http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Toxic ‡эпизод


Toxic ‡эпизод

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

October, his flat
he vs I

http://s6.uploads.ru/BwcE8.gif

http://sh.uploads.ru/qtIgK.gif

http://se.uploads.ru/eqw57.gif


black and blue
the greatest gladiator match in the history of the world
god vs man
day vs night
son of krypton vs bat of Gotham
grink it, babe. there is eternity ahead

Отредактировано Cillian McBride (01.11.2017 15:12:55)

+2

2

No Wyld Afraid

Вкус виски еще с самого утра ощущается на корне языка: с одной стороны хочется проблеваться, с другой — разбавить вкус еще чем-то спиртным, добавить щепотку табачного дыма и забыться в немного депрессивно-хмельной атмосфере, которая никогда не покидает апартаменты Крамера. Другие это обычно не замечают, для Крамера же — каждый уголок пропитан гнилью и какой-то не прекращаемой тоской, поглощающей в свою серую пучину.
Янтарная жидкость в стакане чуть плещется из-за легкой тряски дрожащих пальцев; Маркус задумчиво палится в электрический камин, наблюдая за неестественным огнем. Они чем-то похожи: визуально горят ярко, а на деле не представляют из себя абсолютно ничего.
Телефон в кармане трещит от оповещений: Марк знает, что это Эйла — скорее всего расписывает гневные сообщения об очередных дедлайнах и о том, как она устала от их постоянных проебов. Крамеру лишь остается махнуть на это дерьмо рукой и немного попозже придумать очередные оправдания или, может, действительно вновь попробовать напрячь воображение и поискать вдохновения в мчащихся под окном машинами.
Головная боль, преследующая весь день, только усиливается, и Маркус чувствует, как частая пульсация болезненно отдается в затылке и в области висков. Хочется взорваться, как воздушный шар, лишь бы дать свободу этому недугу.
Из бесполезных мыслей вытягивает звонок и скрип входной двери — Марк не очень любит играть роль швейцара, поэтому обычно, приглашенные на его территорию знают правила этого дома.
Или очень быстро осваивают их.
С Макбрайдом они общаются относительно скудно, в социальном пространстве даже как-то сухо, однако эти хрупкие переговоры всегда имеет великолепный итог — это заканчивается договоренностью о встрече в определенный день, без указания времени и места. Нужно просто быть готовым.
В этот раз Крамер без задней мысли предложил «как-нибудь завалиться и поразлагаться в пучине городской суеты».
От такого предложения грех отказываться.
Марк разваливается на кожаном кресле, закинув ногу на подлокотник, устало оглядывает новоиспеченного гостя. Взгляд немного оценивающий: Киллиан одет с иголочки, точно заскочил не распить бару бокальчиков, а на целую светскую вечеринку, дабы обольстить персон всех полов своим очарованием и прожигающим взглядом. Приветствие застревает в горле, мужчина лишь немного приподнимает полупустой стакан, предлагая свое внимание.
Если хочешь выпить, возьми что-нибудь в баре на свой вкус. Только не трогай «Бакарди», — к последнему у Марка особенные трепетные чувства; заветная бутылка рома ждет своего черного — или наоборот — дня.
Предположительно — дня, когда все окончательно заебет и единственным выходом будет залпом вылить в желудок целую бутыль и, раскинув руками, спрыгнуть с крыши многоэтажки (если, конечно, не скрутит раньше из-за алкогольного отравления).
Давненько ты не заглядывал, — кривая усмешка, чуть приподнятые брови. Он не особо-то и звал. — Я даже успел соскучится.
В интонации так и гуляет ирония, но поделать с этим Крамер ничего не может — такова его натура.
Надеюсь, лягушка-путешественница принесла мне парочку интересных историй, а то в последнее время повседневность так скучна, — он театрально вздыхает, однако в какой-то степени говорит правду: разве что слово «скучна» стоило бы заменить на «заебала», но в высшем свете ведь не положено выражаться такой бранщиной.
Не положено же?
Хотя, кого это, вообще, ебет?

+2

3

Манеры. Лицо. Мужчины. Капелька смеха застывает электрическим бликом в уголках внимательных серых глаз. Киллиан рассеянно осматривается по сторонам – за год, проведенный в разъездах, из одного конца мира в другой, здесь мало что изменилось. «Протестантская лаконичность» американского дизайна: кожаное кресло от Ральфа Лорена, пропахшее той самой кожей, фабрикой и любимыми сигарами мистера Джека Кита, которого метр приглашал вручную выделывать самые элитные, штучные заказы; ободок наручных часов «Marc Ecko» - знаменитой линейки Rich & Beautiful; нагромождение пустых бутылок, сетка паутины под потолком, поверх извилистых трещин, от края до края; потертый пол, жалюзи. Разве что дышать стало труднее – кубометры дыма, линейный смог – токсичная статика.
Приветствуя Эдди кивком, Киллиан стягивает с себя пальто, кидает его на спинку дивана. Там ему самое место, среди пачек не распакованных книг, остатков последнего тиража. Рухлядь, написанная на потребу масс – ценности в ней не больше, чем в клятвах, произнесенных у алтаря: и в горе, и в радости. Ничего общего с ранним Крамером.
- Самый лучший ром – кубинский, самый лучший виски – скотч, – он сжимает губы, подавляя ухмылку, и идет к бару, распахивает деревянные дверцы – нутро настороженно наблюдает за ним полчищем глаз разноцветных и разноградусных жидкостей, отражения множатся в зеркалах. Алкогольный лабиринт, кроличья нора, а на самом дне три вопроса на четыре ответа.
Киллиан достает бутылку мартини.  Когда?
Почти два года назад, на одной из тех самых вечеринок, куда стекается «высший свет общества» - показать себя, напомнить, привлечь внимание – кинуть кость оголодавшим до сплетен и сенсаций собакам с фотокамерой и диктофоном. Он, будучи мыслящим человеком, никогда не любил это, да и можно ли вообще любить нечто настолько эфемерное и фальшивое, как полуденная тень на стене, или как реалити-шоу, в котором молодые люди на полном серьезе рассказывают на весь мир о проблемах своей личной жизни: « а он, а она, а я…», но в силу обстоятельств, положения, банковского счета в Швейцарском банке с семью нулями на конце, вынужден был быть частью этого околосветского маскарада. И улыбаться, улыбаться, улыбаться.
Два джиггера вермута, один джина. Смешать, но не взбалтывать. Кто?
Писатель. Европеец. Эмигрант. Чужой среди чужих – нувориш, вылезший из болота при помощи своего таланта, упорства, упрямства, чтобы попасть в полымя, болото побольше, погуще и погнилее. Так стоила ли игра свеч, Эдди?
Киллиан делает один глоток – на пробу, и тянется к односолодовому, десятилетней выдержки. Почему?
Трудно не обратить внимание на молодого человека, который, упившись вусмерть, декламирует со стола, точно с трибуны, выдержки из революционных статей мистера Джона Рида. Трудно не заинтересоваться, не поддержать разговор, не предложить встретиться – без задней мысли. Еще труднее отказаться от мысли, что нашел, наконец, что-то живое, живущее, обладающее здоровой критикой состояния, а потом – наблюдать, насмешливо и иронично (наслаждение сродни оргазму), как это живое и живущее обращается в мертвое, с каждым новым глотком воздуха и алкоголя.
- Я женюсь, Эдди. Ты будешь шафером, - слова падают мелкой шлифованной галькой, ударяются о паркет. Киллиан, вооруженный коктейлем для себя и бутылкой для Крамера, подходит к камину, сгружает их на низкий письменный стол, пододвигает стул, садится на него, вытягивает ноги и… позволяет себе расслабиться хоть немного. Под прикрытыми веками мелькают мятно-зеленые и солнечно-оранжевые цвета Индии, Лаоса, Китая, Вьетнама, Греции, события сливаются в вереницу текстильных ощущений и запахов – ему есть, что рассказать, целый ворох историй, путевых заметок, влюбленностей и бредовых кошмаров. Да только вот – не то место, не то время, не то настроение. Еще не то. Нахмурившись, Киллиан машинально распускает тугой узел галстука, думает секунду, и, сняв его совсем, небрежно бросает на пол. Казалось бы - мелочь, а сколько в ней потаенных смыслов. Он открывает глаза, смотрит вниз, на него, лежащий мертвой, явно недовольной своей кончиной змеей, и думает зачем-то о том, что дизайнер создавший эту классическую удавку серого цвета, наминуточку еврей, родившийся в какой-то прироссийской стране под названием Белоруссия. Вокруг же Киллиана сплошь ирландцы, да французы, старая европейская гвардия.
- Ты же не успел забыть Чарли? Мы виделись с ней на открытии выставки в музее Гуггенхайма – до моего отъезда. Такая… импозантная мадам, - он делает неопределенный жест рукой, который, по его задумке, должен все объяснить, подхватывает со столешницы бокал, делает глоток – ставит точку.
– Если забыл, напомню: в нашем последнем телефонном разговоре... недели полторы-две назад, я упоминал некую женщину, которой подзарез нужны были инвестиции в ее, с позволения сказать, бизнес. Ну так вот… Хочу сказать тебе, дорогой мой друг, огромное спасибо за твой… своевременный совет в …мм… столь щекотливом вопросе.
Манеры. Лицо. Мужчины. К интонации и подаче не придерется и опытный царедворец, он не поленился и даже скопировал чисто британский, тягучий, распевный, акцент. Не в гостях, но на приеме в Вестминстере, перед самой королевой.
Киллиан смеется – его все откровенно достало.

Отредактировано Cillian McBride (08.11.2017 13:32:51)

+3


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Toxic ‡эпизод