http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/73007.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: июль 2018 года.

Температура от +24°C до +35°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » I'm gonna do my things ‡эпизод


I'm gonna do my things ‡эпизод

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://78.media.tumblr.com/34cfeb6453fabf4382cc50549a906bed/tumblr_omd96vffhV1unsbsso1_400.gif http://78.media.tumblr.com/4c34eb83d2c14cccbd13bc8a0bd4450d/tumblr_omd96vffhV1unsbsso3_r1_400.gif
https://78.media.tumblr.com/da48e032dd6373d4c4187ce36de64ba5/tumblr_inline_olrvxe7lm21to8mqq_540.gif


Время и дата: январь, 2018
Место: галерея Бонни, НЙ
Участники эпизода: Monica Lewis & Bonnie Seale
Краткий сюжет: встреча бывших любовниц сможет ли всколыхнуть былые воспоминания?

royal deluxe – i'm gonna do my things

Отредактировано Bonnie Seale (06.01.2018 21:24:21)

+2

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Скорлупа не соберётся заново. Осколки разбитой чашки не склеятся вместе сами собой. Это второй закон термодинамики. Это жизнь. Вещи редко собираются воедино, но всегда распадаются. Так и мы с Бонни, распались на две полноценные половины, чтобы никогда не пытаться подобрать необходимые комбинации и воссоединиться. Правда, в обратном случае непонятно, зачем нам было бы это нужно. Насколько знаю, у нас обоих жизнь в отсутствии только улучшилась. И за неимением таковой надобности, мы были удалены аки рудименты от эволюционирующего тела.  Мы обе использовали друг друга, обе в определённый момент времени поняли, куда идём и продолжали постигать новые уровни глубины вместе... И я не винила никого. Я плохой пример для подражания. Плохая девушка. Нет, сейчас меня могут знакомить с родителями, могут представить и как будущую жену. Однако, кто сказал, что я этого жажду? Я бы на месте любого родителя не особо обрадовалась такой вот невестке, поэтому с моей стороны нежелание заводить здоровые отношения - подарок для всех мамочек и папочек. Самой бы мне было неприятно, будь со мной человек без любви. Но что же тогда было между мной и Бонни? Страсть, похоть, безумство и... блеф. Судить об этом трудно, тем более спустя столько времени после нашего разрыва и недоотношений.
Пятница не задалась с самого утра. Порывы самобичевания я душила работой. А плохое настроение лечила едой. После предложения знакомого сходить вместе с ним на выставку, я скривилась и постаралась отмазаться от этой глупой затеи. Нет во мне жилки к положительной оценке чужих работ. Признаться, я в этом ровным счётом ничего не понимаю. Но тот факт, что на выставке будет бесплатная выпивка и моё любимое красное полусладкое, капитулирую, обещая быть в положенном месте, в назначенное время.
— Обратите внимание! У вас на руке кровавое пятно.
— Это пустяки! Важно, что у меня на губах улыбка.

Впервые посещаю такие места. Но веду себя так, будто от рождения обязательным для меня мероприятием были чужие выставки и изучение человеческих грехов, запечатлённых на фото или картинах. Отчасти так оно и есть. Не смотря, на мою яркую внешность, я часто была серой мышью, лишними ушами, той, кого не замечали и могли вслух обсуждать свои планы, секреты, тайны. В такие моменты подмечаешь каждую черту, каждую эмоцию и проявление человеческой натуры. Как бы не старались они заявить, что мы давно шагнули далеко вперёд от низменных порывов, смогли победить животные инстинкты, они ошибались. Мы тщеславны, мы гонимся за славой и признанием, за властью. Не обязательно властью над целым городом. Над другими людьми, считающими нас своими близкими, над самими собой. Но как водится, люди не в состоянии контролировать то, что бурлит у них внутри. В высшем обществе, которое собралось в галерее, на все их жалкие лица словно нанесли золотое напыление, дозволяя этим самым оправдывать любое своё действие. Наблюдать за столь искусными врунами мне доставляло особое удовольствие. За теми, кто наиболее близок к совершенству самоконтроля эмоций, как внутри себя, так и их проявлений на лице. Существует столько способов, чтобы понять, что человек перед тобой лжёт. Но проще всего это удаётся тем, кто обладает способностью к эмпатии. Мне такие читерские способности и не снились. И пока друг в привычной ему, скучной манере, повествует об очередном шедевре современного искусства, я краем глаза замечаю знакомую светлую макушку. Не хочу её видеть. Прошлое порой так беспощадно, ведь живёт в нашей памяти. Но когда прошлое предстаёт перед тобой, хочется броситься в бега. Какой бокал вина я пью? Третий, четвёртый? Так и подмывает подойти. И почему кажется, что меня накроет разочарованием, окажись передо мной другая девушка?
Деньги. Их ненавидят, их вожделеют. Ими кичатся в богатстве, их проклинают в недостатке. Они порабощают нас, превращая в скряг и зависимых от достатка людей. Обязательным условием выживания становится наличие работы. Некоторые в погоне за "зелёным" счастьем прозябают в офисах-подвалах, теряют здоровье в угоду статусу, наращивая нули на банковском счету. Властители мира сего говорят о том, что никогда не стремились к деньгам. Я читала биографию Стива Джобса, мечтала увидеть его когда-нибудь, ибо считала интересным и умным человеком, сколотившим состояние из ничего, если верить всему тому, что было о нём написано. Считала денежное благополучие почти всегда заслугой не самого человека, а заслугой его родителей. Хотя с Бонни до сих пор не было понятным, как ей удавалось наслаждаться жизнью, быть такой неземной и простой, в тоже время умудряясь не терять положения в обществе. О себе, своих талантах, возможностях, работе я рассказывать не любила. Всё же отсутствие образования и престижной профессии вместе с достойным заработком - не повод для хвастовства. Тем паче с той, кто имеет всех и вся. Некогда финансовый вопрос висел надо мной как Дамоклов меч. Помогла одна из девиц, с которой я, скажем так, была довольно близко знакома. За пультом диджея я получала не так много, но зато хватало на беззаботные выходные раз в месяц. Вместе с этой подработкой я заимела знакомого дилера и даже иногда получала процент от продаж, если присылала к нему людей. И меня совсем не волновал тот факт, что кто-то мог съесть слишком много радужных таблеток и отбросить коньки. Каждый выживает так, как может.
- Улыбка у модели очень красивая, озорная. Но мне всегда больше нравилась твоя. Никогда не знаешь, что за ней скрывается. Желание позабавиться или стукнуть тебя по голове, - подхожу к Бонни со спины, избавившись от назойливого приятеля, - Всегда так заводила эта неопределённость, - становлюсь подле неё, цокнув языком.
Спросить о том, с кем здесь Бонни и не помешаю ли я ей, не даёт мне гордость. Она всё также красива, всё также притягательна. По-своему. Это я никогда не отличалась особой женственностью, облачаясь чаще в штаны, как и сейчас. Чёрные, узкие и облегающие. Сверху белая блузка, не просвечивающаяся, но на голое тело. Мне нравится думать, что я эпатирую публику даже тогда, когда она об этом не подозревает.
"Интересно, зачем на этот раз нас столкнул случай нос к носу?" - задаю себе мысленно вопрос и получаю ответ от подсознания, - "Глупышка, ты могла бы не подходить к ней, но сделала это. Твой выбор".

+4

3

У всех есть истории. У каждого они разные: грустные, счастливые, забавные, стыдливые, странные – в любом случае, любая из них имеет место быть, имеет место занять свою позицию на полке под названием «ностальгия». Среди них немало историй романтических. Те, о которых сожалеешь; те, к которым возвращаешься; те, которыми живёшь и по сеё день; те, которые хочется забыть. А есть особый вид романтической даже не истории, а зарисовки – в народе её прозвали интрижкой. Это тот удачный сорт романов, который был, прошёл, забыт и приятно выглядывает в думных припадках воспоминаний с улыбкой на лице, но без отголоска горечи в душе. Как правило, с такими проще, таких ты легко отпускаешь. Вы просто перестаёте общаться за ненадобностью. Человек – натура мерзкая: ему бы пострадать да другим боль причинить, а когда потенциала нет с обеих сторон, то и конфликт исчерпан, то и нет причин сосуществовать ближе уровня рядовых знакомых с общим прошлом за спиной. Неотягащающим, приятным, тёплым и добрым. Когда вслед вы не наговорили друг другу уйму гадостей, не унижали и не унижались сами, не теряли достоинство и не роняли гордость и самоуважение. Это было. И это было прекрасно.
Таким воспоминанием для меня была Моника. Эта рыжеволосая дива досталась мне, кажется, за все мои горести в Британии, в тот миг, когда я решила начать всё с нуля и переехала на великую землю свободы. Хотя кубинцы, в чьей стране я прожила два года, так отзываются строго о себе, но американцы воздвигли это в культ, приправив справедливостью и равенством. Смешно. Да так, что плакать хочется. От политики я всегда держалась подальше, ибо всякий из этой гнилой сферы, кто узнавал мою родословную, выворачивались наизнанку, чтобы заполучить меня, и втоптав потом мою голову в землю, пройти по ней выше, до моих корней. Забавно, что всегда верхушка семей – это их корни. К тому же, я всегда приравнивала проституцию к политике, только вот шлюхи хотя бы цену свою открыто объявляют, тем и благороднее будут. Посему, мне, собственно, было начхать, черный или белый в штатах президент или почему не победила Хилари. Откровенно говоря, я и новости-то не смотрела – всё это узнавалось через мою галерею и вхожих туда тостопузных чиновничьих кошельков. Мерзопакостные создания. К слову не об этом и вовсе.
Моника. Я поражалась и не могла уловить, как мы смогли найти подход друг к другу. Мы – обе одинаково бурного нрава, обе с демонами внутри и хлещущими эмоциями наружу. Но практика показывает, что минус на минус даёт плюс, однако исключительно на небольшой дистанции. Нас захватила взаимная страсть. Страсть ко всему: будь то совместная постановка какого-то идиотского танца или соревнования по приготовлению пасты, а то и вовсе бег в парке на перегонки. Но каждая выходка днём, казавшаяся с виду безобидной, перерастала в ночное буйство. И дело не только в сексе. Хотя он был настолько горяч, насколько это вообще возможно. За наш короткий роман, мне кажется, мы ни разу не повторились в месте нашего соития: начиная от гардероба, кончая кинотеатром или лужайкой в парке. Я говорю о наших привычках, ритме жизни – нам в тягость было однообразие, подай лучше движение. Ночные клубы, завсегдатаи которых мы были, запускали в нас новую волну отношений – тут всё было идеально. Алкоголь, наркотики, бешеные пляски – совершенно идеальная совместимость. За счет своих средств я пыталась как-то помочь Монике с деньгами, на что та резко отказала, глубоко обидевшись. Тогда я не понимала, но то было первым звоночком, тем самым моментом, когда в тишине бьётся посуда – упс. С тех пор, причиной ссор становилось общее похмелье, приступы ревности или же напротив – полнейшего равнодушия, в общем, в один из дней мы сели у меня дома и обоюдно решили – пора. И обе это прекрасно понимали. Было, безусловно, горько, обидно, досадно прощаться, но эти все эмоции были связаны с теми чудесными моментами вместе и с тем, что их не вернуть и уж тем более не повторить. Мы пообещали друг другу звонить время от времени, но с 2013 года, так ни разу и не связывались. Формальность обещаний была прозрачна. После нашего разрыва я открыла свою галерею и окунулась в американский, новый мир все того же старого общества света.
Сегодня была выставка моего хорошего знакомого фотографа, до работ которого руки дошли только в новом году, пусть и присылал он мне их аж в октябре. Со мной постоянно так бывает – со временем я управляться никогда не умела. С открытия прошло уже довольно много часов, мероприятие двигалось к концу, и я, уставшая от бесполезной болтовни, стояла напротив одной из фотографий, тупо уставившись в никуда. В руке как всегда излюбленный коктейль: мартини с водкой, на лице безмятежное равнодушие до тех пор, пока…
Я слышу знакомый голос, но не видя собеседника никак не могу уловить в памяти имя обладателя. Наконец, обернувшись, я вижу перед собой рыжеволосую девушку, с которой несколько лет назад мы славно зажигали вместе. Её лукавство фразы заставляет меня обличить на губах улыбку, в которой затаилось приятное удивление и неоднозначная бесноватость. Всё ровно так, как было между нами когда-то.
- Твоим голосом да только раздевать и можно, - я цепляюсь жадным взглядом по Льюис, обводя силуэт её тела оценкой своих голубых глаз. Она похорошела. Расцвела, дозрела. Аппетитна, как и всегда. Что-то внутри меня съеживается, перед глазами живо промелькнули самые горячие сцены нашего прошлого, и я нетерпеливо облизываю губы. – Ну здравствуй, лисица. – Я приближаюсь к ее щеке – стало быть привычный всем жест приветствия – однако столь напряженный, немного задержавшийся поцелуй, толкает из меня вырвавшуюся инстинктивно шепотом фразу: - Я скучала по тебе.
Отстранившись, я мысленно проклинаю себя за эту дикую выходку – покуда мне знать, вдруг она здесь не одна и ее слова лишь привычная этой девушке манера общения – обнаженные, пошлые подколы и желание хищника. Меня спас официант, проходивший мимо с подносом, с которого на ходу был снят бокал вина. Я протягиваю его Монике и уже не так откровенно продолжаю беседу.
- Чудесно выглядишь. Всё так же ходишь без белья, чертовка? – Стараюсь подражать ей, выравнивая свой внезапный порыв на прежнюю волну – словом, делаю шаг назад. – Можешь не отвечать. Оставь мне простор для фантазии. – Показательно дергаю бровями, сводя взгляд на ее грудь, ниже, и затем снова возвращаюсь к ее зеленым глазам. – Не хочу знать, как у тебя дела. Уверена, всё паршиво, раз ты обратилась к искусству. – Очередной укол, но зачем? Прежние обиды или.. ревность, затаившаяся к ее заранее придуманному мной спутнику жизни? А может и вовсе за этим вопросом ничего и не стоит. Помнится, мы всегда любили изводить друг друга ироничными комментариями, доводя до точки кипения, что выливалась в похоть и сжигающую наши тела страсть. Привычки. Все мы их заложники.

+3

4

Одиночество — это такая странная штука.
Оно наползает на тебя тихо и спокойно, устраивается рядом с тобой в темноте, гладит тебя по головке, пока ты спишь. Оно обволакивает тебя изнутри, сжимая так крепко, что тебе становится трудно дышать, ты почти не чувствуешь пульса своего сердца, а оно бросается на тебя, добирается до затылка и касается своими губами крошечных волосков сзади на шее. Оно оставляет ложь в твоей душе, лежит рядом с тобой по ночам, высасывает свет из всех уголков. Оно твой постоянный спутник, оно жмет тебе руку лишь для того, чтобы дернуть тебя вниз как раз в тот самый момент, когда ты стараешься подняться.
Ты просыпаешься утром и размышляешь над тем, кто же ты такой на самом деле. Тебе не удается заснуть ночью, и ты лежишь на кровати и трясешься. Тебя гложут сомнения-сомнения-сомнения:
надо
или не надо
а стоит ли
почему нет

И даже когда ты готов отпустить. Когда ты готов освободиться. Когда ты готов стать совершенно новым и совсем другим. Одиночество — твой старый друг, оно стоит рядом с тобой в зеркале, смотрит тебе в глаза и бросает тебе вызов — попробуй-ка прожить теперь без него. Ты не находишь слов, чтобы бороться с самим собой, чтобы воевать со словами, повторяющимися снова и снова, — ты еще недостаточно готов, недостаточно силен, недостаточно, а достаточно не будет никогда.
Одиночество — горький и никудышный компаньон.
Иногда бывает так, что оно так и не отпускает тебя всю жизнь.
И как бы больно признавать мне не было, но я была одиночкой. Бонни могла стать моим лекарством от тоски и волчьей участи, но стала лишь наркотиком, вызывающим привыкание ненадолго, на время. Поначалу служащей для меня той соломинкой, за которую хватается утопающий, а потом обернувшейся для меня ядом. Ещё одним человеком, который никогда не сможет и не будет со мной до конца, до победы или поражения, до последнего вздоха и выдоха. Она стала прелестной и очаровательной бабочкой, украсившей панно моей жизни, но как быстро появилась на нём, так быстро и улетела, оставив при мне только фотоснимки в качестве воспоминаний. В одну реку не войти дважды, хоть мне и хотелось. По ночам, лёжа в своей постели и держа обиду вместе со слезами где-то в районе солнечного сплетения, я ослепляла себя светом от телефонного дисплея, листая наши переписки. Заходя в диалоги социальных сетей, всматриваясь в цифры её номера, одергивала себя раз за разом. Ну на кой чёрт повторять то, что не принесёт больше радости, а одарит только лишь червоточинами? То, что мы взрастили некогда, невозможно было окрестить любовью. Любовью я пылала к родителям, к Венди. С Бонни же было иное. Захватывающее и всепоглощающее, но от этого ещё более травмирующее. Однако, я обещала себе, что она об этом никогда не узнает. И несправедливо это. Любить одну, а ластится к другой. Словно я хочу заполучить синицу в руки, потому что журавля мне в небе не достать. Эгоизм, конечно, пропитал моё тело от макушки до пяток, но с ней я так поступать не могла.
Мы обмениваемся обоюдными комплиментами и это, несомненно, приятно. Приятно, что между нами нет неловкости после стольких лет. Нет натянутости. Есть только еле уловимое тепло, как светящаяся шаровидная сфера, видимая для наших глаз и ни чьих более. Прикосновение к моей щеке всё меняет, как и слова, сорвавшиеся с губ Бонни, как мне показалось, нечаянно. В ответ высказать подобное не решаюсь, нахмурив брови. В привычном для нас общении после этих слов девушки, я начинала поцелуями опускаться от её ключиц к груди и ниже, ниже, ниже... Раньше столь яркие картины могли бы выбить меня из колеи, заставить щёки залиться пунцовой краской или на крайний случай впасть в ступор на пару минут. Мы часами могли обсуждать в постели любую тревожащую нас проблему, но потом не могли сказать и слова, чтобы не раздражать друг друга. Ха, все стадии отношений были проработаны от и до. И в этом я винила себя. Свой характер. Свою напористость. Свои бредовые идеи и совместные планы, в которых постоянно возникал кто-то третий или же мы были не в силах изменить обстоятельства, чтобы уделить время другой. А когда могли это делать, то чувствовали непримиримый холод... Зная, сколько счастья мы сделали друг другу и какими эмоциями смогли поделиться, мы были обязаны отпустить друг друга. Были обязаны искренне пожелать удачи и никогда, ни при каких условиях не возникать больше на пороге друг у друга.
- Мне нравится эта свобода. И чужие взгляды, - с радостью чокнувшись вновь принесённым полным бокалом вина с Бонни, делаю несколько больших глотков, чтобы набраться смелости и успокоить бушующий океан внутри.
Тем более, учитывая, что дальше на меня сыпятся то ли укоры, то ли уколы, а отвечать на них моя святая обязанность.
- То есть тебя больше интересует мои пристрастия к искусству, нежели чем пристрастия к выпивке? - нервный смешок, выдавшийся слишком отчаянным, - А тебя каким ветром занесло сюда? Ищешь новую жертву? 
Приподняв бровь, цепляю левую руку на правое предплечье, смотря на Бонни с вызовом. Хочешь по-хорошему, но получается всегда по-плохому. Сейчас бы заткнуть её проверенным способом: поцелуем. Или пальцами на худой конец... То есть ладонью. Избавиться от этих мыслей должен помочь алкоголь, чем я и глушу разгорающийся пожар. В детстве для нас и трава зеленее, и мороженое вкуснее, и люди добрее. Вырастая, мы теряем вкус к жизни и тщетно ищем яркие впечатления, окунаемся в такие дебри в их поисках, что раньше могло бы показаться абсурдным. Бон стала свежим бризом, взбодрившим меня и подарившим мимолётное, но, тем не менее, искромётное увлечение.
- У меня всё прекрасно. Бывают огорчения, но не такие масштабные, как мне довелось пережить в прошлом. Горький опыт научил не бросаться на первое попавшееся мясо, а избирательность в свою очередь уберегла от новых ошибок, - раз мы играем, то я не собираюсь уступать Бонни, не собираюсь отдавать победу из-за мягкости или жалости.
Расстались мы хорошо. Но с чего эту женщину бросает из одной крайности в другую при встрече со мной, мне необходимо понять. Но не надежда ли забрезжила перед моими глазами? Не обманываюсь ли я, снова падая в ту бездну, из которой будет трудно выбраться. Я бы многое отдала, чтобы перестать маниакально преследовать Венди. Я бы многое отдала, чтобы стать нормальным и счастливым человеком.

+3

5

Едва я успеваю наладить примерное выражение на лице, с которым меня узнают последние несколько лет в стенах этой богадельни, как следом надвигается яростная волна желания схватить эту непослушную рыжую девчонку крепче и как следует.. напомнить, с кем она играет. Нередко мы шли друг у друга на поводу, иногда ради интереса или альтруистического порыва усладить ближнюю свою; поддавались, изображая вид поражения, сокрушительного и однозначного. Не знаю лишь одного – замечала ли она подобное с моей стороны или же всегда считала себя истинно победительницей. Никогда не рассуждая «с высока лет» и считая это унизительным, с Моникой в моменты наших схваток я могла позволить себе пойти на подлость, использовав разницу в возрасте, что жутко бесило её, а я насыщалась её эмоциями, следом находя необходимые слова, демонстрирующие раскаяние, за которым шла следующая партия рокировки. Наступала её очередь выигрывать меня, и я с удовольствием позволяла ей это.
- Ох, брось, – растекаюсь в приторной улыбке, небрежно пожав плечами. – С выпивкой Моника Льюис всегда была на «ты». – Ответ был необходимостью, обязанностью. Предвещая дальнейшее рассуждение на этот счет, она проявляет показательное неравнодушие, справляясь о моих причинах. Мне нравится это. Я ощущаю, как по телу словно разливается горячий воск, заполняя пустоту и нехватку, которая осталась после нашего разрыва. Эта встреча слишком больно бьётся ностальгией, одновременно лаская и карябая, уничтожая и воскрешая – от бешеного внутреннего противоречия мне хочется крикнуть. Просто выдернуть из себя это терзание в неразборчивом звуке, мольбе, позывном. Но всё это остаётся внутри, покуда адреналин спасает от чего-то, что невозможно будет уже исправить.
- Ты не поверишь, лиса. – Привычка называть её так никак не может покинуть меня, пусть я и понимаю, что это прошлое, личное, пошлое. Прикусив на мгновение нижнюю губу, я практически незаметно отвожу взгляд куда-то сквозь, а затем возвращаюсь обратно, словно смелость, что сопутствовала только что мне куда-то отлучалась. – Я здесь работаю. Это моя галерея. – Помню, как болезненно воспринимались нами чужие победы, унижали достоинство, отравляли гордыню, потому старательно, будто в память о нашем прекрасном былом, я стараюсь отчеканить голосом сей факт, не придавая ему никакой эмоциональной окраски.
Кажется только в этот момент я поняла, что не хочу дальнейших склок и задорных словестных баталий. Желание не_обижать_её, порыв внезапно овладевшей мною нежности заставляет меня чуть податься вперед, но в этот самый момент Моника вновь подаёт признаки борьбы. Она отвечает на вопрос, ответ на который я не хотела услышать (пусть это было и сарказмом в моей речи), но самое коварное в этом было его содержание – острая невидимая колючка вонзилась мне точно меж лопаток, которую сложно достать самостоятельно.
Стерва!
Не могу отрицать, что мне не было обидно – ещё как. Я совершенно точно отвыкла от неё. От нас. Еще недавняя забота в моих глазах моментально сменяется яростным блеском, озорство переходит в разочарование, вот только в ком? В ней ли? Отнюдь. Льюис ничем не сошла со своего шаблона манеры вести разговор. Значит дело во мне? Отношения с Уиллоу подвергли меня почти спокойной и умеренной жизни, её нрав и присутствие всегда умиротворяло, не давая пробирающемуся буйству выползти наружу. С этой же рыжей особой всё было ровно наоборот. Никакой душевности, никакой всепоглощающей, самоотверженной заботы – похоть, страсть, соперничество и взаимное желание обладать, покорить и заставить.
- Знаешь, когда “горький” опыт ничему не учит, опять тянет на “сладкое”, - я оскаливаюсь в улыбке, когда почти прошипев это, приблизилась вплотную к её лицу. Мой взгляд вцепился в её зеленые глаза, ни на дюйм не дёрнувшись в сторону – это определенно была зрительная дуэль, вызов к которой девушка приняла мгновенно. Немая сцена перестрелки наших светлых глаз скорее походила на резню, без пуль, но с ножами. Прочесть в моих вспыхнувшую ненависть ребёнка было проще некуда, и она это понимала, позволяя мне так смотреть на неё, в ответ же вместо слов подарив мне лишь томление своим тугим молчанием.
Еще несколько секунд, и то самое неизбежное вырывается.
Я хватаю ее обеими ладонями за шею, ощущая безымянным пальцем, как её пульс просачивается толчками под нежной кожей, притягиваю к себе и увлекаю в жадный поцелуй. Прикрываю глаза, оттого что перед ними всё вмиг застилается светом, прекращает существовать, будто мозг выключил сейчас это человеческое чувство. По телу рассекаются бешенной скоростью крови волны вожделения, окутавшие сознание и всё естество. Неумолимо желание, агрессивная подача, нахальство в атмосфере.
Мне совершенно плевать, что вокруг могут ходить люди и увидеть нашу страсть на фоне полотен, где в отличие от нас изображается спокойная стихия моря – штиль и бездумная гладь. Мне совершенно плевать, есть ли у неё кто-то или же она одинока. И мне совершенно точно плевать была ли она за или против этого поцелуя.

+2

6

С алкоголем я действительно на "ты". Хотя каждый раз после очередной пьянки зарекалась не употреблять, не мешать с сигаретами и таблетками. И каждый раз сила воли оказывалась слабее, прогибаясь под эгоистичными и низменными желаниями. Когда Бонни была рядом, желания эти были чаще плотскими. И ничто не могло меня остановить на пути к цели, какой бы она не была. Частое упоминание моей лисьей натуры заставляет меня расцветать. Но вместе с тем и подстрекает вредничать, ехидничать, хихикать и фыркать. Видимо, ей всегда это нравилось.
- Твоя галерея... - потянув, ещё раз осматриваюсь по сторонам, оценивая сие заведение уже с другой стороны.
За чьи-то успехи трудно радоваться, как и сочувствовать чужому горю по-настоящему. Попытки совладать с ущемлённым самолюбием и угомонить его, обычно не заканчивались ничем хорошим. Только досада и злость на саму себя за то, что мне до Бонни, как до луны пешком. Фраза про горькое и сладкое возвращает в реальность, но понять смысл сказанного от недавнего погружения в задумчивость, оказалось сложно. К чему я брызжу змеиным ядом на неё? Наверное от обиды. От того, что непривычно видеть покинутую тобой любовь сияющей и довольной. Это отзывается болью под грудиной. Когда мы расстаёмся с человеком, то вряд ли нам будет приятен его светящийся вид от счастья.
Наваждение, распаляющее интерес с моей стороны и безумство с её стороны, обещает сделать этот вечер незабываемым. Впрочем, так было с Бонни всегда. Пока они не скатились до рутинных отношений, то ли пресытившись ими, то ли отвлекаясь на кого-то другого. В поцелуе я не отталкиваю былую подругу, потому что это сильнее меня. Если бы я и не хотела, чтобы Бонни прикасалась ко мне, то стоило ей провернуть то же самое наяву, и я бы сдалась. И это произошло в реальности. Хорошо, что я избавилась от алкогольного напитка в своей руке, а то в порыве неадекватности могла бы обернуть ей бокал на голову. Просто потому, что так захотелось, просто потому, что она не смеет возвращаться в мою жизнь таким наглым и беспардонным способом. Держать себя в руках рядом с ней было всегда нереально. Куда же исчезли те чувства? Куда ушли эмоции, связывающие нас? Не бесследно же канули в лету.
Разряды тока, проходящие по моей шее и опускающиеся ниже, будоражили самые яркие воспоминания из совместного прошлого. Но позволить себе дать волю рукам или прижать Бонни к стене, сметая картины и роняя их на пол вместе с ней на глазах у людей, я не могла. Задыхаясь, прерываю настойчивый поцелуй, смутно понимая, зачем она всё это делает. Очередная игра или скука заела? И когда она успела обзавестись целой галереей?
- Здесь слишком много света и людей, - будто это когда-нибудь нас останавливало.
Но признаться, я всегда больше тяготела к закрытому пространству на двоих. Без лишних глаз, без лишних свидетелей и камер, которые я приметила ещё в начале пути по галерее. Хотя, она ведь владелица, потом может эти записи припасти для личного пользования и архива, а не для смеха и вздохов охраны. Останавливает только то, что всё это будет документированным доказательством моей слабости. Наши отношения никогда не отличались нормальностью. Дело было в том, что мы обе не отличались нормальностью или адекватностью. Её светлые кудри казались ореолом, походящим на ангельское свечение, но я точно знала, что обманчивый образ закрался в мою голову. Бонни была дьяволицей под личиной милейшего создания.
- Я здесь не одна... - словно напоминание самой собой, но уточнить всё же после долгой паузы, стоило, - С другом, - ответ всё равно прозвучал многозначительно, чем я была довольна, но решила добавить несколько эпитетов к его образу, - С приятелем. И он и так считает меня больной на голову.
"А это, пожалуй, единственный человек, с кем я могу общаться и не думать о том, как мне себя вести. Так что давай ты не будешь затыкать мне рот, как делала это раньше", - остальное добавляю про себя, научившись не молоть чепуху и не высказываться резко вслух. От этого всегда только одни проблемы. Потом сидишь и не понимаешь, на кой чёрт ты сказала это и поставила себя в неловкое положение, выставив дурой.

+1

7

Украденный поцелуй у этой рыжей особы мог показаться капризом, прихотью или очередным приступом внезапного порыва эмоций, к которому Льюис привыкла. Но стоит ли упоминать, что прошло мало-немалым уже больше четырех лет с нашей последней встречи? А это, знаете ли, срок как-никак. Мне страшно не хочется проматывать плёнку всего, что успело произойти за это время, какие люди или события повлияли на меня в той или иной степени, но сейчас игры с Моникой меня интересовали в последнюю очередь. Моё желание поцеловать её было скорее доказательством самой себе, что чувства кардинально отличались от тех, что были тогда, осенью 2013, однако честности ради надо признать, что интерес к себе и магию животного притяжения эта лиса сохранила и за счет долгой разлуки преумножила. После я пойму, что это лишь страсть, вспышка в отдаленных участках мозга, провоцирующая выплеск гормонов в кровь. Будоражащих, возбуждающих.
- Я могу всех выгнать, - едва она прервала наше пленительное слияние губ, как я моментально среагировала на её, вброшенное будто бы с укором, замечание.
Но она упорствует и бросает мне очередной вызов.
- Monique, милая, - выгнув бровь, я заполняю её многозначительную паузу с уточнением статуса её спутника. Знаю, что напомню ей этой французской интерпретацией её имени наши прошлые «фишки». Обычно она добротно бесилась, стоило мне открыть рот и начать лить из него этот европейский вычурный, пафосный и показательный акцент, имитируя что-то высокопарное. Оскалисто обнажив зубы, я не успеваю продолжить свою заготовочную тираду, как рыжая продолжает вещать.
С другом? Приятелем?
Ну и ну. Видимо, не только меня поправила жизнь за эти четыре с небольшим года. Может, конечно, я параноидально улавливаю в её словах неоднозначность, очередной укол, но виду стараюсь не выказывать – значит будем играть. Ты сама так решила, дорогая.
- Не умаляй своих способностей, ты замечательная и нисколько не больная. – Мое лицо смягчилось, а улыбка приобрела теплый характер. – Разве что чуть-чуть. – Добрая насмешка своевольно слетает с уст, но кажется Моника уловила безболезненный подтекст юмора в этом.
- Что если ты извинишься перед своим… приятелем, и мы скроемся из этой обители искусства и пафоса? – Предложение не должно было показаться многозначительным, но мне едва хватает проницательности, чтобы понять, что же творится внутри этой рыжей головки. Словно приходится заново познавать эту молодую женщину, а не ту девчонку, с которой мы неистово пускались во всяко-разные приключения. – Можем поехать ко мне, я познакомлю тебя с не менее приятными мужчинами: Джонни Уокер, Джим Бим, Факундо Бакарди, Ричард Хеннеси или Александр Гордон. Я почти уверена, что общение с ними ничем не уступит твоему… приятелю. – Слишком очевидна зацикленность на упоминании мужчины, хотя какое мне до этого должно быть дело? У меня у самой вроде как сейчас отношения с Микки, но мой эгоизм не желает знать компромиссов, и ядовитость слов скрывать становится всё сложнее.
По итогу Льюис соглашается, и через какое-то время мы уже подъезжаем к моему дому. Я прощаюсь с Эриком, моим водителем, и отпускаю его раньше положенного времени.
- Я позвоню тебе завтра, если понадобишься. На сегодня всё. – Получилось как-то чересчур сухо и по-хозяйски, чего я себе обычно не позволяла в общении с этим латиносом, но он понимающе кивает, прекрасно осознавая, что видит Монику впервые и, возможно, это может быть просто деловая встреча «без галстуков», где необходимо продемонстрировать статус партнеру. Я вижу, что он хочет что-то добавить, но сдерживается. – Всё в порядке, Рик, я помню про планы на завтра. Ричард всё уладит.
Еще спустя несколько минут мы уже внутри, я провожаю Монику к бару и, отворив обе дверцы, представляю ей ассортимент:
- Выбирай любого, на твой вкус. – Улыбка протягивается всё шире, но я не заставляю себя задерживаться, покидая барную зону, добавляя. – И мне наполнишь стаканчик заодно, ага?
Домашняя легкость в атмосфере будто сбрасывает оковы ненужной театральной постановки, однако что-то мне подсказывает, что в галерее было только лишь начало. Я прошу «умный дом» включить какую-нибудь ненавязчивую музыку для фона, а сама скрываюсь в гардеробной, чтобы переодеться во что-то менее официозное.
Чего я жду от этой встречи? Хороший вопрос. Я решила следовать течению и интуитивным мотивам – ни на что не рассчитывая, ничего не имея в планах – я просто доверюсь обстоятельствам.
- Ну рассказывай! – Кажется, я немного испугала лисицу, когда внезапно появилась в гостиной, раскатывая громким вопросом оглушающий звук в этой хоть и не тишине, но все еще интимной обстановке. Подогнув под себя одну ногу, я падаю на диван и зазываю жестом девушку к себе. – Чего ты как не родная в самом деле? – Приторность возвращается к моему голосу ровно так же, как и невзрачная полуулыбка. – Тащи-ка сюда свой очаровательный зад вместе с ребятами, заключенными в стаканы.

+2

8

Мне не было больно, когда я изменяла кому-то или думала о Венди, пребывая в постели с Бонни. Я эгоистично полагала, что со мной так никогда не поступят. Я такого не допущу, не позволю. И плевать, что Ви проворачивала такой финт со мной не раз. Проще думать, что ты наёбываешь всех, а тебя не наёбывает никто. Самое время вспомнить, что я приличная девушка, в каком-то плане, и улыбнуться Бонни, перечеркнув все эти нецензурные слова двумя толстыми линиями. Что я и делаю, благополучно выбрасывая из головы мысли о проблемах. Сейчас мы с Хоран вместе, а значит златовласка не должна узнать о встрече с Сил. Она вообще не должна узнать о её существовании. И из-за этого на душе так тошно. Но вспоминая то, какими путями и способами я добивалась Венди, маленькая ложь меркнет перед большим скандалом и возможным разрывом. Правда, остановиться так сложно. Запретный плод. Сладкий и манящий. Но я не одна из тех мазохисток, которые всё портят сами и потом корят себя всю жизнь за неудавшиеся отношения. Отношения с человеком, ставшим для тебя целой Вселенной. Думаю, что и у Бонни есть кто-то, пусть пока она и предпочитает умалчивать об этом. Хитро ухмыляюсь, слыша то, что хотела. У нас всегда получалось угадывать желания друг друга. Такое понимание редко когда находится. Мне везло. Прыгая мыслями от одной девушки к другой, я словила себя на выводе, что я предаю их обеих. И как бы безумно не прозвучало, они же так похожи! Похоть порывалась устроить дебош из-за её ущемления, однако у меня получилось с ней справиться. И в этом помогает Бонни, обзываясь. Фырчу, походя на настоящую лису, почти чихаю, словно у меня аллергия на это раздутое и напыщенное "Моник". Выдержка у меня не появилась за столько лет, поэтому мой убивающий взгляд на подругу, должен заставить её прочувствовать всю злость. Да и откуда взяться выдержке? Вся выдержка и терпение ушли на романтичную любовь к Венди, выслеживание её принца и его... Убийство. Подстроенная мной авария сыграла только всем на руку. И меня не преследовали угрызения совести, меня не тревожили кошмары по ночам. Только изредка я задумывалась над тем, что будет, если всё-таки всплывут кое-какие факты и меня отправят в тюрьму. Оранжевый не особо будет сочетаться с рыжим цветом моих волос, слишком ярко. На лысо бриться я не согласна...
- Скроемся? Мы скроемся? - моргая, разглядываю Бонни, решая, не шутит ли она, не провоцирует ли меня.
Честеру достаточно отправить смс, чтобы он не бросился на мои поиски. Но чем это обернётся для меня? С губ срывается "а давай" быстрее, чем мозг успевает закричать: "дура, куда ты лезешь?" Ударение на "приятеля" приятно щекочет нервы, добавляя несколько плюсов к самолюбию. Радость от осознания своей важности бьёт в голову. Мне не больно, когда я переступаю границы. Мне не больно, потому что я не умею ставить себя на место другого. Мне не больно ещё и потому, что все мои чувства полегли на поле боя уже давно. И часто находились те, кто из жалости или из собственной ущербности, пытался вытянуть меня со дна. Интересно, какой инстинкт в своё время сработал у Бонни? Полагаю, во время встреч с медовой девочкой, я была ещё не такой отчаявшейся, я была по-настоящему живой. И Бонс зажигала меня, а мы вместе поджигали всё вокруг.
Собственный водитель добавляет к образу Сил значимости в моих глазах. Рядом с ней мне даже неуютно в какой-то степени, но это же всё та же Бонни? Всё та же прелестница, которую я доводила до экстаза не раз. Такое не забывается. Бросаю взгляд на водителя, внимательно проследив за ходом их беседы с "хозяйкой". Мне ещё не доводилось видеть её с кем-то столь властной и покровительственной. А мы вмиг оказываемся у неё в доме. В галерее я не удержалась, хмыкнув от богатого меню Сил, но теперь выдыхаю восхищённо, когда меня допускают от теоретической части изучения высокоградусных "мужчин" до практической части к их употреблению. Демонстрация удалась. Интуитивно выбираю хеннесси, помацав предварительно все бутылками своими загребущими руками. Стаканы наполняются янтарной жидкостью, выгодно переливаясь в стеклянной полой призме. Увлечённо соизмеряя количество в стакане для Бонни и для себя, отвлекаюсь от того, что хозяйка апартаментов удалилась. Глоток и ещё глоток, вот я уже рассматриваю интерьер. Начинает играть музыка, я кривлю губами в жесте "не плохо", пожимая плечами и прокручиваюсь на месте. Когда-то мне доводилось здесь быть, но всё выглядит иначе. Будто вместе с нашими отношениями, мной и Бонни, метаморфозам подверглась и её обитель. Мне нравится такой стиль. Модно, просто, но в тоже время невероятно комфортно. Хочется остаться и поселиться тут. Усмехаюсь едко, прокалывая себе сердце лишними замечаниями по поводу того, что когда-то мы с Бонс выбирали обои и краску для этого дома. Решали, какие шторки будут лучше смотреться и нужны ли они вообще. Какими же наивными мы были. Плюхнувшись на диван, опускаю голову так, что опираюсь шеей на подлокотник, спуская волосы по спинке и встречаю Бонни в таком положении, смотря на неё вверх тормашками. Её громкий голос и смена имиджа срабатывают для меня неожиданным образом: я испуганно смотрю на девушку, встрепенувшись и выпрямляюсь. Нужно же встать и обслужить королеву, что я и делаю. А Сил в это время приземляется на тот самый диван, на нагретое мной местечко и зовёт меня обратно. Заодно наполняю себе стакан по второму кругу.
- Какая я тебе родная? Мы совсем не знаем, чем дышит сейчас каждая из нас и что происходит в наших жизнях, - не укор, хотя что-то похожее, пожимаю плечами, протягивая хеннесси для Бонни и копирую её позу, возвращаясь на диван, - У тебя же кто-то есть, так? По-другому просто быть не может, - намекаю на её тело, пробегаясь взглядом по нему и пошленько улыбаюсь, прикладываясь к стакану.
И на кой заводить самую больную тему, только войдя к ней домой? Давай ещё про Венди дальше расскажи, чтобы точно поставить ваш разговор в такое неловкое положение, которое вообще только возможно между бывшими. Ненавижу, когда меня так заносит. Почему нельзя сразу думать, а потом говорить. И снова глоток. Такими темпами я тут у Бонни прилягу и засну, а она сделает с моим телом всё, что захочет...

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » I'm gonna do my things ‡эпизод