http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/73007.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: июнь 2018 года.

Температура от +21°C до +34,5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » But there are much worse games to play. ‡альт


But there are much worse games to play. ‡альт

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[NIC]Narcissa Scott[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2z1tB.jpg[/AVA]
http://funkyimg.com/i/2z1tC.gif
ADRIAN AND NARCISSA
new york, november 2o15
YOU KNOW, YOU COULD LIVE A THOUSAND LIFETIMES AND NOT DESERVE HIM.

Отредактировано Alicia Hunt (04.11.2017 16:38:04)

+1

2

Четыре года назад, когда мое имя значилось в рядах стажеров в одной из лучших юридических фирм Нью-Йорка, мой наставник спрашивал: «что же хорошего в офисной работе?». Я брал несколько запасных минут для раздумий над ответом и многозначительным взглядом оглядывал общий офис для стажеров и юристов первого года. Весь день смотреть на эти юбки с разрезами: спереди, сбоку, сзади. Улавливать случайные детали интимного гардероба,  провожая хищным взглядом до рабочего места, дабы получить в ответ подмигивающий взгляд. Эти случайные прикосновение, этот вечный бодрящий аромат кофе- он же причина случайных разговоров. Так что хорошего в офисной работе? Традиционно красивый вид из окон небоскреба, попытки сконцентрироваться на котором довольно тщетны. Когда в тебе вечная весна, то довольно сложно заставлять себя не смотреть на расстегнутые на грани фола пуговицы, а уставиться с умным видом в монитор компьютера, вычитывая какой-то документ, размером со страницу, открытый минут десять, водить курсором вверх-вниз. Вечно спешить на работу, и попсово, как в «Анатомии», наслаждаться особой магией лифтов и теми секундами, которые могут подарить. Задерживаться, опаздывать, придумывать оправдания и стать «каталой» в раскладывании косынки, разве не во всем этом  самый сок офисной работы?
Спустя еще несколько лет, когда я готовил выпускную работу для получения степени LLM, я взял паузу для прогулки по Центральному парку, вспоминал себя -  стажером из Луизианы: с типичным акцентом, немного наивного, чуть рассеянного, привыкшего что ему многое сходит с рук. Я сел на скамейку и продолжил составление своего резюме на соискание должности младшего юриста. Я никогда не умел отмечать на вопросы «почему мне это нужно?». Потому что. Потому что хотел, потому что еще тогда знал, что это мое. Хотя, возвращаясь мыслями к своей первой пробе «юридической практики» на вкус в архиве офисного здания, заглавной строчкой моего резюме запросто могла бы стать фраза: «каждый извращается по своему», чем же я хуже, если нахожу собственные бонусы и плюсы в офисе, превращая черно-белые деловые будни в некое подобие игры? Не монополия, но вечная весна и возраст берут свое и разве, что единственное, что я мог написать в своем мотивационном письме, кроме шаблонных фраз это подробное описание моего собственного культа. Дальше, я просто положился на удачу, так или иначе я всегда знал, что буду в белой рубашке, вопрос в другом: в смирительной или нет? 
- Мистер Блэкборн, - по длинному коридору окружного суда Нью-Йорка за мной волочиться мой стажер. Ненавижу современных стажеров, они какие-то скучные и слишком ответственные, а еще это «мистер».
- Гарри, я просил называть меня Эдом, - я даже не замедляю шаг, не оборачиваюсь назад, а иду к залу 325, возле которого меня ждал клиент.
- Эд, - с отдышкой Гарри с кучей папок появляется подле меня. В следующий раз, нужно принести Розе шоколадку, может тогда на мои плечи взвалят какую-нибудь молодую красотку, с которой хочется нарушить все правила корпоративной этики? Ах да, и обязательно помогу улучшить ей знания в юриспруденции.
- Да, Гарри? - я сжалился и остановился, забрал из рук мальчишки папки и положил из на скамейку.   
- Звонил мистер Рупет.
- Ты хотел сказать Генри.
- Да, Генри.
- И что он сказал?
- Сказал, что представлять интересы другой стороны будет девушка, блондинка.
- Генри так сказал?
- Не совсем так
- А как сказал Генри?
- Ну..
- Не мямли.
- Он сказал, что блондинка миленькая, но сиськи маленькие, после того как ты её уделаешь, лучше извиниться шоколадкой.
- Видишь, Гарри, ты на пути совершенствования стилистики офисного общения, - я благодушно улыбнулся и продолжил свой путь к залу судебных заседаний. Мой клиент – известный хоккеист Рик Нэш, который пару часов назад был арестован в своей квартире по подозрению в домашнем насилии. Его невеста или девушка или кто она там ему, начинающая русская модель, которая, конечно же, однажды покорит Нью-Йорк. Около полуночи она позвонила в полицию и заявила, что её избили. Может быть причина в том, что копы приехавшие на вызов, оказались фанатами «Айлендерс», но они арестовали Нэша и посчитав, что в деле имеется достаточное количество доказательств причинение среднего вреда здоровью передали дело в суд.
- Мистер Нэш, - я жму руку известному хоккеисту, которого сопровождали судебные приставы.
- Эд, я её пальцем не тронул. Она ненормальная.
- Сейчас разберемся, Рик.
Мы заходим в зал. Несколько журналистов, у которых были свои связи в правоохранительных органах, затаились на задних рядах в ожидании очередной сенсации. После скандала с изнасилованием несовершеннолетних девушек хоккеистами «Чикаго Блэкхокс» этим летом, дело Нэша априори станет сенсационным и прикуют к себе множество любопытных взглядов.
- Эд, - Гарри пихает меня локтем и сообщает, что в зале появилась противоположная сторона. Я закрываю папку, поднимаюсь с места и застегиваю пиджак на две пуговицы, чтобы согласно принятой адвокатской этике поприветствовать своего оппонента.
- Нарцисса? – мне не удается скрыть удивление, когда в серьезной сосредоточенной блондинке в строгом костюме я узнал Скотти. Взгляд невольно скользнул на её руки, отметив отсутствие кольца или следов, свидетельствующих о его наличии. Не замужем. Хорошо. Потом вечером за бокалом виски, я попробую дать оценку той первой мысли, которая проскочила у меня в голове. Когда как сейчас я возвращаю своему лицу невозмутимое выражение лица и протягиваю ей руку.
- Давно не виделись, - наша история – это череда встреч и прощаний. Мы выросли по соседству, отмечали вместе праздники, дни рождения, ходили в одну школу. А потом она уехала сначала в Лос-Анджелес, а затем в Англию. Я никогда не дорасту до уровня девушки из Оксфорда, никогда не буду достоин её любовных признаний, сказанных лично или записанных на компакт- диск. Я тру бровь, на которой проступает шрам, оставленный когда-то её пластмассовой формочкой для «выпекания куличиков» в песочнице, осматриваю с ног до головы, - Хорошо выглядишь, - возвращаюсь на место. Гарри тут же начинает задавать вопросы, но затыкается под моим грозным взглядом.
- Всем встать суд идет, - голос пристава, следящего за порядком отрезвляет. Все поднимаются со своим мест, приветствуя её честь судью Галлахер, темнокожую женщину преклонного возраста, которая была одной из тех, кто после отмены политики сегрегации  получила высшее юридическое образование на территории штата Нью-Йорк.
- У сторон имеются заявления или ходатайства до начала изучения материалов, переданных полицией Нью-Йорка? Мисс Скотт, мистер Блэкборн? – я перевожу взгляд на Нарциссу, улыбаюсь, привычно даю понять, что сейчас последует очередная выходка, за которую она будет меня ненавидеть. Но, спасибо процессуальному кодексу штата Нью-Йорк, первый ход за дамой.

[NIC]Adrian Blackborn[/NIC][STA]я не красавчик, чтобы все с ума сходили[/STA][AVA]http://se.uploads.ru/KRz4O.jpg[/AVA][SGN].[/SGN]

+2

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
[NIC]Narcissa Scott[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2z1tB.jpg[/AVA]
Пейзажи серых Лондонских будней мне пришлось сменить добровольно-принудительно и в срочном порядке, судорожно бросая вещи в небольшую ручную кладь и на пути в аэропорт бронируя ближайший билет до Нью-Йорка. Работа младшим партнером в Дентонс позволяет как минимум приобретать билет в бизнес-классе, как максимум - отбыть спасать свою подвергшуюся домашнему насилию подругу под видом срочного подписания контракта, который, к счастью, был подписан уже неделю назад, ведь Скотти молодец и делает все заранее.
Потому что сначала ты работаешь на собственное имя, а потом имя работает на тебя. После возвращения из Брайтона и выпуска из Оксфорда я года на три начисто забываю обо всем, что худо-бедно подходит под определение "личная жизнь" - начиная от встреч с друзьями и заканчивая походами на свидания. Грех жаловаться - на то у меня был убедительный повод с пронзительно-голубыми глазами и дьвольской улыбкой. Чтобы смириться с тем, что в очередной раз у нас с Эдрианом "не получилось", потребовалась пара литров текиллы, излиение души лучшей подруге в одном из небольших баров в самом центре Лондона, а также трехлетний режим работы 24/7. Потом я стала позволять себе выходной раз в неделю, редкие встречи с друзьями и периодические походы в гости к родителям. До свиданий добралась относительно недавно, пока - с переменным успехом. Как оказалось, наломав дров приблизительно размеров с лес, начать все сначала не так уж просто.
Я знала, что ничего не получится. Знала, но все равно нахимичила с направлениями на учебу по обмену, приехала в Брайтон и попыталась. Знала, что потом будет больно и обидно, что переживать я буду долго, отходить - еще дольше, а забыть не получится, пожалуй, никогда. Знала, но все равно это сделала.
По пути в суд меня преследовало неприятное предчувствие. Я легкомысленно дергаю плечом и списываю это на предсудебный мандраж, волнение за подругу, плохое настроение и неприятные воспоминания, связанные с возвращением на родину. У меня даже в голову не приходит, что этот чертов мир может быть настолько болезненно, неприятно и пугающе тесен, пока мое сердце не пропускает удар на сказанное таким знакомым голосом: Нарцисса?
Господи, Эдриан, ну почему это снова происходит с нами. Периодически мне начинает казаться, что это какая-то извращенная игра, правила которой написаны где-то не здесь. Если бы я была чуть более религиозной или хотя бы верила в судьбу, то однозначно решила бы, что это именно оно. То самое, единственное и неповторимое - кажется, так говорят романтичные барышни?
Жаль, что моей циничной натуре на прошлой неделе исполнилось тридцать три. Я не замужем, не планирую, на серьезные отношения смотрю исключительно скептически. Обжегшись на молоке, начинаешь дуть на воду. Когда ты обжигаешься в среднем раз в пять лет, начинаешь думать, что горячие напитки это в принципе - не для тебя. Мои планы на будущую жизнь довольно просты и прозаичны - брак по рассчету, чтобы никогда, не дай Бог, больше не влюбиться.
И никогда не вспоминать об Эдриане Блэкборне.
Но хочешь рассмешить Бога? Да-да... в такие моменты я становлюсь верующей.
- Эдриан?
Он слишком хорошо знает меня. Он слишком долго знает меня, чтобы не уловить шок, секундное замешательство и панику в моих глазах. Когда ты знаком с кем-то всю жизнь, очень сложно скрывать от него свои эмоции.
А правда в том, что я любила его, он меня - нет. В том, что наши отношения держались на моей привязанности и чувстве вины, но скоропостижно разрушились из-за какого-то там места на стажировке. Эдриан, по слухам, сделал неплохую карьеру, возможно, почти такую же успешную, как я.
Не подумайте, во мне нет высокомерия. Просто у него не было столько причин пытаться забыть и отвлечься от всего, связанного с Америкой, как у меня.
- Спасибо, ты тоже.
Вежливая улыбка дается мне раза с третьего. Я отчаянно пытаюсь взять себя в руки, вцепившись в край стола до побелевших костяшек пальцев, но понимаю - не могу. Я не смогу, не здесь, не сейчас, слишком рано. Еще не до конца зажило. Может быть, еще лет через десять все это будет казаться мне просто глупой шуткой, но прямо сейчас из циничной стервы-карьеристки я превращаюсь в малышку Скотти, которой панически страшно.
И отчаянно хочется плакать. От злости к себе, к нему, ко всей ситуации. К чертовой Эмили, которая не могла найти себе адвоката из Америки.
Я не смогу участвовать в этом деле. Вся стратегия катится коту под хвост, руки трясутся и я молю Бога, чтобы не начать заикаться прямо в процессе.
- Ваша честь, - глубокий вдох. Все хорошо, Нарцисса, ты справишься. Ты подумаешь об этом завтра. Завтра, в самолете домой можно будет рыдать и проклинать все, на чем свет стоит за эту чертову командировку. Завтра можно будет поклясться себе, что больше никогда и ни за что ты не приедешь в Америку. Завтра будет легче. А сейчас тебе нужно собраться всего на пару минут. Тебе нужно выпрямить спину и громко, четко оттарабанить, - Ходатайствую об отложении судебного заседания в связи с необходимостью замены адвоката истца. На пути сюда я получила сообщение о том, что моей племяннице требуется срочная операция. В связи с чем мне необходимо вернуться в Лондон. Простите, Ваша честь, что не подготовила ходатайство заранее, поскольку получила информацию непосредственно перед началом заседания.
Громко, четко и вполне убедительно. Никто не пострадает, ведь я единственный ребенок в семье. К тому же я до сих пор не верю в суеверия.
Прости, Эмили. Но выбирая между своими интересами и чужими, я всегда выберу свои. Этому меня научил симпатичный голубоглазый адвокат ответчика, которому последние пять минут ты строишь глазки.

Отредактировано Alicia Hunt (04.11.2017 16:41:38)

+2

4

Белые ходят первыми и ….
Каждая наша встреча -  это не шахматная партия, разворачивающаяся по нормам материального и процессуального права или создающая прецеденты. Каждая наша встреча – это пасьянс, расклад на картах Таро, представляющий собой начертанный кем-то свыше маршрут, прорисованный множеством параллельных и перпендикулярных прямых в насмешку над клятвенными обещаниями никогда больше не видеть друг друга, бесчисленное количество раз данными на крови и брошенными уходящему в спину.
Так было предрешено с самой первой встречи, когда в канун Дня Благодарения родители, держа нас с братом за руки (меня – наряженного в ковбоя и Дэна облаченного в костюм коренного американца) перевели через дорогу спального района в пригороде Нового Орлеана, чтобы поприветствовать и познакомиться с новыми соседями. Таков закон провинциальных пригородов: все улыбаются друг другу, приглашают на воскресное барбекю и просто так, в знак поддержки, угощают самодельными пирогами или шоколадным печеньем (согласитесь, в больших городах, вроде Нью-Йорка, где на соседей принято смотреть с опасной, это кажется странным).  Поля моей шляпы мешали глядеть перед собой, поэтому мой взгляд был опушен вниз – на шнурки, искусством перевязывания которых мама и папа владели одинаково хорошо, но делали это по-разному. В левой руке я держал киндер-сюрприз, как сейчас помню, что мне казалось будто бы в нем какая-то особенная игрушка, потому как донести шоколадное яйцо в целости и сохранности до белокурой соседской девочки с двумя косичками представлялось непосильной ношей. Но я успешно справился тогда с этой миссией, протянув угощение в шумной обертке девочке в белых туфлях с розовыми бантами (кошмар, и почему девочек всегда наряжают в розовое?), а затем развернулся, потеряв пластиковую шпору от ковбойских сапог, и ушел в столовую, где взрослые уже приготовили для меня кусок тыквенного пирога.  Наверное, в ту секунду, когда я вопреки настояниям матери переложил вилку из правой руки в левую и не успел еще попробовать пирог, и когда за спиной послышался тонкий девичий голос, предложивший мне половину шоколадки, тогда и именно тогда я оказался подвержен самому древнему из возможных проклятий -  влюбиться в соседскую девчонку. Так Робин Гуд встретил леди Мэриан, Ланселот и Артур пали под чарами Гвиневры, Пьер Кюри пытался впечатлить своими исследованиями соседку Мэри, а я на протяжение школьных лет в духе культового для нашего поколения фильма «Шестнадцати свечей» утверждал, что Нарцисса Скотт мне так уже и нравится, да и вообще в моем вкусе брюнетки, пусть судьба на протяжение десятка лет и множества фотографий, хранившихся в родительском доме, и пыталась доказать мне обратное.
- Мистер Блэкборн, у вас будут возражения или ремарки? - престарелый судья, который не первое десятилетие носил мантию и сидел в кресле подле символики страны и штата, обратился ко мне.
- Нет, Ваша честь, - я закрыл папку с документами, попросив отложить заседание на следующий месяц, будто бы проявляя заботу о новом оппоненте, а на самом деле беря паузу в рабочих буднях для трех недель в Майами.
Суд, посовещавшись на месте, постановил удовлетворить ходатайство Нарциссы Скотт. Стук деревянного молотка, и участники процесса, и просто зрители по одному стали покидать зал.
- До встречи, Рик, - мы пожимаем руки. Известный хоккеист, довольный тем, что еще какое-то время он полноправно и единолично может распоряжаться своими миллионами, покидает здание суда первым, минуя журналистов и отмахиваясь от них, мол, он опаздывает на тренировку. Последний сезон у «Рэйнджерс» был неудачным, одна пересмотренная серия буллитов с «Пингвинз» чего стоила.
Я выхожу последним, давая Нарциссе возможность сбежать, но прекрасно знаю, что настигну её на парковке.
- Племянница? – мой голос останавливает девушку в нескольких шагах от её автомобиля. Так даже интересней, чем бежать за ней следом или при её клиентке задавать вопросы, которые поставят под сомнение благонадежность мисс (ведь все еще мисс, верно?) Скотт.
– У тебя появилась племянница? – начало любого нашего разговора проходило по методу Сократа: кто-то задавал вопросы, кто-то предоставлял ответы. Потом мы менялись ролями, учитель становился учеником, а поиск истины проходил на столкновение интересов и невысказанные обиды из прошлого, которые по-прежнему бередили старые раны. – Или ты пытаешься сбежать от меня? – не без толики самодовольства спрашиваю я, медленно приближаясь к девочке из прошлого тенью настоящего. Мы оба знаем, что должно быть дальше: она попробует сбить с меня спесь, я поддамся, может даже попробую пошутить про то, что мы припарковали рядом наши автомобили или, обвиню Нарциссу в том, что она специально поставила машину около моей. Эти детские перепалки – они возвращают нас на десять лет назад (а может и больше), словно вновь пытаясь доказать что-то важно и неотвратимое каждому из нас, но то отчего мы так настойчиво бежим и стремимся укрыться за тонированными стеклами автомобилей, раствориться на волнах любой из известных радиостанций, затерять среди толпы прохожих или в столпотворении машин. Для друг друга – мы кадры старой кинохроники, отражение и напоминание того, кем мы когда-то были, о чем когда-то мечтали, к чему стремились и чего хотели.
- Это глупо отказываться от дела, -  я веду себя так, будто из нас двоих повзрослел первым, а не играю вечерами в Xbox и не покупаю радиоуправляемые машинки. – Надеюсь, что ты это понимаешь, - и да, конечно, я веду себя так, будто давно стал обладателем черного пояса по отделению работы от личных интересов, и будто бы при ведении дела не я бы первым перешел на личности. Возможно, где-то в глубине души я понимал, что Нарцисса сделала одолжение для нас двоих. Возможно…

[NIC]Adrian Blackborn[/NIC][STA]я не красавчик, чтобы все с ума сходили[/STA][AVA]http://se.uploads.ru/KRz4O.jpg[/AVA][SGN].[/SGN]

+2

5

[NIC]Narcissa Scott[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2z1tB.jpg[/AVA]

http://funkyimg.com/i/2z1tN.gif

http://funkyimg.com/i/2z1tP.gif

Знаете, это очень больно - видеть абсолютное безразличие со стороны Эдриана, одного взгляда которого мне достаточно, чтобы ощутить неприятную дрожь в коленках. Голос срывается, движения становятся рваными и какими-то чересчур резкими. На пару лишних секунд я продолжаю стоять на месте, вцепившись в столешницу напротив меня с дежурной улыбкой на лице, и лишь пару секунд спустя сажусь на место, стараясь не смотреть ни на него, ни на судью, ни на Эмили, которая имеет полное право подать на меня жалобу в адвокатскую коллегию. Мне стыдно, и я на секундочку зажмуриваюсь, чтобы облегченно выдохнуть, услышав, что Блэкборн не возражает против отложения заседания.
Он не возражает. Ему плевать. Его голос звучит уверенно и ровно, он чуть растягивает слова, полностью убеждая абсолютно всех присутствующих в том, что он действительно уверен в себе. Мне бы хотелось верить, что мой голос звучал не слишком жалко на фоне него - мне уже немного за тридцать, и набив полсотни болезненных шишек, я худо-бедно научилась брать себя в руки. И я пытаюсь отвлечься на шепот Эмили, которая не понимает, что происходит, на довольную улыбку ответчика, которому благодаря мне удастся отсрочить неминуемый проигрыш - у нового адвоката, которому я передам дело вместе с подготовленными документами, не будет самой большой слабости в виде синеглазого адвоката стороны ответчика.
Где-то глубоко внутри что-то болезненно кольнуло. Я с детства была пессимистом, сомневалась и не верила в то, что у Эдриана хоть когда-нибудь были чувства ко мне, а потому по привычке поспешно решаю, что он не рад встрече, что он не хочет меня видеть, хочет побыстрее отвязаться. Мой мозг заранее продумывает самые болезненные сценарии, оправдывая себя тем, что если все действительно сбудется - не будет настолько больно, я буду готова.
Потому стоит раздаться звуку удара молотком, я вскакиваю с места, и сквозь зубы процедив в адрес Эмили я тебе перезвоню, поспешно покидаю зал.
Мне стыдно, что я так провалилась. Стыдно, что я не сдержала свои эмоции и что ему, знающему меня с раннего возраста, не составило особого труда догадаться о моих чувствах. Мне омерзительно больно и обидно, а еще отчаянно хочется побыстрее принять душ, прислоняясь голой спиной к холодной кафельной стене и позволяя обжигающе холодным каплям разбиваться о мои плечи.
Мне хочется оказаться где-то не здесь, а потому я покрепче сжимаю ручки моей сумки, пытаясь найти ключи. Женская сумка - это настоящее проклятье, в которой невозможно что-либо найти независимо от нее размера. Будь то миниатюрный клатч или многофункциональный шоппер, в ней всегда таинственным образом обнаружится непонятная куча хлама, мешающая найти что-то нужное.
В данном случае - крайне нужное. Руки трясутся, спина холодеет, а мою жалкую попытку сбежать прерывает брошенную в спину вопрос, со стороны кажущийся таким невинным, но от которого мне безумно хочется расплакаться.
Скажи, Эдриан, зачем ты это делаешь? Тебе нравится издеваться надо мной? Нравится смотреть, как каждый раз я проигрываю тебе? Неужели ты до сих пор мстишь мне за тот переезд в соседний штат в далеком 2008-м?
Мне хочется быть сильной. Хочется гордо свести лопатки, выпрямить спину, поднять подбородок чуточку вверх. Хочется, чтобы глаза горели, а на лице играла непроницаемая улыбка. Ведь я сильная, умная, успешная. Я сделала неплохую карьеру в Лондоне не без навыков элементарной актерской игры и самообладания. Я могу выглядеть достойно. Жаль, что вместо этого мне отчаянно хочется спрятаться в темный угол, как можно дальше отсюда и никогда не оборачиваться. Не смотреть в его глаза, чтобы он не увидел застывшие слезы - в моих.
Но мне тридцать три. И я не могу снова сбежать - это будет чересчур глупо, остатки гордости и самоуважения просто не дадут мне это сделать. Потому я на секунду зажмуриваюсь до появления маленьких звездочек перед глазами и сжимаю кулаки. Хорошо, что я очень давно не ношу длинные ногти, придирчиво следя за тем, как маникюрша спиливает мне их под ноль, покрывая черным лаком, и ногти не впиваются мне в ладони, как было раньше.
- Может быть, - глубокий вдох. Натянуть дежурную улыбку и расправить плечи - не так сложно, правда? Прищурившись, я внимательно наблюдаю за тем, как его губы растягиваются в самодовольной улыбке одновременно с тем, как внутри меня закипает злость. У него все отлично, он счастлив, доволен собой. Он в очередной раз победил, и сейчас с наслаждением наблюдает за тем, как я сбегаю с поля боя.
Действительно. Победив однажды в борьбе за место под солнцем, очень сложно перестать это делать снова и снова.
В том, что Эдриан Блэкборн не любит меня я убедилась буквально на следующий день после переезда в Брайтон, прочитав, что у него "все хорошо" с Миланой Льюис. Потом, кажется, была неприятно длинная череда имен, которые я старалась не отслеживать, чтобы снова не разбить экраз телефона от яростного столкновения со стеной напротив.
Но я не думала, что он настолько меня ненавидит.
- Что ты хочешь, Эдриан? Что ты хочешь услышать от меня?
Действительно, что? Я снова проиграла. Ты снова победил. Билеты на ближайший рейс обратно до Лондона уже забронированы, у меня осталось всего несколько часов на то, чтобы передать пакет документов Эмили, собрать ручную кладь и пройти паспортный контроль. А потом я уеду отсюда - навсегда, забыв это все как страшный сон.
- Еще глупее - ставить наших клиентов в заведомо проигрышное положение из-за того, что у нас с тобой... - пауза. Глубокий вдох. Осталось совсем немного, - Неважно. Мы с тобой - это уже не про нас. Я уступила тебе с местом на стажировке, уступлю и здесь - мне не привыкать.
В моей голосе слишком явно звучит обида, а я не хочу, чтобы он видел, насколько мне больно. Ему все равно - это можно увидеть в расслабленной позе, спокойной улыбке и изучающему взгляду. Я для него всего лишь одна из полка девочек, готовых продать душу Дьволу за совместную ночь. Учитывая, сколько раз мы пытались, кажется, у меня уже давно нет души. И все же я стараюсь растянуть губы в улыбке, сделать глубокий вдох и заставить себя сказать дежурно-вежливое:
- Я рада, что у тебя все хорошо. У тебя даже есть личный помощник - это довольно... круто. Я сегодня улетаю в Лондон, так что.. наверное, рада была видеть.
Слишком много "рада". Слишком много пауз и слишком много недоговорок. Слишком больно и слишком сильно хочется, чтобы этот ад поскорее закончился. Я делаю неловкий шаг назад, наконец нащупав спасительный холод металла ключей в сумке.

+1

6

На лице Эдриана полуулыбка – гипсовая маска. Он какое-то время наблюдал за Нарциссой немигающим взглядом – застывшей и неестественной гримасой, которая в его понимании не выражала ничего, кроме безразличия и равнодушия. В казавшемся теперь таким далеким прошлом, когда они расставались навсегда впервые, будучи школьниками, походившими на героев подросткового сериала, каждый день Блэкборна начинался с нового утра и новой мысли, что сегодня он обязательно смириться. С годами все движения навстречу или по вектору противоположного направления вместе или в одиночку походили на сделку – добровольное волеизъявление сторон, подписанное кровью под текстом мелким шрифтом. Сделка: с собой или друг с другом?
- Ты ничуть не изменилась, - отметил Эдриан, продолжая смотреть на девушку, стоявшую на расстоянии нескольких шагов от него. Она такая же, как и два года назад, как и пять лет в обратном отсчете, и двадцать – если из новомодную стрижку возможно превратить в две косички. Только румянца на щеках прибавилось, и скулы казались больше не такими впалыми. Видимо, после него некому ей нервы трепать.
- Хочу услышать как у тебя дела, - сухо говорит мужчина, смотря собеседнице прямо в глаза. Каждая мысль о ней – вспышка в памяти, разгорающийся образ светловолосой девчонки с широкой улыбкой и без груза чужих проблем, давивших на плечи и тянувших вниз большим кожаным чемоданом. Им бы отмотать время назад и встретиться бы в декорациях города, воспрянувшего после урагана, пить бурбон, слушать джаз, пугаться всезнающего призрака умершей девчонки и в коридорах с бумажными стаканчиками с кофе из автомата строить с однокурсниками догадками и теории. Им бы сбегать от ректора, прикрывать друзей, разыгрывая театральное неведение о том, кто запустил ракету, попавшую в машину ректора и подолгу спорить за круглым столом организационного комитета о тематике очередной вечеринке. Им бы разыскивать пропавшую девчонки по луизианским топям, раскуривать траву, купленную у индейцев. Им бы проводить часы в библиотеке в поисках идеальной темы для выпускной работы. Им бы никогда не разбегаться на разные континенты, не переводить стрелки часов и никогда не убирать друг друга из друзей в социальных сетях. Им бы не пытаться забыть друг друга, не уходить по-английски – беззвучно, не сбегать по-американски – под браваду ссор и криков, упреков и обид. Но сделанного не воротишь, разве что разыграть амнезию и снова стать студентами, изнывающими от жары и от скуки под палящим солнцем южного штата, утратившими право на ошибку и знающими верный путь в проложенном маршруте из точки «А» в точку «Б», как выучили еще в школе, сидя за соседними партами.
- Постой, - Эдриан протянул ладонь вперед, словно намериваясь схватить девушку за ладонь или предплечье, но вместо этого в воздухе сжал пальцы в кулак и вернул руку в исходное положение. Нарцисса всегда походила на порыв ветра – прохладный бриз, непривычный и несвойственный полуденный солнцу. Как порыв ветра, в любой момент она могла выпорхнуть и исчезнуть, пока вопреки или благодаря движению воздушных масс снова не оказывалась так близко, так рядом. Что он хотел ей сказать? Не так: что он мог ей сказать? Эдриан привык вспоминать о Лондоне не из-за дождя, а из-за настроения, которое зачастую брало верх и казалось, что тучами пустоты и одиночества смыкалось над его головой. Что он мог ей сказать? Шутку из прошлого, историю про общих знакомых, пообещать при следующей встрече вернуть книгу Стивена Кинга, которую взял почитать более пятнадцать лет назад и которая лежала в коробке в его квартире -  с пометками на полях, как это умела и любила делать только Нарцисса Скотт. Но он молчал: наверное, из-за гордости, возможно из-за складки на лбу, в которой многие привыкли видеть признак мудрости.
- Может, выпьем по кофе? До того, как ты улетишь в Лондон. Как старые друзья, - предложение кофейно-пончикового перемирия вместо лекции о том, что им нужно становиться профессионалами своего дела оставлять личное за дверьми зала судебного заседания. Им нужно повзрослеть и отпустить прошлое. Эти слова так же просто произнести вслух, прокрутить в голове, расставляя интонационные паузы и акценты,  как и последовать их указаниям и знакам в реальной жизни. Но однажды придется вырваться из порочного круга – разорвав его или утонув в его трясине. Это как с уроками вождения в старших классах – слишком много гипотетических аварий при первой попытке управления автомобилем, а дальше или отступить или двигаться вперед по знакам и указателям, вписываясь в повороты и не выезжая на встречную полосу.
- Просто кофе, обещаю, - между ними вибрировало сомнение: его -  в правильности озвученного предложения; и её – в том следует ли сделать шаг в сторон автомобиля или навстречу ему.
- Рейсы в Лондон улетают каждые три часа, - он давно зал расписание международных полетов, не из-за работы -  из-за личного интереса. В словах Эдриана читался подтекст: «убежать мы всегда успеем».
- В паре кварталов отсюда есть небольшой ресторан. Им владеет моя сестра. Ты же её помнишь? Она будет рада тебя увидеть, - и снова неудачные разыгранные поводы для приглашения и аргументы «за» его компанию на пару следующих часов.
[NIC]Adrian Blackborn[/NIC][STA]я не красавчик, чтобы все с ума сходили[/STA][AVA]http://se.uploads.ru/KRz4O.jpg[/AVA][SGN].[/SGN]

+2


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » But there are much worse games to play. ‡альт