http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Марсель

На Манхэттене: сентябрь 2018 года.

Температура от +12°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Nightmares ‡альт


Nightmares ‡альт

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://sa.uploads.ru/7IXYk.png

Желание.
Поиск.
Нирвана.
Потеря идентичности.
Кошмар.

[sign]http://s7.uploads.ru/GSIC0.gif
thick black soul moving slow, moving close to me[/sign][icon]http://sg.uploads.ru/xeHJT.png[/icon]

Отредактировано Thomas Ellroy (28.01.2018 19:57:18)

+1

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
…Ты ломаешь собой тонкую белую корку и проваливаешься в ледяной чёрный омут.

Тот день в твоей памяти отложится надолго. Потом, уже позже, обрастёт невозможными подробностями и излишними впечатлениями, как некоторые «герои», бывает, описывают свои «подвиги».
День, когда ты впервые увидел свою биологическую мать.
Её тебе показала Эмма, в обход миллионов правил и законов, но она считала, что ты должен знать. До этого эфемерная сущность, родившая тебя, вдруг обрела свой облик. И он был, мягко говоря, ослепляющим.
Ты видел в школе картинки, эту Афродиту, выходящую из пены морской, но искренне не понимал до сего момента, что в божественного в её красоте – и как красота вообще может позволять себе править и ломать людские судьбы; но увидев фотографию матери, бледную, растрёпанную, измождённую совершённым ей преступлением и тем безумием, которое за ним последовало – ты понял всё. Тебе даже показалось, что в тот момент ты повзрослел лет на десять.
Эту красоту не могло затмить ничто. Ни болезнь физическая, ни душевная. Наоборот – эта приближающаяся к ней смерть, этот могильный холод за её плечом, этот фатум – делали её в миллионы раз прекраснее. Вот она, соперница Афродиты – ослепительная и белокожая древнегреческая богиня, Персефона, царица подземного царства, в глазах которой отражался потусторонний мир.
Бытовые подробности наложились на твою фантазию. Где-то в глубине души ты верил, что так оно и было. Каждый в этом печальном доме детей, от которых отказались по тем или иным причинам, считал себя особенным. Но ты – теперь ты получил подтверждение своей исключительности.
Жестокая, но прекрасная богиня родила тебя. И умерла, защищая своё дитя. Миф сложился. Ты перестал быть неполноценным.


Ты цепляешься пальцами за воду, но течение уносит тебя всё дальше от места пролома. Ты хватаешь руками пузыри и тьму, долбишься головой об лёд, но силы покидают тебя так же стремительно, как вода уносит твоё тело.
Ты чувствуешь, что тебя тянет ко дну.
Ты снимаешь куртку, но это отсрочка на доли секунды. Боль перетекает из плеча в лёгкие, жжёт острыми горячими иглами, жрёт тебя изнутри. Ты бессмысленно машешь руками и ногами, елозишь ногтями по льду, тратя остатки сил на бесполезную борьбу. Внутри – горячо, снаружи – холодно.
Сейчас, как никогда раньше, хочется жить.
Но вдохнуть – ещё больше.

Теперь, как всех детей богов, тебя ждала нелёгкая судьба. Но ты был уже к этому готов.
Тебе предстояло стать мужчиной без отца. В то время тебе казалось, что ты прекрасно справляешься с этой задачей. Без семьи и воспитания – вокруг тебя были только злые дети и уставшие учителя. Ты стал ещё злее. Ещё сильнее. Тебя подталкивало на отвратительные подростковые поступки во имя самоутверждения твоё легендарное происхождение. Твоё поведение после того дня кардинально испортилось – впоследствии Эмма сама была не рада, что пошла на такое. «Кормилица», воспитывающая героя вдалеке от гнева ревнивых богов. Может быть, если бы ты уговорил её тебя усыновить, всё сложилось бы иначе. Может быть. Если бы с тобой неотлучно была заботливая женщина, её нежные руки и тёплые слова, её любовь к тебе просто за то, что существуешь.
Но с тобой было жестокое чудовище. И ты стал таким, какой ты есть.

 
У тебя открывается второе дыхание. Ярость придаёт тебе сил. Ты не для того прошёл через весь этот ад, чтобы сдохнуть так бездарно и тупо. Ты делаешь последний рывок, и лёд поддается. Хрупкая корка посередине ломается, и ты цепляешься за её края. Обломки нагромождаются по бокам, отрываются, не дают тебе вылезть наружу, но близкое спасение подпитывает тебя. Ты не умрёшь. Ты сжимаешь зубы так плотно, чтобы не глотнуть воды, что сводит челюсти. Твоё тело вспоминает все тренировки в закрытых лагерях переподготовки и вместо бесполезного куска мяса трансформируется в чёткую машину слаженных систем выживания. Абсолютно ясный ум, никакой паники. Ты хватаешься за лёд и выскакиваешь наружу – в двух метрах от берега. Ты вылезаешь из воды и быстро ползёшь по снегу, оставляя за собой кровавые следы. Ты переворачиваешься на спину на безопасной земле и закрываешь глаза.
Рука - потом. Холод - потом. Анализировать, что произошло – потом. Всё – потом.
Сейчас - дышать. Жить.[icon]http://sg.uploads.ru/xeHJT.png[/icon][sign]http://s7.uploads.ru/GSIC0.gif
thick black soul moving slow, moving close to me[/sign]

Отредактировано Thomas Ellroy (29.03.2018 22:42:48)

+3

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
... пистолет, уютно расположившийся в руке, как небольшая упругая грудь тайской проститутки, тяжелеет с каждой секундой, тебе приходится неуклюже убрать его за ремень джинс. И встреча горячего дула с холодной кожей пробивает ознобом до мурашек.
Ты шепчешь себе: "все кончилось, кончилось, кончилось, кончи..", губы с каждым словом наливаются свинцом, последнее слово запирает рот кляпом, не проглотить его, не выплюнуть. Склеено. В глупом, дебильном оскале, отвисшую челюсть повело в сторону. Гуинплен по сравнению с тобой в эту минуту - сахарок с Бангла Роуд, а ведь когда-то стриптизерши, из всех находящихся у барной стойки, выбирали тебя, требовали твоих ласк и порок. Знали, чувствовали той животной блядской сучностью, что вела их в ночь на сомнительный заработок, что ты, если любишь, - до остатка, ненавидишь - до краев. Ты упился своей горечью, пьян отупением свершения, расшатан недосыпом и дешевым пойлом последних дней. 

Иди, Тай, иди.
Ноги ватные, в голове дурман. Пара шагов и ты борешься с единственным желанием: упасть, свернуться в позу зародыша и кричать. Оглушительно. Затереть шум в голове, сбежать от открывшейся перспективы. Бывает так, что качели взлетают до луны и обратно? до луны и обратно, люблю тебя до луны и обратно, мама... мамочка...
Черт.
Ведешь онемевшими пальцами по лицу, чтобы стряхнуть наваждение, щетина не цепляется за обветренную кожу, лед на реке, лед под подошвами ботинок, лед изнутри и снаружи.
Тебе нужно убраться отсюда подальше. Туда, за кромку леса, схорониться, переждать бурю, осознать.
Ты сможешь, маленький, иди к маме, иди ко мне, детка.

Остаться в одиночестве. Каждый страшится лишиться родителей даже в зрелом возрасте. Так какого дьявола считается, что младенец не чувствует своей потери? За сроком краткости жизни? А помноженное на близость, законсервированное в бессознательное? Фасолиной обрасти органами чувств, на десятой неделе слышать, к полугоду утробной жизни видеть сны, убаюкиваться голосом матери, существовать ее образом жизни.. и с муками рождения, выброшенным в чуждый, враждебный мир, потерять тонкую связующую нить... разве может существовать предательство страшнее, больнее, изощреннее?..
Дышать.

Только учиться дышать и остаться в тотальном одиночестве. 
Для полноценного развития нужна база. Стабильность. Утробная память.
Ее голос, ласки, прикосновения.
Приди ко мне... скажи, что мы всегда будем вместе, что ты научишь меня справляться, спой, убаюкай, приложи к груди, согрей теплом, уложи в кокон безопасности твоих объятий.
А когда настанет время и придет зрение, позволь увидеть твое лицо, склонившуюся фигуру отца, подарившего свои клетки, давшие мне жизнь, дай увидеть нашу похожесть. Зафиксировать доверие, обозначить круг близости. Это важно.
Для извечного цикла становления личности.

Ты захлебывался криком.
К тебе так никто и не пришел.
Ты мог выбрать смерть, отдаться своему горю, разрывающей внутренности боли потери, позволить одной из тысячи младенческих хворей одолеть хрупкий не нужный никому в безликих больничных стенах организм.
Но ты выбрал жизнь. Крошечный борец в войне нервной системы за право существования. Ты выбрал сложный путь, и для того, чтобы по нему пройти, пришлось отключить все чувства. Заблокировать привязанности. Отринуть прошлое, избавиться от всего, кроме единственной цели.
Дышать.

Еще пара шагов. Еще пара. Пожалуйста. Суставы скручивает, с губ срывается мычание. Ты почти справился, вот одетые в траурное черное кусты, вот первые чахлые деревца. Смотри. Вот прогалина. Ложбина. Нанесенные ветром листья.
Ты неуклюже заваливаешься набок. Смотришь искоса, пытаешься разглядеть недоступные звезды. Треклятый паралич разбил тебя внезапно, как глухой рокот грома в сумрачной тиши потемневшего пред бурей неба.
Скребешь пальцами по мерзлой земле, забивая под ногти грязь вперемешку с перегноем, силясь подтянуть колени к животу. Спрятаться. В коконе. Без ее объятий.
Раскатившийся по окрестности выстрел, распугавший воронье, ознаменовал свободу. Ушлый, плохо пахнущий врачеватель с задворок, к которому ты случайно заглянул в один из тяжелых дней, долго вещал о том, что нужно смотреть своим страхам в лицо. Не бежать, вещал, что нужно принимать правду. Вкрадчиво посмеиваясь, объявлял, глядя на сбитые костяшки твоих кулаков, что не важно, как ты бьешь, важно, как держишь удар.
Ты в пьяном бреду все понял. Объявил его своим мессией. Позже. Когда обзавелся пистолетом.
Ты всегда боялся остаться одному. Ты придумал идентичную тень, наделил ее разумом и привычками, тембром голоса, похожестью. Семья. Тебя ее лишили, ты - талантливый манипулятор собственного сознания, создал собственную.
Ты молодец, мой мальчик, мамочка гордится тобой.
Выстрел равно Избавление.
В горле рождается сип, смешиваясь с мычанием, вырывается с посиневших от холода губ волчьим воем.. Так скулит, терзает слух, мать, у которой отняли дитя. Ты расстаешься с бережно лелеемым подсознанием гомункулом. Так должно быть, в тебе слишком много нерастраченной любви. Убеждаешь себя. Ты, сука, умеешь быть убедительным. Но не в этот раз.
В ушах, невзирая на вой, снова плеск воды.
Нещадный. Непримиримый.
Кричи, Тай, кричи.
Детка, мамочка тебя непременно услышит.

Отредактировано Tyler Jones (28.04.2018 00:03:42)

+2

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Из морока твоего легендарного происхождения тебя вытягивали в реальность только две вещи: красота и трагедии. И, как бы странно это ни звучало, затаскивали в себя глубже они же. Красота Сойер вмазала тебя в реальность и тут же затянула в водоворот мифологий. За неимением других возможностей ты представлял себя божественным ребенком, тысячеликим героем, спасителем человечества… Ты рос, и фантазии росли вместе с тобой. Миф об Эдипе казался тебе мерзостью, инцест – извращением, за которое нужно не просто сажать, не просто «гуманно» убивать лекарством, а сжигать на кострах, как в Средние века, мучительно, долго и болезненно; но это не мешало твоему подсознанию представлять, что это ты убиваешь своего отца и потом становишься на его место. И не как Эдип, понятия не ведая, что творил, нет, в своих снах ты делал это сознательно, четко осознавая, какой трофей в этой войне сына и отца за внимание матери получит победитель. Твоему Оно было плевать, какой поджопник эволюции дают такие связи, потому что тебя во все щели ебали гормоны, Сойер на фотографии было девятнадцать лет, и она была красива как долбанная ведьма, продавшая душу дьяволу за вечную молодость, а отец отпечатался в мозгу только образом безобразного трупа, когда ты долго пытался понять, где на этой картинке лицо, а где все остальное – настолько все было изуродовано. Желание, испытываемое к собственной матери, стало трагедией – и этот психический кошмар вытащил тебя из мира грез, где нет места нежности и заботе, где секс – божественный огонь, разрушающий континенты и жизни; и реальность почти свела тебя с ума.
Эмма. Красота созидающая, спасающая мир и – порой – тебя. Сойер держала в руках меч, Эмма – цветы. Первая была с тобой в моменты триумфа, вторая – в моменты поражений. Сойер делала тебя сильным и злым, Эмма позволяла быть слабым и напуганным – и ты не знал, до сих пор не знаешь, что из этого тебе нравится больше. Ты раздвоился. Ты стал жить на две семьи, не в силах бросить ни одну. И все было в порядке, никто не ссорился, не выбивал тебя из этого хрупкого равновесия, до тех пор, пока...


Ты открываешь глаза. Ты ничего не понимаешь. Ни где ты, ни что случилось.
Первая мысль, и самая верная – ты потерял сознание. Такое случалось с тобой пару раз и до черты «скажи наркотикам нет», и после. Ты уже давно перестал обращать внимание на крики о помощи, которые иногда посылает тебе твоей ахуевший от такого образа жизни организм.
Ты не чувствуешь руки. Первая же попытка пошевелить ей прожигает адской болью. Ты материшься и стонешь, вспоминая что произошло. Выворачиваешь голову и видишь красный от собственной крови снег вокруг. Чувствуешь ледяную мокрую одежду. Тебе нужно подняться и срочно искать больницу, или машину, или хотя бы теплое безопасное укрытие от мороза – это сейчас кажется важнейшим приоритетом. Обморожения в данном случае хуже пустякового огнестрела, но с другой стороны, ты уже легко мог подхватить заражение крови. Лишиться одной конечности или всех сразу – выбор очевиден.
Ты кое как поднимаешься. Тебя штормит, и башка кружится как на аттракционах. Сердце гулко бьется в мозгу – рука монотонно и тупо пульсирует ему в такт. Приходится снова присесть, чтобы не ебнуло второй раз. Отдышаться, медленно оглядеться. Не увидеть моста, после которого уже никогда, наверное, не закуришь.
- Бля, зажигалку в машине забыл. У тебя есть?
Его рука тянется во внутренний карман куртки. Ты пытаешься как можешь не придумывать слона, как сотни свидетелей, которых ты когда-то опросил, но не можешь отделаться от этого внутреннего: у него были безумные глаза. Богом клянусь, в этот момент там не осталось ничего человеческого.

…до тех пор, пока не появился Тайлер.
- Кофе, - говоришь ты в его спину. Джонс не реагирует – сидит на полу, присосавшись ноутбуком к розетке, полностью погруженный в свою работу. В такие моменты ты готов его убить, но потом вспоминаешь, что трудоголизм у вас – видимо, семейное. Просто он может себе это позволить, а если ты будешь отвлекаться, то твои ошибки могут стоить кому-то срока в тюрьме.
Наваждение хватает тебя за яйца буквально на секунду. Яркое, как вспышка молнии. Вместо чашки рука тянется выше – к магнитной полосе на стене, на которой висят ножи. Это так легко. Чересчур просто. Раз-два – и твой мир снова стабилизируется. Ты убьешь врага, посягающего на твое. Твои территории, твоих женщин, безраздельно принадлежащих только тебе.
Это стало происходить не так давно. На самом деле, с момента его появления на твоем пороге, но оформилось буквально вот-вот. Эти сны, в которых Сойер просит не быть тебя таким жадным. Эти страхи, в которых ты больше не ее единственный мальчик. Это понимание, что не ты один питался ее соками. Что кто-то еще отмечен божественными знаками.
И этот кто-то как две капли похож на тебя. Даже несмотря на то, что оказался совершенно другим.
Тайлер не принадлежал твоему миру. Он пришел из детских сказок, где были цветы, песни и сорок слонов. Твои же сказки пугали до усрачки. Тайлер был из мира ебанутых заказчиков, каждый из которых потом просто становился веселой историей на поржать. Твои «клиенты» заставляли даже самого жизнерадостного человека неприятно ежиться и вспоминать о том, что смерть неизбежна. Ты мог бы даже смириться с тем, что Тайлер был выброшен Сойер как отбракованный товар, неподходящий под ее мрачные характеристики. Ты бы научился с этим жить, если бы…
Ты сам виноват. Ты сам рассказал Тайлеру о них. Ты просто сам взял все и выложил ему как на ладони. Ты буквально разложил перед ним плакат «Добро пожаловать в семью!» Потому что тогда, в первый раз, испытывая ужас и восторг, ты на миг зацепился за мысль, ты на секунду позволил себе надеяться, что Тайлер поможет тебе. Что возьмет на себя хоть часть этого бремени и тебе станет совсем немного, но легче.
В Тайлере, как в волчке из «Начала», были сосредоточены и трагедия, и красота. Ты вспомнил вдруг, что ты прожил больше половины жизни, и все твое мировоззрение – подростковые фантазии брошенного мальчика. И пока ты не докопаешься до того, как всё было на самом деле – тебе не будет покоя.
Реальность.
Ты опускаешь руки. Делаешь глубокий вдох. Повторяешь еще раз:
- Тайлер, прием. Кофе.
- Угу, - отвечает его спина.
- Сейчас остынет, и эту хуйню будет совсем невозможно пить.
- Ну, помоешь ей унитаз.
Ты еле сдерживаешься, чтобы не запустить чашкой ему в голову.

   
Ты прислушиваешься. В ушах нещадно звенит, и поэтому вокруг никаких звуков жизнедеятельности человека. Ни машин, ни разговоров. Кажется, только ветер и журчание воды. Ты делаешь пару шагов. Здоровым плечом приваливаешься к дереву. Впереди – дремучий лес на хуй знает сколько миль. Сзади – река, которую ты однозначно не перейдешь. В общем – минус десять мороза и снега по колено.
И вот оно.
Где-то воет твой брат, который выстрелил в тебя из пистолета.

[icon]http://sg.uploads.ru/xeHJT.png[/icon][sign]http://s7.uploads.ru/GSIC0.gif
thick black soul moving slow, moving close to me[/sign]

+2

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Трудно сосредоточиться. Тебе, тому, кто отдавался решению задач настолько самозабвенно, что после их решения соображал: третий день по жилам течет только кофе, зеркало после выдавало бледную тень самого себя: посеревшего, с лихорадкой в глазах и дрожью в пальцах. Счастливого, до краев наполненного осознанием значимости, пониманием, что занят "своим" делом, рядом близкие, родители, друзья. В полуподвальных кафе, у бассейнов на вершинах небоскребов, встречая рассвет у чужих окон, провожая закат у бескрайнего океана, на разных континентах: счастливого.
Когда все изменилось?
В тот самый миг, когда тебе сказали "все было ложью, Тай, мы схожи лишь цветом крови, но никак не клинописью днк"? Тогда? Нет.
Ты продолжал держать улыбку, разве подобным новостям было под силу сломить тебя, воспитанного в традициях провинциального тихого юга? Несмотря на то, что жизнь выдала тебе корзину лимонов, ты потреблял экологически чистый и прохладный, свежевыжатый лимонад. Тот самый, что продавал за пятнадцать центов каждый скаут на вылизанной лужайке улицы, на которой ты вырос. Каждый твой друг, и ты в их числе, о, Тайлер Джонс, ты был счастливчиком, начиная от способности к эмпатии до полного нежелания ее проявлять. Самодостаточный Тайлер Джонс, сумевший в одну ночь разлюбить девчонку, оказавшейся не достойной пристального внимания, так как села на раму не твоего велосипеда. Везучий черт - Тайлер Джонс, преобразовавший тухлую идею случайно услышанного стартапа в свой успешный бизнес.
Судьба всегда была к тебе благосклонна.
Только в какой-то момент, после очередного глотка, ты осознал: в привычном напитке нет сахара. Надлом. Буря в стакане. Ты не смог четко действовать согласно рецептуре.
Трудно сосредоточиться.
Ты. Рационализатор, гений от самоорганизации, мыслитель, вольно обращающийся с отпущенными тебе судьбой благами, стал слишком рассеянным. Потерял нить, и жизнь рассыпалась на тысячи фрагментарных осколков, кружащихся в калейдоскопе битого стекла, и при каждом обороте трубы, в которую тебе удалось сгрести разрушенный храм твоей жизни, - ее лицо.
Восторженное, упивающееся, ликующее, восхваляющее, обожествляющее - все о тебе.
О тебе ли?
Трудно ухватить мысль.
Новый оборот калейдоскопа огней.
Мама?
Я - твой любимый сын?
И хлесткой пощечиной смех из преисподней: знаешь, что нет. Брошенный, но не отсеченный. Тебя снова прибило к отчим берегам. Выпотрошенную рыбину, потерявшую остовы воспитания, рыбину, встретившую тут идентичную копию.
Мама, почему он?
Ма.. Сойер!


Трудно сосредоточиться. Руки в земле. Под ботинками грязь. В сердце холод.
Где ты?
Оборот вокруг своей оси, река все так же угрюмо несет свои темные воды, в них скрыта твоя Тайна.
Ты хихикаешь и растираешь озябшие щеки, чтобы к ним прилила кровь, но на скулах объявляется лишь перегной. Нужно скрыться с этого места, зачем? Оправдываешься, судорожно, по-детски, вкрадчиво: ничего не произошло, разве что раскудахталось воронье, какой спрос с выстрелов в воздух за чертой города? Треклятого города, где купить оружие легче, чем свежую осетрину?
Ты придумал себе брата, наделил его собственной честью и совестью, голосом и разумом. Ты был болен.
Теперь излечился.
Шаги легкие, паришь над землей, но углубляешься куда-то в лес, будто не веришь собственным словам. Трясешь головой. Выпущенной ранее пулей летишь назад, к дьяволу боль в подвернутой от неловкого бега лодыжке! На месте.
- Том! ТОМ!! ТОМ!!!
На перилах моста, с которого ты смотришь вниз на воду несколько замков, на одном из них имя Томас - белой кривой надписью, нет, ты не будешь читать, что дальше, ты это ЗНАЕШЬ Сойер
- Будь проклят, сдохни!
В былом ужасе испарились тревожные ноты, ты не знал, что умеешь так искренне ненавидеть, настолько всеобъемлюще любить.
- Теперь ты понимаешь, что ошибалась?!
Пьян собственной значимостью, готов принять ее извинения, раскинул руки Христос-Искупитель с высоты собственного прощения снисходителен до восхищенных собой слез, что будут спрятаны в накрапывающем дожде.
- Только ты и я, Сойер.

Исчезла последняя тень, укрывающая один на двоих рай. Она принесла на алтарь жертву, ты - верный ее пес обагрил его свежей кровью. Есть ли в тебе хоть капля сожаления? В эту минуту, когда Она смотрит на тебя с благодарностью, нет. Они питались ее соками, пока не иссушили до капли, они заслуживали смерти. Это Она нашептала тебе в одной жаркой опиумной ночью на задворках Бруклина, ты не мог ей не поверить, ведь Она была твоей матерью. И всегда была с тобой, ты просто не умел ее слушать, но увидев однажды ее глаза, среди хлама и мусора, в тесной конуре квартиры Тома, четко различил бархатистые сексуальные, тревожащие нутро, ноты:
Ты видишь, где мне приходится прозябать?!
Ночью тебя терзали сны, в которых Сойер то была послушной, как тайская деревенщина, заглатывающая за свои первые 500 бат, то Валькирией - морской цыганкой - владычицей, унижающей росчерком отточенных ногтей.

Утром ты уже знал, что спасешь ее, будешь тем, кого Она действительно заслуживает.
Решительно удаляясь снова в лесной разлапистый плен, ты пытаешься собрать мысли в кучу. В последнее время ты ужасно рассеян, что-то случилось, что-то, что нужно осмыслить, что? Наконец, обращаешь внимание на неудобство в районе спины и берешь в ладонь уже холодную рукоять.
Точно.
Ты стрелял в морок. Какая-то часть тебя решила, что ей позволено насмехаться над твоими страхами одиночества, но ты справился. Пришел в себя. И смеешься, искренне, до колик, ведь ты - Тайлер Джонс и не знаешь, какая часть тебя обезумела сильнее.

Отредактировано Tyler Jones (10.07.2018 22:41:06)

+2


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » Nightmares ‡альт