http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/86765.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 7 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель

Алесса · Маргарет

На Манхэттене: ноябрь 2017 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » The answers are in the silence ‡флеш


The answers are in the silence ‡флеш

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://78.media.tumblr.com/0d344e53f8ae12b494b90611f8b1d553/tumblr_ozd5m5g1FM1soigcio1_1280.png
Matias Rossi и Veronica von Horst
конец марта начало апреля 2016
Впервые на ваших экранах - Советник и Вдова лицом к лицу.
В битве победа достается лучшему тактику.

+2

2

Остывшие, сухие, как наждак, руки Советника впиваются в белый обод керамической раковины в просторной ванной. Свистящий, раскатистый кашель, тонет в шуме воды, льющейся из крана. Итальянец с прищуром смотрит на себя в зеркало и жадно, с отвращением, сплёвывает розоватую слюну в центр слива. В ту же секунду в кармане брюк ненавязчиво дрожит мобильный телефон. На экране Эмма, скромно интересуется в текстовом сообщении, как дела и заботливо рекомендует плюнуть на сегодняшний вечер. В качестве альтернативы она предлагает Советнику поехать с ним. Матиас жадно тянет носом воздух, смотрит на экран несколько секунд без движения и пишет ответ: «Всё в порядке, я поеду один». И к пресловутой сухости, свойственной ему в бестолковой переписке, которую он ко всему прочему, на дух не переносит и предпочитает живое общение, добавляет: «Поезжай домой и отдыхай». В её положении.
В отражении зеркала хмурый седой мужик смотрит на себя с неприкрытым отвращением и ярко выраженной усталостью, а потом ныряет за огранку зеркала, тянется сухой рукой к ряду таблеточных пузырьков и сбрасывает на ладонь две белых пилюли.
Ваше здоровье.
Не без иронии и, как говорится, со светлым взглядом в будущее. Таблетки щёлкают о передние зубы, Советник жуёт их, олицетворяя всю скорбь еврейского народа и ныряет вниз к крану, припадая к нему губами. Запить. И в таком хромом ритме он живёт уже не меньше двух месяцев, испытывая на прочность собственное терпение. Не привыкший валяться по койкам и медленно угасать, Седой с трудом смирился с тем, что первый месяц вне стен клиники, ему всё же пришлось провести дома. Знаете, когда ныряешь утром в тапочки, волочешь слабое тело в ванную, которая успела превратиться в пыточную, в захлёб перхаешь там над раковиной удивляясь, чего только не встретится в лёгких, а после – волочишься обратно. И спишь. Спишь. Спишь. За то время, что Матиас провёл где-то в районе спальни с редкими вылазками в кухню и уборную, Эммануэль успела многое. Дома её не бывало целый день и только по вечерам, уставшая и замотанная, она возвращалась домой и не отходила от Советника до самого утра, словно боялась, что он снова заснёт и откажется просыпаться. На казённых харчах и постельном режиме Росси поднялся на ноги довольно скоро. Через четыре недели он уже устраивал марш-броски до ближайших супермаркетов, и, хотя задыхался в зоне аренды тележек, чувствовал за собой блестящий подвиг. Еще через три недели по утрам он принялся бегать, а неделю назад всё поломал, закурив первую, спустя долгие несколько месяцев, сигарету. Эмма просила бросить, потому что если это и не к лучшему, то уж точно отличный шанс кинуть эту затею с табаком. Для того, чтобы Матиас не лез на стенку в приступе никотиновой ломки, не курила и она сама. На деле – берегла ребёнка. Совмещала полезное с приятным, нашёптывая седоволосому, что ради него, собственно, этот отказ и затеян. Да уж, конечно.
Она отвечает довольно скоро, говорит, что на этой встрече до безобразия скучно и нельзя вина. Итальянец тепло улыбается коротким строчкам, посылает какой-то несуразный смайлик и, разогнувшись в спине не без труда, волочится в гостиную. Квартира, в которой они с Денаро осели после больничных каземат, была просторной, залитой вечерним солнцем с этим знакомым ярко-рыжим, сочным оттенком тёплого заката. В Нью-Йорке весна, полная запахов, щебета птах и лая собак, выгуливаемых в парке через дорогу двадцать четыре на семь. Эту квартиру тоже выбирала Эмма. Отсюда открывался чудесный вид, экологически чистый район, отсутствие нагромождения высоток и магазинов. И школа рядом. Хорошая. Неужели мы, - думал Советник, - превращаемся в тех начинающих родителей? Неужели всё то, чем мы жили, - размышлял он следом, - останется в прошлом? В действительности, их совместная прошлая жизнь, да и существование по одиночке тоже. Не забывается. Росси был уверен, что рано или поздно, всё прошлое обязательно вернётся. К тому же, Маттео Денаро не дремлет, хоть и слёг с пневмонией где-то в Палермо. Матиас, прознав об этом, искренне понадеялся, что старик отдаст концы. Будет, правда, обидно, потому что желание задушить его голыми руками никуда не делось и по-прежнему в фаворе. Когда Росси задувал свечки на свой юбилей, он загадывал именно это.

Телефон снова раздаётся вибрацией и стандартной, визгливой полифонией, когда итальянец тщательно подвязывает на вороте сорочки бабочку. На экране слегка перекошенная невритом морда Рокки. Он – один из немногих тех людей, шагнувших из прошлого в настоящее. Перебрался давным давно с Матиасом в Нью-Йорк, прошёл с ним огонь, воду и медные трубы, бдил Эмму, когда та переживала экзистенциальный кризис и докладывал ему обо всех метаморфозах, происходящих в семье Монтана, с которой у Матиаса и Эммануэль сложились…довольно доверительные, хоть и экзотические отношения.
— Ну я подъехал, — фривольно-расслабленный тон Рокки звучит в трубке, как привет с другой планеты. Последнее время звонки, поступающие Матиасу, отличаются особенной мрачностью. Долги, чужие долги, встречи, проблемы, неустойки. И всё это произносится таким загробным тоном, что итальянцу хочется иногда вскочить обратно на больничную койку и прикинуться коматозником. — Ты готов?
Готов, — сдержанно отвечает Советник, морщится, оправляет бабочку под глоткой в собственном отражении. Не любитель Росси светских раутов. А ведь раньше только на них и пропадал. Но что-то после Африки в нём сломалось. Переменилось. Очень заметно. Он перестал любить скопление людей, начал принимать уединение и спокойствие; его перестали увлекать дальние поездки и взбалмошная обстановка. Это, видимо, возраст? Или просто бегать с дыркой в лёгком не так просто, как раньше, без неё. А теперь, поднявшись на ноги итальянец вынужден окунуться в прежнюю среду, чтобы поддерживать себя в тонусе и оправдывать своё честное имя. Деньги ведь сами себя не сделают? Но почему-то под данным девизом Росси спешит в этот вечер на благотворительный ужин, приуроченный к грядущей дате дня защиты детей. Истинный меценат, который бережёт свою копейку, но с чистым сердцем отдаёт деньги, залитые кровью Африки чтобы в последствие получить больше. На таких вечерах достаточно полезных людей, которые могут обеспечить ему выгоду. Вы понимаете. Только ради них, - увы, дети на втором плане, - Росси принял решение два дня назад, отправиться на банкет в самом сердце Манхеттена, чтобы там вычурно блеснуть щедростью и подрагивающей от антибиотиков рукой, выписать свеженький чек с крупной суммой.
Внизу его ждёт классический «Линкольн». Казалось бы, раритет, а всегда в моде. Матиас ныряет на заднее сидение, Рокки хлопает его по колену, щерясь на все свои тридцать два зуба. В его планы входит богатый фуршет, лёгкие, непринуждённые переговоры в лаунж-зоне и, наверняка, пара приятных знакомств. С его харизмой и обаянием это, в общем-то, не трудно. Вопреки бодрому настрою выпить, закусить и послушать, оба едут в машине тихо. Рокки пытается начать разговор дважды, но замечая незаинтересованность спутника, сникает и болтает остаток дороги по телефону с подрядчиком, используя при этом типично итальянскую жестикуляцию, выкрики и возмущения на родном языке. Росси только ведет седой бровью, а под конец дороги не выдерживает, приоткрывает окно автомобиля и закуривает сигарету.
— К полуночи подъеду? — интересуется водитель, перегибаясь через промежуток между передними креслами. Рокки утвердительно кивает и шутит, что машина ему вовсе не будет нужна, а Матиас, напротив, просит водителя приехать раньше. Ворчливо замечает, что оставаться до полуночи не намерен. Его спутник с разочарованием посматривает на старого друга и прячет во взгляде «да что с тобой стало». В просторном банкетном зале душно и надушено. Слишком много света. Приторный запах алкоголя и женских духов. Все гости только прибыли и, блистая дорогими смокингами, богатыми ювелирными украшениями и платьями, красуются друг перед другом, вышагивая по мраморной плитке. Уже тут носят закуски, подают напитки и приглашают в зал, укрытый праздничным полумраком, дорогими скатертями, блестящий от надраенных канделябров, свечей, хрома огранки сцены. Всё, как полагается, вечер будет полон музыки, представлений, рассказов о подопечных. СМИ ютятся в сторонке в отдельной зоне для приглашённых и аккредитованных репортёров. Прислуга вечера выстилает на мраморном полу пригласительный красный коврик. По нему итальянец проходит одним из первых, бросая рассеянный взгляд в сторону вспышек и объективов. Он из того редкого числа влиятельных людей, не готовых сверкать перед камерами по многим причинам. Седой ныряет в банкетный зал, тонет в ароматах неподанного горячего, здоровается за руку с владельцем транспортного бизнеса, три поцелуя в щёку с Сицилийским виноделом, короткий поклон даме через три столика. Слишком далеко, чтоб хватать её за ручки. За столом с Матиасом вертлявый Рокки, налаживает рабочие связи через плечо Советника. Напротив – политик слабого разлива, но метящий в конгресс с женой, не по годам состарившейся от тёмных дел супруга. Итальянец скучающе бродит взглядом по пёстрым макушкам гостей, вылавливает оборачивающиеся лица, примечает тех, с кем непременно нужно будет поговорить после торжественной части. Но всё бы ничего, да взгляд зацепляется за присутствующих у столика №7. Великовозрастная чета, несколько более молодых спутников, среди них одна, повёрнутая к Советнику полубоком и демонстрирующая стройную открытую спину. На мгновение она оборачивается, будто кто-то позвал её по имени, проносится взглядом мимо Росси и, не узнав его, отворачивается обратно к господину преклонного возраста. Куцые брови итальянца вздрагивают. В молодой женщине, обладательнице скучающего и растерянного взгляда, он узнаёт Веронику Фон Хорст. Встреча с ней – шок. Сколько времени прошло? Больше года? Росси до этого момента думал, что её уже давно «убрали». И вот, он сидит в пяти метрах от неё, наблюдает её весьма скучный диалог с соседом по столу. Она пьёт вино, ищет кого-то глазами, спешно отворачивается, когда находит (или не находит). Дышит. Живёт.
Росси заказывает порцию виски не дождавшись закусок.

+3

3

Мне бы хотелось просеять все свои воспоминания через решето, чтобы среди уцелевших остались только самые важные, те, что помогут восстановить цепочку событий, которую принято считать моим прошлым.  Врач со свойственным ему спокойствием в третий и четвертый раз за нашу встречу повторяет, что я непременно все вспомню, просто нужно время, а меня все не покидает чувство, что времени у меня на это как раз-таки не осталось.
Ее взгляд задерживается на рукописных строках в дневнике, Вероника отстраняется, внимательно всматриваясь в строки, которые только что написала. Ее рука тянется к верхнему ящику стола, она вынимает оттуда папку с документами, где присутствуют ее пометки от руки и принимается сравнивать наклон букв при письме, округлость гласных, то, как выдержаны интервалы и расставлены знаки препинания, ошибки.  Что-то изменилось, она переводит взгляд от листа к листу, подносит их ближе, всматриваясь даже в цвет чернил, которые использовала при написании текста тогда и сейчас.  Ее лечащий врач говорит, что единственно верный способ вспомнить то, что нам дорого и то, что мы захотели бы впоследствии помнить всегда, до последней важной нам мелочи – оставить это на бумаге.
Ночью ей снится сон. Скрип тормозов, громкий пронзающий до самых костей крик, оглушающий звон бьющегося стекла и темнота.  Вероника приподнимается на локтях, одновременно с этим делая вдох и, тянется к светильнику, включая его. Мягкий, тусклый свет заливает знакомую комнату, где-то за дверью тикают напольные часы.  Ее сердце стучит громко, отдаваясь в висках, в запястьях, в горле. Дыхание сбилось. Она садится в постели, растирает покалывающие запястья, а потом, откинув в сторону край одеяла, опускает свои ноги на пол.  Шаркающими шагами, будто бы ей уже за девяносто, она направляется к столу и берет в руки дневник. Врач велел записывать все, включая кошмары, они помогут приоткрыть завесу прошлого. Вероника делает глубокий вдох. Именно этот момент она пытается забыть, при возможности обменять на что-то яркое и радостное, она хочет забыть тот миг, когда ее муж вытолкнул ее из мчащейся машины, а в следующий момент та превратилась в груду покореженного горящего металла.  Ви глубоко вздохнула и, отложив дневник, провела ладонями по заспанному лицу. Она справится, конечно, справится.  Ей всегда без устали повторяли, что она сильнее, чем кажется, и она научилась в это верить, научилась напоминать себе об этом даже тогда, когда, казалось бы, нет никакой надежды. И вместо того, чтобы сделать очередную запись в своем дневнике, она возвращается в постель. Сон не шел, она так и не смогла повторно сомкнуть глаз до самого рассвета.
Задний двор родительского дома, та часть, что была отведена под сад, блестел от росы, пышная зеленая трава была усеяна искрящимися в первых лучах солнца каплями.  На горизонте небо еще отсвечивало светло-лиловым цветом, медленно перетекая в пастельно-розовый оттенок.  Земля пружинила под ногами.  Вероника прошла к летнему домику, в котором хранилось снаряжение для стендовой стрельбы. В момент, когда девушка протянула свою руку к одному из гладкоствольных ружей, на пороге домика возник ее отец.
– Ты сегодня рано.
Вероника обернулась на голос, поджимая пальцы. В дверном проеме замер отец, слегка наваливаясь плечом на  косяк. Его волосы уже в столь ранний час были аккуратно и стильно зачесаны, а на висках проступала благородная, аристократичная седина, делающая его похожим если не на моложавого профессора, преподающего в университете историю или английскую литературу, то со вкусом стареющего рок-идола.   В молодости он разбил не одно девичье сердце до той самой минуты, пока не сделал предложение Беатрисс.
Вероника покачала головой, прежде чем ответить.
- Не спится. 
- Давай я тебе помогу, - отец шагнул вперед, по пути потрепав Ви за плечо и стараясь ее приободрить, после чего уверенно взял со стенда с оружием самое левое ружье. – У этого механизм плавно срабатывает и по плечу хорошо сядет. – Не забудь наушники и очки. – Он указал рукой на небольшой приоткрытый кейс, в котором видимо, лежала более мелкая экипировка для стрельбы.
- Никогда бы не подумала, что ты будешь за то, чтобы я брала в руки оружие. – Вероника издала неуверенный смешок, взглянув на отца. Себастьян  замер, прищурив левый глаз и вглядываясь в перелом ствола винчестера, который взял в свои руки.
- Я помню день, когда нам сюда доставили некоторые твои личные вещи, - он выпрямился, - их было немного, но вынимая их из коробок, я вдруг осознал, что совершенно не знаю свою дочь.
- Пап, я…- Вероника сглотнула ком, что встал в горле и, прикрыла глаза, - я бы могла все объяснить, - она сжала вспотевшие ладони в кулаки, вонзаясь ногтями в кожу, прекрасно понимая, что могли доставить в тех коробках.
- Все нормально, - Себастьян улыбнулся, протягивая в сторону дочери ружье, - неужели у меня появится достойный соперник в стрельбе по мишеням?
Вероника неуверенно пожала плечами, вспоминая, когда в последний раз держала в руках что-то тяжелее ежедневника. Следующие несколько часов они провели на утреннем воздухе, стреляя по мишеням.  Когда Себастьяну необходимо было уйти, его место заняла Беата. Она вышла на террасу и махнула рукой и пригласила дочь в дом. Даже в момент, когда она вскинула руку, она осталась идеальной до скрежета зубов в своем дорогом свитере розоватого цвета, с идеальной кожей и уложенными в элегантный пучок волосами. Избежать завтрака в компании матери не удалось. Они неторопливо пили вкусный чай у камина, когда в комнату быстрым шагом вошла Лиз – подруга Ви, ее советник и помощник в одном лице (с недавнего времени). Обменявшись стандартным набором любезностей к завтраку, Винчестер согласилась остаться на чай. Следом за ней вернулся в гостиную и отец.
- Сегодня вечером нас пригласили на благотворительный ужин. – Он назвал имена устроителей, но как Ви не хмурилась, вспомнить их лица, пока отец говорил, она не смогла. В отличие от дочери, Беатрисс оставалась совершенно спокойной, даже скорее равнодушной к услышанному, но стоило ее мужу замолчать, как она покинула свое кресло, сообщив о том, что ей необходимо обдумать, как именно она хочет выглядеть сегодня вечером. Буквально за час родительский дом наполнился снующими туда-сюда людьми, некоторых Вероника даже узнавала в лицо,  меньше месяца назад они занимались тем же самым, что делали сейчас: красили, делали укладки, подбирали бижутерию под ткань понравившегося клиенту платья.
Чековая книжка согревала своим теплом внутренний карман пиджака от Армани  отца, Вероника под руку с Себастьяном входит в банкетный зал, залитый ярким светом, кивком головы здоровается с теми, с кем здоровается ее отец и, старательно избегая пересечения взглядов с журналистами. Акулы. Самые настоящие акулы, чьи вспышки возвышались над головами гостей, как плавники над толщей воды. Вероника чувствовала, как ее немного подташнивает, поэтому была крайне рада моменту, когда ее отец заботливо пригласил ее присесть и придвинул стул, чтобы дочери было удобно.  По открытой спине гулял неприятный холодок и, ее никак не покидало ощущение, что собравшиеся гости исподтишка наблюдают за ней, ждут, когда она совершит ошибку, скажет то, чего не следовало говорить.
Томление повисло в воздухе, смешиваясь с ароматами парфюмов от Ральфа Лорена, Шанель, духов от французского парфюмерного дома Жак Фат. Оставалось только терпеть, стиснув зубы и иногда прятать смущенную улыбку от озвученного комплемента в бокале с шампанским. Неожиданно Веронику охватило неуемное волнение, словно бы она была той самой знаменитой девочкой из Канзаса, чей домик закрутило в урагане. Она скользнула взглядом по столам и беседующим друг с другом людям, надеясь отыскать «то самое», что вызвало в ней волнение. Бокал с шампанским замер на полпути ко рту. Вероника прислушалась, возможно, это было игрой ее воображения, но кто-то позвал ее по имени, она обвела взглядом ближайшие соседние столики и не увидела ни одного знакомого лица. Она рассерженно вздохнула и отвернулась обратно к столу, натыкаясь на улыбки сидящих напротив нее гостей, они так сильно были похоже на острие вилок, которыми в нее пытались ткнуть, что желание поскорее покинуть это место усиливалось с каждой новой минутой.
- Все нормально? - Голос матери резонировал, как во сне. Он был немного скучающим, но с плохо скрываемой тревожной ноткой. Вероника неуверенно кивнула на вопрос и вымученно улыбнулась. Беата косо усмехнулась в ответ, слегка приподняв свой бокал, но не сделав из того глоток.  – Думаю, тебе стоит сходить припудрить носик,  - Вероника вновь взглянула на мать и поджала губы, понимая, что речь идет не просто о походе в уборную, а о том, что ей необходимо принять те волшебные успокаивающие ее таблетки, что выписал ей врач.
- Как скажешь мама, - чувствуя нарастающую в груди волну раздражения, Вероника поднялась с места и, прижав к себе клатч, направилась прочь от столов в поисках уборной.
Следуя указателям, она быстро отыскала нужную ей комнатку. Неприлично долго стоя перед зеркалом, она всматривалась в собственное отражение, жалея о том, что не может плеснуть себе как следует в лицо холодной водой из-под крана.  Вспомнив о таблетках, Ви вынула небольшой флакон из клатча, он легко умещался в ее руке. В бутыльке было таблеток ровно на раз, а белая этикетка с печатными буквами гарантировала, что они выписаны по рецепту врача и конкретно для фон Хорст. Высыпав пилюли на ладонь, девушка принялась рассматривать их, будто бы видела впервые. 
- Да будет тебе известно, - отчаянным криком раздалось в ушах воспоминания давно минувших дней, а она повторяла эти слова тихо, едва шевеля губами, - Я перестала принимать таблетки. Месяц назад. – Вероника вздрогнула и от неожиданности выронила в раковину свои таблетки. В уборную вошли несколько женщин и замерли почти в дверях, натыкаясь на плачущую у зеркала девушку, возможно даже кто-то из собравшихся в комнате людей узнал в ней фон Хорст.  Она наспех смахнула с щеки катившиеся слезы, улыбнулась той, что была ближе всех и вышла из комнаты, намереваясь вернуться за столик под номером семь.

Отредактировано Veronica von Horst (18.11.2017 16:34:41)

+3


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » The answers are in the silence ‡флеш