http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель
Маргарет · Амелия

На Манхэттене: ноябрь 2018 года.

Температура от -5°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Не важно как тебя зовут, важно куда ‡флэш


Не важно как тебя зовут, важно куда ‡флэш

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

http://funkyimg.com/i/2AQfP.png
Время и дата: 16 апреля 2014 года, среда, 10 утра
Декорации: хата Медеи, 750 11th Ave New York, NY
Герои: Medea Sforca в роли алкоголички и Mad Burke в роли ее верного собутыльника
Краткий сюжет: Ага, не важно... вспомнить бы теперь, как зовут-то, епт.

Отредактировано Mad Burke (02.01.2018 20:35:59)

+1

2

Он ведь обещал прийти, верно? Правда, трезвым быть - точно не оговаривалось. Нет, ну, не то, чтобы Мэд накидался до полной несознанки - выпил все-то пару банок пива. Для придания здорового оттенка кожи на лице, так сказать... или обновить свой парфюм, поскольку одеколон для него, как правило, заменяло тонкое амбре различной свежести перегара. Да и к тому же - он ей подарок добыл, и бережно пер его завернутым в газетку. Он не в первые являлся на дни рождения. Ну, разве только, во вменяемом состоянии праздники были немногочисленны. Мэдок помнил лишь один. Это случилось еще в пору его детских школьных лет, когда родители его одноклассницы совершенно опрометчиво пригласили на вечеринку весь их класс, и не было никакого оправдания их непроходимой глупости. Берк тогда не просто пришел - его натурально выперли из дома и даже всучили в ладони что-то на манер подарка, тогда как на самом деле, этот кулек с самой настоящей дешевой карамелью от кашля, был чем-то вроде наскребанным по сусекам. Нет-нет, в то время он не был еще отбросом социума в той же степени как теперь, у него не водилось оружия, а кулаки чесались гораздо реже. Если бы его отмыть, да научить как следует разговаривать, а, может, и сопли подтереть, то он бы даже сошел за среднестатистическую личинку общества. Впрочем, Мэд и на тот час сумел себя проявить и не ударил в грязь лицом. Чувствуя себя не в своей тарелке, как минимум, а на самом деле, не зная куда себя девать и не лучше ли было сбежать с этого праздника лицемерно-радостных толстосумов, парнишка взобрался на сбитый из досок домик на дереве, на несчастье им заподозренный над башкой в то время как мальчонка в панике искал любого убежища. Убежища, чтобы выжрать весь свой подарок единолично, поскольку до этого никто никогда ему самому ничего подобного не дарил. Какого же было его удивление, что детский праздник в то же мгновение переместился как-раз в этот девчоночий шалаш во главе с именинницей и ее бандой подружек, вооруженных палочками и угрожающе окружавших юного взломщика, припертого к стенке и вставшего было в защитную позу, наперевес со своим кульком, ведь никто никогда не объяснял ему и о том, что девчонок бить было нельзя. Стоял он насмерть, но противник превосходил его числом и задавил натурально массой - Мэд получил не только волшебную порцию палочной магии по макушке, а еще и был изгнан с позором с чужой территории. Конфеты отобрали, запахи барбекю скручивали желудок мальцу, и он принял единственно верное решение, расценив, что спиздить пожрать у взрослых было чревато, просить он еще не умел и смущался, а потому и просочился в едва заметную щель между травой и забором, чтобы навсегда позабыть этот страшный кошмар детского шумного праздника, дезориентирующего, давящего и вводящего в натуральную панику.
С тех пор многое изменилось, днюхи Мэд отмечал в компании таких же ужратых и упоротых подонков, как и он сам, девчонок он больше не боялся и научился, для чего они были нужны и как их следовало применять, каждый год они с друзьями гремели так, что стены города рисковали станцевать джигу, но вот именно теперь ему казалось, что все не так - как-то иначе. С Медеей всегда все было иначе - она открывала перед ним привычные события с других сторон, о которых мужчина и не подозревал обычно. К тому же - она здорово заливалась вместе с ним, всегда была рада составить компанию и пьяная много трепалась, заполняя звенящее пустотой пространство чем-то уютным и живым. Вот и теперь Берк двигал к ее болтавшейся на петлях двери, неловко комкая подарок, в котором на этот раз был уверен на все сто пятьдесят, а то и сто пятьдесят пять процентов, пряча в бездонных карманах пару банок пива и бутылку водки - им должно было хватить на первое время, а о закуси всегда умело беспокоилась сама девушка, и, соблюдая уже все приличия до единого, он не только приперся в добытой где-то, пропахшей сыростью и смятой, но настоящей! рубашке, правда, наброшенной поверх все того же заношенного свитера, а даже деловито постучал по опасно дрогнувшей двери. Вот разве только... ну, мог ли он предполагать, что напрочь напутает с датами?..
- Здарова, - успел он только бросить открывшей ему и смерившей сумрачным взором девице, буркнувшей, что кое-кто опоздал, и в его компании уже никто не нуждается, шел бы он куда-нибудь один за ее здоровье пить, а она занята - и хлопнула дверью едва ли не по носу молодому человеку, взрывной волной которому только волосы взметнуло, чтобы те вновь упали тяжелыми сальными прядями на морду неслабо так прифигевшего лица.
На его памяти, Сфорца впервые подобным образом его выставляла, а уж тем более, и вовсе не позволив зайти. Ведь, даже когда он приходил далеко не вовремя, в те мгновения, когда девчонке было совершенно не до него, и как он вообще умудрялся выбирать эти моменты, его никогда не игнорировали... матом только обкладывали. Так что, Мэд имел полное право возмутиться на столь дерзкое к себе любимому отношение. Он же... в конце концов, от чистого сердца тут пришел - хуле ему пить-то одному? А потому и дверь он тут же толкнул обратно, раскрывая на всю ее широту и захаживая в коридоры, ну, хоть подарок оставить, схренли он его нес-то сюда. Ведь, он даже не помнил, в каком дребадане и с кого конкретно снял эту кожанку, но та была точно бабской, добротной и с плеча комплекции как-раз его подружки.
- Я тут тебе, короче, припер кой-чего, - докуривая свой бычок и стряхивая перепел со смятого газетного свертка, мужчина нервически передернул плечами и воткнул свой сувенир на комод под теплые куртки, так, что его и не видать вообще было, если бы хозяйка квартиры недоуменно не глядела на это ныканье, явно не понимая, что за инстинкты заставляли мужчину перепрятывать добро по норам. - Ну, я пошел тогда... - по инерции затушив сигарету о косяк дверей, ему и в голову не приходило, что на приличной жилплощади подобное смотрелось слишком дико, Берк было уже засобирался уходить, хотя и получалось у него это нехотя, но на пороге все же обернулся добавить телке, чтобы та все-таки начеку была там, осторожнее, и если что - пусть его зовет, он со всем разберется, и разрешит ее досадные недоразумения, особенно, если те попадутся чересчур борзыми.
А после - ушел. То есть, ему, конечно, сейчас вообще некуда было особо уходить, и Мэд успел только выйти из подъезда, прежде чем ему в голову пришла идея пройтись за Медеей и убедиться, что ее никто не обидит. Необязательно ей было и знать об этом, все равно он после от нее отвяжется, когда та наконец вновь переступит порог дома. Зато на душе у него будет спокойнее, и время убьет запросто - ведь, водка-то от него никуда не убежит, грела ему сердце прохладой своего стекла, и влекла чуть поодаль с территории, в кусты, в засаду, идти по следу.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (06.01.2018 19:36:07)

+2

3

Зато теперь Медея смело могла утверждать, что каждый год ее друзья проебывали ее день рождения. И становилось совсем не важно, кто были те друзья, когда и в каком количестве, приглашала она их, или же нет, пыталась устроить праздник или недоуменно натыкалась на сварганенный кем-то неумелый сюрприз, получая смску с приглашением на вечеринку в честь нее любимой, вот только в качестве гостьи, а не виновницы торжества, из-за чего сюрприз и был безвозвратно испорчен. Все это было в дни минувшей юности, когда даже она, упитый заморыш, качаемый на ветру (собственно с этой стороны ничего не изменилось) была полноправным членом одной из студенческих шаек, среди которых были те люди, которые не кичились своим ботанством или тяжелым кошельком предков, но при этом и полными бездарями не были, прорываясь сквозь потоки знаний со всем присущим им упорством и отчаянной безнадежностью, что эта пытка однажды закончится. Но именно эта же шайка лучше всего умудрялась проебать столь светлый праздник, хотя всякий раз, когда мелькала перекличка по датам, не забывали поржать, что такую дату, в которую родилась их сумрачная сестрица, запомнить будет не сложно. Но все же не получалось…
Хотя вот однажды, они вполне были близки к тому, чтобы вспомнить. После сдачи очередной волны экзаменов, Медее вновь прилетело приглашение прийти в определенное время, в определенное место и одеться… ну, поторжественнее что ли. Платье выбрать получше, каблучки конечно, прическу. И не опаздывать, ведь заказанная на всех машина, обойдется и без того дороговато, чтобы еще и ждать отстающих. Не замечая подвоха, Медея условия сделки выполнила, но как позже оказалось, весь этот парад может и затевался ради нее, но только чтобы подругу разыграть, привезя на бейсбольный матч, причем довольно приличный, если судить по масштабам стадиона и количеству собравшегося на нем народа. Раздосадованная таким поворотом девушка не погнушалась заявить приятелям, что подобного подарка она конечно же не ожидала и «радует» он ее не больше прыща на носу, чем вызвала волну понимания и раскаяния, а так же неуклюжие попытки смягчить ее гнев хорошо известным способом, раздобыв бутылку вискаря и как следует распив ее среди их тесного круга, шифруясь от охранников стаканчиками из-под колы. Естественно, на хронически голодный желудок, алкоголь зашел не важно, плюс развешенные таблички запрещающие курение в общественном месте, более всего вызывали желание закурить. В поисках мест первой необходимости, с трудом сдерживая в себе болезненные позывы и при этом нервически чиркая кресалом зажигалки, Медея решила оставить своих друзей и по своему обыкновению заблудилась, но цели достигла, притом настолько комфортной, что пробежав стройные ряды шкафчиков, запнувшись о чьи-то разбросанные кроссовки, а после, выйдя удовлетворенная в уютном ореоле дыма, девушка никак не ожидала увидеть, ведь в первую половину матча в мужских раздевалках никого быть не должно, приготовившегося наслаждаться своим мнимым одиночеством и горячей водой, разоблаченного до исподнего и чернеющего как сама ночь двухметрового мужика, который был то ли кем-то из запасных игроков, то ли просто сотрудником стадиона - уборщиком. Кто испугался больше – вопрос спорный, но убегать принялась именинница, уже по пути домой пожелав своим друзьям попасться ей в пару на следующем практическом занятии.
То были дела прошедших лет, давно забытые, и утерянные в круговерти судьбы, вместе с теми друзьями. Теперь она стала старше, еще на год, растеряла свою наивность, а ту, что еще оставалась, выскребла окончательно, осколками той распитой в гордом одиночестве бутылки. Ведь к чему надеяться на чудо, когда чудом считалось – если о ней попросту не забудут? Глупое оно какое-то, ненастоящее, но как всякое чудо не реальное. Ведь забыли, даже пообещав прийти. И не один раз пообещав, и не на совсем пропитую, пусть и больную голову. Заставили ее тем самым ждать, готовиться, подмениться на работе, ведь обещанная встреча неизменно заканчивалась непреодолимым постельным режимом на следующий день. Она даже попыталась что-то приготовить, пусть и закончилось это заказом очередной пиццы, но ведь Мэд бы оценил и подгоревший стейк, было бы чем его после запить. Но не оценил – и мясо полетело в окно на радость собачьей стае. Не пришел и остался без приятного, ведь ей так хотелось верить, что он получился бы именно таким, вечера. Обманул? Именно так… пусть и уверял, что просто на такое не способен. И не важно было, что стало причиной обмана, банальная растерянность или несчастный случай, хотя исключая последнее, Медея для профилактики через несколько дней обзвонила своих знакомых и напрягла вездесущую Мишель, чтобы та пробила ее приятеля по базам. Не поступал и не числился, значит, скорее всего, жив. Думать же о другом девушка попросту не могла, злясь и накручивая себя еще больше, поначалу метаясь по квартире, а после заворачиваясь в плед и впадая в то полусонное апатичное состояние, которое было даже хуже простого невроза. И в конечном итоге пик напряжения вылился в то, что увидев на пороге своего дома запоздалого гостя – она захлопнула перед ним дверь, нервно скривившись и прошептав севшим голосом о том, что он, к сожалению, опоздал. Что в его компании более не нуждаются. И что у нее дела… - И пусть вся речь была скорее мысленным посылом, но ведь парень все понял на том удивительном интуитивном уровне, на котором они умели общаться и узнай кто-нибудь об этой способности, то непременно сдал бы их ученым на опыты…
И все же понимание не остановило его войти, по своему обыкновению, без всякого приглашения, пусть и обращала на него Медея, увлеченная собственными сборами на первое за долгий промежуток времени свидание, внимание не более чем на стоявшую в углу вешалку для одежды. Или так только казалось, ведь женщина, что злилась на мужчину, не замечать его не могла по природе своей. Но все же Сфорца не врала, ведь она на самом деле уходила и на самом деле на свидание, которое пусть и было то всего лишь совместным распитием утреннего кофе в каком-то мало знакомом заведении неподалеку отсюда. С кем? Она сама толком не знала, ведь фактически эта была встреча вслепую, устроенная модным приложением, которое она скачала на хмельную голову, в попытке хоть так найти себе верных друзей, а наутро, с удивлением обнаружила несколько откликов на ее неуклюжую анкету. Большинство кандидатов сразу отправились в игнор, но вот один был довольно приличным и даже сообщения писал без ошибок, выдавая в себе человека интеллигентного или хотя бы закончившего школу не на твердую D. С ним-то Медея и решила встретиться. И пусть другие тут не тратят понапрасну свое время, ведь она девочка взрослая и может о себе позаботиться. А он и на ее похороны придет с опозданием, что уж говорить про помощь?
Хотя, уже набрасывая на плечи весенний плащ который апрельским утром, все же был необходим, тем более что платье Медея выбрала по-летнему легкое, она заглянула под сваленную на комоде одежду в поисках того самого свертка, который оставил ей приятель, с легкой улыбкой расправив в руках чуть смятую, но довольно приятную кожанку, пропахшую чужими духами и легким ароматом перегара. А почему бы и да? К тому же она вполне подходила к платью… а уж откуда парень ее взял, можно будет спросить позже. И быстро перекинув содержимое карманов, Медея в последний момент изменила выбранному образу, уже спускаясь вниз по лестнице, заметив, что рукав куртки был немного надорван. Может вернуться? Ай… я уже опаздываю.
Но вопреки своим опасениям, на место встречи Медея пришла первой. Осмотревшись, она так и не увидела, ни темноволосого брюнета, широкого в плечах и с улыбкой Тома Круза, ни хоть кого-нибудь привлекательного и одиноко ее ожидающего, а потому, заказав себе кофе, присела за свободный столик у окна.
- Привет, красотка, не узнала? – Послышалось через пять минут ожидания, вслед за той тенью, что постепенно накрывала ее со спины, а после, вместе со своим хозяином, уселась напротив, жалобно звякнув ножками стула. На удивленном лице девушки отразилось слабое недопонимание и она отрицательно качнула головой.
- В-вы… Майк?

+2

4

Проследить он хотел - че за хер-то такой собрался подругу его пехать. Не то, чтобы Мэдок сильно ревновал - его чувство собственничества проявлялось несколько иным образом, и гораздо спонтаннее, тут его скорее беспокоил чисто научный интерес. Если некогда девчонка отвергла его желание чуть подольше задержаться в ее жизни, то кем же не пренебрегла сейчас? А то, может, и, правда, мужик какой толковый, и руки моет каждый день. Конечно, кошачьей походкой отвалить от стены особо не удалось - Мэд до сих пор заметно прихрамывал на едва-едва сросшуюся ногу, хотя на нем всегда все заживало с феноменальной скоростью, не успевал и зализывать. Впрочем, выскочившая на улицу девица в свежезадаренной куртейке, так и не заметила темной фигуры, отделившейся от местности и двинувшейся за ней - видать, была чересчур занята своими мыслями... не зря же она его выставляла, в конце концов. И вообще... Откровенно говоря, мужчина был убежден, что день рождения у нее был именно сегодня. Как же произошло, что он ошибся? Возможно, сама Медея невнятно когда-то ему сообщила. Первое и шестнадцатое - да тут любой мог спутать. Особенно, в том состоянии, в котором эта дата была оглашена. Странно, что он саму девку-то тогда запомнил.
Сильно Мэд, конечно, не высовывался - во-первых, они прошлись достаточно недалеко, это была едва ли ни ближайшая рыгаловка райончика, а во-вторых, пару раз терял из виду Сфорца, прикуривая сигарету, пережидая за углом, покуда проедет патрульная машина, поскольку с его общим стилем, который он создавал даже не нарочно, его могли арестовывать исключительно за внешний вид, при этом, безошибочно навскидку подшивая ему хулиганство, нетрезвый вид и хранение наркотиков. Погода стояла пречудная и практически ясная, мужчина бы даже с удовольствием скинул кожанку, если бы вообще когда-нибудь ее снимал, а потому только изредка отклеивал от груди прилипшую футболку, когда та уж совсем как-то задиралась над ремнем - светить же белеющей полоской пуза было не очень по масти, Мэдок все же предпочитал самовыражаться несколько иначе.
Утвердившись около широченных окон кафе примерно так, чтобы не особо бросаться в глаза, если не Медее, то хотя бы охране, парень не успел скурить и второй сигареты, как действие пошло полным ходом и ввергло его в пучину депрессивных размышлений на тему тленности бытия и того, что все люди мрази. Правда, положа руку на сердце, действительно углубиться в подобные материи у Берка попросту не было времени, среагировал он молниеносно, взлетев на чистейшем адреналине, кровью застилавшем ему здравое мышление, и вынуждавшем совершать опрометчивые, необдуманные поступки в режиме не просто реального времени, а даже на шаг впереди, не очень-то соображая по ходу, что же он творит, а руководствуясь исключительно базовыми инстинктами. Бить, если бьют тебя, а заодно бить тех, кто наезжает на твоей территории. Медея Сфорца входила в это эфемерное понятие, каким бы редким гостем по итогу Мэдок и не был на этих самых границах своих владений, и пусть она даже об этом не догадывалась - это не ее вопросы были, как и те, что теперь знакомые электрика из уважения к нему и со скрипом старались пореже вести свои дела в ближайших окрестностях. Волшебниками они не были, но хотя бы тот самый дом больше не беспокоили. Даже ссать по подъездам перестали, хотя проблему это никак не решало - запах уже настолько сроднился с многоквартирником, что вытравить его можно было бы только во время полного сноса. Так к чему же все это было? Мэду не понадобилось и пары мгновений, чтобы по вытянувшемуся выражению лица телки понять, что этот хряк напротив нее - тот самый ее тайный поклонник, и сейчас она удивлена этому не меньше, нежели сам ворюга. То есть, безусловно, Берк никогда не обращал внимания на внешность, его мало беспокоила упаковка втюхиваемого левака, и поэтому его не изумил выбор Сфорца партнера, комплекции, мягко говоря, выходящей за рамки ее самых смелых фантазий, плавно переходящих в кошмары, а вот ее планомерное охуевание, что детка пыталась безуспешно скрыть за маской тактичности, и чересчур тесное соседство ее приятеля, что пытался зазнакомиться с подружкой еще ближе и как можно быстрее - вот они действительно обеспокоили парня, тут же избавившегося от окурка о ближайшую стену, не сводя глаз с цели, с каждым вдохом становившейся натуральной мишенью. И с такой бы Мэд уж точно не разминулся.
Впрочем, он даже слегка был озадачен, когда новый дружок Медеи настолько ретиво ринулся штурмовать ее крепость, но много времени собраться с мыслями не понадобилось - мужчина налетел на амбала ровно в ту же секунду, как только девица оказалась на улице и уже имела возможность сделать ноги. Он двинул его по коленям, заставив те подкоситься и грохнуть обрюзгшее тело об асфальт. Вряд ли вообще этот мужик когда-нибудь думал, что на него посмеют напасть, но Берк не понаслышке знал, что всем бывает больно, все были смертны, а перо одинаково пускало кровь, если руке доставало точности и твердости.
- Съебал от нее нахуй, урод, - рыкнул Берк, подлетая к еще не успевшему подняться противнику и переезжая ему ботом по почкам, если до них вообще можно было достучаться сквозь толстую плоть взбеленившегося с такой радости шкафа. - Еще раз увижу с ней рядом, я те чердак размозжу, - и он ни капельки не шутил, и видок был у него соответствующий.
Но вот только не у всех людей бывали мозги сразу об этом сообразить, еще до того, как им отметелят физиономию, добьют крышкой от мусорного бака, а, когда непонимание дойдет до того, чтобы заехать в тыльник в ответ, они обязательно получат колотую рану на месте, где предположительно должна была бы быть печень, если бы ее не проел цирроз и ожирение, и наконец отвлекутся от мирского, бережно зажимая буйно прущую черную кровищу и вопя о помощи в тот час, как оба обидчика уже вовсю мотали с места преступления дворами, не дожидаясь, покуда добрые дядьки в шевронах разберутся, кто первый-то начал.
Болезненно подволакивая разнывшуюся вдребезги ногу и шипя подтирая рассеченную от удара скулу, Берк старался не отставать от более в этот час мобильной Сфорца, которая летела практически не глядя, и попросту не знала-то куда ей деваться, а потому ей приходилось дожидаться тяжко сипящего мужчину, который только сумрачно кивал ей на повороты и, порой, просил немного времени толком отдышаться. До тех самых пор, покуда оба не вышли на широкую авеню, красные, потные, запыхавшиеся, и спустились прямиком в метро, где одичалая толпа народа только лишь на счастье не разделила их, а вынесла обоих на платформу, где пропихнула в поезд, не особенно задаваясь вопросом, а нужно ли им вообще было куда-то ехать, и тем более выходить вот прям здесь. Но раз уж выперли, так пошли. Где же мы?..
- Бронкс, - индифферентно констатировал мужчина, оперативно хватая девицу за шиворот и рывком убирая ее с дороги, где ей едва башку не снесли тяжелым футляром контрабаса. - А тебе идет. Куртка, короче. Прикольная же, да?..
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+2

5

- Руки убрал! – Грозно прошипела девица вновь закипая и едва сдерживая рвущуюся наружу ярость, не припоминая, когда последний раз она вообще так злилась. Боги, да в отличие от ежедневного ее состояния, когда весь эмоциональный диапазон запросто мог уместиться в хмуро сведенные брови или скромную улыбку, на этот раз, даже случайный прохожий мог разгадать, что думает девушка вовсе не о ежедневных заботах и удачном свидании, а потому, лучше держаться от нее на расстоянии как минимум выстрела, чтобы ненароком не попасть под раздачу. Весь ее вид напоминал рассерженную кошку, напряженная поза, встопорщенные волосы, скулы у нее заострились настолько, что могли посоперничать по опасности с бритвой, туго сведенные челюсти едва позволяли вообще говорить так, что ее собеседник сумел бы понять доносимую до него мысль, а взгляд метал самые настоящие молнии, отчего не предназначенное для подобных измывательств тело било крупной дрожью. Но видно собеседники в этот день попадались девице все как один тугодумные, или шум обстановки не позволял им включить пресловутый инстинкт самосохранения. – Отпусти меня, я сказала! – Потому и приходилось повторять, дополняя слова действием, хотя попытка толкнуть парня, скорее оттолкнула от него девушку, вырывая из кулака воротник куртки, отчего та перекосилась на левое плечо, едва с него не сползая вовсе. Возмущенно поправляя рукав, Медея врезалась спиной в какую-то женщину, отлетела от нее рикошетом в другую сторону, едва не ударяясь головой у пресловутый контрабас, не успевший уйти далеко и собралась было вовсе удалиться, но навстречу ей несся настоящий поток из верноподданных американцев, вооруженных портфелями, телефонами и стаканчиками с кофе, заставляя ту отступить обратно к своему собеседнику, примкнувшему к спасительной колонне и от собственного полнейшего бессилия против судьбы вновь вспылить на угрюмого друга больно ткнув того пальцем в грудь. – Ты вообще, блядь, соображаешь, что творишь? Башкой своей думаешь, а?! - Но события последнего получаса все как одно говорили об обратном.
Да, пришедший по ее душу Майк и в самом деле где-то отдаленно, возможно глубоко внутри себя и мог бы походить на подозрительно распухшего голливудского актера, но фантазия Медеи, увы, не была настолько развита, чтобы улавливать тщательно замаскированные и расписанные им в сообщениях черты. Но на его счастье, внешность и в самом деле была не на первом месте среди списка достоинств, которые располагали к себе замкнутую и опешившую особу, что старалась не подавать вида и не раскрывать перед собеседником своего полнейшего ахуя, а скорее являлась приятным бонусом, от которого мало кто откажется. И пусть красота понятие довольно растяжимое, но Майк умудрился растянуть его до невообразимых пределов и явно уповал на нее как на божий дар, которым его наградили, тут же, без всяких предисловий начав изобиловать и поливать их разговор, начавшийся со скромного и нейтрального вопроса девушки о том, чем же ее собеседник занимается, пошловатыми шутками и слюнявым смехом над ними же. После, в дополнение к шуткам и неуместным вопросам, от которых Медея начинала потихоньку закипать и попросту не могла вспомнить, а что такого она позволила себе в интернете, чтобы у парня были основания вести себя в подобном ключе, добавились и весьма занятные тактильные ощущения от потной ладони на ее колене, настойчиво заскользившей вверх по бедру, вслед за словами: «Я надеюсь, трусы ты оставила там же, где и грудь?» - После которых девушка едва не опрокинулась навзничь, отъезжая от стола вместе со стулом, скрипнувшим своими ножками о кафель, а после и вовсе с грохотом опрокинувшегося, когда Сфорца пожелала оставить своего ухажера в гордом одиночестве и сбежать почти по-английски, то есть не прощаясь.
К сожалению, Майк такой поворот расценил по-своему, наверное прочитав в жестах и поведении девушки скрытый посыл из серии: нет времени объяснять, бежим, я знаю где можно… - а потому заржал и бросился следом, все равно, в конечном итоге, безнадежно от своей жертвы отстав, ведь сначала ему по носу прилетела дверь, сквозь которую он не смог протиснуться на полном ходу, а сразу после, уже на улице, на него и вовсе подло напали, повалив на землю и сминая с лица слюнявую лыбу.
– Ты чо, э! – Смазанная тень старого знакомого и жалобный бас нового заставил спешащую скрыться с места свидания девушку затормозить на месте, едва не ломая каблуки о выбоины асфальта и с еще большим ужасом, переходящим в шок, воззриться на дикое побоище, и неожиданное препятствие в лице ее нежданного спасителя, которого, к слову, не звали. Наверное, ей следовало вмешаться сразу, встав между ними, подставившись под удар и вообще поведя себя типичной бабой с пустой головой, которой уже ничего не повредит, но разве был у Медеи, желающей, но не имевшей возможности врезать этому козлу, резон вмешиваться и отказывать себе в удовольствии видеть, как тот получил по этим самым ручищам? И здесь даже не было никакого насилия, просто профилактическая беседа, до того момента, как амбал поднялся на ноги и попросил урок повторить, проехав кулаком по физиономии налетевшего на него нахала, за что и получил… Перед глазами Медеи до сих пор стояла эта картина, прокручиваемая в голове словно на замедленной съемке: с тихим свистом распахнулись крылья бабочки, с противным хрустом врезалась та в бочину парня, разрывая ткань мокрой от пота футболки и окрашивая темной, почти черной кровью, добрым потоком засочившейся сквозь накрывшую рану руку. И ведь столько раз до этого девушка видела, да и сама просила друга показать пару фокусов с его излюбленным балисонгом, порхавшим в умелых руках, будто тот и в самом деле был живой бабочкой, но ни разу не предполагая, даже зная вспыльчивый характер Мэда, что подобный трюк не был простой тренировочной показухой. И вместо того, чтобы броситься к пострадавшему, жалобно всхлипнувшему, растерявшему всю свою первобытную наглость и осевшему обратно на землю, выполнить свой врачебный долг, Медея, вместе со своим Берком, спрятавшим нож обратно в недра неизменной куртки, побежала прочь, а теперь злилась еще и на себя, вымещая терзавший ее гнев на друге, который, казалось бы напрочь не понимал, а почему собственно она злится?! Он ведь как лучше хотел…
- Ты что, вообще не понимаешь? – Сфорца не могла подобрать слов, да возможно, в ее словарном запасе и не было таких, которые бы прямой наводкой добрались до этих прямых извилин, скручивая те в тугие пружины общечеловеческих принципов и законов, которым они должны были подчиняться, если не хотели оказаться за высоким забором окутанным колючкой. – Этот придурок, когда в себя придет, накатает такую повесть в полиции, что страшно представить. Проблемы будут, ты понимаешь? – В первую очередь конечно у самой Медеи, ведь наверняка Майк во всех красках распишет именно ее, сообщницу и пособницу, заманившую этого бедного агнца на убой, ведь информации, которой располагал несостоявшийся кавалер вполне хватит, чтобы на нее выйти, а уже после и на Мэда, хотя тот наверняка успеет скрыться, как скрывался со всеми своими приключениями до этого. – Как ты вообще там оказался? Зачем полез, а? – И где вообще этот злополучный нож, который следовало выкинуть от греха подальше, который вот он нашелся почти сразу, в первом же кармане и полетел под колеса проехавшего мимо вагона метро, стираясь бурными искрами о рельсы и не оставляя о своем грозном прошлом даже воспоминания, становясь искореженным куском металла, какой в ближайшем будущем могла стать и их жизнь. – Неужели ты думаешь, что я без тебя, супергероя сраного, с этим имбецилом справиться бы не смогла? Да он бы подох после первой же стометровки! – И возможно не следовало ругаться в местах, где количество людей на квадратный метр площади превышал плотность населения Китая, привлекая к себе внимание простых прохожих и вместе с ними заинтересованного перебранкой патруля, направившегося прямиком к растрепанной быстрой прогулкой паре.

+2

6

Несомненно было трудно понять, от чего взбеленилась девушка, почему отпихнула его, стала кричать. Мэд действительно сперва не мог вкурить, с чего вообще такая истерика, разве он успел что-то натворить? Он ей больно что ли сделал? Он ведь так осторожно ее хватанул. И башкой он думал, он точно знал - он же, в конце концов, был таким же человеком, как и все остальные, умел думать и совершать поступки полностью им одобренные на данный момент. Даже та драка... Берк просто вступился за подругу, а после - оборонялся настолько эффективно, насколько мог, насколько считал нужным. Да, возможно, будь он не тем, кем он был, то избрал бы любой другой путь достижения результата, но жизнь научила Мэдока бить больно, бить точно, иначе второго шанса могло и не быть. И парень быстро учился, мотал на ус все то, что могло когда-нибудь перевесить чашу весов в сражении на его сторону. Может быть, что-то было в его рефлексах чересчур радикальным, но таким уж был он, не ограничивающимся полумерами. Поэтому Сфорца на него ругалась?.. Отпихнув его в сторону; Мэдок не успел выпустить ее ворота из пальцев, стянув наполовину куртку со слишком открытого даже для такой погоды плеча, и от него порывались уйти, он даже за запястье хватанул заодно, чтобы уже наверняка, но не понадобилось - течением толпы, против которой они торчали всем назло, Медею вынесло обратно к его берегам, чтобы та взвинтилась еще сильнее, пытаясь на его враждебные "да ну ты чего-о" выразить все негодование, которое взрастало всю их нелегкую дорогу до этой самой точки отправки. Ее надо было бы как-то успокоить, покуда она не стала привлекать излишнее внимание, но Мэд имел в арсенале парочку приемов запрещенных в общественных местах, приходилось импровизировать на ходу.
- Я думаю, - угрюмо возражал мужчина, но его ответы тонули в срывающемся монологе девчонки, которую он то и дело старался хотя бы красноречивым выражением лица предупредить, что тут не место для выяснения отношений, особенно, столь бурных. - Я защитил тебя, - мрачно буркнул Берк все пытаясь ухватить девку за руки, за плечи, чтобы охладить ее пыл, насильно угомонить жестикуляцию, привести в чувство, но та яростно от него отбивалась и вырывалась, на что электрик уже задумал подлость подставить ей подножку и уволочь куда-нибудь в тихое место, но не успел.
На черную масть с полосками шевронов у Мэдока был глаз наметан особенно четко - вероятно, он чувствовал их шкурой или на подсознании - в любом случае, он точно был связан с ними какими-то экстрасенсорными материями, как, впрочем, и они с ним, безошибочно выделяя его фигуру из толпы, чем бы он вообще ни занимался. Даже если бы просто переводил старуху через дорогу или пил чай в обществе буддистов. Это было что-то сродни какой-то особого рода страсти, они без него, видать, совсем не могли. А вот сам Мэд пытался как-раз справляться и не поддаваться столь соблазнительным слабостям вновь примерить на себя браслеты, присесть на нары и пройти курс психологической реабилитации с кулаками дежурного офицера.
- Копы! - злобно прошипел мужчина, теперь уже без всяких прелюдий хватая девчонку за руку и затягивая ее за собой в переполненный вагон поезда, уже вроде бы собравшийся отходить и закрывавший двери.
Медею не зажало - ее субтильную фигуру, в простонародье прозванную суповым набором, Мэд умудрился пропихнуть в устремившуюся к центру щель автоматических створок, а вот уже его конкретно наподдало по плечам, чтобы раскрыться для новой попытки и уже полностью запустить незадачливого пассажира ровно в то мгновение, как легавые прорвались сквозь бурный поток гражданского населения, но за двинувшимся поездом никак не успели. Впрочем, давка метро очень скоро заставила обоих пожалеть о том, что они предпочли просторные камеры предварительного заключения этому Содому впополам с Гоморрой, особенно когда из внутреннего кармана Берка здорово пахнуло спиртягой, где тщетно впивались ему в ребра осколки раздавленной дверьми бутылки водки, и не было им часа оплакивать потерю, не было и возможности от них избавиться. Единственное, до чего парень вообще смог дотянуться, и то пришлось руку прощемить сквозь недовольную черную тетку, явно наметившую на следующую среду обратиться в суд за сексуальные домогательства в час-пик, это была юбка Сфорца; девчонки, которую Мэдок реально опасался потерять в подобном трэше - это уж действительно неловко будет. Он накрутил ее на пальцы как смог, чтобы в худшем случае оставить себе что-то от нее на память, но аккурат на следующей станции, каким-то чудом ему удалось-таки проскользнуть к ней ближе, правда, только со спины, в, самую что ни на есть, плотнýю, плюс к этому распластав ее по поручню, у которого та стояла, под безжалостным напором толпы, отчего Мэд, конечно, честно постарался приложить усилия и сбросить ее гнет, но его лошадиных сил на то было маловато. Напротив, с каждым новым наплывом народа, отношения с Медеей становились настолько близкими, насколько они не были, вероятно, даже во время секса - откровенно говоря, мужчина еще не был готов так скоро переходить на новый уровень, перескакивая через предложение руки и сердца. Судя по периодически крякавшей матом девушке, та тоже была от подобной перспективы не в восторге, ей в задницу и без того впивался то ли ремень, то ли жестяная банка пива, все еще живая и невредимая, но уж точно решившая с легкостью пережить и атомную войну, если вмятина в бочке останется единственным ее шрамом после страшной битвы.
- Может, выйдем?.. - может, и дурацкая была идея, их бы попросту не выпустили вот прям щас, как возблагорассудилось Мэду, но задуматься на этот счет было уже необходимо, если покатушки на поезде от конечной до конечной не входили в планы девицы на ближайшие пару лет. - Мы уже в Бруклине... тут, короче, есть пара приятных мест заторчать. Там и знакомые найдутся. И у меня че найдется с собой, - "че" у него там найдется, должно было для Сфорца быть очень знакомым, от чего та едва заметно покривилась, насколько с этого ракурса Мэду вообще было видно ее лицо, даже не нависай он над ней столь угрожающе.
Впрочем, живыми бы им отсюда отвалиться - и то будет прекрасно. А когда детка все-таки скомандовала выбираться из этого любительского порно, то уже куда решительнее парень растолкал ебучую толпу, утаскивая подругу за собой, и не беда, что получилось только за шмотки - зато уже на платформе, приводя себя в порядок, та не выглядела настолько рассерженной и неуправляемой, какой была до этого. А вот чесать отсюда как можно скорее, пока они не засветились лишний раз на камерах слежения, было бы совсем не дурно с их стороны. Мэд даже знал какими огородами выбираться лучше из перехода, таская Медею по, конечно, грязным и замызганным углам станции, но таким родным и милым его сердцу, и главное - безопасным.
- Пива хочешь?..
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+2

7

Да что там, она конечно понимала, что ругаться на Мэда было сродни тому, что бранить ребенка за шалость, которую тот и сотворил то из лучших побуждений, как например сорвал цветок для матери, сломав куст и изодрав еще и руки с одеждой, но и ничего не сказать на это тоже было нельзя. С другой стороны, Мэд ребенком не было уже давно, гораздо раньше, чем его ровесники он перешли во взрослую жизнь и научились отвечать за свои слова и действия, и возможно в том то была вся проблема его поведения и мнимой безответственности и безбашенности, которую следовало расценивать с радикально противоположной точки зрения. А потому и злиться оставалось только лишь на себя, выпуская гнев под пристальным хмурым взглядом и не поддаваясь его попыткам ее успокоить. Разве с кем-то другим она вообще могла себе позволить нечто подобное? Могла истерить до хрипоты, пока наконец волна возмущения не истончится, сходя на нет, ровно в тот момент, когда уже сам источник гнева встрепенется, опасно сощурится на бредущую к ним опасность, и не успеет девушка обернуться, посмотреть, что там так его встревожило и почему спектакль подошел к концу, как ее утянут в уже закрывающиеся двери вагона метро, с силой пропихивая в возмущенную таким поворотом толпу, которая уже было расслабилась и начала распределяться в вагоне без учета двух опоздавших пассажиров.
- Да что за… Локоть свой убери! – Прошипела Медея, просачиваясь ближе к поручню, и чувствуя, как ее юбка безнадежно за что-то зацепилась, жалобно скрипнув тканью, заставляя хозяйку остановиться и замереть, если она не хотела навсегда распрощаться с добротной вещью. Вообще, толкучка в метро – была тем необходимым злом, к которому такая же как и многие другие, трудоустроенная и не самая богатая до собственной машины жительница Нью-Йорка привыкла. Вот только все же старалась по большей части избегать подобных часов, где было даже не вдохнуть, расправляя легкие, а даже если и каким-то чудом подобный фокус удастся, то все равно воздуха на вдох не достанется. В те часы, когда она спешила на утреннюю смену, большая часть города еще не проснулась, а во время вечернего дежурства – они уже сидели по домам за семейным ужином. Если все же оказывалось, что Медее куда-то нужно было попасть в самый знойный час пик, то подземке она предпочитала городскую пробку до Центрального парка, а уже оттуда пешую прогулку, но порой проверки на крепость собственных ребер избегать не удавалось. – Осторожнее, мать вашу…
Медея безуспешно пыталась повернуть голову и хоть краем глаза приметить своего приятеля, не будучи уверенной, что тот успел заскочить в вагон и не остался на перроне, ожидая следующего состава, ведь при таком варианте, сегодня они уже точно не встретятся, а вопреки своему крику на него, подобного она не хотела, если когда-нибудь смогут вообще покинуть гостеприимные своды подземки. Но, не увидев взглядом, она неизменно узнала его по запаху, буквально на следующей станции, примкнувшем к ней вплотную и обдав ее удушающим спиртовым благовонием, вероятно заменившим парню одеколон, но вместе с тем и подарившим им чуть больше свободного пространства, чем было у других… ровно до следующей станции. А потом еще одной, и еще, и начинало казаться, что даже супротив их воли, они уже помирились, закрепили свой мирный договор примирительным перепихом, да так и остались неразделимы до конца дней, все трое, Мэд, Медея и поручень метро.
Сколько могла продолжаться такая поездка? Вечность. Но стоило парню перекричать людской гомон, обдав теплым дыханием укрытое давно распавшейся прической ухо, предлагая двигать к выходу, погулять, развеяться, закинуться, как Медея, согласно закивала, с усилием отлипая от ставшего ей родным поручня, и разворачиваясь к другу лицом, правда на последнее предложение без стеснения скривившись в силу еще свежих воспоминаний о злоупотреблении ее друга этим мистическим «че», на что тот хмуро ухмыльнулся и начал расталкивать народ, расчистив для них путь станции к четвертой после принятого решения о капитуляции.
- В этом Бруклине живет какой-то дикий народ… - Проворчала девушка, когда, наконец, оказалась на воле, а адский вагон метро с гулким воем скрылся под темными сводами туннеля. Ее несколько задел тот факт, что почти у самого выхода ей все же умудрились отдавить ногу, а какая-то наглая лапа попыталась задержать перекинутую через плечо сумочку, нахально за ту уцепившись, и за это же получив вагонными дверями, ремешок все же оборвав. Хотя подобный народ жил не только в Бруклине… Бронкс, Квинс, сам Манхэттен, многорасовое племя, старавшееся ухватить для себя кусок пожирнее и послаще, не взирая на чувства других людей. – Давай… только пошли отсюда, хочу на воздух. – Зато подобное приключение как лучшее успокоительное охладило гнев Медеи, переключая его с друга на безликую толпу, и потому когда они наконец оказались на свежем, в те пять секунд до затлевшей меж пальцев сигареты, воздухе, она даже не злилась. Просто не знала, что делать дальше… но идти домой или еще куда-то хотелось меньше всего. Ведь если полиция их ищет, то начнут они с дома? Не стоит ли тогда держаться от него подальше? Пусть рано или поздно совесть все равно приведет Медею обратно и сдаст на волю правосудия хотя бы за то, что помощь пострадавшему не оказала и репутацию свою очернила. Но только не сейчас. Ведь кто-то тут пришел день рождения отмечать?
- Не хочу я к твоим приятелям идти… - Известила она Мэда, прислонившись к стене какой-то подворотни, куда ее привели и отлучились за ближайший бак пожурчать, в то время как сама Медея пыталась приладить оборванный ремешок на место, но металлическое крепление оказалось из тех, что сделаны в древней восточной стране по древней технологии основанной на не менее древней мудрости и починиться наверняка могло лишь в руках какого-нибудь мастера, каким она не являлась и оставалось сумку только выбросить. – У тебя место в карманах есть? Спрячь документы мои… только не потеряй. И телефон держи… Выключу его, пожалуй. – Все свое богатство, нажитое непосильным трудом, Сфорца передала под ответственное хранение, тем более что один из карманов как раз освободился, после того как они совместными усилиями вытряхнули оттуда осколки разбитой бутылки, само содержимое которой уже успело выветриться и высохнуть, что даже платок пришлось смачивать слюной, чтобы оттереть засохшую на разбитой скуле кровь. – Пошли лучше пройдемся, ты как кстати? Уже почти не хромаешь…
Да и выглядел он заметно лучше, хотя когда они последний раз встречались, Медея очень спешила убраться куда подальше и не успела друга как следует рассмотреть и поговорить, прощаясь под придавший ускорение дикий ржачь тех самых приятелей и внимательный взгляд какой-то девки названной им не Терезой, а Дианой, но не менее любимой и прикольной, чем предыдущая. Может это она ему и рубашку подарила, которую тот теперь не снимал и которая вызвала на лице чуть повеселевшей Сфорца нотку удивления, хотя застегнуть пуговицы на пузе так и не получилось – не было как минимум половины. – И как тебя Диана такого красивого из дома выпустила то…

+2

8

Метро - всегда было полем ожесточенной брани, эдакой садомазо групповушкой, где можно было запросто пощупать какую-нибудь бабу от балды и ничего за это никому бы не было. Причем, пощупать мог другой, а косились бы все равно на Мэда, как бы тот ни сутулился под тяжестью своего маргинального бремени. Может, все дело было во взгляде - возможно, тот обладал им чересчур бесстыдным и наглым, даже если держал при себе свои поганые руки - его в суд могли потащить и за скрытые намерения, что уж тут. Америка - страна возможностей. Особенно для психически-нестабильных. Так вот, мужчине было не привыкать драться за свое место под солнцем, а потому на нужной им с телкой станции, он по-хозяйски раздвинул гневно бранящиеся ряды и вытащил их обоих на волю, правда, сумке Медеи досталось за них всех вместе взятых, едва не оставив ее в дверях укатывающего прочь поезда. Да и черт с ней, с сумкой этой. Бабу, главное, там было не оставить. Их, конечно, на свете море было, но вот такая - единственная.
На замечание по поводу Бруклина, Берк только плечами пожал - и что этой Сфорца тут не нравилось? По каким только ебеням ни носило мужчину на протяжении всей жизни, и каких только бандерлогов он ни встречал, ему было с чем сравнивать, и публика в Нью-Йорке в сравнении со многими локациями, походила на высшее общество, интеллигентнейший народ. Здесь даже пиво о скамейки открывали, а не зубами. Впрочем, вероятно, это было чисто его субъективное мнение. Вероятно, Медея просто не знала, как оно вообще бывает в жизни. И, в какой-то мере, Мэдок хотел, чтобы та так и не узнала, а потому и промолчал. То есть, конечно, он бы промолчал в любом случае, но тут еще и поэтому. Это было достаточно красноречивое молчание - порой, девушка даже могла разобрать на какую тему и с каким чувством молчит ее не в меру разговорчивый друг. Чтобы ответить ему не менее искренне.
Впрочем, так или иначе, а задерживаться на вражеской территории под надзором бдительных камер слежения, прилепленных на каждом шагу, где даже толком поссать нельзя было без цепкого цифрового взгляда, молодые люди не стали, выбравшись и сощурившись на солнце, оба бледные, будто только что восстали из фамильного склепа и теперь должны были неминуемо задымиться под жгучими весенними лучами... И задымились. Правда, не совсем так, как представлялось, а попросту сигаретами. Путь их все еще был не обозначен, а потому и двигались они медлительно, в развалку, можно сказать, наслаждаясь мгновениями неопределенности, а если принимать во внимание, что большая часть жизни мужчины прошла в примерно подобном же состоянии, то беспокоил этот насущный вопрос исключительно саму Сфорца. Не прекращала она его обсуждать и в тот час, когда Мэд докурил до фильтра свой бычок, затушив его о стену рядом с бочком девицы, а сам отвалил справить важное и безотлагательное дело, звонко звякнув ширинкой, только каким-то чудом все еще стойко державшейся в брюках, поскольку сложно было описать ту гамму невменяемых состояний, в каких парень ей пользовался, и в какие только астралы ни пытался ее взломать. Вероятно, что в конце концов только она и останется целой, когда джинсы придут в полную негодность. И пара грязных протертых дыр на коленях, и распоротый шов кармана на заднице, сквозь который темнелись труселя, были не в счет - отличный шмот, что ты кривишься. Да не проебу я твое добро... Даа, а жаль бутылку-то. Умудрившись даже не порезаться об осколки, останки стекла были вытряхнуты вон, хотя сам Мэд, скорее всего, благополучно бы позабыл об этом, и проходил бы так ровно до того момента, как сам бы пропорол себе руку, опрометчиво сунув ее в карман, куда теперь перекочевали побрякушки Медеи, ее ксивы, и мужчина отнесся к тому со всей серьезностью и ответственностью. Если сказано сохранить - значит, снимать весь этот мусор будут только с его хладного трупа. К тому же - его куртка была единственной деталью туалета, с которой он вообще никогда не расставался, проебывая все, вплоть до белья и документов, но только не ее. Она же вон какая классная была... Он любил ее.
От посягательств на свое боевое ранение, Мэд все-таки увернулся - ему щипал этот ее платок, да и к чему надо было трогать вообще, само бы потом зажило, но вот хромота вернулась аккурат после пробежки и приключений в метро, как бы теперь ему ни льстила девчонка. Если ребра и рука срослись довольно скоро, то нога тянула болью до сих пор и скорее всего от того, что терпения мужчине никак не хватало на то, чтобы вылежать, высидеть или попросту провести время в покое все, что было рекомендовано врачами, особенно, если возвращаться к тому, что и гипс он себе сам расколупал. Впрочем, пройтись он был не против, болтаться по городу он предпочитал куда больше, нежели зависать в притонах, но теперь ведь он просто даму приглашал - бабы любили зашиваться в какие-нибудь норы, под крышу, особенно если на улице косил дождь или оставался риск получить обморожение.
- Не, я Диану давно не видел, - а вот спорить с тем, что он красивый, Мэд и не стал. - Она у меня скрысила кой-че, и я ей в ебло заехал, - прошло уже порядком времени, чтобы разочарование не оставляло больше болезненного следа в душе парня. - Падла, - но и прощать он ее не спешил, конечно. - Увижу - убью нахуй, - а вот последнее даже могло быть в его манере сочтено шуткой.
Нет, безусловно, если та доебет его окончательно, то и ничего дурного в подобном ключе Берк не находил, собственно, но на самом деле, все-таки подразумевал хорошую взбучку и возвращение хоть части бабок, в которые можно было оценить ту дурь, что она стащила. Ну, а раз ответа на свое предложение Мэдок так и не получил, то посчитал молчание девицы согласием, распечатывая ей одну из жестянок и с наслаждением затягиваясь своей, когда пена щедро пролилась по его пальцам, щекотно скатываясь в рукава куртки. Не очень полезное для здоровья и душевного равновесия занятие прямо на улицах под бдительным оком стражей порядка, но на этот случай Мэд знал пару чудотворных жестов легашам, обозначавших, что он все прекрасно понимает, но не хотели бы они все-таки проехать туда, куда ехали.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+2

9

И вроде ничего такого не было в словах Берка, касаемо его бывшей подружки, особенно принимая во внимание личность, которую он из себя представлял, прямолинейную такую, без шуток, но все равно, слова эти заставляли Медею неодобрительно нахмуриться, пряча свое неодобрение в глотке уже не такого холодного пива. Хотя по большому счету, что было до ее мнения другу? Разве скажи она, что так поступать не хорошо, стал бы он ее слушаться? Пообещал бы баб не бить, в то время как некоторые представительницы этого рода племени более всех прочих заслуживали хорошей взбучки, особенно те хитрые мрази, что могли раскусить в суровом пареньке его скрытую наивность и с чего-то решили, что она является его же слабостью, в то время как сам парень умудрился прожить с ней до... – А сколько тебе лет? - вот до этого самого возраста. Он не был наивным, скорее не доверял никому, за исключением пары друзей, быть может, но и им следовало знать, где располагается та черта, переступать за которую не следует. Даже подходить к этой черте было опасно и нельзя было предсказать, как поведет себя приятель, стоило тому почувствовать опасность, а вот ощутить – вполне. Поэтому, если Медея что-то сейчас и не одобряла, то делала это молча, да и не факт, что причиной служил сам факт побоев, а не скорость, с которой ее друг менял этих «самых хороших и любимых». К ней то он ведь хорошо относился, защитить вот пытался, пусть и не известно теперь, каким боком подобная защита к ней обернется, ну а если тронет, так и у нее найдется, чем ответить, благо словарный запас у обоих молодых людей был вполне друг другом понимаем.
Бруклин встретил своих заблудших гостей в полном смирении ясного весеннего утра. Солнечные лучи уже вовсю грели укутанные в чёрную кожу плечи, так и подмывая расстегнуть, а то и вовсе скинуть новую куртку, наслаждаясь теплом долгожданной весны, которая пусть и успела уже побаловать изголодавшиеся по теплу кости жителей мегаполиса, но явно не тех, что были погребены за толстыми стенами городского морга. От тотального разоблачения Медею отделял лишь прохладный ветер, задувающий со стороны океана, который пользовался коварством своего небесного собрата, и под покровом света норовил наградить расслабленный и незакалённый народ целым веером простудных заболеваний. Но ведь можно было получать удовольствие и в одежде? Подставлять нос навстречу теплым лучам, слепо щуриться и улыбаться, рискуя споткнуться на тонких каблучках и сломать как минимум их, а при должном везении, и всю ногу целиком. А потому идти приходилось медленно, взяв приятеля под руку, чтобы тот не забегал вперед на своих хромых, они ведь никуда не спешат, а заодно поддерживал подругу, по-пацански обняв ее за плечи, а то чего они как приличные то...
- Надо поесть взять чего-нибудь и можно на пляже поваляться. Как на это смотришь? Сомневаюсь, что в это время года там очень людно. - Все равно они шли, судя по всему в нужном направлении, хотя рано или поздно, почти любая прямая дорога, приводила своих путников к водным просторам, но не все они ограничивались облагороженными пляжами, а не портовыми складами. – Мы ведь верно идем? - Она не очень хорошо знала эту часть города, да и любую другую явно хуже ее прошаренного по всем подворотням друга, а потому в выборе пути можно было ему довериться, пусть он и в задумчивой неуверенности в годности предложенной идеи подруги почесывал свой колтун на голове, а после все же мотнул головой, вроде как соглашаясь... и кто это из нас любил по норам шкериться?! Но Медее этого неуверенного согласия хватило более чем, чтобы продолжить свой путь, через каких-то четверть часа допить пиво из жестянки, в то время как Мэд расправился с ним чуть ли не за пару глотков, и утробно икнув,  выкинуть, наконец, лишний мусор в ближайшую урну, пожалуй, слишком резко для трезвой, к ней свернув. Ну а что можно было ждать после крепкого пива на голодный желудок? Отрыжки и голодного взгляда по сторонам, который тут же зацепился за возвышающееся над крышами домов, высота которых по мере приближения к пляжу сходила на нет, кольцо русских горок.
- Ого, там же парк аттракционов! - подобное открытие сказалось на настроении Медеи, все еще несколько взволнованной и напряженной после утренней суматохи, как нельзя лучше. На долю секунды, внутри уже казалось бы взрослой женщины, подал голос забытый за воспоминаниями ребенок, для которого заветные два слова были своего рода душевным подъёмом и реальным стимулом быть хорошей девочкой, пусть подобное поведение и не вознаграждалось семейными походами на карусели и за яблоками в карамельном сиропе. Да и побывать впервые ей довелось в подобном месте, когда от детской наивности и непосредственности почти ничего не осталось, и уж точно не в обществе родителей, а с друзьями одноклассниками. Но этот факт отнюдь не омрачал воспоминаний. – Со школы там не была. - Мечтательно протянула она, не отрывая взгляда от тележки с силуэтом одинокого утреннего экстримала. Парк наверняка только открылся и людей в нем почти не было. Медея даже чуть притормозила, смотря как одинокая кричащая фигура поднялась на самый верх, задержалась там, а после с воплем, эхо которого чуть-чуть не долетело до странноватой парочки, помчался вниз. Это было странное чувство чего-то недоступного, будто вместе с переходной чертой возраста ворота парка закрывались для людей навсегда. Но ведь это было не так? – Может, зайдем? Посмотрим хотя бы... когда ты последний раз катался на горках? - Эта идея настолько воодушевила Медею, что она едва не навернулась,  но была вовремя поймана, засмотревшись на далёкие очертания горок, что замерли в ожидании очередной толпы посетителей, которая переминалась с ноги на ногу в нескольких кварталах от них, заодно размышляя о том, что в парке наверняка найдётся и что пожевать, например засахаренное яблоко пойдет только на пользу разнывшейся пломбе, да и туалет там будет гораздо уютнее того, которым пользовался Мэд в начале их путешествия, и который сама Медея себе позволить не могла.

+2

10

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Мэдок не утруждал себя слежением за ходом беседы, а уж тем более мыслей. Тем более женских. А потому и каждый вопрос для него оказывался сюрпризом, над чем он тоже не особенно задумывался, ни о его причинах, ни о целях - он любил просто отвечать. Или помалкивать, если считал чей-то интерес неуместным или излишним. Медея, конечно, в категорию таких людей не входила, ничего сверхъестественного от него не требовала, да и неприятностей ему причинять не хотела, Мэд бы в жизни не представил, как эта девчонка потащила бы его в участок, чтобы сдать с потрохами. Не представил бы, даже если бы это, в конечном итоге, оказалось именно так - дерьмовое у него было воображение, что с него взять. Поэтому и угрюмых односложных ответов от него практически не слышала. Они были односложными, несомненно, как иначе, но даже какие-то теплые, в каком-то смысле.
- 25. А че, - хотя, как-раз переспросил он больше по инерции, нежели действительно ожидал какого-то наезда или банального продолжения такой увлекательной темы, поскольку его самого почему-то никогда не интересовало, а сколько же самой Сфорца.
Как и не только ей. То есть, с некоторых печальных пор Мэд стал предварительно любопытствовать у малолеток, не будет ли у него позже с ними проблем, но это уже исключительно из делового соображения, поскольку совершенно не был расположен, чтобы его закрыли за растление, совращение или за какую-нибудь не менее непопулярную в кругах достойных людей статью. Медея, кстати, на школьницу и не смахивала. Она была чудесной телкой, безусловно, с таким приятным, вредным смехом, но все-таки ровесницей.
Впрочем, сильно давить на мозги девушка не стала, видимо, на этот момент уже догадываясь, что и Мэд был у нее не из самых интеллектуальных собеседников, и темы для беседы у него ограничивались исключительно тем, что он видел прямо перед собой - их прогулки отличались завидной легкостью бытия, просто так, не отягощенные смыслом, а, может, и от того настолько притягательные и вызывающие стойкую зависимость от подобного времяпровождения, когда на пару-тройку часов можно было ощутить себя по-настоящему свободным. От всего. От мира, от людей, от обязательств, от вечной необходимости кому-то что-то доказывать, от надобности кого-то из себя строить, и от себя самого. Только брести в никуда, пронзать пространство взглядом и... ладно, не в никуда, пойдем на побережье, какая разница-то, собственно. Берк только безразлично повел плечами и запустил пивной банкой в сторону переполненной урны, изрыгающей свое содержимое на асфальт, где картина особо не изменилась, прибавь к ней еще одну или пару бутылок, а то и какого-нибудь бомжа поблизости. На худой конец, порой, в таких дырах можно было отыскать и одного не в меру набравшегося, мрачного мужика в кожаной куртке, обобрать которого представлялось делом пустяковым, но на удивление и весьма затруднительным, оставляя парню на все про все, всего пару, но довольно важных инстинктов, которые в случае угрозы, могли здорово переебать слишком отважному искателю приключений, даже не поставив в известность самого хозяина.
- Да, - эхом откликнулся Мэдок, подразумевая, что, конечно, они идут верно, к морю, хотя, понятия не имел, что этими словами хотела сказать Сфорца, и как по ее мнению должен был выглядеть этот пляж - а так, да, они скоро подойдут к самому берегу, чтобы на там ни оказалось, обрыв или выход в параллельный мир; с ним вообще было трудновато потеряться, куда ни закинь этого полупьяного придурка, хоть глаза завяжи и прикуй к батарее - не исключено, что он и ногу бы отгрыз, а, может, даже и не ту. - У меня там тоже есть несколько знакомых, - портовых грузчиков, неплохие были ребята, Мэд, бывало, с ними зависал, но только в ту пору, когда еще мотался по работам, а о "Golden Carrera" не мечтал даже в самых влажных своих мечтах.
Хотя, каждый раз мужчине все больше казалось, что перспектива провести время с его приятелями не особенно греет молодое сердце патологоанатома - радости в ее глазах он не замечал, но понять этого не мог. Там же была веселая шумная компания, что не так-то? Но вечно в шебутной голове этой девчонки возникали идеи совершенно непредсказуемые, вот как эта, например, забраться в парк аттракционов. И не просто ночью на карусели позажиматься или в комнате страха бухнуть, а потом рвать когти от неулыбчивого сторожа, наверняка, имевшего какой-то серьезный разряд в стрельбе из ружья по шпане. Всякий раз, даже не подозревая о том, она выводила его из своего рода бездумного транса, когда в мыслях было только бесхитростно нажраться, уделаться какой-нибудь химией и завести себе девчонку по-сговорчивей, а тут - покататься? На горках? Берк даже неуверенно остановился на полпути, недоверчиво посматривая то на широкие ворота, угрожающе нависающие над их мелкими фигурами, то на девку с маньячным блеском в очах, несущую какую-то реальную дичь, хотя в этот раз он ничего не подсыпал ей в пиво.
- Я?.. - туповато переспросил Мэдок, будто та выпытывала у него, сколько баллов он набрал на вступительных экзаменах в Гарвард. - Я не катался, - и никогда ему даже в голову не приходило, если честно, во всяком случае, в зрелом возрасте - он частенько набирался во всяких парках, грабил там, от легавых убегал, но чтобы вот так же? - А че? Можно разве?
То есть, он просто думал заодно, что туда только детей пускали, да и людей приличных, никогда не замечая, что на некоторых каруселях действительно визжали взрослые... а с пивом вообще пускали? А в таком виде? Не то, что Берк чего-то там опасался, на деле он имел неиллюзорное представление о себе и том, как именно его воспринимало общество, то самое, ненавидимое им, что ненавидело его в ответ, и неизвестно чьи конкретно чувства изначально породили подобную взаимность. Но, так или иначе, а в детстве о подобном ему тоже некогда было задуматься - ему пришлось повзрослеть гораздо раньше, нежели в сердце мальца закрались какие-нибудь подобные ребяческие желания.
- Не, ну, пошли, - хотя этот характерный взгляд исподлобья уже ни с чем нельзя было спутать - Мэд был сумасшедшим в чем-угодно, но как только дело касалось чего-то неизведанного и чересчур цивилизованного, в душу проникала упертая подозрительность. - А с пивом туда можно? - не успел он даже толком протупить, дополнительно спрашивая, а можно ли еще и с красивыми телками в обнимку, как заметил пивной ларек прямо на территории парка, и практически все сомнения разом отпали куда-то на задний план, разве только рука его все еще сжимала ладонь своей спутницы, да так отчаянно и преданно, что расстаться с ней можно было исключительно хирургическим путем. - А ты? Ты, короче, больше ни с кем пока? Не зависаешь ни с кем? - и эта его бесхитростная натура, порой, выдавала его с головой даже в то время, как Берк и сам не догадывался о подоплеке своих осторожных слов, ну, то есть, знал, но был так безмятежно уверен, что девчонка мыслей читать не умеет, упуская из виду вероятность того, что она попросту может делать логические умозаключения.
Ведь в самом деле, бред же какой-то.
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

+1

11

А может и был. Ну, наивным был. Особенно, когда сжимал ее руку, почти до боли, что девушка невольно морщилась, перехватывая ладонь парня удобнее, да так, чтобы собственные косточки после этой прогулки остались в целости, а вот за сохранность и переживать было нечего, и тем удивительнее было для нее находиться рядом с ним. Нет, не в том смысле, что она вообще себе думает, когда гуляет с, откровенно говоря, типом, подозрительный вид которого автоматически врубает в головах встречных прохожих тревожную сирену и заставляет куда активнее сверкать пятками им в спину. Медею же удивляло его отношение к тем вещам, о которых она и не задумывалась, ведь как можно было в 25 лет ни разу не кататься на каруселях? Девушка даже притормозила, посмотрев на своего спутника с улыбкой легкого недоумения, будто стоящий перед ней парень вдруг пошутил, но она такого подвоха от него не ожидала, и потому не знала, в какой момент ей следовало рассмеяться. Но тот не шутил и, покачав головой, она все же хохотнула, уже более уверенно перехватывая его руку, переплетая пальцы и ободрительно их сжимая, мол, не бойся, пустят тебя и с пивом и с двумя. Никуда не денутся.
- На самих горках только с ним не покататься, обольешься, а по парку спокойно гулять можно. – Но ведь они не будут просто гулять. Не в этот раз, когда на горизонте замаячило давно забытое ею развлечение, которым она могла без стыда и стеснения поделиться с другом. Посмотреть, как скептический и недоверчивый взгляд, которым он окинул стоящие на их пути просторы цивилизации, да и целого неизведанного мира культурных развлечений, сменится чем-то более заинтересованным. Медея почти не сомневалась, что Мэду понравится, не могло не понравиться, хотя бы что-то! Пусть не кружащиеся по кругу лошадки, на них она и сама бы на трезвую голову не полезла, но вот та карусель, верхушка которой находилась выше пика Русских горок, или сами горки, от скорости которых захватывало дух даже у зрителей, не могли оставить его равнодушным! Но, они должны были покататься на всем… или почти на всем, ведь может Мэду по душе придется что-то более спокойное? Те же лошадки, например. – Если бы кто-то утром не спугнул моего нового ухажера, то может, и было бы с кем зависать. Так что, спасибо. – Ведь с ним было бы наверняка не так интересно.
На удивление, но людей в парке оказалось больше, чем думала Медея, когда они только начали обсуждать возможность прогуляться в нем. Это могло стать своего рода открытием для замкнутого мира девушки, которая редко выбиралась из очерченного вокруг нее контура, но были в этом городе люди, которые не работали круглые сутки и могли себе позволить праздно шататься в окружении своих пищащих и просящих мороженое орд, при этом, вполне себе довольно улыбаясь и тут же прекращая, когда замечали заходящую в распахнутые ворота парка пару. Подозрение в лицах прохожих не могло остаться не замеченным, во всяком случае, самой девушкой, которая на подобную реакцию лишь нахмурилась, вопросительно приподняв бровь на суровый взгляд одной из мамочек, что прижала свое дитя подтекшим мороженым в пузо, и осмотрелась, пытаясь прикинуть, куда им двигаться дальше. За прошедшие годы, с момента ее последнего посещения Лунапарка, тот существенно изменился. Уже недостаточно было просто купить бумажный билетик в деревянной будке, да встать у таблички с нарисованным клоуном и ростомером, чтобы бдительная кассирша убедилась, что ты уже доросла до подобных развлечений. Сейчас парк захватил вездесущий прогресс, стекло и цивильность. Неизменными остались лишь очереди, и уже не за билетами, а пластиковыми картами, на которых зачислялась определенная сумма кредитов, спускаемых на все виды представленных на территории развлечений. Исключая, конечно же, пиво и еду. И пусть очереди в данное время суток были не рекордно длинными, стоять в них Медея, пока что не горела желанием, а потому уверенно направилась к той палатке, местонахождение которой не изменилось, да даже сама ткань оставалась такой же полосатой, как и в годы ее юности, вместе с улыбчивым торговцем, подсыпающим кукурузные зерна в свою взрывную машину, аромат от которой заполнял весь парк и пляж вместе с ним, да переворачивал булки и сосиски в черной от копоти и старого жира печке.
Очередь к нему тоже была, но двигалась довольно быстро, а пустой желудок девушки требовал своего, так и не полученного с утра, завтрака. Мэд же, казалось бы, и вовсе плыл по течению, полностью доверив собственный досуг увлеченной подруге, которая, заказав в качестве еды для них пару хот-догов, доверила другу угрюмо буркнуть на приветливый вопрос продавца: «Что-нибудь еще?», свои заветные четыре буквы. Правда, когда пришла пора расплатиться, она по старой доброй привычке потянулась к сумке, чтобы достать кошелек или мелкую купюру, лежащую в боковом кармане, но на половине движения, то пришлось оборвать, ибо легкость плеча, извечно перекошенного на одну сторону под тяжестью самого необходимого, напомнила ей, что сумки у нее больше не было. А значит и денег, и возможности платить за себя, только если бесцеремонно не распахнуть на парне его куртку, обшаривая внутренние карманы в поисках своего честно нажитого имущества, повергая всех свидетелей в культурную прострацию, да и самого Мэда смущая, а потому пришлось смущаться самой, с улыбкой заглядывая парню в глаза и прижимая к себе бумажный пакет, будто тот был спасительным мостом между ней и голодным обмороком, спрашивая: Заплатишь?
И будто у него был другой выбор, если конечно они не хотели прервать свое приключение внеплановым походом в полицейский участок, за бесплатно украденную еду, а потому и заплатил и к скамейке девушку проводил, предварительно спугнув с нее местную подрастающую шпану, которая выглядела почти так же как и сам Мэд, только лет на пятнадцать помладше, даже пивом от них разило похоже, и уселся на освобожденное место, держа полупустой пакет, который Медея ему вручила, сама же устраиваясь рядом на лавочке, подставляя вытянутые ножки под теплое солнце, которое усиленно начало притягиваться к черному капрону, согревая разомлевшую девушку. Только сейчас она заметила, что немного устала.
- На чем хочешь покататься в первую очередь? – Спросила Медея, прожевав первый кусок и осматриваясь вокруг. Скорее всего, Мэд вообще ни на чем не хотел кататься в первую очередь, или не знал, что из этого многообразия вообще могло быть использовано в данном ключе, что Медея, без сомнения понимала, а потому, отпив из общей (как она считала) банки, принялась рассказывать обо всем, что попадалось ей на глаза, и о предназначении чего могла догадываться, хотя вместе с обслуживанием парк частично сменил и содержимое. Это был короткий рассказ, описывающий самую суть предстоящего, как например, покататься, покружиться, испугаться, отдохнуть, но вместе с тем, большего и не надо было, разве только упомянуть, что последний раз, когда она была здесь, ее приятеля, крепкого с виду парня, на горках буквально вывернуло наизнанку, благо тот запачкал только свои штаны, но на какое-то время работу аттракциона пришлось остановить. – Я надеюсь, у тебя желудок будет покрепче… Ну, тебя ведь не укачивает на большой скорости? И голова не кружится от сильных перегрузок? На некоторых горках скорость спуска может превышать 140 миль в час. Кстати, а вот там, - она указала рукой на невысокое здание, - можно пострелять. Так на что идем?

+2

12

И, быть может, все это было сарказмом, Мэдок в таких вещах не разбирался, он только принимал очевидное - если девчонка его благодарила, значит, он был молодцом и все правильно сделал, ведь, иначе она бы с ним сейчас не брела под ручку как влюбленная малолетка, а он бы героически протирал штаны на нарах в кутузке, терпеливо ожидая своих исправительных работ или очередного неподъемного штрафа, уничтожавшего всю его зарплату, какой бы та приличной ни казалась порой. Ну, а если она еще и ни с кем не тусуется - это все значительно упрощало дело и можно было не заботиться тем, чтобы лишний раз где-нибудь не так зажать эту сучку. То есть, навряд ли бы он и при ее мужике особенно об этом волновался, но все-таки без подобных околичностей было как-то приятнее - девица чувствовала себя свободней, иначе обижать ее не хотелось ведь. Она ведь во-он какая. С коленками. Нет-нет, он просто так их рассматривает, ты не подумай ничего. Но, если подумаешь, как тебе идея?..
- Я нормально. Я ничего не боюсь, - в который раз предупредил мужчина, поскольку детка, вероятно, уже стала забывать такие непреложные истины, даже если бы он и не догадывался, что такое вестибулярный аппарат, о котором идет речь, и что Медея сейчас просто интересуется, а не на слабо его берет, как ему всегда думалось - но в чем-то он был, конечно, и прав, когда рассуждал о собственной индифферентности к высоте, перегрузкам, а еще ударам тока и бесчисленным травмам, которые он никогда не получил бы, будь хоть чуточку осторожнее и имей представление о технике безопасности не только, как той бумажке, одной из многих, которые он подписывал при зачислении на работы, практически не читая.
А вот хавчик пришелся как-раз ко времени - пустоватый желудок уже напоминал о себе утробным урчанием и резью в животе, ну, а чтобы действительно проверить его на крепость, необходимо было хотя бы чем-то наполнить его посущественней пары банок пива, каким бы питательным оно ни казалось самому парню, способному на такой диете высиживать неделями. Например, его подружки так не считали, постоянно пытаясь запичкать своего рыцаря, чтобы тот все-таки сражался с невзгодами, а не с голодными обмороками.
- Не, ну, пошли на горки... - если она так хочет, так описывает, если так уверена в том, что ему обязательно должно понравиться, тем более, упомянутая скорость добавляла энтузиазма молодому человеку, прущемуся от таких величин и ветра в бедовой башке.
Разве только через мгновение детка уже изменила собственные показания в пользу тира, куда глазюки Мэдока тут же загорелись, поскольку, вот что-что, а пострелять мужчина любил. Особенно из огнестрела, а не хлопушки. Особенно по копам. Но, скорее всего, Сфорца об этих нюансах все еще не имела представления, если даже и догадывалась где-то в глубине своих глубин. Во всяком случае, куда давить она прекрасно знала, убивая в предложении сразу оба фактора - дать пострелять мужчине и сделать это при своей даме. Показать, кто тут властелин мира, крутой мужик, хозяин в доме и вообще.
- Не, ну, пошли стрелять, - тут же переключился Мэдок с первоначальной задачи, поскольку выбирать особенно не любил, а обрабатывать в мозге сразу несколько вариантов было для него тяжеловато с непривычки. - Я норм из пневмы стреляю.
Хот-доги разошлись за мгновение, несмотря на то, что были невероятно горячими и жир из сосисок обжигал языки, но голод брал свое, а привычка заглатывать пищу кусками не оставляла булочкам никаких шансов. А потому, вытирая ладони о видавшие и не такое брюки, Мэд решительно поднялся в сторону тира, оглядываясь только однажды, чтобы убедиться, что девчонка пошла за ним, а не сбежала к какому-нибудь более приличному товарищу, а может и вообще к легавым, наконец усыпив его бдительность и сдав его с пером и потрохами, разве только на подобные излишества фантазии его уже не хватало.
Надо отметить, что смотритель не самого популярного, но все же аттракциона, новым своим посетителям рад не был, особенно, когда при их визите из палатки мигом исчезли все старые и куда более спокойные. Впрочем, должность обязывала, а потому и деваться было некуда - мужчина с кислой миной передал в руки Берку ружье, а сам занялся его картой оплаты, угрюмо подмечая, с каким подозрением и интересом этот абориген разглядывал пушку, будто впервые ее видел и обязательно сперва стрельнет себе в глаз. Он даже было потянулся к тому, чтобы показать, как нужно и чего, но Мэдок тут же ощетинился и отпрянул вместе с оружием, становясь на изготовку и слушая в пол уха, куда ему вообще стрельбануть, пока он тут пол-лавочки не проперфорировал с таким запалом. Вот как-раз правила и установки до парня доходили куда проще прописных житейских истин. Не будь он рожден барыгой, наверняка бы записался в армию, проявил бы героизм там, где он никому не сдался, и умер бы в почете в дорогом гробе под национальным флагом с красивой канонадой из настоящих ружей, а не того, что он сейчас сжимал в руках и целился в мишени. Первым же выстрелом он по ней смазал, но она все рано решила закрыться, видимо, хотя бы наградить за усердие, в то время как парень недовольно уставился на свою хлопушку, подозревая, что прицел у нее был сбит, и надо делать на него поправку. Зато уже после очередных пары пристрелов, Мэд синхронизировался с пушкой и уже мочил без особых прелюдий, выбивая в десяточку все, что должно было привести его к победе и почетному призу в виде огромного плюшевого медведя какого-то мерзкого цвета, названия которому мужчина даже не знал. Но это было и не важно. Художник он что ли. Красные от синих провода различает - и слава Всевышнему. Вот только если девчонка рядом прыгала в восторге и старалась его с каждым удачным выстрелом подбодрить на следующий, по шерсти разглаживая его скромное самолюбие, то смотритель как-то вообще энтузиазма в этом не проявлял, сумрачно наблюдая за разносом его работы и подозревая, что с пустыми руками эти ребята точно не уйдут. Даже если он им приз не отдаст за какой-нибудь притянутый за уши мухлеж. Ведь, кто мог поручиться, что этот дикарь не достанет в то же мгновение из-под куртки оружие чуть посерьезнее и не приставит его к виску несчастного угрюмого кассира, которого дома ждут жена и трое детей. Неродных детей. Так может, вообще это как вариант, нет?.. Впрочем, в конце концов он все же раскошелился на медведя, так и не решившись отстаивать такое колоссальное имущество лунопарка, пусть подавятся.
- Говно у вас хлопушка - прицел у нее сбит, - не забыл, как порядочный гражданин, донести до сведения Берк, чтобы приняли меры что ли, провели работы, наказали непричастных, в конце концов!
- Да неужели? - равнодушно протянул кассир, проводив странноватую парочку таким взглядом, будто они только что оставили всю его семью без средств к существованию, а заодно изнасиловали жену и надругались над детьми.
Но, кого это волновало, когда на улице так радостно светило солнце, а Медея с таким восторгом тискала свой трофей, что Мэдок даже несмело улыбнулся на подобную идиллию, в конце концов не сдержавшись от зависти и грозно одной рукой зажав девчонку к себе, ласково потрепав ей волосы, едва не повыдирав их молниями на манжетах своей кожанки, после чего вновь отпуская в свободное плаванье и победно закуривая, как будто в такой нарастающей духоте только вони паршивого табака не хватало.
- Покуришь? - любезно предложил он пачку даме, разыскивая по карманам все время там плутавшую зажигалку и посматривая в сторону тех самых горок, откуда раздавался душераздирающий визг и крики восторга. - На горки?
[icon]http://funkyimg.com/i/2wm1r.gif[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2wm1t.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (12.03.2018 10:12:27)

+2

13

Какая идея? Ах, эта… ну можно. Медея, еще раз пробежалась взглядом по верхушкам парка, что окружали их, вспоминая, что она могла упустить в своей неумелой экскурсии, что могло заинтересовать ее друга, на данный момент увлеченного скорее не ей и ее словами, а уплетанием горячего хот-дога и размазыванием соуса по лицу и пальцам, отчего у девушки буквально почесывались ладони, стереть кетчуп с щеки, и уже после продолжить, со временем, начиная замечать, что Мэд соглашался с любым последующим ее предложением. Горки? Пошли. Тир? Пойдем стрелять. Прыгнем с крыши? Покажи, с которой. И так могло продолжаться и дальше, но заглядывающая наперед девушка, решила стопорнуться на наиболее безобидном, тем более что и еда как раз к тому моменту закончилась.
Она только чуть задержалась, отстав от парня, когда решила привести себя в порядок, вместо зеркала, заглянув в до блеска начищенное окно одного из ларьков, и встретив в нем немного растрепанную и до невыносимого бледную девицу, место которой было в настоящей кунсткамере, а вовсе не здесь. Зато солнце ярко подсвечивало бликами ее волосы, заставляя те искриться, на щеках проступал легкий румянец, а на губах расплывалась довольная улыбка, разглаживая суровую морщинку на лбу, что порой казалось просто невозможным. Она даже не испачкалась, но все равно провела пальцами по губам и постаралась пригладить волосы, как встретила нетерпеливый взгляд и вздохнула в притворном недовольстве. Иду я, иду.
Тир был, пожалуй, самым неизведанным для нее местом этого парка, точнее воспоминаний о нем не было никаких и предложила она его лишь потому, что парням вроде нравится стрелять, а таким, каким был Мэд, и подавно. Нужно было видеть, как оживился парень, когда услышал более-менее знакомое для себя слово. Конечно, чтобы видеть, нужно было знать, куда смотреть, а еще лучше, сердцем чувствовать, и тут то Медея понимала, что не прогадала. Но вот что до себя, то пока ее друг расплачивался, сверкая кредиткой перед сморщенным носом кассира, пока шел процесс подготовки и короткий инструктаж, сама она, спрятав руки за спиной, бесцельно бродила вдоль протяженной стойки, рассматривая далекие кружки мишеней и ровные ряды вздернутых на веревках зверей, вдоль стен тира. В тени плотного шатра и при скудном освещении, да будь еще и нервы у нее послабее, то зрелище и вовсе показалось бы жутким, а так, это были те признаки замаскированного запустения, тот уголок уюта, который, было не вытравить, как бы руководство парка ни старалось и к каким бы ухищрением не прибегало. Прицел все равно был бы сбит. Медея это знала, знал об этом и кассир, скучающе посматривающий на гостей, не знал только Мэд и Медея хотела было предупредить его, когда отщелкнул первый глухой выстрел, и мишень закрылась каким-то чудом, но не успела, ведь, повертев винтовку в руках, парень больше не промахивался. Он говорил, что не плохо стреляет… но это ведь был Тир! Здесь действовали другие законы, но кем был бы Мэд, не нарушь он их один за другим.
- Давай вон в ту! – Азарт быстро захватил ум девушки, которая боясь вздохнуть и распугать их удачу, все же, после каждого выстрела, радостно смеялась и подначивала своего друга, указывая тому вытянутой рукой на следующий черный кружок. Указывала рандомно, будто выступая против него, но на деле лишь сильнее распаляясь и когда отзвенел последний, поздравляя победителя со всей доступной ей теплотой и гордостью, не пожалев даже остатков помады, что смазались о выбритую щеку, пока угрюмый смотритель отцеплял от веревки честно заслуженный приз.
- Ты здорово стреляешь! – Наконец выдала она свой вердикт, прижимая к груди большого плюшевого медведя, серого, кстати, цвета и с ярко-красным шарфом вокруг шеи. Игрушка была до безобразия пыльной и поначалу Медея даже смачно чихнула, стоило прижаться к той носом, но все равно отпускать ее от себя, в планы не входило. Девушка она, или где? К тому же, этот приз был почти таким же крутым, как и плюшевый заяц, королем висевший возле дальней стены, но выиграть его было попросту не реально. Возможно даже, этот заяц появился тут раньше самого тира… но эту историю мог поведать лишь старый сотрудник, а он, к сожалению, оказался не в духе. Медея и сама хотела было попробовать свои силы, вот только до этого пневматического оружия в руках она не держала, и  на полном серьезе боялась, что в ее руках винтовка непременно выстрелит с противоположного края, но все же любопытство брало над ней верх, вместе с тлеющей в руках сигаретой. – Ты ведь научишь меня? Не сейчас, но когда-нибудь потом?
Ведь сейчас у них были горки, и Сфорца, уже заранее чувствовала покалывание в пятках, наблюдая как вагонетки летят вниз под аккомпанемент людского крика. Наверное, любовь к подобным развлечением была для нее странной, учитывая, что высоты Медея не любила, но этот страх не мешал ей торчать вечерами на крыше, или стоять в очереди за картой, открывающей им доступ ко всем развлечениям этого места, а после, докуривая уже третью по счету сигарету, занимать очередь на сами горки. С течением времени, пусть и бежало оно медленно, но народу в парке становилось все больше. Люди чувствовали приближение лета и не упускали возможности первыми урвать теплый денек, чтобы после похвастать своим достижением перед коллегами, или затраханным в офисе муженьком, который придя с работы домой, только и мечтает услышать, как хорошо его жена, вместе со своими опарышами, отдохнула. Благо подобный контингент на горки не пускали, исключая ту мелюзгу, что правдами и неправдами старалась просочиться через стройные ряды детей-переростков и показать, что они ничем не хуже них, а то что на морду молодые – так пить надо меньше и вы такими будете.
Наконец, очередь дошла и до них. Забравшись в вагонетку, Медея первым делом устроила рядом с собой свою плюшевую добычу, прижав ту к себе опустившейся рамкой, что надежно приковала желающих поразвлечься, да так, что ни вздохнуть тем было, ни сбежать. Краем глаза, девушка видела, что Мэд от подобных оков чувствует себя более чем неуверенно и можно было бы всерьез опасаться за жизнь молоденького паренька, что согласно инструкции прошелся вдоль вагонеток, проверяя надежно ли прикованы его гости, и которого пойманный в ловушку стрелок едва не придушил одним лишь взглядом, но сидящая рядом подруга, чувствуя нарастающее напряжение, перехватила его ладонь и ободрительно сжала пальцы, мол, не отвлекайся, не видишь, я тут боюсь? Правда, когда вагон тронулся с места, руку пришлось отпустить.
Если до этого Мэд не слышал, как кричит Медея, то вероятно не услышал и в этот раз, ведь крик ее утонул в дружном хоре таких же точно и могло ли ей показаться, что собственный сосед вторит этому многоголосью? И пусть она заранее знала, что их ждет, заранее приготовилась, когда по четко спланированному сценарию, вагон медленно пополз вверх на высокую горку, а после, чуть дольше вечности, простаивая наверху, всякий раз меняя время задержки, чтобы даже бывалые любители парка, неизменно ошибались в своих предсказаниях, она все же закричала и зажмурилась, когда вагон, буквально рухнул прямиком по рельсам, все набирая и набирая скорость, едва не вылетая с резких поворотов и крутых виражей, вместе с несчастными заключенными, у которых и воздуха то в легких не осталось, но они все кричали и кричали. Но не от страха. Это было просто весело. Весело чувствовать ветер в голове, что трепал волосы, и прогонял прочь все посторонние мысли, весело бояться вдохнуть и жмуриться, что есть сил цепляясь за поручни, ведь того и гляди – улетишь. За эти пять минут, что длилась их поездка, Медею не заботило ничего вокруг, и даже юбку, что задралась, показывая всему миру, что ноги ее состоят не из одних только коленок, она расправила только лишь когда состав затормозил у перрона и поручни по незримой команде взлетели вверх, выпуская смеющихся людей.
- Ну как тебе? – Спросила Медея, цепляясь за Мэда, без которого выбраться из вагончика было для нее задачей непростой, а уже после возвращая прическу на положенное для нее место. Ее коленки дрожали, а голос был хриплым, от смеха конечно, но все же желание узнать, не ошиблась ли она, оценит ли приятель развлечения такого рода, в противовес безвольному зависанию на хате кого-нибудь из его корешей, было сильнее прочих. И она почти узнала, как их окликнул чей-то прокуренный голос.
- Вы посмотрите ка, кто у нас здесь развлекается! Наш вшивый кобель и его разукрашенная сучка! – А почему именно их? Медея и не поняла бы, не дернись ее друг в ответ на хамоватую улыбку разукрашенной бабочки, вылезшей из своей норы явно раньше своего срока.

+2

14

Вся жизнь каждое свое мгновение была для Мэдока войной. Битвой не на жизнь, а на смерть. А потому и катание на горках он воспринял как вызов - со всем стоицизмом, на который был способен. Он посмотрит этому чудищу в глаза и руками разорвет ему пасть. Все это могло читаться в его взгляде, полном решимости и затаенного азарта, если бы Медея на самом деле увлеклась диссертацией на тему анализа пробегавшей в зрачках парня строчки сурдоперевода. Эдакими заглавными литерами полужирного шрифта. И пусть себе с элементарными ошибками - главное, что он свои имя с фамилией верно написать умел, и то слава Богу, поскольку, на деле, было бы неудивительно, если бы Берк так и остался полуграмотным маргиналом, бросившим школу в третьем классе и умеющим вычитать только сумму из прохожих, для того были все предпосылки. Но, к тому же, мужчина с ранних лет обладал чрезмерной вдумчивостью и упрямством, какие бы преграды ни рядила для него судьба, что вылилось не только в самое настоящее среднее образование, и пусть оконченное на с трудом натянутые "С" с минусами до Мексики, а еще и в успешно завершенные курсы. Так что для него станут такие пустяки, как горки, да еще подмышкой с красивой девчонкой и банкой свежеприобретенного пива, опрокинутой уже у самых подходов аттракциона и аккуратно припрятанной в кустах, где заодно оросила землю напомнившая о себе предыдущая - Сфорца же, в который раз, от подобного удовольствия посчитала необходимым отказаться.
На вопрос ее Мэдок только безразлично пожал плечами - конечно, научит, если надо, почему, собственно, и да, насколько можно было интерпретировать его язык жестов, различимый для девицы уже на уровне подсознания, поскольку она обладала примерно таким же, но более бедным, используя в беседах с себе подобными преимущественно все-таки слова, складывая их в целые фразы, от которых, у парня, порой, голова шла кругом, от переизбытка информации и вынужденностью что-то придумывать отвечать. Медея обладала также гадостной особенностью, так или иначе, но добиваться ответов на свои вопросы, если те действительно представляли для нее огромную важность. Вот, например, про стрельбу, или там, понимает ли он, что творит, или про то, не подержит ли он медведя, пока она спрятавшись за его не очень широкими, но грозными плечами поправит свой расстегнувшийся лифчик. Мужчина хотел было предложить ей и вовсе с ним расстаться, если тот был таким непослушным - она без него была гораздо красивее, но ему особенно и слова вставить не дали, тут же потянув кататься, откуда в ней только энтузиазма столько бралось? Примерно столько же, как самому Мэду, предложи он ей прыгнуть с моста в реку или сжечь к херам ряд почтовых ящиков. Зачем? Не, ну, а чего они тут стоят вдоль дороги, синие такие. К тому же, их никто не охраняет. А знаешь, как дымить будут? Давай, проверим...
Впрочем, недоверие к подобном роду развлечений из парня в конце концов выветрилось, особенно, когда его все-таки оставили в покое, предварительно зафиксировав к сидению, от чего изначально Берк даже хотел было переспросить, а необходимо ли это на самом деле, ведь он всегда считал, что тут, ну, просто держишься и все, хотя в его интерпретации это, скорее всего, звучало бы примерно как "э-э, на!" К тому же, тут рядом его ладонь крепко сжимала подруга, обещавшая честно разделить с ним все тяготы их развлечения, а если она ведет себя так, как будто все так и надо, то, скорее всего, все было так, как и надо. Впрочем, после того как их шумный поезд тронулся, времени на отвлеченные размышления уже не осталось - дорога захватила все внимание порядком изумленного бытием электрика, а ветер в башке и грохот в ушах и вовсе изолировали его от чего бы то ни было, вплоть до оглушительно визжащих соседей и их задиравшихся до самых бровей юбок, как бы намекая мужчине, что все там осталось по-прежнему, ничего особенно не изменилось с их последней встречи, но ты потом перепроверь еще раз, а то мало ли. Ну, кричать себе Берк, конечно, также увлеченно и самозабвенно не позволял - он же все-таки был серьезным, отважным парнем, но вот радостно и восторженно похохотать на особенно крутых и резких спусках, отказать себе не мог, временами все-таки поглядывая на девчонку подле себя, чтобы удостовериться, что ей тоже так же круто, как и ему, потому что попросту спросить возможности не было никакой. Но, если девке и было плохо, то она это мастерски маскировала ликованием и неподдельной радостью, ну, а Мэдок, был склонен все-таки верить тому, что видит, не подвергая искренность Медеи никаким сомнениям, даже если она внезапно всерьез начнет пороть какую-нибудь редкостную дичь. Впрочем, уже подкатывая обратно к их перрону, Мэд обуздал свои восхищения и заключил их где-то глубоко внутри себя, как и все остальное, оставив для случайных свидетелей только раскрасневшееся лицо и сбивчивое дыхание, зато помогая девчонке сойти на твердую землю, так и норовившую уплыть из-под ног, но та настолько была увлечена эмоциями, что даже вряд ли это заметила, ну, а ее спутник, бухавший на уровне не просто хобби, а практически вида спорта, обладал все же отменной памятью и поэтому забрал плюшевого монстра со столика администратора, где они его оставили вместе с другими чужими личными вещами, прежде чем оседлать стального бизона. И возвращаясь он очень хотел ответить девице на ее интерес, что он действительно ощутил во время их недолгого приключения, но судьба в лице его бывшей девчонки обрушилась на него практически наперерез его ответу, от чего Берк тут же инстинктивно набычился в сторону размалеванной шлюхи, не глядя вручая Сфорца ее игрушку обратно и рефлекторно прикрывая ту своим корпусом от потенциальной опасности. Ну, как опасности? Она была способна разве только настроение испоганить, но и этого было вполне достаточно именно теперь, когда оба они только что получили такой заряд положительной энергии, у Мэдока, при этом, улетучившийся буквально в один момент.
- Она не сучка - она моя подруга, - буркнул он на реплику Хелен, догадываясь отчасти, что его ответ проблемы вовсе не решит.
Хелен была высокой, смуглой девицей с выкрашенными в неестественно светлый оттенок жесткими волосами, ныне напоминавшими больше дреды, если бы Берк вообще разбирался в бабских прическах, с огромными яркими губами и хищным взглядом мелкой падальщицы. Одетой... нет, скорее раздетой довольно броско, в качестве рабочей униформы. И да, она действительно была проституткой, сколько знал ее мужчина. А встречались они с ней довольно долго, практически с пару месяцев, если все же при этом учитывать время, проведенное в наркотическом и алкогольном угаре. Шла бы ты, куда шла, зараза.
[icon]http://funkyimg.com/i/2DZAn.jpg[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2DZAm.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (01.04.2018 14:28:15)

+1

15

Не так часто ее действия по отношению к другим людям доставляли тем радость, а потому знать, получилось ли на этот раз, для Медеи было довольно важно. Практически, первостепенно, а потому она готова была заткнуть некую девицу, разговаривавшую слишком громко и настойчиво, только ради того, чтобы получить ответ. Ну и чтобы их не отвлекали всякими глупостями, даже если та была горячо любимой и нисколько не забытой подругой Мэда. И Меду можно было понять, ведь ей не так часто удавалось в этой жизни просто провести время вместе, разделить с кем-то собственные интересы и получить от них столь требуемую отдачу. Пожалуй, быть непонятой и отвергнутой, для Медеи, как и для большинства людей, было равносильно толчку в спину. Хотя, в случае с Мэдом, толкнул бы он ее только ради того, чтобы полететь следом… ведь даже доказательство того, что ему понравилось, читалось в раскрасневшемся лице, черты лица которого заметно смягчились, а взгляд на короткое мгновение, потерял прежнюю серьезность и напряженность. На это самое мгновение, ее друг, казалось бы, расслабился, выдохнув вместе с последним отзвуком смеха скопившийся в груди воздух, подхватил их третьего и честно заслуженного компаньона, морда которого была столь печально-обреченной, будто чувствовал он, что попал своей плюшевой жопой в те еще неприятности, накликал, так сказать, а ведь ему так хорошо и уютно виселось среди себе подобных. Он был слишком стар, для всего этого, и шкура его давно огрубела от слоя пыли… Он надеялся, что никогда не окажется в этом злом и враждебном мире, рискуя, того и гляди, полететь в мусорный бак головой вперед, или, что еще хуже, попасть в лапы к какому-нибудь опарышу этих двуногих, ведь тот голову и вовсе оторвет.  И для того, чтобы прочитать эти эмоции на плюшевой морде, Медее не нужно было защищать никаких диссертаций или быть экстрасенсом, достаточно было быть просто бабой, а все остальное шло бонусом к этой чокнутой на всю голову половой принадлежности.
Вот только мгновение было не долгим. И потому, на лице Сфорца, которая после стольких месяцев знакомства, притом, что каждая из их встреч, заканчивалась, да и протекала в пьяном угаре, наконец увидела, как ее друг пробует вкус жизни без посторонних примесей (пиво же текло у него по венам, потому было практически своим-родным), отразилась целая глава из учебника по психологии, повествующая о тщательно скрытом гневе. Это были и плотно поджатые губы, и потемневший взгляд, и приветливая улыбка, в ответ на которую, прилетевшая по их души бабочка рассмеялась заливистым прокуренным карканьем, имитирующим смех.
«Человека можно узнать по компании, с которой он дружит». На самом деле, Медея не хотела узнавать Мэда, следуя этой поговорке. Не подходил он под приемлемые правила жизни, которым следовало общество, хотя, с другой стороны, не знающие его люди, смело могли сказать, что девицы подобной наружности, в которой предстала перед ними блондинка, были пределом мечтаний и вполне соответствовали предполагаемому кругу общения крайне опасного с виду, да и внутри тоже, маргинала. Вторым же типом женщин его компании были такие, как Мэг, что в принципе, тоже угадывалось по хорошо различимому амбре, следовавшему за ними. И скорее-всего, оказались бы правы. В этом плане, скорее Медея не вписывалась ни в какие рамки и понятия соответствия дружбе, ни своим внешним видом, даже сейчас, будучи растрепанной и раскрасневшейся, но все же до омерзения во взгляде проститутки приличном, ни тем более, своей профессией, загнавшей девушку и вовсе практически на вершину пищевой цепочки человечества.
Она понимала, и все же не хотела. Для нее было достаточно одного Мэда, без компании его приятелей и девиц, гогот которых до сих пор неприятным отголоском возникал в памяти. Возможно, она и ошибалась и вновь срабатывала ее способность «не разбираться в живых людях», но все же чувство самосохранения, хотя бы в этот раз давало о себе знать. И даже если, согласись она провести время в предложенной компании, и ее начнут цеплять, примерно как сейчас, проехавшись злословием по ее виду, а Мэд вступится, опять же, как сейчас, собственным ответом, казалось, еще больше распаляя на смех нежданную знакомую, положительных эмоций подобное мероприятие уж точно не принесет, да и самого парня подставить может.
- Подруга? – Переспросила блондинка, удивленно приподнимая тонко выщипанные брови и щелчком пальцев отправляя в сторону скуренный до фильтра бычок от сигареты. – Это что значит? Трахается с тобой добровольно и бесплатно? – А после, еще пуще расхохоталась над собственным неповторимым чувством юмора, явно зацикленном, как и у всех прочих приверженцев собственного ремесла, на сугубо профессиональной теме. Медея и сама порой любила пошутить, приглашая друзей за «свой» стол, мысленно представляя, конечно же, зал секционной, а после улыбаясь с чисто женской загадочностью, в то же время, пребывая в собственных мыслях, уже вовсю разворачивающих дальнейший ход событий, а так как далеко не все могли оценить юмор молодого врача, делиться им с окружающими та не спешила. Жаль только, что отличались скромностью доктора Сфорца единицы. Ну а Мэд и вовсе никогда не шутил.
- Еще и с удовольствием, - С вежливой улыбкой ответила Медея, за что, впрочем, заслужила взгляд полный недоверия, ведь услышав, что девица, сопровождавшая бывшего парня и барыгу, не немая, Хелен просто подавилась, тут же полезшими на язык остротами и язвами, да еще в том количестве, справиться с которыми не могла и явная ветеранша орального искусства, а потому закашлялась, совсем не по-женски постучав себя кулаком в грудную клетку.
- Что? Неужели все так плохо, красотка? – Наконец нашлась та с ответом, выбрав из всего полезшего в выжженную дешевой краской голову многообразия, самый банальный и угадываемый, хотя приятнее он от того не становился. – С твоими то данными можно найти себе клиента и поприличнее… или это модно теперь, с бомжарами зависать? – Жаль было только то, что в словестных перепалках, Медея была не сильна. Она была из тех людей, что рано или поздно могли придумать ответ, прокручивая в голове продолжение диалога, вот только чтобы его использовать, пришлось бы вылезти из теплой ванной, не допить свежезаваренный кофе и пойти в ночь искать по подворотням нужную шлюху, которая, впрочем, на высказанное ей слово придумает еще десяток, и можно будет вновь капитулировать в свой уютный штаб для проработки дальнейшей стратегии. Но ведь это было лишние нервы, а блондинка просто провоцировала их на громкий скандал, притом даже не ее, а скорее стоящего рядом парня, с каждым словом становившегося все мрачнее и мрачнее. Да и кулаки тот сжимал недвусмысленно, перемалывая в голове нужный ответ или более прямолинейное решение. Но ведь он понимал, что их провоцируют? Да?
- Мэд, - Тихо прошептала Сфорца, останавливая дернувшегося в сторону блондинки друга, придержав того за плечо и еле слышно шепнув. – Она провоцирует. – Притворяясь его внутренним голосом разума, вдруг такой имел место быть. Шепнула так, на всякий случай, чтобы только убедиться, да и подтвердить наверняка возникшую и у Берка мысль. И лучше им было развернуться и уйти, перетерпев льющиеся в спину остроты, вот только даже попытавшись сделать шаг в противоположную от блондинки сторону, Мэда с места сдвинуть она уже не смогла. Приклеился он что ли?
- Мэд, милый, расскажи, а как вы познакомились? – Хелен же не унималась, или чувство самосохранения было у нее начисто отбито, или она была отчего-то уверена, что в общественном месте старый знакомый тронуть ее не посмеет, да и что она такого спрашивала? Еще и подошла близко-близко, даже ближе, чем расстояние удара, еще и руку свою с ободранным ядерно-розовым маникюром на грудь ему положила. – Может, это она тебе платит, чтобы ты с ней таскался? Или нет! С тобой же бывает очень весело… да, подруга? Может и для меня что найдется? Я уж в долгу не останусь, ты знаешь. Денег, правда, нет сегодня… но здесь недалеко есть тихое место, хочешь, сообразим на троих? Подружка, а с женщиной у тебя было?
- Мэд.
- Что?
- Она снова…
- Что?
- Провоцирует.

+1

16

Только вот таких нежданных встреч, наверное, сейчас и не хватало Мэдоку. Он вообще любил пересечься со старыми знакомыми, но точно не с теми девчонками, с которыми расстался не в лучших отношениях и которые были способны на какую-нибудь подлость. Вот, например, доебаться до условной "соперницы", и пусть ты сама оставила мужчину и упиздовала в закат, но разве он не должен до конца своих дней теперь грызть локти и вешаться о безвременной утрате любви всей своей жизни, даже если толком не помнишь, в честь чего вы вообще стали с ней встречаться. А Мэд не любил, когда доебываются до его подруг, или норовят устроить ему подлянку, особенно такую, о которой он имел лишь смутное представление, но четко знал, что тут что-то не так. К тому же, Медея злилась, этого ей трудно было утаить, а она девка была разумная, не в пример этой шкуре, а, значит, соображала чет насчет этого нескончаемого пиздежа, даже в ответку полезла, хотя вообще-то Берк привык со своими сложностями справляться сам, чего она сунется.
- Нет. Это значит... - было хотел исправить шлюшку мужчина, если та не могла никак понять значения слова "друг", она всегда была не особенно интеллектуальной особой и многого не знала, например, вот, когда вовремя заткнуться, но тут же с заднего плана явилось еще одно действующее лицо, решившее прослойкой просочиться между агрессорами, чем вызвала только очередной всплеск гнева.
- Еще и с удовольствием, - может быть, чем черт не шутил, хотя, где-то отдаленно Мэду казалось, что говорила Медея это исключительно для того, чтобы позлить девку так же, как она начинала заводить их.
На этом поле брани парень все-таки чувствовал себя неуютно, зная только один весомый аргумент в споре - свой кулак, на который Хелен напрашивалась не иначе. Мэд понимал, что Хелен надо вломить, но все еще никак не мог сообразить за что. Руки к нему сует? Пиздит много? Озадачила его? Падла такая... Впрочем, порой, повод был не нужен, причину можно было додумать и потом.
Ему, правда, то и дело шуршала на ухо Сфорца о том, что его провоцируют - это был сложный процесс, смысл которого для Берка был слегка не понятен, поскольку он находился, как минимум, в другой весовой категории от девчонки и ей было вредно для здоровья его донимать, только если та не хотела, чтобы его умели в участок, но при этом и саму телку вполне могли усадить на соседней лавке рядом с ним, штрафанув за проституцию, которая была жирным шрифтом прописана на всем ее соблазнительном образе.
- Медея - не шлюха, она - врачиха, - Хелен заблуждалась в силу своей типичной женской легкомысленности, представляя, что все вокруг бабы только телом и торгуют, раз ей посчастливилось попасть в этот бизнес. - Не суйся к ней, - но отчего-то эта шалашовка ни капельки его не слушала, будто действительно решила таким страшным и сложным способом покончить с жизнью, а, может, ревновала.
- Она провоцирует, - донеслось до него со стороны подружки, хотя сам Мэдок так бы не сказал - Хелен, конечно, была той еще штучкой, а также была туповатой и просто не видела границ в беседе, засыпая дурацкими злобными вопросами, но если Медея в этом была так уверена, то, может, она была и права, его, порой, даже удивляло, насколько она была умной и при этом девкой.
Но если это так, то Мэду непременно стоило с этим разобраться и объяснить бывшей, что так поступать нельзя и куда конкретно ей следовало идти, пока он не решил конфликт единственным универсальным способом, его даже пытались утащить куда-то в сторону, хотя их разговор еще не был окончен, тем более, Хелен снова понесло кучей вопросов, на которые мужчина даже не знал, нужно ли отвечать, но вот уж точно не этой пизде и не о Сфорца. То есть, он запросто мог бы кому-то рассказать о том, как уматывая от копов забрался в окно Медеи, а потом они пили и отмечали Рождество, ведь, он с ней Рождество отмечал, между прочим, прикиньте, но не сейчас ведь?.. Впрочем, девка и слушать его не собиралась, перекинувшись на наркоту - уж на нее-то намеки Мэдок понимал на уровне инстинктов, будучи все-таки опытным профессионалом в своем нелегком барыжном бизнесе, разве только секс в качестве оплаты не принимал, о чем Хелен должна была бы знать, но могла и забыть, стоило ей напомнить... как Медея снова его осадила, вынудив наконец разобраться в странной ситуации, где эта шмара действительно пыталась развести его на какие-то сомнительные действия.
- Ты что, меня провоцируешь? - можно было и не переспрашивать - на девке ответ прям так и лоснился, особенно в ее торжествующе-нахальной улыбке и дурацком кашляющем смехе. - В ебло тебе съездить? - перехватывая ее блудливую ручонку за запястье, Мэд вывернул ее так резко, что улыбка мигом слетела с лица охнувшей девицы, а та едва устояла на каблучищах, следуя за болью в плече и выкручиваясь за крепко перехваченной конечностью. - Шла бы ты. Че те только надо, - как-то устало никак не мог въехать парень, если все его знакомые прекрасно знали, что с ним лучше не играть в такие игры, да и ни в какие другие.
- А, ну, отпустил! - лупила она его свободной рукой, но фигово попадала, между тем, что Берк за это сильнее нажимал на ее плечо, заставляя ту подгибать колени и тянуть их обоих вниз к земле. - Не то сейчас твоя подруга узнает, сколько у тебя было сучек до нее! И что ты с ними делал, мудила хуев! Он тебе еще мордашку твою холеную не разбивал, курица? Гондон ебучий, а-а... - шипела Хелен, сдаваться, впрочем, как будто и не собираясь. - С тобой он тоже так делать будет, не скалься, с-сучка.
Ну, тут на них, конечно, уже и люди стали оглядываться, собираться в неправильные дуги обступая, но все еще колеблясь, стоит ли вмешиваться, зато уж точно осуждающе переговариваясь между собой о том, что этот неотесанный неандерталец позволяет себе в цивилизованном эмансипированном обществе, а не позвать ли полицию, а не подать ли на него в суд, вон сколько свидетелей.
Бросая на них сумрачные взоры, Мэдок понимал, что долго так продолжаться не может, и им реально надо было бы сваливать отсюда, пока день рождения Сфорца окончательно не был испорчен ознакомительной экскурсией по местным органам правопорядка, все-таки ее ввязывать в это все не хотелось, как бы ни тянуло раскроить морду этой мерзко огрызающейся твари. А потому он отбросил шлюшку от себя подальше, пока та едва не прорыла носом рытвины в асфальте, но все-таки профессионализм существования на каблуках везде, даже в постели или стоя на унитазе, давал о себе знать, разве только из сумочки посыпался боевой арсенал, примерное действие которого было явно выражено на ее разукрашенной морде, а она все еще никак не могла уняться.
- Она тебя еще пробросит. Вот увидишь, Мэд. Я таких сучек насквозь вижу... - трясущимися руками подбирая свои пожитки, Хелен никак не производила впечатление человека трезвого и, скорее всего, находилась под чем-то резким типа мета.
- Пошла нахуй отсюда, и не лезь к нам больше, - буркнул на нее Мэдок, злобно позыркивая на собравшийся народ и пытаясь ретироваться между ними прочь, схватив за ладошку свою спутницу и убедившись, что та крепко держит медведя.
- А ты у него, сучка, справку от врача попроси, пока пятнами не побило! Алоха, придурки! Валите, приду-урки! - хрипела им вслед эта дурочка, пока мужчина огородами через невысокие живые изгороди уводил Медею в какие-то ебеня парка, зато уж точно подальше от всей это пиздобратии, с глаз долой, пока им действительно не пришлось рвать когти уже не от социально-сознательного населения, а от легавых, итак по удачному стечению обстоятельств не оказавшихся поблизости, хотя, как правило, они довольно часто циркулировали по паркам... Господи, Сфорца, да не порви юбку, дай, я помогу... да, я вижу, что ты оцарапала все ноги, прости, так было нужно. Но ты все равно красивая, может, даже прикольней стала, да.
- Сука какая-то... И че только пристала?.. - спрашивал он, скорее, сам у себя, но ответов для него на подобные ребусы просто не существовало. - Ты норм, Медея? А? Заебись все? Я ей вломлю потом, ну, когда снова найду. Падла эта, - твердо пообещал Мэдок, хотя догадывался, что Сфорца была не из тех, кому на самом деле мстительно хотелось привести оппонента к секционному столу. - Она такой не была. Она сидит на чем-то.
[icon]http://funkyimg.com/i/2DZAn.jpg[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2DZAm.gif[/sign]

Отредактировано Mad Burke (01.04.2018 14:28:04)

+1

17

В отличие от представительницы народной профессии, Медея на каблуках держалась чуточку хуже. Собственный незавидный рост буквально вынуждал девушку прибегать к этим модным ухищрениям, чтобы не дышать потными подмышками в метро, или хотя бы доставать до плеч рослым санитарам, которые могли и не заметить порой хмурую «врачиху», пока та не припечатает острой шпилькой их обутые в мягкие тапочки ноги. Совершенно случайно, конечно. Бывали даже дни, когда девушка отпахивала полную смену на своих ходульках, когда ее сменная обувь мистическим образом исчезала из шкафчика, а работать босиком в холодильнике – было равносильно обеспечению себе продолжительного больничного. После этих дней, Медея едва могла прочувствовать собственные ноги, начиная от колена и заканчивая отекшими ступнями, и долго отлеживалась в неестественной позе, восстанавливая кровоток, но всего этого было явно недостаточно, чтобы не чертыхаться всякий раз, когда ее встревоженный друг тащил ее через облагороженные ебеня. Она, конечно едва ли рисковала вывернуть ногу, прыгая по огороженным свежим газончикам, только лишь в угоду собственной везучести провалившись в кротовую нору, а вот сломать новенький каблук – запросто. Но хватило и того, что перелезая через изгороди, а в некоторых местах Медею практически переносили на руках, точнее перекидывали, после отцепляя зацепившуюся юбку, пока та не распалась на лоскутки вслед за чулками, она исцарапала себе ноги.
Видно не стоило ей злорадно поглядывать, как языкатую стерву пригибают к асфальту, только бы она заткнулась. Медее не было жаль девушку, та нарывалась сама, провоцируя непредсказуемого соперника, будто только и ждала, пока тот пустит в ход кулаки, а может, надеялась спустить пар в женской потасовке, если бы ее воображаемая соперница обладала нравом и умом под стать бывшему кавалеру, а значит уже после первого укола принялась бы пересчитывать белокурые волосы и проверять на крепость прогнившие после злоупотребления химией зубы. Но Хелен едва ли ожидала, что Мэд способен подцепить себе девицу холодного нрава, которая не бросалась в омут с головой, не задумываясь о последствиях, которая, к тому же, была из интеллигенции, и подобного рода провокации научилась пережидать, относя их скорее к уровню школьных склок, или первых курсов колледжа. Сфорца вполне хватало внутреннего монолога с собой. Например, невольно в памяти возникло, что и она, пусть и случайно попадала лицом на кулак товарища, правда забыла на него за то обидеться, да и вообще о том случае забыла, а то, что сейчас вспомнила… так скорее приметив охрану парка на горизонте, которая заинтересованно переговаривалась по модным, но все еще скрипучим рациям. А вот справку, пожалуй, спросить стоило. Пока они достаточно трезвы, да и просто по-приколу, вдруг такая на самом деле есть. А если и нет, то не плохо было бы записать Мэдока на прием, так, на всякий случай, хотя некоторые анализы она сможет сделать и сама, если соберет материал. Может где-нибудь крестик на это дело нарисовать?
Правда, в результате, крестиками изрисованы оказались ноги девушки, да в столь плотном количестве, будто она уже начинала страдать старческим склерозом, но, как и положено, напрочь забыла, а что она должна была вспомнить благодаря этим отметинам? Как минимум, написанное на белых табличках правило: «по газонам, блядь, не ходить!» За что и поплатилась.
- Ну вот я и покрылась пятнами… - проворчала Сфорца, замирая на полдороги, куда бы они там ни направлялись, чтобы почесать зудящую щиколотку, где под темным капроном, точнее в новообразованной дырочке, алела одна из отметин, не кровя, но напоминая о себе болезненным зудом, как после укуса какого-то насекомого. – Черт… - Вид конечно у нее был тот еще, и что Мэд в этом находил, не скрывая заинтересованного взгляда блуждающего по ножкам подруги, девушка откровенно не понимала. Вкусы мужиков были вообще штукой странной и недоступной к пониманию нормальных людей, но в то же время, именно им и приходилось соответствовать, во всяком случае, до ближайшей скамьи, точнее бетонного блока за которой неприметной кучей валялся строительный мусор, а перед ними открывался незабываемый вид на тыльную сторону одного из аттракционов. Я более чем уверена, что вход сюда запрещен… а как мы здесь оказались? Но выбирать особо было не из чего. Присев на «скамью», Медея принялась осматривать и оценивать собственные повреждения, мысленно прикидывая, что некоторые части ее выходного туалета было уже не спасти и проще расстаться с ними сейчас, без посторонних любопытных глаз. Да что с тобой, Мэд?! Ну давай другие сходим, купим. Нет? Эти нравятся? Покурить то дашь? Вот, пожалуй, покурить в их ситуации – было вообще, самое то, а после поржать, тихо прыснув в ладошку и склоняя голову к коленям, опираясь на них локтями и стряхивая пепел куда-то в сторону. Ну смешно же было.
- Я в норме, да… заебись. – Все же успокоила она парня, может даже и взгрустнувшего, что вот так сразу, его подруга умом тронулась, и хоть смех и был нервным, но все же служил признаком не помешательства, а просто помогал сбросить напряжение. – Ну и забавные у тебя подружки… одна другой краше. – Хотя под кожу Медеи пыталась залезть только эта, но вот те другие, которых она успела повидать, тоже надолго оставались в памяти. Особенно Мэг… о той Сфорца думала даже написать научную работу, или хотя бы статью, ведь случаев подобных этому, было официально зарегистрировано едва ли три десятка… половина из них на животных. – Надеюсь, она там не разгромит половину парка, я бы еще на чем прокатилась… вон, каруселька высокая, меня на нее, когда я последний раз была здесь, за рост не пустили. Может сейчас, пустят?
Медея надеялась, что после недавнего инцидента ей не придется заново выколупывать этого рака отшельника из его панциря, чтобы тот немного расслабился, иначе, в ближайшем будущем она на самом деле будет лететь на работу и первым делом проверять списки поступивших девушек, выискивая распутное имя, а после отвоевывать честь поработать с телом, если кто из коллег успеет первым. – Да не бери ты в голову, а… такую говорливую девицу и без тебя сумеют поставить на место. – Хотя, может подобная перспектива была парню и не приятна. В конце концов, они же когда-то были связаны не только единоразовой встречей за двадцатку в час. Быть может, и якшались в одной компании, которая, кстати, как отреагирует на весьма приукрашенный рассказ гневной Хелен, когда та до них доковыляет и сольет жадность бывшего, который и аспиринчика умирающей подруге не предложил? И может Медея на самом деле прониклась бы сочувствием к другу, если бы, не заметила, что меняя ноги местами, закидывая одну на другую, тот вот едва ли продолжал думать о блондинке… - Ну, что? Пойдем? – Можно было еще медведя себе на колени посадить, забавляясь пробежавшей хмурой ненависти к пушистому засранцу, а после протянуть вперед ладонь, помахав ею в воздухе и призывая замершие рыцарские порывы, которые требовали помочь своей даме принять вертикальное положение. – Кстати, что она там говорила насчет справки?

+1

18

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Когда Медея выглядела как заправдашняя хулиганка, она становилась даже милее, естественнее что ли. Она, конечно, и без того была прикольной, но когда хоть чуточку сближалась со своих недосягаемых вершин до уровня мужчины, который был ему понятен и близок, то взгляда оторвать от нее становилось практически невозможным. Конечно, ножки ее пострадали не слабо, но теперь они хотя бы как из одной банды были - разбитая губа у Мэда уже давно запеклась и принималась экстренно заживать, примерно представляя, что в таком невредимом состоянии у нее пребывать остаются считанные минуты, но все же видок у них у обоих был определенно боевой. Не хватало только какой-нибудь жопы, в которую им нужно было попасть и приключаться. В этом смысле у Мэдока, безусловно, никогда не иссякал источник вдохновения, хотя прямо сейчас его мысли были далековато от членовредительства - тут, скорее, его клонило в сторону марша любви, внезапного пацифизма и употребления психоделов, и пора было бы присоединяться к философии хиппи, если бы в интерпретации парня все это не приобретало легкий акцент зажиманий в подворотне и упарывания дурью до полной несознанки. Ведь, у нее же сейчас никого не было? С чего бы ей отказываться? Они так здорово могли провести время... ей ведь всегда нравилось проводить с ним время? Ему с ней - да. Он бы даже замутил с ней, если бы она не отбивалась от него ногами и руками. Он бы даже принудил бы ее к этому, но почему-то именно с Медеей ему хотелось сохранять какое-то уважение к ее личному выбору. Пока. Пока она не перешагнула ту самую черту, о существовании которой мало кто подозревал, но которой не скрывал сам Мэдок. Он любил своих друзей, он любил и своих девчонок, но никому бы не позволил слишком долго играть с его огнем и издеваться над чувствами.
- Ты красивее ее, - нет, ну, если уж разговор пошел о том, что все его подружки были красивыми - ведь других он и не выбирал; вот только Хелен со временем начала дурнеть, ее портил ее рот, он все чаще стал говорить то, что нормальной девке было не положено. - Да она трепло, только дерьма наделать может, не парься, - не то, что дал он ей сигарету, а даже сам ее раскурил в знак особенного расположения, не иначе. - Норм у тебя колготки, че ты, - в самом деле же - если бы Мэд выбрасывал всякую вещь, как только на ней появлялись прорехи, ему бы точно пришлось увлечься нудизмом, эксгибиционизмом и прочими извращениями, так или иначе, все равно приписываемыми его личности случайными незнакомцами, которые при этом не всегда оказывались так уж не правы.
Нет, серьезно, ее ножки одуряли до страшного, и выглядели чертовски привлекательно - а что может быть лучше пройтись в компании сногсшибательной девки, чтобы все вокруг видели, что это его телка, и именно его телка сама охуенная, выкусите, падлы. А ваша бы телка полезла бы за вами через кусты, сдирая кожу на коленках? Поэтому ваши девки скучные. И злые. Вот только говорить об этом было как-то неправильно, наверное - Медея могла его не понять, какой бы умной ни была на самом деле, а потому и приходилось только с сожалением вздыхать, докуривая сигарету до фильтра и обожженных пальцев, как оперативно и ловко девчонка избавляется от испорченного элемента гардероба, от помощи в виде было шагнувшего вперед парня, отказавшись - че она, чулки не снимет сама уже что ли, на вот лучше медведя подержи, и не пытайся свернуть ему шею, пожалуйста, кто тебя только учил так игрушки держать...
И не понять было мужчине, что на его подружку просто напало чересчур игривое настроение, и что, вероятно, его таким невозмутимым образом дразнили, но на то он и был Мэдоком Берком, чтобы отчаянно вестись на тонкую манипуляцию, в ответ реагируя, порой, совершенно непредсказуемо для соперника своей грубоватой прямотой и порывами неприкрытых чувств, а сейчас собираясь с мыслями и еще не придя толком к какому-то более-менее логичному умозаключению, прежде чем Сфорца аттракцион по испытанию его условных рефлексов завершила и теперь просила помощи подняться, повергая своего спутника в еще больший диссонанс тоном вопроса.
- У меня есть справка. Но если боишься меня - я тебя не трону, - в конце концов, она была не первой, у кого возникали сомнения в его чистоплотности, он был к этому привычен, к тому, что он и сам не был уверен, не подхватил ли где заразу - его ночевки постоянством не отличались, как и выбор новых знакомых, санитарные условия у подпольных татуировщиков и собственные подружки; он бы мог в свою очередь спросить об этом и у Сфорца, но ему было подобное глубоко и очень похую, поскольку его представления о реальности заключались, скорее, в смерти от полицейской пули или от более вероятного передоза, нежели от какой-нибудь доконавшей подлячки.
И совсем не потому он так смиренно соглашался держаться на расстоянии, что не любил прибегать к насилию - тут-то оно как-раз наоборот, чем больше было преград в достижении его цели, тем желаннее та становилась, но вот сделать пару выводов, и пусть не далеко идущих и вполне примитивных, его разум уже был достаточно сформирован - ему не хотелось проблем с копами на той территории, где он не чувствовал себя уверенным, а именно в зале суда, и к тому же он все еще находился не в той кондиции, при которой его бы уже не волновало мнение по этому поводу самой девчонки. И поэтому Мэд вручил ей ее медведя, плотно бахнув им ее по груди, если бы только тот не обладал приятной плюшевостью, и всунул руки в карманы джинсов еще больше для того ссутулившись, чтобы хмуро подфутболить какую-то кирпичину на дороге, совершенно не опасаясь за целостность своей обуви, поскольку та имела видок настолько соответствующий, что такими говнодавами можно было фуры на полном ходу останавливать, не то что камень пинать.
- Пойдем. В этот раз пустят, - сумрачно добавил молодой человек что-то себе на уме задумав, что могло девушке не особенно понравиться, имевшей вполне ясное представление о методах достижения целей ее странноватого друга, даже если вокруг было так много понатыкано охраны, и где-то точно ходил было полицейский патруль, вот только Берк был убежден в том, что своей мечты нужно было добиваться любой ценой и никогда от нее не отступать, даже если она была недостижима.
Конечно, пробиться на карусель было не так весомо в глазах Медеи, но мы ведь уже говорили о том, что жизнь Мэда была одной сплошной и безнадежной войной без счастливого конца. А война никогда не менялась, верно? Но на этот раз так и не пришлось никому угрожать, никого резать лезвием и окровавленной рукой запускать механизм аттракциона с поседевшей на нем Сфорца. Их впустили практически сразу, пару раз только зыркнув недоверчиво на черную кожу курток странноватой и охмелевшей парочки, но никаких указаний на счет количества промилле в крови у смотрителя не было, ему только удалось получить несравнимое удовольствие от того искреннего первобытного суеверия в чуть окосевших глазах мужчины, когда того пристегнули цепью к сидению, что, впрочем, уже становилось для него более привычным, хотя инстинктивно он тут же нашарил ладонь девчонки, подсознательно успокаиваясь ее присутствием, даже если и сидели до того плотно плечом к плечу.
[icon]http://funkyimg.com/i/2DZAn.jpg[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2DZAm.gif[/sign]

+1

19

Было бы странно, если бы прошедшие годы никак не отразились на лице Сфорца и с пропуском на аттракцион вновь возникли бы проблемы, даже застынь она на отметке в пресловутые метр сорок. Их бы не возникло и в тот раз, дружи она на тот момент с таким серьёзным парнем, который смотрел на пестрящие яркими лампами ворота, как на своего главного врага, неизменно поверженного уже заранее. Не стоило сомневаться, что эта его манера решать проблемы, прошла с ним под руку с самого детства, как не следовало и думать, что в другой руке он бы не сжимал бутылку пива. И наверное, именно алкоголь, исказил бы по сути детские черты лица, превращая малолетних школьников в опасную банду, и пусть они уже валят на свой аттракцион, а бедного седого смотрителя жена дома ждет. В конце концов, ну свалятся они вниз, выскользнув из тонких цепочек, которые не рассчитаны на столь малый рост, растекутся мозгами по асфальту, так туда им и дорога, мир от этого ничего не потеряет, только выиграет и на улицах станет безопаснее... а значит и ему, смотрителю, можно будет выходить на пенсию.
Но ни тогда, далекие пятнадцать лет назад, ни сейчас, проблем не возникло. Их пропустили, пожелали приятно провести время, и приковали к жестким сидениям, вслед за другими парочками, что хотели ощутить ветер в волосах. Даже медведя отобрали, пообещав о нем позаботиться, что в общем то было правильно, но с тех пор, как Мэд впечатал игрушку ей в грудь, заставив подругу неуверенно пошатнуться и нахмуриться, Медея с ним почти сроднилась.
Как бы печально ни было, но осадок от прошедшей встречи все же остался. Или тяжесть мыслей была тому виной, притом о чем думал Мэд, сказать было не просто, точнее смириться, что его хмурая реакция была ответом на ее шутливый тон. Далась ей эта его справка, конечно, но не бежать же за ним следом, размахивая руками, медведем, рваными чулками (как универсальным средством) и кричать, что она не боится, трогай ее сейчас же! Мэд в этом случае поймет все правильно, а вот мир вокруг них жил в реальности прямо противоположной и пока они были не одни, считаться с этим стоило. А значит, и выруливать из опасного положения уже другими средствами, прикидывая свои варианты, пока под пальцами чувствовалась грубость теплой кожи, обнявшей ее ладонь столь доверчиво, будто на самом деле они были одни.
Вскоре, так оно и сталось. На часах время близилось к обеду, и людей в парке было гораздо меньше, чем в вечерние часы, потому не было и очереди на карусель, и запустили ее, когда даже не все сиденья были заняты, не много все же нашлось любителей пощекотать себе пятки свежим океанским ветром, который на высоте ста метров был как-то даже свежее и пронзительнее, чем на нагретой апрельским солнцем земле. Удивительное дело, и почему Медея раньше об этом не подумала? Отдала бы она разве медведя? Еще и куртку бы поди застегнула до самого подбородка, а теперь вот и остается только что подставлять вытянутую шею навстречу свежести, да и думать о теплом пляже, где-нибудь в районе Лос-Анжелеса. А еще не смотреть вниз. Она ведь боится… до паники, сжимающей легкие тугим узлом, что дышать становилось тяжелее. До острой рези в пятках, от которой те буквально зудели и цепенели, сжимаясь так, что…
- Ой! – Громко воскликнула Медея, резко перегибаясь через поручень кресла, рискуя выпасть, если бы Мэд плотнее не сжал ладонь, так же следя за взглядом подруги, а точнее за летящей вниз, спавшей туфелькой. Которая летела-летела, быстро пропав из виду, ведь карусель и не думала останавливаться, и кажется, хотя Медея была в этом не уверена, приземлилась на крышу одной из одноэтажных построек… - Ты заметил, куда она упала? – Она не оборачивалась к парню, рассматривая растерянным взглядом площадь у подножья карусели, хотя таким он оставался недолго, быстро наполняясь дьявольской искрой скрытой хулиганки. Будто она скинула туфлю нарочно, вот как сейчас, сбрасывая вниз вторую, и наблюдая, рискуя уже не выпасть, а просто свернуть себе шею, не пришибет ли ее дизайнерский снаряд какого-нибудь неудачливого прохожего. – Кажется, улетела в сторону Тира! – Поделилась она весело хохоча и резко поднимая взгляд, только чтобы понять, что голова ее беспробудно кружится. С той силой, что способна была обогнать по скорости саму карусель, а тот пейзаж, что их окружал, слился в одну пестрящую полосу, как на смазанном кадре. Медея прикрыла глаза, но помогло это не особо, нужна была какая-нибудь статичная точка, на которой можно было сфокусировать взгляд, хотя бы вот эта наполовину оторванная клепка на вороте старой куртки друга. Или едва заметная прожженная дырка на рукаве чуть ниже… так было даже удобнее, если уткнуться лбом в плечо, хотя она стала более размытой… - Я высоты боюсь, на самом деле, а не тебя… - Глухо шепнула она, тут же рассмеявшись, ведь не смотря на свой страх, именно она полезла на эту карусель, что крутилась уже целую вечность и даже не собиралась останавливаться. Да, бывало и так, когда вечность умещается в пару минут, но зато сколько можно было за это время успеть! А сколько осталось им здесь кружиться? – Еще три минуты… примерно. – Но ей показалось, или он ее плохо слышал? И почему он такой хмурый? А может это кажется уже ей? Нужно было убедиться… Да наклонись ты. Несильно потянув за рукав, пока приятель не наклонился к ней, вопросительно сведя брови, приготовившись слушать ее, хотя ну не место здесь было для разговоров… ветер же свистит.  И туфли нужно было найти, пока они наверху были… хотя Медее плевать было на туфли, они ведь крутятся здесь вечность. И как хотелось, чтобы он эту вечность провел с улыбкой. Настолько сильно, что не побоялась она на краткий миг оторвать от поручня вторую руку, чтобы дернуть Мэда за ворот рубахи, пока тот не наклонился достаточно низко.
И губами прижаться, согревая в ответ их дыханием, целуя с той силой, что закружилась голова, хотя она кружилась и до этого. Пока земля не ушла из под ног, но постойте, земли же под ними и не было. И как можно не сравнивать карусель с поцелуем, если она дарила похожие ощущения? Он ведь согласен? Иначе бы не ответил. И как можно было удержаться от того, чтобы усилить это ощущение, пусть и рискуя сорваться вниз, но для чего-то же нужны были эти цепи? Да и если сорвутся вдруг, наплевать, тогда уж тем более не понадобится им никакой справки. Ее не волновали эти проблемы, и она буквально физически чувствовала, что не заботили они и Мэда, будто даже оживившегося и едва ли ожидавшего, что на каруселях катаются именно так! А ведь это я тебя еще на лошадок не водила… И кто бы просветил его лучше любимой подруги? Хотя отголосок разума той и ставил между ними преграду, вновь сжимая руку друга и опуская ее на поручень, чтобы держался и за нее и за себя, пока настойчивое покашливание где-то над левым ухом, явно не первое, а оттого все более раздражающее слух, не напомнило им, что всякая вечность имеет свой конец… Но она же не виновата, что не доставала ногами до земли даже сейчас? А заметно теплее ей стало еще там, под куполом неба, настолько, что можно было и куртку скинуть, но вместо этого оставалось лишь спуститься и гордо зашагать к выходу под недоуменный взгляд седого смотрителя, останавливаясь лишь у своего медведя, смиренно сидящего на земле у ворот,  и оборачиваясь к подотставшему другу. – Мне кажется… - голос правда вновь охрип, и пришлось чуть прокашляться, перед тем как продолжить. – Что они в ту сторону упали! Пошли искать. – И взять того за руку, уводя в сторону тира… будет в следующий раз знать, как руки по карманам прятать и хмуриться на нее.

+1

20

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Пока они игрались с туфлями Медеи, Мэд еще пытался полноценно прочувствовать все новые ощущения, что дарила ему подобная высота, ветер, свистевший в ушах и едва заметная нотка опасности, хотя на самом деле - случись что на карусели, он бы перелез по конструкции на остов и спустился вниз по нему, он даже с любопытством изучил крепежный механизм, ведь мало ли что... Сфорца-то, навряд ли, последует его примеру, вон как в сидение вжалась, но он мог бы вытащить ее на себе, почему бы и нет. В любом случае, ему так нравилось, он бы еще хотел, но не так. Он бы хотел, чтобы было опасней, адреналина побольше. Может, с крыши спрыгнуть?..
Жаль, что она так и не позволила ему самому взять туфлю и запустить ей в кого-нибудь. С такой высоты она, правда, наверняка, проломила бы кому-нибудь череп, но мир вообще был крайне жестокой штукой - иногда, кому-то и не везло в нем, а выживал сильнейший, хитрейший, более выносливый и удачливый. Мэдок старался быть именно таким. И пусть не говорят, что сейчас пришли те времена, когда в жизни более необходимыми были интеллект и связи - мозги у людей всегда примерно одинаково разлетались, приставь он к их лбу пушку, независимо от того, насколько они были проэволюционировавшие. Берка вот, например, не так-то просто было застать врасплох, но если уж это приключилось, то и отделаться от него. В него стреляли, ему разбивали голову и ломали челюсть, его били металлической трубой, в крошево перемалывая ребра, но он все еще таскался по этому свету, на зло всем своим недругам. Было сложно усыпить его недремлющую бдительность, но, порой, всяким вредным девчонкам это здорово удавалось. Сначала ломаться, как старый грузовик эпохи сухого закона, а потом внезапно целовать его, как будто так и должно было быть. Впрочем, мозги у телок всегда были набекрень, чему тут удивляться - приходилось только подстраиваться под изменившиеся обстоятельства и делать все возможное, чтобы эти обстоятельства изменить. Поразмыслив, Мэд, конечно, мог треснуть себя ладонью по голове за подобную несообразительность - ведь он и на аттракционы девку стаскал, и пивом ее угостил, и сигареткой, то что же тут тогда нелогичного, что та растаяла от его рыцарской обходительности? Он даже вел себя настолько прилично, хоть на выставку пай-мальчиков его отправляй, если бы от него только не перло перегаром и выкидуха не грела его пламенное сердце во внутреннем кармане кожанки - странно даже, что Медея так долго и стоически держалась под влиянием его поразительного обаяния. А ведь это они еще даже трезвые были. Значит, он ей нравится. Ну, так вот пусть там себе ничего не думает - ведь, она ему тоже. А поэтому он запросто променял поручни на возможность прижать девушку к себе ближе, Мэдок достаточно ловко мог балансировать на чем угодно, а уж тем более тут, чтобы не выскользнуть им обоим, пусть не боится - ни высоты, ни его. Впрочем, он бы не думая держал ее, даже если бы у них действительно существовал риск сорваться - Медея того стоила, стоила того, чтобы отбросить любые мысли о самосохранении и позабыть все инстинкты, кроме одного-единственного. Поскольку, перед лицом гибели только он казался достаточно важным для мужчины - разделить эти мгновения с кем-то другим, и не уходить в гнетущем одиночестве, насколько бы один он всегда не был по жизни. В те минуты, когда он созерцал неумолимые ледяные звезды бескрайнего неба, лежа между мусорными баками и не находя сил подняться и что-либо исправить, ни с собой, ни со своей жизнью, подозревая, что единственным выходом для него станет как-раз могила. И понимая все это, Мэд старался выжать из своих последних дней самое лучшее, он хотел целовать красивых женщин, он хотел любить именно ту, что теперь пыталась вернуть его руку на поручень, все же немного дрожа, то ли от опаски, то ли от его прикосновений. Как же красиво было бы уйти из этого ненавистного мира вместе с ней?..
Но таким фантазиям воплотиться особенно не дали - вначале, опустив их на земную твердь, а затем оторвав друг от друга, от чего парень чуть взъелся, от чего тут кто-то руки распускает с его девчонкой, разве он не видит, что она его? Пусть и на краткое время, пока она позволяет ему так думать. Во всяком случае, именно сегодня он в этом сомневаться не будет. Иначе, чего она вообще. Чего ты вообще?.. Но разве она ответит? Рванула вся такая счастливая куда-то, за медведем, пока он пытался взглядом прострелить голову седому смотрителю, который той только печально покачал, примерно подумывая о том, что молодежь сейчас пошла так себе. Мэд нагнал ее довольно скоро, поскольку их расставание как-то уж сильно затянулось, ему так показалось, по крайней мере.
- Ты классная, - прижимая ее к себе снова, так сильно, что та едва устояла, и совершенно не обращая внимания на неприятственные взгляды людей на пошатывающуюся и неприлично громко смеявшуюся парочку, поглощенную друг другом, даже не замечая как юбка у босой девушки то и дело задиралась, но та бесстыдница и не думала с ней бороться.
Между ними все еще как-то некстати становился медведь, которого Медея все же вытащила из зажима, свесив вниз в одной руке, ожидая покуда у ее спутника окончится острый приступ любви к ближнему своему и они вновь смогут пойти дальше, хотя риск снова оказаться в подобном безвыходном положении у девушки был неиллюзорным, но разве ей это не нравилось? Мэдок не умел ставить себя на место других, он был убежден, что и остальным должно быть увлекательным то, что увлекает его, иначе они какие-то странноватые психопаты, это точно. Так что, дорога к тиру для них растянулась практически до бесконечных пределов, будто кто-то провернул стрелки часов, а устроители парка просто понаделали таких долгих и неровных дорожек, что парочка петляла, бегала и прыгала друг от друга, спасаясь от мстительного партера, которого совершенно не устраивало положение вещей, когда его то и дело лапают, щипают, пинают и путают волосы, а кое-кто давно нарывается огрести по своей проспиртованной печени, ей-богу.
- Вот она, - хотя, зачем ей вообще одна сдалась, но Берк любезно поднял обувку, вручая ее владелице, после чего оглянулся на парк, пытаясь сориентироваться, на какую из крыш улетела вторая, и много ли там бродит административного персонала, чтобы успеть хотя бы забраться наверх и сбросить оттуда находку, а остальное уже как-нибудь они переживут. - Вон туда, - уверенно указал Мэд рукой в сторону здания, больше похожего на общественный туалет или трансформатор - а, значит, там могут оказаться решетки, по которым забираться будет куда проще. - Хочешь, я возьму тебя на плечи? - с сомнением глядя на переминающуюся с ноги на ногу босоногую девчонку, мужчина стал подозревать, что ей, должно быть, заебись было больно ходить по всему этому парковому мусору, а она была совсем худенькой, он бы навряд ли даже запыхался, если бы потащил ее; куда угодно; хоть в пещеру за ногу. - Или можем у кого-нибудь одолжить что-нибудь... вон у той девки, например, она тоже маленькая, - вполне серьезно предложил он удачную альтернативу.
[icon]http://funkyimg.com/i/2DZAn.jpg[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2DZAm.gif[/sign]

+2

21

Медее же ничего не мешало, ни медведь, ни люди вокруг, ни бесноватая юбка, что то ли по воле ветра, то ли благодаря чьим-то пронырливым рукам, которые однажды точно получат, так и норовила задраться, подставляя под солнечные лучи и любопытные взгляды прохожих лоскуток кружева едва ли что-то прикрывающий. Ей было хорошо, пожалуй, даже лучше, чем было до этого, когда ощущая под ногами твердую землю, она почти парила над ней под ритм бьющегося сердца. Не разрывая объятий, приподнимаясь на носки, а после и вовсе переступая босыми ногами на твердые ботинки – она же легкая, выдержит – пусть те и были грязнее асфальта под ногами. Но зато, пошатываясь под звучащую в голове мелодию, прикрыв глаза и борясь за право победить в этом, настигшем их приступе любви. Она ведь тоже умела чувствовать, пусть и отгоняла от себя подобные мысли, искренне надеясь, что более судьба не толкнет ее под сминающий все на своем пути бронепоезд. Она надеялась, что стала умнее, что не поддастся ни чувствам, ни эмоциям, придерживаясь строгих взглядов и оставаясь трезвой хотя бы в своих мыслях. Но кто мог противостоять неотвратимому? Когда пьянил даже воздух, ведь от выпитой банки пива уже давно не осталось и следа. Когда кружилась голова и заплетались ноги, а замок из сцепленных рук не мешал им толкаться, уводя друг друга с пути недовольных прохожих, смеяться и пусть не по печени, но медвежей задницей по пузу отхватить один нагло улыбающийся тип успел. Этого же она добивалась? Ну, того, чтобы он улыбался, а не огреб?
- Если мы одолжим у нее обувь, мерзнуть будет уже она… лучше поищем мои. – Резонно заметила Медея в ответ на предложение разуть случайного прохожего. Ноги конечно подмерзали, да и мелкие камушки уже давно промассировали все ее биологические точки в далеко не оздоровительных целях, побуждая организм совершать непредвиденные кульбиты, а мозг задумываться, не подхватит ли она какой заразы, порезав пятки о случайно разбитую бутылку. Но все это едва ли могло служить причиной, чтобы обрекать ничего им не сделавшую особу, мучиться теми же проблемами, это ведь не она туфли с Медеи сдернула и на крышу закинула? Вот не ей теперь и отдуваться…
- Да мне нор… - раз второй из предложенных вариантов был сразу же отправлен в корзину, оставался только первый. Его Медея тоже не могла принять, уж лучше она еще немного потерпит, чем будет неловко карабкаться по парню вверх, в лучшем случае пользуясь скамейкой, как лестницей, но кто ее спрашивал то? Она не успела закончить фразы, содержание которой сводилось к тому, что она потерпит, и вообще все круто, и приготовиться толком, как Мэд затормозил и без всяких предисловий, предупреждений и спроса, поднырнул головой под коленями, да распрямился вместе с испуганно взвизгнувшей девушкой, которая от подобных маневров едва не завалилась назад, но успела сжаться и уцепиться руками за голову непрошенному транспорту, едва не придушив того чудом не выпавшим из рук медведем.
- Ты что творишь, э! Совсем свихнулся! – Сердце бешено билось, заставляя Медею сомневаться, а так уж сильно любит она этого оболтуса и не прибить ли его по-тихому, чтобы на землю спуститься? Даже попыталась, но стоило расцепить руки, как равновесие начало ее покидать, и если бы Мэд не держал подругу за тонкие щиколотки, то та непременно свалилась бы вниз. – Идиот! – Все же буркнула она сердито, стараясь привести дыхание в норму, и раз опускать ее на землю не планировали, то пришлось уцепиться всеми конечностями покрепче, и выпрямиться лишь тогда, когда смогла хоть немного приноровиться к своему текущему шаткому положению, пусть парень под ней будто нарочно петлял ногами и шел по одной ведомой ему зигзагообразной траектории. Хорошо, что хоть пятку пощекотать не додумался, иначе не миновать его челюсти встречей с этой пяткой, в то время как сама девушка принялась осматриваться по сторонам, пользуясь внезапным подспорьем в росте, которое помогло ей заглядывать на невысокие крыши одноэтажных палаток и технических строений, в поисках второй туфли.
- Смотри! Я кажется ее вижу! – Воскликнула Медея, дергая друга за макушку, чтобы тот развернулся в верном направлении и проследил за вытянутой в сторону рукой подруги, чтобы, конечно же, ничего не увидеть, а при попытке задрать голову или отклониться назад, получить таки пяткой под ребро. – Осторожнее… Вон, к тому зданию иди… - Не хватало только щелчка поводьев, но они были и не нужны, Мэд отклонился влево, куда указывала подруга и бодро зашагал по направлению к повернутому к ним спиной зданию, на крыше которого одиноко валялась потерянная обувка. Здание было не высоким и забраться на него труда не составило, особенно для той, кто стала настолько высокой, что ладонью могла достать до козырька, проверяя тот на прочность и выдержит ли, если она уцепится покрепче и подтянется вверх. – Помоги! – Мэд верно понял намерения подруги, недвусмысленно повисшей руками на крыше, в конце концов, какая была разница, кто именно достанет потерю, и, подтягиваясь наверх, она почувствовала, как снизу ее подпихивают, придав ускорение, которым тут же воспользовалась, переваливаясь через край, и шипя, когда ободранная коленка вновь оказалась жертвой неловкости своей хозяйки, ведь именно ее она закинула первой, заползая на крышу.
Чувствовала себя Медея после этого маленького приключения настоящей хулиганкой, будто не ведая как, но вслед за каруселью, попала на аттракцион беззаботной юности, когда беготня по крышам и старым складам была требуемым глотком адреналина, который заглушал позывы подросткового бунтарства. Она не сразу поползла за туфлей, а просто растянулась на нагретом солнцем настиле, счастливо улыбаясь открытому для нее небу, а после глянула вниз, где в полуметре, примеривался к стоящему рядом решетчатому забору Берк, чтобы забраться следом за подругой, а то че она одна веселится… Но та, вместо того чтобы помочь или подать руку, запустила в друга своей туфлей, а после и второй, что была найдена до этого, а после свесила ноги вниз, беззаботно ими болтая и посмеиваясь, уворачивая пятку от цепких рук, что включаясь в игру, так и норовили достать и сдернуть вниз ухмыляющуюся врачиху.
- Э! Что вы там делаете! Охрана! – Но повеселиться им не дали, точнее не дала выпавшая из гнезда администрации парка барышня, которая, сидя в своем душном кабинете, услышала, как потолок над ней ходит ходуном от неизвестного шума и какого-то подозрительно близкого к ней смеха… Ну кто же знал, что волей судьбы, Медея угодит своей туфлей в самое сердце парковой дирекции, пусть из всей этой братии на рабочем месте находилась только пожилая бухгалтер, которая, как и подобает женщине пенсионного возраста, слишком бурно реагировала на веселящуюся молодежь.
- Черт! – Конечно, ничего предосудительного в их поступке не было, они ведь не проникли внутрь здания, не украли ничего и даже имущество парка не было повреждено, но все же при слове «Охрана» по спине Медеи, да и у ее друга, прошла рябь беспокойства. – Лови меня! – Крикнула она, не долго думая стекая с крыши, в последний момент цепляясь пальцами за край и проскальзывая в кольцо рук, что смягчили ее падение вниз. Оставалось только собрать все свои монатки и раскиданные по траве туфли, надеть которые можно будет позже, а пока… Побежали? Куда?

+2

22

Конечно, их тандем был бы гораздо более эффективным, если бы ему то и дело не закрывало паникующими руками глаза, да и старались бы его собственные волосы с лица убирать, от которых только приходилось отплевываться в надежде, что курс автопилота не уебет их обоих об какую-нибудь стенку и не пиздрикнет через ограду, переломав шеи. Но все это меркло, в самом деле, перед осознанием того, насколько им при этом было весело - таранить босыми грязными пятками Медейки любого, кто встречался на пути, едва ли намеренно, но тем не менее, расплываясь при этом в улыбке и пугая законопослушных мирян дурным роготанием и непечатными просьбами пройти со своим важным мнением по уйме органов, о существовании части из которых мало, кто вообще догадывался, поскольку такими метафорами о привычных и знакомых вещах, как правило, грешили не в настолько цивилизованных районах Нью-Йорка, а сам Мэдок был довольно близко знаком с местным фольклором, порой, дополняя его и редактируя на собственный лад. Ведь, без поэзии куда они сейчас? Никуда... Душа ведь требовала!
- Я сам достану, я быстрее заберусь... - но разве его дельных советов кто-нибудь слушал? - Бля, ну, ты че, э. Балда, - беззлобно, но отчаянно ворчливо буркнул мужчина, придавая последней оставшейся конечности девчонки солидный импульс для ускорения, едва ли ее не забрасывая наверх, хотя та все равно зашипела на свои ссаженные ноги, отметин на которых прибавилось настолько, будто он за волосы протащил ее по парковым дорожкам, а она сопротивлялась и тормозила коленками, что, в принципе, не было чем-то для Берка из ряда вон выходящим - подобный досуг вполне мог занять почетное место в их развлекательной программе.
Покуда у них из ближайших планов оказалась бомбардировка свеженайденой обувью и ожидаемая месть за это - чтобы там себе эта бестия не думала, он еще до нее ой-как доберется и всыпет по самое негорюй. Ее еще не шлепали за плохое поведение вот по тем самым мягким и вредным местам, которые светятся из-под юбки? Но свершиться предначертанному так и не дали. При одном только упоминании в речи стоп-слов типа "охрана", "полиция", "ятепадлаэтотножвзадвставлю" и других недвусмысленных посылов, Мэд живо начинал стричь ушами и прятать беззаботность где-то так глубоко в себе, подменяя ее волчьими инстинктами, будто и не было того самого парня, что только что сошел с аттракционов, где уши закладывало от ветра, а душу разбирало от восторга. Поймав девицу в свои лапы и практически ту не шмякнув о землю, мужчина обождал, покуда Медея снимет ускользнувшее платье с ушей и поудобнее перехватит свои пожитки, которыми успела обзавестись с той же скоростью, с которой Берк, как правило, с ними расставался, а затем без лишних слов драпанул прочь от опасной тетки, мелькнувшей в окне и ожесточенно набиравшей что-то у себя в мобильнике. Не то, чтобы он сильно опасался какой-нибудь херни типа штрафа или ареста - обычно ему за его обыденные приключения грозили вполне реальные сроки, но так здорово было делать ноги со Сфорца, подгонять ее, выдергивать руку из сустава, когда та вроде уже начинала сдаваться, вплоть до самого побережья, на которое она так хотела попасть. Мэд не знал, чего конкретно искала на нем девушка, поскольку в это время года здесь было не многолюдно, ледяной ветер холодного течения сквозил даже через куртки, а неспокойные воды грозного океана волновались как шлюха на медосмотре.
Они остановились у самого подножья берега, будто у финишной черты, не решаясь заступить за нее порознь, а веселье и хохот проходили при одном только виде глади темной сумрачной воды неумолимой стихии. И весеннее солнце как-то переставало столь же незабвенно согревать их плечи, насколько бы разгоряченными они сюда ни прибежали, зато рука девицы в ладони Берка оказалась сама собой, или он ее не отпускал, а, может, и просто рефлекторно отыскал, как нечто жизненно-необходимое для себя, знал он только, что расставаться с ней насильно не собирался, пусть разве только оставят ему ту самую руку, оторвав от нее Медею. В любом разе, обстановка была тут так себе - не так далеко от них находилась погрузочная пристань, где общечеловеческим пляжем и не пахло, если девчонка хотела попасть именно на такой. Напротив, они, как и водится, умудрились прорваться на территорию преимущественно закрытую от посягательств непосвященных граждан, но разве интересно было бы попасть туда, куда всем было можно? Для чего тогда вообще ходить по таким местам?
Мэд посмотрел на девушку... и, должно быть, впервые увидел ее такой открытой и искренней, какой она была сейчас, развеянная свежестью и близостью океана, обнажающего людей друг перед другом и сметающего не только веселье с их пылающих тел, но и все маски вслед за ним. Конечно, к Сфорца и раньше не предъявлялось никаких претензий, и все же, всегда, хотела она того или нет, на лице ее трепетала тонкая вуаль потаенной мысли, что-то она всегда оставляла только самой себе, что-то слишком сокровенное... чего не было сейчас. Она стояла совершенно нагой перед ним, созерцая его усталое и хмурое лицо своими печальными глазищами, в которых утонуло что-то настолько горькое, что сжимало сердце даже того, кто ни о чем не догадывался. Почему ты такая грустная? Я сделал тебе больно?.. Но стоило ли это произносить, когда она и сама понимала каждую пробежавшую по его лицу мысль, даже самую мельчайшую, а потому и смысл в словах терялся. Даже те, что Мэдок приберегал как-раз для такого повода. Какая же ты красивая, Медея. И она была такой, бесконечно пасмурной, но между тем - неповторимой, как сумрачное дождливое облако - туманное не потому, что было чем-то огорченным, а по сути своей, прятавшим в глубине своего сердца что-то такое, что не позволяло быть по-настоящему счастливым даже в сладостные минуты покоя и радости. Боль была внутри девицы, спрятанной надежно, но теперь почему рвущейся наружу, будто только сейчас ей суждено было стать хоть чуточку меньше, если кто-то сможет понять, кто-то сможет разделить ее вместе с нею. Мужчина взял в свою ладонь ее лицо, на что Медея податливо к ней склонилась, и он бы поклялся, что прямо сейчас отчетливо чувствует пару мокрых блестящих дорожек, пробежавших по ее щекам, но их не было, какими бы влажными ни казались ее трепетавшие на ветру ресницы. Он снова заглянул в эти бесконечные темные колодцы сумрака, подменившие ее взгляд, ощутил, как его руку накрыла прохладная ее, чтобы стать к нему еще ближе, хотя, казалось, что это уже было невозможным, и только сейчас ему в голову пришло то самое, чего им обоим так не хватало теперь, и что могло бы смыть с ним эту пелену невообразимой грусти, ореолом преследующей молодых людей на протяжении всей их жизни.
- Пива хочешь?..
[icon]http://funkyimg.com/i/2DZAn.jpg[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2DZAm.gif[/sign]

+1

23

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Погони уже не было, хотя едва ли она и начиналась на самом деле, выходя за пределы паникующей мысли от слова «охрана», что учащенным пульсом билась в их организме, заставляя бежать, пока хватало сил и, не смотря на все преграды, что оставались позади. Клумбы и живые изгороди, уже изрядно помятые, посыпанные мелким гравием дорожки, перетекающие в мягкую, только начинающую крепнуть траву, а после острые осколки холодного песка. Высокий забор из сетки рабицы на самой границе парка, колючая проволока, как вечный декор, что через пару лет впечатается в сердце девушки нерушимыми оковами, и едва заметная дырка в заборе, через которую нельзя было пролезть не поцарапавшись хоть чем-то, чтобы с тихим шипением после снять с длинной царапины на бедре набежавшую капельку крови и посетовать на испорченное новое платье. Много после, конечно, а сейчас глоток долгожданной свободы в столь редком безлюдном месте в самом центре огромного мегаполиса.
Ей казалось, что ее преследовал шум прибоя. Океанские волны разбивались о камни, привкус соленой воды оседал на губах невесомой дымкой, запах порта, тот самый, тяжелый, насыщенный всей этой жизнью, грязью и безграничной свободой, окружал ее душу. Она тянулась к смятой глади шумных заливов, ей нравилось ощущать на лице брызги воды, ей нравилось дышать этим воздухом, которым она никак не могла надышаться… А может, бросить все и сбежать? Поселиться где-нибудь на берегах холодной Гренландии, облюбовав себе какой-нибудь старый маяк. Ты бы поехал со мной? Где перед глазами, насколько хватало дальнозоркости, не было бы ничего, кроме беспокойной линии горизонта. Где тишину дарила монотонность шума в старом окне. Где не было бы ни единой человеческой души на сотни километров вокруг, кроме тех, что еще теплились внутри старой каменной крепости. Выбежав вместе с Мэдом на холодный берег залива, ощутив под все еще босыми ногами, острые осколки песка и камней, Медея казалось бы захлебнулась в окружившей ее картине, которая вместе с кислородом выбила из нее все посторонние мысли, смела все барьеры, тщательно возводимые вокруг и на миг оставившие ее душу практически обнаженной перед тем редким зрителем, что держал ее за руку, но которого она даже не видела.
Но ведь и видеть его было не обязательно, чтобы знать одну простую истину «он где-то рядом». Всегда, с тех самых пор, как ворвался в ее замкнутый мир через окно, начисто презирая все распахнутые двери. Наглым вором, от которого за версту разило впечатанным в самую корку духом непроходящего похмелья и безнадежности. Да, сейчас он держал ее за руку и она чувствовала его тепло даже сквозь толстую кожу куртки, но и возвращаясь домой, заходя в пустую квартиру и включая свет, она уже не была столь одинокой. Он мог не появляться неделями, месяцами, таскаться за другими девчонками, но все равно оставался рядом и сваливался как снег на голову, но в тот самый момент, когда больше всего был нужен, пусть и сама Медея это понимала не сразу. И он всегда предлагал дельные вещи, не оплетая их многословными тирадами, не распаляясь в никому ненужный фарс, а попадая точно в цель. Так и сейчас, после короткого вопроса, она вдруг почувствовала, что горло ее пересохло и нестерпимо захотелось пить, и желательно, чтобы это была не вода, ибо градус окутавшего их веселья начал потихоньку спадать, обнажая никому не нужную в этот день грусть. Она кивнула, на секунду прикрыв глаза и потеревшись щекой, как самая настоящая кошка, о теплую ладонь, а после отстранилась.
- Да. Я бы выпила. – И этого вполне хватило, чтобы к ней повернулись спиной, но только лишь для того, чтобы сутуло сгорбившись от пронзительного порыва ветра, что задувал со стороны залива, направиться в сторону того узкого прохода, из которого они выпали на этот Богом забытый пляж. Медея же принялась изучать вверенную ей территорию, опасливо косясь по сторонам, вдруг их уединение все же было фальшивым и коротать время ей предстояло в обществе какого-нибудь бомжа, уютно притулившегося в куче сваленного наподобие шалаша картона. Такой шалаш и в самом деле был, но на счастье – оказался пусть и завален вещами первой необходимости для бездомных людей, будь то куча тряпья или ящик пустых бутылок, переложенных выпуском Times недельной давности, но все же без законных обитателей, которые к этому времени уже проспались и отправились на дневной промысел по всем окрестным свалкам. Еще была стая собак, расположившихся метрах в ста, около самого порта, и на нежданную визитершку ответивших предупредительным лаем, но все же своего места не покинувших. Но даже и без лая подходить к ним ближе Медея не решилась, а напротив, захотелось сбежать из этого места, отчего-то переставшего быть уютным уголком, а открывшего все свои романтические грани в весьма прозаичном свете. Даже солнце вновь спряталось в набежавших облаках, чтобы серость апрельских будней была той самой, которую так любят описывать в триллерах, нарочно нагнетая на зрителя тоску и безнадежность.
Чтобы хоть как-то скрасить затянувшиеся минуты ожидания (видимо запас пива в детском развлекательном парке истощился) Медея отправилась в сторону полуразрушенного причала, уходящего своими подгнившими сваями метров на десять вглубь залива. Настил из досок и заплат из металлических листов был уже не лучшего вида и опасно покачивался и поскрипывал под каблуками отчего-то поперевшейся по нему девицы, которая уже и пожалеть успела о своем любопытстве, но желание дойти до конца, пусть пару раз по пути свернув себе шею – оказалось сильнее. А дойдя, она не придумала ничего лучше, как сесть на самый край, свесив ноги вниз, и опасливо ими поболтать. Хорошо хоть туфли она предварительно сняла и поставила рядом, иначе плыть ей после на поиски новой обувки – а в такую погоду любые мысли о купании воспринимались с каким-то нервно-паралитическим смешком. Хватало и того, что юбка уже успела отсыреть и сидеть на холодных досках было до безрассудства холодно, будто бы она не знала – какими рисками для ее здоровья могли обернуться подобные посиделки, но было ли ей дело до этого?
- Долго ты шлялся… - Она обернулась на знакомый шаг, который даже не услышала, а почувствовала вместе с задрожавшей под ней конструкцией, опасно поскрипывающей и готовой рухнуть, если на нее заберется еще хоть кто-то. На что парень лишь сильнее нахмурился и протянул свою добычу, позволив даме самостоятельно открутить железную крышку с еще холодной бутылки, раз она такая ворчливая и не понимает, что магазин был далеко, а он итак торопился. Зато взял с запасом, и даже едой озаботился, хотя смятый бутылками пакет чипсов успел превратиться в труху из картофельной крошки и на еду походил мало. Медея поворчала и на это, но все же довольно глотнула из прохладной бутылки, которая изошлась пеной ей прямо в нос, заставив громко чихнуть, отчего конструкция вновь заскрипела под ними свою симфонию. Ох, если бы девушка только знала, чем обернется ее шуточное ворчание сегодня, то возможно и вовсе осталась бы дома,  заранее согревая себя пуховым одеялом, но, к сожалению, дар предвидения вместе с интуицией, были у нее развиты крайне слабо и неуверенно. И именно поэтому, в один прекрасный момент, когда лучи солнца вновь прорвались сквозь облака, нещадно начиная напекать темные макушки, когда бутылка была благополучно выпита, а рассказ о злоключениях всеми любимого санитара в их отделении только начат, она почувствовала тепло дружеской ладони на своем плече. Весьма настойчивое тепло. А после, издала короткий крик, безнадежно взмахнула руками и сквозь издевательское карканье береговых чаек до Мэда донеслось заветное: Какого хууу… - но окончание фразы затерялось в плеске волн, которые с громким чавканьем скрыли в своей толще одинокую барахтающуюся фигурку, плавающую, признаться, весьма посредственно даже в тепле Калифорнийских вод.

+2

24

И он уже точно мог причислять себя к экстрасенсам или знатокам женской психологии. Мэд всегда знал, что нужно девушкам - секс, пиво, брюли, наркота, и практически никогда в этом не ошибался, как ему казалось, но за исключениями тех случаев, когда на него пытались в суд подать. Но ведь исключения только подтверждали правило, верно? Вот и сейчас, стоило ему упомянуть о пиве, как Медея тут же откликнулась согласием, будто именно этих заветных слов и ждала от него, а он же незамедлительно бросился это пиво добывать, стараясь сориентироваться на местности в кратчайшие сроки с помощью своего от рождения встроенного gps, поскольку расположение пивных ларьков и других мест, где можно было прибарахлиться бухлом, было выжжено в его сознании не хуже google-карт, если бы он вообще подозревал хоть что-нибудь о существовании и одного, и второго. Со стороны это и вовсе могло показаться, будто он перемещается на местности едва ли не по запаху, хотя секрет, скорее, скрывался в том, что он много где бывал, и это место не было исключением, разве что при этом состояние кондиции было, как правило, степени различной. Так или иначе - много времени все это не заняло, допилить до магаза в подземке, затариться самым необходимым и двинуться в обратный путь, хотя для этого пришлось проделать небольшой крюк, когда на горизонте замаячила слишком знакомая блядская фигурка, на повторный диалог с которой Мэдок расположен не был, а если бы и был, то, скорее всего, ни одна бутылка из его драгоценного пакета живой до Медеи бы не добралась, а приоритеты нужно было расставлять правильно.
Может быть, именно поэтому она оказалась недовольна таковым промедлением, в подробности которого мужчина вдаваться не стал, просто всунув ей в руку ее пиво и расположившись рядом на причале, свесив одну из ног в направлении тех же мрачных глубин океана, а вторую согнув в колене и уперев в нее предплечье руки, твердо сжимавшей бутылку. И каким бы паршивым или вкусным пиво не было, сам Берк в этом плоховато разбирался, будучи в нем практически всеядным, девка продолжала ворчать и вредничать, то припоминая ему отсутствие, то дерьмово сохранившиеся в пути чипсы, то холодные доски причала, с которого их еще не прогнали, должно быть, только по той причине, что погода катастрофически портилась, и никто в здравом уме к ним подваливать не спешил. Он даже было уже подумывал о том, чтобы взять эту дуру к себе на колени, если у нее так задница примерзает к настилу, но, честно говоря, она начинала заебывать этим своим недовольством и ее хотелось хорошенько пнуть, чтобы не выпендривалась. Впрочем, у Мэда его действия с мыслями крайне редко расходились по разным дорогам, а лелеемое злобное желание даже гипертрофировалось во что-то приятное и смешное - во всяком случае, он здорово расхохотался, когда эта мокрая кошка полетела в воду под славный вскрик неждана и злости, пускай, теперь что-нибудь попробует вякнуть на то, какой поганой была эта моча в бутылках или выбор мужчиной романтических мест. Она херово держалась на воде, хотя тонуть-то особенно не тонула, то и дело просто захлебываясь горькой водой, ругательствами и просто паническим удушьем, а в планы Берка все-таки не входило ее утопить, во всяком случае, прямо сейчас, и потому он вволю наржавшись с открывавшегося зрелища, сбросил на суше свою куртку, потому что в ней все еще оставалось "кой-че", такие заплывы вряд ли способное пережить, а еще и его ножи, карточки, документы самой Сфорца, после чего без лишних размышлений прыгнул вслед за девушкой, при первом же контакте с которой попросту огребая по лохматой башке.
- Ты чеоо? - сквозь все еще прорывавшийся смех непонимающе спросил мужчина, как будто бы на самом деле особо-то ничеоо и не произошло, хотя именно такой, злобной, мокрой, взбелененной эта скучная в своем ворчании сучка нравилась ему гораздо больше.
Он довольно споро отбился от ее вредных, хлестких и царапавшихся рук, охватывая ее под подмышками, и потащил к более покатому берегу, с которого они смогли бы взобраться обратно на сушу, несмотря на то, что эта мерзкая девка продолжала вырываться и поливать его такими эпитетами, половина из которых на самом деле была не далека от действительности, хотя та этих нюансов, скорее всего, не знала, но Берк поверил - она была очень умной девицей, и во многом парень не удивлялся, чего она там обо всем думает. Мало ли что у нее под черепом происходит, может, по нему действительно видно, что и мать его была той еще сукой, и ублюдком он был, лишившись предков довольно рано, хотя, все же, оставалась и вторая половина произнесенного ею в гневе, что Мэдок мог уже с чистой душой причислять к просто сильным чувствам и отсутствию безразличия. Впрочем, вытащив ее на берег и помогая подняться, он снова едва не огреб по физиономии, если бы в последний момент не прихватил ее руку, а потом вторую, а потом еще и мерзко ухмылялся, глядя как рассерженная насмерть девчонка пытается вывернуться из его цепких пальцев, что привело совсем не к ее единоличной победе, а к тому, что они оба еще и грохнулись на неустойчивой размытой земле, на которой босые пятки Медеи не имели вообще никаких шансов против неубиваемых ботинок Мэда, рухнувшего вслед за ней, погребая ее под своим, если не солидным, но все же в этом положении весьма ощутимым весом. И, Господи, как же именно сейчас она была хороша, как хотелось целовать ее губы и чувствовать ее нагое тело, как хотелось взять ее прямо здесь, чтобы весь мир попросту подождал в сторонке, когда их оба трясло от жуткого холода, когда платье девушки задралось до самых неприличных пределов, а сделать против него она ничего не могла, кроме как до крови прокусить ему губу, когда он пытался ее чмокнуть, и испепелять гневным взором этого нахального паршивца, который все-таки поднял ее с земли даже помогая оттянуть обратно юбку и смахивая с нее налипший песок, а после, не выпуская уже вроде не настолько сопротивлявшейся ладони, вернуться к причалу за их шмотками, чтобы набросить более сухую кожанку на плечи девицы, которую здорово колотило под прибрежным пронзительным ветром, и придержать ее, пока она натягивала свои горемычные туфли на грязные мокрые пятки.
- Пошли куда-нибудь, - как вшивый помойный кот клеясь к своей подруге, и никак ни на что больше не отвлекаясь, Мэдок повел ее прочь от холода океана сквозь доки в какие-то незнакомые дворы, где они даже нашли какую-то бесхозную детскую площадку, на которой так удобно было устроиться на какой-то пружинившей под ним херне, и усадить сверху целовавшую его девчонку, будто уже не просто простившую за все на свете, а даже подзадоренную этим, в чем Берк, ну, никак не сомневался, это всегда работало. - Ты классная, - блуждая горячими ладонями по ее едва ли чем-то прикрытой заднице, которую только так возможно было согреть, мужчина точно был уверен, что им не просто нужно было бы куда-нибудь пойти, а зашкериться где-нибудь так, чтобы их вообще никто не видел и не нашел, кроме разве что бродячих собак.
[icon]http://funkyimg.com/i/2DZAn.jpg[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2DZAm.gif[/sign]

+1

25

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Это было похоже на толпу людей, беспорядочно сдавливающих тело со всех сторон, выбивая последние крохи кислорода, заползая в легкие, холодными струями страха стекая по пищеводу. Она была в почти той же панике, от которой цепенело все тело, как если бы оказалась зажата в толкучке торгового центра в предрождественской суете. Ощущения были до боли похожи, тогда она тоже была на волосок от смерти, как и сейчас безвольно уходя с головой под воду, будто и плавать то не умела. А ведь плавала Медея действительно довольное посредственно, и скорее просто могла какое-то время держаться на поверхности соленого спокойного залива, или тихо перебираться вдоль бортика общественного бассейна с теплой водой, но никак не противостоять ледяным волнам океана, в которые и более поздней весной городские экстрималы не рисковали соваться без специального гидрокостюма. Но человек удивительно быстро учится бороться за свою жизнь, которая, при всей его многолетней грусти по собственной судьбе, на последних минутах становится столь дорога и мила сердцу, что расстаться с ней добровольно не представляется возможным. И тут же руки начинают усиленно работать, молотя тонкими кистями по воде, стараясь выплыть на поверхность, ноги, отталкиваясь от дна, разгребали собранный ближе ко дну ил и прочий человеческий мусор, пока наконец голова мокрой и перепуганно злой кошки не обрела возможность выдохнуть новое матное слово. В лицо тому, кто ее сюда скинул, внезапно оказавшись снова рядом, прижимая к себе и помогая справиться с холодной водой и той судорогой, которая сковала тело, но к черту такая помощь!
- Пошел ты нахуй! А ну отпустил меня! - И какая разница становилась, с кем или чем она борется, войдя в азарт разбушевавшейся войны. Но с человеком было несколько проще. Когти например, почти всегда достигали цели, не проходя сквозь призрачное тело, как это было с водой, а вредные острые коленки становились еще острее. Боролись даже губы, безжалостно пропуская сквозь себя холодный воздух бессвязной брани, разбавленной безвольным стоном. И что за камень впился ей в бок? Кто вообще раскидывает камни на пляже?
Она даже не поняла, в какой момент холодные воды океана остались позади, выпустив свои несостоявшиеся жертвы на пологий берег, буквально выкинув их, протащив прибрежной волной по песку, облизнув напоследок голые пятки и оставляя в качестве напоминаний затерявшихся в белье, пару клочков донного ила, который будет обнаружен девушкой только уже в теплых струях собственного душа. Но сейчас ей было холодно. Возможно поэтому, она и не смогла сообразить, что уже не требовалось бешено колотить руками по воде, чтобы как-то удерживаться на поверхности, но в то же время – этот способ отлично согревал, а если удавалось попасть по патлатой голове спутника, который мерзко гоготал над ее попытками, то согревалось не только тело. Жаль только, что парень не был столь покладистым, чтобы терпеть нападки подруги бесконечно и пропустив пару ударов, безуспешно прикрываясь рукой, в момент ее обездвижил, подгребая под себя и смывая с ее репутации последние признаки приличия, если таковые еще оставались. Задранная юбка, насквозь мокрая кофта, которая не оставляла никакого простора для фантазии, растрепанные волосы, прилипшие к лицу, и оставался разве только взгляд, испепеляющий, полный противоречивых чувств, среди которых затесались и гнев, и злость, и звериная ярость, вместе со страстным желанием дотянуться до этой ухмыляющейся физиономии хоть чем-то, раз уж руки были скованы за спиной, тем более что он и сам к ней тянулся, напрасно думая, что подруга сдастся без боя. Но вместе с этим девушке было весело. Да, она старательно скрывала это за многоярусными эпитетами, значение некоторой части которых можно было найти разве только в большом медицинском словаре, но все же она тоже веселилась. Содрогалась от холода крупной дрожью и победно воскликнув, когда ей удалось укусить нахала, прочувствовав на губах почти обжигающую своим теплом каплю крови, только еще больше взбудоражившую воображение.
- Morologus es! Caput tuum in ano est. – Ты идиот. У тебя вместо головы жопа. Прошипела она напоследок, когда устав, или быть может, прочувствовав через свою дубовую шкуру пронизывающий ветер, от которого у самой Сфорца уже вовсю раскраснелся нос, предвещая как минимум затяжную простуду, Мэд чуть ли не за шкирку поставил подругу на ноги и кое-как, то ли отряхнул, то ли воспользовался случаем еще раз шлепнуть ее по заднице, и потащил к месту их недавнего пикника. Благо, в его пустой голове, мысль «оставить ценные вещи на берегу» была случайно занесена каким-то попутным ветром, и благо к тем самым вещам относилась нетленная куртка, способная пережить и вытерпеть ни одну войну или голодовку. Еще стоило поблагодарить безлюдность пляжа, ибо за время их водных процедур не нашлось желающих поживиться столь ценным музейным экспонатом, оставив молодых людей не то что прозябать на холоде без денег и документов, но и не оставив их к тому же без початой пачки сигарет, одна из которых тут же была выужена дрожащими пальцами, и не без помощи теплой ладони, накрывшей холодную ладонь Медеи, дабы та не тряслась так, бесполезно раскручивая колесо зажигалки, пока спасительный огонек, наконец, не вспыхнул, ненадолго освещая интимное пространство между их лицами, когда те одновременно потянувшись к нему, не вдохнули по глотку горького дыма.
- Пошли туда, где тепло… - Это было первостепенное желание. Ей хотелось тепла, как никогда прежде, пока воспоминания из ночных кошмаров не накрыли ее с головой. Хотелось согреться, и телом, и душой, найти свое спасение, и не важно, где оно будет: на одном из складов среди доков, дверь которого была заманчиво приоткрыта, но стоило заглянуть туда, как в нос тут же ударил запах старого крысятника и матерая брань, посылающая нежданных визитеров прочь или на детской площадке, которая детей то видела скорее всего в момент собственной постройки. Здесь было не на много теплее, но все же ветер задувал уже не с той первобытной яростью, а солнце вновь начало проглядывать сквозь плотные тучи, пусть и неумолимо стремясь к закату. Но тут была скамейка, на которую они взгромоздились, переплетаясь в единый центр тяжести, под которым та жалобно скрипнула, так и норовя провалиться вниз. Здесь были теплые ладони, растирающие кожу под одеждой, пока та не начинала гореть, языками пламени проникая внутрь и опьяняя не хуже алкоголя. Медее не нужно было слов, чтобы обвивая ногами не самый крупный торс мужчины, сдавить тот до хруста, что был без сомнения слышен в их общем дыхании. – А ты – идиот. Но я все равно тебя люблю. – И ведь на самом деле любила, пусть в ней и не остыл тот гнев, что поселился в ее теле вместе с морской водой. И кто знает, чем могло закончиться их нашествие на детскую площадку, если бы в тот момент, когда руки девушки уже успешно справились с пряжкой ремня, на горизонте не показалась воинственная мамаша наперевес с коляской и не начала возмущенно голосить, прикрывая своему бестолковому чаду лицо, хотя тот и без того едва ли мог что-то разглядеть узкими, из-за наплывших щек, глазенками.
- Да как вы смеете! Да что вы здесь устроили! Притон?! Это детская площадка! Здесь же дети! – Хотя подобное определение в ее материнских мозгах обозначало любое злачное место, она все же оказалась как никогда близка к истине. И пусть в некоторых случаях непрошеные зрители и не могли оказаться большой проблемой, но все же пыл несколько стихал под вопрошающее детское улюлюканье. Не хватало еще попасть под ту статью, которая и задницу то запрещала почесать в присутствии детей – если особо ретивые граждане могли расценить это как совращение.
- Пойдем. Давай уже… - И хорошо хоть юбку можно было просто одернуть, а лицо и без того было раскрасневшимся, что признаков смущения на нем не было видно, но идти все же пришлось, неловко оступаясь и даже прошептав напоследок мамаше неловкие извинения, но тут же выкинув из головы эти нестройные отголоски человеческих чувств. До ближайшей стены, ближайшего дома, буквально впечатывая в нее парня, вновь целуя его, пока расфокусированный взгляд не сошелся за его спиной до наполовину ободранного плаката, на котором не было видно ничего кроме названия группы и даты.
- Смотри! Это же моя любимая группа! Пошли в клуб! Вот только в который? Ах вот, если поднять ободранный лоскут, то видно будет и место… Это вроде недалеко отсюда?

+2

26

И пусть весь мир подождет. В конце концов, Мэдок и жил, должно быть, исключительно ради таких мгновений, прекрасно понимая, что сдохнуть он мог в любой блядский момент, а выжать из отпущенного ему срока хотелось все полностью без остатка. Брать от жизни все, даже немного у нее одалживая. А поэтому никакая крикливая мамаша сперва не могла отклеить мужчину от его подружки, которая к тому же еще и в любви ему только что призналась, на что тот мог ей только в рот в ответ прочавкать, что, дескать, тоже любит, но вот поинтересоваться опять же, не хочет ли она по такому поводу официально оформить их отношения до самых настоящих, то есть, стать наконец его девчонкой, подкрепив свершившееся актом срочного перепиха прямо здесь, Берк все-таки не успел, поскольку атмосфера была катастрофически нарушена, Медея подскочила с него, оправляя одежду, сам же он неуклюже застегивал обратно ремень, мысленно затолкав вредной тетке какого-нибудь говна в глотку, типа гудрона, да поглубже, после чего лениво поднялся со своего трона, не позабыв своим кайфоломам продемонстрировать на прощанье жест, символизирующий как-раз почти то, что они тут с подружкой и собирались сделать, и поплелся вслед за девкой, которая уводила его прочь отсюда, под поднявшийся вой мальца. С другой стороны, Мэд всегда мог бы отстоять свое право на пользование честно оккупированной им территории, разве что, Сфорца действительно могла заставить его ненадолго позабыть о захватнических планах, рисуя перспективы куда по-радужней настоящих. Ограбить эту бабу и пнуть ее выблядка, он мог и в любой другой день, он их хорошо запомнил. А за деткой он шел попросту ни о чем не думая, кроме как о ее гибком горячем теле, о вызывающем взгляде, пьяно брошенном ему через плечо, раскованных движениях, хриплом грубоватом смехе. Когда прижала его к стене, будто насильно, но позволив рукам мужчины отстоять его поруганную честь, поругав девичью в самых неприличных намерениях, когда целовала так, будто в тот самый первый раз, когда они вхлам напились и обдолбались, но разве не были они в ту ночь настолько близки друг с другом, как ни с кем и никогда?.. Как и теперь. Странно было ощущать такое губительное единство с настолько другим человеком, как была эта девица, раз за разом, будто обретая сплоченное сознание, наслаждаясь с такой отдачей, что тормозни их сейчас какой легавый, Мэд запросто мог бы отослать его к его легавым Богам или порезать нахер. Если бы вообще обратил на него внимание. Какое там, когда тут между ними рождалось что-то такое теплое и приятное, чего Мэдок в жизни маловато успевал познать. Это тебе не шалав вмазанных за углом трахать - это тебе настоящую подругу. И почти что трезвую, какой непорядок. Они оба были какими-то недостаточно вгашенными, может, это как-раз все время и останавливало Медею, когда та обратила внимание на какие-то плакаты за его спиной, тогда как сам мужчина маловато соображал, откуда вообще взялась эта престраннейшая мысль... Какой нахуй клуб. Он хочет ее сейчас.
- Какой клуб нахуй?.. - все еще не веря в пришедшее к нему разочарование, Берк было попытался удержать девицу силой, но та ужом завертелась в поисках свободы, едва не грохнувшись вместе с ним на землю, когда та запуталась в его ногах, а он все еще намертво вцепился в ее запястье, потянув на себя. - Я хочу тебя, э...
Но разве его мнение учитывалось? Тут играла роль какая-то фанатичная убежденность, что это станет им прелюдией прям покруче, чем бутылка забористого бырла, но как отважный рыцарь, Мэд не только не мог отказать своей даме в таком маленьком капризе, к тому же, его самого раззадорила задачка пробраться в закрытый клуб, но еще и собрался со всеми остатками воли, чтобы отсрочить ненадолго ту точку невозврата, за которой бы он уже маловато спрашивал дразнившую его девку. Всего нужно в меру, верно?
- Лан, пошли. Я проведу... - и пусть ни у кого не складывается впечатления, что у Берка водились настолько приятные знакомые, которые готовы были бы пропустить его в клуб уровня куда повыше, чем те, в которых тот привык ошиваться, только лишь взглянув на его помятую физиономию - тут, скорее, вспыхнул азарт обойти этих самых напыщенных уебков, которые не готовы были пропустить его в клуб, только лишь глянув на заточку, каким бы "красавчиком" его изредка не дразнили знакомые сучки.
Клуб действительно находился не особенно далеко, всего в паре кварталов, которые парочка все равно преодолела настолько медленно, будто вел слепой хромого, покуда девка рассказывала ему какую-то дурацкую историю из студенческих лет, а Мэд, довольно хищно реагируя на любые упоминания о наркоте, вполне себе даже слушал, изредка вставляя глубокомысленные "ну нахуй", "вот суки" и прочее "иди ты нахер", глухо толкая в бок детку, которая все равно отлетала только вместе с ним и возвращалась обратно бумерангом, ухохатываясь с его доверчивости и получая в ответ несмелую улыбку человека, который даже как будто бы самостоятельно сообразил, с какого места над ним стали стебаться, и что конкретно в этом было веселого. Так вот, этот самый клуб, разливающийся огнями вывески, способной довести любого эпилептика до пенной вечеринки, представлял сам по себе ту еще неприступную крепость, рядом с которой молодые люди остановились хорошенько закурить, а Мэдоку еще и в тень убраться пришлось, когда на него неприязненно зыркнул охранник на входе, вполне способный даже прогнать такую публику с казенного двора.
- Хуево, - смачно затягиваясь дерущим глотку горьким дымом, Мэд скривил губы и выпустил его в сторону от морды Сфорца, до которой тоже долетали угрюмые басы уже начавшегося концерта, и еще раз сощурил взгляд на массивное сооружение с кучей сторожевых псов по периметру. - Хуево. Но похуй, - ведь у каждого крутого бойца всегда находился свой маленький, но фатальный недостаток, у людей это был хрупкий череп, у крепостей - канализация, а у клубов?.. - Срут же они куда-то. И чем-то дышат.
А, значит, был и кондер, и сральник. И на этот раз, Берк, давно сроднившийся со сточными системами Нью-Йорка, ощущая себя в узлах каналов уже почти как дома, только заради своей ненаглядной все-таки решил рискнуть и прощупать на прочность вентиляцию.
- Пошли, короче, - чтобы отправиться в подъезд и на крышу ближайшего дома.
[icon]http://funkyimg.com/i/2DZAn.jpg[/icon]
[sign]http://funkyimg.com/i/2DZAm.gif[/sign]

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Не важно как тебя зовут, важно куда ‡флэш