http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/73007.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: июнь 2018 года.

Температура от +21°C до +34,5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » there's good somewhere in me ‡флеш


there's good somewhere in me ‡флеш

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://funkyimg.com/i/2BkdH.jpg


... было, пока твое присутствие не стало лишь болезненным воспоминанием.

Майкл, Алекс
Берлин, 2006

Отредактировано Michael Fisher (17.01.2018 14:14:09)

0

2

Мать или отец?
В случае развода это довольно болезненный выбор для ребенка, которому исполнилось четырнадцать лет. Самый противный возраст, когда обрушивается на голову юношеский максимализм в купе с понимаем, что привычной устой рухнул навсегла. Не то, чтобы я за него так сильно держался двумя руками, ведь моя семья давно уже шла к этому нехитрому процессу разрыва ячейки общества на три части, где я становлюсь той самой третью, которую предстояло и поделить. Но даже это не стало проблемой, ведь папаша просто свалил восвояси, оставив меня даже без банального «прости, сынок» или «мы еще обязательно увидимся». Вообще ничего. А потом еще мать произнесла те самые слова, которые я ждал от отца в день ухода, и занесла меня жизнь на съемную квартиру, едва мне стукнуло восемнадцать, и я поступил в летную школу. Краткая биография моей жизни полной отстой, вообще до совершеннолетия, я ничего не могу интересного вспомнить.
Вру. Могу. Один эпизод, о котором мать не имеет понятия до сих пор.
Год спустя после ухода отца, он мне написал и попросил о встрече. Взволованный, поглощенный любопытством и желанием высказать этому ублюдку все, что я о нем думаю, я поехал в кафе, куда он водил меня раза два за всю жизнь. И первое, что я увидел, было кольцо. Не поверив, что он до сих пор его носит и мечтает вернуться к матери. Я сразу зада в лоб вопрос – откуда.  И получил честный ответ – от новой женщины. Если бы не громкие речи матери, проклинающие Леонарда на чем свет стоит, о его похождениях, женщинах, а возможно другой семье, я бы, наверное, закатил истерику, устроил скандал, к тому же его кровь была во мне намного сильнее материнской. И вот представьте, что ребенок, которому только стукануло четырнадцать, кто собирался устроить истерику, вполне спокойно воспринимает эту информацию и не подает вида, что она его как-то задела, может, похуистичное настроение передается вместе с ДНК, а, может, я просто настолько сильно устал, что мне было все равно и хотелось лишь одного, сбежать от своих корней. Или переклинило. Но я выслушал отца, не понимая его желание познакомить меня с новой семьей и прочего, и, просто махнул рукой. Хочет – пожалуйста, чувство, что жило внутри, такое мерзкое и поганое, еще не обрело понятие «ненависти», поэтому я реагировал более или менее спокойно.
Не прогадал. Ни разу не пожалел. Новая жена отца по имени Изабель была идеальной матерью, о которой можно лишь мечтать: она готовила еду, всегда спрашивала, как у меня дела, интересовалась моим днем, водила меня и свою дочь в парк развлечений и дарила мне игрушки. Не те баснословно дорогие, коими был завален весь мой дом, а обычную машинку или давала мороженное… Черт меня подери, мне сейчас двадцать и не представляю жизни без этой, по сути, для меня чужой женщины. Ее дочь – Алекс, хотя я ее обычно зову Саша, что очень созвучно с вариацией моего имени Миша, стала моим хорошим компаньоном, помощником капитана, вторым пилотом, во всех наших приключениях и играх на дворе. Малявка для меня, ведь разница в четыре года не маленькая, но я предпочитал проводить с ней времени больше, чем со своими друзьями по летной школе. Энергичная, веселая, не отступающая от меня ни на шаг и готовая на любые авантюры – чем не прекрасная компания?
И вот мне двадцать, я часто приезжаю к новой семье отца, сегодня даже прихватил букетов цветов, чтобы подарить Изабель и клятвенно пообещать, что послежу за ее дочуркой на этой дискотеке и не позволю никому ее обидеть. А еще Леонард собирался прочесть мне лекцию. Незнакомое поганое чувство шевельнулось в груди, пустив новые корни, ведь он со своим родным сыном так не… Нельзя. Хватит. Качаю головой, словно стараясь выгнать эти мерзкие мыслишки и не дать им превратится в снежный ком, что сметет все на своем пути.
- Добрый вечер, Изабель, - протягиваю ей цветы и вижу неподдельную улыбку и радостный блеск в глазах.
- Майкл! Ну что ты… не стоило! – женщина вдыхает запах роз и на мгновение прикрывает глаза, наслаждаясь ароматом.
- Еще как стоило.
Смогу ли я когда-нибудь подойти вот так же с букетом цветов к матери и увидеть улыбку и благодарность во взгляде? А не обычное отвращение, что видел каждый день, пока не переехал. Говорят, что жить самостоятельно – мечта, а на деле сущий кошмар, когда остаешься абсолютно один в незнакомом месте, вокруг ни родных, ни друзей, ни поддержки. Полная жопа. И если бы не летное училище, я бы точно пошел по наклонной – сигареты я уже курю, выпиваю да, но вот наркотиками не балуюсь от слова совсем. К тому же, я бы так мгновенно вылетел из школы, и дорога в небо была бы закрыта мне навсегда, туда, куда я стремился каждой клеточкой своего тела. Подальше от земли и всего, и даже Изабель с Сашей не могли бы меня удержать.
- Обещаю присмотреть за ней и вернемся не к утру, - захожу в дом и поправляю кожаную куртку, довольно прохладно для весны на улице. – Саша, ну что ты там копошишься?! – громко позвал я.
- Лучше к часу ночи, - из кухни вышел Леонард. – Хотя бы к двум.
- Серьезно? – вскинул бровь, опираясь о косяк двери.
- Ей только шестнадцать, Майкл…
А ты меня оставил в четырнадцать.
- … и я иду с ней, а мне уже двадцать, - заканчиваю я и легко улыбаюсь. – Не волнуйся, телефон заряжен и при мне.

+1

3

Kiss me out of the bearded barly
Nightly, beside the green-green grass.
Swing the spinning step -
You wear those shoes and I will wear that dress.


слушать

Все не так.
Знаете, есть такое поганое чувство вселенского разочарования, когда ты так сильно ждешь наступления очень важного события, за месяц вычеркивая каждый день календаря и мучаясь томительной бессонницей накануне ночью. В этот день должно быть все непременно идеально, ведь ты так сильно стараешься - два месяца выбираешь то самое платье, оттеняющее цвет зеленых глаз и несколько раз тренируешься сделать прическу. Ты закупаешься новой косметикой, до дыр засматривая обучающие видео на youtube и с бодрым стуком каблуков разнашиваешь катастрофически неудобные, но безумно классные туфли, чтобы в день Х быть на высоте. Высота, кстати, действительно знатная - плюс семь сантиметров к моим ста семидесяти делают меня практически девушкой модельной внешности с неприлично длинными ногами.
В общем, подготовка к школьной дискотеке была действительно знатная - я протрещала уши маме и затаскала Лео (он же: лучший в мире спонсор моих капризов) по магазинам. Последний, кстати, сдался довольно быстро, стоически продержавшись ровно тридцать минут возле кабинки в примерочной первого же магазина, после чего торжественно вручил мне свою кредитку и отправился пить кофе в ближайшей кафешке. Признаться, на то и был расчет: присмотренное мной за несколько недель до этого идеальное зеленое платье действительно было совсем чуть-чуть коротковато и вряд ли мне разрешили бы его приобрести в присутствии зоркого глаза отчима. Лео, познакомившись со мной накануне моего десятилетия, довольно быстро вошел в роль строгого и требовательного отца, оберегая свой маленький цветочек (то бишь меня) от посягательств посторонних "малолетних придурков". Малолетними придурками, по его мнению, был абсолютно каждый парень, приближавшийся ко входной двери нашего дома ближе, чем на десять метров. В общем, учитывая мою гиперобщительность и детскую привычку дружить исключительно с парнями, приходилось ему довольно непросто. Я же привыкла отмахиваться и не обращать внимания, в критической ситуации всегда прикрываясь периодически проживающим у нас Мишей, который был единственным, легально допущенным парнем не только ко входной двери, но и в мою комнату. Абсолютная уверенность Лео в том, что у меня с его сыном Майклом исключительно братско-сестринские отношения в итоге сыграла с ним злую шутку, потому что Микки и был основной причиной моих старательных подготовок к сегодняшему вечеру. Но ни одному, ни второму об этом знать необязательно.
Но несмотря на врожденную хитрость (Лео говорит, что это у меня мамино), я все же допускаю стратегический просчет, потому что сегодня вымаливать разрешение пойти в идеальном, но все немного коротком платье, мне пришлось с применением тяжелой артиллерии - я рыдала, заламывала руки и называла его извергом. Несложным математическим приемом мне удалось выяснить, что магазины Леонард Фишер не переносил чуть сильнее моих слез - ему удалось продержаться минут сорок.
И это, кстати, было довольно обидно. Потому что я не рассчитывала изливаться так долго - в итоге у меня опухли глаза, сколько ты их холодной водой не поливай, и за час до выхода из дома я была похожа на мокрую чучундру без прически и с красными глазами. С этого момента все пошло не так - тени не растушевывались, локоны не завивались, колготки рвались, а ноги на семисантиметровой шпильке то и дело подворачивались. И в тот момент, когда я была готова начать реветь уже всерьез, рвать на себе волосы и проклинать этот чертов день, мама традиционно пришла меня спасать. Но даже несмотря на ее посильную помощь, я все же нещадно опаздываю и в итоге услышав звонок в дверь, мне приходится с громким топотом бежать по лестнице в комнату, чтобы не спалиться перед Мишей в одной пижаме. По пути я сбиваю стопку книг на тумбочке, а потом с разбегу врезаюсь мизинцем в угол шкафа так, что из глаз летят искры и приходится посильнее закусить нижнюю губу, чтобы случайно не расплакаться. Снова. Только уже с накрашенными глазами, что было бы сообще синонимом катастрофе.
В общем, крик Майкла с первого этажа я слышу ровно в тот момент, когда, изогнувшись до неведомых мне ранее возможностей, я пытаюсь дотянуться до молнии на спине.
- Уже почти! Мааааам, помоги мне застегнуть платье!
Параллельно я подкрашиваю губы перед зеркалом и вслепую левой ногой пытаюсь нащупать валяющиеся рядом туфли. В общем, сегодня и правда все пошло не так.
Но мои страдания оправдываются довольно быстро, когда я спускаюсь по лестнице и вижу восхищенный взгляд Майкла: признаться, я и правда чудо как хороша. Белокурые локоны небрежно спадают на плечи, зеленое платье идеально оттеняет цвет глаз, а в туфлях телесного цвета ноги кажутся и правда неприлично длинными. Увидев эту картину, Леонард неодобрительно катает готовой и многозначительно хмурится, скрестив руки на груди.
- Слишком короткое. Я же говорил: оно слишком короткое. И как ты вообще будешь в нем танцевать?
Закатив глаза, я набрасываю на плечи кожаную куртку и поворачиваюсь перед зеркалом. Подойдя к Майклу, привычным приветствием целую его в щеку.
- Да брось. Всего на пару ладоней выше колена. К тому же я сегодня с Мишей, мне ничего не страшно, он меня защити. Да, Миш? - беру его под руку, стараясь не обращать внимание на то, что сердце как всегда пропускает один удар.
В последнее время наши отношения с Майклом можно назвать исключительно странными. Я стараюсь спускать на то, что мое бурное воображение имеет дурную привычку разыгрываться и все приукрашать, но каждый раз, когда я смотрю в его пронзительно синие глаза, я думаю, что нравлюсь ему не только как сестра и хороший друг.
У меня это началось довольно давно, возможно, в первый день нашего знакомства. Он всегда казался мне веселым, классным и безумно симпатичным. Тогда наша разница в возрасте была непреодолимой пропастью, но он, в отличие от старшеклассников из нашей школы, не вел себя высокомерно, а общался со мной на равных. И я даже не успеваю заметить, как стремительно быстро влюбляюсь в него - сначала детской, наивной любовью лучших друзей, крепко держа за руку и не понимая, что взрослые девочки никогда не держатся за ручки со взрослыми мальчиками просто так. А потом...
Потом все становятся сложнее. Я автоматически сравниваю с ним всех парней, которые зовут меня на свидания и каждый раз эти парни позорно проигрывают. У них совсем не то чувство юмора, не та улыбка, не тот взгляд. И совершенно не те руки, крепко держащие мои во время просмотра любимых фильмов ужасов. Их плечо не пахнет неизменно вкусным одеколоном, чье название я никак не могу запомнить, когда я утыкаюсь в него во время особенно страшных моментов. И совсем не обидное "трусишка мелкая" не сопровождается тихим, задорным смехом. Они не были Мишей, как бы сильно мне этого не хотелось.
- Мы идем? - старательно держа осанку, я выпрямляю спину и смотрю на него снизу вверх. Мои каблуки почти нивелировали разницу в росте, но все равно мне почему-то кажется, что даже с ними я никогда до него не дорасту.

Отредактировано Alexandra Burroughs (15.01.2018 18:07:48)

+1

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Вот уже не в первый раз я удостаиваюсь чести сопровождать Сашу на очередную вечеринку в доме одного из ее друзей. Признаться, для меня это было довольно скучным занятием, когда я оказывался в компании малолеток, особенно тех, что активно пытались на меня вешаться, флиртовать, а иногда предлагали в лоб продолжить общение в более уединенном месте. Не хотелось бы мне сесть за совращение малолетних в тот момент, когда я только готовился покорять высоты и строить свою карьеру пилота, умчаться далеко в небо и проводить там как можно больше времени.
Несмотря на все обаяние Изабель, на ее чудесную дочь, что стала мне практический родной сестрой, о которой я и мечтать не смел, быть единственным ребенком в семье не самая приятная ноша, несмотря на то, что все внимание и забота, включая подарки, должны были поступать исключительно ко мне в руки. Может, в некоторых семьях — это действительно было так, но в моей я оставался абсолютно одиноким, даже когда попадались особенно заботливые нянечки, что пытались меня развлечь и водили в парк аттракционов. Соседские дети с трудом привыкали ко мне, сторонясь, когда я предлагал лазить по деревьям или играть в войнушку, потом сдались, и мы, все такие богатеньки отпрыски создали банду пиратов в количестве пяти человек, что вели себя совершенно не аристократично и достойно, по мнению большинства взрослых. Так бы продолжалось и дальше, если бы в четырнадцать лет не стали бы рассылать всех по Европе в престижные колледжи, закрытые школы, чтобы поступит в лучшие университеты страны и получить корочку с отличием. Спрашивается, зачем? Когда это образование абсолютно не понадобится, и чадо уже ждет местечко в фирме родителя, в которой он не будет появляться, но будет получать двойную зарплату. Может быть, в какой-нибудь альтернативной вселенной я бы и смог поступать так же, прожигал бы свою жизнь в компании женщин, денег и наркотиков, что не приносили бы мне полного удовлетворения и оставляли что-то в груди. Щемящее чувство, мешающее полноценно вздохнуть, будто меня обхватил стальной обруч.
Небо…
Вдали от земли, на огромной высоте несутся самолеты из одной точки в другую, спеша доставить сотни пассажиров, несколько важный персон или груз, перед глазами будут только облака и ощущение невесомости лучше всякого вознаграждения за долгие часы, когда я набирал летный стаж. Проблемы внизу, родители, что никогда не любили, гребанное чувство одиночества, да все – что окружало меня и абсолютно не приносило никакой радости.
Небо…
Как я хочу его сейчас увидеть.

Я вскидываю голову, в инстинктивном желании взглянуть на серые весенние облака, забыв о том, что нахожусь в помещении и увижу лишь потолок, и натыкаюсь взглядом на Алекс. С момента нашего первого знакомства, с годами, она хорошела и не заметить это было бы глупо: худенькая блондинка с упомрачительно длинными ногами, что буквально начинались с самого каблука, в обтягивающем зеленом платье, отчего ее глаза засияли подобно звездам на небе. Сейчас Алекс заменила мне небо, о котором я грежу вот уже несколько лет, словно на миг сама стала объектом…
- Слишком короткое. Я же говорил: оно слишком короткое. И как ты вообще будешь в нем танцевать?
Чересчур, такое задрать… провести пальцами по бедру, зацепиться за край юбки и поднять платье…
- Да брось. Всего на пару ладоней выше колена. К тому же я сегодня с Мишей, мне ничего не страшно, он меня защити. Да, Миш?
- Ааа? – протягиваю я, не сразу возвращаясь в реальность и смотря на них более осмысленным взглядом, чем раньше.
Блять, о чем я думал сейчас вообще? Это все платье, точно оно. Только оно и ничего больше. Слишком короткое, полностью открывающее ноги, не оставляя никакого пространства воображению, и одновременно с этим такой закрытый вверх, где воображение пускается во все тяжкие. Слишком жестоко играть на такой грани; открыто-закрыто, можно-нельзя, кожа-ткань… Придурок ты, Фишер.
- Да, конечно, - когда ноги исчезают из поля моего зрения, я становлюсь вменяемым. Даже привычное прикосновение губ к щеке не вызвало во мне никакого отклика. Правду говорят о красоте – страшная эта сила, а глаза – наши враги. – Идем, Саш, - привычно обращаюсь к ней мягким сокращением.
Заказанное такси уже ждало нас, несмотря на то, что я мог бы поехать на машине и не пить, но сейчас был двойне рад своему решению, потому что выпить и прочистить мозги не помешало бы. Мы ехали в приятном молчании, Алекс проверяла сообщению на телефоне, все так же придерживая меня под руку, я сделал тоже самое, а потом завел непринужденную беседу о том, как набираю часы для полета, развлекая ее забавными случаями, и исключительно смотрю в лицо. Сводная сестра смеется, отложив мобильный напрочь, хотя наше поколение никуда без них не может, и он становится словно продолжением руки, но у нас негласное правило – убрать телефоны подальше.
Гудящий дом с толпой подростков было слышно за десятки метров, отчего я лишь качаю головой, представляя с какой скоростью детки будут убирать все утром, чтобы не навлечь гнев родителей. В моем доме подобных гулянок, к сожалению, не было, мать слишком строга была с гостями, что могли бы испортить ее роскошный интерьер, зато у друзей я отрывался довольно часто. С появлением летной школы и учебы, все это стало довольно реже, потому что… я должен был улететь. Должен отрываться от земли и давать себе счастливую передышку в небе.
- Только далеко от дома не уходи, хорошо? – я открываю дверь Алекс, напоминая свое единственное правило, и подаю руку, чтобы помочь выйти.

Отредактировано Michael Fisher (14.01.2018 19:25:41)

+2

5

Как бы глупо это не звучало, но я прекрасно знаю о том, что у нас с Микки никогда и ничего не получится. Он видит во мне всю ту же маленькую девчонку с двумя туго сплетенными блондинистыми косичками, которая любила с приоткрытым от восторга ртом сидеть рядом перед монитором компьютера и наблюдать за тем, как феерично старший брат крошит монстров в очередной компьютерной игре. Потом с не меньшим восхищением во взгляде я смотрела, как Микки заступался за меня перед драчуном Джереми, обидно дразнящим меня ботаником и почти по-отечески стирал льющиеся из зеленых глаз слезы по раскрасневшим щекам. Он видел во мне партнера, товарища, младшую сестру - но никак не девушку, несмотря на отсутствие кровного родства и все мои глупые попытки строить ему глазки. Надеюсь, он этого так и не заметил - в противном случае я бы обязательно заживо сгорела от стыда.
Я не знаю, как это произошло. Просто в какой-то момент я чувствую лютую, ничем не успокаиваемую ненависть к Саре Миллер, которую однажды вечером Микки приводит на семейный ужин к нам. Господи, как же я хотела убить ее! Мне всего четырнадцать и, сославшись на неожиданно начавшуюся головную боль, я изнутри закрываюсь в своей комнате и глотаю горькие слезы обиды. И это была неплохая тренировка самообладания - скрывать разрастающуюся в груди злобу каждый раз, когда эта чертова Миллер оказывалась на пороге нашего дома.
Я не знаю, как это произошло. Но ободряющим жестом сжимая руку переживающего из-за расставания с Сарой Миши, я неожиданно чувствую себя самым счастливым на свете человеком. И как бы мне не было стыдно из-за лицемерно сказанных слов о том, что "да брось, вы еще сойдетесь", я мечтала, чтобы не сошлись.
Кстати, так и не сошлись. Последующих девушек Майкла я сносила гораздо спокойнее, в глубине души понимая, что когда-нибудь они все равно уйдут, а я обязательно останусь. Пусть и на немного обидной роли младшей сестренки. Но Сару, как бы глупо это ни звучало, я не сих пор ненавижу и принципиально не здороваюсь с ней, однажды столкнувшись в кафе торгового центра Берлина.
И сейчас, сидя на заднем сиденье такси, я прекрасно понимаю, что скорее всего Микки сопровождает меня на вечеринку скорее из-за скромной просьбы моей мамы, которой он до сих пор не научился отказывать, чем из-за желания провести со мной время. В основном на вечеринке будут, по его словам, только малолетки, с которыми даже поговорить особо не о чем. Тогда я, кажется, как-то не слишком искренне растягиваю губы в улыбке, изо всех сил стараясь не принимать на собственный счет.
Но в тот момент, когда он улыбается, весело рассказывая мне забавные истории про обучение на пилота, все это становится таким неважным. И я по-прежнему его любимая младшая сестренка, а потому мне позволено крепко держать его под руку и поправить выбившийся из торчащего в разные стороны безобразия, которое Микки называет новомодной прической, светло-русую прядь волос, на секунду представив, что мы с ним - просто парень и девушка, которые едут на какое-нибудь свидание.
- Конечно, не переживай. Все будет отлично.
Он галантно помогает мне выйти из такси, а я лишь улыбаюсь в ответ, скромно потупив глаза и поправляя платье. Лео был прав - оно действительно слишком короткое. Краем глаза я замечаю оценивающий взгляд брата и стараюсь подавить некстати разыграющееся воображение.
Глупо думать, что из-за какого-то платья он будет видеть меня иначе. Глупо. Наивно. Но так хочется.
- Ну что, идем? Ты не обязан все время быть рядом со мной и не спускать с меня глаз, что бы там не говорила моя мама. Кристина, моя одноклассница, кстати, спрашивала о тебе, - игриво подмигиваю ему и несильно толкаю локтем в бок, когда мы входим в дом, кивая в сторону той самой Кристины.
Ох, мне кажется, я уже начинаю ее ненавидеть.

I will love you till the end of time, I would wait a million years.
Promise you'll remember that you're mine.
Baby, can you see through the tears, love you more than those bitches before.


слушать

И я в общем-то понимаю, что Майкл мне ничем не обязан и мои загоны на почве глупой влюбленности - это только мои загоны, с которыми я обязана справиться сама, но мне всего шестнадцать, а значит, бушующий внутри меня юношеский максимализм и подростковый гормональный бум слабо помогают справляться с нахлынувшими эмоциями. Особенно, когда открыв дверь уборной, я застукиваю Мишу, зажимающего Кристину в чересчур откровенной позе. Признаться, я не слишком-то их разглядывала - увиденного и без того было достаточно, чтобы стать моим ночным кошмаром на ближайшие пару месяцев. Кажется, они целовались и кажется, были не совсем одеты.
И этого было более, чем достаточно, чтобы спустившись вниз, залпом выпить гостеприимно предложенный мне пунш в ярко-красном стаканчике, в котором к концу вечера все больше было рома и все меньше - остальных ингридиентов. Потом я стреляю сигарету у Джона и громко закашливаюсь в присутствии изливающей мне душу в пьяном угаре Миланы. Кажется, ее парень - капитан школьной команды по баскетболу - снова обжимался с какой-то малолетней потаскушкой, чьего имени я как ни старалась, не могла запомнить. Я дружески хлопаю ее по плечу в вполне искренне, но уже довольно заплетающимся языком сообщаю, что просто прекрасно ее понимаю. Мы выпиваем за женскую дружбу пару стаканов пунша и довольно быстро сходимся во мнении, что все мужики - не стоящие нашего внимания лицемерные козлы и ублюдки.
Как я оказалась на коленях у Джереми - хоть убейте, не помню. Вроде, сначала мы столкнулись на своеобразном танцполе в центре гостиной - единственном месте, где можно развернуться без риска на болезненное столкновение с предметами интерьера - он сделал мне пару остроумных комплиментов и сообщил, что зря считал меня ботаником. Что это платье очень мне идет и что я безумно сексуальная. Что я нравлюсь ему еще с третьего класса и он хотел бы со мной встречаться. Я делаю вид, что из-за громкой музыки ничего не слышу, но все же охотно кладу руки на его плечи во время медленного танца и позволяю приобнять себя за талию.
Спустя несколько минут мы сидим в дальнем углу гостиной. Я чувствую его губы на моей шее, его руки, скользящие по моим ногам и думаю, что в целом вечер не так уж плох, как кажется. И я не солгу, сказав, что не знала о том, с какой яростью нашу парочку, которую проходящие мимо ребята уже успели окрестить "сладкой", буравит взгляд голубых глаз. Но совру, если скажу, что перестала бы улыбаться в ответ на сказанные шепотом комплименты Джереми и попыталась бы что-то исправить.
В конце концов, Микки не прекратил обнимать Кристину даже тогда, когда столкнулся с моим шокированным взглядом.

+2

6

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
В каждой школе есть та самая девочка, с которой мечтает встречаться каждый мальчик. Типаж может быть разным, начиная с тусовщицы, которой все ни почем, она капитан сборной болельщиц, всегда в самых дорогих шмотках, у неё есть своё свита и ещё куча подпевал; или же более скромная прекрасная представительница, что заслужила доверие учителей, уважение старших, и никогда не вела себя вызывающе. Мне на пути обычно встречался первый тип, это были яркие и недолгие романы, наполненные страстью, эмоциями, и бурным расставанием с обеих сторон. Не последнюю роль в этом играла моя принадлежность к известной итальянской династии, отчего мне на шею постоянно вешались любительницы лёгкой наживы, считающие, что короткая юбка и откровенная кофточка самый действенный метод. Это действительно так, и хочется добавить, старые как мир, оправдания, что мужчина – это мужчина.
Кристина Браун умудрялась совмещать в себе обе крайности, причём, это открытие я сделал минут двадцать назад, но обо всем по порядку. Впервые я увидел ее на какой-то выставке, куда сопровождал Сашу. Худенькая рыжая девчушка выделялась среди толпы своих одноклассниц тем, что действительно слушала, о чем говорим экскурсовод, игнорируя громкие перешёптывания, нескрываемые смешки и прочие проявления игнорирования рассказа. Это не был интерес мальчика к девочке, скорее любопытство, что, казалось, ей одной не хочется удрать отсюда и пойти гулять. А уж ее появление на одной из привычных сборищ полупьяных подростков, что считают себя уже взрослыми, одурманенные мнимой вседозволенностью, окончательно сбивало с толку. Она спокойно вливалась в беседу, пила местные коктейли, танцевала и смеялась. Когда я сам учился, то подобные зубрилы никогда не посещали вечеринки, и причин этому было множество: не пригласили, не считали достойным своего уровня, избегали и так далее. Все свободное время они были погружены в учебники, участию в олимпиадах, стремлению получить гранд на обучение или стипендию в престижный вуз, а подобные «мероприятия» было больше отвлекающим маневром, из которого полезного и не выжать. На второй раз появление Браун я воспринял уже как вызов, чтобы понять, почему она – умница, в десятке лучших учениц (а я успел немного собрать информацию о ней), успевает совмещать два абсолютно разных мира. Просто подойти и спросить, завязать беседу, конечно, для слабаков. Изучение Кристины отнимало все мое свободное время, в те же редкие минуты отдыха я старался гнать от себя мысли, что действительно на кого-то запал. Не вязалось у меня то, что человек с фамилией Фишер способен на долгие и крепкие отношения, может, именно поэтому я проникся симпатией к Саше и ее матери, потому что знал, что долго это не продлится.
- Привет, Майкл, - мягко говорит Браун и касается моей руки.
Я словно перенесся в наше знакомство на три недели назад…

Три недели назад...

- … помоги мне!
Конец пламенной речи наступил так же неожиданно, как и цепкая хватка за плечо пару минут назад. Мой друг, кореш, почти как родной брат – Йен Фристоун всегда умел появляться внезапно, эффектно и чтобы о нем забыли не сразу. Примерно моего роста, но шире в плечах и с прекрасным телосложением спортсмена, он был звездой в плаванье и любимцем тренера, принося своей команде медали и титулы, не собираясь останавливаться на достигнутом. И это несмотря на то, что у него не было за плечами состояния, денег и связей, и всего он добивался своими руками. Например, подработками и обаянием, скрытом в хитрых глазах и кривой ухмылочке. Хотя порой казалось, что только благодаря харизме он свернёт горы. А иначе как объяснить дружбу между парнем из элиты, что родился с золотой ложкой во рту и тем, кто понятия не имеет о достатке, когда ни в чем себе не отказываешь.?
- Тебе не могут найти замену на половину дня? – скептически смотрю сначала на друга, потом на то, что выдавалось в кафе за настоящий кофе, а на деле были те ещё помои. – Шутишь, что ли?
- Фишер, ну как друга прошу! Или кто я тебе?! - пошли в ход обидки. - Поработаешь, будешь поближе к простому люду, - а в глазах пляшут черти.
- Назови мне истинную причину своего отсутствия и, если я сочту ее достойной, то обещаю подумать, - не сдаюсь я.
- Свидание с Эшли Форбс, -  гордо, даже кулаком бьет себя в грудь.
- Это та, что динамила тебя два месяца? – ушам своим не верю. - И ты все это время?..
- Она мне нравится.
Три слова и любой мужчина потерян навеки.
Мне остаётся лишь вздохнуть и согласиться подменить его, не особо вдаваясь в подробности, что это за листовки, и лишь спустя четыре часа, читая на них название магазина «Лучи Любви», призывное обращение заглянуть и познать все оттенки этих самых «лучей», я твёрдо решаю, что у меня будет на одного друга меньше. Не знаю, что это бывало у меня порой: совесть, мешающая все бросить, гордость, чтобы не прослыть динамо, или факт наличия слишком узкого круга людей, которым я мог по-настоящему доверять, но работу я не бросил. Спустя первый час смирившись с тем, что не прошла даже половина, я молча раздавал листовки, не афишируя, куда именно они зазывают, как показала практика, так бумажки разбирают охотнее. Нестерпимо хотелось воды, слишком тёплая выдалась осень, да ещё и кепка бесила, но уже лучше она, чем палящее солнце… и тут на горизонте появилась та самая, о которой я грезил уже месяц и все не решался подойти и поговорить, потому что хотел понять, что она за человек, подобрать ключи, а не пойти по стопам отца, известного обольстителя женщин. Впрочем, пока я пытался убедить себя, что между мной и родителем есть разница, Кристина шла напрямую ко мне, неминуемо сокращая расстояние. Поздно метаться на месте и искать спасения. Это фиаско, братан.
Девушка берет листовку, проходит мимо, я облегченно вздыхаю, как рыжая возвращается и внимательно на меня смотрит.
- Майкл? Брат Александры?
Пропади все пропадом: они же учатся вместе с Сашей!
- Как бы мне сейчас хотелось утверждать обратное, но это так, -  полное фиаско. Ты в пролёте, Фишер.
- Она много о тебе говорила, и ты часто ее провожаешь гулять, -  с мягкой улыбкой, - но она упоминала, что ты мечтаешь стать пилотом, а не… - бросает взгляд на листовку и смущается сильнее меня. – О… - ей хватает такта не комментировать это, а потом и вовсе выдает: - Мне жаль, что не получилось осуществить мечту.
- Мечту? – сбит с толку.
- Стать пилотом, ты же…
- Нет! Господи, нет! - мгновенно реагирую я, чуть ли не подпрыгнув. – Я стану пилотом, набиваю часы, а сейчас просто подменяю друга,- понимаю, что звучит банально, но повторяю, - у меня нет проблем с обучением в лётной школе.
- Тогда это действительно хорошие новости.


После неловкой встречи и спонтанного разговора, я решился позвать ее в кино, не предпринимая никаких попыток обольщения – это было просто общение между двумя людьми. Удивляясь самому себе, я успел ещё дважды сходить с ней в кино, пообедать несколько раз в любимом кафе, помочь с покупками в книжном и ни разу не поцеловать. Либо она мне нравится и я окончательно пропал, либо я смертельно болен. Чем больше проходило времени, тем сильнее я пытался понять, что мне делать. Сегодняшняя встреча меня не удивила, я спокойно завязал с Кристиной разговор о книгах, наслаждаясь тем, что у нас похожи вкусы. Стаканчики с ромом, разбавленным колой, гуляли вовсю, и во врем увлекательного разговора не замечаешь, как пьёшь, как пьянеешь, как хочешь прекратить поток слов и, наконец, целуешь объект своего обожания, что занимает мысли уже больше месяца. Я ждал чего угодно, от вылитого мне напитка на голову до пощёчины, но не ответного поцелуя, ни того, как ее рука потянула меня за собой. Да в такой момент я был похож на щенка, что увивался за хозяйкой и едва не пускал слюни! Скрипнула дверь, Браун уже поцеловала первая, спина уперлась к кафель…. Уборная?.. но мыслей в голове нет, целуется Кристина потрясающе. Нас выгнали оттуда, предложив перебраться в спальню, видите ли, мешаем простому люду! 
- Придурки, - прикрикнул им в догонку, слушая тихий смех Кристины.
Внизу вместо привычного оживления все стало напоминать начало оргии: парочки целовались, не стесняясь никого и ничего, что творилось в углах – лучше вообще не думать, кто-то напился и плясал на столе, пытаясь изобразить эротичный стриптиз, и больше походил клоуна. Я привычно ищу глазами Сашу, чтобы убедиться, что она в порядке и нахожу на свою же погибель. Чувства у Кристине – эта симпатия, что росла во мне долго, уважение к ней, несмотря на то, что ещё немного и я бы взяла ее на подоконнике, если бы нам не помешали, они скорее представляли собой огонь, что будет гореть очень долго с ее заботливой руки, но то, что произошло со мной сейчас я не могу описать. Это был взрыв, поток негативных эмоций в виде желания отодрать ее от ублюдка, что распустил в угол, отшлепать и поставить в угол саму Сашу, а потом заняться ее…
- Убери руки, - я в мгновение ока забываю обо всем: о Кристине, о пьяном сброде, о том, что во мне говорит дикая ревность, и хватаю Сашу за талию, чтобы поднять в воздух и поставить рядом с собой, а потом с силой врезаю в челюсть нагло ухмыляющемуся хмырю. Нескоро ещё он повторит свою фирменную улыбочку. – Ещё раз увижу, как ты лезешь к ней под юбку, я сломаю тебе руку,- несмотря на сдерживаемую ярость мой голос звучит спокойно, словно я предлагаю ему выпить. – Дважды повторять не буду.
Потом хватаю Сашу, что брыкается как необъезженная лошадь, закидываю ее на плечо, предусмотрительно отдёрнув юбку, и покидаю дом, несмотря на удары по спине и брань, которой она маня одаривает. Вызываю такси и стою возле дома со своей «ношей», понимаю, что если отпущу ее сейчас, то сорвусь окончателен, а так, пусть себе орет и бьет сколько влезет. Видимо, судьба решила сжалиться надо мной и такси приехало довольно быстро, я даже не успел толком протрезветь. Назвав адрес своей квартиры, я продолжаю игнорировать разъярённую Сашу до самого дома, где я первым делом вношу ее все так же на плече, ставлю в гостиной на ноги, и только тогда решаю с ней поговорить.
- Ты совсем ебнулась? – Нет, я ни капли не успокоился, подхожу к холодильнику и вытаскиваю бутылку рома, чтобы щедро плеснуть себе в бокал. – Хочешь пойти по рукам? Раздвигать ноги просто так? Ещё немного и этот недомерок трахнул бы тебя прямо на том диване, и друзей бы позвал,-  я залпом выпиваю ром, с грохотом ставя бокал на стол. – Если напилась и стала терять рассудок, то либо учись знать меру, либо вообще не пей, и попридержи свои чёртовы гормоны, Саш, если так неймется, то сказала бы мне!– я не понимаю, что несу, меня пожирает ревность, и из-за неё я теряю рассудок быстрее, чем если бы напивался. – Чего ты молчишь?!

Отредактировано Michael Fisher (14.02.2018 11:21:25)

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » there's good somewhere in me ‡флеш