http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: май 2018 года.

Температура от +15°C до +28°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » I need you like a heart needs a beat ‡Флеш


I need you like a heart needs a beat ‡Флеш

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://78.media.tumblr.com/506c3ef32fa6d3e30355ec0c136549b3/tumblr_p038g8rFNX1u8pmwwo3_r1_1280.png

Summer, 2017
Sean x River

+1

2

Шон Майкл Киллоран никогда не извинялся.
Шон Майкл Киллоран никогда не просил прощения.
Даже если он толкнул кого-то в толпе, он не извинялся, а просто шел мимо, игнорируя сам факт. Он не извинялся перед пациентами или перед начальниками. Он никогда не извинялся перед младшей сестрой, чаще всего он просто подкупал Кэрри чем-то или просто говорил, что ей давно перестать дуться, эффекта же никакого нет. Так зачем тратить на все это силы. Он не извинялся перед матерью, даже когда отец бил ее из-за него. Он не извинялся перед отцом, сначала он просто терпел побои, а пару раз давал сдачи.
Шон Майкл Киллоран никогда не извинялся, потому что отец вырастил его самовлюбленным, бескомпромиссным человеком, который всегда уверен в своей правоте. Стоит отметить, что и в споры Шон всегда влезал только, имея в своем арсенале достаточно доказательств своей точки зрения. Он никогда не просил прощения, потому что никогда не видел в этом смысла. Поступок от просьбы не переставал иметь место быть и с чего вдруг от одной простой фразы все должно было волшебным образом исправиться? С ранних лет в его кудрявую голову вбивали простую истину – всегда веди себя, как правый и тогда ты им станешь. Ведь, все знают, что историю пишут победители, кто победитель, тот и хороший.
Никто и никогда не учил Шона, как строить нормальные отношения. Все его близкие друзья, которых можно было пересчитать на пальцах одной руки, были не сильно лучше него самого. Родная сестра с детства была приучена к такому же отношению к миру, какое было и у самого парня. Удивительно, что при этом они с Кэрри большую часть времени умудрялись жить в мире и покое, правда младшая до сих пор точила зуб на брата за всю историю с Нилом. Но там то он точно был прав, нефиг ей связываться с его приятелями. Нет, его сестре был нужен кто-то нормальней и лучше, чем сам Шон. Во всем этом была только одна проблема спросить совета о том, что делать, когда ты мудак и ушел от любви всей своей жизни к своей долбанутой бывшей было не у кого.
В итоге советником был выбран какой-то странный девчачий форум. Столько розового на один пиксель Киллоран не видел никогда. Этот жуткий сайт выглядел так, словно там случился понос у стада единорогов, все зачем-то блестело, было розовым, и все обращались друг к другу не иначе, как по уменьшительно-ласкательным именам. Он мог бы закрыть этот кошмар и больше никогда туда не возвращаться. Ведь самым последним вариантом у него было обратиться за помощью к медсестрам, но давать тем шанс перемолоть всю его личную жизнь – было равносильно самоубийству. Хватит того, что все и без того за его спиной шептались о его отношениях с бывшей пациенткой. Но кто-то же должен был, блин, проследить, чтобы Ривер не убилась там и ничего опять себе не переломала. Оно все как-то само.
Выслушав от этих милейших созданий много всякого разного о себе нового и почерпнув на будущее не один заковыристый оборот – Шон еще считал себя мастером красивого словца, оказалось, что не никто не сравним с розовыми девочками, - он смог-таки добиться хоть сколько-то дельного совета. Прекрасные создания предлагали закидать девушку шубами, бриллиантами, купить ей машину и прочее, и прочее, пока не пришла одна и не предложила просто пойти и извиниться. Медленно, но верно пытаться доказывать Ривер, что такого больше никогда не будет.
Все попытки с ней связаться Ривер игнорировала, не отвечая ни на звонки, ни на смски, она даже игнорировала, когда он присылал ей смешные картинки и смайлики. Поэтому последним доступным ему способом решить, сложившуюся ситуацию стал поход к девушке домой. Идти с пустыми руками, если верить все тому же страшному форуму, который снился Киллорану в кошмарных снах, было нельзя. Какие цветы любит девушка, он так и не удосужился поинтересоваться, но тут на помощь пришла любовь Лжрд к плюшевым друзьям, особенно одному кошмарному кролику по имени Закхари. Купить очередную игрушку в больничной сувенирке – это было бы какой-то полумерой и недостаточным шагом. Поэтому пересилив себя, Шон встав утром в выходной, отправился в ближайший детский магазин. Киллоран никогда не любил маленьких людей, а особенно их сердобольных мамаш. И те, и другие ничего хорошего в себе не таили и только умудрялись превращать его жизнь в еще больший ад своими криками, слезами, соплями и всем прочим. Но сейчас ему нужен был совет кого-то так же знающего толк в этих игрушках. Выбор пал на милейшую особу лет пяти с золотистыми волосами и голубыми глазками. Девочка внимательно выслушала Шона, сообщила ему, что он идиот – видимо он и правда совсем круто накосячил, если даже дети это понимали, - выбрала кролика и подпрыгивая отправилась куда-то вглубь магазина в поисках мамы.
Сказать, что от всего этого Шону уже было плохо, это ничего не сказать. Уже некоторое время у него было стойкое ощущение, что, пытаясь утопить свою вину в бутылке, он таки умудрился допиться до белой горячки и все происходящее не более, чем плод его воспаленного сознания. Но к своему несчастью мужчина точно знал, что выпитая за вечер бутылка виски увы не доводила его до такого состояния, а по утрам он чувствовал себя вполне даже огурцом, помятым, но все же огурцом.
Попасть в дом Ривер было довольно просто. Почему-то ее соседи совсем легко пускали внутрь лифтера. В дом, где не было и не предполагалось лифта. Чем и кто руководствовался в этот момент для Шона было загадкой, но он нагло использовал этот трюк, раньше просто чтобы устроить Ривер сюрприз с утра, а сейчас. Сейчас он точно знал, что девушка не откроет дверь сама, а он не спайдермен какой-то, чтобы забираться по стене. Да, и трезвый он был, он же собирался на серьезный разговор. Он даже постригся, причесался и привел бороду в порядок. Вряд ли это чем-то могло помочь, учитывая, что за год девушка его видела всяким, даже не просто всяким, а реально любым, кого он пытался обмануть, было не очень понятно. Но советчики с розового форума уверяли, что это все обязательно нужно проделать. Девушкам же виднее, кажется.
Остановившись у нужной двери Шон слегка замялся и аккуратно постучался. Отойдя чуть в сторону, он приставил к глазку нового кролика, в надежде, что девушка откроет игрушке дверь скорее, чем ему. Чуда не случилось и дверь осталась закрытой, хотя за дверью явно кто-то был. Похоже Лэрд пыталась понять, что происходит и что нужно делать в такой ситуации, или еще хуже вызывала службу спасения по поводу нападения плюшевой игрушки.
- Ривер, открой пожалуйста, давай поговорим, - Шон прислонился виском к косяку двери и опустил руку с игрушкой. Ривер по-прежнему отмалчивалась по ту сторону и словно замерла. – Я знаю, что ты дома. Я… Я виноват перед тобой, и я понятия не имею, что я могу сделать, чтобы исправить все это. Но я точно никуда не уйду, пока мы не поговорим.

Отредактировано Sean Killoran (03.12.2017 23:59:33)

+1

3

Ривер всегда смотрела на мир широко распахнутыми глазами и верила каждому слову, что ей говорили. Ей было не так уж и важно, правда это или фантазия - вера человека всегда была важнее истины. Она никогда не отличалась корыстью, всегда находила монетку для нищих, конфетку для случайного ребенка в слезах и дарила миру искреннюю улыбку в надежде, что так мир станет чуточку лучше. И верила, что так оно и будет. А потом ей закрыли глаза.
На столе, заваленном толстыми книгами и открытыми блокнотами с незаконченными рисунками ручкой лежали скомканные ее же пальцами распечатанные билеты к древним руинам полузабытой цивилизации, самолёт к которой взлетел час назад, лежали немым укором в излишней доверчивости к людям, которые этого вовсе не заслуживают.
В квартире тихо и мрачно — ей все не хочется открывать шторы, а потому солнечный свет лишь изредка проникает в полумрак вместе с ветром, что слегка колышит плотные занавески. И оттого она отчетливо слышит стук в дверь, на который идет, поднявшись с дивана от чтения книги, смысл строчек которой уже давно перестала понимать. Она видит кролика в дверном глазке, но если бы месяц назад это заставило бы ее пищать от восторга и открывать дверь, сейчас она лишь думает, что кто-то ошибся и пытается уйти в квартиру, но ее останавливает голос.
Голос, что сейчас для нее похож по звучанию на скрежет стекла. Тот высокий, до костей пробирающий звук, заставляющий холодеть поясницу и кривиться буквально всем телом, что остается отзвуком в сознании, холодком под кожей. Голос Шона прожигал ее насквозь, заставлял желать только одного: заткнуть уши, свернуться на полу клубком и больше его не слышать, но вместо этого она достает из кармана очередную пачку сигарет, уже не сосчитать которую за последнее время и закуривает, без сил опускаясь на пол и спиной опираясь о дверной косяк.
- Рано или поздно у тебя начнется смена и тебе придется уйти, - сказала это закрытой двери и человеку, который в один день просто оказался на другой стороне пропасти.
- Последнее время у тебя их было особенно много, не находишь? - она кривит губы в презрительной ухмылке, в том чувстве отвращения к самой себе, которое разъедает ее изнутри, когда в списке сообщений ненароком натыкалась глазами на редкие «Я занят» и «Работаю», которые быстро прекратились вообще. И, не купи она билеты на самолет, чтобы торжественно их вручить как предложение провести время вместе в сокровенном для нее месте, где она подпитывалась от энергии предков и, казалось, чувствовала себя живой, может быть она так бы и писала сообщения, что остаются без ответа и про себя оправдывала Шона тем, что у него много работы и он просто в очередной раз забыл перезвонить. Она верила это до тех пор, пока не решила все же отдать ему билет и, не найдя медбрата в больнице, не заглянула к нему домой где нашла его, его сестру и свою хорошую подругу, которая выходила полураздетая из его спальни.
Ривер не кричала. Она не сказала ни слова, она просто молча развернулась и ушла от той проклятой двери как можно дальше, чтобы спрятаться в собственном доме, забиться в самый дальний угол и сидеть в гробовой тишине одиночества, физически ощущая, как хрустит, крошась, доверие к людям и чувства, пусть детские, но оттого более искренние к взрослому, лохматому и хмурому мужчине, которого тянула за щеки, пытаясь вызвать улыбку, и ведь иногда у нее это даже получалось. Он с кислой миной покупал ей сладкую вату и сам оказывался в ней и, Рив видела, злился, но потом, когда она вытирала его бороду влажными салфетками остывал и даже начинал улыбаться, хотя улыбка эта не сильно отличалась от его кислой мины, но Ривер почему-то знала, что в этот момент он улыбался. Она даже привыкла к тому, как он выглядит и пахнет с похмелья, хоть и старалась держаться в эти моменты вне радиуса поражения запахом перегара, но все это оказалось бессмысленным просто потому, что у Шона была еще одна, точно такая же рыжая девушка, ее хорошая подруга, с которым ему было абсолютно так же. Или лучше, если он не додумался даже предупредить Лэрд о том, что их отношения на том завершились.
Ривер не плакала. У нее внутри все просто оборвалось, оставив пустоту абсолютного безразличия к окружающему миру. Ей не хотелось ни в институт, где невероятной эрудированности профессор рассказывал о развитии разных культур, не хотелось ни на залитую светом улицу. Только сидеть квартире, где все до единой шторы были задернуты, и пыль серебрилась в сизом сигаретном дыму, запах которого въелся в кожу так, что его уже не смыть ни мылом, ни мочалкой.
И почему за двадцать четыре года ей никто так и не рассказал, что предательство приносит почти физическую боль, не похожую даже на нож в спину, а напоминающую скорее бензопилу, разрывающую грудную клетку?
И если, спустя несколько недель квартирка все же проветрилась, то самолет уже улетел с двумя пустыми креслами в салоне, ведь Ривер не хотела больше никуда лететь.
- Я уверена, что у тебя и кроме меня найдется, с кем поговорить или провести время интереснее, - ее голос даже не дрожит, хотя руки начинают подрагивать и она несколько раз щелкает зажигалкой прежде, чем окончательно закурить и затянуться. И она искренне надеется, что он молча уйдет, как молча исчез из ее жизни до этого. [STA]Quetzalcoatl[/STA][NIC]River Laird[/NIC]

+2

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Ее слова сквозят холодом и безразличием. Мужчина не произвольно поежился, слушая колкие замечания Ривер о количестве у него работы в последнее время. Дел в больнице действительно было не мало, но раньше это никогда не останавливало медбрата от того, чтобы ответить девушке на сообщение или перезвонить. Он отправлял ей смеющиеся смайлики и глупые шутки, даже когда от усталости валялся на полу посреди коридора едва ли в силах доползти до комнаты отдыха. А потом… Потом в его жизнь вернулась Валери, и он просто перестал. Перестал отвечать Ривер, перестал писать ей первым. Бывшая невеста в момент увлекла его обратно в свои сети, все в тот же порочный круг, который они с таким трудом разорвали пять лет назад.
Быть рядом с ней было проще и понятней. Киллоран знал, кто он рядом с бывшей и как себя с ней вести. Проблема оказалась лишь в том, что он уже давно перестал быть подающим надежды и амбициозным доктором, он давно перестал быть тем мудаком, готовым пойти по головам всех и вся ради достижения своей цели. Ему уже больше не была нужна подходящая стерва под боком, с красивой улыбкой и идеальной фигурой, чтобы охмурять важных людей. Он уже давно перестал быть тем парнем, который с участливым выражением лица выслушает всех и вся на очередной вечеринке, удачно пошутит и сделает с десяток комплиментов дамам, годившимся ему скорее в бабушки. Но быть тем парнем было проще всего и понятно, но слишком стало очевидно притворство.
Рядом с Ривер Шон научился быть настоящим. Он узнал, что можно просто улыбаться без какой-то видимой на той причиной, что сладкая вата – хороший способ сделать кого-то счастливым. Он научился просыпаться по утрам без желания сдохнуть, он узнал, что бывают такие чувства, ради которых хочется двигаться вперед. Оказывается, можно было быть просто собой, не притворяясь и не прикидываясь кем-то еще. Вот только этот парень, готовый бросив все поехать за девушкой в Африку (Ривер же отпускать одну нельзя точно схватит какую-нибудь заразу), делающий с утра завтрак вместо того, чтобы выпить виски и закусить сигаретным дымом – этот парень пугал Шона больше, чем кто бы то ни было. Все это шло поперек всему, что он знал о жизни, а в свои тридцать с лишним Киллоран был уверен, что знает уже все.
- Я сказал им, что у меня эбола и лихорадка Западного Нила. Думаю, они решили, что у меня просто белая горячка, - мужчина слегка улыбнулся, своей глупой шутке. Как-то Лэрд пыталась уверить самого медбрата в своих жутких болезнях. Успеха было немного, но и сказать, кто их них выиграл в той странной игре тоже сказать точно было невозможно. Оба оторвались по полной и смирились с тем, что так просто они не разойдутся. Шон прислонился лбом к закрытой двери и закрыл глаза в ответ на новый укол о том, что ему есть с кем провести время. – Ривер…
Развернувшись мужчина выдохнул и медленно опустился на пол, прислонившись спиной к двери. Чего он ждал, когда шел сюда, что все будет так просто? Девушка откроет дверь и кинется ему на шею? Стоило догадаться, что подобное невозможно даже в кино. Что уж говорить о реальной жизни. И пусть он собирался говорить с ней, смотря в глаза, но это явно не было возможно. Честно говоря, Киллоран уже даже не был уверен в том, что имеет смысл пытаться.
- Валери уехала куда-то… Все кончено. – Шон нахмурившись, сжал в руках несчастную крольчиху, а потом прикрыл ей глаза лапками. – Ривер… Я не буду отрицать, что я любил Валери. Черт, я собирался на ней жениться… Но наша с ней любовь… Вэл она всегда останется моей первой, идеализированной, нереалистичной любовью. Мы с ней были двумя сапогами из одной пары, мы были оба слишком амбициозны, знали, чего хотим от жизни и как этого добиться. Мы были очень удобны друг для друга. Валери идеально вписывалась в мою ненормальную семью, с ней рядом я был тем, кем меня растили быть – жестоким, гордым, едва ли способным на радость и сострадание. Я стал бы таким же отвратительным человеком, которым был мой отец, мой дед и прадед. То, что было у нас с ней, было ненастоящим, это была больная фантазия и одно сплошное притворство. Мы закрывали глаза на выходки друг друга, ссорились так, что нам вызывали полицию. У нас с ней была страсть, но не более. Карточный домик, развалившийся при первом же сильном ветре…
Шон снова хмурится и замолкает на несколько минут. Нет, он уже не ждет, что Ривер откроет дверь или что-то скажет. Мужчина даже уже не был уверен в том, что его все еще слушают. Просто он пришел говорить, но до самого последнего момента не имел ни малейшего представления, что он собирался сказать. Поэтому приходилось брать паузы и собираться с мыслями, да еще и соседи девушки имели совершенно странную привычку выглядывать и смотреть, что это у них в коридоре происходит.
- Но наша любовь с тобой. Моя любовь к тебе, он совершенно другая. Пусть она не сводит с ума, как та, но зато она настоящая, человечная, реальная. О такой любви не пишут книги и не снимают фильмы, но все в тайне мечтают именно об этом странном чувстве, когда ты просто остаешься собой, но становишься улучшенной версией. И черт дери, я должен был все это понять раньше, я должен был раньше до этого дойти. Но… Я трус, Ривер. Как только у меня появился шанс сбежать от этой обнажающей искренности и правды обратно в свою темную, но привычную пещеру лжи и самообмана.... Наверное, для своего возраста я слишком глуп. Я должен был увидеть все это без… Знаешь, когда берешь идеализированную любовь, фантазию и пытаешься сравнить с настоящим и в чем-то угловато-правдивым чувством. Вовсе не идеал выигрывает. – Шон снова замолчал продолжая, мучать в своих руках игрушку. Он нервно покусывал губы, кажется в последний раз он делал это, когда открывал письмо из медицинской школы. Признаваться в своих чувствах к Валери было просто, а сейчас слова в голове то разбегались, то их становилось разом слишком много и выбрать, что именно сказать было слишком сложно. Шон чувствовал себя снова четырнадцатилетним подростком, который не мог пригласить девочку на танец, точно так же теряясь в своих мыслях. Еще один медленный вздох, прежде чем продолжить, отчаянно надеясь, что голос звучит, как обычно и ничего не выдает его состояния. – Моя настоящая, безграничная, истинная любовь вовсе не к Валлери или кому-то еще. Ты единственная, кто по-настоящему занимает все мои мысли, ради кого я ломанулся на другой конец света, ты та ради кого я готов просыпаться по утрам. Ривер Лэрд ты целиком и полностью владеешь моим сердцем. И я больше никому не позволю встать между нами. Я сделаю все, чтобы заслужить твое доверие и прощение. А еще мне кажется, что эту крольчиху зовут Зои.

Отредактировано Sean Killoran (25.02.2018 21:02:09)

+2

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Сигарета прилипает к пересохшим, треснувшим и искусанным губам, на фильтре остаются похожие на след помады капли крови, которые Рив замечает лишь на четвертую затяжку, во время которой руки дрожат так, что приходится опустить взгляд, чтобы понять, куда упадет пепел. Впрочем, на самом деле, ей сейчас все равно, даже если от окурка загорится пол, Рив вряд ли обратит на это хоть сколько-то внимания. Она вся сейчас превратилась в слух, чтобы уловить все, что происходит за стеной, не упустить ни единого слова.
И каждое слово, что она слышит, вызывает в ней такое незнакомое чувство отторжения и горечи, которая так походит на изжогу: раздирает горло изнутри и кислотой остается на языке. И почти мгновенно хочется отряхнуться, умыться, вытряхнуть эти слова из головы, выплюнуть их как пересоленный вместо сахара чай, но память впитывает эту информацию словно губка, оставляет слова высеченными на подкорке так глубоко, что их найдут потомки через много тысяч лет на внутренней стороне ее черепной коробки.
Она тушит окурок об какую-то банку, даже не пытаясь понять, что эта банка делает в коридоре и для чего она вообще изначально, бросает окурок и запускает пальцы в рыжие кудри у самых корней, сжимая пряди и даже несколько раз с силой дернув собственные волосы, чтобы привести себя в чувство. Или, может быть, избавиться от проклятых волос в надежде, что такой, лысой и уничтоженной, ее, наконец, оставят в покое.
Но Шон не хотел молчать. Он говорил и говорил за дверью, и от каждого нового слова девушке становилось все хуже и хуже, словно она действительно заразилась чем-то очень серьезным, мгновенно распространяющимся по всему телу.
Или, может быть, то, как человек воспринимает предательство, тоже похоже на болезнь, от которой просто еще не придумали лекарство?
От этой мысли Лэрд буквально застонала и сильнее потянула себя за волосы, но даже боль не могла заглушить это смятение и опустошение, которые переполнили ее до краев.
Ее мир, в котором можно было беспрекословно верить всему, что говорят лично тебе, рассыпался на части, и она сама стояла в абсолютной темноте и пустоте над осколками яркого, светлого мира и тянула рыжие пряди в желании наказать себя за собственную наивность и глупость, словно это могло ей хоть как-то помочь.
Шон стал первым для нее мужчиной, от которого ей не хотелось бежать. Она улыбалась просто когда смотрела на него, постоянно пыталась покусать или покататься на его спине от переизбытка эмоций, которые к нему испытывала. Ей нравилось проводить с ним время, она даже не заметила, как перестала быть девочкой — это просто случилось, легко и непринужденно, словно уже не в первый раз.
Ей нравился его запах, даже если он полтора дня не снимал форму и приходил прямо в ней после дежурства (а Рив всегда забавляли яркие штаны, которые так мило смотрелись с суровой кожаной курткой), нравились его кудри, и ее даже жутко смешило, когда его недельная щетина касалась тонкой кожи щеки.
Она прекрасно знала, что где-то в глубине ворчливого медбрата есть мальчишка, который поддержит ее самую безумную идею. Разве что в половине случаев после этого ей самой придется из его щетины вытаскивать перья, сладкую вату или Ктулху знает что еще.
Ривер доверяла Шону абсолютно, никогда не думая даже о том, чтобы залезть в его телефон или прочитать смску, которая ее разбудила. Ей казалось, что только так и никак иначе должны существовать люди, которые друг другу не безразличны и искренне верила в то, что и сам Киллоран считает так же.
Ее сердце не екнуло, когда они ужинали втроем с Валери от того, что эти двое не сводили друг с друга глаз и быстро начали говорить с ней как с надоевшим ребенком, и ни одна дурная мысль не посетила рыжую голову, несмотря на то, что именно с того вечера Шон не отвечал на звонки, а потом перестал даже каждый третий раз отвечать на смс.
И она не знала, сколько бы еще писала вникуда, если бы не решила зайти к нему в гости. И была уверена, что сейчас была бы рада как щенок возвращению хозяина и Шону, и проклятому монстру у него в руках, и даже бы не спросила, почему он так долго молчал и не звонил ей. Ривер так отчетливо осознавала свою глупость, что ей было тошно. И хотелось ударить себя. Все внутренние органы будто разрывали на части, резали раскаленными ножницами и посыпали солью с каждым новым словом Шона о любви.
С каждым словом, в которое она не верила.
- То есть она бросила тебя и ты бросился ко мне мириться? - после небольшой паузы, наконец, выдавила из себя Лэрд, поднимаясь с пола по стенке, с трудом, поскольку у нее не было ни грамма сил.
- Ты хотел на ней жениться, не соизволив оповестить меня о том, что расстался со мной, я правильно тебя понимаю? Тебе не пришло в голову сообщить мне, что ты не хочешь со мной общаться, потому что решил спать с другой женщиной, а теперь — я единственная, неповторимая и любимая? - она говорила все громче и отчетливее, словно ее злость и обида подпитывали ее изнутри и давали сил.
- Ты вообще в курсе, что она была моей подругой? Вам обоим плевать на кого-то кроме себя. Она свалила, а ты решил, что можно вернуться сюда, словно ничего не было? - в ее голосе не было знакомых мужчинам истеричных ноток, только лед.
- Тебе, наверное, сломали пальцы и сложно было сообщить, что ты решил спать с другой женщиной? Или, может быть, ты думал, что если я не узнаю, то не замечу, что мужчины нет? Я что, настолько похожа на дуру? - она поджала губы и с шумом втянула воздух. Как же ей сейчас хотелось удариться головой об стену, стоит только представить, как бы она радовалась и Шону, и этому кролику, несмотря на то, что ее игнорировали больше месяца.
- Я не верю, что... как ты сказал... можно занять все свои мысли человеком и отдать ему сердце, и не подумать о том, что его нужно предупредить, что у вас в отношениях пауза на секс с другой женщиной. Ну так, ради приличия. Я тебе не верю, Шон, - приговор сорвался с ее губ и Рив замолчала, пытаясь собрать себя по мельчайшим частям, пытаясь поверить хоть во что-то хорошее в людях, как раньше верила в каждого без исключения, теперь же пытаясь себя убедить, что исключения лишь подтверждают правила.

+3


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » I need you like a heart needs a beat ‡Флеш