная – не слишком теплая, но и не слишком холодная, и за веером брызг во все стороны Джеремайя так и не успевает понять, кто первый уронил тело в воду.

+2

8

Всё исчезло. Джеймс падал. Падал в бездонную пропасть. И в следующий миг - летел.
Восторг захлестнул прибоем, не ледяным - свежим, будто весенний бриз после первой грозы, несущий запахи близкого океана. Сердце больше не сбоило в панике, зашкаливая ритм, гнало кровь ровно, сильно, правильно - и скрученные судорогой мышцы расправило её мощным током. Тело вспомнило, как летать - совсем так же, как плыть. Взмах, взмах, вдох - пьянящий, острый - выдох и снова взмах.
Вода держала, точно воздух, обтекала волнами, лопалась в груди пузырьками радости, наполняя ощущением близкого счастья, ожиданием чего-то прекрасного - совсем рядом, в двух ударах сердца - победы, истины, открытия. Будущего. Ещё взмах - и оно наступит. Ещё взмах. Вот сейчас! Толща воды над головой обрела глубину бездонного неба, и внизу распахнулась ясная, бесконечная синева. Джеймс сжал ладони, готовясь нырнуть туда, в синее - ощущение знакомого раскованного счастья.

Они управились за полчаса, затолкали мусорные мешки в контейнеры, открыли окна и уселись перед телевизором, мельтешащим бессмысленными кадрами назойливой рекламы, опустошая последние упаковки с пивом. Сменив пару каналов, они подсмеивались над каким-то незамысловатым фильмом про военных, поражаясь тому, как можно было снять что-то столь неправдоподобное про их жизнь, словно режиссёр был топ-моделью и единственное, что знал про вояк, – что они едят, спят и ходят в туалет в касках.
- Я тебе так скажу, Джей, про нас бы получился обалденный экшен! Просто они там в Голливуде совсем нюх потеряли, снимают всякую пошлятину. Эй, ты меня слышишь? - МакГроу покосился на лохматую макушку друга. Тот расположился на его плече, словно на своей подушке, и, кажется, уже посапывал.
- Эй, нет, нет и нет, так дело не пойдет.
Это было слишком, или шесть бутылок пива были лишними, или Джей сопел в шею слишком тепло, щекоча кожу еле заметным выдохом.
- Я тебе не подушка! Иди спать к Олдбруку. Ты будешь женат через несколько часов, так что это не грех, топай, Барнс.
В ответ лишь неразборчивый протест и попытка устроиться поудобнее.
- Джей,  я тебе говорю. Иди, прошу...
Внутри все натянулось струной, и было достаточно самой малости, чтобы порвать ее. МакГроу попытался отодвинуться от сослуживца, но тот и не думал отпускать, и тогда Джеймс запустил пальцы в копну волос и рванул со своего плеча сонную голову, мать его, лучшего друга.
- Сколько раз тебе говорить, вали спать на кровать, Джей!
А в ответ лишь непонимающее сонное моргание, попытка всмотреться в огромные зеленые глазищи с пьяной поволокой, которые были почему-то такими умоляющими в тот момент.
- Мне и тут неплохо, - Джеремайя расплылся в своей самой глупой ухмылке и прищурил глаза, ожидая реакции. И этого было чертовски достаточно...
Всё так же крепко удерживая за волосы, он навис над другом и вжался губами в его рот. В одно мгновение из головы Джеймса вылетели все посторонние мысли. Весь мир поблек, и он лишь чувствовал губы друга на своих. «Теплые». «Сухие». «Мягкие». Пульс в доли секунды скакнул до пика, когда язык разомкнул губы и столкнулся с его, обвел кругом, проводя кончиком по нёбу. Острая кромка зубов царапнула нежную тонкую кожу, а Барнс лишь тихо проскулил в поцелуй, не способный пошевелиться под тяжестью тела друга.
Именно этот приглушенный звук и заставил остановиться, да и страх, затуманенный страстью, все еще бился где-то внутри. Джеймс замер, увидев перед собой распахнутый как мир взгляд, полный вопросов. И нельзя было не таращиться в эти карие омуты с золотыми песчинками у зрачков, которые заполнили собой почти всю радужку, не сжимать в ладонях это до боли знакомое, родное, любимое годами лицо, не возить губами слепо по этим скулам, сжимая в кулаках длинные шелковистые патлы.
- Прости, Джей, чёрт знает что на меня нашло. Прости, прости...

Джеймс вынырнул, ртом хватая покинувший его лёгкие воздух. Воспоминания - яркие, острые, живые - промелькнули перед глазами в мгновение ока, заставив задохнуться. Что это? Откровение или уязвлённое сознание? Отчего в краткую минуту искреннего счастья он вдруг вспомнил ту ночь? И почему губы жгло с той же неистовой болью, как и тогда, когда он касался ими губ близкого друга?
Джеймс выскочил из воды, не в силах вернуть себе душевное равновесие. Он бросился на песок, утыкаясь в него грудью, и так лежал, медленно впуская в себя запах разогретого солнцем мокрого песка. Когда же мысли его вновь собрались в кучу, он приподнялся, сел и несколько минут наблюдал за тем, как Джей безмятежно покачивается на волнах, приняв форму морской звезды.
- Нам пора, - крикнул ему МакГроу, когда солнце вошло в зенит и сидеть под его лучами стало невыносимо. Он подхватил сандалии и направился к машине, на ходу бросив ключи от машины в руки Барнса: - Ты ведёшь.

Отредактировано James McGraw (24.10.2017 15:30:14)

+2

9

Ну вот. Все ж так хорошо было.
Еще пару секунд назад он расслабленно лежал в воде, океан баюкал, успокаивал, в голове лениво плескались мысли о выходящей из вод мирового океана жизни, о материнской утробе и, почему-то, Лавкрафте, потом он понял, что что-то не так – ага, Мак уже выбрался из воды и сидит на берегу, глядя на раскинувшийся перед ним водный простор. Джей сощурился, фокусируя взгляд на мужчине и сквозь влагу на ресницах и солнечные лучи его фигура казалась окутанной сиянием. Стоп, запомнили кадр, это тоже в баночку воспоминаний на иракскую зиму.
Джеремайя проплыл пару метров к берегу, несмотря на то, что глубина вполне позволяла выйти пешком. Не хотелось вылезать из воды. Почему так рано. Куда спешить вообще. Эй.
«Ну ма, ну еще пять минуточек покупаюсь и пойду в тень» - хотелось заныть, но что-то во взгляде кэпа давало понять, что сейчас лучше не надо, и Джей выбрался на берег, стряхивая воду с отросших за время ротации волос и поджимая губы.  Он поймал ключи, переступил с ноги на ногу – разогретый на солнце песок жег босые ступни, так что да, пожалуй, пора к машине – вытираться, переодеваться, обуваться и ехать дальше. Еще бы душ найти, конечно. 

Они добрались до машины в молчании, хотя Джею и жгло язык уймой глупостей, которые он при других обстоятельствах начал бы озвучивать, но сейчас почему-то не хотелось. Вытирая волосы полотенцем, он вполглаза следил за Джеймсом – смотрел на покрасневшие уже плечи, жжется, наверное, на потемневшие от воды волосы, как проступает влага на натянутой на мокрую кожу одежде. Рядом с МакГроу голова вообще не всегда хорошо соображает (окей, почти всегда – не хорошо), Джей и раньше замечал, что стоит капитану появиться в зоне видимости, частота дыхания увеличивается раза в полтора, пульс – так же, если не больше, и это при том, что между ними заметное расстояние, уйма других людей, субординация, выполнение боевых задач и не самая безопасная обстановка, но пофиг - мир начинает вращаться вокруг одного человека – честного, умного, доброго и сильного (а еще бесстыдно-рыжего и бессовестно-зеленоглазого, ага), и ни-че-го с этим поделать нельзя, да и не хочется. Но что говорить сейчас, когда ни свидетелей, ни субординации, и расстояние – только руку протяни и коснешься?..
Хорош залипать на командира, - посоветовал себе Джеремайя, - Ты палишься. Очень. Сильно. Палишься.
Да ну и хуй с ним, палюсь так палюсь, - ответил себе сам.
Пальцы жгло и нутро жгло от невозможности сократить дистанцию и прикоснуться. После мальчишника Джей вообще пытался пореже касаться, даже случайно – боялся спугнуть, потому что кажется, кажется он наговорил-таки лишнего на мальчишнике, а Мак делает вид, что забыл, потому что он лучший друг на свете и просто великодушный человек.
…нет, он обязан об этом знать. В очередной раз.

Джей закинул пакет с мокрыми шортами и полотенцем на заднее сидение, решительным шагом обошел машину, подходя к МакГроу и бесцеремонно, но вместе с тем осторожно сгреб его в крепкое объятие. От кожи пахло солнцем, морем и чем-то еще – этот запах Джей так и не смог идентифицировать, но подозревал, что унюхает его как собака в любой ситуации и в любом месте сможет с уверенностью сказать, был здесь Джеймс до него или нет.
- Просто хотел, чтобы ты знал – я очень рад, что ты мой друг и я тебя очень люблю, чувак, - возможно, это прозвучало грубовато, но от того не менее тепло, - Все, - широко улыбнулся, разжимая руки, выпуская друга и глядя ему в глаза, - Теперь можно ехать дальше. Я сказал, и доволен как вымытый слон.
На Джея и раньше "накатывало", правда, чаще в каких-то около-экстремальных ситуациях или сразу после, но пора же было сделать исключение или наконец перевести вспышку эмоций КЭЭП МАААК СРОЧНО ОБНИМАШКИ АААА в более осознанный вариант. Осознанный. Ну да. Все-то ты осознаешь, Барнс.

Ехать по первой трассе было дольше, чем по новому хайвею, но Джеймс не зря выбрал именно этот путь – виды по пути и вправду были красивенные,, и он наслаждался дорогой, музыкой (кто за рулем тот и заказывает музыку, поэтому слушать мы будем рок 70-х!) и компанией. Они проехали до конца первой дороги и после короткого совещания (быстрее или приятнее) свернули на 101- трассу, идущую дальше вдоль побережья,  чтобы въехать в Эл-Эй со стороны Беверли-Хиллз, откуда до Голливуда (и старейшего музея паранормальных явлений!) было рукой подать. Всего-то часик по вечерним пробкам.
- Я бы все-таки нашел мотель и принял душ, - сообщил Джеремайя, - с дороги-то. Музей же круглосуточный? Я вроде где-то читал, что да. Какие к черту призраки днем, если это не Британия, конечно, и не какой-нибудь Тауэр. А еще я бы перекусил. И оставил бы машину на парковке, чтоб на обратном пути из музея можно было зайти в паб, я мечтаю о бокале пива третий месяц. Двух бокалах. Нет, трех. И лонг-айленде. Что такое? Отличный коктейль.  Точно. Три пива, одна куба либре и один лонг-айленд. Если я правильно помню карту, а я её помню, хоть я и медик, но такой же разведчик, как и ты, то возле крестика с музеем я видел еще один. Это же был мотель с забронированным номером, да?..

+2

10

«Если ваш зонт соскучился по дождю, то уберите его подальше от прогноза погоды на сегодня, чтобы он не пострадал от теплового удара. На всей территории Центральной Калифорнии в последние дни мая будет ясно и очень жарко. Столбик термометра не опустится ниже отметки «сто». Максимальная температура в Лос-Анджелесе - сто семь градусов по Фаренгейту. В Сан-Диего - сто пять. В Сакраменто и Сан-Франциско...».
Джей вставил кассету в проигрыватель и из окон салона полились визгливые нотки рока 70-ых. На приборной панели «хонды» можно было жарить яйца.
«Национальная метеорологическая служба зафиксировала очередной температурный рекорд. В связи с засухой объявлено чрезвычайное положение в семнадцати округах штата. Фермеры винят во всем правительство и НЛО».
- Русских забыли, - упрекнул Джеймс фермеров.
Рука так и потянулась набрать телефонный номер, который озвучили по радио после предложения позвонить в прямой эфир и обсудить проблему. У него были соображения по поводу засухи.
Они сводились к следующему. Если в одном месте было пусто, то в другом - густо. Где-то вода уходила на охлаждение системы мирового компьютера. Он перегрелся от мирового безумия. Джеймс видел несколько выходов из положения. Либо довести безумие до кипения и взорвать систему. Либо снизить скорость, с которой земной шарик катится в тартарары. Пусть себе компьютер живёт, меняет правительства, рисует НЛО в небе. В конце концов, можно отправить его - как там Джей говорил? - в одно холодное и пустынное местечко. В открытый космос или хотя бы на орбиту Земли. Эта теория должна была прийтись по душе калифорнийским фермерам.
Позади остался придорожный щит: «МОЛИТЕСЬ ЗА ДОЖДЬ».
Среди разношёрстного хлама Джеймс нашёл песню Джейса Эверетта. О плохих вещах. По ней шли помехи. Он отключил старенький телефон от зарядки и швырнул в кучу одежды на заднем сиденье. Когда он начинал общаться с мировым компьютером, то мешал слушать радио. Эта песня не из тех, что крутились в плейлисте МакГроу на повторе. Но сейчас он был готов пропеть, проорать на весь мир: «Я хочу делать всякие плохие вещи с тобой!».

Сигарета в зубах немного успокоила его. Плечи жгло как от пчелиных укусов, но Джеймс терпел боль, избегая лишних движений. Он почти не смотрел в сторону Барнса, пока они преодолевали долгий путь по побережью Тихого океана, сохраняя в груди тёплое щемящее чувство, которое сам же называл сумасшествием. К щекам прилила кровь, а в голове что-то громко бухало с гулким «Бом-бом-бом». Ветер заглушал музыку, и Джеймс жадно слизал вкус соли с губ. Мышцы привычно выкрутило жаждой правильной нагрузки.
Лос-Анджелес начался внезапно, выплыв из-за окружения покатых холмов. Они свернули на северо-восток и покатили по пуританским улочкам Беверли-Хилз с чистыми, почти отглаженными газонами. Через тридцать-сорок кварталов Джей свернул на пустую офисную парковку у Пламмер Парк, под прикрытие низких пальм. МакГроу вышел из машины и засмотрелся на отраженные в воде широкого пруда сияющие небоскребы. Напротив делового центра прямо из-под земли бил высокими золотистыми струями фонтан. Сумасшедший, рвущийся из глубины смех заполнил горло, захотелось попробовать эти струи на вкус.
- Викторианская мораль нового поколения, - выдохнул Джеймс, смаргивая яркие пятна, светлячками пляшущие перед глазами. - Есть три безусловно вечные вещи, сержант Барнс - статуя свободы, декларация независимости и мои привычки. Если ты хоть на секунду допустил, что я оставил твою незащищённую Хэлен задницу без ужина и крыши над головой, ты совсем меня не знаешь. Уиллоуби Авеню, «Ива». Комфортно, недорого и со вкусом. С тебя сто баксов за ночь и двести за услуги агента, - Джеймс улыбнулся, щуря глаза от солнца. - Машину оставим здесь, а дальше можно пешком, если не расплавимся раньше, чем доберёмся до точки сбора. Поэтому передвигаемся перебежками, - он вытянул руку вперёд, показывая на западную сторону улицы. - Через тот бар, где точно есть тёмное пиво. Я его за версту чую. Через пару кварталов ещё один - там наверняка найдёшь свой девчачий лонг-айленд. А я закажу джин с водкой и буду делать вид, что мы не знакомы. Так что если к тебе начнут приставать чудики из Вэст-Сайда, я тебя спасать не стану.
Под солнцем Лос-Анджелеса оказалось ещё жарче, чем в жестяной коробке «хонды». Спасали намеченные остановки в питейных заведениях и редкая тень в переулках, по которым они передвигались как в лабиринте Минотавра. Когда ярко-красная дверь «Ивы», зажатая между двумя пальмами-великанами, наконец показалась, и Джей и Джеймс уже не чувствовали себя чужаками в городе ангелов. Внутрь их пропустила невысокая девушка-мексиканка, легко и почти без акцента говорившая на южном американском. Она попросила их документы, подтвердила заявку на номер, вручила ключи Джеймсу, пока Джей сюсюкался с дворовой кошкой, и проводила к небольшому домику с белыми стенами, который внутри оказался небольшой, но уютной квартиркой. Кухня-гостиная, спальня и ванна. Коричневая дверь под номером шесть.
- То, что доктор прописал, - блаженно вздохнул Джеймс, падая спиной вперёд на застеленную мягким пледом кровать. - Теперь главное - это подняться и найти в себе силы идти дальше.

Отредактировано James McGraw (25.10.2017 20:09:56)

+2

11

По такой жаре, разумеется, его слегка развезло - пинты темного пива хватило, чтобы почувствовать себя хорошо, а после лонг-айленда весь мир вообще играл новыми красками и Барнс чувствовал всеми фибрами души и тела, что отпуск начался. Совсем. Точно.
Во втором пабе он уже предлагал никуда больше не идти, поселиться здесь, прохладно, коктейли, отличная музыка, удобные диванчики - тут и поспать при желании можно. Разумеется, Джеймс не повелся на красочные перспективы жизни в баре, пусть даже с самыми охренительными коктейлями на восточном побережье. Сейчас же искушение упасть на соседнюю кровать, ощутить спиной прохладные простыни и забыться на несколько часов было еще больше.

- Доктор прописывает душ, - отозвался Джей, стратегически даже не подходя к своей кровати (о-о-о чувак, ты подумай, нормальный ортопедический матрац, ничего не скрипит, вот сейчас смыть остатки соли с кожи и завалиться на койку, смотреть на ю-тубе смешные видео про кошек, собак и пранки, перекидывая самые смешные Маку, и не испытывать ровным счетом никаких угрызений совести, ибо в отпуск полагается отдыхать, и они, в конце концов, заслужили немного побыть тюленями. Это же почти как морские котики, только тюлени.
- Душ, - повторил он, подходя к МакГроу, глядя на него сверху вниз и тая улыбку в глахах, - И прогулку в музей паранормальных явлений. В принципе, еще могу прописать животворящих пиздюлей, чтоб добавить живости и мотивации, - он чуть морщит нос, растягивает рот в широкой улыбке, кажется, еще немного – и покажет язык, - Кто последний в душ, тот Барбра Стрейзанд.

Из номера они выбрались – спустя пару часов, зато дневная жара уже спала, в сумерках разливались запахи цветущих деревьев, свежей выпечки и бриза. Джей откровенно наслаждался панорамой ночного города, ощущением ветра на лице и свободой.
- Голливудский бульвар, - озвучил Джей, глядя то на карту в телефоне, то на вывеску, - 6675. Все правильно, - снова взгляд на вывеску и снова в телефон, недоумевающий – на Джеймса, - Ну правильно же? Либо меня глючит, либо наш музей называется Vogue, в него очередь из ярко одетых людей, фейсконтроль на входе и мне кажется я слышу ремикс Шакиры. Мы туда все еще собираемся? – сомнение в глазах, которое сквозило покуда он разглядывал очередь, вдруг сменилось нездоровым воодушевлением, - Правда ведь, собираемся? Смотри какая цыпа в очереди. Да не та, вон та, с блондинистой бородой. Круто, да? Идем!

+1

12

Нет.
Нет, нет, нет, нет, нет.
Чёрта с два.
Хрена лысого.
Ни за что. Никогда.
Но они оказались внутри. Преодолеть барьер из подкаченного стероидами охранника было просто. Достаточно было отстоять очередь, в которой они оказались зажаты мужчинами, ровном счётом не имеющими представления о маскулинности. Те двое, что стояли впереди, обсуждали последнюю коллекцию Жан-Поля Готье, троица позади жадно пожирала взглядами их подтянутые армейские задницы, так что Джеймсу хотелось прикрыть пятую точку ладонями.
Что стало с его детскими воспоминаниями, он увидел уже внутри. Светящиеся неоновым светом потолок и стены превратили это место в марсианскую камеру пыток. Туда-сюда сновали официанты в напомаженных париках аля Мэрлин Монро, их местами волосатые ноги едва-едва прикрывали белые платья с волнообразными подолами. Эдакое постканонное ретро двадцать первого века в стране, где ещё два столетия назад было нормальным негров сажать на цепь и скармливать собакам за непослушание.
- Ахренеть,  — только и успел выдать МакГроу, прежде чем для них организовали столик по соседству с чёрным диваном. Плюхнувшись на него, Джеймс в неверии оглядывал посетителей. Мужчины. Женщины. Мужчины-женщины. Женщины-мужчины. Все смешались, словно главной их целью было не выдать свой истинный пол. Кто-то маскировался весьма неумело, а кого-то выдавал один лишь несоответствующий внешности голос. Здесь МакГроу ни за что не рискнул бы искать себе компанию на вечер. - Мне нужно выпить.
Он подозвал одного из официантов, щеголявших по заведению на восьмидюймовых шпильках, и сделал заказ: чем больше виски, тем выше чаевые. Официант поручение понял, и пару минут спустя на столике красовалась непочатая бутылка бурбона, а напротив Барна ещё и «Манхеттен», на который он так молился всю дорогу до ЭлЭй.
- Знаешь, это немного не то, чего я ожидал. Даже в засаде у талибов я чувствовал себя более раскрепощённым, нежели здесь, где в туалете страшно нагнуться над раковиной. Я, конечно, не имею ничего против.,  — МакГроу замялся в поисках подходящего слова: -…этого. Просто чувствовать на своей заднице голодные взгляды местных — это не то, к чему готовят на «адской неделе». Так что я малость подрастерялся.

После второго стакана стало легче. После пятого — совсем хорошо. Посетители уже не казались размалёванными к Хэллоуину актёрами, взгляды их всё больше отдавали дружеской теплотой, нежели жадной похотью. А когда к их столику подкатило нечто, сильно смахивающее на павлина с пёстрыми перьями и попросило у МакГроу позволения пригласить «его спутника» на танец, Джеймс едва не зашёлся в приступе смеха. Он по-царски махнул рукой, как бы давая понять, что не будет бить морды в случае, если кто-то решит облапать «его спутника» на танцполе, и с удовольствием принялся наблюдать с дивана, как Барнс пытается подстроиться под «Yonce» Бьёнсе.
МакГроу успел пропустить ещё пару стаканов прежде, чем понял, что об его зудящее от солнечных ожогов тело трётся какой-то незнакомый ему светловолосый тип. Парень так искусно владел своим телом, что МакГроу невольно засмотрелся на его ухищрения, который тот предпринимал, пытаясь добраться до его ширинки… Так, стоп. Что?!
Но одуматься Джеймс не успел. Он лишь заметил, как сквозь беснующуюся под музыку разноцветную толпу к нему пробирается сержант Барнс с улыбкой пятилетнего на лице. Двинувшись ему навстречу, Джеймс вскоре оказался лицом к лицу с весёлым бородатым Джеремайя, который тут же обхватил его за пояс и, продолжая двигаться в такт музыке, что-то прокричал ему сквозь клубный шум. Что-то, чего Джеймс так и не услышал.
- Ага,  — кивнул он на всякий случай, поневоле улыбаясь так широко, что, казалось, ещё немного и счастливая его рожа треснет по швам, как и этот мир, состоящий из бесконечного праздника мира и жизни. Они не танцевали… сколько? Довольно давно. Кажется, со дня свадьбы Джеремайя и Хелен. МакГроу тут же припомнил косячок, а в голове его раздался звонкий смех новоиспечённой миссис Барнс, которая повторяла: «Слабо? Так вам слабо?»
Им не было слабо, Джеймс помнил это. Безуспешно пытался забыть, но даже выпитый в излишестве алкоголь и выкуренная под кустом травка не могли стереть из его памяти то, что первый и последний поцелуй с мужчиной ему в тот вечер подарил Барнс. Мягко сжимая ладонями его лицо, совсем как делал Джеймс сейчас, Джей нагнулся вперёд, улыбаясь (неудивительно) и повторяя: «Не слабо».

Отредактировано James McGraw (07.11.2017 02:07:31)

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Road movie ‡флеш