http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/73007.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: июнь 2018 года.

Температура от +21°C до +34,5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Когда все дороги ведут в никуда - настала пора возвращаться домой‡флэш


Когда все дороги ведут в никуда - настала пора возвращаться домой‡флэш

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

https://78.media.tumblr.com/55ee83245a870e0929036f76947ff258/tumblr_p12mjjqrpc1us77qko1_r1_540.png

1998 - 2017.
Россия - Африка; Максим - Ольга.

...Тут Муссон прозвали Монсун, пейзажи как во сне;
Но чем замазать тоску по месту, где нас нет?

+1

2

Я больше не играю со своей душой - какая есть, кому-нибудь сгодится;
На медь, не золото, и твой герой - последний кем бы ты могла гордиться.

http://se.uploads.ru/l3yQc.png http://s1.uploads.ru/s0h1d.png http://s9.uploads.ru/vfYKm.gif http://se.uploads.ru/Gckqn.png http://sd.uploads.ru/k4U76.png


Год 1998, декабрь.
У «Англетера» много людей. Пожалуй, слишком много даже для вечера пятницы - они шумят, смеются, о чем-то громко разговаривают и много курят, несмотря на ударившие неожиданно морозы; на них нет верхней одежды, дамы – в летних туфлях и все, как одна, с укладками. От всех них пахнет шампанским, а кроме – формальдегидом и чем-то еще, едким, больничным, совсем не вписывающимся в праздную атмосферу отеля.
- Вот отстреляюсь с кандидатской и тогда точно на права сдам, - с дрожащими от холода зубами, отрывисто и тихо говорит один из парней.
- А я женюсь! Надоело учиться – пол жизни оставил уже в учебниках, - твердо заявляет тот, что не очень твердо стоит на ногах, учитывая количество выпитого им шампанского; девушка в синем платье отводит смущенно взгляд в сторону и выдыхает тонкую струйку дыма, когда их с молодым человеком взгляды встречаются. Они оба ординаторы, но до сегодняшнего дня не особо обращали друг на друга внимание. Ощущение праздника, витающего в воздухе, алкоголь и сказанные за общим столом слова, о том, что им всем под силу осуществить любую мечту, пьянит хлеще шампанского.
- Я – Алена, - с легкой улыбкой на губах представляется девушка, протягивая для рукопожатия замерзшую руку.
- Максим, - подмигивает ей парень, прежде чем коснуться губами тыльной стороны ее ладони. Где-то за их спинами грохочет салют, а одногруппники уже зовут скорее заходить назад – сейчас будет выступать ректор их университета. От одного упоминании его имени, у Максима свело судорогой скулы.
Он не ненавидел своего отца – он просто очень устал терпеть его присутствие в своей жизни.
В их семье это было нормой – не любить, а терпеть, или же оправдывать те жертвы, на которые приходится идти, благой целью. На фразу «всегда нужно иметь запасной аэродром» у Макса была аллергия, как и на эту чертовую учебу, на медицину и Россию вместе взятых. Наблюдая за разрезанными острыми крыльями самолетов облаками над своей головой, он не мог перестать думать о том, что готов чуть ли ни на все, лишь бы оказаться одним из сотни пассажиров, уносящих свои ноги прочь из морозной зимы к теплым тропическим муссонам; хоть куда, в сущности – лишь бы подальше отсюда. От этих серых оледенелых улиц, от приевшихся глазу разводных мостов, от пьянчуг, спящих в парадных старых домов с дверями в коммунальные квартиры, где пахнет рыбой и газетной краской. Нет, он не жил в нищете, не чувствовал себя выброшенным государством на мусорку, но не мог закрывать глаза на то, что большинство из тех, кого он когда-то знал, существуют именно в таком мире. И если есть где-то справедливость, то по ту сторону океана – там точно должно быть чище и светлее; хотя бы для того, чтобы поддерживать баланс дерьма и роскоши. Он всегда был где-то между, но рвался выше.
Максиму оставалось всего семь месяцев до окончания ординатуры. И восемь до момента, когда его жизнь окажется разделенной на «до» и «после».

Год 1999, июль.
- Я не разрешения у тебя спрашиваю, а ставлю перед фактом, - говорит он медленно, голос лишен эмоций, впрочем, как и лицо; только ладони сжаты в кулаки до предела – еще чуть-чуть, и будет слышен хруст.
- Да как ты смеешь так разговаривать со своим отцом?! – кричит и едва ли не бьется в показной истерике женщина, которая в жизни ничего не смогла добиться из-за того, что считала, будто бы должны все и только ей; на тридцатом году жизни оказалось вдруг, что это не так, но было слишком поздно.
- И когда самолет? – презрительно бросает через плечо мужчина, чьи волосы тронуты сединой, несмотря на то, что на его счету еще нет и пяти десятков прожитых лет; он хотел налить себе воды в граненый стакан, но решает, что водка будет уместнее. Ему плевать на то, что скажет жена, и уж тем более плевать на то, что врачи категорически запретили употреблять что-то крепче кефира.
- Ты нас совсем не ценишь!... – не утихают женский крик и неуверенные всхлипы, а атмосфера в комнате между тем лишь накаляется.
- Благодарность не его конек, Марина, - подливает масло в огонь отец, лицом к сыну, впрочем, не разворачиваясь не столько от злости, сколько от зависти, а признаться – стыдно.
В их семье это было нормой – скрывать от всех то, что на самом деле чувствуешь. Чаще всего это пряталось за маской высокой занятости, но рано или поздно наступали моменты, когда все вскрывалось, подобно старым гнойникам – к этому невозможно было подготовиться заранее, и тем более нельзя было привыкнуть. Максим пытался, честно пытался все прожитые двадцать шесть лет привыкнуть, но стало только хуже – в какой-то момент он понял, что накопленная годами злость, уже не помещается внутри его тела, и требует быть выпущенной наружу, а это может привести к необратимым последствиям; Максиму лучше бы никогда не терять над собой контроль. Отец, кажется, не понимает этого.
- Улетит сейчас – и след простыл. И доживайте, родители, как хотите тут, да?
Давить на совесть сына было заведомо провальной идеей – на его лице нарисовалась только ухмылка.
- А чего ты ожидал от меня? – он развел руками и картинно пожал плечами, - Думал, что я упаду к тебе в ножки и попрошу, чтобы ты устроил меня куда-нибудь на хорошее место? Сейчас все так делают, у нашей врачебной элиты, - последнее слово Максим выплюнул по слогам, в каждый из звуков вкладывая все то презрение, которое кипело в нем по отношению к отцу, его коллегам и всей Павловке вместе взятой, - По-другому не бывает. Только вот мне нахрен не сдалась твоя помощь. Я сам могу о себе позаботиться. И я сам себе заработал этот, - он вытащил из внутреннего кармана куртки документы в синей обложке с логотипом «Аэрофлота», - Билет. Сам, - процедил сквозь зубы Максим, со злостью сжимая бумажный корешок и убирая его назад, поближе к сердцу – чтобы и грел, и остужал пыл.
Отец оставался безмолвным, мать – ушла на кухню за корвалолом. Макс смотрел с вызовом и ждал, когда его родитель соизволит развернуться лицом, но тот продолжал бросаться редкими вопросами со спины.
- И куда летишь-то? – мужчина опрокинул в себя залпом пятьдесят грамм водки.
- В Африку.
С кухни послышался шум бьющегося стекла. Удивление на лицах матери и отца стоило всех тех скандалов, криков и ссор, которые ежедневно разгорались в стенах просторной квартиры на Невском на протяжении последних пяти лет.
- В Африку, папа.
- И Алену?... – не успевает договорить ошарашенный отец.
- И Аленку с собой заберу, - Максим застегивает свою куртку и нащупывает в кармане ключи от новенького красного «Москвича», припаркованного прямо под окнами. - С вами уж точно одну не оставлю.

Год 1999, сентябрь.
- Ну что, как ты там, Оль? – говорит он, сидя на другом конце Земли, и молодая девушка едва сдерживает слезы, улыбаясь так широко, как только может – чтобы было видно даже через океан.
- Какой же ты засранец, Макс!.. – говорит она с искренней и теплой любовью.
Он молчит, но тоже улыбается, пальцем проводя по щеке на маленькой помятой фотографии, которую достал из кармана брюк.
- Эк как нас раскидало-то, кто бы мог подумать, - его голос, хриплый и низкий, был лишен всякой грусти, как могло сперва показаться, но родная кровь всегда распознает то, что скрыто от других, и поэтому следующий вопрос, скорее всего, выбьет дух из груди Максима.
- Скучаешь?
- М?
- Ну, по дому. Скучаешь?
Молчание.
- Да чего по нему скучать…У меня и здесь дом есть, - врет через силу и сжимает губы в тонкую полосу на своем лице, прикусывает их чуть ли не до крови – обидно, стыдно, ведь сейчас он в точности как отец. Но Ольга не винит его.
- И у меня, - поддерживает она брата, сама же крепко-крепко сжимая в руках использованный корешок билета до Санкт-Петербурга; ей туда в ближайшее время дороги нет, и от этого хочется волком выть, лишь бы нашлась возможность хоть на денек оказаться в родном городе.
- Вы там это…Прилетайте в гости, - задумчивая пауза в пару секунд, затем добавляет, - Вместе. Я вас обоих приглашаю. Ты не подумай, что я как отец…
- Да что ты, и мысли не было, - перебивает его Ольга, хмуро сводя брови к переносице, и встречаясь в зеркале взглядом с только что вошедшим мужчиной – он держал в руках ключи от автомобиля, а выражение его лица недвусмысленно намекало на то, что он уже устал ждать свою жену. – Ну, родненький, мне надо бежать. Созвонимся еще, надеюсь.
- Да уж, мы сейчас с тобой чаще разговаривать будем, чем когда в одном городе жили, - смеется Максим с толикой упрека, или, может быть, грусти. – Ну, бывай, сестренка.
- До скорого, Максим, - она уже было положила трубку, но в последний момент прильнула назад и добавила тихонько, прикрывая ладонью губы, - Береги там себя, хорошо?..
- И ты себя… - увы, уже гудкам по ту сторону, но не сестре.
В их семье это было нормой – заботиться в первую очередь о тех, кого любишь, и только потом о себе. Наверное, это было единственной вещью, которая делала их чуточку похожими на настоящую, дружную семью. Из всех родственников, оставшихся там, на другом континенте, он невыносимо скучал лишь по сестре; по жене, конечно, тоже, но она совсем скоро будет рядом. Это не могло не радовать, но Максим все чаще задумывался – а вдруг она ждет совсем не этого?..
Выглядывая из окна спальни своего нового дома, он не видел океан – только трущобы. Русские здесь жили как короли, но приходилось мириться с тем, что рядом с тобой – помойка, сточные канавы, бедняки и обожженные трупы жертв неутихающих местных конфликтов. Видя все это каждодневно, невольно начинаешь скучать по спокойной серости петербуржских улиц, только вот пока еще не признаешься самому себе.
Максим ждал прилета жены – она уже была в пути, наверное, сейчас ее самолет делает дозаправку на Мальте, а значит, осталось каких-то девять часов до встречи.
И все будет по-другому. 
[nick]Maxim Tikhonov[/nick][status]All I'm trying to do is live my motherfucking life[/status][icon]https://78.media.tumblr.com/b7e08bd1d232facc42535defba1418ec/tumblr_p12mjjqrpc1us77qko5_r1_250.png[/icon][sign]https://78.media.tumblr.com/58d4d2dfbfd1ea253a4e776890b3c6f0/tumblr_p12mjjqrpc1us77qko6_r1_250.gif https://78.media.tumblr.com/96efc03feaf94252933405484d598d8e/tumblr_p12mjjqrpc1us77qko7_r1_250.gif[/sign]

Отредактировано Helga Gold (17.12.2017 12:47:20)

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Когда все дороги ведут в никуда - настала пора возвращаться домой‡флэш