http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/53886.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 6 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель · Маргарет · Медея

На Манхэттене: февраль 2018 года.

Температура от -8°C до +5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Any port in a storm ‡флеш


Any port in a storm ‡флеш

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://78.media.tumblr.com/2ff1fc70da04495dea6873ef8d6c5609/tumblr_p30wlyI2F81qdqywso1_1280.png

Одиночество - хороший панцирь, который может защитить от многих бед, и в тоже время сущее проклятие, что мешает на несколько мгновений стать слабым и порыдать на чьём-то плече.

Син, Уиллоу
Манхэттен, август 2013

Отредактировано Sin Ernalia (23.01.2018 21:25:48)

+2

2

Завтра я брошу курить. 
Трясущиеся руки, что пытались чиркнуть зажигалкой, чтобы в лёгкие попал уже долгожданный никотин, никак не хотели на миг замереть, дать мне возможность гробить свою жизнь дальше так, как я этого хотела. Бездумно, бессовестно, быстро. 
Давай же, бездушная тварь! 
И зажигалка падает прямиком в лужу от утреннего проливного дождя, обещавшего принести передышку, прохладу душному городу, а вместо этого стало ещё хуже, когда туда-сюда гоняли машины и щедро поливали прохожих импровизированным фонтаном из-под шин, грязным, а не с кристально-чистой водой, которую прям пить можно. Дома превратились в серые стены, напоминающие скорее тюрьму, а небо виднелось где-то там, далеко, и звёзд по ночам не было, как за невидимой решеткой, но в отличие от мрачного Лонд… Лондона, Син, учись произносить этот город хотя бы мысленно, ты же никогда не была трусихой! Но вот неудачницей стала в мгновение ока. 
Существует распространённое мнение, что любая карьера модели начинается с постели, продвигается через постель и заканчиваем с отсутствием… ну вы поняли. И была лишь одна единственная лазейка в виде денег, что я использовала, едва увиделась с отцом, что предпочитал держать меня на расстоянии. Не зная его на самом деле, я долгое время винила в этом мать, так было проще, она была рядом и совершено не интересовалась моей жизнью, пока была обеспечена, и детская обида от недостатка внимания возрастала в троекратном размере. Я научилась всему самостоятельно: краситься, общаться, курить, пить, прогуливать учебу, воровать наличку, за что сразу получила, и предпочла, чтобы меня водили в кино и в кафе не за мой счёт. Для такого бесхитростного способа получить желаемого за счёт других необходимо было учиться контактировать с людьми, теперь я уверена, если бы не поведение родителей, я бы так и осталась озлобленной, маленькой дрянью. Хотя, кажется, я избавилась лишь от озлобленной. Я училась давать отпор, огрызаться, жёстко отказываться от предложения повеселиться горизонтально, училась закрывать рот, когда нужно было, и все равно делала косяки. 
Лучше бы я их выкуривала… 
Присев на корточки перед лужей, я с тоской смотрела на утонувшую зажигалку, что напоминала корабль на дне океана, навечно застрявший в песках, как и вся моя гребанная жизнь, что катится на дно. Вздохнув, я выпрямляюсь, оценивая свои шансы на соблазнительную походку, улыбку, откинуть волосы за спину, чтобы стрельнуть зажигалку, но сведя их к нулю, я просто прошу у первого встречного прикурить. Вот у него не тряслись руки и хорошо. Мне бы так. Унять эту дубильную дрожь, что даже на съёмках мешает настолько сильно, что Сэм выгнал меня в отпуск. Очередное очко в пользу агента – он не спрашивал. Вообще ничего. Ещё бы дури достал и цены бы ему не было, но просить о таком, почему-то язык не поворачивался, разве что в шутку. А мой прежний поставщик… 
Блять. 
Поперхнувшись, я выкидываю проклятую сигарету подальше, чтобы накинуть капюшон и сунуть руки в карманы. Напоминаю сейчас бунтующего подростка против всего на свете. Мрачного, ещё бы нарисовать соответствующий макияж, вот только руки тряслись до одури и все было настолько криво, что я даже не пыталась управиться с помадой, но сейчас мне хотелось есть и горячего шоколада. И, правда, лет четырнадцать, не больше.

Кому: Уиллоу
«Опоздаю»


Решив пройтись пешком до нужного места встречи, я успела по пути выкурить еще четыре сигареты, докурив полностью из них только одну и не подавившись дымом, запоздало вспоминая, что Грейс не любит курильщиков. Хотя с ее тактом, это даже вслух высказываться не будет. Полная противоположность мне – утонченная, воспитанная, милая, добрая, с прекрасным мужем и… кажется, дочкой, с которой я не виделась очень долго. Мы познакомились еще в школе, совершенно не помню, почему она мне приглянулась. Может, какой она была хорошей, а доброта всегда притягательна, особенно для не самых лучших людей в этом мире. К ней тянешься как к мотыльку, летишь на этот настоящий свет на всех парусах, чтобы хоть немного урвать этого, почувствовать что-то, что во мне никогда не будет. Это не самокритика. Я могу быть честной, могу быть объективной, могу поддержать и дать порыдать на своем плече, но Уиллоу обладала способность один взглядом или словом разрядить гнетущие тучки над головой, вгоняющие в депрессию, и моя встреча носила даже немного корыстный характер. Уж лучше она, чем психотерапевт.
Ведь после нападения обычно ходят к этим шарлатанам, что будут говорить выученные тексты и драть в три шкуры. А я не пойду. Ненавижу, когда копаются в моей голове, а друзья это не делают хотя бы в открытую.
С моего побега из Лондона, а я не могу назвать это иначе, прошло уже две недели. Четырнадцать дней как я пыталась работать, пить, танцевать до упаду, потерять способность мыслить и анализировать, но единственное правильное, что было сделано, это выброшенный телефон с моста, врученный новый с новым номером моим агентом и совершенно никакого облегчения. Я ждала, что буду злиться, ненавидеть бывшего парня, говорить об этом, чтобы освободиться от противного ощущения в груди, но вместо этого я занималась тем, что шарахалась от людей, сидела дома, курила как не в себя, объедалась мороженным и хотела самолично выбить себе мозги или вбить их обратно.
Но не справилась.
- Привет, Грейс, сколько лет, а ты не меняешься, - я узнаю ее мгновенно и натягиваю приветливую улыбку, оставляя на щеке приветственный поцелуй. – Сразу тебя узнала, - и сажусь напротив.

Отредактировано Sin Ernalia (22.01.2018 09:45:46)

+3

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Засматриваться на мальчиков я начала ещё в первом классе одновременно с Рокси. Скорее всего причиной тому как раз и стали разговоры с лучшей подругой. Мы часто и много обсуждали знакомых мальчишек, говоря друг другу, почему они нам нравились или, наоборот, не нравились. Например, Дэвида Уитмора мы заметили только из-за пенала, в котором мальчишка держал школьные принадлежности. Сейчас это может показаться смешным и нелепым, но такого замечательного пенала я не видела ни до, ни после. Сам Дэвид говорил, что отец привёз ему его из Европы: большой оранжевый с множеством дополнительных кармашков. На нём даже компас был! Ну как двум первоклассницам мог не понравиться обладатель такого пенала.
В общем, когда я только начинала проявлять интерес к мальчикам, подражая взрослым в кино, мне и в голову не могло прийти, что счастье может начинаться с поражения.
Хотя это правда лишь наполовину.
Сейчас-то уже понятно, склонность моей натуры приспосабливаться — врождённая черта, свойственная мне как женщине, а не что-то приобретенное в ходе взросления. Так что ещё будучи школьницей я, не осознавая этого, прекрасно чувствовала: когда-нибудь мне придётся поднять белый флаг над крепостью, впустив завоевателя в своё сердце. В этом суть моей природы.
Проблема чудаковатой метафоры в том, что сегодня она напоминает искусный самообман длинною в жизнь.
Смартфон резко начинает вибрировать, извещая о новом сообщении от Син. Она опаздывает на нашу встречу в кафе. Всё бы ничего, но в последние полгода я ненавижу оставаться один на один с собственными мыслями, пусть даже и на пять минут. Мне не нравятся размышления, которые становятся причиной моего одиночества.
Ненавижу признаваться себе в этом, но мы с Томасом словно бы стали чужими. Муж всё реже делится со мной своими идеями, планами и замыслами. Сперва мне казалось, что он просто повзрослел или пытается казаться взрослым, решив для себя наконец, что свяжет судьбу с семейным бизнесом, но потом стало ясно: Том просто потерял ко мне всякий интерес, как было с остальными его увлечениями до и после.
Раньше мы могли лежать в кровати, глядя в потолок, будто перед нами звёздное небо, и на пару друг с другом представлять наше общее будущее. Мне особенно нравились те наши разговоры об отдельном домике, где я, Томас и Чарли жили бы одни, без многочисленной родни супруга. Теперь не осталось и этого. Мрачный и угрюмый он появлялся в нашей спальне по вечерам и, не говоря ни слова, ложился спать. Даже редкие минуты нежности, которыми муж одаривал меня, казались вымученными, словно бы Том исполнял какой-то долг. Наверное, так же он вёл себя на работе у отца.
Вздыхаю, вглядываясь в огромное окно кафе, открывающее вид на улицу. Син нигде не видно, что соответствует содержанию короткого сообщения, и я от безысходности принимаюсь разглядывать проходящих мимо людей, пытаясь отвлечься старой как мир игрой. Представляю себе их жизни, их мысли, их цели. Этому меня научила Роксана. Разминка для ума, особенно полезная для актёров.
Однако надолго погрузиться в образы других людей мне не удается, я ощущаю присутствие другого человека рядом и, оглянувшись, вижу аккуратного мужчину с широкополой шляпой в руках, моей шляпой.
- Она лежала на полу, - оправдывается незнакомец, увидев замешательство на моём лице, и кладёт предмет одежды на столешницу передо мной. Выглядит он очень молодо, возможно, чуть старше меня, и ведёт себя как-то неуверенно, нервничает, эдакий ботаник-тихоня.
- Спасибо большое. Даже не заметила, как она упала, - моя благодарность не заставляет себя ждать. Я совсем не удивлена. Все мои знакомые называют меня растяпой или вороной, которая потеряла бы и собственные штаны, не будь они повязаны ремнём. Доля правды в этом есть, я часто ухожу в себя, предаваясь мечтам, и как следствие не замечаю происходящее вокруг. Потерянная шляпа — это меньшая из зол, которая может со мной произойти.
- Вы кого-то ждёте? - спрашивает он, не сводя с меня глаз. Глупо это отрицать: мужское внимание мне приятно, но я давно уже замужем. Неужели он не видит кольца на безымянном пальце?
- Да. Моя подруга должна появиться с минуты на минуту, - я отвечаю быстро, не задумываясь, а потому говорю правду. Удерживать зрительный контакт с ним мне больше не под силу, в его глазах есть что-то странное, отталкивающее, но я этого не понимаю, просто чувствую, а потому опускаю взгляд, добавив: - Ещё раз спасибо. За шляпу.
Незнакомец стоит молча ещё секунду, может две. И хоть я этого не вижу, он совершенно точно рассматривает меня, вероятно задумавшись, а не скрыт в моих словах какой-либо намёк. Но нет, намёка нет, и мужчина, поняв это, с извинениями проходит дальше, заняв столик в другом конце зала.
Через пять минут после инцидента с шляпой появляется и Син. Старая подруга выглядит ужасно и пахнет, кстати, тоже. Я слегка морщусь, когда слышу резкий запах никотина, тут же ставший причиной отвратительного привкуса в горле, но девушка этого не видит, так как оставляет в это время росчерк поцелуя на моей щеке.
- Спасибо, - отвечаю на комплимент, хотя в голове отчего-то слова подруги звучат как приговор. Быть может дело в её мрачном виде. - Ты...
Я не могу солгать подруге. Нет, не так. Конечно мне нередко приходилось лгать, в том числе и матери, и близким людям, включая Син. Однако лицемерно сказать, что сегодня она выглядит потрясающе я всё же не могу. Девушка сидит напротив, она всё та же: молодая, стройная, но при этом как будто мёртвая - вампир, из которого высосали всю кровь, оставив тело терзаться мукой вечной жизни. Она не привлекает, не возбуждает, а вызывает лишь одну эмоцию внутри меня: страх.
Пусть мы уже давно не так близки, как были в годы школьной дружбы, но не прочувствовать настроение подруги по тому, как одна двигается или говорит, я не могу. Моя рука находит её тонкую бледную кисть на столешнице и крепко сжимает, она настолько холодна, что обжигает меня подобно льду.
- Син, что случилось? - голос предательски дрожит, и тут я понимаю: один вид модели заставил меня, свыкшуюся со слишком спокойной жизнью в Квинсе актрису мелкого театра, трястись всем телом.

+3

4

Я чувствую на себе взгляды. Меня не интересуют женские, только мужские. Знаю, что стоит поднять голову, как обязательно перехвачу чей-нибудь, в котором смогу прочесть все, что угодно, начиная от банальной скуки, что вынуждает смотреть по сторонам и наблюдать за прохожими, до нескрываемого интереса, которого я и боялась. На смену свободной одежде, коротким юбкам, платьям, даже шортам в летнюю погоду пришла закрытая, темная, мрачная, что прятала меня на таких же мрачных улицах города, заставляя сливаться с ним, становится практически невидимой… но стило остановиться и снова взгляд.
Примерно такой же, каким на меня смотрела сейчас Уиллоу.
- Я, - кратко отвечая на ее оборванную реплику, начинающуюся с обращения ко мне.
Знаю, как выгляжу. Как самый настоящий вампир, но не настолько красива. Под глазами пролегли темные тени от бессонных ночей, руки дрожали, отчего я стала часто прятать их в карманы, чтобы не привлекать к ним внимания. Косметику я забросила и вовсе, даже самые светлые тона тональника отказывались меня выручать в непростой ситуации, помада и тени смотрелись так ярко, даже блеклые серые цвета, будто я была белоснежным полотном, на котором оставил ляпистые мазки художник неуверенной рукой. Распущенные волосы служили еще одной своеобразной «шторкой» от внешнего мира, стоило тряхнуть головой и спрятаться, если недостаточно было глубокого капюшона и темных очков на пол лица, что сейчас лежали в кармане. Я сняла их при входе в кафе, чтобы не быть в кружке чокнутых фриков.
- Син, что случилось?
Вот он вопрос, которого я боюсь больше всего.
- Оказывается у жизни модели есть свои минусы, - откровенная ложь, хотя, с другой стороны Финн же клюнул именно на… Нельзя думать. – Бешеный график, ночи без сна, редкие перекусы бургерами истощили меня настолько, что я похожа на приведение, что летает по улицам Манхэттена, - притягиваю к себе меню, понимая, что совершенно не хочу есть, не помня, когда последний раз нормально питалась. Меня больше привлекает страница с коктейлями и алкоголем, но так откровенно спалиться не хотелось. Да и в завязке я уже третий день, мысленный вызов самой себе. – Не бойся, в шею кусать не буду, - слабое подобие улыбки на губах, актриса сейчас из меня никудышная.
Я все же рискую и делаю заказ на блинчики с малиной и сливками и большую кружку латте, прикинув, что съем и выпью примерно половину, но достаточно, чтобы не давать еще больших подозрений. Почему-то скользит шальная мысль, что следовало воспользоваться косметикой, достать из шкафа красивое платье, репетировать улыбку, но понимаю, что все было бы бесполезно, учитывая степень паршивости моего состояния. Удивительно, но после скоропостижного отлета из Лондона с одним лишь рюкзаком за плечами, бросив все свои вещи в квартире, которую я делила со своим бывшим, прошло меньше двух недель, а состояние ужаса не отпускает до сих пор. Я схватила только самое необходимое, что неизменно было у меня с собой: документы, немного налички, карточка, привязанная к банку, сигареты с зажигалкой, блокнот и ручка, я люблю писать от руки, записывая понравившуюся книгу или планы на будущее, и какой-нибудь роман, легкое чтение, как способ отвлечься, и наушники. Одежда, обувь, сумки, плед – все, осталось там, где ноги моей больше не будет.
Мной двигал страх, первобытный и знакомый каждому, что гнал меня прочь от места, которое долгое время было мне домом. Финн Кадди – молодой фотограф, с которым я познакомилась во время съемок, привлек меня своим нестандартным отношением к свиданиям. Позвав на первое, повел меня вовсе не в кафе или ресторан, а на крышу, где мы выкурили потаенные запасы и любовались звездным небом. На третьем я согласилась переехать к нему, чтобы не жить в отеле, несмотря на то, что мне его оплачивали, да и нравилась мне компания ирландца. Это были отношения двух людей без налета романтики, что неизменно приводило бы к любви, все просто, открыто, гладко, я не лезла в его жизнь, отвечала лишь на то, что он спрашивал и не делилась никакими переживаниями. Идеально.
До недавнего времени.
- Мне предложили несколько контрактов и я, кажется, надолго здесь задержусь и первым делом написала тебе, - достаю руки из карманов куртки, сцепив пальцы в замок, чтобы не видно было их дрожь. – Из контактов, тут мало кто остался, слишком много я моталась по Европе. Италия, Германия, Л-лондон… - тут я не могла ничего поделать и голос дрогнул. – Париж, тебе бы кстати там очень понравилось, пропитанной романтикой город, если не обращать внимания на необычный колорит местных, - смешок. Я слишком нервная и скачу по эмоциям. Нужно взять себя в руки. – Как у тебя жизнь?
Понятия не имею, что мне рассказывать. У Уилллоу слишком внимательный и проницательный взгляд, мне казалось, что она чует мое каждое лживое слово, но слишком тактична даже для намека на это. Может, именно этого я и искала? Чтобы меня не трогали, не донимали вопросами или наоборот стремилась к обстановке, где не будет давления и я смогу все рассказать? Выговориться? Две недели я занималась поисками того, что хочет Син Эрналия и натыкалась на сплошные тупики. Я напивалась, купила кальян, скурила бесчисленное количество сигарет, книг, отчего они валялись у меня по всей моей съемной квартире, вперемешку с полупустыми коробками из-под пиццы и бутылками газировками, я перешла на них, потому что пора было завязать с выпивкой. А потом ни помогли ни книги, ни приставки и спустя девять дней мне захотелось живого общения, и я позвонила Грейс.

Отредактировано Sin Ernalia (21.01.2018 22:23:24)

+3

5

Слух - наш надёжный проводник в этом мире. И пусть зрительные образы куда надёжнее ведут нас по лабиринту жизни, именно звукам иногда удается вскрыть фальшь ложной картинки перед глазами.
Достаточно только прислушаться.
Саундтреком сегодняшней встречи стал голос оживленного мегаполиса: неразборчивые беседы прочих посетителей кафе, звон посуды, шум улицы за окном, вдох, шуршание моего платья, выдох, скрип кожаной обивки кресла под Син, тревога в её голосе, не способная скрыть мрачную тайну, которую она держит в себе.
Я молчу пока она говорит про тяжкое бремя модельного бизнеса, ставшее, по ее словам, причиной болезненного вида. Все эти разговоры про напряжённый график, отсутствие свободного времени, нормального сна - слишком простое объяснение. Не верю я, что моя подруга так легко сломалась под напором тяжёлого труда. Будь это так, то по подиуму скользили одни лишь тощие тени, умирающие в тот же миг, как их прозрачные силуэты скроются за занавесом зала.
Нет, у Син определенно есть секрет, и, похоже, она пока не определилась как именно с ним следует поступить, а оттого предпочитает отшучиваться и делать вид, что всё в порядке. Вот только мне от этого всё боязней. Я нутром чувствую, как что-то тёмное и страшное пожирает мою подругу. Опасная тайна подобно паразиту сидит в ней, оттеняя прекрасное лицо модели ужасной правдой, оставляя в моём мозгу холодный след множества догадок и предположений.
- Вот же незадача, а я так хотела пополнить ряды вашего вампирского клана, - губы растягиваются в улыбке, поддерживая шутку, но тревожное чувство продолжает пожирать меня изнутри, я даже невольно отвожу глаза в сторону, не имея более сил смотреть на замученную Син, и ловлю взгляд мужчины, поднявшего мою шляпку с пола, он все ещё сидит один. Бедолага. Однако переживать за незнакомца некогда, мои помыслы целиком занимает Эрналия.
При заказе я опять слышу голос «паразита», сокрытого в подруге. Сомнение, неуверенность — она не знает, справится ли с предлагаемой пищей. Кто-то обманется, скажет: она — модель, её коллеги по цеху не отличаются аппетитом. Кто-то, но не я. Син никогда не смущала вредная и жирная пища, её тело с лёгкостью расправляется с углеводами. Скажете женщина её профессии не должна есть гамбургеры из Макдональдса? Вы просто не видели мою подругу в деле. Сегодня она колеблется, заказывая блинчики и кружку кофе. Хмурюсь. Если Эрналия воротит нос от еды, то сомнений быть не может: с ней действительно что-то случилось.
Но ирландка гнёт свою линию, предпочитая игнорировать мой подозрительный взгляд, мне же не достаёт смелости прижать её к стенке прямым вопросом, мы продолжаем играть по её правилам. Опять разговоры о карьере, Европе — я слышу запинку, когда она произносит название столицы Великобритании, но делаю вид, что ничего не заметила.
- Париж, - загадочно произношу я в ответ, но сбитая с толку ходом собственных мыслей, замолкаю, а Син тем временем решает сменить тему и задаёт вопрос уже обо мне.
- Я? - каким-то образом ей удаётся застать меня врасплох, и это плохо, ведь у меня тоже есть свои тайны-паразиты, омрачающие беззаботную жизнь в красивом доме с дочерью и мужем. Но после секундной заминки мне всё-таки удаётся взять себя в руки, вспомнив заученные заранее на такой случай слова: - Всё хорошо. Семейная жизнь, Чарли вот уже полтора года, - произношу я почти скороговоркой, попутно демонстрируя малышку на экране смартфона, не потому что Шарлотта — центр моего сегодняшнего мира, а просто потому что это часть ритуала, призванного воспеть семейное счастье. - Раз ты теперь в Нью-Йорке, то просто обязана как-нибудь её навестить.
В нашем разговоре наступает неловкая пауза, как если бы два старых приятеля продолжали общаться исключительно из желания отдать дань уважения старой дружбе, может у нас с Син так же? Я опускаю взгляд в телефон, инертно продолжая листать фотографии большим пальцем: Шарлотта, Шарлотта, Шарлотта — снимки с дочерью занимают практически всю память, не оставив места ни дому, ни мужу, никому-либо ещё.
Вы когда-нибудь пытались прислушаться к тишине? В безмолвной неловкости нашей беседы, я нахожу её всё в том же Нью-Йорке: в неясной болтовне вокруг, в звонком стуке вилки о фарфоровую поверхность, в гудках автомобилей и чертыханиях таксистов за окном, тяжелый вдох, вновь шуршит платье, выдох даётся мне не легче, кожа кресел поскрипывает под нами, и я чувствую тревогу невысказанной вслух правды в акусматическом вещании паразитов, засевших глубоко внутри.
Довольно.
Подаюсь вперед и вновь ловлю холодную кисть подруги рукой, как и раньше её кожа обжигает меня подобно льду, только-только извлеченному из морозилки, но вместо того чтобы отпрянуть, я крепче сжимаю пальцы, демонстрируя собственную решительность.
- Ты сейчас же мне всё расскажешь, пусть даже если это будет означать конец нашей дружбы, - суровый взгляд находит зелёные глаза ирландки, я не хочу ей угрожать, но иногда приходится быть строгой, даже такой легкомысленной девчонке как я.
Если Син Эранлия не готова сделать первый шаг, то его придется делать мне — её старшей подруге.

Отредактировано Willow Grace (30.01.2018 00:32:09)

+1

6

Передышка.
Эти короткие промежутки времени стали для меня желанными и родными. В любой беседе или разговоре наступает пауза, исходящая либо от собеседника, что задумался на несколько секунд, ибо от внешних факторов, мешающих разговору. Обычно, их не замечаешь, все мысли занимает любопытство, что же скрывается за этой невыносимой паузой, что-то невероятное, неожиданное, кусочек мозаики, что расставит все на свои места.  Моя мозаика была иной, уже собранной, где каждый кусочек лежал друг с другом идеально. Это была серая улица, одна из типичных британских, где фонари стоят на равном расстоянии друг от друга, приветливо освещая темные участки, как маленькие проводники в непроглядной тьме. Час поздний, людей уже нет, тем более это лето, когда молодежь тусуется по клубам, стремясь напиться до беспамятства, а люди постарше крепко спят в своих постелях, лишь одна фигура неслась босиком в сторону перекрестка. Хрупкая, маленькая, в одном длинном свитере, а пальцы вцепились в сумку, волосы развеваются от столь быстрого бега, позади расплывчатые пятна, невозможно разобраться что там.
Ведь я не обернулась.
Я опускаю взгляд вниз на свои ноги, обутые в черные кроссовки, тогда я бежала босиком, сломя голову, чтобы убраться от кошмара, что будет преследовать меня по пятам каждый божий день. Я перестала спать, стоит закрыть глаза и слышу знакомое дыхание на своей шее, чувствую, что он рядом, отчего долго не могу провалиться в сон. В столь редкие моменты, когда меня жестко рубает, на первых минутах я оказываюсь в полной темноте, такой притягательной и спасительной, что мечтаю, чтобы так продолжалось вечно. Пока… все происходит так быстро, как яркая вспышка. Знакомые стены квартиры в Лондоне выкрашены в приятный темно-бежевый цвет, несколько полок были заставлены книгами по фотографии и безделушками, которые я успешно собирала по все Лондону, просто потому что они мне нравились. Я так давно где-то не останавливалась, что во мне проснулась тяга обжить свою жилую площадь милыми сердцу безделушками, печатная литература волновала меня мало. На против широкой кровати, где смело могли уместиться человек пять-шесть, на стене висела плазма, а под ней была тумбочка с приставкой и джойстиками, которую мы перенесли, когда обленились настолько, что не хотели выбираться из кровати. Два огромных окна освещали комнату в дневное время ярким светом, по ночам отблески от фар проезжающих машин причудливо освещали участки спальни, если только мы не закрывали плотно шторы, чтобы эти короткие вспышки не мешали играть в игры.
Сейчас тусклый ночной свет едва позволял улавливать очертания двух фигур – мужская и женская, первая подталкивала вторую к кровати, а потом и вовсе толкнула на мягкий матрас. Никакого сопротивления, никакой взаимности в движениях, нет ощущения, что эти люди партнеры, скорее у одного из них власть…
- Ты сейчас же мне всё расскажешь, пусть даже если это будет означать конец нашей дружбы.
Я вздрагиваю, чувствуя хватку на своей руке. Мне не нравится, когда кто-то меня трогает, кто-то смотрит, мне хочется стать невидимкой и раствориться в толпе, чтобы даже случайного взгляда не скользнула по фигуре, что усиленно прячет лицо за капюшоном и темными очками. Что может быть проще, чем раствориться в этом шуме, гаме, никогда не спящем городе? И одновременно с этим так сложно!
Даже сейчас я чувствую на себе чей-то взгляд, почему-то людей всегда привлекает чужое горе, они как мотыльки летят на страдания, в тайне радуясь, что их это не касается, стремятся разузнать все секреты, грязные подробности. Сутулая брюнетка, что нервно сцепила на столе руки, пытаясь унять их дрожь, несмотря на то, что капюшон пришлось снять, волосы служили надежной шторой от внешнего мира. Мне хочется вернуться в отель, закрыться в номере и заказать еду, включить какой-нибудь фильм и забыться. А не смотреть на то, как крепко вцепилась в меня Уиллоу. У нее красивые ухоженные руки, в отличие от моих, что когда-то были такие же, а теперь ногти были обломаны, лак потрескался, и у меня не было желания забежать и сделать маникюр. Мой агент, наверняка, упадет в обморок от такого зрелища, но и тут мне все равно. Мой взгляд скользит по изгибу локтя, к плечу, к платью, ей всегда шли платья, шее и, наконец, к лицу, кажется, что я впервые за все время разговора рискую смотреть ей в глаза. И не могу ничего выдавить из себя.
Ни единого звука.
У моего ирландца были красивые глаза, такого необыкновенного оттенка, что даже небо Ирландии не сравнится с ним. В обрамлении пушистых ресниц, которым позавидует любая девушка, хватало одного взгляда, чтобы мечтательно вздохнуть. Почему я лучше всего помню его глаза? Потому что я заметила их сразу, едва его лицо показалось из-за фотоаппарата, а потом и вовсе винила их за то, что застряла в Лондоне окончательно и бесповоротно. Некоторые назвали бы это любовью с первого взгляда, я же не любила вешать ярлыки, предпочитая отдаваться ощущениям, в которых тонула больше года. Романтика вскружила мне голову настолько, что даже моя саркастичность не смогла победить, когда я полностью пошла ко дну, несмотря на то, что отчаянно цеплялась за правило не лезть в личную жизнь, не выспрашивать ничего, даже о родителях, а в те редкие случаи, когда парня пробивало на откровения, предпочитала молчать и давать выговориться. На мой взгляд, идеальные отношения, пока у меня не кончился кислород, и я не вынырнула на поверхность, где вся реальность обрушилась подобно засухе. Один вопрос. Один невинный вопрос и все полетело к чертям.
- Я… - я пытаюсь что-то сказать, но голос становится хриплым, как тогда, в такси, на котором я сбежала после той ночи. – Я ошиблась… - опускаю взгляд на руки. – Просто кое в чем просчиталась, и теперь мне немного грустно. Знаешь. Это как, - пытаюсь придать голосу бодрости, - заказать по ошибке не ту пиццу, которую не будешь есть. И вот ее привезли, ты голодна, открываешь коробку и понимаешь, что лоханулась, - жалкая попытка улыбнуться провалилась с треском. – Лучше скажи, что у тебя нового? – черт, я спрашивала это. Пытаюсь припомнить ответ. – Помимо семейной жизни?

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Any port in a storm ‡флеш