http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/73007.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: июнь 2018 года.

Температура от +21°C до +34,5°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Все ушли, остались двое... ‡флеш


Все ушли, остались двое... ‡флеш

Сообщений 1 страница 7 из 7

1


...в мире самых чокнутых людей.


NY, лето 2007
http://sf.uploads.ru/Hi1ka.gif http://s1.uploads.ru/MlgQP.gif

Dmitriy Gumilev & Medea Sforca


о дружбе въевшейся под кожу


+1

2

Тогда, в далеком две тысячи седьмом еще никто не орал на каждом "углу" интернета нечто в духе "верните мне мой две тысячи седьмой", тогда это был год как год. Димке только недавно исполнилось двадцать четыре и жизнь казалось такой шикарной фигней, что и словами не описать.
  Теплое местечко в небольшом тату-салоне, где он мог ставить эксперименты на людях, амбиции, которые толкали его вперед вполне себе умеренно и не подначивали стать лучшим или самым известным. Диме всегда хватало того, что у него была возможность самовыражаться и творить то, что требует душенька, так что он мог назвать себя вполне себе счастливым парнем, к которому судьба повернулась лицом, а не жопой. Последнее, к слову, немаловажная херня, потому как Гумилев, после всей этой истории с переездом в США, считает себя любимчиком у этой коварной старушки, которая так и норовит решить будущее любого живого существа броском каких-то замысловатых костей, которые не просто цифрами украшены, но и символами, а то и вовсе, норовят встать на ребро, оставляя то самое будущее таким туманным, на сколько это только возможно.
  Вот и тогда Дима в очередной раз просто вытворил какую-то херню, которую требовала его широкая русская душенька - с такой душенькой некоторые в двери не проходят, а Димка умудряется в любые щели пролезать. Хотя, если не так, то как же обрести уверенность и в чужой стране, чужом мире и, по сути, в жизни, которая только начинала принадлежать ему. Родители со своей гипер опекой, конечно же, хотели ребенку только лучшего, но тот не поддавался на эти инсинуации и продолжал желать быть художником, творцом, человеком широкой мысли. Потому, поступление в художественный колледж и дальнейшее увлечение всей этой дрянь было для Димы шагом в жизнь, где он будет сам себе хозяин. А это дело такое, знаете ли. У молодых людей знатно крышу сносит, от того начинают они всякое творить.
  Гумилев, например, долго не думал, тут же ввязался в отношения с одной куколкой, которую трахал за годные татухи - замечательный обмен, знаете ли. Он делится творчеством, она делится своим творчеством, if you know what i mean, и все счастливы.  Счастливы ровно до тех пор, пока все это не переходит какие-то границы - если у этого вообще были границы. Эшли плотно подсела на наркоту, попыталась утащить в это болото и Диму, но у того есть свои запреты, свои правила в жизни, которым он следует. И нет-нет, они, конечно же, далеко не религиозные, до этого он еще не дошел, они скорее, кармические - будь верен себе, не делай того, чего не хочешь и живи на полную катушку. Не уверен, что плюсы в карму падают именно за это, но за чистоту мысли, как факт, может перепасть.
  Димка всегда любил лето - минимум одежды, максимум открытого тела. Ради чего еще забиваться, если не для этого? Сам любил щеголять красотами, которые перекрывали руки и даже вон, на шее какая херня красуется. Вместе с подвалом годной работенки - которой было достаточно для удовлетворения его сакральных потребностей - подваливало ровно столько же дебилов, которые, окинув взглядом мастера, начинали задавать глупые вопросы, выросшие из всеобщих заблуждений и стереотипов. Например, если так прикинуть, то как же жить-то с татуировками в старости? А что делать, если будет очень больно и не утерпишь? Как потом ходить с недобитой татухой? А у них точно все стерильно?
  Гумилев любит людей, он любил их всегда. Любит за то, что это забавные человечки могут вытворять немыслимую херню с таким умным видом, что диву даешься. Если в тебе столько сомнений, то что ты делаешь в этом треклятом кресле? Если тебе так страшно, то, может, стоило это озвучить до того, как мастер перевел трафарет? В конце концов, бить по телу нужно только в том случае, если ты уверен, что хочешь этого. Ну или просто потому, что картиночка прикольная - эта фича тоже работает в некоторых случаях.
  Сегодня от него вышла очередная кукла, которая возжелала себе бабочку на пояснице - словно в этом мире больше никуда бабочки не лепятся. Ну или нельзя там что поинтереснее придумать, зато, вот давеча он бил прикольному пацану на заднице "hellish" и это было круто. Тем более, что потом довелось пару раз любоваться собственным творением, ну, а чтоб и нет, коль так сложились обстоятельства. Почему-то мало кто воспринимал русского мастера серьезно. Или же в свете возраста, ну или же в свете того, что он русский - стереотипное мышление у многих бежит впереди осознанного. Оставалось только курить и подглядывать в чужие мастерские.
  У них в салоне не было отдельных комнат, вернее как, были конечно же, но никто особо не прятался, только если приходилось раздевать клиентов прям догола, а уж обнаженный торс и прочие мелочи - это так, глаз побаловать, особенно красивым-то женским телом, ну или там собственным мастерством, если работа сложная или картинка редкая. Гумилев всегда предпочитал бить за закрытыми дверьми, потому как беседовал с жертвами, чтобы лучше их понять, проникнуться и сделать так, как надо, а не на отвали. Не, он, конечно же, далеко не единственный такой мастер, но таких мало, мало потому, что татуировка давно перестала быть искусством и стала бизнесом.
  Пожевывая яблоко, Димка подпер плечом дверной косяк, наблюдая за тем, как Дэн втирал какой-то цыпочке про розовый куст вдоль позвоночника, про большие бутоны и прочую хератень, да так втирал, что у русского появилось несоизмеримое желание глаза закатить, мозгом полюбоваться. Это же апофеоз нелепости. И, возможно, он даже бы ушел незамеченным, если бы, конечно, не открыл рот. А когда ты начинаешь говорить, то на тебя люди точно внимание обратят. Какая неожиданность-то!
  - Воу-воу, полегче, Дэн, - отталкиваясь и делая шаг внутрь комнатки, он продолжает жевать злосчастное яблоко - сразу видно, что его хорошо воспитали, ведь, пока он жует, он не говорит с набитым ртом (и пусть весь мир подождет, да), зато, когда проглатывает, то продолжает, - Зачем такой массив бить на худой спине, если можно подойти к вопросу иначе? Позвоночник - это наш стержень. Так не проще ли выделить его терновником и на том закончить?
  Он захватывает зубами яблоко, доставая из кармана телефон - ну, заняты руки, а перекус куда пристроишь, тем более стерильность же, все дела. Пара ловких движений и он поворачивает экран к девчушке, которая восседает на стуле. На фото, что логично, одна из его работ, только он спешит добавить картинку еще и словами.
- Только этот очень толстый, мы сделает ему тоньше, изящней - будет просто ahuenno. А потом, если захочешь, уже можно его и розами и чем угодно. К слову, я Дмитрий, приятно познакомиться. Я бы протянул руку, но обе заняты.
  Гумилев пожимает плечами и улыбается. У него отличное настроение, чего явно не скажешь о Дэне. Если у этого несчастного не пойдет из ушей дым - это будет настоящее чудо. В конце концов, он же только предложил, что такого-то? Вообще, у Димки проблемы с прямолинейностью и сомнительными предложениями, видимо, через всю жизнь проходят. Эх, тяжело быть русским. А хотя, кого я обманываю. Русским, быть может, и тяжело, а вот Димкой - ничего так. Ему лично просто быть собой.

Отредактировано Dmitriy Gumilev (20.01.2018 13:57:40)

+3

3

Да вообще две тысячи седьмой был годом не плохим и, пожалуй, после у Медеи не единожды возникало желание вернуться в те беззаботные лета, в то время, когда она, как оказалось, была еще не настолько забита жизнью, проблемами и людским блядством, вполне могла позволить себе мечтать о чем то большем и чувство разочарования преследовало ее не еженощно. Ее тело не было исписано шрамами, душа была более открытой и доверчивой, улыбка отражала искренность чувств вместо жесткой усмешки и пачки сигарет хватало дня на три… хотя последнее было в угоду экономии скудного бюджета, которым располагала студентка Колумбийского Университета, и без того жившая под гнетом кредита на учебу, который выплачивать будет не с чего, если по пинку судьбы она таки нарвется на гнев ректората, а ведь кофе покупать тоже на что-то нужно было? А выпить? А туфельки? Не говоря уже о том, что жизнь на Манхэттене, даже в той дыре, где они с отцом делили квартиру, была удовольствием не дешевым, и пусть мать, вестей от которой не было уже последние пару месяцев, переводила на счет дочери небольшие суммы, те уходили ровно на то, чтобы закрыть ее половину платежа за коммуналку. Да, пожалуй, бюджетный вопрос – был именно той острой точкой, из-за которой желание вновь пожить на зарплату барменши, несколько пыл охлаждало. А в остальном было хорошо…
Хорошо было даже тогда, когда однажды, просыпаясь, или, если передать истинные ощущения того утра, восстав из мертвых, Медея обнаружила себя не просто среди насмерть убитых алкоголем однокурсников, удачно закрывших очередную волну экзаменов и тем самым получивших пропуск в следующий год, а еще и кое-как перемотанной бинтом вдоль всего тела, причем намотано было столько, что мумии в гробницах почувствовали себя обнаженными развратницами. «Вот дерьмо» - невольно промелькнуло тогда в мыслях, но на попытку встать с дивана, вопреки похмелью, тело разнылось еще сильнее, а сама голова, анализируя состояние прочих частей этого некогда целого организма, решила молча покурить в сторонке и даже не особо болеть, будто ее вообще тут не было… Как не было ее накануне, и вообще, по жизни.
- Что вы со мной, суки, сделали? – Простонала она слабо в темноту туманного рассвета, так и не сумев подняться, как и вдохнуть полной грудью, и тем более вспомнить, а что собственно произошло? Тело, что лежало рядом, на ее стон лишь слабо пошевелилось, да решило погладить боевую подругу рукой, мол успокойся и спи дальше, ласково так погладить, по спинке, но стоило только прикоснуться, как ответом, лучше всякого будильника, послужил оглушительный, для убитых студентов, визг их как правило самой тихой однокурсницы.
Они конечно потом долго извинялись, пытались по кусочкам вспомнить и сопоставить, как им вообще в голову могло прийти, что будущие хирурги, после той муштры, которой их подверг Хайникен на экзамене, смогут оперировать в любом состоянии, да хоть прямо сейчас. Они попытались упрекнуть саму Сфорца, что та, мол, тоже виновата, ибо нахера сболтнула, что у нее болевой порог был почти таким же, как у подошвы солдатского ботинка, особенно когда она сама находилась в том же состоянии, в котором хирурги собирались оперировать. И чего она их обманула тогда, если ей так больно, но подожди-подожди, сейчас укольчик сделаем и легче станет.  И благо мозгов у собратьев по безмозглости хватило на то, чтобы в своей тяге к экспериментам не убить подругу вовсе, а после, зашить надрезанную вдоль всего позвоночника кожу (на удивление ровно, что можно было бы и похвастаться), продезинфицировать и забинтовать. Вот только единственным выводом сего меропрятия был стыд. Однокурсникам было стыдно перед подругой. Медее было стыдно перед собой. А до кучи, еще и на глаза людям показываться было стыдно, сверкая поначалу плохо заживающей отметиной, которая со временем превратилась в не самый эстетичный шрам и пусть весной его удачно удавалось закрыть водолазками с высоким воротом, но впереди было лето, солнце, жара и девочки в бикини:
- Сфорца, ну хватит, разденься ты уже наконец!
- Майк, а не сходил бы ты в задницу со своими предложениями?
- Но для этого же все равно раздеваться… тебе.
В парня полетела бутылка воды, но в ответ вернулось вполне годное предложение. Если шрам ее так бесил, то может закрыть его татухой и не париться? Поначалу девушка лишь посмеялась, потом задумалась, посверлив собственное отражение взглядом, потом задумалась еще сильнее и наконец спросила у того самого Майка, а собственно где, не в смысле места на теле, с этим было более-менее все ясно, а по какому адресу ей отправиться? Может он знал годного мастера с руками не из задницы и который не наградит ее веером гепатитов, при том содрав за свою работу втридорога… хотя за последнее можно было не особо волноваться, ибо мысль обиженной друзьями девушки, пришла к выводу, что искупить свою вину они должны в прямом смысле этого слова. К сожалению, Майк, будучи приличным ребенком приличных родителей, подсказать ничего путного не смог, а вот один из клиентов бара, ужратый до полусмерти, но с богически набитыми рукавами, поделился с внезапно заговорившей девицей по ту сторону барной стойки, адресом одного салона и даже имя мастера попытался произнести, вот только разобрать его удалось с трудом, но, кажется, Дэн? Ладно, на месте разберется. Почему Медея поверила одному их постоянных пропоиц? Так а кому еще, тем более этот мужик в отличие от прочих, за свои слова отвечал, и если уж просил налить в долг, а после на бровях уползал до автобусной остановки, всегда долги возвращал будущим же вечером, точно помня, кому сколько и за что, и не всегда эти долги измерялись в зеленой валюте.
Найти тот салон оказалось не просто. Небольшая вывеска, полуподвальное помещение, затемненные окна. Холодно там было, что невольно Сфорца вспомнила практику в морге, но после жары стоящей на улице, ощущения оказались более чем приятными.
- Есть кто? – Тихо спросила она у пустоты коридора, не обнаружив никого за столом, где должна была бы сидеть расписанная как черновик для ручки, девица, представляющая из себя живую демонстрацию умений местных мастеров, а заодно должна была рассказывать о прелестях местного сервиса своим простым и житейским «Чо вам надо?». Но, как уже было сказано, один из стереотипов подобных заведений, себя не оправдал, и Медея от этого почувствовала себя в высшей степени не уютно, тем более что и до того, как она открыла входную дверь, уверенности в себе было не на многим больше. – Ау?
В ответ же раздалось басистый ответ и ей навстречу вышел насупленный бородач, что только-только сошел с плаката «Их разыскивают», от брутальности которого подгибались колени и зад сам собой размещался на стуле типа «барный», поставленный в холле с той целью, чтобы можно было крутить клиентом как хотелось.
- Вам чего? – Спросили у нее с традиционной клиентоориентированностью, нацеленной на то, чтобы всех неуверенных и сомневающихся отсеять сразу, взяв на испуг, а если не помогает, то добавить еще немного человеколюбия, предвзятости, презрительности, тяжелого вздоха и скуки. Может Медее конечно все это показалось и она напрасно сглотнула тугой ком застрявший в горле и помешавший ей говорить, так, как репетировала… уверенно и убедительно, чтобы за дуру не приняли, но ведь она сюда пришла не просто так?
- Татуировку? – Спросила она мужика, вопросительно приподняв бровь. – У вас же их делают? – И вопросительно приподняв вторую бровь она посмотрела за спину вышедшему по ее душу мастеру, где висели фотографии довольных и не очень клиентов, вместе со скудным прайсом, а заодно и списком сотрудников, попытавшись разобрать имена и выяснить а туда ли она попала? – Мне нужен мастер… кажется, его зовут Дэн.
По счастливому, или не очень, стечению обстоятельств, искомый Дэн сидел перед ней и даже несколько оживился, когда оказалось, что худосочная цыпочка пришла именно к нему, а это было почти залогом приятного шелеста в кармане, тем более, что работы, судя по изложенному, а после и продемонстрированному объему проблемы, могло нарисоваться весьма прилично. И розочек можно было влепить, и бабочек, и завитушек разных, и, мать его, даже бантик припечатать на пояснице. Он даже начал делать какой-то набросок, увлеченный своим творчеством, и размечая подставленную спину, схематичным изображением, не особо обращая внимания, на некоторый ужас и сомнения отраженные на лице клиентки, наблюдавшей за процессом через зеркальный коридор, куда ее для удобства пересадили.
- А может… - Она хотела предложить Дэну поумерить свой пыл и придумать что попроще, ей же нужно было только тонкий шрам на любимой спинке перекрыть, неужели так сложно? Но в дело вовремя вмешался молодой паренек, как оказалось, какое-то время наблюдавший за процессом в проходе и видно не вынесший подобного надругательства, или же еще не вкусивший вкус легких денег, что можно было срубить с глупой девицы, которая никак не могла подобрать слов для возражения. И надо признать, тот вариант, который он предложил, дожевав кусок ароматного яблока, был гораздо более симпатичен, чем роспись якудзы украсившая ее спину. Вот только…
- А розочки у вас обязательный атрибут что ли? Без них никак и никуда? – Спросила она жалобно стрельнув глазами, и вновь вернувшись к экрану телефона, чтобы чуть увеличить изображение и уже после, разглядев характерную богичность, вспомнить, какое имя силился произнести упитый клиент и которое ему никак не давалось. – Вот без них нравится. Давайте так… Кстати, я ошиблась с именем. – Это она уже сказала обернувшись к Дэну, который отчего-то был недоволен довольной улыбкой девушки и тем, как загорелся ее взгляд при виде работы новичка. – Мне нужен он. – И в который раз воспользовавшись преимуществом барного стула, повернулась к искомому мастеру, возвращая тому телефон и с завистью поглядев на яблоко. – Когда у вас будет время, Дмиии… трый? Я хочу записаться.

+2

4

Выслушивая смелое предположение об обязательных атрибутах искусства татуировки - речь о розочках этих проклятых - Гумилев даже засмеялся, покачивая головой, да запихивая телефон обратно в карман, тем самым освобождая одну клешню, теперь ей и махнуть можно было, предлагая пройти за ним следом.
- На самом деле, я против розочек. И бабочек. Ненавижу и одно и другое, честное слово, - при видно же, что не лукавит, - Просто я на начало диалога не успел, мало ли, что там было в списке пожеланий. А, Дэн, извиняй, но эта kukolka явно моя, - и вот тут уже не сложно наблюдать всю разницу в этих двух мастерах, потому как пока один бледнеет и, следом краснеет, второй все так же радушно улыбается, не демонстрируя той напускной серьезности, которой обычно пытаются окружить мастерство рисунка по телу.
  Димка знал, ощущал вернее, что эту выходку ему с рук не спустят, ну, быть может, теперь он будет бить все бабочки, которые только решатся заказать крайне оригинальные юные особы, ну или же опять переведут на ставку стажера - но ни то, ни другое особо не пугало юного мастера. В конце концов, уволить-то они его не уволят. И, знай Гумилев, на сколько он заблуждается, то не стал бы так легко раскидываться подобными предположениями. Это же как там говорится? Хочешь насмешить судьбу - расскажи ей о своих планах, а потом пожинай плоды своей наглости. А пока парнишка и предположить не мог. Завел к себе девушку, да кивнул на высокий стул, мол, присаживайся.
- Времени у меня вагон даже сейчас. Давай глянем, с чем работать придется, а там уже разберемся с сеансами. А тебя, кстати, зовут-то как, красотка?
  И, покуда он лясы точит, то примечает этот блуждающий взгляд. Да и, тут надо отметить, что темные глазенки не только за сомнительную аппаратуру цепляются, но и за яблоки, что лежат на столе, сначала было подумал, что полетят претензии о чистоте и поеданию продуктов на рабочем месте, но, не услышав таких, протянул одно из брюнетке, а после отложил свое и сполоснул руки - не будешь же липкими пальцами девичью спину лапать. Перчатки обязательный атрибут разве что когда дело касается самой работы, а так, кожу потрогать - это же в каких перчатках мастер прознать может, поддастся покров рисунку или нет. Только так. Конечно же, бывалым гру тату бизнеса хватает и взгляда, но Димка-то у нас начинающий.
  Конечно же, ликование от победы - умыкнул клиента у матерого мастера - все еще плескалось в его грудной клетке, от того он и не особо размышлял, он просто действовал, двигался и, иногда, покачивал головой, рассматривая фронт будущих работ.
- А ты, кстати, словно работу мою узнала. Тебе рекомендовал кто-то?
  Любопытно же, кто из бывших клиентов организовал ему такой подгон, правда, почему-то не соизволив сообщить юной особе имя своего будущего мастера. В тот момент Гумилев и подумать не мог, что "Дима" или "Дмитрий" хоть каким-то боком можно перепутать с "Дэн", но скоро его ждет очень интересный прецедент, который он, непременно запомнит и после еще ни один раз припомнит - как же иначе?
  Тогда и мысли не могло возникнуть о том, что эти люди сойдутся, найдут нечто столь общее и мощное, что дружба пронесется через года, но, если так прикинуть, в этом и есть интерес жизни. Ее непредсказуемость и, иногда, резкие повороты, которые готовы выкинуть тебя с трассы. готовят те самые яркие моменты, ради которых и нужно жить - ну, остается только надеяться, что там, за границей дороги, не обрыв, или же, что у тебя есть хотя бы парашют, а то выйдет крайне неловкая картина.
  Пальцы скользят по шраму, осматривая и прикидывая, явно раздумывая, как бы так расположить узор,который должен перекрыть эту добротную отметину.
- У этой “красоты” есть история?
  Отпрянув, Димка вновь схватился за недоеденное яблоко - обед святая штука, знаете ли, никогда не знаешь, выдастся ли еще полчасика, чтобы закинуть что-нибудь съедобное в организм.
- Ну, смотри, я могу сейчас сесть сделать набросок, а завтра можно начать забивать, рисунок поправлю уже при тебе, ежели что.

+2

5

Он был забавным и это бросалось в глаза. Медея не часто видела вокруг себя новых людей, кажется, что даже избегала подобной возможности, что было удивительно, учитывая ее подработку, но в то же время и нет, если знать, что в этот бар заглядывала исключительно одна и та же публика, а потому и приносил он в карман хозяина деньги до обидного малые и среди сотрудников уже начали ходить слухи о предстоящей реорганизации, и, как следствие, сокращениях. Медею подобное пугало не сильно, хотя обидно было бы потерять работу раньше, чем это было запланировано, но со следующего курса она ведь уже будет числиться в штате Госпиталя? И зарплата там будет… правда без чаевых, а значит, как и в Баре, почти никакой. Как-нибудь протянет. Но и расстраиваться раньше времени не следовало, конец света ведь спрогнозирован лет через пять?
Но возвращаясь в настоящее… он был забавным. Тот самый парнишка, что поманил ее за собой, посмеиваясь над фиаско своего товарища, а может празднуя свою личную победу. Забавен он был не только внешне, а скорее тем характером, что угадывался за чертами лица… заметным акцентом, которым любили пугать детишек, и будь на месте Сфорца особа выросшая на страшных байках о заокеанных Советах, то она бы хорошенько призадумалась над уготованной ей перспективой, прежде чем идти. Но, на счастье мастера, ее подобные нюансы волновали мало, она лишь прислушалась сильнее, хмыкнув занятному звучанию слов и попрощалась с встретившим ее Дэном, который увы, был не Димкой.
- Медея. Медея Сфорца. – Представилась она, усаживаясь на стул и с хрустом разминая затекшие от прошедшей экзекуции плечи. Сидеть на стуле без спинки, в прохладном помещении, да еще и стеснительно сутулясь, ведь щеголять без майки пусть ей и приходилось, но уж точно не в обществе незнакомых мужиков – было в большей степени неудобно. Интересно, как надолго это вообще затянется? Не опоздать бы… И да, спасибо. – Приняла подсунутое ей яблоко, перестав комкать в ладонях футболку, которая уже стала чуть влажной от волнения. – За яблоко.
Большего то пока не было, кроме перспектив, осуществление которых неуверенно плескалось в туманном будущем, грозящем грохнуться на нее прямо сейчас. И ведь Медея была не против, вот только едва ли мастер и с эскизом и с обсуждением уложиться в оставшиеся в ее распоряжении минут сорок, придется переносить, но на когда? Учитывая пусть и свободное более-менее время от учебы, но в то же время, загруженное сверхурочными и научной работой. Да, уже в тот год будущий трудоголик медицинской каторги начинала постигать основы уготованной для нее жизни, когда на выкраивание себе свободного дня, приходилось чем-то жертвовать.
- Мне нужно шрам перекрыть. Можешь делать что угодно, только Бога ради без извращений и блядства. Тот вариант, с терновником, оптимален. – Она по жизни была не очень разговорчивой и теперь слова подбирала с трудом, возможно не к месту посмеиваясь, а когда прохладные пальцы коснулись кожи, то и вовсе чуть дернулась, но не от страха, а скорее от щекотливого чувства волнения, усилием воли заставляя себя успокоиться и расслабиться, пусть для этого и пришлось разломить в руках яблоко на две половинки. – Один мужик в баре дал адрес этого салона и сказал, чтобы обратилась к одному крутому мастеру… прости, тут наверное недоразумение вышло, но имя он назвал не четко. Я только и поняла, что некто на Д мне нужен. Я там работаю просто. В баре. В двух кварталах отсюда.
И вновь стоило несколько успокоиться, собрать расхристанные мысли в более менее приличную кучу и начать изъясняться нормально, не перескакивая с темы на тему, не тараторя и не путая буквы в словах. Вообще лучшим вариантом было бы помолчать, но ведь так они не придут ни к какой договоренности, а Дмитрий еще чего доброго подумает не то и не о том, да присобачит ей розочку на неожиданном месте, чтоб не повадно было имена путать. Творческие же люди они такие, обидчивые, да вспыхнуть могут с одной спички, потому и осторожность была нужна по ее мнению не малая… Но в то же время Медея знала, что в людях она разбирается плохо, и что угрозу про эту злополучную розочку лучше ей в свое время было при себе держать, чтобы после не рисковать при любом удобном случае заработать ее себе в качестве дружеского сувенира.
- Боюсь, красоты в истории не будет. Пить меньше надо, вот и вся история. – Буркнула Медея расстроено пожав плечами и обернулась, через плечо рассматривая что там позади нее вообще происходит. Может он уже и ножи наточил, и костер запалил, но на деле лишь присматривался, да прикидывал, а как лучше то полосу эту перекрыть, чтобы не мелькала лишний раз перед глазами. – У меня сегодня времени не так много, друзья позвали на свадьбу… еще добраться успеть бы. Поэтому давай рисунком обойдемся… и завтра я прийти не смогу. – И наверное слова ее прозвучали, вместе с видом растерянным, в том ключе, который более всего мастеров расстраивал, читать как «бесил», а тем более начинающих, которым ведь только-только удача лицом повернулась, ан нет, сомневается девчонка. Наверняка только повод смотаться ищет, а не будет уже никакого завтра и другого раза. Может и бара то такого не было, в двух кварталах, хотя клиент и заползал оттуда однажды, и на хмельную голову пожелал себе руки украсить обе, «от сих до сих», да деньгами тряс, что серьезны его намерения, ты «брат» не сомневайся. – Может, мне, что в залог оставить нужно? Ну или номер телефонный давай запишу? Там условимся. Могу свой оставить. Черт. Ну не смейся надо мной, я правда обманывать не стану, просто со временем очень туго сейчас. Я ведь вообще только спросить заходила…
И вот, наконец, даже физиология тела отозвалась на то волнение, что бурлило в хрупком теле и теперь красными пятнами начало проступать по коже, от шеи и вниз, согревая собственным жаром… но хотя бы стало теплее, а еще и безопаснее, стоило соскочить с табурета и вернуть недостающий предмет одежды на свое законное место, чтобы ее ребра не пересчитали раньше времени, больше там едва ли нашлось чему любоваться.
На сам же рисунок времени потребовалось не много, хотя Медее постоянно казалось, что парень несколько подрастерял свое настроение, но на работе в общем-то это не сказалось, а спустя какое-то время, увлекшись процессом, клиентка потянулась выдернуть карандаш, направляя нужную линию по более крутой дуге, переплетая вырисовываемые ветви едва не морским узлом, на что в ответку едва не получила по рукам и пришлось притворно возмутиться, будто забывшись – Эй,  ведь клиент всегда прав?! - но тут же стушевалась, в который раз за этот день покраснела и пошла на попятную, ведь она художником не была, пусть и рисовала не плохо, а иногда даже, хорошо.
- Я позвоню! – Пообещала она, уходя. Позвонить ее попросили хотя бы за день, на всякий случай, вдруг у такого внезапно популярного мастера не окажется форточки для нее, что было конечно же шуткой, ведь если она все же решится на тату, то это будет как минимум чудом, ради которого можно было и подвинуть едва ли опасного байкера на часок в сторонку, или отказать тем бабочкам, что ежедневно порхают в районе поясниц у очереди дамочек по ту сторону подвала. Сама же Медея, стоило оказаться на улице, и думать забыла о чем то еще кроме бьющей по вискам мысли, что она, как последняя сучка опаздывает на эту треклятую свадьбу, на которую и позвали то ее в последний момент, но очень настойчиво. Хорошо хоть еще утром успела сунуть с собой платье, но вот ведь не дал Бог мозгов переодеться в тату салоне, чтобы не пришлось пристраиваться где-то в темной подворотне за мусорным баком, уже после, на ходу расправляя узкую юбку и растрепывая волосы в волну небрежной элегантности. Туфли так и вовсе пришлось надевать уже на пороге церкви, приплясывая и держась за перила, а после, забрасывая пакет со сменой одежды подальше в куст, чтобы тот не омрачал собой светлый образ подружки жениха, чуть-чуть опоздавшей, влетевшей внутрь церкви аккомпанируя торжественно говорящему священнику пронзительно скрипнувшей дверью, привлекая к себе внимание:
- Пусть те, кто против этого брака, говорят сейчас или молчат вечно… - И все гости, как один, будто репетировали падлы, повернулись к опоздавшей девице, что застыла ровно на том месте, на котором оказалась, и пусть рот ее был изумленно открыт, сказать она ничего не могла, вынудив священника обратиться непосредственно к ней, сначала вежливо кашлянув, а после, повторив:
- Вам есть, что сказать, дитя мое? – На что Медея изумленно пожала плечами. Что от нее хотели услышать? Вопрос о том, как Эрик умудрился со вчерашнего дня отрастить здоровенное пузо, зачем приклеил усы и неужели подготовка к свадьбе реально настолько старит людей? Ведь сама она ответить на них не могла, как и поверить в то что она перепутала церкви. Или время? Или дни?! А может, это вообще было чьей-то злой шуткой… – Кажется, я не туда попала…Я ведь теперь провалюсь в ад? Эй, ты, пол, давай, раздвигайся… Но плюс все же был. В следующий раз, у нее точно найдется забавная история, пусть и не про шрам, хотя если учитывать вытянувшееся лицо невесты, пара новых у нее могла и появиться. Розочки, говоришь, прилепить можно…

+2

6

Медея - имя пиздатое. Вслух, конечно, не сказать такого комплимента, но, если так прикинуть, то вполне можно подумать о человеке хорошо, он уже ощутит, ведь у этого таланта все на лице написано. Прям хоть так бери и читай - Димка вообще душевный тип, хотя и без этого все понятно. Он, к слову, глазом мастера окинул фронт работ, прикинул размер и цену тут же - правда, последнюю озвучивать пока не стал, ведь, в конце концов, все зависит сугубо от сложности работы, мало ли, как там этот терновник выбивать придется - детально, аки натуральный, или в графическом стиле, которые не вызывает особых сложностей. Второе, конечно, куда более желанный вариант - кто ж сложные тропинки любит, если есть рядом шоссе - но у нас тут Гумилев.
   Чем интереснее работа, чем увлекательнее “квест”, тем интереснее жить на этой гребаной планете, ведь простые заказы может вытворить любой дурак, а тут есть осознание - Медее с этим всю жизнь ходить и, тем более, такая-то спинка красивая, как тут пренебречь старанием.
- Мужик в баре, говоришь?
  Скорее так, беседу поддержать, потому как мыслительный процесс уже запущен у мастер рисует эскиз где-то в головушке, покуда руки не добрались до более правильного средства изображения замыслова - бумага и карандаш предательски не сразу дались под руку. Сначала пришлось в один ящик заглянуть, а после и в другой - ну, что поделать, он не про в том деле, от того на столе не хранит разбросанные завлекухи в виде начатых дизайнерских решений. У Дэна, вон, куда не плюнь, попадешь в незавершенный рисунок. Он, кстати, всем говорит, что это лишь мысли в его шальной голове, полной идей, но, на деле, это то, от чего отказались другие клиенты - не угадал с пожеланиями, не зашло, но, куда деваться, такое сплошь и рядом случается, а вот у Димки еще ни одного не оставалось не набитым. Ну, помимо тех вариантов, когда люди в последний момент решали, что не созрели для тату.
- Ну, по пьяни, знаешь ли, иногда не только шрамы получают, но и частей тела лишаются, так что это ты легко отделалась. Я вон, в интернете читал про то, как в Мексике почки вырезают.
  Он, конечно, в байку эту мало верил, но, справедливости ради, стоит отметить, что в Мексику не собирался, как не собирался и бухать в малознакомыми людьми. Последнее-то ни в каком состоянии до добра не доводит.
- Не сможешь?
  Даже бровь поползла вверх, отвлекая юное дарование от бумаги, на которой он уже во всю выводил набросок. Это как? Хотя, может, у девки смена там большая или еще какие дела, не каждый же живет в свое удовольствие, да работает, считай, по свободному графику. На деле, он не беспокоился о том, что клиент убежит, как не беспокоился и о конце света, который пророчили - он вообще спокойный тип, если откровенно. Если предначертано встретиться и сделать Медею  красивой, значит, так оно и будет.
  А девчушка-то, тем временем, не промах, вон, поправляет его, уводит карандаш в сторону - на самом деле, это неплохо, даже знак хороший - значит заинтересована она, а не просто так. Тем более, люди когда вовлечены в создание татуировки, то и платят за нее охотнее, носят душевнее. Да и ладно, ему не помешало, он все равно собирался изобразить нечто подобное - ага, в это главное верить.
- Держи, - он тянет красотке свою визитку, на которой начиркан номер мобильного телефона, дабы не потерялась, а вслед еще и интересуется, - А как бар-то называется?
  Ответ доносится эхом, там и не разобрать, а эхом потому как стройная фигурка уже вылетает из кабинета мастера и исчезает в дверном проеме, зато, вместо милой крошки тут нарисовался недовольный Дэн, который, сложив руки на груди, пялится на Димку так, словно тот конец света вызвал или динозавров утопил во всемирном потопе. Ну или, что там еще из глобальных бед случалось?
- Чувак, без обид, но розы ей бы не пошли.
  Он пожимает плечами и поворачивает блокнот со своим горе-наброском, который пока поход на набор черточек и замысловатых завитков. На что бородач лишь фыркает, да удаляется. Молча даже? Не отпустив ни одной колкости? Уже тогда Гумилев понял, что это дело пахнет жареным. Пиздец как-то так и подкрадывается, да?
  Что искренне удивляет Димку, так это то, что Медея пропадает не только на один день, да и не на два. Он все поглядывает на набросок, который так и гуляет по его столу из угла в угол, привлекая ненужное внимание, при том, как клиентов, так и его собственное, он то и дело что-то правит, а кто-то из девушек просит ей такой набить, на что Янович отвечает отказом, зато Ден соглашается - ишь, какой заботливый выискался. Предлагает ей не просто такой же. а с розами там и прочей лабудой, на что Гумилев может лишь рукой махнуть, да подпереть подбородок рукой.
  Печалька ебаная.
  Эти слова звучат правильно лишь на русском. Надо признать, что, зачастую, он думает на русском, он, вообще, не может думать на английском. Потому как это не родной язык, ну и, скудный он, в нем нет тех потрясающий фразеологизмов и слов, рожденных из ниоткуда. Одна “пиздося” чего стоит. И как эту херню перевести? Да никак. Остается только думать.
  Ноутбук становится транслятором настроения. Подключая телефон к хитрой технике, он завел свою старую “пластинку” со старым-добрым русским роком. Горшок завыл песенку о Леснике, который оказался дружелюбным и пригласил на ужин путника - все же, русский рок, он особенный. Не, всякую там Металлику и прочее добро, Дима, конечно же, безмерно уважал, но любовь к родному языку ничем не перебить. Где-то там, после, Арбенина в компании Сругановой, вещала о том, как дарила ей розы. И тогда еще слишком свежа была память о Ночных Снайперах, как о едином целом - до сих пор не верилось, что их пути-дороги разошлись. На деле, Димка хорошо отвлекался музыкой. Потому день и пролетел незаметно, а заинтересованные клиенты лишь между делом спрашивали, о чем та или иная песня. Гумилев честно пытался повествовать, но куда ж им понять.
  Спустя пару-тройку дней, а то и неделя - хер его разберет, в делах время бежит всегда особенно шустро, на пороге мастерской появилась Медея - когда юный мастер уже наглотался насмешек от коллег, мол, сбежала птичка, а набросок со стола перекочевал в ящик, подальше от чужих глаз.
- Ну nehera себе!
  Хлопнув глазами, да посмеиваясь, Дима пригласил девушку войти, вместе с тем качнул лысой головой, которая в тот же момент окрасилась радугой разношерстных мыслей.
- Тебя друзья с собой в свадебное путешествие чтоль взяли? Проходи, смотри и, если что, начнем бить.
  Теперь наконец можно выудить рисунок из стола и показать, покручивая в пальцах карандаш и ластик - ну, надо ж быть готовым к замечаниям.

+1

7

На самом деле ей было крайне неловко, но и думать об этом она не могла… ибо некогда. Начиная с той злополучной свадьбы, с которой она умудрилась удрать даже относительно живой и почти невредимой, время закрутилось вокруг нее настоящим русским хороводом, улюлюкая и смеясь над тем, как бедная американская девушка не может найти выхода из калейдоскопа мелькающих перед ней людей. Даже на то чтобы забежать и предупредить мастера о своей хорошей памяти и развеять его беспокойство за прибавку к зарплате, если платили им в этом салоне сдельно, пяти минут не нашлось. Но почему бы не позвонить? – спросили бы умные люди, которые наблюдали за процессом запихивания визитки Дмитрия в задний карман джинсов, того самого надежного места, которое было у девушки, за исключением декольте… но в случае Сфорца такая надежность могла быть оспорена. Так вот на следующее утро, самым мистическим образом квадратный кусочек картона из кармана исчез, пусть и весьма тривиальным образом, затерявшись в кустах возле церкви, куда был заброшен пакет с повседневной одеждой девушки, перед тем как она вошла на торжество. Она и вернуться за своим барахлом смогла только ночью, поминутно озираясь по сторонам на подозрительных личностей, которым на самом деле, в их то состоянии, было попросту наплевать на шарящихся по кустам фриков, но круговерть мыслей в голове этого ведь не знала! И боялась она до дрожжи в коленях, и только любовь к собственным шмоткам этот страх могла пересилить, ведь не переться же ей на поклон к научному руководителю в вечернем платье или ношеных трениках и футболке с названием бара, которые любезно одолжил босс. А домой возвращаться в тот день, да и ближайшее время, вообще был не вариант, мать окончательно укатила со своим любовником на тот свет (читать в Европу), а отец готовился утонуть по этому поводу в море из виски и продажных женщин, поминутно упоминая о блядстве лучшей половины человечества. В общем, домой Медея пока возвращаться не спешила, перебиваясь ночевками у друзей или беря на себя ночные смены в баре, днем же уютно вминая знания со страниц библиотечных книг прямым ходом в голову, и сладко посапывая над специфическими фотографиями из оных, от которых у других людей категории «нормальные» сон бы и вовсе отшибло.
В общем, свелись поиски Медеи к короткой процедуре: схватить пакет и деру… и естественно обшаривать, что там она в такой-то запарке могла потерять, мыслей не возникало. К тому же, визитка могла выпасть еще в той подворотне, где она переодевалась… но сути это не меняло. Телефон оказался утерян. Ладно, ничего, завтра обязательно до него добегу – вертелось в ее голове ежедневной задачей, но было это сродни процесса самоубеждения «начать новую жизнь в понедельник», ведь как только она заводила подобную пластинку на нее тут же сваливался то ворох новых дел, то научный руководитель со своими правками в ее работе, то внеочередное и внеплановое занятие в стенах любимой альма-матер, и лето им было не помехой. И вот только спустя неделю, а может даже больше, она, неловко краснея, смотрела в глаза опешившего Димки, улыбаясь как-то криво и несмело поправляя. – Я – Медея, помнишь? А не как ты меня там назвал… nehe… Но товарищ из краснознаменной склерозом не страдал и потому разулыбавшись во все свои непрореженные тридцать два пригласил ее в уже знакомый кабинет демонстрируя...
- Вполне себе неплохо… а розы? – Она даже не старалась нахмуриться с самым серьезным видом – подобное выражение лица было ее визитной карточкой и крайне редко подвергалось позитивным метаморфозам, сгоняющим с него оттенок печали, заметный уже в те молодые годы. Но в то же время именно ее серьезность предавала шуткам ту самую, что ни на есть, долю правды, в которую все тут же верили, растерянно хлопая глазами и начиная сомневаться в собственной памяти, пока, наконец, девушка не начинала улыбаться, пряча смех в прижатой ко рту ладони. – Я шучу, не бойся… тени только давай немного углубим? И бликов по стеблю добавим, чтобы от живого не отличить… ты ведь сможешь такое нарисовать?
Не говоря уже о том, чтобы перенести рисунок на кожу. И если первое было вполне себе реально, судя по тут же зашуршавшему по бумаге грифелю, во втором Медея будет сомневаться еще долго, пока работа окончательно не будет закончена. Пока же она забралась на свой табурет, отчего-то уже присвоив его для себя, и принялась наблюдать за сосредоточенной работой, чувствуя, как по спине предательски бегут мурашки.
- На самом деле, если бы меня в тот раз и взяли с собой в свадебной путешествие, то только в разделанном виде, который твоим мексиканцам даже не снился. – Это была вполне себе история, которой можно поделиться, немного сухо излагая ее для внимательного слушателя, ибо рассказчик из Сфорца был не лучшим. Она упускала какие-то интересные детали, или предавала повествованию недостаточно эмоциональной окраски, или вполне простительных приукрашиваний, которые так нравятся порой собеседникам, но даже без всего этого рассказ получался из тех, что веселили.
Как оказалось, церкви она на самом деле перепутала, и как следствие свадьбу собственных друзей безнадежно пропустила, ведь скоропостижно исправить собственную ошибку и тихо незаметно свалить с места происшествия ей просто не дали. Вслед за священником, невеста, имени которой в истории не сохранилось, с прокурорскими интонациями повторила вопрос, воинственно покидая алтарь и сжимая свой букет скорее как бейсбольную биту, а не атрибут церемонии. Жених на фоне что-то пытался возразить, мол «дорогая, я впервые ее вижу», но женщину, которая давно подозревала своего несостоявшегося мужа в изменах, было не остановить. – Она восприняла меня как его любовницу, которая в порыве чувств решила, во что бы то ни стало, помешать свадьбе… Господи, у этой тупой бабы был явный передоз бразильских сериалов… - И остановить ее было практически невозможно. Даже совместных усилий со стороны приглашенных гостей оказалось недостаточно. – Она мне клок волос умудрилась вырвать. – Пока ее наконец не оттащили в сторону, а виновница сорванной свадьбы, не покинула церковь выжав педаль газа до отказа. И Бог ей в тот день был свидетель, что о свадьбах она еще очень долго будет вспоминать с содроганием в сердце. – Не припомню я более неловких ситуаций, если честно. Все? Ты закончил? У меня есть часа два времени. И… - Она неловко обернулась вокруг себя, так и не решив в какую степь ей собственно податься и что делать. – Командуй.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Все ушли, остались двое... ‡флеш