http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Маргарет

На Манхэттене: апрель 2019 года.

Температура от +15°C до +23°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Сука-любовь ‡флеш


Сука-любовь ‡флеш

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Время и дата: июль 2005 года
Декорации: квартира на Старом Арбате, спортивно-оздоровительный пансионат "Михнево"
Герои: Нина Климова, Георгий Климов, Акела с женой Мариной, Димка с Лизой и пацаны
Краткий сюжет: надежда умирает последней.

Отредактировано Georgy Klimov (17.02.2018 21:55:48)

+1

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Листая страницы уже много раз ею прочитанной книги, Нина сидела, задумчиво смотря на улицу. Чай остыл, отдавая горечью крепости заварки, а на тарелке лежало едва надкусанное печенье. Скрипнула тихо дверь, впуская Кокоса.
- Не спится тебе, - подняла питомца на руки, Нина почесала его своим носом за ушком.
С тех пор как между ней и Егором разверзлась пропасть, бедный кот не знал, куда и к кому бежать. Привыкший, что хозяева спят в одном месте, Кокос мечется то в кабинет к громкому человеку, то в комнату к той, что носит вкусно пахнувшую шкуру, играет и позволяет гонять свои палочки, со смехом бегать за ним, пытаясь отобрать ручки. Животное чувствовало все. Наверное, умел бы говорить намяукал грозно и когтями подтащил супругов друг к другу. Что бы он сказал?
- Мяу, мать вашу! Обо мне думать не хотите! Шерсть уже от нервов не блестит, мяу. Твоя подушка вообще пахнет призраками, а мне спи на ней, - и царапнет Егора за руку, - а ты. Твои пальцы стали сухими от вечного копания в шелестящих штуках, что ты облизываешь, когда палец ко рту подносишь. Ты обещала мне клубок, и где он?
Нина вытащила из холодильника корм для кошек, аккуратно высыпала в тарелку Кокосу. Он, едва не с низкого старта, спрыгнул на пол и принялся уминать за обе щеки. А сама девушка вымыла за собой посуду, прибралась, готовая идти приводить себя в порядок, как в кухне появился Димка. Нина обернулась, но смущенно опустила глаза в пол. Не преодолевался выросший между ними барьер. Она молчала, и он не сильно словами бросался, как раньше.
- Ты чего в такую рань встала? – Димка вытащил из холодильника колбасную нарезку.
- Дим, у меня нет связи с университетом.
- А телефон?
Нина замялась, вспоминая в каком состоянии нашла по возвращении из больницы свою сумку. Все было в крошках стекла и пластмассы.
- У меня нет телефона.
- И?
- Я собираюсь съездить в университет, отвезти справки и больничные. Взять задания. Сессия не за горами. Но я быстро, туда и обратно.
- Сиди и жди. Я скоро приеду. Переоденусь только.
Нина опешила. Ей казалось, что за ней больше никто не будет смотреть, что она свободно может одна передвигаться по городу. Но слова Димы привели ее и в восторг, и в тоже время расстроили - ей никто никогда больше не будет доверять.
- Погоди, а Маринка? – Карась натягивал наплечную кобуру, вновь появился на кухне.
- Я с ней не разговаривала уже больше двух месяцев. Она не звонила. Да и некоторые преподаватели у нас разные и требуют каждый по-своему. Дим, я, правда, могу сама.
- Ага, можешь, в этом я уже убедился. Тебе долго собираться? А то поехали со мной, подождешь в машине, я быстро переоденусь, - увидев, что Нина воодушевленно вздохнула, ожидая встречи с Лизой, притормозил. – Тебе в универ? – она кивнула, - ну так не рассчитывай на то, что Лизку увидишь. Знаю я вас. Потом привезу ее сюда.
- Спасибо.
Нина быстро собралась, положив пару дисков для записи информации, если она не уместится на бумаге, тетрадь и проверила справки. Обуваясь, девушка увидела рядом с собой ноги, по щиколоткам которых свисали спортивные штаны. Рядом стоял Егор, спрятав по привычке руки в карманы. Она медленно поднялась, убирая с лица волосы, нервно сглатывая. Ощущение, что ее застали за очередным побегом. Слова прилипли к нёбу, ладони резко вспотели. Но тут открылась дверь, впуская в квартиру Димку.
- Здоров, Клим.
- Далеко собралась? – спросил муж, пожимая руку Карасю
- В университет.
- Понятно. Новая серия начнется?
Нина всхлипнула, отпихнула Карася и выбежала на площадку. Дергая верхние пуговицы рубашки, Нина свесилась на перилах, пытаясь поймать воздуха, который стал осязаемым, тяжелым и никак не хотел вдыхаться. По плечу похлопал подошедший Димка, молча кивая девушке в сторону лифта. Хотелось просто удавиться.
Всю дорогу перед глазами стоял Егор с искривленным в оскаленную усмешку губами. Его слова словно нож меж лопаток, лезвие которого достало до самого сердца. В университет Нина пошла с Димой.
- Прошу, походи со мной. Спаси от кома вопросов.
Машину пришлось перегнать на стоянку. В здании было немного народу. Во всю шли пары. Нина планировала выйти в понедельник, оставляя себе в запасе четыре дня на подготовку и учебу пропущенного материала. Они поднялись на этаж выше и тут Нина увидела Марину. Та стояла у окна, мило беседуя с одногруппниками. Климова посмотрела на Диму, хотела было развернуться и уйти, но тот покачал головой и подтолкнул ее вперед. Сам же тенью оставался позади девушки.
- Нина? – Лена, что была на курсе старостой, удивленно вскрикнула, быстро направляясь в сторону шедшей Климовой. – Мы так переживали. Ну куда ты пропала?
- Болела…. Сильно.
- А Марина говорит ты на море ездила.
- Ей врач прописал, - вместо Нины ответил Димка, ободряюще приобнял жену Егора. – Ну что и куда нам идти?
- Нина, - Волкова подплыла к ним, улыбаясь. – Отдых пошёл тебе на пользу.
- Она лечилась. Ты что не в курсе? – Лена посмотрела на Маринку. – Пойдем в деканат. Отдашь справки и заберешь задания. Нин, но там всего так много.  Успеешь?
- В курсе конечно. Выглядишь хорошо.
- Спасибо, - Климова кивнула Волковой. Она ни разу не позвонила, не приехала к ней. Почему? – Я справлюсь. Время еще есть.
- А ты когда приехала? – Марина не унималась, пыталась разузнать, что и как в семье Климовых.
- Егор приезжал за мной и Лизой с Димой.
- Так, давай быстрее делай дела и поехали, - Димка чуял настрой Волковой и не давал загнать той Нинку в дальний угол, из которого она кое-как выбралась. – Звони, узнаешь новости, - склонился и прошептал, - или Акела не докладывает?
Нину рады были видеть многие, что Карась, стоя в углу, закатывал глаза от новой порции восторгов и объятий. Если у них это так каждый день, то к паре третьей они все перездороваются. Так как телефона не было, Нина выдрала листочек из тетради и отдала своей группе, чтобы записали телефоны. А сама в это время сидела перед деканом, доказывая, что сможет нагнать, все успеет и просила не ставить вопроса об отчислении.
- Будет трудно, Нина.
- Я понимаю и поэтому не говорю, что будут звезды с небес. Все по возможности.
- Хорошо. Вот тебе задания, на каждый предмет по три рефераты на одну из тем, выберешь сама. Вот пять переводов сделаешь, - Нине уже хотелось сбежать. Листы бумаги только и успевали из рук Бориса Евгеньевича перекладываться в стопку перед студенткой. – Когда думаете приступать?
- В понедельник. Я посмотрю, что вы мне дали и начну уже завтра.
- Хорошо. Расписание не поменялось. Но на всякий случай вот. Ну что ж, я рад, что вы выздоровели. До встречи.
- Спасибо, - прижав к себе стопку бумаг, Климова вышла в коридор. – Может бросить?
- Нет уж, будешь учиться. Домой?
- Да. Но мне надо купить ручек, тетрадей. У Макаровны попрошу денег.
- Погоди, а карта где?
- Я ее больше не видела с того дня.
И понеслась жизнь вскачь. Нина едва успевала разлепить глаза, завтракать, как на пороге уже стоял Димка. В университете приходилось работать за троих. Преподаватели видя, что Нина вполне пришла в норму, не делали той поблажек, отчего у Климовой пару раз случались приступы истерики связанные с усталостью и нагрузкой. Сидела в туалете и икала, пытаясь привести себя в порядок. Марина держалась на расстоянии, видя, что жена Егора ничего толком не замечает. Но у самой Волковой назревала проблема со сдачей одного предмета. Умело пользуясь своим искусством, Марина не стеснялась предлагать преподавателям-мужчинам этот способ отработки пропусков или получению оценки на экзамене. Павел Константинович оказался импотентом со стажем. Его мало интересовали девичьи прекрасы, платья по фигуре или бюсты выше троечки. Мало он читал курс лекций, так еще и Маринкину группу вел на практических занятиях. Как бы Волкова не силилась, но французский ей не давался. А выбрала его потому, что это был выбор Нины. Будет, кому помогать.
Сессия села на нос студентам. Нина окопалась в комнате, попросив поставить еще стол-тумбу себе, так как все бумаги не помещались. Комната стала напоминать библиотеку. Где-то лежали переводчики, звучала из динамиков небольшого магнитофона аудио запись, которую Нина переводила на русский, Кокос раскидал по полу карандаши и ручки, которые были его любимыми игрушками. Конечно, он привлекал внимание хозяйки, променявшей его на какие-то шуршащие толстые штуки. Кот то разляжется на столе, закрывая собой страницы, то начнет тереться о лицо Нины, что она прижимала его к себе, чтобы дотянуться и посмотреть в учебнике то или иное правило.
В один из вечеров, когда в гостиной собрались парни, Нина не заметила этого, но очнулась от грохота мужских голосов. Егор с утра разрешил ей работать в кабинете, но всегда там тоже не посидишь, ставщив туда все книги. Муж начнет ругаться. Кабинет это святое, и хламить его не даст. Натянув на голову наушники, Нина взяла магнитофон и листы, вышла из комнаты, стараясь не обращать внимания ни на кого, скрылась за дверьми кабинета.
Когда кухня освободилась, Клавдия позвала Нину кушать.
- Погоди, я не доел, - ответил Прохоров, смерив Нину, что застыла на пороге. – Но нет, лучше не видеть шмар за столом, а то тошнить начинает. Ты не забыла, что я тебе говорил? Ждать не люблю.
Как оказалось, Егор был на балконе и не мог слышать всего разговора, да и какое ему дело, что говорит Кот. Нину это разозлило, и девушка сделала два шага навстречу ему, проговорила:
- Не забыла. Мне надо у мужа разрешение спросить. Пойдем? – Кот прищурился. – Молчишь? Я так и знала.
И вошла на кухню, закрыв перед носом парня дверь. Ее всю трясло. Сколько это все будет продолжаться? Рассказать Егору и попросить его, чтобы сказал своим парням. А что сказать?
Бред. Климова жила между двумя мирами – реальной и учебной. Грани не видно. Ела на ходу, спала, где засыпала. Накануне экзамена к ним приехала Марина.
- Не получается. Помоги.
- В чем? Я сама не особо разобралась.
- Давай вместе учить. Мне так проще будет.
- Только договоримся – мы учим, а не стонем как все сложно.
- Хорошо, - Маринка стояла, рассматривала гостиную. Она знала, что Климов дома, что никуда с Акелой не поехал.
Они сидели в гостиной, когда из кабинета вышел Егор, потирая переносицу.
- Привет, - Марина кошкой скользнула к мужчине, потянувшись к щеке Клима. – Я думала тебя нет.
- Свалили отсюда, - взяв пульт, Клим сел в свое кресло, тяжелым взглядом провожая жену, что суетилась, собирая свои бумажки.
- А можно в кабинет? – Как бы Климовы не ругались, а в комнату ход закрыт для всех, кроме Макаровны, и то когда супруги не спят. Поэтому повести Марину туда она не могла. Егор кивнул, увлеченный начавшимся фильмом. Маринка задержалась в гостиной, поглядывая на двери кабинета. Ей хотелось оказаться на ногах Клима. Егор, словно ее не замечал, задумчиво касаясь пальцем сжатых в тугую полоску губ. Волкова не знала, как быть. Идти учить или остаться смотреть кино?
- Егорушка, - в гостиную вошла Макаровна, - а ты чего тут забыла? Иди, учи, коль явилась.
- Егор, почему она так со мной разговаривает! – взвилась Маринка, ища защиты у мужчины. Но тот лишь посмотрел на нее и перевел взгляд на экономку. – Ладно.
- Я завтра утром на службу хочу сходить, завтрак будет на столе.
- Не сломаюсь, иди.
Нина оторвалась от книг к часу ночи, понимая, что уже просто мысли не доходят и на два шага до головы. Едва прикрываются глаза, как тут же наваливается сон.
- Нет, я больше не могу. Пойдем спать.
- Акела не приедет, я у вас останусь. А утром нас Карась отвезет в универ.
- Хорошо, ложись в охранной.
- А в гостиной можно?
- Там Егор смотрит телевизор еще. Спокойной ночи.
Нина ушла в комнату. Сил умываться просто нет, поэтому решила это оставить на утро. Поможет взбодриться. Маринка же умылась, достала из сумки красивую атласную сорочку, в надежде соблазнить Клима. Видит же, что эта поганка ему не сдалась. Он даже не светится как раньше. Глаза злые, руки спокойные. Разговаривает будто через силу слова выплевывает. На этой воодушевляющей ноте, Волкова дернула ручку. Дверь не поддалась.
- Что за черт! – она продолжала дергать дверь, но та стояла намертво. Что же делать! Такой шанс улетает коту под хвост! Нинка спит, Егор один в гостиной. Марина едва не начала кричать от злости, но понимая, чьи это могут быть проделки, не солено хлебавши, отправилась спать.
- Нинуся! – за дверью спальни слышался голос Клавдии. Ее толкнули в бок, что Нина подскочила на кровати.
- Дрыхнуть ты горазда. Вали из спальни.
Нина опустила ноги на пол, посмотрела на часы. До экзамена оставалось два часа. Покидав в сумку все, что можно было почитать по дороге, Нина схватила одежду и чистое белье, вышла из комнаты.
- Я ухожу, а ты иди, кушай. Удачи на экзамене.
- Угу, - зевая, Нина бросила все на диван. – А ты куда?
- В церковь. Ты не проспала. Это я перестраховалась.
Нина вошла в охранную, чтобы разбудить Маринку. Волкова спала крепко, что на голос Нины не сразу очнулась. Они поели, тыкаясь носами в чашки, а потом приехал Димка, встал Егор и подтянулся Хирург.
- Вы чего такие?
- Занимались французским сексом, наверное, - подколол девчонок Карась. – Вы же французский сдаете? Во, Лизка пятаки под пятку передала вам.
Как они не посшибали друг друга, слоняясь по квартире, ища те или иные вещи, но через минут двадцать уже сидели в машине. Нина пыталась почитать, Маринка откровенно спала, откинувшись на подголовник сидения. Чем ближе они подъезжали, тем больше в Нине начинала проявляться паника. Она вышла из машины и сжала губами сигарету. Зажигалка не поддавалась, искрилась, но пламени не выдавала.
- Хватит, видишь, не получается. Идите.
Марина пошла впереди, Климова же остановилась и просто повернулась к Дмитрию, стоявшему, опираясь на крышу машины. Ей не хватало того Карася, каким он был до всех событий. Она скучала по его анекдотам, смеху, озорному взгляду. Она скучала по своему хорошему другу. Дима смотрел на нее, не отрываясь. Вздохнув, Нинка побежала к дверям, будто ее кто-то гонит. А это она сама себя.
Первая партия студентов уже сидела в аудитории.
- Только восемь, - Маринка возмущалась, - экзамен должен был начаться в девять.
- Ну он пришел, тут уже стоят. Решил начать раньше.
- Офигеть у Ломова логика.

Бросив сумки на подоконник, девушки разбрелись по коридору, бубня под нос тексты и правила. Но тут открывается дверь и выходит Павел Константинович. Молча показав, чтобы вели себя тихо, отправился куда-то в сторону кафедры. Нина никогда не врет и не шельмует, но тут наполовину усвоенный материал просто толкал ее на преступление. Заглянув в кабинет, шмыгнула к столу. Открыв первый попавший билет, прочла его вопросы. Маринка крутилась рядом, и Климова не видела, что она тоже запомнила этот же билет. Нина положила его так, чтобы не ошибиться и вытащить, как зайдет. Волкова оказалась рядом и опередила Климову. Нина видела, как та тащит именно ее билет. Перед глазами все помутнело. Ну, все!
Что она отвечала профессору, вспомнить не могла, но очнулась, когда тот произнес:
- Троечка, Нина Владимировна. И это с учетом, что вы столько пропустили. Но «три» у вас железное. В следующем семестре будем стараться лучше, - видя, что девушка смотрит на него с полными слез глазами, сжал тонкую руку, - все будет хорошо.
Она вышла из кабинета как во сне. За окном увидела марину, которая пошла к Димке, что-то радостно рассказывая. Карась посмотрел на окна и увидел стоявшую Нину. Махнул ей рукой. Но Климова не среагировала. Он прищурился. Что опять задумала, а?! рычал он в душе.
- Садь в машину, пойду поссу.
Карась быстро пробежался по лестнице, оттуда на второй этаж и сталкивается с Ниной. Она просто шла, медленно передвигая ноги, а взгляд был таким пустым, что жуть пробирает. Взяв из ее рук сумку, Карась за локоть потащил девушку на улицу. Ну, хоть живая и идет, а то заставила понервничать. Нина села в машину.
- Марин, скажи, зачем ты это сделала?
Карась напрягся, развернулся и застыл в ожидании чего-то бурного. Неужто Нинок про что-то узнала?
- Сделала что? Сдала на «четверку»?
- Ты вытащила тот билет, который я для себя отложила. Не понимаю. У тебя было время учить, у меня нет. - Нина посмотрела на подругу, и, махнув рукой, понимая, что ответа не будет, да и смысл теперь в  нем, вышла из машины и пошла по аллейке в сторону небольшого парка, что создали предыдущие студенты.
- Чего ты на меня смотришь?! Кто раньше встал, тому и тапки. Ну и куда она? Что, теперь будем ждать, пока ее величество без короны погуляет?
- Выметайся.
- Чего? Карась ты офонарел?!

- Доедешь на метро, - дождавшись, когда Маринка выйдет, щелкнул сигнализацией и спросил: а правда нафига?
- Чтоб было дофига.

Они сидели на лавочке. Нина курила, молча. На всю сигарету если и было штук пять затяжек и то не в себя, то хорошо. Казалось, она вовсе забыла, что меж пальцев тлеет сигарета. Говорить не хотелось. Отклонившись на спинку, Климова опустила голову на плечо Димке, прикрыв глаза. Как же она устала. Ощущение, что мир сговорился против нее.
- Нина, что случилось?
- Я тройку получила. Клавдия Макаровна, это обидно.
Нина плакала так отчаянно, что экономка не знала, за что браться – за стакан воды или успокоительное. Бросив зачетку на стол, девушка ушла в комнату. Слышавший это все Димка, покрутил у виска. Ему не понять этого. Ну три, не два. Чего реветь? И отказавшись понимать что-либо, пошел в гостиную. А женщина открыла зачетку и увидела там отметку «отлично». Над ее девочкой кто-то пошутил, а она даже не взглянула в зачётную книжку.
Дверь в квартиру только и успевала открываться и закрываться, а в квартире раздавались голоса парней, которые собирались для очередных посиделок. Егор приехал позже всех, пройдя в комнату за чистым бельем. Нина сидела на кровати с раскрытой книгой. Они встретились взглядом, но слова повисли в воздухе. Едва голоса стали приглушенными, девушка прокралась в ванную. Одежда мужа лежала на корзине. Дрожащей рукой взяла его рубашку и уткнулась в нее лицом. Нина скучала по мужу. Душа рвалась к нему, тело изнывало в тоске по его рукам, объятиям. Дернув носом, Климова почуяла сторонний аромат. Парфюм мужа она знала, да и Егор чаще им не пользовался, если только брился. Но тут был цветочный букет, нежный и приятный. Перебирая пальцами рубашку, Нина увидела на воротнике след от помады. В отчаянии, едва не порвав ткань, Нина выбежала из квартиры, так и оставаясь в тапочках. Прочь! Дверь подъезда с треском ударилась о стену. Дрожа от бессилия, Климова побрела на детскую площадку. Ничего не вернуть…

Отредактировано Nina Klimova (01.04.2018 21:41:23)

+1

3

В вагоне было тесно от сваленных в проходе сумок, рюкзаков и корзинок, шумно и воняло прокисшим супом, крепким чаем и грязным бельём. Пассажиры в плацкарте сновали туда и обратно, заглядывали в соседние вагоны или выходили в тамбур покурить.
- Поезд Владивосток-Москва прибывает на Ярославский вокзал в тринадцать часов пятьдесят восемь минут.
Девушка, притулившаяся за столиком у окна, украдкой посмотрела на часы – явно мужские, «командирские», в квадратном корпусе и с вытертым нейлоновым ремешком. Еще четыре часа, и она будет в Москве. Это её третья попытка сбежать из родного города в столицу; первые два раза обернулись плачевной неудачей: мать выследила Лену на вокзале и за волосы оттащила домой. Её заперли в комнате и не выпускали даже в туалет. Мать кормила Лену овсянкой, сваренной на воде, и угрожала прижечь утюгом руки, если она не раскается в своём опрометчивом поступке.
Мама и родная тётка Лены были хлыстами и, когда девочке исполнилось шестнадцать, привели её в секту. Она сразу приглянулась местному «Христу», и тот назначил Лену своей «Богородицей». Через полгода она забеременела и попыталась сбежать из-под присмотра матери и тётки.
В Москве её ждали. Она нашла объявление в пермском еженедельнике, что требуется домработница в молодую семью с маленьким ребёнком. Девушка позвонила по указанному телефону и к своему огромному облегчению услышала, что работодателя не смущает отсутствие у неё опыта работы – о том, что она несовершеннолетняя, Лена не упомянула, побоявшись, что ей откажут. Пообещав, что приедет в Москву через неделю, девушка начала готовиться к побегу и в назначенный час села в поезд, чтобы никогда больше не вернуться обратно.
На перроне было многолюдно и шумно, все толкались, тащили огромные баулы, куда-то бежали. Лену несколько раз больно толкнули, и она старалась прикрыть руками живот – шёл четвёртый месяц беременности. О том, что она ждёт ребёнка, беглянка тоже умолчала. Она не думала, как будет объяснять своё состояние потенциальному работодателю – главное было очутиться как можно дальше от родных мест. Все вокруг твердили, что она получила особое благословение свыше и носит в себе дитя, которое спасет этот мир, погрязший в грехе.
От усталости и длительного нахождения в душном помещении у девушки подкашивались ноги и кружилась голова. Боясь упасть, она с трудом добрела до ближайшей лавочки и села, прижав к груди пакет с вещами. Во рту пересохло, и ужасно хотелось пить, но всю воду она выпила еще утром, и с тех пор страдала от жажды, а обратиться к попутчикам стеснялась.
Мимо спешили люди, и никто не обращал внимания на крошечную фигурку, одиноко сидящую под навесом. Когда перрон почти опустел, рядом с Леной остановился высокий мужчина в светлых брюках, рубашке и летнем пиджаке, склонился над ней и спросил: «Елена Тихомирова? По объявлению в «Пятнице»?
- Да, это я, - ответила девушка слабым голосом, запрокидывая кверху русую голову.
Незнакомец показался ей очень большим, настоящий великан, и глядел на неё с усмешкой, словно сомневался, что она и правда та, чьим именем назвалась.
- Тебе сколько лет-то, девочка?
Понимая, что обмануть его не получится, Лена честно ответила: «Семнадцать».
- Класс. Да уж, влипли мы с тобой, Ленок, по самые помидоры, - покачал головой Прохоров, пряча руки в карманах. Девчонка выглядела заморенной и на свой возраст явно не тянула.
- Ладно, вставай, нечего рассиживаться. Давай-давай, Ленок, побыстрее! Позже отоспишься.
Подхватив растерянную девушку под руку, Кот повёл её к выходу из вокзала, где их ждала машина.
Девушку доставили  на квартиру в Бибирево и оставили вместе с восемью товарками приводить себя в порядок после дороги. Здесь собрались молодые женщины в возрасте от двадцати до двадцати семи лет, и среди них Лена была самой юной. Дожидаясь очереди, чтобы помыться, Лена слушала, о чём говорят другие, и у неё возникали всё новые вопросы, которые она боялась задать. Не зная, к кому здесь можно обратиться, девочка робко улыбнулась проходившей мимо коренастой, плотно сбитой блондинке с цветной татуировкой на левом плече и, получив ответную улыбку, подошла к ней.
- Простите, пожалуйста, - начала она тихо-тихо – голос от волнения сел, и говорить получалось только шёпотом. – Я недавно приехала и хотела спросить: все эти девушки  хотят стать домработницами?
- Ты о чём? – непонимающе переспросила блондинка, взяла Лену за плечи и отвела в уголок, где их никто не мог подслушать. – Какими домработницами, ты чего?
- Я думала, они все пришли по объявлению
- Ну да, так и есть.
- Я просто боюсь, что меня не возьмут, понимаете? –  у Лены задрожали губы, и она взволнованно  затеребила концы пояса на халате.
- Слушай, ты только не реви, хорошо? Давай сразу договоримся – никаких слёз. Терпеть этого не могу, усекла?
Лена торопливо закивала.
- Рассказывай, что тебе наплели, - потребовала собеседница.
- Наплели?
- Что тебе сказали о том, чем ты будешь заниматься.
Лена объяснила.
- Господи, девочка, сколько же тебе лет и в какой деревне ты жила, что поверила во всю эту ерунду? Кто же согласится взять домработницу без опыта работы да к тому же в семью, где есть маленький ребёнок? Ты что, правда не понимаешь, куда попала?
- Нет, - пробормотала девушка, чуть не плача. Она вдруг почувствовала себя очень маленькой и ужасно глупой и не знала, куда деваться от стыда за собственную наивность и доверчивость.
- Миленькая моя, это бордель, понимаешь? Знаешь, что это? Нам всем придётся спать с мужчинами за деньги. И тебе тоже.
От шока Лену по-настоящему затрясло, она попятилась и обхватила руками выступающий живот. Опустив глаза, её собеседница застыла на секунду, а потом недоверчиво покачала головой.
- Ну ты даёшь, подруга. Ты еще и с пузом сюда припёрлась… Совсем больная?
Договорить им не дали – наступила очередь Лены идти в душ. Задерживаться было нельзя, за ней занимали еще двое.
Стоя под струями горячей воды, она отчаянно плакала и гладила себя по животу, уговаривая малыша не бояться. Она обязательно что-нибудь придумает и сможет уберечь их обоих от беды.

В том, что время ни хрена не лечит, Георгий Климов убедился на личном опыте. Проходили недели и месяцы, а легче не становилось. Нинкина измена прожгла дыру в душе, и эта рана никак не хотела затягиваться.
Он не раз успел пожалеть, что пошёл на поводу у Клавдии и привёз жену назад, позволил ей жить с ним бок о бок. Нинка всё время была у него перед глазами, они постоянно сталкивались в просторной пятикомнатной квартире и стремились поскорее разбежаться. Стоило Егору увидеть жену, и в голове раздавался её звенящий от эмоций голос и яростное, искреннее «ненавижу», которым она плюнула ему в лицо. Климов дорого бы дал, чтобы стереть память о том дне, но забыть не получалось.
Спустя несколько дней после возвращения в Москву Нина пришла к нему в кабинет и попросила купить ей самый простой телефон. Не отводя глаз от экрана монитора, Егор ответил: «У тебя есть деньги, купи сама, что хочешь».
Нина молчала, но и не уходила, опустив голову и глядя на свои пушистые тапочки со смешными заячьими ушами. Кокос их обожал и вечно охотился, так что Нине приходилось с боем отбирать у него домашнюю обувь и прятать на ночь в тумбочку. Но кот проявлял чудеса ловкости и изобретательности и каждый раз умудрялся как-то их оттуда достать. А потом носился с ними по квартире, пока не получал нагоняй от Клавдии. Экономка Климовых уносила отвоёванную обувь к себе в комнату, чтобы утром вернуть хозяйке.
- У меня нет денег, - тихо сказала Нина и вонзила ногти в ладони.
Помедлив, Егор открыл один из выдвижных ящиков в столе, достал пластиковую карточку и бросил жене.
- Теперь есть.
Нина молча подняла кредитку с пола и вышла.
Ничто не помогало забыть – ни время, ни спиртное, ни бабы.
После того случая, когда жена чуть не перегрызла себе вены, он не приводил женщин в дом. Любовницы менялись каждые три-четыре дня – шлюх в столице как грязи. Климов не задавался вопросом, догадывается ли Нина, что он трахается на стороне, и чем это в ней отзывается. Больно ли ей так же, как было ему или ей всё равно, где и с кем муж проводит время? Не трогает её, и ладно. Спали они хоть и вместе, но даже во сне Климов не поворачивался к жене лицом, и она всю ночь неподвижно лежала рядом.
Когда Нина сообщила, что хочет продолжить учёбу, Егор почувствовал облегчение от того, что  они станут реже видеться. Может, хоть это поможет, ведь не зря говорят: с глаз долой – из сердца вон.

Прикрыв глаза и зажав в зубах сигарету, Климов слушал, как его парни обсуждают принятый на днях заказ от  партнёра из Афганистана. Женщин должны были переправить двумя партиями, но условия сделки до сих пор не были окончательно утверждены. Афганская сторона из кожи вон лезла, чтобы добиться уступок от русских, но Климов твёрдо держался заявленных ранее требований, и процесс переговоров затянулся.
Больше всех кипятился Кот. Внимательно изучив документы, которые ему принесли, Егор оборвал бойца на середине фразы – его интересовало, когда можно будет полностью закрыть вторую партию.
- Последних привезли сегодня, так что завтра-послезавтра  будут готовы к отправке, - с готовностью отрапортовал Прохоров, самодовольно ухмыляясь.
- Сам-то их видел?
- Товар отличный, Клим, наши моджахеды слюной захлебнутся, я тебе отвечаю.
- Хорошо. – Егор кивнул. - Сюрпризов, надеюсь, не будет?
- Обижаете, товарищ начальник. Я же не вчера родился. Всё будет в лучшем виде.
- Ладно. Результаты медосмотра женщин мне на стол. Если с нашей стороны никаких проблем не возникнет, поставим  вопрос ребром. Мы и так достаточно ждали. Еще вопросы есть?
Ребята одобрительно загудели. Денег хотелось всем. Вспомнив недавнюю стычку с Ниной, Кот решил, что пришло время кое-что прояснить, тем более, если Клим даёт добро. Побарабанив пальцами по столу, он вдруг спросил: «Вызывает интерес  вот еще какой разрез: как нам к Нинке относиться, с пиететом или без
Сразу стало очень тихо,  и все уставились на Кота. Прохоров сидел, небрежно закинув  ногу на ногу, и ждал. На лице играла знакомая хитроватая усмешка, но глаза оставались ледяными, и в них горел жестокий  интерес хищника.
- Она моя жена, - негромко ответил Егор, глядя на бойца в упор.
- И что, поэтому мы должны её уважать? – не унимался тот.
- Не должны. Но чтобы  никто её не трогал. – Он обвёл взглядом присутствующих и каждого пригвоздил к месту. – Всё понятно?
Больше никто не нарушил тишины.
- Тогда свободны.

Расставшись с Климовой у здания университета, Марина не сразу пошла к метро и около часа гуляла по улицам. Возвращаться домой не хотелось  -  даром, что Акелы не было дома почти неделю, и она могла делать всё, что душе заблагорассудится. Никто не мелькал перед глазами, по ночам женщина нежилась одна на просторной супружеской кровати и мечтала. Воображение рисовало картины счастливого будущего с Климом, и они были такими яркими, что Марина не могла до утра сомкнуть глаз. Этой  весной, когда жена Егора находилась где-то далеко, в ней воскресла надежда вернуть бывшего любовника. Возможностей, чтобы это осуществить, было множество, и Марина не желала упускать ни единого шанса.
Возвращение Климовой из Геленджика спутало ей все карты. Волкова надеялась, что, отправив жену на черноморский курорт, Егор решил таким образом избавиться от обузы. Однако всего через две недели Нина приехала обратно, и от отчаяния Марина перебила всю посуду в доме. Она надеялась, что у соперницы хватит ума попросить Егора о разводе, но Нину, похоже, устраивало её положение.
Волкову это бесило. Мало того, что эта дрянь обманула Клима, изменила ему, так еще и продолжает пользоваться его деньгами, оставаясь полностью на содержании мужа. О том, что Егор оплачивает все расходы Нины, Марина узнала, когда они с Климовой зашли после занятий в книжный магазин за тетрадями и пишущими принадлежностями. Как и раньше, она расплачивалась кредитной картой, и для Волковой это стало шоком – она-то надеялась, что Клим больше не даст мерзавке ни рубля.
Марина не понимала, почему Егор терпит рядом с собой женщину, которая ему изменила. Неужели они спят вместе? Подавленный вид Нины и её угасший взгляд говорили о многом, но Марину беспокоило, что в любой момент ситуация может измениться.
Она не возобновляла попыток встретиться с Егором, зная, что Акела не спускает с неё глаз и следит за каждым шагом. Чутьё подсказывало Волкову, что жена готова уйти от него в любой момент. Поэтому он крайне неохотно согласился на недельную командировку, которую ему организовал Клим, и рвался поскорее решить все вопросы.
В ожидании рейса на Москву Акела вспоминал детали разговора, который состоялся у него с женой накануне отъезда. Он встал рано, чтобы успеть собрать вещи в дорогу, а Марина уже сидела на кухне и ждала, пока сварится кофе. Налив себе крепкого чаю, Волков сел напротив и положил свою ладонь поверх её. Марина удивленно взглянула на него, но руки не отняла и ждала, что за этим последует. Муж молча гладил её пальцы и поворачивал тонкое обручальное кольцо с гравировкой, которое она ненавидела. Случалось, Марина забывала кольцо на полочке в ванной, и тогда приходилось извиняться за свою рассеянность перед Акелой.
- Марин, - Волков поднял голову и пристально посмотрел на жену, - давай заведём ребёнка.
Она засмеялась и переспросила: «Ребёнка? Волков, ты с ума сошёл?»
- Почему же… Я хочу, чтобы у нас с тобой были дети. А ты нет?
- Не в этой жизни, Волков. Я не против, если у тебя появятся дети, но не впутывай в это меня, хорошо? Ай… руку сломаешь!
- Сломаю, - подтвердил муж, выворачивая Марине запястье. Боль прострелила руку до локтя, и Марина зажмурилась, кусая губы. – Значит, не хочешь от меня детей, я правильно понимаю?
- А для тебя это новость?
- Я надеялся, ты поймёшь, что жить нам с тобой, родная, долго и счастливо до конца наших дней. Хочешь ты этого или нет. А в любой счастливой семье рано или поздно появляются дети.
- С чего ты взял, что я собираюсь с тобой жить? – прошипела молодая женщина, силясь вырваться, но муж и не думал ослабить хватку.
- Да я в курсе, что ты к Климу лыжи навострила. Только зря ты это, Марин. Он Нину никогда не отпустит. Прямо как я тебя. А знаешь, почему? – перегнувшись через стол, Акела вполголоса произнёс, глядя жене в лицо: - Он её любит. Её, Марин, не тебя.
Марина тяжело дышала, не отвечая, и испепеляла его взглядом. Прочтя в её глазах ненависть к себе и жене Егора, Волков улыбнулся.
- Неприятно, да? Я понимаю, Марин. Сам живу с этим не первый год.
- А зачем мучиться, Волков? Давай разведёмся, – предложила та и вскрикнула от боли, когда муж  резким движением выгнул ей кисть, и сустав щёлкнул.
- Я же сказал, что люблю тебя и хочу прожить с тобой долгую счастливую жизнь. И дети у нас обязательно будут, слышишь меня, курва?
От боли женщина едва могла дышать и беззвучно кивнула в ответ, лишь бы муж отпустил. Акела встал, снял кипящий кофе с плиты и перелил в чашку. Не прекращая всхлипывать, Марина ждала, когда он уйдет, и баюкала покалеченную руку.
Волков нечасто до такой степени выходил из себя, чтобы применять к ней физическую силу, и в такие моменты жена его по-настоящему боялась.
За прошедшую неделю Акела не получил от неё ни одного звонка, и внутри всё кипело. По пути из Шереметьево ему позвонил Клим и попросил забрать Маринкины вещи, которые остались у них дома после подготовки к экзамену. Утром во время уборки Клавдия наткнулась на забытую сумку под кроватью и мигом сообразила, кому она могла принадлежать.
Волков торопился и не стал заходить в квартиру; оказавшись в машине, он бросил сумку на соседнее сиденье и поехал домой. 
Споткнувшись о пакет в коридоре, Марина догадалась, что это вернулся муж. Настроение сразу упало, и она присела на кожаный пуфик, медленно и неохотно снимая любимые замшевые ботфорты. Видеть сейчас Акелу ей хотелось меньше всего.
Волков ждал её в комнате, перед ним стояла расстёгнутая сумка, а сверху лежала атласная сорочка, которую Марина прихватила с собой в надежде произвести впечатление на Клима. Затянувшись сигаретой, Акела кивнул на сорочку: «Надевай».
- Вообще-то, я не планировала так рано ложиться.
- Это для него ты стараешься? – спросил муж, вставая.
У Марины по спине пополз неприятный холодок. Она попятилась и уперлась спиной в угол стены, глядя на надвигающегося на неё Акелу.
- Ну и как, удалось покрасоваться или тебя, как обычно, выкинули пинком под зад?
Вспыхнув от обиды, она замахнулась, чтобы дать мужу пощечину, но тот перехватил её руку и больно стиснул.
- Значит, второе. Я бы тебе, конечно, посочувствовал, но слишком соскучился, чтобы тратить время на ерунду. Переодевайся, быстро.
Видя, что он настроен решительно, Марина подчинилась. Не успела она спросить, какого чёрта ему от неё надо, Волков положил руки ей на плечи и надавил, принуждая опуститься на пол. Стоя перед ним на коленях, женщина наморщила нос – Акела еще не был в ванной, и пахло от него соответствующе. Поняв, о чём она думает, муж усмехнулся и начал расстегивать ремень.
- Я тебе не вокзальная шлюха, не смей так со мной… -  вскрикнула Марина, но договорить ей не дали, разжав рот и засунув туда немытый член. Она закашлялась, горло дважды судорожно сжалось, и женщина зажмурилась, пытаясь дышать носом и справиться с возникшим рвотным позывом. 
Тошнота не исчезала, во рту копилась горькая слюна, но приходилось терпеть, пока озверевший муж не получит своё и не отпустит её. Волков быстро трахал жену в рот, не обращая внимания на хрипы и судорожные попытки освободиться. Перед глазами вспыхивали картинки, как Марина в сексуальном белье приходит в постель к Климу, и тот – чем чёрт не шутит? - разрешает ей остаться.
Поняв, что Акела вот-вот кончит, молодая женщина вцепилась ногтями ему в ногу. Но тот не стал останавливаться и нарочно спустил ей прямо в горло. Упав на бок, Марина закашлялась, с ненавистью глядя на довольного Волкова, который стоял над ней и лениво поглаживал член.
- Ну что, - спросил он и толкнул притихшую жену ботинком в бок, – продолжим?
Марине стало страшно.

Уснуть не получалось, хотя Лена уже всё перепробовала, даже овец считала. После обеда пришёл тот мужчина, который забрал её с вокзала, и сказал, что все девушки должны пройти медосмотр. Их вывели на улицу, посадили в маленький микроавтобус и куда-то повезли. Вместе с ними находились двое охранников. Остальные девчонки беззаботно болтали и смеялись, а Лена сидела тихо, держа руку на животе: ей казалось, что так малыш меньше беспокоится.
Увидев её живот, врач, пожилой мужчина с длинными седыми усами, нахмурился и что-то пробурчал себе под нос. Оцепенев от стыда, Лена шёпотом отвечала на вопросы, которые ей задавали, и безропотно позволила себя осмотреть.
Вечером к ней подошла Лика, та самая девушка, с которой она успела познакомиться, и спросила, что ей сказал врач. Лена и сама не поняла: доктор ругался, что она плохо питается и мало бывает на свежем воздухе и всё время что-то писал в карте. Помимо неё, еще две девочки оказались беременны.
Собрав результаты медосмотра, Прохоров отвёз их в офис и положил начальнику на стол.
- А говорил, что обойдется без неожиданностей, - заметил Клим, вчитываясь в заключение гинеколога. У него за креслом стоял Хирург,  чей единственный глаз прожигал в Прохорове дыру. Своим отношением к Нине Кот нажил себе врага в лице Смирнова, и между бывшими друзьями всё явственнее ощущался опасный холодок.
- Подумаешь, три тёлки оказались с начинкой. Григорьич их с утра пораньше выскоблит, будут как новенькие. Еще и заштопает, если надо.
- Тут одна на четвёртом месяце, - произнёс Роман, взяв исписанный лист из папки.
- Дай глянуть, - выхватив у него из рук бумажку, Кот пробежался глазами по прыгающим вкривь и вкось строчкам и растерянно пробормотал: – Опаньки, нежданчик. А с виду и не скажешь, прям ромашка
Егор сидел, откинувшись в кресле, и смотрел на него, задумчиво поглаживая выпуклые стенки бокала.
- Короче, так, - произнёс он сухо, и боец весь подобрался. – Все три нужны мне в рабочем состоянии. Афганцы согласились на наши условия и готовы платить. У нас в запасе четыре дня. Проебём сроки или девчонка умрёт на операционном столе – возместишь неустойку из своего кармана.
Отрывисто кивнув, Кот испарился из кабинета и прихватил с собой медицинскую карту Лены.
- У неё отрицательный резус-фактор, - сообщил Смирнов, стряхивая пепел в стоявшую на подоконнике пепельницу.
- И?
- В этом случае первый аборт гарантирует ей бесплодие.
- Насрать, - спокойно ответил Клим, допивая коньяк.
У них с Нинкой тоже не будет детей. Хотя было время, когда он хотел, чтобы она забеременела. Да, чёрт возьми, он мечтал о ребёнке, которого родит ему жена, но теперь об этом можно забыть. У него ни жены, ни детей, ничего.

Дождавшись, когда все уснут, Лена выскользнула из кровати и на цыпочках пробралась в пустой коридор. Было темно, и приходилось передвигаться на ощупь. Вещи остались в комнате, где спали девушки – Лена побоялась, что её услышат, если она начнёт шуршать пакетом. Ключа у неё не было, охрана заперла дверь снаружи, но девушка успела заметить, что квартира, в которой их поселили, располагается на втором этаже. Окно на кухне не было закрыто решёткой, и Лена надеялась, что сумеет выбраться наружу и спуститься вниз по водосточной трубе. Страшное слово «аборт», прозвучавшее из уст соседки, привело будущую мать в ужас. Она готова была согласиться на что угодно, сделать любую вещь, лишь бы ей позволили сохранить ребёнка. Но над ней только посмеялись и отправили в комнату – отдыхать и готовиться к предстоящей операции. Завтра её снова отвезут в больницу.
Лена не помнила, как оказалась внизу: в последний момент она всё-таки сорвалась, когда до земли оставалось не больше полутора метров, и сильно ушибла правую руку. Несколько минут беглянка лежала тихо, не шевелясь, и напряжённо прислушивалась, не скрипнет ли дверь в подъезд, а потом поднялась и побежала в противоположную сторону от дома.

Закончив с делами, Егор поехал к своей нынешней любовнице. Кира его ждала и вышла встречать нагишом. Это ему в ней и нравилось – раскованность и полное отсутствие комплексов.
Они поздно расстались, и на телефоне у Климова висело с десяток пропущенных звонков от Клавдии, которой не терпелось сообщить ему об успехах Ниночки. Выслушав экономку, Егор спросил, кто из парней находится в квартире и велел накрывать на стол, он скоро будет.
Жена читала в спальне и при его появлении глубже спрятала нос между страниц. Он не стал задерживаться и, взяв чистое бельё и спортивные штаны, ушёл в ванную. После долгого секса тело приятно ломило и возникло зверское чувство голода. Он не успел поесть у любовницы, и охотно набросился на стряпню Макаровны.
После ужина решено было зарубиться в карты в гостиной, и Карась вызвался сгонять за пивом. Пока он вспоминал, где оставил рубашку, мимо пронеслась Нинка, и слышно было, как хлопнула входная дверь. Тихо выругавшись, Ивлев поспешно натянул на себя первую попавшуюся футболку и выскочил следом за Климовой.
Вернувшись с черноморского побережья, Нина долгое время была сама не своя и отчаянно искала, куда бы приткнуться. Условия жизни остались прежними, зато обстоятельства кардинальным образом изменились.
Жаль её, конечно, но не очень.
- Слушай, ну чего ты, в самом деле? – ободряюще сказал Карась, доставая сигареты и садясь рядом с Ниной на пустующие качели. – Подумаешь, «тройка». Фигня это всё, Нин. В жизни есть вещи и похуже.
Он замолчал, щёлкая колёсиком зажигалки.

нижнее бельё Марины

http://s9.uploads.ru/t/o8EN5.jpg

Отредактировано Georgy Klimov (06.03.2018 20:12:44)

+1

4

- Тройка…. – Нина усмехнулась. Она слышала, как стукнулась дверь подъезда. Могла по шагам понять, кто это мог быть. Хотя для нее это было очевидным. Димка. Он единственный, кто не скалился в ответ, смотрел по-волчьи, но ощущалось, что вокруг нее витает аура, оберегающая ее. И тогда, в университете, Карась не убрал ее голову со своего плеча, дав Нине побыть рядом с ним. Он, если и осуждал, то делал это в уме, не говоря вслух. – Да плевать мне на нее. Учиться пошла не ради того, чтобы потом размахивать дипломом. Чтобы не сойти с ума, - вытерла слезы истерзанным собственными зубами запястьем. В носу свербело от запаха духов. – Ты, наверное как и все задаешься вопросом – Зачем она вернулась. Ведь ее едва не убил Егор.
Нина поднялась с качелей. Было трудно. Слова драли горло, а слезы, как стекла, царапали душу, падая на дно сердца. Ей хотелось, чтобы ее просто обняли, а она ревела бы и ревела. Хотелось быть слабой.
- Сколько надо сил, чтобы все забыть и не вернуться, - тихо запела она песню Фадеева. Нину кидало из стороны в сторону. - То, что не просил, слезы остаются! Ну, последний раз подойди ко мне и успокойся. Я не вижу нас, ты этого не бойся! – Она ходила по краю песочницы, сбросив тапочки. Песок и камни впивались в ступни, кое-где попадались шляпки гвоздей, но Нине было все равно. Боль ушла из тела и засела в сердце. – Беги по небу, беги по небу…… Только не упади.
Она сжала пальцами лицо, больно подушечками вдавливая в кожу.
- Любить Егора сложно. Невероятно тяжело найти в себе ответы на вопрос «За что?». Я нашла. Не важно какие, но нашла. Я была счастлива! Его рука, - Нина подняла ладонь кверху, будто смотрела на небо сквозь кожу, - это бальзам. – Обернувшись к сидевшему Карасю, девушка посмотрела на него безумными глазами, искрящимися и светящимися диким желанием, - я пахну им. Понимаешь? Его голос это звуки рая.
Но тут ее лицо перестало улыбаться, и Нина спрыгивает на землю, быстро подходя к Димке, падает на колени перед ним.
- Я люблю его, понимаешь. Безумно! Дим, я жить без него не могу! Я дышать не могу. Я умираю. Я умираю сейчас, понимаешь, а не тогда в больнице. Лечь, уснуть и не проснуться. Не могу больше.... Когда Клавдия Макаровна спросила куда поедем. Знаешь, что я ответила? Домой, к Егору, - положила голову к нему на колени. – Ничего нет в моей жизни, если нет его. Все пустота. Темнота. Тишина. Накройте гробовой доской и опустите в огонь, потому что из-под земли я вернусь.
Нину дернуло. Она поднялась. Крик рвался изнутри. И Нина зажав рот рукой закричала, сгибаясь. Ее выворачивало….
- Я стала даже не шлюхой, которой просто дают жить в квартире. Тварь, - она опять стала ходить по детской площадке, задевая пальцами камни, черпая песок. – Кот не унимается, все говорит, что ждать не любит и чтобы я шла к нему. Я боюсь, что останусь одна, и он убьет меня. Страшно. Дим, мне страшно, - Нина задрожала, обнимая себя руками. - Одно спасение это Егор. Но я потеряла его…..
Карась сидел и не понимал, куда он попал. Над головой не было свода собора какой-то там матери, он не одет в сутану и пальцы не перебирают четки, продетые сквозь петлю в кресте. Но то что это была исповедь он понимал точно.
- Егор запретил парням тебя трогать. Так что бояться тебе нечего.
- Ты веришь Лёне?
- Кот хоть и мудло, но против Клима не пойдёт. И ты не раскисай - я же рядом. Свисти, если что.
Нина смотрела куда-то поверх его головы, и губы у неё кривились в горькой улыбке.
- Господи, ребят, - вздохнул Карась, выплевывая изжеванный окурок на землю, и потёр ладонями лицо, - что ж у вас всё не как у людей...
- Потому что мы Волки? - вспомнила нечаянно услышанное слово от мужа, когда он кому-то говорил по работе, явно давая понять, что его слово последнее.
Ивлев подумал и кивнул.
- Волки.
Затоптав окурок, он пристально поглядел на Нину. Никак, очнулась девочка? А то всё я да я...
- Не знаю, чего ты себе навоображала, только Клим в тебя по уши влип с первого дня. Он ни к одной бабе так не относился... А ты, походу, не туда смотрела.
- Сложно понять про любовь, когда тебя насилуют, бьют. Да, может я и слепа, но не ошибаются только те, кто ничего.... Не чувствует.
Запнувшись, Нина медленно подняла взгляд на Димку, начиная "сталкиваться" с его словами. Егор ее любит? В голове понеслись картинки из прожитых в их раю. Улыбка мужа, его молчаливое Подошла, его теплое дыхание ночью и безумие в глазах по утрам.
- Веришь - нет, но чувства есть не только у тебя. И помнишь, как там было у Есенина? - Димка прищурился, вспоминая, и прочёл: - Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье.
Нина от отчаяния готова была выть. Запустив пальцы в волосы, больно прикусила губу. Признание о том дне буквально рвалось из нее, но в тоже время уверена – даже Димка не поверит. Подойдя опустилась перед ним на колени, взяв его руку в свою.
- Что мне делать? Я хочу жить…. Рядом с Егором, а не возле него.
- Сжать зубы и лезть по встречке. Знаешь пословицу "вода камень точит?" Так вот в случае с Климом я такой гарантии не даю. Думай, Нинок, думай.
Они разошлись у подъезда. Димка пошел в магазин, а Нина побрела домой, пешком. Каждый шаг отдавался в груди. Ноги словно налились свинцом. Любит! Он любит меня!
Она больше не трогала халата мужа, в который любила кутаться и превращаться в большой хихикающий комок, как называла Нину Клавдия Макаровна. Поэтому придя домой, девушка скользнула в комнату, а оттуда с вещами в ванную, стараясь не шуметь, чтобы не привлекать к себе внимания. Хотя, ее и так никто не замечал. Как вернулся в комнату Егор, она не услышала. Разговор с Димой стал той каплей, чистой и «вкусной» воды, что сон навалился на нее всеми своими частями – темнотой, подушкой, одеялом и тишиной. Нине ничего не снилось, и поэтому она проснулась бодрая. Нет, след от помады она не забыла, но это стало не так волнительно, нежели вчера. Половина кровати, где спал  ее муж была пуста. Покрывало валялось на полу, подушка едва примостилась на краю постели, и рядом развалившись, спал Кокос.
- Привет, моя радость, - взяв лапки кота, Нина приложила их к носу, рыча в теплое пузо Кокоса. Он отозвался потягушками. На тумбочке отозвался мелодией телефон. Подхватив кота, Нина повернулась на спину и ответила на звонок:
- Лиза, привет!
- Нина, - подруга улыбалась, слыша бодрый голос Климовой. – Пойдем гулять в парк? Погода чудесная.
- Я только проснулась. Подождешь?
- А что на завтрак? – смеясь, Лиза что-то делала с Димкой, - дай поговорить.
- Я не знаю. Но подожди.
Нина перебралась в конец огромной кровати и вышла из комнаты. На кухне что-то скворчало и пахло пирожками.
- Пирожки! Доброе утро, - обняла экономку, прижимаясь к ее щеке губами.
- Проснулась, соня. И уже на телефоне.
- Это Лиза. Хочет позавтракать с нами.
- Зови, конечно.
- Слышала, я тебя зову.
- Мы едем! Дим, собираемся, - положив трубку, посмотрела на мужа. – Ты гений! Она улыбается!
- Аплодисментов не надо, но вот….. – Карась опрокинул жену на кровать и принялся жарко целовать шею. – Пирожки же только жарятся. Мы успеем.
Стоя в ванной перед зеркалом, Нина рассматривала свое лицо. Сегодня нет залегших под глазами теней. И прохладная вода весьма взбодрила ее кожу. На полочке, в прозрачном стеклянном стакане, стояла тушь для ресниц. «Думай, Нинок, думай».
Подведя аккуратные стрелки по линии ресниц, тушью выделила те, обрамляя глаза пушистой вуалью, взяла расческу и пошла к Клавдии Макаровне, чтобы заплела ее своей фирменной косой.
Через полчаса в коридоре раздался голос Карася.
- Так, я приехал. Где там пирожки!
Из кухни показалась смеющаяся Макаровна, вытирая руки о полотенце.
- Главный обжора пожаловал.
- Да! Жена не накормила. Торопилась.

- Привет,- Нина стояла возле дверного косяка и, обняв себя руками, улыбалась, радуясь новому дню, друзьям.
- Нина! – Лиза была счастлива вдеть подругу «живой». – Ну что готова?
- Пойдем, поедим. Я же вас ждала, отбивалась от Клавдии.
- Куда-то пташки крылышки навострили?
- В парк. Пойдем, погуляем. Мороженого поедим.
- Вот и умницы. Давно бы так, а то сидите в четырех стенах.
- Золотые слова, Макаровна. Ну, пошли, пошли. А то помру, прям в коридоре, - Димка подгонял жену и Клавдию. Проходя мимо Нины, остановился и просто посмотрел на нее. – Ты Нина?
- Дииим, - девушка взяла его под руку и утащила на кухню.
Девушки быстро поели, не желая терять время, ушли на улицу. Димка стоял на кухне и курил, смотря как его жена, под руку с женой Клима, явно смеясь, пошли в сторону парка. Может у нее все получится. Рядом не слышно как, оказалась Клавдия, вздыхая.
- Лиза как бальзам для Нины, - тихо проговорила женщина, смахивая слезу.
- А не попить ли нам чаю, дорогая моя Клавдия, - пальцами ущипнул экономку за бока, на что та смеясь, стала отпихивать его. – Того вкусного, что ты умеешь заваривать.
Девушки остановились возле небольшого магазинчика, споря какое мороженое они купят. Лиза настаивала на шоколадном, а Нина хотела крем-брюле. Порешили на разном, но поделятся. Парк был большой. Вокруг бегали дети. Кто запускал змея, кто лепил куличи. Мимо проехали на велосипедах парни, что-то крикнув смешное двум смеющимся девушкам. Нине было свободно. Она вновь жила и дышала полной грудью. А Лиза, зная разговор, что пересказал ей муж, удивлялась подруге, но была за нее рада. Как бы не было Климовой плохо, а те ростки чувств к Егору, что он успел в ней прорасти, оплетали Нину сильнее.
- Это было тяжело, Лиз. Но знаешь что удивило?
- Что же? – Лиза сидела напротив Димы, внимательно слушая. Для нее было большим и удивительным открытием, что Нина не просто раболепно привязана к Климу, она его любила. Заметить самой не удалось. Нина прочно сидела в своей скорлупе, что пробиться туда не было никакой возможности.
- Она настоящая. Что чувствует, то и поет.
- Как хорошо, что ты смог ее вытащить. Может все вернется в их семью?
- Надо бы. А то Клим и так непредсказуем, а тут его просто с катушек рвет.

Нина потащила Лизу в сторону площадки для паркура, где компания парней и девушек вытворяли такие чудеса эквилибристики, что у них дух захватывало.
- Эй! – их окликнул парень, - заходите.
- Да нет, мы просто посмотреть подошли, - ответила Лиза.
- Я раньше вас тут не видел. Не местные?
Ивлева переглянулась с Климовой, пожав плечами.
- Да нет, рядом тут живем, - и прошептала, - кажется, с нами хотят познакомиться.
- Пора отсюда уходить. Только этого нам не хватало.
Пока они советовались, парень подкатил к ним на скейте. Щёлкнув носком кроссовка по кончику доски, поймал ее в руку.
- Егор, - протянул он руку Нине, откровенно любуясь той. А блондинка оторопела. Вновь Егор! – Я не кусаюсь.
Девушка протянула ему правую руку, не скрывая кольца. Она гордилась тем, что замужем. А главное за кем.
- Нина.
- Эх, жаль Нина.
- Чего же?
- Что такую красавицу уже кто-то похитил из мира свободных, - говорил, но отпускать не торопился. – Ну а ты, - перевел взгляд на Лизу, на что та тоже показала руку с обручальным кольцом. – И где то место, в котором выдают замуж таких девушек?
- Там уже нет, мы были последним экземпляром, - ответила Нина, убирая руку. – А у вас круто получается.

- Приходите, хоть посмотрите.
Едва отойдя от площадки, Нина со страхом посмотрела на Лизу, которая улыбалась, смотря, как девушка проехала по дорожке, не сбив ни одной кегли.
- Что такое? – Лиза с тревогой посмотрела на Нину. – Успокойся.
- Никто не должен узнать об этом!
- О чем? Я уже забыла. Слышишь? Музыка. Пошли?
Нина кивнула, и они пошли в конец парка, где была небольшая сцена. Но Климова остановилась, хмурясь. Откуда то доносился тихий толи плач, толи скулеж. Помотав головой, она опять прислушалась, приложив палец к губам, прося Лизу не говорить ничего. Теперь явно, уже не казалось, в противоположной стороне от музыки, слышался голос.
- Помогите….
Взяв Ивлеву за руку, Нина быстро пошла в сторону небольшой водораспределительной станции, которая снабжала водой фонтаны в парке. Дверь была приоткрыта. Лиза дернула Нину за руку.
- Не ходи.
- Но ты же слышишь, - и вновь этот голос Помогите.
Они вошли внутрь. Темнота была кромешная, что зацепиться обо что-то было не мудрено. Они выставили руки вперед, сделали шаг.
- Кто тут? – Лиза помахала рукой, слева зацепившись за трубу. – Ой. Я сейчас.
Порывшись в сумке, девушка достала телефон. От света дисплея видно много не стало, но хоть они могли пробираться уже более менее спокойно. Нина подобрала юбку, сжимая ее сбоку, потянула руку Лизы, что держала телефон в сторону. На бетонном полу лежала девушка. Она неестественно сжимала ноги, отчаянно пытаясь рукой удержать что-то в себе.
- Помогите.
Лиза присела рядом и потрогала лоб. Незнакомка горела огнем. Нина же провела рукой по ее телу. Едва рука коснулась живота, как девушка вскрикнула. Переглянувшись, Климова кивнула подруге, чтобы вызывала скорую. Лиза стала лихорадочно нажимать на кнопки, промахиваясь и ругаясь, что она такая нерасторопная.
- Я сейчас, - Лиза вышла на улицу.
- Потерпи. Сейчас будет скорая. Лиза быстрее! – крикнула Нина, но Ивлева ничего не слышала, в страхе замерла. К ней приближался Лёнька и еще двое.
- И чего мы тут забыли? – Кот расплылся в улыбке, от которой Ивлевой стало не по себе.
- Гггуууляю.
- Аааааа, - Кот дернулся, щурясь, смотрел на жену Карася. – Проверьте.
Ему с утра позвонил Гарик и сообщил, что одна из девушек сбежала, выпрыгнув в окно. Настроение улетело в задницу сразу. Взяв с собой пару молодчиков, Прохоров пошел на ее поиски, по пути расспрашивая людей, не видели ли они его сестру. Беременная, испуганная. Он переживает. И вот так подсказки его привели в парк.
- Нет! – Лиза сделала шаг в сторону двери. – Не ходи. Там Нина.
- Кто?
- Там жена Клима.
- И что она там делает? Сосет кому-то, а ты не стреме? – он усмехнулся, приподнимая руку, готовый запустить туда своих парней.
- Она там с девушкой. Ей плохо.
Дверь скрипнула, что кот едва успел скрыться за угол, а парни сделали вид, что просто проходят мимо.
- Она сознание кажется, теряет. Вызвала?
- Да да, сейчас.
Нина скрылась, а Лизу пригвоздили за шкирку к стене.
- Выведи ее оттуда. Эта девка мне нужна.
И тут Лиза все поняла. Девушка оказалась той, которую приготовили для борделя. Но ей по каким-то обстоятельствам удалось сбежать. Конечно, она не Нина, которую Клим запретил трогать, но все же статус жены Димы давал Лизе некую защиту. Она вывернулась из цепких пальцев Кота и отошла к двери, набирая номер скорой.
- Я не знаю, как это сделать. Да, а можно вызвать скорую, - не отрываясь, Ивлева смотрела на Леонида, на лице которого играли желваки. – Парк….
Скорая приехала через минут пятнадцать. Девушку погрузили на носилки, а Нина упросила взять их с Лизой в машину. Они не знают кто эта девушка, но может той нужна помощь. Фельдшер кивнул, и они забрались вслед за ним.
Время тянулось. М пора было домой, но Нина уперлась, что останется тут, пока не узнает, что с девушкой. Врач показался из-за выкрещенной в белый цвет двери, стягивая шапочку.
- Я так понимаю, вы ее просто нашли. И вовремя.
- Что с ней?
- Она потеряла ребенка на восемнадцатой неделе, - Нина обняла Лизу, которая остро ощутила эту новость, всхлипнув. – У нее пневмония к тому же. Мы оставим ее тут, но у нее нет ни полиса, ни страхового свидетельства.
- А где это можно взять?
- У нее даже паспорта нет. Вызовем милицию, чтобы помогли установить личность.
- Скажите, лекарства или что-то еще необходимо?
Врач посмотрел на странных девушек и кивнул.
- Напишите, мы купим. Наверняка и одежда требуется.
Они вошли в ординаторскую. Врач долго писал на листе, что у Нины затекла рука, что сжимала Лизу за плечо. Получив огромный список, девушки спустились вниз больницы, где были различны ларьки и аптеки.
- Ты иди, присмотри ей халат, трусы, может какие штаны. А я куплю лекарства.
Егор Климов почувствовал, как телефон ожил в кармане. «Списание со счета двадцать пять тысяч. Получатель – Городская больница №29 им. Н. Э. Баумана, Списание со счета десять тысяч, Получатель – ООО «Береза»». Карта была у его жены, но что она могла покупать в больнице?
- Какого хрена?
- Что еще случилось? – Акела сидел напротив Клима и просматривал досье на каждую из отправляемых девушек.
- Где ты?
- Егор, я в Городской больнице №29 им. Н. Э. Баумана.
- Жди, - он отключился. – Нихрена не понимаю, что происходит, но эта Лизкина подружка с какого-то в больнице.
Смирнов подобрался, предчувствуя нехорошее, вышел из кабинета. За ним вышел Акела и Клим.
Нина никак не ожидала, что муж приедет с парнями, отчего язык сразу прилип к небу, а Лиза вообще побледнела. Они сидели на первом этаже, ждали, когда аптекарь со склада принесет упаковку лекарств.
- Выслушайте, прошу,- Нина поднялась, не отрываясь, смотрела на мужчин, что обступили ее и буравили взглядами. – Мы гуляли в парке, а потом услышали, как кто-то плачет. Оказалось, что в какой-то щитовой лежала девушка. Не могу я пройти мимо! А когда приехали сюда, оказалось, она потеряла ребенка. У нее нет паспорта, полиса. Ничего. Одно успела сказать, что ее зовут Лена. Это нам врач передал.
- Ты теперь мать Тереза? – муж склонил голову к плечу, пытаясь понять мотивы своей жены.
- Она умирала… - Нина опустила взгляд на пол. Будь что будет, а доведись вновь оказаться в такой ситуации, Нина поступила бы также.

Отредактировано Nina Klimova (01.04.2018 21:43:48)

+1

5

Говоря о том, что бывают вещи и похуже, Димка Ивлев имел в виду не только Нину. Четыре года назад они с женой потеряли ребёнка, а Лизе диагностировали бесплодие. Ни до этого, ни после Карась не испытывал такого ужасающего чувства беспомощности, когда ему позвонили из торгового центра и сообщили, что его жене неожиданно стало плохо в очереди в кассу и пришлось вызвать «скорую». В тот момент он находился вместе с Климом и Игорем Махмуряном на деловой встрече с заказчиками из Прибалтики. Его никто не стал задерживать, и уже через сорок минут Дмитрий был в больнице. Его не пустили к жене, сказали только, что её отвезли в операционную и теперь нужно ждать.
Ребята приехали позже. Время томительно тянулось в ожидании новостей. Егор привёз жену, забрав её из университета после занятий. Даже Волковы были здесь, и Марина молча стояла рядом с Акелой, держа мужа под руку. Все они надеялись на чудо, которое могут сотворить только медики.
Но чуда не случилось. Когда врач вышел сообщить, что им не удалось спасти плод, Карась кивнул, ничего не понимая. Димка внимательно слушал, что ему говорят, и продолжал тупо кивать. Его отвели в сторону и заставили сесть. Он слышал встревоженный голос Нины, крутившейся рядом, и послушно выпил стакан воды, который ему зачем-то сунули.
Он сообразил, что случилось что-то страшное. И ему придётся сказать об этом Лизе.
Их малыш умер, а другого не будет. По словам врача, в прошлом её матка была сильно травмирована, необходимое лечение не было проведено, и эти обстоятельства сводят к нулю шансы выносить ребёнка.
В эти дни, которые Карась прожил в пьяном угаре, Нина разрывалась между больницей, где лежала подруга, и домом. Она не хотела надолго оставлять  Лизавету одну, хотя та большую часть времени спала, но видеть, как спивается её друг – а Нина привыкла считать Димку другом и не боялась его, как других парней Клима – она тоже не могла.
И Карась был ей благодарен за мужество, которая она тогда проявила, и искреннюю заботу о его больной жене. А долг, как известно, платежом красен.
Признание Климовой его огорошило. Он и не догадывался, какие чувства бушуют в этой хрупкой девочке, которую швыряет из стороны в сторону – то к мужу, то от него. Нина любит Клима? Такого Ивлев никак не ожидал услышать. На языке вертелся вопрос: что же ты, дурочка, на другого-то повелась? Но промолчал, видя, что Нина и так держится из последних сил. Климову трясло, как в сильной лихорадке, хотелось схватить её в охапку и держать, пока не успокоится.
Карась чувствовал, что жена Егора не врёт, сравнив её слова с тем, что ему доводилось слышать от Лизы. Его жена была такой же – искренней, в чём-то до ужаса наивной и просто неспособной на  ложь. И в любви она признавалась так же пылко и искренне, а в следующую минуту бросалась мужу на шею и осыпала поцелуями. И Нинка бы наверняка кинулась в ноги Егору и целовала… если б он только позволил. Но Климу эти нежности до фонаря – бабья придурь, которая и гроша ломаного не стоит.
Димке стало жаль обоих, а потом Нина упала перед ним на колени, взяла за руку и стиснула ладонь. Она смотрела на него с такой надеждой, словно он был единственным, кто мог ей сейчас помочь.
Проводив девушку до подъезда, Карась постоял у двери, а потом двинулся в сторону круглосуточного магазина. Этот случайный разговор многое расставил по местам, и парень от души надеялся, что это поможет сделать Климовой первый шаг.
«Ты должна идти  одна, - вспомнил он и хмыкнул, нащупывая в кармане зажигалку. Лиза купила детскую книжку сразу, как только узнала, что беременна. По вечерам она читала мужу вслух по одной главе и сердилась, если замечала, что он отвлекается. -  Дорога в Изумрудный город вымощена жёлтым кирпичом, и ты не заблудишься». 
Вслед за этим в памяти всплыли слова Нины о том, что Прохоров продолжает доставать её грязными намёками, и Димка помрачнел. Уж он-то знал, если Котовский что-то вбил себе в башку, то сдохнет, но своего добьётся - не мытьём, так катаньем. А значит, за Ниной теперь придётся приглядывать вдвойне.

Звонок Гарика застал Прохорова в ванной, когда он брился. В соседней комнате дремала девчонка, которую Котовский подцепил прошлым вечером в клубе. Они трахались всю ночь, и под утро эта соска попросту отключилась от усталости у него в руках. При дневном свете и с размазанной по лицу косметикой она уже не казалась такой симпатичной, как вчера, когда лихо отплясывала с подружками на танцполе.
Они находились у него дома. Прохоров спал от силы час, но чувствовал бодрость и прилив сил. Настроение было отличное; накануне он успел заскочить в больницу и договорился с Григорьичем, что тот сделает аборт трём курицам, у которых выявили беременность по результатам медосмотра.
Он ясно чувствовал недовольство Клима и не собирался лишний раз подставляться. Раз вопрос с афганцами окончательно улажен, им остаётся выполнить поставленные условия и получить бабки.
- Здорово, братан, - произнёс Лёнька, держа в одной руке телефон, а в другой электробритву. – Не спится?
- Зато ты проспал всё на свете, - сухо ответил абонент, и его слова заставили Кота напрячься.
- В смысле?
- Одна из девчонок дёру дала. Вылезла через окно на кухне и спустилась по водостоку.
- Блядь, - процедил Прохоров и на секунду зажмурился. – Ёбаная овца… Которая?
- Беременная. Вроде, Лена зовут.
- Клим в курсе?
- Еще нет. Но скоро будет, сам понимаешь.
- Хирург, падла, донесёт, - Котовский кивнул и набычился, исподлобья глядя на отражение в зеркале. Может, стоит намекнуть Климу, что один из бойцов проявляет излишнее внимание к его жене? Вон, даже вытащил Нинку с того света, хотя никто его об этом не просил. Инициатива наказуема, а Смирнову всё сошло с рук. Непорядок.
- Жди. Я скоро буду.
Он был на месте через полчаса, пулей проскочив ранние московские пробки, и застал Гарика курящим в скверике у подъезда. Вдвоём они поднялись в квартиру, где ютились проститутки. Девчонок согнали в одну комнату, места всем не хватило, и некоторым пришлось сесть на пол. В дверях стоял охранник, загородив собой проём.
Осмотрев кухню, Прохоров по пояс высунулся в открытое окно и поглядел вниз. В принципе, не так уж и высоко, но если сорвёшься, перелом тебе гарантирован.
- Скалолазка хренова, - сплюнул Кот, подтянулся на руках и спрыгнул на пол.
Махмурян сидел на табурете, прикрыв глаза, как будто спал. Пощелкав пальцами у него перед носом, Лёнька выглянул в коридор. Бабы вели себя тихо.
- Давай так: я возьму пацанов, и прочешем местность рядом с домом. Я эту шмару помню, она еле на ногах держалась и далеко уйти не могла. Здесь где-то прячется, зуб даю. Мы её живо найдём, и, честное слово, я сам выбью из неё дурь вместе с пометом. А Григорьич пускай другими займётся.
Танцор выслушал, кивнул и поднялся на ноги.
- Давай, а я тогда съезжу в больницу. Если что, я на связи.
- Лады.
Напарник ушёл, а Кот подозвал ребят и объяснил им задачу. В половине второго он встречается с Акелой и Климом, и к этому времени девчонку надо найти. В противном случае, ему хана.

Лена понятия не имела, куда бежать и у кого просить помощи. Обратиться в милицию она не могла – у неё с собой ни паспорта, ничего, даже денег никаких нет, всё осталось на той квартире. Летние ночи коротки, скоро наступит рассвет, а беглянка по-прежнему металась между одинаковыми подъездами, тычась в закрытые двери, как слепой котёнок. Все спали, и повсюду царила тишина. Отчаявшись разобраться в запутанном лабиринте московских дворов и улиц, девушка упала на лавочку и изо всех сил обхватила себя за плечи. Она дрожала от голода и усталости, и неприятно тянуло внизу живота. Она уговаривала малыша успокоиться, но боль усиливалась с каждой минутой. Тихонько всхлипывая, Лена побрела по пустынной улице в сторону парка. Ей было всё равно, куда идти, лишь бы найти место, где можно спрятаться и отдохнуть.

Лёжа на спине, Марина Волкова бездумно смотрела в потолок. Тело ломило, ныла каждая косточка и мышцы, о существовании которых она до недавнего времени не подозревала. Прошлой ночью Акела как с цепи сорвался и затрахал жену до полного изнеможения.  Ближе к утру Марина не могла пошевелить даже пальцем и молча лежала, уткнувшись лицом в подушку. Ей было всё равно, что делает Волков, и сколько еще будет продолжаться этот марафон. Зная, что равнодушие ранит Акелу сильнее любых слов, женщина ощущала злость, исходящую от мужа, и мысленно смеялась над ним.
Собираясь уходить, Волков сел на кровать и нагнулся поцеловать жену. Марина не шелохнулась, глядя сквозь него, и  Акела с трудом удержался, чтобы не ударить её по лицу. Она поняла это и отвернулась, скрывая улыбку. Бессильно скрипнув зубами, мужчина встал и вышел. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным треском.
С трудом отодрав себя от кровати, Марина поползла в ванную, опираясь на мебель и стены. Между ног болело, по ляжкам текло, и хотелось поскорее смыть с себя ненавистный запах. Волков и жену извалял в той грязи, что намертво к нему прилипла.
Закутавшись в банный халат, женщина проковыляла в коридор, где осталась её сумка. Волков идиот, если думает, что секс без резинки поможет ему заделать ребёнка. Имея богатый опыт случайных половых связей, Марина всегда имела при себе средство экстренной контрацепции. Двух таблеток «Постинора» достаточно, чтобы снизить риск нежелательной беременности, и женщина без раздумий приняла одну, чтобы спустя двенадцать часов выпить следующую. 
До конца дня её тошнило, тело покрывалось липким потом, она чувствовала ужасную слабость и решила вернуться в постель. Когда приехал муж, Марина крепко спала, отвернувшись лицом к стене. Он не стал её будить и ушёл на кухню.
Сегодня выдался трудный день. Афганцы до последнего тянули резину, зато теперь требовали ускорить отправку товара. Они с Климом с самого утра распределяли женщин по партиям и готовили необходимые справки в посольство и визовый центр. Всё надо было сделать срочно, в сжатые сроки, не теряя ни минуты. В разгар рабочего дня в офис ввалился Хирург и огорошил их известием, что одна из девочек ночью сбежала. Инфа сотка, он только что из больницы, куда возили двоих абортниц. Третья, со сроком восемнадцать недель, выбралась из квартиры через окно. Гарик в курсе, Котовский тоже. Парни Прохорова роют землю, разыскивая девчонку, но той и след простыл. Не исключено, что она обратилась к ментам.
- Картина Репина «Приплыли», - сказал Акела вполголоса, глядя на Клима.
- Свяжись с Котом и узнай, как продвигаются поиски.
- Я пробовал, он не отвечает.
Взяв трубку, Климов набрал номер мобильного Прохорова. Послушал долгие гудки и сбросил звонок.
- Ладно. Ты говорил с доктором?
- Да. Он уверяет, что через два дня обе девушки будут в полном порядке.
- Отлично. Значит, будем решать проблемы по мере их поступления. Давайте закончим с визами.
В эту минуту ему на телефон пришло уведомление о списании денежных средств с банковской карты Нины. Звонок жене нисколько не прояснил ситуацию, и Егор решил съездить в больницу и разобраться в происходящем на месте. По дороге туда ему позвонил Кот и начал рассказывать то, что он и так знал со слов Смирнова.   
- Подъезжай к двадцать девятой больнице. Это в Лефортово. Там и поговорим.
Они встретились у центрального корпуса Бауманской больницы. Завидев своих, Прохоров сбежал по ступенькам крыльца навстречу Климу и пацанам.
- Излагай, - бросил Егор, не останавливаясь, и толкнул плечом стеклянную дверь.
- Я нашёл её, но мне помешали.
- Кто?
- Лиза. И твоя жена.
- Поясни.
И Прохоров рассказал о своей встрече с Ниной и Лизой Ивлевой, которые наткнулись на беглянку, гуляя в парке, и вызвали «Скорую».  Желая оправдаться, он не забыл упомянуть о том, что Лиза наотрез отказалась увести подругу из щитовой. Климов выслушал, не говоря ни слова, и пошёл дальше, оставив Кота дожидаться в фойе; от гнева шрам на щеке налился кровью.
Им не пришлось долго искать – Нина и жена Карася торчали у аптечного киоска на первом этаже. Женщины выглядели испуганными и жались друг к другу.
- Собирайся, - процедил Егор, пригвоздив жену взглядом к месту. – Ты тоже, – и посмотрел на Лизавету.
Нина не шелохнулась, а в её глазах читалась мольба. У неё в руках он заметил пакет с бельём и медикаментами. Лиза прижимала к груди второй точно такой же. 
- Отнесите вещи в палату. Остальное не ваша забота. Пусть менты разбираются кто она и откуда.
Видя, что спорить бесполезно, Лизавета осторожно потянула подругу за рукав, и они убежали, получив от фармацевта оставшиеся лекарства из списка. Не прошло и десяти минут, как они вернулись. Взяв жену за плечо, Климов вывел её на улицу и затолкал в машину. Рядом оказалась бледная как полотно Лиза, за рулём был Хирург. Заметив, что к ним в хвост пристроился второй автомобиль, Ивлева оглянулась, пытаясь разглядеть водителя. У неё упало сердце – Лизавета узнала Кота.

В конце июня в столице стояла прохладная погода, однако Лёнька Прохоров отчаянно потел. С кирпично-красной шеи ручьями тёк пот, впитываясь в светлую рубашку и летний пиджак. Мокрые волосы прилипли ко лбу и вискам, руки дрожали, и приходилось их сжимать, чтобы не выдать своего страха. Он не сводил глаз с начальника, а тот стоял у приоткрытого окна и курил, глядя на шумную улицу.
- Клим, дай мне шанс всё уладить. Обещаю, она никому ничего не скажет.
- А ты уверен, что она это уже не сделала? – спросил тот, не оборачиваясь.
Сразу по приезду из больницы он чуть ли не пинком отправил жену в спальню, а её подружку заперли в охранной с Гвоздём. С минуты на минуту здесь ждали Карася.
- Да она в отключке после операции, только имя своё назвать успела, больше ничего.
- Молись, чтобы так и было.
- Клим… -  Прохоров тяжело дышал, до хруста сжав зубы. Его затравленный взгляд заметался между Акелой и Хирургом, но оба отказывались смотреть на него. – Я с этим разберусь, честное слово.
- Конечно, разберешься. Или я разберусь с тобой.
В дверь настойчиво позвонили, и Макаровна пошла открывать. Влетев на кухню, Димка с порога спросил: «Что
- Расскажи ему, - приказал Клим, садясь за стол.
После слов Кота у охранника Нины нехорошо засосало под ложечкой, а желудок сжался в комок и прилип к позвоночнику. Сглотнув, он вопросительно посмотрел на старшака.
- Косяк разделите с Котом пополам, - решил Климов, хлопнув ладонью по столу.
«Спасибо, Господи, что взял деньгами…», - подумал муж Лизы, доставая бумажник.
- Сколько?
- По пять штук с рыла. И разберись со своей бабой.
Оставив купюры на столе, Ивлев на негнущихся ногах вышел в коридор и тут же поймал в объятия Лизавету, которую толкнул к нему Гвоздь.  Не дав жене и рта раскрыть, он набросил ей на плечи пиджак и увел из квартиры.
- Теперь ты, - Егор повернулся к мокрому как мышь Прохорову. – Делай, что хочешь, но чтобы завтра эта девка лежала в морге.
Тот кивнул и попятился, налетев по дороге на Волкова, который ободряюще похлопал его по плечу и вытолкнул из кухни взашей.

Всю дорогу Дмитрий молчал, мёртвой хваткой держа руль, а когда они зашли в квартиру, его наконец прорвало.
- Лиз, ответь, ты дура? – спрашивал Карась, надвигаясь на жену. – Просто скажи, ты реально дура или как? Ладно Нинка, она вообще не в теме, но ты-то нахрена в это полезла?
- Димочка, родной, ну послушай, - отвечала Лизавета, заикаясь от страха и чуть не плача. – Мы случайно на неё наткнулись, Нина захотела помочь и попросила вызвать «Скорую». Ну что я должна была сделать, бросить её одну и уйти?
- Нет, блядь! Брать её в охапку и валить оттуда!
- Дим, эта девочка беременная была
- Да насрать! – в бешенстве заорал Карась, сжимая кулаки. – Понимаешь ты? Насрать. Мне Клим с тобой велел разобраться. На кой хрен мне думать о какой-то левой девке вместо родной жены?
- Мне её жалко стало, понимаешь? – крикнула Лизавета и закрыла руками лицо. Её трясло от рыданий. – Потому что я такая же…
- Нет, ты не такая, – грубо оборвал Дмитрий, отнимая её ладони от зарёванного лица.
- Такая, Дим, такая.  Только мне некому было помочь, когда я просила.
Ему стало тошно от этих слов и от того, что за ними стояло.
- Больше не лезь ни в какие дела, хорошо? – попросил он хрипло, сжимая Лизу в объятиях. Мороз продирал по коже при мысли, чем для них могли обернуться её отзывчивость и доброта.
- Ладно, - всхлипнула жена, утыкаясь носом ему в грудь.
- Дурочка моя… - шептал Карась и лихорадочно целовал тёмные растрёпанные волосы, зарываясь в них лицом. – Какая же ты дурочка

Отправив бойцов отдыхать и ждать ужина, Климов пошел в спальню к жене. Нина сидела на кровати, прижав к себе кота. При виде мужа глаза у неё округлились, и краски сбежали с лица. Тревога хозяйка передалась питомцу, и тот сделал попытку вырваться из рук и удрать под кровать. Это ему удалось и, оставшись вдвоём, супруги несколько мгновений молча смотрели друг на друга. Что-то в облике жены показалось ему незнакомым. Климов подошёл ближе, схватил Нину за подбородок и задрал ей голову кверху, рассматривая лицо.
- Для кого намазалась? – спросил он спустя минуту, глядя в распахнутые голубые глаза, на дне которых плескались страх и… обида.

Смерть не раз кусала Лёньку Прохорова за пятки, но недаром говорят, что у котов девять жизней. Раз за разом ему удавалось обмануть безносую, выйти сухим из воды, но всякое везение рано или поздно заканчивается. Сегодня смерть дыхнула Лёньке смрадом в лицо и, выбравшись на воздух, он  кинулся к первой попавшейся урне, выблевывая всё, что успел съесть за день. Страх отступал медленно, крошечными шажками, а смерть подло хихикала, заглядывая Прохорову через плечо.
Трясущимися руками боец набрал номер знакомого милицейского чина и договорился о встрече.
Как он и предполагал, у его проблемы имелось весьма эффективное решение. Поняв, что дело срочное, сотрудник правопорядка заломил нереальную цену за свою помощь, но Кот не стал торговаться - собственная жизнь была ему дороже.
И вот теперь Прохоров сидел в машине и ждал, положив голову на руль. Его не оставляло жгучее желание поквитаться с этой белобрысой сукой, по чьей милости он  оказался в таком положении. Кот ждал, что Клим вышвырнет Воробьёвскую дочку пинком под зад, и он сполна рассчитается с ней за прошлое. Но эта шкура как-то сумела выкрутиться, оставив Прохорова ни с чем.
Ничего, терпения ему не занимать. Он своего часа дождётся.

О том, что девочка, которую спасли Нина и Лиза, покончила с собой в больнице, Дмитрий узнал от Хирурга. Когда он сказал об этом жене, то был глубоко поражён её реакцией: Лизавета не заплакала, не накинулась на него с расспросами, а спокойно кивнула и отвернулась к окну.
Она всё поняла и так.
Кот опять ходил гоголем, все неприятности были забыты, но чувствовалось, что ребятам необходимо выпустить пар. Летом население столицы заметно редело – наступало время отпусков.
На днях с Ивлевым связался его приятель и предложил отдых в своём загородном пансионате. Пять лет назад он купил спортивно-оздоровительный комплекс в Московской области, отремонтировал старые корпуса и закончил строительство закрытого бассейна. Карась обещал поговорить с Климом, как только представится случай, и сдержал слово.
Поначалу Егор прохладно отнёсся к его идее, но поразмыслил и согласился, что отдых им не помешает. Решено было организовать заезд в пансионат первого июля, то есть, через два дня. Об этом Климов сообщил жене за ужином.

Отредактировано Georgy Klimov (12.04.2018 23:00:20)

+2

6

Телефон зазвонил по средине лекции. Заставив Нину вздрогнуть и перестать писать. Ей никто не звонит. После каждой лекции она писала смс мужу или Димке, сколько осталось времени, чтобы ей поехать домой. Но тут, вероятно, что-то случилось из ряда вон. Аккуратно, чтобы не вызвать у Геннадия Феликсовича, преподавателя политологии, закоренело убежденного в том, что всякие новаторства в жизни приводит к разрушению сознания общества, вытащила телефон. Дисплей горел словом «Муж». Приложив трубку к уху, Нина услышала короткое Выходи.
- Извините, мне надо срочно уехать.
- Климова, впервые вы проявляете сознательную наглость, - профессор посмотрел на поднявшуюся со своего места студентку. – Хорошо, я вас отпускаю. Но на следующее занятие с вас реферат о проблемах в общественном сознании, к которым привело уничтожение культа личности Сталина.
- Хххорошо.
Обхватив сумку, Климова вылетела из аудитории. Пока она одевалась, смотря в окно, увидела, как возле главного входа остановилась машине Егора. Стуча каблучками по мраморному полу холла, девушка бежала сломя голову, крутя в мыслях, что же произошло. В машине за рулем сидел Роман Евгеньевич, а на заднем сидении муж.
- Что случилось? – спросила запыхавшаяся Нина, буквально влетев в салон автомобиля. Ее рука тут же оказалась в ладони Егора. Обручальное кольцо завертелось на ее пальце, переворачиваемое мужчиной. Ей не ответили. И Нине пришлось терпеливо ждать окончания пути. Ведь куда-то они едут, значит там все узнает. Но по витавшему молчанию, что буквально распирало салон машины, она чувствовала – произошло нечто плохое. Оказались возле больницы, куда саму Нину муж возил на осмотр.
Молча идя по коридорам рядом с мужчинами, Климова держала Егора под руку. Им пытались преградить дорогу со словами Где ваши халаты? Но Хирург делая пару шагов вперед, просто отстранял людей и они шли дальше. Окна длинного коридора мелькали, как фонари на вечерней дороге – быстро и неясно, словно они несутся со скоростью сто километров в час.
Толкнув очередную дверь, они оказались в блоке операционной и реанимации. На стуле сидел сгорбившийся Димка, положив голову на руки. Его плечи вздрагивали, халат сползал, открывая порванный рукав свитера.
- Димка, - прошептала Нина, отпуская руку мужа. Присев перед парнем, девушка взяла его руки в свои, пытаясь поймать туманный взгляд. – Что случилось?
Он молчал. Все молчали. Климова бросила на стоящую рядом с Карасем кушетку шубу и сумку.
- Что произошло? Ну не молчите!
Роман Евгеньевич отвел Нину в сторону, прошептал:
- Лиза в операционной.
- Но что случилось?
- Они пытаются спасти ребенка.
- Лизонька…. – девушка медленно повернулась, смотря на Диму, чуть пошатнулась. Молча, жестом поспросила не трогать ее, вернулась к напряженному Карасю. – Дим, - она вовсе села на колени, перебирая его волосы пальцами. все замерли там где стояли, лишь Димка вскочил когда вышел врач. Нина не поднималась, оставаясь сидеть на полу в длинной юбке, лишь руками стала держаться за стул. Как набатом в ушах звенел приговор Никогда не будет детей…
Тяжело поднявшись, Нина почувствовала на себе взгляд Романа Евгеньевича. Присев рядом с Ивлевым, девушка хотела тронуть его, потянувшись дрожащей рукой, но одернула ту, боясь, что ему это возможно не нужно. Но услышав тихое рыдание, что рвалось через сомкнутые зубы, Климова ушла, не посмотрев на озадаченного Егора. Вернулась она со стаканом воды, который насильно всучила Диме в руки и подтолкнула тот к губам.
- Скажите, а когда ее можно увидеть?
- Часа через три мы переведем ее в палату. Хотите нанять сиделку, чтобы помогала ей в первое время?
- Нет, - замотала головой Нина,  держа Димку за плечо. – Я приеду.
- Тогда ей надо отдельную палату, я правильно понимаю?
- Да. Мы все оплатим. Что еще нужно?
- Сегодня ничего. А завтра я посмотрю, как она себя чувствует, тогда мы скорректируем лечение. На первом этаже, сто пятая комната, там вы моете оплатить неделю ее пребывания тут. А сама Лиза будет в шестьсот третьей.
- Хорошо, - Нина подошла к Егору. – Разреши мне сегодня ночевать с Лизой? – он, молча, кивнул. Девушка подняла на него взгляд, положив холодные ладошки на крупные руки мужчины. – Давай Димку не отпустим домой? Он с ума сойдет. – Егор вновь молча, кивнул. Уткнувшись в его грудь, Нина всхлипнула.
Настала череда однообразных событий – больница, дом, пьяный Карась с Егором, море выпитого, больница. Макаровна сама приболела давлением. Едва услышала о горе Лизы, как женщину прихватило. Нина с Романом Евгеньевичем ездила по магазинам, закупая продукты, совершенно позабыв про университет. Готовила на всех, но тут помогала Макаровна и те, кто не участвовал в заливании души. Кокос шарахался от шатающегося Димки. А однажды Нина застала его беседующего с котом, посадив его к себе на плечо. Кокос свернулся и прикрыл глаза, а Карась изливал душу. Но Нине было некогда. Вновь кухня, готовка, едва душ и в больницу. Три дня слились в одну полосу. Больно было оставлять Лизу, но Климовой самой надо было проверить мужчин.
- Нин, отдохни. На тебе лица нет. Лизу хорошо кормят тут.
- Понимаю, - они стояли с Наташей в коридоре, после того, как в Лизе уколом успокоили истерику. Она ждала Димку, а тот был в пьяном угаре. Куда такого везти! – Я скоро приеду. И спасибо вам.
У порога ждала машина, за рулем которой сидел Танцор.
- Что там дома?
- Как всегда. Он не слезает со стакана. Я бы уже умер.
- Поедем в аптеку. Знаю средство одно, чтобы его прочистить. Пора поставить голову обратно. Лизе тоже не сладко, она спрашивает про него, а я ничего не могу толком объяснить.
Ворвавшись, домой, Нина покидала вещи у порога и устремилась в гостиную, где на журнальном столике стояли выпитые бутылки, а в креслах сидели Карась и Клим. Оба заросшие щетиной, будто дикие из лесу, глаза красные от недосыпу. От сизого воздуха глаза начали слезиться.
- Хватит! – девушка принесла большой пакет, свалила туда все, что стояло на столе, и протянула Хирургу. – Вынесите, пожалуйста. – Распахнула окна. – Дим, прекращай! Егор ну я прошу тебя, перестань его поддерживать.
- Климова, много на себя берешь, - муж провел рукой по небритой щеке.
- Да, много. Вставай! – Карась дернулся и упал в кресло. – Хорошо!
Ее начинало это злить. Значит его жене хорошо, а ему ой как плохо. Набрав в кувшин холодной воды, она решительно подошла и вылила сверху на голову Карасю. Он начал чертыхаться и мельтешить руками. Попытка два вытащить не удалась. Но Нина не стала отчаиваться. Принесла пену для бритья и станок, уселась на колени Димке и стала намазывать ему щеки.
- Сиди ровно, пока не порезала! Горе он заливает. А Лиза что делает? Думаешь, тебе одному плохо!? – аккуратно провела бритвой по щеке и вытерла ее о полотенце. – Она только и делает, что плачет, ждет его, а он смотрите в печали! Ты нужен ей! – Нина ударила Димку в плечо, что тот, ошалев, на мгновение протрезвел. За спиной кашлянули, но Климова не стала оглядываться. Она ловко побрила это пьяное чудовище и слезла с его колен.
Хирург принес раствор марганцовки и протянул его Нине.
- Я? – опешила она, а тот кивнул и отошел. – Ладно. А теперь, открываешь рот и пьешь.
- Что это? – Димка начал икать. – О! Вино! Егор давай стттаканы.
- Тебе тут мало.
Все ждали, когда Карася начнет выворачивать и стояли рядом. Егор смотрел на все происходящее, как зритель в первом ряду. Макаровна вышла из спальни, закутанная в платок. Через минут пять лицо Карася позеленело. Тут же ему на колени поставили тазик. Приятного мало. Но деваться некуда – Димку надо было спасать. Нина протянула руку и открыла еще одно окно. Самой было дурно. Когда все закончилось, они с Танцором повели Ивлева в ванну. Но дальше двери Климова не дернулась, предоставляя эту миссию Гарику. А сама с Макаровной стали заваривать чай с молоком. Нина, правда, попыталась вытащить с кресла Егора, но тот лишь отмахнулся. К кому кидаться? Она чуть не плача, зашла на кухню.
- Что случилось? – Макаровна всплеснула руками.
- Егор не хочет, чтобы я ему помогла. Он всегда отказывается. А я не могу сейчас оставить Диму и Лизу. Что мне делать?
- Ничего с ним не случится. Вот вернешься домой и будет как самый родной.
Искупанного, бритого Димку, Нина и Игорь сопроводили к машине. Она молчала. Поставив сумки вперед, забралась с Карасем на заднее сидение. Покосившись, девушка посмотрела на Ивлева. Что сказать? Просто надо оставить Лизу и Диму одних. Мужских слез не должны видеть другие женщины, кроме той, которую ты любишь.
Оказавшись на этаже, где была палата Лизы, Нина взяла Димку под руку.
- Пойдем, она ждет.
Постучав в дверь, Нина открыла ее. Заходить не стала, оставив у порога сумки. Послышался приглушенный вздох, скрип кровати и тихое Люблю. Климова улыбнулась и пошла домой. Ей жутко хотелось спать. Они помогли им….
Вздрогнув от сурового голоса мужа, Нина попятилась за Лизой и быстро убежала прочь. Приезд супруга совсем вывел ее из равновесия, которое девушка нашла, когда со спасенной стало все в порядке. Но чувствовалась вина, которой Нина не могла понять. С чего? Она же помогла человеку!
Ей было больно, как муж схватил за руку. Нина шла рядом, быстро и твердо, чтобы совсем не повиснуть. Оказавшись в машине, зажатой между Егором и Лизой, Климова обняла себя руками, растирая больное место. В комнату ее буквально запихнули, захлопывая дверь. Что происходит? Почему столько нервов! Нина кинулась к двери, но лишь коснулась руками, как услышала приглушенные голоса. Разобрать было сложно. А потом еще и дверь в кухню прикрыли. Расстёгивая пиджак, девушка присела на кровать.
- Кокосик, хоть ты меня не бросил, - с отчаянием Нина обняла своего любимца, поглаживая гладкую шёрстку.
Вскоре появился Егор, резко распахнув дверь. Нина сжалась, а Кокос дезертировал под кровать. Ей хотелось отползти. В такие моменты она очень боялась мужа. В памяти всплывало прошлое. Левая щека сразу подобралась, готовая что по ней ударят. Девушка забыла как дышать, смотрела не моргая на супруга. Даже простое прикосновение к ее лицу отозвалось внутри легким трепетом. Но слова остудили, как ушат ледяной воды.
- Просто так.
Сказать для тебя у нее не повернулся язык. Дима был не прав. Егору все равно. Она хоть вернется из салона боди арта, он не заметит. Лишь усмехнется, что для кого разделась. Отчаяние билось внутри, прося выпустить его. Нина переоделась в легинсы и футболку, забралась под одеяло и уснула. Тело привыкло к скованности одеждой, что Климова не чувствовала дискомфорта.
Сессия каким-то чудным образом была закрыта, и Нина опять осталась без дела. Егор уезжал рано, оставляя ее одну. Не считая, экономки. Возвращался и того позже, что Нина уже вовсю спала. Но в тот вечер, когда женщины сидели за столом, беседуя о всякой ерунде, в кухне появился Климов. Нина тут же подскочила, готовая уйти, но он жестом ее остановил, показав чтобы села обратно.
- Через два дня мы едем на турбазу. Соберешь чемодан… - он задумался, смотря в одну точку.
- Садись, покушай.
Егор скептически посмотрел на женщин и молча вышел. Нина чуть не взвыла, надеялась ведь, что они хотя бы поедят вместе, когда муж показал ей на стул. Но вновь надежду порвали в клочья.
- Не отчаивайся, - Клавдия Макаровна обняла Нину за плечи, слегка покачав из стороны в сторону. – Все наладится.
- Ничего уже не вернется. Никогда.
Это слово, пропитанное безысходностью, прочно поселилось в голове девушки, что она верила даже в то, что дышит напрасно. Почесав пальцами шрам на запястье, Нина ушла в спальню, видя, как из-под прикрытой двери кабинета пробивается свет. Ей вновь засыпать одной. А что лучше? Одной на огромной кровати, или с мужем, который лежит к ней спиной? Лучше совсем остаться без памяти, никого не узнавать и ничего не помнить. Заставить свое сердце прекратить рваться к нему, стучаться в наглухо заколоченную дверь.
Первого числа, рано утром, их квартира напоминала улей, как раньше. Все ходили, разговаривали. Слышен был смех. Нина потянулась и распахнула глаза. Она проспала! Проспала отъезд. Чемоданов возле кровати не оказалось. Но и вещи Егора висели на стуле. В дверь постучали.
- Ниииин, ты встала?
- Лиза! – она была так рада, услышать голос подруги, что едва не запрыгала на кровати, - заходи.
- Собралась? Ждем Волковых и едем. Макаровна завтрак приготовила. Пойдем?
- Да. Лиз, как же я рада тебя видеть.
- Бери книгу, вышивку.
Ивлева прекрасно понимала, что там, на природе, Нина будет вновь одна. Ну, если только Лиза не сможет оторваться от мужа. Поняв все, Климова положила в рюкзак (непривычная для нее сумка) вышивку, «Джейн Эйр» на английском и большую книгу японских кроссвордов, карандаши и какой-то толстый блокнот. Лиза раньше его не замечала, но видя, как Нина старательно его запихивает на самое дно, поняла, что он содержит в себе.
Она сидела в машине с Ивлевыми и Егором. Димка был за рулем, то и дело кидал взгляды на Нину. Эта поездка была для него опасной. Ему не отвлечься толком, но надо следить за Прохоровым. Пока все садились, Карась наблюдал за ним. Лёнька не сводил маслянистого взгляда с жены Клима. Уловил Ивлев и то, что Хирург был рядом так, что не давал коту напрямую пройти мимо Нинки. Они обменялись взглядами. Значит, Роман тоже все понял. Уже проще.
Машины остались на стоянке, а сами приехавшие отдыхающие пошли к большому дому. Нина шла под руку с Лизой и Мариной (улеглось все после экзамена, и Маринка вновь стала близкой подругой).
- Речка. Пойдемте купаться?
- Я за! – ответила Лиза, прикладывая руку как козырек, чтобы рассмотреть вдали небольшую группу девушек. Потом перевела взгляд на марину. Та кивнула, что поняла кто они такие. Товарки бывшими не бывают. Они своих бывших чуют за километр.
- Ба, какие девочки, - Кот поставил сумку и двинулся в сторону сидевших на лавочках девушек. Одна показалась Нине знакомой. И именно она подскочила, стараясь удрать. Остановившись, Климова наблюдала за происходящим. Девушка что-то пыталась говорить коту, но тот уже тащил ее в сторону дома.
- Катя? – жена Егора опешила, не ожидая увидеть свою одноклассницу.
- Нина?
- Катя? – Кот внимательно смотрел на Климову, потом на ее подружку. – Это ты подруга Нины?
Богдан стоял уже рядом, тоже вспоминая выпускной вечер, на который они попали благодаря Нине. Лиза утащила подругу в дом, говоря, что пора переодеться. Чемодан стоял на кровати, раскрытый. Вещи переворошены. Но второго не увидела. Кто-то сложил вещи мужа и ее в один.

Отредактировано Nina Klimova (01.04.2018 21:55:28)

+1

7

Порой бывает достаточно один раз ошибиться, свернуть не туда, и вся дальнейшая жизнь летит под откос. У Катюши Афанасьевой, одноклассницы Нины, и прежде жизнь была не сахар – отец-алкоголик работал на овощной базе и пропивал всё до копейки, мать днём торговала на рынке, а по вечерам мыла полы в районном отделении Сбербанка. Денег всегда не хватало, приходилось экономить каждый рубль и слушать, как в соседней комнате скандалит пьяный отец. Катя мечтала о том дне, когда окончит школу, поступит в институт и переедет в общежитие. Она хорошо училась, была одной из лучших в классе и рассчитывала подать документы в Плехановский или Бауманку. Мама постоянно твердила, что успех просто так ни к кому не приходит, удача не любит ленивых, и всего в этой жизни надо добиваться собственным трудом. Катя верила в это ровно до тех пор, пока в конце учебного года по школе не прошёл слух, что её одноклассница Нина Воробьёва вышла замуж за бизнесмена Георгия Климова.
Владимир Петрович, отец Нины, приходил к директору, и они о чём-то долго беседовали, закрывшись в кабинете. Все ждали, когда появится Воробьёва, чтобы расспросить её саму. Она вернулась через неделю – бледная, исхудавшая почти до костей, в брендовых шмотках и с охраной, которая осталась ждать в машине. После уроков народ прилип к окнам, глядя, как Нина выходит на улицу и садится в тёмно-синий «БМВ». На все вопросы она отмалчивалась, на переменах держалась в стороне от одноклассников и читала учебники. Катю разбирало любопытство, она крутилась рядом, надеясь разговориться с Ниной и выведать у неё подробности замужества. В голове не укладывалось, как эта тихоня умудрилась подцепить богатого мужика еще до окончания школы. Её же кроме дурацких книжек и тенниса ничего не интересовало, и никто не видел, чтобы Воробьёва гуляла с парнями. И на тебе, обскакала всех девчонок в классе!
Пришло время выпускных экзаменов, и на вручении аттестатов директор объявил, что молодёжь приглашена в ресторан. Присутствующие взвыли от восторга и ломанулись всей толпой на улицу. Катюша задержалась, высматривая Нину, которая получила аттестат в числе последних. Она видела, как та, спустившись со сцены, устремилась к высокому мужчине в строгом деловом костюме, сидевшему в последнем ряду. За ним возвышались двое парней, которых Катя видела раньше – один из них привозил Нину в школу, а с другим она как-то раз столкнулась в коридоре, когда весь класс оставили после уроков переписывать контрольную по алгебре. Убедившись, что Климова находится в кабинете вместе с остальными учениками, Кот успокоился и остался ждать за дверью.
Понаблюдав за Ниной и тем мужчиной, девушка поняла, что это и есть Георгий Климов. Он по-хозяйски облапал молодую жену, забрал у неё аттестат и что-то сказал с усмешкой, обращаясь к охране. Нина молча стояла рядом, опустив глаза и красная от смущения, а когда все двинулись к выходу, безропотно позволила себя увести. 
В ресторане Катя постаралась сесть поближе к супругам. Нина недолго оставалась за столом и убежала танцевать, оставив мужа смотреть на неё издали. Глядя на Климова, Афанасьева гадала, чем же его могла привлечь эта тощая каланча. Правда, сейчас никому бы и в голову не пришло назвать Воробьёву  незаметной – она полностью преобразилась после замужества, а сегодня её просто было не узнать: красивое платье, лёгкий макияж, причёска. Стоя рядом с Ниной, Катя не могла отвести глаз от серег у неё в ушах. Электрический свет отражался от драгоценных камней, и стоило девушке немного повернуть голову, как бриллианты вспыхивали, переливаясь разноцветными огнями.
Проводив счастливую одноклассницу завистливым взглядом, Катя убрала руки под стол и опустила глаза в тарелку. В ней боролись противоречивые чувства – желание попытать удачу и страх быть осмеянной. Напомнив себе, что под лежачий камень вода не течет, девушка собралась с духом, встала и вихляющей походкой направилась к Климову. Видя, что на неё не обращают внимания, Катя  присела на пустующий стул.
Если бы она только знала, что случится потом…
Охранники Климова изнасиловали её трижды – сначала вдвоём, потом по очереди. Напоследок Кот заставил девушку ему отсосать и окунул головой в унитаз, приказав сидеть так, пока они не уйдут. Перепуганная Катя осталась в кабинке, прислушиваясь к шагам и затихающим голосам в коридоре. Только после этого она осмелилась поднять голову.
С поступлением не сложилось, не хватило баллов, и пришлось, скрепя сердце, распрощаться с давней мечтой разъехаться с родителями и начать новую жизнь. Поразмыслив, Катя отнесла документы в торговый техникум, где не надо было платить за обучение.
С деньгами по-прежнему было туго. Отец пил по-чёрному, мать из последних сил тянула лямку, и устав от постоянного безденежья и экономии на самом необходимом, Катя решила поискать работу. Сначала она устроилась продавщицей в книжный магазин, но не выдержала и сбежала через неделю – сотрудникам полагалось всё время стоять и не дай бог кто увидит, что ты  присела на минутку отдохнуть. К концу дня ноги так отекали, что девушка с трудом влезала в туфли и ковыляла на каблуках к метро, мечтая поскорее оказаться дома и лечь. С оплатой стажировки её обманули, сославшись на пункт в договоре, который она подписала, толком не читая.
Месяц она проработала официанткой в круглосуточном кафе и с треском вылетела оттуда после того, как поцапалась с администратором из-за чаевых. По правилам, официанты могут взять себе половину суммы, другую половину забирает менеджер зала. Афанасьева предпочла схитрить и оставить чаевые себе, за что и поплатилась. В конце смены её вызвали к директору, показали запись с камеры внутреннего видеонаблюдения и предложили написать заявление.
Возвращаться домой в тот день не хотелось. Выйдя из кафе, Катя села на скамейку и достала из сумочки сигареты. Руки у неё дрожали от пережитого волнения, в горле стоял сухой ком. После нескольких безуспешных попыток прикурить  она сломала сигарету и, закрыв ладонями лицо, расплакалась. Было ужасно обидно, что кому-то в этой жизни приходится всюду пробиваться с боем, а другим все блага сами сыплются в руки. Взять хотя бы Нинку Воробьёву – живёт как у Христа за пазухой и горя не знает. На днях Афанасьева встретила бывшую одноклассницу, Светку Никифорову, и та рассказала, что неделю назад столкнулась с Ниной на рынке. «Ты прикинь, -  захлебываясь от эмоций, тараторила Светка, - я её даже не сразу узнала! Помнишь, она в школе в одних и тех же джинсах всё время ходила? Мы еще ржали, что зимой и летом одним цветом – это про Нинку Воробьёву. А тут, короче, она такая вся из себя, в платье и на каблуках. И какой-то мужик за ней сумки таскает, я так поняла, охранник. Блин, Кать, я реально в шоке!»
Катю мучила зависть. Казалось несправедливым, что ей приходится ломать голову над тем, как заработать лишний рубль, в то время как Воробьёвой всё достаётся на блюдечке с голубой каёмочкой.
- Эй, красавица, почему грустишь, кто тебя обидел?
Отняв руки от заплаканного лица, девушка увидела, что в двух шагах от неё остановился вишневый «мерседес» с тонированными стеклами. Водитель – пожилой усатый кавказец - опустил стекло и ждал ответа, ощупывая её глазами. Кате стало не по себе от того, что её так откровенно рассматривают.
- Вай, чего молчишь? Боишься? Зря. Я от чистого сердца спрашиваю, помочь хочу.
Девушка встала и молча пошла вдоль дороги, не обращая внимания на катившийся рядом автомобиль. Кавказец не отставал, продолжая свои назойливые расспросы. В конце концов ей это надоело, и она огрызнулась, ускоряя шаг. В ту же минуту «мерседес» резко затормозил, из него выскочили двое ребят и, схватив онемевшую от страха Катю, затолкали в салон.
- Нехорошо грубить, ой нехорошо. Придётся извиниться, - проговорил водитель, поглядев в зеркало заднего вида на девушку, которая пыталась вырваться из рук державших её парней. К ней наконец-то вернулся голос, и она истерично рыдала, прося выпустить её из машины. Разом нахлынули воспоминания о пережитом кошмаре на выпускном вечере, издевательствах и насмешках насильников и боязни захлебнуться, когда её голову засунули в унитаз.
Катя «извинялась» четыре дня, прежде чем её отпустили. Она очнулась в мусорном контейнере, ночью, и долго пыталась выбраться, всхлипывая от ужаса. На теле не осталось живого места, оно было сплошь в синяках, а между ног зияла дыра. Девушка попробовала позвать на помощь, но горло саднило от криков и получалось только хрипло шептать. С невероятным трудом ей удалось вылезти, и до рассвета Катя просидела в грязной дворницкой, трясясь от страха. От усталости и голода кружилась голова, и страшно хотелось пить. Не найдя поблизости ничего съедобного и боясь, что за ней вернутся, она забилась в самый дальний тёмный угол и с головой зарылась в ветхое тряпье. Ближе к вечеру прошёл дождь; когда стемнело, Катя вышла на улицу, легла на землю и напилась воды из лужи.
Она находилась в незнакомом районе и понятия не имела, в какой стороне метро. В десяти метрах от места, где её выкинули, проходила шумная автострада, за ней сплошной стеной стоял лес. Ёжась от холода и с трудом волоча ноги, девушка побрела к освещённой огнями магистрали, оставив позади длинную вереницу многоэтажек. Её шатало от слабости, но Катя заставляла себя идти вперёд в надежде, что кто-то из водителей заметит её и остановится.
Ей навстречу попался бездомный пёс и тот, завидев человека, испуганно шарахнулся в кусты. Она услышала неподалёку голоса и прибавила шагу, насколько хватило сил. Под растущим рядом с дорогой тополем стояла группа из пяти женщин; заметив Катю, они разом замолчали и принялись буравить её взглядами. Из-за широкого ствола дерева вышла немолодая полноватая женщина в спортивном костюме, цыкнула на девушек и направилась к остановившейся Кате. Оценив потрепанный вид гостьи, она прищурилась и выплюнула изо рта жвачку.
- Ты откуда такая, подруга?
Катя тяжело дышала и молча поводила вокруг глазами. Слабость накатывала, колени дрожали, и она боялась упасть, а ухватиться было не за что.
- Ты чего это, а? – встревожено спросила «мамка», подходя ближе, и едва успела выставить руки, поймав начавшую заваливаться девчонку.
Она крикнула своим, чтобы помогли, вместе отвели Катю в сторону от дороги и усадили под деревом, дав ей воды.
Женщину звали Валентина Алексеевна, она была здешней «мамкой» и  организовала в своей квартире притон, где одновременно проживали пять-семь девушек. Днём они отсыпались, а ночью стояли на трассе и обслуживали водителей, которые ехали в столицу по Боровскому шоссе.
Катя проболела почти две недели, а когда начала вставать с кровати, к ней пришла хозяйка и сунула под нос ворох мятых бумажек. Это были чеки из аптеки и супермаркета – Катина спасительница аккуратно записывала расходы на её лечение и содержание, чтобы потребовать возмещения убытков. С процентами, разумеется, как же иначе. Поняв, что сбежать не получится, девушка согласилась выйти на трассу. Она не могла позвонить родителям – в квартире отсутствовал стационарный аппарат, а у девушек не было при себе мобильных телефонов. Вместе с ними постоянно находился охранник Матвей, племянник хозяйки, который следил за тем, чтобы никто из проституток не дал дёру.
Жизнь потекла чередой однообразных серых будней: днём она валялась на кровати, отсыпалась и приходила в себя, а ночью торчала на обочине проезжей дороги и зазывно улыбалась водителям  проносившихся мимо машин.
За ночь набиралось человек шесть, некоторые обходились минетом, другие требовали обслужить их по полной программе. Находились и такие, кто требовал секс без резинки или, трахнув шлюху, набрасывался на неё с кулаками. У «мамки» был знакомый врач, который выхаживал избитых проституток, однако серьёзные травмы были ему не под силу, и время от времени в борделе появлялись новые лица. Девчонки менялись каждые три-четыре месяца, но были среди них и те, кто держался год, даже больше. Старожилок было всего двое, и обе приходились хозяйке дальними родственницами, приехавшими в столицу из Тмутаракани. В коллективе они находились на особом положении и внаглую помыкали остальными девушками.
Катя старалась ни с кем не ссориться, выполняла то, что от неё требовали, и мечтала об одном: как-нибудь вырваться отсюда и вернуться домой. Лёжа на неудобной продавленной раскладушке, она вспоминала, как мама каждый вечер заходила к ней пожелать спокойной ночи и целовала перед сном, а по утрам будила в школу и оставляла на столе горячий завтрак - и давилась беззвучными слезами. Прошло уже три года, родители наверняка её похоронили, а может, думают, что дочка с кем-то познакомилась и живёт припеваючи, как всегда хотела. Знали бы они, где она и чем вынуждена заниматься, боясь не дожить до утра…
В начале июня Валентина Алексеевна собрала девочек на тесной кухне и объявила, что трое из них проведут лето в подмосковном пансионате. Проститутки зашумели, огорошенные новостью, но «мамка» строго прикрикнула, чтобы не расслаблялись – пахать придётся с утра до ночи, там вам не здесь. Отдыхающих много, корпуса забиты под завязку, каждую неделю новый заезд. Девиз организаторов - любой каприз за ваши деньги.
Посоветовавшись с племянником, хозяйка решила, что в Михнево отправятся Лариса – младшая из старожилок, Алина, всего месяц назад приехавшая в Москву из Орла, и Катя. Услышав своё имя, Афанасьева вздрогнула и опустила глаза, стараясь скрыть ликование: вот он, её шанс обрести свободу!
«Мамка» не соврала: голодный мужик шёл на нерест, и проститутки в пансионате трудились от зари до зари. Контингент подобрался соответствующий: бизнесмены средней руки в возрасте от сорока и выше, любители отдохнуть в сауне с девочками и поплавать ночью в речке голышом.
В Михнево троицу привёз Матвей и передал в руки хозяину пансионата. Владлен Дмитриевич Невструев предпочитал лично вникать во все детали дела, которым занимался, и оттого не терпел убытков в бизнесе. Для этого человека не существовало пустяков, и всякая мелочь имела значение.
Девушек поселили в дальнем корпусе в одном номере, объяснили им правила перемещения по территории пансионата и общения с гостями. Спать получалось урывками, проститутки сильно уставали и договорились работать посменно. Клиентов было много, работы хватало на всех.
Спустя месяц Катя чувствовала себя как выжатый лимон и даже не помышляла о побеге. Вторую неделю стояла чудовищная жара, днём столбик термометра поднимался до отметки в тридцать пять градусов, солнце нещадно палило, и хотелось безвылазно сидеть в воде. Народ массово торчал на речке или под крышей бассейна, где круглосуточно работали мощные кондиционеры, и было в разы прохладнее.
Накануне первого июля, когда ожидался очередной заезд, Катя осталась в номере одна. У неё выдался выходной, подруги ушли к клиентам, и она воспользовалась этим, чтобы отдохнуть и выспаться. В комнате тихо жужжал, разгоняя горячий воздух, маленький вентилятор, который девчонки выпросили у администратора корпуса. Несколько дней назад ей удалось найти телефон и позвонить домой. Сначала никто не брал трубку, а потом незнакомый женский голос ответил, что Афанасьевы  здесь больше не живут и попросил не беспокоить новых жильцов звонками. Катя хотела спросить, что случилось и куда уехали родители, но женщина  отключилась, не дослушав.
Итак, оборвалась последняя ниточка, связывающая её с прошлым. Вернув трубку на место и чувствуя себя опустошенной, девушка медленно побрела обратно в номер. Слёз не было, глаза оставались сухими, а на сердце лежал камень.
Назавтра была её очередь выходить на работу. Утром она встала пораньше, чтобы до прихода девчонок успеть принять душ и накраситься. Подруги задерживались, и обеспокоенная Катя отправилась на поиски. Она встретила их поблизости от дома для вип-гостей, стоявшего особняком посреди березовой рощи.
Лариса сидела на скамейке и курила, прикрыв лицо солнцезащитными очками, а рядом примостилась Алина, держа в руках букет ромашек.
- Привет, - поздоровалась Лара, кивком приглашая товарку занять свободное место на лавочке. – Слушай, тут такая движуха с утра, мама не горюй. Я всё жду, когда они… - она показала рукой на горничных, которые выскочили на крыльцо с тряпками и вёдрами: пока одна натирала до блеска стёкла с внешней стороны фасада, другая мыла ступеньки, ведущие на открытую террасу. - … когда они ковры на улицу выносить начнут.
- Зачем? – удивилась Катя, поглядев в сторону дома.
- Дорогих гостей встречать. – Лариса усмехнулась и поправила очки. - Хозяин наш прибегал, орал, что его друзья вот-вот приедут, а у них конь не валялся. Вот я и думаю, чего нам в номере зря сидеть? На людей поглядим, себя покажем…
Пока она говорила, лениво цедя слова сквозь зубы, на дороге показался чёрный «инфинити», а за ним еще два автомобиля.
Всем было любопытно посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. Зрители на лавочке ждали, когда рассеется облако пыли, поднятое колесами, слушали хлопанье дверей и голоса вновь прибывших.
- Ну и жарища, - простонала Марина, выбираясь из салона и окунаясь в густой июльский зной. - Хочу оказаться в ледяной ванне. И бокальчик мохито.
- А я бы лучше в речке поплавала и квасу холодного выпила, - мягко возразила Лизавета, поправила юбку и встала по правую руку от Нины.
- Колхоз, - фыркнула Волкова, оглядываясь на мужа, который понёс вещи в дом
Лиза покраснела.
- Ну что, девчат, купаться пойдете? – спросил Димка, вытаскивая сумки из багажника и закидывая их на плечи. - Молодцы, а шмотки потом разберёте. Лиз, ты помнишь, куда купальник засунула?
Идущий следом Лёнька Прохоров скривил лицо, словно ему поперёк горла встало любовное воркование Ивлевых. Он ехал в одной машине с Танцором и Гвоздём и по пути сюда ломал голову над тем, как одним выстрелом убить сразу двух зайцев – вывести из игры Смирнова, который не давал ему подступиться к Нине, и трахнуть белобрысую сучку. Прохоров не был слепым недоумком и видел, что жену Егора надёжно охраняют, держа его на пионерском расстоянии. Такое единодушие со стороны бывших друзей Кот воспринял как предательство.  Ивлев и Смирнов добровольно взяли на себя обязанности телохранителей Нины, а их противнику оставалось кружить неподалёку и ждать подходящего момента, чтобы напасть.
Разглядев высокого мужчину, который шёл впереди, Катя побледнела и схватилась рукой за край лавки. Она привстала, собираясь незаметно сбежать, но попала в поле зрения Кота, который за секунду поменял траекторию движения и направился к девушкам, бросив сумку.
- Сядь, куда собралась? – резко поинтересовалась Лариса, поймав товарку за запястье.
- Лара, пожалуйста, отпусти, - зашептала та, в ужасе глядя на мужчину, который не раз являлся ей в кошмарных снах. – Я тебя прошу…
Узнав в перепуганной, белой как полотно девчонке выпускницу, которую они с Гвоздём трахнули после Клима в туалете ресторана, Кот довольно осклабился. А жизнь-то налаживается!
- Отпустите, ну пожалуйста, отпустите! – умоляюще бормотала Катя, загребая ногами пыль и отказываясь идти в дом. Кот тащил её чуть ли не волоком, больно стиснув плечо, а за ними шагал ухмыляющийся Гвоздь. Он тоже быстро вспомнил девочку, которая едва не расцарапала ему морду, пытаясь вырваться и улизнуть, и пронзительно визжала всю дорогу, пока он трахал её в девственный зад.
- Не трогайте меня, не надо… - просила та, выкручиваясь из рук и падая на колени. Она громко, со всхлипами, плакала и тянула обратно, цепляясь носками за щербатые ступеньки. Сзади шёл Истомин, и ему было в кайф наблюдать, как эта шалава ноет и скулит, надеясь, что над ней сжалятся и дадут уйти.
- Хорош реветь! Давай-давай, шевели ластами … ну, чего разлеглась? Рано еще, погоди… - он хохотнул, нагибаясь к рыдающей девчонке, и подхватил её под ноги, помогая занести внутрь.

Войдя в дом, Егор не стал задерживаться внизу и поднялся на второй этаж, где располагались комнаты для гостей. В доме было четыре спальни, первый этаж хозяева превратили в просторную гостиную с телевизором и музыкальным центром, а наверху оборудовали бильярдную. Имелась здесь и кухня, но предполагалось, что вип-гости станут принимать пищу вместе с другими отдыхающими в пансионатской столовой, в которой, к слову, работали замечательные повара.   
Открыв чемодан, Климов обнаружил, что их с женой вещи перемешаны и чертыхнулся. Не доверяя Нинке даже в мелочах, накануне он велел Клавдии собрать всё необходимое для поездки и отдыха за городом. Ну а бабка, как водится, расценила это по-своему и запихнула одежду супругов в один чемодан. Ладно, хрен с ним, Нинка разберётся, как появится, а пока что мужчина вытряхнул вещи на кровать, взял чистое белье, футболку и джинсы и ушёл в ванную. Проходя мимо жены и её подружек, он услышал краем уха, что они собираются сгонять на речку, а значит, Нинка придёт сюда за купальником. Ему не хотелось сталкиваться с ней лишний раз, снова видеть эти большие печальные глаза побитой собаки и слышать слабый голосок, похожий на шелест сухих листьев. Нинка всё время крутилась рядом, а стоило ей ненадолго пропасть из поля зрения, как в нём вновь просыпались подозрения. Климов задыхался от ревности, испытывая жгучее желание взять сучку за горло и медленно душить, глядя в подергивающиеся предсмертной дымкой глаза. Ему не давала покоя мысль, что жена трахалась с другим. Только за это с неё надо было живьём содрать кожу. В его воспалённом, изъеденном ревностью мозгу намертво отпечатался образ целующихся любовников, заставляя всё внутри кипеть от ярости.
Спускаясь по лестнице, он наткнулся взглядом на своих бойцов, которые затаскивали в дом брыкающуюся девчонку.
- Смотри, Клим, какую мы рыбку поймали, - крикнул довольный Кот, задирая девушке голову. Лицо у той покраснело и опухло от слёз, но Климов сходу узнал в ней одноклассницу Нины, с которой познакомился на выпускном вечере.
- Катя, с которой никогда не бывает скучно, - проговорил он насмешливо и взял Афанасьеву за подбородок. Та вскинула на него заплаканные глаза, в которых плескалась паника, и просяще зашевелила губами. Она помнила, что муж Воробьёвой был в этой компании главным и остальные отморозки ему подчинялись, и цеплялась за него, как за последнюю надежду.
- Пожалуйста… я вас очень прошу… ну пожалуйста…
Покачав головой, Климов безо всякого сожаления толкнул девчонку в руки Коту и пошёл к дверям. На террасе его встретил Невструев, и мужчины обменялись крепким рукопожатием.
- Молодец, что приехал, - кивнул хозяин пансионата, опираясь локтями о резные деревянные перила. – Места у нас хорошие, не заповедные, конечно, но можно нормально отдохнуть. Воздух чистый, лес, речка в двух шагах, банька есть, девочки, опять же… - прищурившись, он выжидающе посмотрел на собеседника.
- Пацанам моим тёлка приглянулась из местных, - ответил тот, закуривая и вставая рядом.
В нескольких метрах от них, смеясь и норовя обогнать друг друга, промчались жёны Акелы и Карася. Нина шла позади,  нахлобучив на голову большую соломенную панаму и повесив на плечо полотенце. Пока муж был в душе, она успела переодеться. Он видел её тело – чистая кожа без засосов и синяков, и стиснул зубы.
- Красивая, - вполголоса заметил приятель, проводив взглядом высокую стройную блондинку.
Климов промолчал.
Девчонки оглянулись, весело крича и махая руками, и Нина прибавила шагу.
- Так, говоришь, твои архаровцы девочку себе присмотрели? – повторил Невструев, возвращаясь к прежней теме.
Собеседник кивнул, щурясь на полуденное солнце и затягиваясь сигаретой.
- Кого-то из наших или отдыхающих?
- Без понятия, пойди, глянь.
Невструев ушёл и через минуту вернулся, вытирая платком потную шею.
- Наша. Работает второй месяц. Хорошая девчонка. Не заездят её твои орлы?
Егор усмехнулся краем рта.
- Тебе не похрен?
Хозяин всё понял и поднял руки, извиняясь.
- Без вопросов, Клим. Считай это моим подарком тебе и твоим ребятам.
- Убедил. Есть тут что пожрать? – спросил муж Нины, выпрямившись, и выбросил окурок в траву.
- Обед через полчаса в пятом корпусе, у нас там столовая. Русская кухня, европейская, азиатская…
- Скажи своим, чтоб принесли пару ящиков пива и поставили, где попрохладнее.
Невструев тут же вытащил из кармана телефон и принялся кому-то звонить. Пока он отдавал соответствующие распоряжения, Егор вслушивался в голоса, долетавшие со стороны реки. Там то и дело раздавались громкие всплески, за которыми следовали взрывы дружного хохота и пронзительный визг, когда кого-то из загорающих насильно затаскивали в воду.
В дверях показался Карась, и начальник отправил его за женщинами, чтобы всем вместе идти обедать. До вечера они гуляли по территории пансионата в сопровождении Невструева и слушали о переменах, которые произошли здесь за последние годы. В своё время Михнево считался домом отдыха для рабочих и итээровцев с ЗИЛа, однако в середине девяностых пансионат пришёл в упадок, и часть корпусов пришлось закрыть. Заколоченные здания обветшали, территория заросла бурьяном, и подмосковные власти всерьёз подумывали о том, чтобы снести всё к чертовой матери и продать землю под строительство коттеджей.
- Послушал я этих умников, - рассказывал Невструев гостям, остановившись напротив здания административного корпуса, - и подумал, а не пойти ли вам, господа хорошие, куда подальше со своими бизнес-идеями? И так кругом дачные посёлки, плюнуть некуда. Народ у нас привык, что лучший отдых – это работа. Сначала пятидневку на заводе отпахать, а потом на даче с лопатой и тяпкой догнаться.
Невструев гордился тем, что сумел восстановить пансионат в прежнем виде и вернуть ему былую популярность.
После прогулки хозяин простился с гостями, намекнув напоследок на какой-то сюрприз, который ждёт их завтра. По возвращении домой уставший народ разошёлся по комнатам. Ивлевы сообщили друзьям, что идут спать, их примеру последовали Волковы, правда, Марина ушла далеко не сразу – ей хотелось остаться в гостиной с Климом. Но Егор тоже не стал задерживаться, согласившись на партию бильярда с Хирургом. К ним присоединился Игорь Махмурян, которому хотелось сказать кое-что Роману с глазу на глаз.
Внизу остались только Котовский и Гвоздь – Нина исчезла раньше всех, наскоро попрощавшись с ребятами и пожелав всем спокойной ночи.
Подмигнув приятелю, Прохоров отпер дверь в кладовку под лестницей и вытащил оттуда связанную девушку. Вдвоём они перенесли её на разобранный диван. Пока Истомин ходил на кухню за пивом и раздевался, Кот присел рядом с плачущей девушкой и начал расстёгивать на ней кофточку, негромко мурлыкая: «Ты будешь вместо, вместо, вместо неё… моя».
Кате стало жутко.

Первую партию выиграл Клим. Устало покрутив шеей, Смирнов обошёл стол и принялся натирать кий мелом. Кошачий концерт, который они слушали последние полтора часа, наконец-то закончился – то ли девчонка выдохлась столько орать, то ли мужики решили сделать перерыв и вышли на улицу покурить.
Прицелившись, Роман точным ударом послал шар в лузу и посмотрел на соперника. Тот одобрительно кивнул и глотнул скотч из стакана. В углу сидел, развалившись в кресле и вытянув длинные ноги, Танцор, и цедил холодное пиво из бутылки. Он без особого интереса следил за игрой, дожидаясь момента, чтобы перекинуться парой слов со Смирновым. Время шло, а возможности поговорить до сих пор не представилось. Между тем, Игорь располагал важной информацией, которая могла при случае спасти Ромке жизнь.
- Народ, вы запах чуете? – спросил он неожиданно, поднимаясь на ноги, распахнул дверь и выглянул наружу.
Клим не ответил, в задумчивости созерцая шары на зелёном сукне и прикидывая, с какой стороны лучше ударить. Роман тоже промолчал, опираясь двумя руками на край стола и положив перед собой кий.
Через минуту раздался исступлённый женский визг, переходящий в пронзительный вой, а в воздухе отчетливо запахло жареным мясом.
- Не надо! Не наааадо!!! – кричала Катя, колотясь затылком о матрас и стараясь увернуться от своего мучителя.
У неё в изголовье сидел Гвоздь, придавив коленями руки, и крепко держал за лодыжки, сложив голую девушку пополам. С другой стороны стоял Прохоров и водил зажигалкой над её оплёванной и перемазанной спермой промежностью. Язычок пламени лизал багровый клитор, выступавший из соединения малых половых губ, заставляя девушку заходиться нечеловеческими воплями.
- Котовский совсем ебанулся… - сообщил Игорь, возвращаясь в комнату. – Шлюху поджаривает.
- В натуре? – обернулся Роман.
- Не веришь, сам посмотри, - предложил тот и, когда Смирнов встал рядом, перегнувшись через перила, положил ему на плечо руку и тихо произнёс: - Прохоров хочет подставить тебя перед Климом.
- Каким образом?
- Мозгами пошевели.
Смирнов похолодел.
- Нина?
- Она самая. Клим еще не в курсе, что ты его бабу лапал.
- Она умирала, - напряжённым шёпотом возразил Хирург, прекрасно понимая, что для Егора его объяснения пустой звук.
- Короче, я тебя предупредил.
- Спасибо, братуха.
- Сочтёмся.
- Ну, что там? – спокойно спросил Климов, глядя на удручённые лица бойцов.
Осушив стакан, он бросил кий и вышел на огороженную перилами площадку перед бильярдной. Отсюда ему было хорошо видно всё, что происходит внизу. Закурив, Егор некоторое время смотрел, как его парни одновременно трахают бывшую Нинкину одноклассницу, поставив ту в коленно-локтевую позу – Гвоздь сует ей член за щёку, Котовский наяривает сзади. Девчонка стонет, мотает растрёпанной головой и давится членом, а Богдан держит её за волосы и подбадривает оплеухами.
Подняв голову, Егор столкнулся взглядом с женой. Она находилась этажом ниже и смотрела на него остановившимися глазами, полными ужаса и боли. Он заметил, что Нина изо всех сил вцепилась в гладкие перила, так что пальцы побелели, и по-бычьи наклонил голову, растянув в кривой усмешке рот. Эта сука, его жена…
Климов смотрел, не отрываясь, как Нина обнимает себя за плечи и торопливо уходит, почти убегает. Хлопнула дверь, и снова были слышны только влажные шлепки, стоны, ругань и скрип пружин.

коттедж в Михнево

http://s8.uploads.ru/t/F9nIZ.jpg

Отредактировано Georgy Klimov (22.04.2018 21:04:56)

+1

8

Нина перебирала вещи, что просто валялись на кровати, пытаясь понять – а взяла ли она купальник? Егор, вероятно, очень торопился, что не стал ничего складывать, а просто выдернул что-то, тем самым переворошив остальную одежду. Взяв Сарафан, девушка просто повесила его на оказавшуюся в шкафу вешалку. Пальцы медленно скользят по хлопковой ткани, дрожа и цепляясь за оборки на широком воротнике. Нине хотелось зарыться в постель и не высовывать носа до конца «смены». Встреча с Катей совсем ее придавила. Как, лучшая ученица ее класса могла стать той, кто обслуживает мужчин за деньги? Катя всегда была выше всех. Нина помнила, как едва одно прозвище от нее отваливалось, тут же ее награждали другим. А потом, когда приехала после свадьбы в школу, то отношение переменилось полностью. Но привыкшая к одиночеству среди толпы, Воробьева, а ныне Климова, лишь пугалась такой своей популярности. И не гадкая слава, а неподдельный интерес. Всем было интересно рассмотреть марку на ее брюках, а чье на ней пальто. Ох а туфли от известного бренда сводили с ума многих старшеклассниц. Только Нина не понимала в этом ничего. Эти вещи покупались со скоростью света, чтобы она не замерзла в майские прохладные утра, чтобы могла выйти из дома не голой. Тогда они с Лизой, Егором и Карасем буквально засели на день в торговом центре. Нина была выше среднего роста и худая, подобрать что-то, как не на вешалку было сложно. Продавщицы метались от стоек к примерочной в поте лица.
- Нина, ты помнишь, что в школе принята определенного цвета форма? – Вера Михайловна, классная руководительница, была женщиной строгих правил, пыталась понять стоящую перед ней девочку. – Посмотри на меня.
- Простите, но если не в форме нельзя, я тогда не приду больше в школу, - Нина прошептала дрожащим голосом.
- Почему? Просто все старшеклассники только и говорят о твоей одежде. Вдруг кто-то тоже вольность проявит.
- Хорошо. А можно мне задания и я просто принесу их решенными?
- Нина, ты меня слышишь?
- Это вы меня не слышите. Извините, - Нина тогда шла через живой «коридор», опустив голову. Пока не столкнулась с директором школы. На следующий день, когда Нину привезли в школу, Валерий Вениаминович встречал ее лично. Обняв Нину, он ласково проговорил:
- Нина, не переживай. Вопрос с твоей одеждой улажен. Не переживай.
Он видел, что от прикосновений, девушка кривилась и пыталась увести руку или плечо в сторону. Это была весьма странная история, в которую вмешаться было нельзя. Отец Нины четко и ясно дал понять, что лучше дать его дочери доучиться и не пытаться вдумываться, как так в шестнадцать лет вышла замуж. Никакой моральной подоплеки тут найти не представлялось возможным. К концу учебы все привыкли к ее длинным рукавам, едва не из китайского шелка рубашкам и таким же тонким штанам. Нина стала немного улыбаться. Катя же не переставала крутиться рядом. Однажды даже попросилась в гости. Нина опешила, прижимая к себе сумку с тетрадями и книжками.
- Нннельзя.
- Почему? Мы же подруги? – Катя была настойчива, но Нина буквально от нее сбежала. Карась еще тогда удивился, как жена Клима несется на каблуках к машине с глазами испуганной газели. А потом, спустя время, Климова услышала разговор между девчонками, что Нине буквально все завидовали. Тогда Нина расплакалась, скрываясь в туалете. Если бы они могли знать, чем она платит за все это богатство и роскошь! Никто не видел, что ей плохо, всех ослепляли шмотки и драгоценности в ушах, особенно вызывало интерес ее эксклюзивное обручальное кольцо.
В дверь постучала Лиза, позвав Нину. Климова открыла дверь и печально посмотрела на подругу.
- Ты чего? – Ивлева огляделась, нет ли тут Егора, а то еще вылетит как пробка от одного взгляда. – Что случилось?
- Я не знаю. Зачем мы вообще сюда приехали? Ну хорошо, Егору и парням надо отдохнуть. А я зачем тут? – Нина села на кровать, сжимая голову пальцами. Ее жизнь разваливалась окончательно. Видеть ненависть в глазах мужа было порой невыносимо мучительно больно, презрение в глазах его друзей словно гвозди на живую вкручиваемые под кожу. Она не знала куда бежать, где скрываться и как жить с этим всем. – Лиз, я не выдержу.
- Нина! – подруга села рядом и крепко обняла Климову, - понимаю, но надо потерпеть. Ты сильная! Посмотри на меня, - Лиза приподняла лицо Нины за подбородок, - ты любишь его. Это поможет тебе не сорваться.
- Люблю…. Димка сказал, - Климова горько улыбнулась. – Только я прошу, больше никому ни слова.
- Не скажу, обещаю. Пойдем купаться. А то Маринка сейчас прибежит. Где твой купальник?
Пока Нина переодевалась, Лиза украдкой посмотрела на ее тело. Оно было девственно чистым. Ивлева помнила ночь перед свадьбой Климовых. Нина «полыхала» синяками и отметинами зубов. Егор и правда, не касался жены. Завязав на ее спине веревочки, что держали лиф, Лиза пошла вниз, оглядываясь и пытаясь понять, куда дели ту девушку. Нина попала под впечатление от встречи и это Ивлева понимала.
- Марин, стой.
- Чего? – Волкова вспушила волосы тонкими пальцами.
- А где эта? Надо Нину вывести, а то она сама не своя.
- Да куда-то ее затолкали. Не знаю, я переодевалась. А Нинка где?
- Я тут, - откликнулась Климова, спускаясь. Она тоже оглядывалась. Но девушки, взяв ту за руки, потащили на улицу, - порвете!
Марина и Лиза пропрыгали по ступеням, смеялись так, словно обе вернулись в детство, гордой поступью спасательниц Малибу, бежали в сторону спуска к воде. Нина не заметила стоящего на веранде Егора, отбросила волосы назад, вздрагивая, как те пощекотали ее по ягодицам, надела соломенную шляпу и под крики подруг, побежала вслед за ними. На берегу, побросав все на песок, девушки с разбегу нырнули в воду.
- Аааааа, - с криком блаженства из воды вынырнула Лиза, крутясь, искала Нину и Маринку. – Ну и где вы есть?! Ой! Прекратите! – Барахталась она, чувствуя, как ее тянут за ногу. Рядом смеясь, показалась Нина, неподалеку вынырнула Марина. – Это рай!
- Точно, и мужики какие тут, смотрите, - Марина была в своем репертуаре. Нина привыкла за три года, что знала Марину, как та цепляла взглядом всех, кто являлся мужской особью.
- Все такие старые, - держась на воде, отозвалась Нина, мельком глянув на песчаную гряду, где как тюлени на лежбище, возлегали явно не бедные дяденьки.
- Маринка, хватит таращиться! – одернула Волкову Лиза, - подумают, что мы их снимаем, горя не оберемся.
- Да ладно вам, отошьем быстро, - спокойно проговорила Марина, переворачиваясь на спину. – А в городе сейчас духота.
- Блин, один, кажется, плывет сюда, - пискнула Нина, и увидела, как с пригорка спускается Димка. – За нами идут.
Карась остановился у кромки воды, приподнимая солнечные очки. Махнув рукой, подозвал девушек. Нина в пару гребков оказалась на берегу. Димка подал ей полотенце.
- Почем девочка? – раздался у нее за спиной голос, низкий и скрипучий. Климова дернулась в сторону, но Димка поймал ее за локоть.
- Оплачена до конца смены, - Толкнул Нину вперед, дождался жену и Маринку, пошел следом, поглядывая назад, чтобы больше охотников не было. Только этого нам не хватало, огрызнулся про себя Димка, ускорившись. – Переодевайтесь, а то жрать охота. – Рядом оказался Роман Евгеньевич, - тут отдыхающие норовят наших курочек перекупить.
- Их выпускать нельзя. Слышал, что Крылатские тут отдыхают.

- Далеко?
- На соседней турбазе. Потом разведаю. Завтра собачьи бои будут, собираются многие любители легких денег. На кого клюнули?
- На Нинку. Про остальных не дал выспросить, увел баб оттуда.
- Предупреди ее, чтобы сидела в комнате и не дергалась на улицу. Не хватало нам разборок.
Карась кивнул и пошел в дом. Нина быстро искупалась. Сервис был полным. Нашелся фен, которым девушка кое-как подсушила волосы, чтобы совсем не быть мокрой. Проскочив в халате в комнату, быстро переоделась.
Они шли к столовой, откуда доносились ароматные запахи свежесваренного борща. Егор стоял под крышей на лестнице. С другой стороны подтягивались другие отдыхающие. Нине показалось, что тут все норовили покрасоваться своими цепями, серьгами и всем, что могли на себя нацепить. Женщины придирчиво осматривали других, усмехались, если находили в соперницах что-то хуже, чем было надето на них. Мужчины гордой походкой королевского пингвина шествовали рядом, явно довольные своим живым «антуражем».
Внутри столики стояли группами, в отдалении друг от друга. Хозяин показал, где могут располагаться Егор и его друзья, что-то шепнул тому на ухо, склоняясь. Климов кивнул, и на столе тут же оказались салаты, холодные закуски. В белоснежных тарелках с витиеватым конусом на красной жидкости, стояла сметана. Нина села рядом с мужем, опуская вниз глаза. Пальцами, теребя подол юбки сарафана, украдкой посмотрела на тарелку мужа, из которой тот ложкой черпал борщ. Лиза, что сидела с другой стороны от жены Клима, толкнула ее в бок локтем. Нина встрепенулась, взяв ложку. Подцепив капусту, подержала немного и опустила обратно. Привычка странная штука. Вырабатывается быстро, а вот пересилить ее порой невозможно.
Первое убрали. Поставили маленькие розетки с жульеном, аромат которого заставлял кружиться голову. Нина обожала грибы. Макаровна отменно их готовит.
Егор поднялся из-за стола, давая понять, что пора заканчивать, и пошел на выход. Кто уже доел, тоже потянулся следом за ним. Нина подняла взгляд и встретилась с маслянистыми глазками Лёньки. По спине пробежал озноб.
- Пошли, - Лиза потянула подругу из-за стола. Увидев на столике, у выхода, стоявшие бутылки с местной минеральной водой, девушки взяли по одной, и пошли на экскурсию, которую так сладко расхваливал хозяин турбазы.
Как оказалось, площадь зоны отдыха была весьма большой. Был и бассейн крытый, и волейбольная площадка. За ней находился теннисный корт с травяным покрытием.
- Я еще думаю прикупить пару полей и сделать площадку для гольфа. Обещали подсобить, выбить разрешение. Так что все будет по европейским стандартам.
Была и детская площадка. Но рядом с тем корпусом, где крутились дети. В той стороне, где поселили их, детей не было видно. Сразу понятно, где зона с, а где зона без. Солнце опускалось ниже к линии горизонта, и это разбудило комаров. Цикады и сверчки на перебой голосили в знойных кустах, которые даже ветерок не трогал. Да его и не было. Становилось жарко и душно. Оказавшись на пороге домика, Нина пожелала всем спокойной ночи, приподняла волосы, чтобы те стряхнуть и не занести в комнату комаров на себе, скрылась за дверью, которая отделила ее от всех. Оставаться там, сидеть статуей было глупо. Нина понимала, что Егору это уже надоело, и не выгоняет, сдерживаясь. Поэтому она лучше почитает.
Вой девушки били молотом в голове, заставляя Нину окунаться в свое прошлое, сжиматься и чувствовать каждый ее крик. Нина кусала руку, чтобы не сорваться и крикнуть Хватит! Зарывалась в подушку, колотила кулаками по постели, выплескивая свою боль, которая сидела глубоко и не думала уходить, проходить и исчезать. Когда же крик стал совсем невыносимым, Нина схватила пареро, спрятав под ним плечи, вышла на лестницу. Перед глазами все поплыло от увиденного. В воздухе пахло паленым, а на диване внизу, лежала распятая Катя. Богдан водил по ее лицу жестко стоящим членом, а Лёнька одной рукой дрочил себя, другой ковырялся в теле девушки…
Нина сползла вдоль перил балкончика, когда в гостиной, где развлекались парни Клима, включили большой свет. Все стало видно как на ладони. На столике лежала девушка, привязанная за руки и ноги к ножкам этого ложа. На ее животе стояла тарелка с бутербродами, а голова была скрыта телом стоящего мужчины. Точнее его обнаженным задом, который энергично двигался вперед и назад. Цепляясь за резные преграды пальцами, Климова не отрываясь, словно под гипнозом, смотрела за происходящим. Вот Лёнька вталкивает в комнату другую девушку, грубо разворачивает ее к себе лицом и, ударив по лицу, вставляет ей член в рот. Взгляд Нины ползет дальше. В кресле сидел Роман Евгеньевич с бокалом чего-то, а меж его ног стояла другая девушка, делая, минет. Ее голова работала как поршень на насосной станции. Дверь ударилась ручкой о стену. Нина кое-как на подкашивающихся ногах поднялась, обернувшись. На нее надвигался пьяный муж.
- Я не могу больше….
Она сидела в этой комнате одна, и лишь когда мужу хотелось, он приходил и брал ее жестко, совершенно не слыша ее просьб и мольбы. Вот и сейчас, Егор развернул ее к себе спиной, прижал рукой к перилам, грубо вошел на всю длину. Они оба видели творившееся внизу, отчего Нина чувствовала, как Егор буквально зверел. Его пальцы массировали голову, тут же резко хватая волосы в кулак, дернув, заставляя ее выгибаться и вскрикнуть. И в этот момент девушка посмотрев в глаза мужу, с криком сжалась, отзываясь на каждый толчок. Ее ломало, томительно скручивая в разные стороны. Голова гудела сотней роев, а внизу живота растекалось нечто горячее. Она слабела и падала. Муж подхватил ее на руки и отнес на кровать, где просто брал ее измором, видя, что она почти в отключке….
Внутри вспыхнул пожар, что Нине пришлось вцепиться в перила. Она не отрывалась взглядом от стальных глаз мужа, который тянул ее, как хозяин за поводок. Но ей сейчас было противно, страшно… и мокро. Сжав себя пальцами, Нина убежала в комнату, залезая под одеяло и подушки.
Как она уснула, Нина не могла вспомнить на утро. Но голова болела жутко. Повернувшись на спину, Егора рядом не обнаружила. Надо вставать, но часы показывали девять утра. Есть хотелось жутко. Желудок крутило щипцами, что даже вода не помогала. Нина быстро умылась, оделась и тихо спустилась вниз. На веранде сидел в плетенном полукресле Роман Евгеньевич.
- Доброе утро, - тихо проговорила Нина, оглядываясь. Она спиной чувствовала бродившую рядом с ней опасность. В гостиной было чисто, будто ничего ночью не происходило. Медленно стала спускаться по лестнице.
- Доброе, ты куда собралась?
- Я очень хочу есть. Желудок болит аж.
- Всех подожди, - Хирург дремал, прикрыв глаза.
- Не могу. Я очень хочу есть. Проводите меня.
Он молча поднялся и пошел позади нее. А Нина едва не бежала вперед. За столом было накрыто, и официант осведомился, чтобы им хотелось. Нина назвала яйца всмятку, бутерброды с любительской колбасой, большую кружку чая.
- Ты вчера не ела, куда столько набираешь? – Роман намазывал батон маслом и выбирал, каким сыром прикрыть сверху. – Желудок не сработает.
- Я, наверное, могу и поросенка съесть.
- Почему ты не ела?
Нина не могла ответить на его вопрос. Но Хирург, будучи весьма наблюдательным человеком, понимал, что рядом с мужем, находясь в такой конфронтации, Нина часто была голодной. Уминая принесенные ей горячие бутерброды, Нина не заметила, как в столовой появился Игорь и Лёнька.
- Ба, да ты предпочитаешь есть с этой, - Кот усмехнулся и сел напротив Нины, сверля ее взглядом. Климова медленно положила на тарелку еду и встала.
- Я сама дойду.
Но едва оказавшись на улице, девушка прислонилась к стене, пытаясь унять скачущее сердце.
Весь день они бродили по базе отдыха, разговаривали с Лизой и Димкой. Он рассказывал какие-то воспоминания из детства. Как оказалось, у девушек ничего подобного не было, чтобы поддержать Карася. Они лишь смеялись и слушали. Иногда, когда возвращались к домику, где они жили, Нина видела сидевшего Егора в кругу своих друзей, играющих в карты.
А потом девушек оставили в доме, приказав настрого не высовываться. Сами мужчины куда-то ушли. Маринка позвала девчонок к себе в номер, где они смотрели телевизор, кушали попкорн, который им доставили в домик, пытались скоротать время до прихода мужчин. Не обнаружив жену в комнате, Карась беспокойно пошел к номеру Егора, из которого вышел и он сам.
- Тоже нет?!
- Да они у нас сидят, сериал смотрят, - отозвался Акела. За ним показались девушки. - Ну что, Егор, пойдем, пообщаемся?
Тот кивнул, и все разом, как волна, схлынули.
- Пойдемте, прогуляемся, недалеко. Ну, честно, сидеть взаперти, уже сил нет.
Марина была права. Лиза потянулась за Ниной и Волковой, бредя устало по тропинке, что вела к воде. Они молчали, просто слушая звуки ночи. За городом это удается лучше. Нет посторонних звуков….
Нина не заметила как вышла слегка вперед. Где-то сбоку послышалось рычание. Тут же вскрик Лизы. На них с одной стороны надвигались две собаки. У каждой с губ свисала слюна, которая цеплялась за песок и тянулась следом. Нина приподняла руки, замирая в страхе. Неподалеку была вода. Она смогла бы проплыть, сколько то под водой, но как Лиза и Марина. Сделав пару шагов в сторону Ивлевой, резко обернулась на рычание. Появилась третья собака. Господи! Помоги! Пяткой она почувствовала палку. Присев, взяла ее и вытянула вдоль тела, чтобы не дразнить псов. Маринка не выдержала и ринулась с криком СОБАКИ в сторону домика. Нина замахнулась дубинкой и бросила ее как можно дальше. На это повелась всего лишь одна собака, две другие двигались. И тут оттолкнувшись лапами, одна прыгает на девушек. Лиза первая реагирует и падает на Нину, с которой кататься к воде кубарем. У пяток слышен отчаянный лай.
- В воду! – крикнула Нина, но не успевает ничего, кроме упасть и вцепиться в ошейник руками. – Помо…..

Купальник

http://www.fashionpeople.ru/img/2012/zeki/7.jpg

Сарафан

http://sh.uploads.ru/t/StJzM.jpg

Сабо

http://s8.uploads.ru/t/riZOm.jpg

Вв в номере

http://funkyimg.com/i/2F15V.jpg

+2

9

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Предложение провести почти две недели в подмосковном пансионате Марина Волкова восприняла в штыки и заявила, что никуда не поедет. Акела не стал настаивать: последнее время жена неважно себя чувствовала и почти не вставала с постели. На днях она встречалась с подругами, которых Василий не знал, вернулась рано и сразу легла, сославшись на слабость и головокружение. Он предложил вызвать врача, но Марина отказалась и попросила оставить её в покое, говоря, что это ерунда и само пройдет. Муж не отходил от неё ни на шаг, кормил куриным бульоном, который она ненавидела, водил в ванную и туалет и бегал в аптеку за жаропонижающим.
Неделю назад Марина узнала, что беременна. Месячные задерживались, и женщина встревожилась. Увидев на тесте две чёткие полоски, она сначала не поверила глазам, а потом повторила процедуру. Результат был тот же, и Марина в отчаянии взвыла, бросаясь с кулаками на запертую изнутри дверь ванной. Она не могла допустить даже мысли, чтобы родить от Акелы и решила как можно скорее избавиться от ребёнка. Сказав мужу, что собирается встретиться с подругами, Марина отправилась в частную клинику и сделала аборт. На обратном пути ей стало плохо, так что пришлось выйти из метро и вызвать такси. В вагоне было нечем дышать, поезда шли переполненные, и молодая женщина испугалась, что не вынесет духоты и давки и упадет в обморок.
Вечером открылось небольшое кровотечение и поднялась температура. Так продолжалось несколько дней, потом жар спал, остались только слабость во всём теле и ломота, как после сильной лихорадки. Марина понемногу приходила в себя, и тогда муж напомнил ей о планируемой поездке. Поняв, что всё уже решено, она нехотя согласилась. Единственное, что отчасти примиряло её с необходимостью тащиться бог знает куда и торчать две недели в подмосковных лесах вместо того, чтобы загорать где-нибудь на Итальянской Ривьере это возможность находиться поближе к Климу. При этом Марина не задумывалась, что Нина тоже наверняка будет там, ведь Егор не оставит жену одну в квартире.
Как она и ожидала, Михнево оказалось тем еще захолустьем. Радовало хотя бы то, что им выделили собственный дом, а не поселили в корпусе с соседями. Вернувшись с речки, Марина приняла душ и переоделась, слегка замешкавшись с выбором платья. Она взяла с собой половину летнего гардероба и потратила около получаса, решая, что надеть к обеду. Хотелось произвести впечатление на Клима и отвлечь его от жены, которая постоянно крутилась рядом. Она как раз заканчивала красить губы, когда в комнату зашёл муж. Остановившись на пороге, Акела с минуту наблюдал за Мариной, прекрасно зная, что не для него она так старается. Стоило признать, жена  выглядела потрясающе. Впрочем, как и всегда. Обняв её сзади за талию, Волков мягким жестом убрал мешающие ему волосы в сторону, открывая шею, и провел по ней губами. От Маринких ароматов у него голова шла кругом и становилось тесно в штанах. Она недовольно поморщилась и попыталась расцепить его руки.
- Не надо, Волков, мы опоздаем.
- И чёрт с ним, подождут, - прохрипел тот, и Марина с ужасом поняла, что секса избежать не удастся. Гинеколог, давший направление на аборт, предупредил её, что в течение двух-трёх недель после операции она должна воздерживаться от половых контактов. Кровотечение уменьшилось, но до полного выздоровления было еще далеко. Страх быть разоблачённой придал женщине сил: вырвавшись у него из рук, она грубо отпихнула  мужа и отбежала на другую сторону комнаты.
- Может, объяснишь? – неожиданно миролюбиво поинтересовался Акела, садясь на стул и доставая сигареты.
- Я не хочу сейчас с тобой трахаться, что непонятного?
- Вижу. Меня интересует почему.
Показывая, что ей надоел этот бессмысленный разговор, Марина подошла к зеркалу и принялась поправлять прическу.
- Марин, я тебе противен? – спросил Волков после продолжительного молчания, не спуская с жены глаз.
Она промолчала, встряхивая пышной копной вьющихся волос – результат работы талантливого мастера, у которого стриглись Волочкова и Навка, – и сделала вид, что не услышала вопроса. Акела встал, бросил дымящийся окурок в пепельницу и схватил жену за волосы, заставив громко вскрикнуть.
- Не слышу ответа.
- От… пусти… Волков, больно!
- Я задал вопрос. Могу напомнить, если забыла или не расслышала. – Приблизив губы вплотную к её уху, он повторил: - Я тебе противен?
Марина цеплялась за его руку, кусая губы и жмурясь от боли.
- Ну?!
Она упорно молчала, боясь, что муж окончательно озвереет, и тогда ей несдобровать. Временами – и это происходило всё чаще по мере того, как Акела убеждался, что ему не добиться взаимности от жены – он вёл себя с ней грубо и не гнушался применять физическое насилие.
- А ведь раньше сама ко мне бегала… - проговорил муж, и в его голосе послышалось сожаление.
Боль простреливала неестественно выгнутую шею, и слёзы брызнули из глаз, заструились по щекам. Василий пальцем смахнул крупную слезинку, повисшую у неё на ресницах, и порывисто прижал голову жены к своему плечу.
- Сука ты, - прошептал он сквозь зубы, зарываясь лицом в растрёпанные тёмные волосы, и жадно вдохнул. – Сука блядская, тварь. Ты ему даром не нужна, а я тебя люблю. Слышишь, Марин? Сдохну без тебя.
- Ненавижу… - заскулила та, глотая слёзы и царапая ногтями пуговицы на рубашке. Муж знал, что ей больно и не спешил ослабить хватку.
- Пусть так, - согласился Василий, накрыв свободной рукой пышную мягкую грудь, соблазнительно выступающую из глубокого декольте – Марина не упускала случая подчеркнуть свои роскошные формы, доводя его и других мужиков до исступления. – Мне всё равно. Одно запомни: я тебя никому не отдам. Никому, поняла? Своими руками придушу. А теперь пошли, ребята ждут.
Во время  обеда Марина нарочно задержалась в дверях столовой и теперь сидела напротив мужа. После того, что случилось в спальне, у неё пропал аппетит, и приходилось заставлять себя есть под пристальным взглядом Акелы. Жена Егора тоже выглядела полусонной и едва прикоснулась к еде. Официанты приносили новые блюда и забирали пустые тарелки, и только порции Климовой стояли нетронутыми. Кот наворачивал за троих, остальные парни от него не отставали. Хозяин пансионата не обманул: готовили тут отменно, не хуже, чем в модных столичных ресторанах.
Пока продолжался обед, Прохоров исподволь поглядывал на Нину, сидевшую между мужем и Лизаветой. Она казалась вялой и подавленной, уставшей от жары, и не замечала ничего вокруг. Пару раз подруга незаметно подталкивала Климову локтем, шёпотом напоминая, зачем они сюда пришли. Нина вздрагивала, словно и впрямь успела задремать с открытыми глазами, спохватывалась и утыкалась взглядом в полную тарелку. Лёньке стало интересно: прежде жена Клима не голодала, а тут вдруг начала. Нос воротит от местной хавки или ей  кусок в горло не лезет?
За столом находился еще один человек, которому было небезразлично состояние Нины: Роман Смирнов видел, что она так ни к чему и не притронулась, а когда настало время уходить, тихо встала и вышла вслед за мужем.
На улице их встретил Невструев и пригласил на прогулку, желая похвастаться своими достижениями на поприще владельца пансионата. Акела обнял молчавшую жену и, чувствуя исходящую от неё неприязнь, усмехнулся и теснее прижал к себе. Солнце скатывалось всё ниже к линии горизонта, пока не скрылось полностью, оставив висеть над верхушками деревьев знойное дрожащее марево. За день воздух так раскалился, что остынет разве что к утру. Было душно, как в бане.
Затянувшаяся экскурсия наконец-то подошла к концу, и все гурьбой двинулись к дому, до которого отсюда было рукой подать. По дороге Марина оживилась, забыв об усталости и жаре. Она весь день наблюдала за Климовыми и еще раз убедилась, что отношения между ними ничуть не изменились с тех пор, как Нина вернулась из Геленджика. Егор терпел присутствие жены, а она всё время держалась у него на виду и напоминала Волковой нашкодившую собачонку, которая робко повиливает хвостом в надежде, что хозяин её простит и приласкает.
Готовясь к поездке, жена Акелы кое-что придумала и той же ночью намеревалась приступить к выполнению своего плана.
Первой гостиную покинула Нина, за ней  Ивлевы, а Марина всё медлила,  прислушиваясь к разговору мужчин. Наконец Василию это надоело и, схватив жену за руку, он потащил её наверх, в спальню. Подавив желание дать ему пощёчину, она плелась рядом и едва не упала, запнувшись о невысокий порожек. Волков её удержал и захлопнул дверь.  Женщина попятилась, наткнулась рукой на столбик кровати и замерла, затравлено глядя на мужа, но тот прошёл мимо неё в ванную, ничего не сказав. Не дожидаясь, Марина быстро разделась и юркнула под одеяло. Вернувшись в комнату, Акела нашёл жену спящей и лёг рядом. Она не пошевелилась, слыша, как заскрипели пружины матраса, когда мужчина повернулся, и вздрогнула, почувствовав тяжесть чужой руки на своём теле. Волков гладил её, стягивал одеяло и целовал обнажённое плечо, и Марина не выдержала – отбросила его руку и закуталась в одеяло, двигаясь к краю кровати. Акела застыл, прожигая взглядом спину жены, потом резко встал и вышел в соседнюю комнату. Раздался звон стекла, и женщина прикусила палец, чтобы не рассмеяться. Разозлённый отказом муж топил нервы в бутылке. Еще днём, разбирая вещи, Марина воспользовалась моментом и заглянула в мини-бар. У неё в сумке лежала бутылка шотландского виски, которую она привезла с собой, добавив в алкоголь снотворное. Лекарство ей продал знакомый провизор и предупредил, что такое сочетание может быть опасным и привести к смертельному исходу, если она неверно рассчитает дозу. Марина не планировала отравить мужа, а лишь усыпить. Волков не давал ей и шагу ступить, не оставлял надолго одну и пресекал любые попытки подобраться к Климу. Если так и дальше пойдет, следующие две недели она проведёт, безвылазно сидя в доме, запертая в четырёх стенах.
Через пятнадцать минут Волков рухнул рядом, раскинув руки, и затих. Проходило время, а в комнате по-прежнему царило глухое молчание. Марина забыла как дышать, полностью обратившись в слух. Приподнявшись на локте, она оглянулась назад и подползла ближе, всматриваясь в лицо мужа. Осушив больше половины бутылки скотча, Акела крепко спал.
Не теряя ни секунды, женщина схватила приготовленное заранее бельё и ночную сорочку и побежала в ванную. Часы показывали начало первого ночи, сверху доносились мужские голоса и стук сталкивающихся шаров. Раздевшись, она проверила, не идёт ли кровь и раздражённо выдохнула, обнаружив пятна на прокладке. Идти в таком виде к Егору нельзя, нужно срочно что-то придумать. Решение пришло тут же: вспомнив рассказы матери, Марина скатала из ваты тампон и втолкнула его внутрь, хрипя от боли. Отдышалась и принялась спешно одеваться, напоследок  слегка взбив пальцами волосы. Накинув короткий шёлковый халат, жена Акела на цыпочках выскользнула  из комнаты и двинулась по коридору в сторону лестницы, держась в тени и оглядываясь. Её внимание привлекли звуки, идущие снизу: стоны, задыхающийся женский голос, просящий остановиться и дать его обладательнице уйти, ответное бормотание, мужские смешки и хлопанье пощечин. Всё было таким знакомым, что мурашки побежали по телу.
Спрятавшись за шторой, Марина ждала, пока из бильярдной выйдут Хирург и Танцор и скроются в дальнем конце коридора. Покинув своё укрытие, она заглянула в приоткрытую дверь и увидела Клима, который стоял напротив окна, опираясь на кий. От волнения у неё перехватило горло, и ноги как будто приросли к полу. Она столько ждала этого момента, караулила малейшую возможность остаться наедине с любимым мужчиной, а теперь не может заставить себя сделать даже шаг. Почувствовав чужое присутствие, Егор обернулся и, как ей показалось, слегка нахмурился.
- Здравствуй, - незваная гостья улыбнулась, переступая порог, и прикрыла за собой дверь. – Не помешала?
Климов не ответил, вылил остатки виски в стакан и сел в кресло, издалека наблюдая за Мариной. А та, по-своему истолковав его молчание, остановилась перед ним и медленно развязала пояс халата. Прищурившись, Егор смотрел, как халат падает на пол, и Марина, оставшись в трусах и короткой полупрозрачной сорочке, через которую просвечивает её красивое холёное тело,  садится к нему на колени и обвивает руками шею. В следующее мгновение она очутилась на полу, съёживаясь под презрительным взглядом бывшего любовника.
- Шлюха, - проговорил мужчина, вставая, и переступил через униженную Марину, готовую сгореть со стыда. Было ужасно обидно услышать такое от Клима, и ей вдруг захотелось отплатить ему за очередную оплеуху.
- Я шлюха, - повторила она с насмешкой в голосе и села, возвращая на место сползшую с плеча лямку. – А жена твоя кто? Ангел с крыльями? Нашла себе студента и трахалась с ним.
От мощной пощёчины её голова мотнулась в сторону, и женщина упала на бок, не удержав равновесия. Клацнули зубы, и рот моментально наполнился кровью. Марина закашлялась, закрывая ладонью рот, и испуганно отползала от надвигающегося на неё мужчины. Её слова достигли цели, приведя Егора в бешенство. Она поняла, что перестаралась, и готова была молить о пощаде.
- Прости меня… Егор, пожалуйста… - бормотала женщина, когда её рывком поставили на ноги и потащили к двери. Она упиралась изо всех сил, цеплялась за Климова и пыталась заглянуть в глаза. – Не прогоняй меня, прошу тебя… не надо, Егор… Егор!
Оставшись одна, Марина прилипла к закрывшейся перед ней двери и зарыдала, карябая ногтями полированное дерево и умоляя впустить её. Позади раздался надсадный скрип половиц, заставив жену Акелы умолкнуть на полуслове и повернуть голову. Разглядев в темноте Хирурга, она прерывисто всхлипнула и метнулась в противоположную сторону, но Смирнов оказался быстрее. Марина вскрикнула, ударившись затылком о стену, и зажмурилась, не в силах вынести буравящий взгляд человека, который вызывал в ней животный страх.
- Сделаешь так еще раз, - тихо произнёс Роман, вплотную приблизившись к её покрасневшему и мокрому от слёз лицу, - … и я вспорю тебе брюхо.
- Акела
- Посажу рядом и заставлю смотреть, - рявкнул тот, не повышая голоса, и Марина захлебнулась воздухом.
Она на ватных ногах вернулась в спальню и, дрожа, залезла под одеяло. Рядом вовсю храпел муж, который так и не проснулся за всё время, что её не было. Сон сморил Волкову под утро; ей удалось подремать всего пару часов, прежде чем прозвенел будильник.

Выставив Марину, Климов еще долго мерил шагами комнату, а потом до рассвета глушил злость спиртным. Правда колола глаза – та правда, с которой он сталкивался каждый день, видя лицо жены. Дурак, что поддался на уговоры старой бабки и оставил рядом с собой шлюху.
За завтраком он почти не ел, выпил крепкого чёрного кофе и закурил, откинувшись на спинку стула и не обращая внимания на недовольные взгляды соседей. Марина сидела ниже травы, тише воды, не смея поднять глаз от тарелки. Утро прошло в тягостном молчании – они с Акелой не сказали друг другу и двух слов.
Около полудня гостей навестил Невструев и напомнил об обещанном развлечении. Женщин поблизости не оказалось, и можно было спокойно обсудить предстоящее мероприятие, не опасаясь ненужных вопросов. Договорись встретиться в четыре часа около административного корпуса и оттуда всем вместе отправиться на место проведения собачьих боёв.
До обеда время пролетело незаметно, а в половине четвёртого пришёл Димка-Карась и велел девчонкам сидеть дома и не высовываться.
- На улице пекло, чего там делать?
- Дим, а речка?
- Вечером сходим, когда народ рассосётся.
Поняв, что спорить бесполезно, Лиза проводила мужа до крыльца и вернулась к подругам. Скучать им не пришлось – Марина нашла на кухне попкорн и ягодный морс в пакетах и предложила глянуть какой-нибудь сериал.

Собачьи бои на территории пансионата проводились, само собой, нелегально. Владлен Дмитриевич сильно рисковал, давая добро на организацию состязаний, в которых четвероногие бойцы калечили и рвали противника на части под восторженные крики и аплодисменты зрителей. В случае если эта история станет известна правоохранительным органам, хозяину пансионата грозил штраф до трёхсот тысяч рублей или лишение свободы сроком на два года.
К их приходу всё было готово, и с минуты на минуту должен был начаться первый бой. Порой в толпе мелькали знакомые лица, с которыми Климу так или иначе доводилось вести дела. На турбазе Ольгино отдыхали представители крылатской братвы, с ними у команды Климова были напряжённые отношения. Столкновение интересов привело к тому, что Саша Белый вмешался в назревающий конфликт и организовал главарям обеих банд встречу на нейтральной территории. Путем длительных переговоров им удалось избежать открытой конфронтации, но время от времени бывали инциденты.
Судья подал сигнал к началу боя, и хозяева вывели бойцов на ринг. Животные находились в хорошей физической форме, это были тренированные, сильные псы. Оперевшись на плечо Танцора, Егор смотрел, как соперники набрасываются друг на друга, рыча и роняя ошметки пены. Владельцы подбадривали своих питомцев, и те нападали еще яростнее, озверев от боли и непрерывного ора.
Климов не стал делать ставку, зато Кот и Акела рискнули деньгами и не прогадали – их питбуль разодрал противнику горло и сам рухнул сверху.
Назад шли в темноте. Заслышав голоса на улице, Лиза вскочила с дивана и подбежала к окну. Мужчины зашли в дом и разбрелись по комнатам, чтобы через короткое время вновь собраться в гостиной.
- Ну что, по пиву? – предложил Карась, доставая бутылки из холодильника.
Его охотно поддержали. Все устали от жары и были не прочь охладиться.
- Слушай, Клим, – заговорил Прохоров, полулёжа в плетеном кресле и водя мокрым горлышком по щеке. – А завтра чья очередь Нинку в столовку вести?
Парни молча тянули пиво, не понимая, куда он клонит, и только Хирург знал, что секунду назад бывший друг  виртуозно подставил его перед Климом.
- Поясни.
- Сегодня, например, Ромка с ней чаи распивал, - ответил Кот, прямо встречая направленный на него взгляд, и повернулся к Смирнову, словно предлагая подтвердить или опровергнуть его слова.
Тот равнодушно пожал плечами и приложился к бутылке, делая большой глоток. По спине полз холодный пот. Мозг лихорадочно работал, ища подходящее объяснение, которому бы поверил Клим, до сих пор не проронивший ни слова.
- Ну я так интересуюсь, вдруг чего-то пропустил.
В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась, и в гостиную влетела перепуганная насмерть Марина. Увидев жену, которая должна была сидеть в комнате с подругами, Акела поднялся с дивана и шагнул ей навстречу.
- Собаки… - пролепетала та, хватая его за руки и глядя на остальных мужчин. – Мы хотели воздухом подышать, дошли до леса, а там собаки
- Лизка где? – крикнул Карась, побледнев.
- Она там осталась… и Нина тоже!
Ночную тишину распорол отрывистый собачий лай, в котором потонул пронзительный женский крик. Егор бежал на голос, не разбирая дороги, боясь одного – не успеть. Впереди чёрной стеной вставал лес, справа шумела река, и оттуда доносились громкие всплески, рычание и крики. Он узнал Лизу, а потом увидел её, стоящую по щиколотку в воде и размахивающую перед собой сучковатой палкой. На неё наскакивал крупный пёс, похожий на бульмастифа, и угрожающе рычал, припадая на передние лапы. В метре от них барахталась Нина, отпихивая от себя оскаленную собачью морду, и громко звала на помощь.
Перехватив ошейник, за который цеплялась жена, Егор приподнял пса и отбросил его в сторону. В следующий миг животное и человек хрипящим клубком покатились по скользкому берегу. Неподалёку раздавались выстрелы, резкий собачий вой и истошно визжала женщина.
Одной рукой Климов сжимал морду вцепившейся в него собаки, а другую заталкивал ей в пасть. От воя и рыка закладывало уши. Наконец пёс начал задыхаться и разжал челюсти, ослабив захват. Мужчина воспользовался этим, чтобы ударить его кулаком  между шеей и головой – после четвертого удара его противник обмяк, и Егор столкнул с себя безжизненную тушу. С трудом поднявшись, он нашёл взглядом жену и притянул к себе.
- Нинка… живая? – спросил Климов, ощупывая грязное лицо с дорожками слёз.
К нему подбежал Хирург, закинул здоровую руку себе за шею, поддел плечом и вдвоём с Ниной они довели Егора до дома.

наряд Марины

http://s9.uploads.ru/t/cjIB1.jpg

Отредактировано Georgy Klimov (10.07.2018 17:38:38)

+2

10

Силы буквально исчезали из рук, что клацающая пасть щелкала зубами возле ее носа. Нина то окуналась в воду, едва успевая после крика набирать воздух, захлебываясь водой и речной тиной, что плавала в ней, еще песок со дна, что они с Лизой взбаламутили, скрипел на зубах, то выныривая, она едва не разжимала намокший кожаный ошейник. Пальцы стирались о грубую нить, которым было сшито орудие удержания, кожа горела, будто по ней водили факелом.
- Помогитее… - Нина опрокинулась назад, когда собака наступила на ее живот и грудь лапами, больно царапая когтями. Отталкиваясь ногами от дна, Климова пыталась утащить собаку на глубину. Но сама увязла в песке, который потерял упругость от того, что по нему топтались и врывались постоянными движениями.
Лиза отпрыгнула в сторону, когда собака и Нина стали переворачиваться в воде. Ей тоже приходилось не легко. Она старалась отогнать еще одну собаку, которая могла сработать на инстинкт и прийти на помощь к той, с которой боролась Нина. Откуда-то по ноге ударила палка, и откинув веточку, Ивлева стала размахивать приличной длины дубинкой, ударяя по воде и крича. Собака металась то к куче, что копошилась в воде, то переключалась на палку и прыгала вперед, припадая на передние лапы. Лай стоял жуткий. У Лизы заложило уши. А помощи на горизонте видно не было. Вынырнувшая Нина попыталась крикнуть, но ее утащило под воду животное.
- Нинааааааа…., - Лиза, было, кинулась на подмогу, как рядом оказалась собака, которая почуяла страх. Перестала мельтешить ветка, и путь к жертве был открыт. Ивлева выставила перед собой палку, дрожащими руками, на едва слушающихся ногах топталась рядом и плакала. – Димка, помоги….
«Не могу больше…». Нина готова была отпустить пса, разжать пальцы и просто упасть на дно. Мелькали все. Но главное Егор. Она так и не сказала ему, что любит. И тут ее что-то потянуло вверх. Она вырвалась из плена воды с хриплым криком, как увидела над собой склонившегося Егора. Пес рвался из его крепких рук и Нина отпустила. Но думать, что у тебя что-то болит, ей некогда. Карабкаясь в воде, то и дело, спотыкаясь на сгибающихся руках, она кинулась к мужу. Раздался выстрел, заставивший ее упасть, но мгновение и она уже ползет к Егору.
- Стой! – кто-то крикнул ей, но она словно обезумела. Только и твердила Егор, Егор. В плечо уперлось что-то холодное. Это была рукоять пистолета, который сжимал Игорь. Держа рукой Нину, обнимая ту за плечи, второй рукой водил на мушке борющихся собаку и Клима. – Егор, отодвинь в сторону его! Я пристрелю! Твою мать..
Отбросив жену Клима, Танцор оказался впереди нее, а Нина, упав на спину, смотрела меж его ног на то, как муж с трех ударов вырубает собаку. И вот последний скулящий от боли звук затихает в ночи. Цепляясь за ногу стоящего Игоря, девушка поднялась, протянув руку Егору. Прижавшись к его груди, Нина цеплялась за остатки рубашки, что болталась на муже, целовала его, шепча:
- Милый… Егор… Да, да, живая….
Почувствовав, как одну руку мужа с нее «сняли», Нина вскинула голову, увидев рядом Романа Евгеньевича.
- Давай, Егор, ты кровью истекаешь. Держись!
Нина испуганно распахнула глаза, старалась идти ровно, но и увидеть, что успел сделать этот бешенный кусок мышц с ее мужем. Впереди шел Димка, неся на руках Лизу. А на пороге коттеджа их уже ждал выбежавший из дома Акела, который ринулся обратно, застрелив одну собаку и поняв, что магазин пуст, и трясущаяся от страха Марина. Нина споткнулась о первую ступеньку, полетев вниз.
- Стоять, - хрипло проговорил Егор, как кутенка ухватило жену за рубашку и подтягивая ту к себе.
- Давай я, - Акела оказался под другой рукой Егора и кивнул молча Нине.
Марина подошла, обнимая жену того, которого в душе с ней делила. Нина же в ответ, крепко прижалась и отпустила, последовав вслед за медленно поднимающимися по лестнице мужу и его друзьям. Совершенно не замечая, что ее одежда висит клочьями, рубашка и без того порванная, свисала на одном плече, открывая грязный бюстгальтер. Длинные шорты болтались ошметками. Егора положили на кровать.
- Скажи что нужно, я быстро в город съезжу, - Акела стоял рядом, Роман Евгеньевич склонился над Климом, аккуратно отодвигая ткань рубашки. Нина же на коленях забралась в кровать, испытывающе смотрела то на мужа, то на парней.
- Вась, в моей комнате есть аптечка. Как чуял, - ругался Хирург. Косо взглянув на сидевшую рядом Нину, мужчина отвлекся. – Ты ранена. Ляг.
- Роман Евгеньевич, ерунда, - шептала она, вся погруженная в Егора. – Может чайник поставить?
- Ты меня слышала! Вон струйка течет, - рванул остатки рубашки и показал пальцем на огромную царапину на животе. – Вась, давай!
Акелу как ветром сдуло. В комнату ворвался Димка и оказался рядом с Романом.
- Как Лиза? Надеюсь лучше, чем Нина.
- Нинка? – Димка тревожно посмотрел на девушку. Она на секунду оторвалась от мужа, глянула на Карася и замотала головой, мол, все в порядке. – Не дыши, капает.
- Егор, скажи ей.
Клим медленно провел рукой по постели и воткнул палец в место, где до этого спала его жена.
- Карась, чайник. И это, салфетки подай.
- Где? – Димка покрутился и увидел на столе упаковку влажных салфеток. – Чайник сейчас сделаю.
- Ты чего жену бросил?
- Она меня сама сюда отправила. Глянешь ее потом?
- Конечно. Клим, старайся не дышать полной грудью.
Роман был не только хорошим бойцом, но и не зримым оком всей команды. Всегда готов к трудностям, полевым условиям. И в его сумке аптечка занимает половину места.

В те далекие времена, когда каждый из команды Клима был зеленым птенцом, Смирнов Роман Евгеньевич, ничем не примечательный парень, учился в обыкновенной средней школе. Ему легко давалось все, кроме завязать дружбу. Он молчалив, но всегда был привечаем другими одноклассниками. Еще в начальной школе сказал себе, что станет врачом. На его подоконнике в спальне стояли собранные им скелеты птиц, кошек. Мать, приходя с работы, могла найти в мусорном ведре шкуру и внутренности, которые Роман тщательно снимал в найденного трупа.
- Какая гадость! – врывалась в  комнату и пыталась объяснить сыну, что если он таскает всякую тварь дохлую домой, то – будь добр, пожалуйста, не выбрасывай в ведро. Можно сразу это на мусор отнести. Противно! А мне еще ужин готовить.
- Маааам, я забыл. Уберу. Просто выстави ведро в коридор. Я скоро.
- Давай до прихода отца, там будет просто пустое ведро.
Мальчишка лишь молча кивал и продолжал собирать косточки, наклеивать те на палочки и между собой.
В школе был один парень, второгодник. Пару раз Смирнов попадал с ним в одну компанию. Пили, курили, смотрели футбол. Но чтобы они лично пересекались, такого не было. Прозвенел звонок. Смирнов оторвался от учебника биологии и посмотрел на одноклассников которые лавиной вытекали из класса. Роман, уставший от тренировок, которыми сам себя нагружал, поплёлся в сторону туалета.
- Че сука, рамсы попутал?
Смирнов остановился, услышав голос Богдана. Распахнув дверь, наткнулся на парней, которые явно что-то не поделили. И тут Богдану ни с того, ни с сего, прилетает в челюсть. Как оказалось, Смирнов спутал, и оказалось, что Гвоздь был один против четверых. Недолго думая, Роман откидывает дипломат в сторону и вваливается в толпу, цепляя одного за волосы на затылке, а другого сбивает под колено. Драться в узком туалете вшестером было просто нереально, и получалась какая-то возня. Буцкали друг друга локтями и кулаками. Смирнов дернул одного, которого держал за волосы вниз, и приложился кулаком в кадык. Можно забыть о нем.
Богдан треснул о стену другого, но сложился от удара в затылок. Роман успел отдать долг за малознакомого парня и отвернуться, стараясь отпихнуть подальше того, кто стоял ближе к нему.
- Ты кто? – удивленно спросил один из тех, кто так рьяно спрашивал у Богдана про рамсы и как, тот умудрился их попутать.
Гвоздь вообще не понял, что не один. И мельком углядев в прибывшем на подмогу парне молчаливого паруразсобутыльника,
- Не хорошо быть грубым, - ударил двумя руками парня в грудь, буквально заталкивая того в кабинку. – Срыгнули отсюда!
Да, Роман был темной лошадкой. Двое парней выскочили из туалета, а Богдан долупливал последнего, кто стоял на ногах, а потом окунул его головой в унитаз, а Роман нажал ручку. Вода потекла на лицо противнику, начавшему задыхаться.
- В следующий раз думай, на чью улицу претесь и чьих телок щупаете. Пошли.
Роман отряхнул пиджак, поднял дипломат и пошел следом за тем, с которым странным образом его свела судьба в туалете. Молча парни добрались до ближайшего бара и заказали по паре стопок водки и корочку хлеба.
- Спасибо, - чокнулись и выпили, разорвав ломоть темного хлеба. Оба занюхали и также молча продолжили сидеть. – Еще.
Смирнов не отказался. В тот вечер он приполз домой на рогах. Родители были в таком диком ужасе, что даже ругать не стали. А аккуратно раздели сына и уложили спать. А на утро, как ни в че не бывало, Роман зашел на кухню, попросив большую кружку чая и пару больших бутербродов. Отец посмотрел поверх утренней газеты, что читал и заговорил с сыном о новостях, что творились в мире. Разбитые костяшки рук и ссадина на губе заставили родителя усмехнуться. Если честно, то ему казалось сын растет матютей. Мало гуляет, дипломатично говорит. На парня боевого совсем не похож. И тут такое выдал.
Через месяц с небольшим, Роман поступает в медицинский институт. Страсть к рассматриванию человека изнутри только усиливалась с годами учебы. Он штудировал труды великих хирургов, висел в библиотеках вузовских, выискивая трактаты. На курсе Хирург получил прозвище Авиценна. Никто не мог так виртуозно молчать, смотреть и в нужное время выдавать четкие ответы, от которых даже преподаватели разводили руками, говоря «Точнее не скажешь». Смирнову прочили профессорское будущее. На первых операциях, ассистент Смирнов дважды подсказывает хирургу, что лучше сделать иначе, нежели планирует светила, чтобы избежать потери крови и пациенту не придется еще лишние недели две пытаться карабкаться наверх. После этого Романа отстранили от групповых операций. Один из его наставников пожаловался на студента. Но тут скорее сыграла зависть к уму молодого парня. И Смирнова забрал к себе в бригаду ведущий хирург Склифа Константин Маркович Плевицкий. Бог скальпеля. Роман тут и понял, что все что он знал, за что его хвалили, это капля в море. Плевицкий орал на студента, выгонял его прочь с операции, говорил, что ошибся и алмаз оказался подделкой.
- Бездарность! Руки алкаша! Глаза на заднице! Я тебе собаку оперировать не дам.
Смирнов скрежетал зубами, но оставался за стеклом и наблюдал за работой Бога. Он находил бродячих собак или кошек, тащил в заброшенные дома или подвалы, где разделывал туши, сшивал, искал проблемы. Специально надрезал кишечник, чтобы быстро предотвратить кровотечение.
- Ром, - Смирнов открыл дверь квартиры и увидел на пороге стоящего Богдана. – Ваще не вкурил куда ты делся. Динамишь старых товарищей?
- Заползай. Учусь.
- Ботан, охреневаю от себя – я ввожу корефанство с ботаном. Никому не скажи, меня засмеют. Слушай, с мамашей цапанулся.
- Понял, оставайся. Только не храпи сильно. У меня завтра «зачетные стрельбы» по хирургии кишечника.
- Бл***, Смирнов, в говне ковыряешься.
На утро, посмотрев на товарища, который полночи пил пиво, а теперь спал сном убитого слона, храпя как трактор, написал записку «Завтрак в холодильнике, ключи на тумбочке. Привези мне их в институт», Роман уехал на экзамен. Как оказалось, сдавали целой комиссии и вызывали. Студенты стояли и не могли надышаться перед «смертью». Один Смирнов, прикрыв глаза, статуей подпирал стену.
- Смирнов Роман Евгеньевич, прошу.
Войдя в кабинет, парень увидел своего бывшего наставника. Не поведя и бровью, вытащил билет, получил настольный муляж тонкого кишечника, отправился к своему столу. Вокруг было слышно бормотание, чтение лекций наизусть, но ничего не могло отвлечь его от своей части. Закончив, он повернулся, молча кивая, что готов.
- Прошу, вас молодой человек. Спешка в нашем деле не приветствуется. Поэтому к вам будет применена иная система оценивания работы. Ну-с, приступим.
Роману казалось, что его прогнали по всему учебнику и паре трудов хирургов, специализировавшихся на изучении кишечника и его патологиях. Он только и успевал отбрасываться ответами. А профессор, председатель комиссии, рассматривал его работу.
- Теория у вас на «отлично». Вы согласны, господа? – члены комиссии закивали, даже бывший наставник признал, что Смирнов весьма органичен в ответах. – Теперь ваши руки. Это идеально. Плевицкий не зря вас хвалил. Надеюсь, вы выберете эту специализацию в дальнейшем изучении хирургии.
- Да, я планировал.
Он спокойно забрал зачетную книжку и вышел.
- Тебя тут парень какой-то искал. Странный такой.
Забрав книги, Смирнов пошел на улицу. Богдан сидел на капоте старенькой шестерки и кивал головой в такт блатняка, что звучал из салона автомобиля.
- Ну что?
- Сдал.
- Отлично. Прыгай, расслабимся. Телочки, водочка, все по высшему разряду.
Роман закончил уже университет. Система образования любит перекраивать названия. Плевицкий позвал ученика к себе. Но проработали они вместе всего два года. Наставник, как ни странно бы это звучало, умер от прободной язвы кишечника, на рабочем месте. Нашла его старшая медсестра. Роман хотел попытаться спасти, но тело уже было остывшим как два часа. Никто не знал, что профессор болен. Всегда остр на язык, улыбка, шутки с женской половиной отделения – ничего не выдавало в нем болезни. Смирнов тяжело переживал потерю такого человека. Работа валилась из рук, что ему пришлось взять отпуск. Первую неделю, он пролежал на кровати бревном – глухим, слепым. Потом приехал Богдан. Из пьяного кумара Романа выдернула мать, позвонив однажды днем и сказала, что отца забрали в больницу.
Смирнов резко протрезвел. Он ходил по квартире, которую сняли для веселья, искал свои вещи. Его то и дело цепляли руками просыпающиеся девицы. Растолкав Гвоздя, кое-как смог донести до него смысл своих слов.
- Не пропадай. И это, выживи.
Выживи. Смирнов как в воду глядел. Гвоздя привезли в токсикологию через три дня. Роман был на дежурстве, когда его вызвали в пятую смотровую. Еще на подходе он услышал пятиэтажный мат, стук и вой. Богдана переклинило. Налитые кровью глаза бешено смотрели на окружающих его людей. Смирнов быстро оказался рядом.
- Роман Евгеньевич, он не адекват. Аккуратнее. Мы вызвали милицию.
- Не надо, я справлюсь. Оставьте нас одних, - махнул рукой в сторону двери. – Тихо, тихо, - шептал, держа Богдана за плечи.
- Уйди сука, - Гвоздь рвался, дергался.
Когда закрылась дверь, Смирнов ударил Богдана поддых, заставив отключиться на боль. Быстро нашел марганец, и пока Гвоздь корчился, быстро в него вливал стаканами раствор. Через час в смотровой было уже тихо. Гвоздя привязали к каталке и отправили в токсикологию. На утро отделение оглушило:
- Мать вашу! Отвяжите, сукииииииии
- Роман Евгеньевич, ваш знакомый проснулся.
Смирнов быстро спустился на второй этаж и открыл дверь в палату, улыбнулся.
- Ну что, я тебе говорил – выживи.
- Черт! Это был ты. Думал глюки накрывают.
- Ты почти и накрылся ими. Куда столько пить, - проверил капельницу, поменял бутылки и сел рядом. – Полежишь пару дней, почистим тебя.
- Нет, Ром, мне нельзя. Дел за глаза. Надо того торгаша за водку наказать.
- Ты полежишь два дня. Иначе не отвяжу и позову баб и парней, весело будет.
- Ты не посмеешь!
- Мне на операцию пора. Вернусь вечером. Кофе попьем.
- Слушай, ты никому.
- Молчу.
Смирнов старался не думать о том, что на столе лежит не просто пациент, а его отец. Старая рана, еще с Афгана, открылась на стенке тонкого кишечника и стала кровить внутри, не видя выхода. Помывшись, Роман вошел в операционную. Кивнув сестрам и ассистенту, что он готов, выслушал отчет у анестезиолога.
- Пациент на десятой минуте введен в состояние сна, сейчас все работает в норме. Можно приступать.
Впервые его рука дрогнула. Занеся скальпель над животом отца, Роман прикрыл глаза. Ты должен его спасти! Надрез. Отведение краев кожи в сторону и вот он очаг. Ему подали лазер. Но тут тело отца начало бить в конвульсиях. Роман старался не обращать внимания и делать свое дело, предоставляя с этим всем разбираться терапевту и реаниматологу.
- Оксана, держи два зажима. Открой мне видимость. Олег Петрович, я надеюсь, вы все правильно рассчитали, - спокойно спросил. Все переглянулись. Они знали, кого оперируют и поражались такому хладнокровию Смирнова.
- Ддда, уровень кислорода падает.
- Почему?
- Сжалось горло вокруг трубки.
- Почему? – Роман спрашивал и делал свое дело.
- Сахар ползет….
- Почему? – Роман удалил порванный участок на кишечнике, и был готов спаивать стенки, как повернулся в сторону анестезиолога. – Вы передозировали наркоз?
Медсестры, что помогали Олегу Петровичу, суетились.
- Инсулин, грамм. Приготовьте сердечную реанимацию. Шок давайте. Никита, сшиваешь.
- Я? – но увидев на себе взгляд Романа Евгеньевича, тут же собрался, - да.
Он следил за датчиками. Сахар лез вопреки всем мероприятиям, что они предпринимали. Впереди маячила сахарная кома. Никита справился, позволяя Смирнову помогать, но тут скорее Роман вверил жизнь отца в руки молодого парня - талантливого. Каким когда то был сам.
- Время смерти три сорок пять. Зовите Алексея Ивановича, - Смирнов отвязал руку отца и крепко ту сжал. – Оставьте меня одного.
Медперсонал вышел, но никто не ушел далеко. Лена и Света стояли и ждали команды. Они были постоянными ассистентками Смирнова, и он никогда им не виделся грубым или плохим человеком. Романа многие уважала, завидовали. Молчаливый, но к каждому находил ключики. Подвинув стул, Смирнов прикрыл тело отца простыней и накрыл свою голову его ладонью.
- Прости, я не смог…
Евгения Сергеевича Смирнова похоронили спустя три дня. В заключении патологоанатома стоял диагноз «Сахарная кома с последующей остановкой сердца». Чья это ошибка знали все. Роман взял две недели за свой счет. Не отходил от матери. Во рту не было ни капли спиртного. Только горечь от потери и слез матери. Рассматривая семейный альбом, он задумался, что оставлять безнаказанно такие глупые ошибки нельзя и позвонил Богдану.
- Помоги с одним делом.
- Не вопрос.

Они встретились в парке. Гвоздь был на похоронах отца Смирнова, сидел, молча слушая идею друга.
- Завтра его вытащат с работы. Я тебе позвоню куда подъехать.
- Нет, я буду с вами. Он поедет в салоне машины. Хочу его видеть, когда он будет понимать, куда катится и сколько осталось.
- Все сделаем, - Богдан сжал его плечо и пошел к машине, оставляя сгорбившегося Романа сидеть на лавочке.
Возле Склифа остановились две машины. В одной сидел Смирнов, в черном костюме, очках и с небольшим чемоданчиком на коленях. Кивнул, на вопрос этот ли им нужен, закурил, открыв окно машины. Олег ничего не понимал, пытался вывернуться, но крепкие друзья Богдана не давали ему ни единого шанса.
- Роман, что происходит?!
- Я забыл одну тему по анатомии, ты побудешь манекеном.
- Отпустите!
- Конечно, когда рак на горе свистнет.
Смирнов не смотрел на жертву, продолжая пускать густой дым в окно. Они выехали за пределы города, скатываясь на проселочную дорогу. Олег рвался, получая затычины от державших его людей. Остановились возле неказистого заброшенного домика. Вокруг на километры никого не было. Мужчину втащили внутрь. Смирнов вытащил из кармана брюк тонкую веревку. Связал пару узлов на запястьях Олега и концы привязал в штыри, что уже торчали. Тот орал, что есть мочи. Пнув его ноги, Роман связал их и вытянул вперед.
- Представь, ты Божий сын.
- У тебя крыша поехала!
- Ты решаешь кому в рай, а кому в ад. И тут перед тобой появляется Ангел «Обрети человеческое тело и стань смертным». Ты им стал.
- Что ты несешь! Смирнов…
В руках Романа блеснул скальпель.
- Но в голове все также осталось превосходство и чувство безнаказанности, хотя земные пороки быстро в тебя щупальца запустили. Ты стал возносить себя. Ты совершаешь ошибки, которых не должен! Не имеешь мать твою права!
Смирнов замахнулся и вонзил скальпель в голенище своей жертвы, приковывая того к земле металлом. Олег закричал, что парни, стоявшие за стеной вздрогнули.
- Оттппусти меняяяя….
- Отпущу, как ты отпустил моего отца. Я имею право на ошибку.
Достав второй скальпель, Роман провел им по груд Олега, распарывая ткань рубашки на части. Но ведь не так просто, как бумагу. А прорезая местами живую плоть. Кровь начинала сочиться. Олег бился в агонии боли, хрипел.
- Ошибаться может дворник, скульптор, но не мы.
Медленно металл ползет по внутренней стороне руки, кожа на глазах расползалась, а кровь стекала на землю. Олег уже лишь мычал и едва дергался. Как оказалось, болевой порог у него никакой. Поддев сухожилие у запястья кончиком скальпеля, Смирнов рванул его, и ошметки мышц повисли на окровавленной руке. С губ Олега текла кровь.
- Нет, отключаться нельзя. Терпи. Бог велел терпеть.
Нашатырь кое-как привел бесчувственного Олега в себя. Мужчина стонал, а Роман делал одно ему ведомое искусство…
Окровавленные руки держали сигарету. Дым обжигал легкие, но легче не становилось. Богдан вышел из дома, похлопав друга по спине.
- Парни уберут...
- Я сам.
Тогда впервые он попробовал кислоту на деле. Тело пенилось, булькала плоть. Земля впитывала в себя кровь и стекающую кожу. А Смирнов сидел на камне и смотрел в одну точку. Под утро все закончилось. Гвоздь с трудом оторвал Романа от земли и потащил в машину. В тот день они сидели в квартире Богдана, на столе стояли три опустошенные бутылки водки, тарелка с мясом. В воздухе витал густой смог от выкуренных сигарет. Никто не сказал ни слова. А потом все кончилось. Смирнов не понял как отключился. Лишь к вечеру второго дня после случившегося очнулся на кровати, одетый в брюки и рубашку.
На работу он вернулся лишь для того, чтобы уволиться. Собрал вещи в две сумки и молча ушел, ни с кем не попрощавшись. Он больше не мог спасать жизни, забрав ее у другого. Богдан ждал его возле выхода, и он уехали. Жизнь перевернулась. От того Смирнова Романа Евгеньевича мало что осталось. Ну, может тело. Внутри все будто выжгли. Он стал чаще бывать там, где Богдан. Знакомился ближе с его жизнью, понимая, что это теперь его место, возврата в тот мир, откуда его выдернула смерть отца, не будет.
Однажды, Богдан заехал к Роману, попросить пару хороших «флакончиков» (это о кислоте).
- Зачем тебе?
- Да так, кое-что намечается.
- Я с тобой. Долг платежом красен. Ты мне помог.
- Уверен?
Кивнув, Роман взял небольшой мешочек, куда поставил одному ему известные склянки и положил в карман. Как, оказалось, назревал конфликт между группировкой, в которой состоял Гвоздь и другой. Они оказались на месте почти вовремя, тут же попадая в гущу событий. Получив в руку металлическую биту, Роман перехватил ее двумя руками и ворвался в толпу. Он знал многих из парней Богдана. Сколько раз вместе пили. Толстой со своей наполеоновской битвой был просто мальчишка. Творилось нечто. Они только и успевали крутиться, отвечая на удары и прикрывая спины друг другу. Но тут, когда Роман разворачивался, ощутил дикую боль. И солнце померкло. Его мозг буквально разрывался на части. Но лежать было нельзя. Он полз подальше, прикладываясь головой к земле. Выл. Боль была несравнимая ни с чем до этого, что он испытывал. Трясущейся рукой провел по лицу и ощутил торчащую рукоять.
- Ром! – голос Богдана заставил дёрнуться в сторону. – Твою мать….
- Вввытащии
- Них**….
- Дай я, - хрипло отозвался кто-то позади корчившегося на земле Смирнова. – Он кровью изойдет…. Это финка.
Роман выгибался от боли, царапал пальцами землю. Потянулся сам, лишь бы вытащить сталь, но рухнул. Игорь (а это оказался Танцор) прижал рукой плечо Смирнова и, выдохнув, потянул нож на себя. Роман орал от боли. Богдан навалился на него, стараясь не дать другу сделать резкими движениями себе только хуже.
- Гвоздь сам справишься?
- Да, отвезу в больницу.
Бесчувственное тело Смирнова положили на заднее сидение машины Истомина. Он старался ехать быстро, но аккуратно. Крыл матом в окно всех, кто мешал проезду, кто полз черепахой. На хвост сели две патруля милиции. С сиренами они ворвались на территорию Склифа. Богдан не знал куда везти Смирнова, и притащил туда, откуда тот в недавнем времени уволился.
- Руки на капот!
- В жопу пошли! – рванул дверь и стал тащить Романа наружу. Стражи порядка хотели его насильно заставить лечь на землю, но увидев кого он вытаскивает, бросились помогать. Гвоздь поморщился – менты помогают это прям в грязи вымазаться. Но видя окровавленное лицо друга, останавливали слова, готовые слететь с его языка. Выкатили каталку и врачи, узнав в потерпевшем бывшего коллегу, бегом покатили его в операционную.
- Он пил?
- Нет, трезв как стекло.
- Вы куда?
- Туда.
- Нет, ждите тут, хотя не уверены, что операция закончится так скоро.
- Ничего, мы с ним побеседуем. Пройдем.
Богдан сел на стул в коридоре и посмотрел на остановившихся рядом милиционеров.
- И так, что произошло?
- Упал, наткнулся на штырь. Играли на стройке.
- Дети малые что ли?
Достав телефон, Истомин быстро написал смс танцору «Менты прессуют. Я в Склифе».
- Ага, вспомнили детство, - отклонившись на стену, Богдан прикрыл глаза. Он то кивал, то мотал головой. Просто ждал, когда поступит команда оставить его в покое. И через полчаса, одному из ментов позвонили. Он что-то пытался сказать, но потом хлопнул другого по плечу и они молча удалились, оставляя полусонного Гвоздя ждать результата операции.
- Молодой человек, - он дергал плечом, пытаясь показать, чтобы от него отстали. – Вы привезли Романа Евгеньевича?
- Ромку да, - тут же подорвавшись, Богдан сел, протирая глаза. – Что с ним.
- Он в реанимации. Вне опасности. Но…
- Что но? – больно схватил врача за локоть, стал подниматься.
- Пустите!
- Я просил Что но!
- Мы не смогли спасти его глаз.
- Так, глаза нет. А остальное? Че ты дура блеешь! Конкретно – ходить, бегать, говорить будет? Мозги он не растерял?!
- Все будет ясно после того, когда он придет в себя.
- Так, ладно. Вот мой телефон. Как только Смирнов проснется, сразу чтобы позвонила. В долгу не останусь. И смотрите за ним хорошо…

Написав список нужных ему уколов, таблеток, Роман отправил Акелу в город. У Клима обнаружилась рваная рана на животе, не глубокая, что и спасает. Порвала бы псина ему брюшину все - одного умения Хирурга было бы мало. Пару укусов было на руке и кисти. Климов лежал, вздрагивая. Его лицо покрылось испариной. Кровь, что вытекала из раны была коричневой. Хирург суетился, поглядывая на рану Нины. Та могла подождать. А Клима надо было обработать до приезда Акелы.
- Прости, но тебе придется потерпеть.
- Делай свое дело. Она может подождать?
- Думаю да. У нас нет спирта, поэтому Клим, буду прокаливать иглу.
Молча кивнув, Егор почувствовал, как в его руке оказалась ладошка жены. Он ее просто сжал и смежил веки. Смирнов вышел и позвал парней на помощь. Кот, заходя в номер, угрюмо посмотрел на полуголую Нину, потом перевел взгляд на сжатые руки Клима и этой шалавы, усмехнулся.
- Суетишься, - прошептал на ухо Смирнову, - правильно. Пару очков в очко себе заталкивай. Может помогут. Ну что, - громче спросил он, - говори, чего делать.
Роман даже ухом не повел, слыша слова Прохорова. Сдохнет так тому и быть. Сейчас была иная задача. Скрутив полотенце, Хирург подошел к Климу.
- Закуси, чтобы зубы не сломать. Нин, отодвинься. Ты не помощник.
- Нет, я буду стараться…
- Истечь кровью? – проговорил Егор и отпустил ее руку, беря полотенце.
С ее стороны на постель забрался Танцор, Прохоров встал у изголовья, а Богдан готов был перехватывать ноги…
Нина плакала, отвернувшись, держала себя за бок. Она слышала мычание Егора, вздрагивала и закусывала подушку. В воздухе пахло паленой плотью. Через минут двадцать все закончилось. Роман вколол Егору обезболивающее и стал обрабатывать швы и раны.
- Пппоокажите мне…. Я сделаю.
- Ты не отстанешь…
Нина покачала головой, проводя ладошкой по лицу мужа. Егор смотрел на нее и его глаза начинали слипаться.
- Посмотри ее….
Хирург отдал тампоны Нине, а сама стал смотреть ее глубокий след от когтя собаки.

Отредактировано Nina Klimova (27.06.2018 10:45:24)

+2

11

Прозвучавшее слово «собаки» заставило собравшихся на мгновение замереть. Марина рыдала, захлебываясь словами, но её уже никто не слушал. Муж толкнул её в кресло и выскочил на улицу вслед за остальными. Стуча зубами, она схватила плед с дивана и закуталась в него, пытаясь согреться. Ночь стояла душная, тёплая, а Марину бил холодный озноб. Она не могла усидеть на месте, вскакивала и подбегала к окну, но в темноте ничего не могла разглядеть. В случившемся женщина винила себя: если бы не жгучее желание насолить мужу, нарушив очередной идиотский запрет покидать коттедж после захода солнца, ничего бы этого не было. Собираясь уходить, Акела велел ей сидеть в комнате и не высовываться. Марина возмутилась и заявила, что если он решил держать её взаперти, то может прямо сейчас привязать к кровати. Ей осточертело ходить перед ним по струнке, хватит и того, что она приехала в эту глушь, где полно комаров и нечем заняться, кроме купания в речке и сидения перед телевизором.
- Да мы здесь всего второй день, рано ты ныть начала, - заметил Василий, доставая из шкафа свежую рубашку. Недовольство жены его очевидно забавляло. Маринка мечтала отдыхать на престижных курортах и вычерпала ему мозг чайной ложкой, требуя отвезти её на Ибицу или в Ниццу.
- Тебя забыла спросить, - огрызнулась та. Акела кивнул, усмехаясь. Пикировки с женой не приносили никакого удовольствия, но всё лучше глухого молчания, в котором, бывало, протекали целые дни. Жена словно выстраивала вокруг себя стену, не позволяя ему приблизиться даже на шаг. Она не скрывала своего неприязненного отношения, давая понять, что перемен ждать не стоит. У неё в сердце по-прежнему царил один Клим, для мужа там не нашлось свободного уголка. Роль третьего лишнего навязла в зубах, и порой накатывало желание разорвать к чёртовой матери этот порочный круг, дать Маринке пинка под зад, завалиться в гости к старому другу, с которым прошли огонь и воду, напиться и поговорить по душам, начистоту. Отрезвление наступало почти сразу: Волков смотрел на Клима, на себя, на жену и понимал – как прежде уже никогда не будет. Слишком многое встало между ними, назад дороги нет. Сознавать это было горько. Егор хоть и звал его по старой памяти братом, но в дом приглашать перестал. Видно, не простил ему, что тогда не сдержался и плюнул в Нинку. Вот и закончилась многолетняя крепкая дружба, а всё из-за слабой на передок бабы.
- По московским клубам соскучилась?
- А тебе, я смотрю, здесь очень даже нравится!
- Мне нормально. Воздух чистый, речка в двух шагах. Жарко, правда, грибов не будет, а то бы по лесу побродили…
Слушая рассуждения мужа, Марина чувствовала, что начинает закипать. Волкова и впрямь всё устраивало, ему было глубоко наплевать, что она мается от жары и скуки и вынуждена находиться бок о бок с двумя курицами, которые еще не вышли из подросткового возраста. Например, вчера вместо того, чтобы позагорать как все нормальные люди, ей пришлось сидеть в камышах и ждать, пока другие вылезут из воды: видите ли, Нина побоялась, что на них снова обратят внимание, а рядом не окажется никого из знакомых. Детский сад, да и только! Подумаешь, кто-то не слишком разборчивый запал на её мослы; радовалась бы, дура малолетняя, что не придётся по миру идти с протянутой рукой, когда Егор надумает от неё избавиться. А в то, что это рано или поздно произойдет, Марина продолжала горячо верить. Засыпала с этой сладкой мыслью и вставала с ней же, жила тягостным ожиданием и стерегла момент, чтобы оказаться у любимого перед глазами. Досадная помеха в лице ревнивого мужа её не смущала – достаточно одного слова Егора, и Акела согласится на развод.
Лиза Ивлева не бросила подругу и спряталась вместе с ней в высоких густых камышах. Марина поплыла к берегу и остановилась, слыша, как её окликают. Девчонки смотрели на неё умоляюще, а жена Карася строила выразительные гримасы, упрашивая остаться с ними. Марина едва сдержалась, чтобы не послать обеих, до того надоело терпеть и притворяться, что она рада находиться в клубе жён. Бросив на Нину сомневающийся взгляд, Волкова увидела страх у неё на лице. Воробьёвская клуша сидела по шею в воде и беспокойно всматривалась во всякого, кто оказывался неподалеку. Марина закатила глаза, показывая, что считает такое поведение глупостью, и нырнула в заросли. Через час она вся покрылась «гусиной кожей», замёрзла и мечтала поскорее очутиться на берегу.
- Вот и оставайся, гуляй, дыши воздухом, а я поеду домой, - отрезала жена, заставив Василия поднять голову. Ему не понравился тон, каким это было сказано. Маринку злило, что он не даёт ей подойти к Климу, насмехается и оскорбляет. Волков догадывался, что неспроста проспал всю прошлую ночь как убитый. Он точно помнил, что выпил не больше двух стаканов и вырубился, с трудом отыскав в темноте кровать. Наутро башка была чугунной, как после недельного запоя, и складывалось впечатление, что он пил не хороший качественный виски, а галимую сивуху. Подавив приступ тошноты, Василий пошарил рядом с собой руками и с облегчением обнаружил спящую жену. Он не хотел думать, что Марина его чем-то опоила и ночью сбежала к бывшему любовнику, давил ревнивые подозрения в зародыше, но осадок, тем не менее, остался. Волков не раз убеждался, что ради достижения цели жена способна на многое, а если дело касается Клима, то преграды в принципе перестают существовать. Маниакальное стремление Марины доказать Егору, что она во сто крат лучше его жены, и попытки возродить их роман  стоили Акеле кучи нервов. Он уже отчаялся доказать, что как бы она ни старалась, Клим не расстанется с Ниной. Слишком сильно эта девочка его зацепила.
Василий смотрел на неё и удивлялся: чем взяла и держит Егора? Сроду ведь на малолеток не западал, а тут как приворожили. Поначалу Воробьёва ему нравилась – тихая такая, застенчивая, неболтливая. Вечно прячется за спиной у мужа, при гостях старается отсидеться, не лезет, как Маринка, на глаза, и этим похожа на Лизу Ивлеву. Та тоже держится поближе к Карасю, хоть и близко знакома со всеми ребятами. Со временем Нина осмелела, однако границ не переходила. Большие деньги её ничуть не испортили, она словно не замечала роскоши, которой её окружил муж. Марина ни за что не наденет одну и ту же вещь дважды и будет жаловаться, что ей не в чем выйти из дома. Жену Егора он как-то зимой видел в дешевом пуховике, разваливающихся сапогах и шапке с помпоном, выбиравшую вместе с Клавдией парное мясо на рынке. Рядом топтался замерзший Карась с пакетами и цыкал на женщин, чтоб побыстрее закруглялись.
Василий был рад за брата и от души желал им с женой счастья. Поэтому, сидя с Егором в машине в  тот злополучный вечер четырнадцатого февраля, он не поверил глазам, когда увидел, как Нина целуется с каким-то парнем. Своим необъяснимым поступком она всё разрушила, унизила Егора и растоптала его чувства.
- Чего ты так на меня смотришь? – вызывающе спросила Марина. – Думаешь, мне очень хочется тут сидеть?
- Марин, что мне сделать, чтобы ты была счастлива? – не выдержал Акела, бросив одеваться, и повернулся к жене. Она стояла, обняв себя за плечи и нахмурив брови. - Взять тебя за руку и отвести к Климу? Или сразу сдохнуть? Я давно понял, что тебе здорово мешает мое присутствие. Честно? Мне насрать. Я тебя люблю и буду любить, запомни! Как ты любишь Егора, так и я тебя. До гроба.
- Тебе не противно? – проговорила жена ровным голосом. По глазам он видел, что ей важно получить ответ на свой вопрос. – Мы трахаемся, а я в это время думаю о нём.
- Ты ему не нужна, - устало объяснил тот, присаживаясь на матрас. В сотый раз одно и то же, но Марина отказывается слышать, что ей говорят. – Понимаешь? Господи, Марин, ты меня даже не слушаешь…
- Слушаю. Я знаю, что ты хочешь сказать: что я обычная шлюха, которую вы все трахали. А вот она особенная. Ну что в ней такого, скажи? Объясни, потому что я не понимаю. Что у неё между ног – роза? – она истерически хохотнула и откинула назад мешавшие волосы. – Такая же дырка, боже мой!
- Не в этом дело.
- В чём тогда? Ну в чём?
- Просто Нина… другая.
- Какая другая? Какая?! Хорошая, да? Чистенькая, не то что я. Поправочка: была. Слышишь? Была хорошая и чистая. А стала такая же, как все. Как те бабы, которыми вы пользуетесь, а потом забываете, - прошипела Марина, и Акела невольно отшатнулся от её перекошенного злобой лица. – Просто еще одна шлюха. Запачкалась ваша Ниночка с головы до пят. Поэтому Егор её больше не трогает. Он грязь не любит.
- Откуда ты знаешь?
Марина хитро усмехнулась, кутаясь в шёлковый палантин, и отошла от него. Муж сжал кулаки, вспомнив синяки и засосы, которыми пестрело её тело, когда она приходила к нему после Клима. Он ненавидел эти следы и ставил поверх свои, перекрывая чужую метку.
Зря спросил. Он же видел Нинку на пляже. Егор женился на девочке и не станет трахать помойку.
- Ты-то чего радуешься? – поинтересовался Василий, закуривая. – А ну-ка подойди. Подойди, сказал!
Резкий окрик заставил молодую женщину вздрогнуть и нехотя приблизиться к мужу. Тот протянул руку и больно ухватил её за волосы.
- Ты это брось, Марин. Полезешь к Егору – я с тебя шкуру спущу. Я не шучу. Никакого дележа не будет. Заруби  на носу: ты моя жена.
Марина молча слушала, жмурясь от боли, потом муж отшвырнул её от себя, быстро застегнул оставшиеся пуговицы, подхватил со стула пиджак и вышел, отрывисто хлопнув дверью.

Прошло около получаса, как ушли мужчины, и до сих пор ни один не вернулся. Тревога нарастала; Марина прилипла лицом к оконному стеклу и жадно всматривалась в темноту. Неожиданно дверь распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге стоял Акела. Хрипло вскрикнув, женщина метнулась ему навстречу, в спешке подвернула ногу и полетела вперед. Муж поймал её и прижал к груди.
- Иди наверх и жди.
Она хотела спросить, где все, но смогла только кивнуть, глядя, как Василий рыщет по ящикам и торопливо вставляет магазин в пистолет. Она не успела дойти до лестницы, услышав голоса снаружи, и бросилась к двери. Впереди широко шагал, почти бежал, Акела.
От реки к коттеджу медленно приближались люди. Марина застыла как вкопанная, увидев Дмитрия, который нёс бесчувственную жену. Видя, что Волкова находится в прострации, Карась обогнул её и взбежал на крыльцо. Положив Лизавету на диван, он помчался обратно и оттолкнул с дороги Марину, когда она попыталась протянуть руки к Егору, совершенно не замечая идущую рядом Нину. У неё потемнело в глазах и земля начала уползать из-под ног при виде ран, оставленных когтями собаки. Мужчины зашли в дом и, стоя в дверях, Климова обернулась, ища Марину. Та, спотыкаясь, поднялась по ступенькам и, встретившись глазами с соперницей, вдруг почувствовала в ней родственную душу. Две женщины, одинаково сильно любившие одного мужчину, связанные с ним самыми прочными узами, две живые души, запутавшиеся в тенетах страстного чувства. Ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность.
Проглотив ком в горле, Марина Волкова обняла заклятую подругу. Нина не стала задерживаться внизу и устремилась вслед за парнями, боясь оставить мужа даже на короткое время.  Через несколько минут на лестнице показался Акела. Заметив на площадке жену, он подошёл к ней и взял за руки.
- Мариш, иди в комнату, приляг. Я сгоняю в город за лекарствами и вернусь, - негромко попросил Василий, и Марина подняла на него затуманенный слезами взгляд.
- Ты не ранен?
- Нет, - ответил тот после паузы и крепче сжал ледяные ладони, пытаясь немного их согреть. Беспокойство, прозвучавшее в её голосе, заставило его растеряться. Прежде Марина никогда о нём не волновалась.
- Хорошо, я рада. – Всхлипнув, жена отняла руки, вытерла мокрые глаза и посмотрела наверх. – Мне нужно пойти к нему.
- Стой.
- Ты не понимаешь, я должна быть там! – закричала Марина, яростно вырываясь из мужниной хватки. Акела крепко её держал и, не оглядываясь, тащил за собой в противоположную сторону от спальни Климовых. – От…пус…ти... Я всё равно пойду! Волков! Не оставляй меня здесь! Нет! Открой дверь, слышишь! Ну пожалуйста, выпусти меня… мне надо увидеть Егора… Волков, открой… господи… как же я тебя ненавижу…

Открыв ребятам дверь, Карась вернулся в гостиную, где оставалась Лиза. По пути его перехватил Игорь и предложил завтра днём наведаться к хозяину пансионата и задать ему пару вопросов. Уж больно картинка нехорошая складывается, надо бы разобраться.
На счастье, Лизавета пострадала значительно меньше подруги и потихоньку приходила в себя. Там, на реке, размахивая палкой перед оскаленной мордой собаки, Ивлева мысленно попрощалась с жизнью и жалела об одном: что так и не смогла родить Димке ребёнка. Они с мужем очень хотели детей, но вердикт врачей был однозначным. Лиза долго не могла успокоиться и втайне от супруга обивала пороги коммерческих медицинских центров. У неё имелись кое-какие личные сбережения, которые она могла тратить по своему усмотрению. Хотя Карась никогда не требовал у жены отчёта, как расходуется семейный бюджет. Есть бабло – трать его, кончилось – не беда, заработаем.
Последний гинеколог, у которого она побывала, ознакомившись с заключением коллег, отказался назначать ей очередное обследование. Лиза с трудом сдерживала слёзы, слыша то же самое, что и раньше: её матка сильно травмирована и это исключает возможность вынашивания плода.
- Но я слышала, что в Израиле есть очень хорошие специалисты, - проговорила пациентка, поднимая на врача умоляющий взгляд.
- Я ни в коем случае не оспариваю профессионализм моих зарубежных коллег, - терпеливо ответил тот, прекрасно понимая, какие чувства обуревают сидящую перед ним молодую женщину. – Разумеется, есть масса примеров, когда пациенты с вашим диагнозом полностью излечивались, пройдя курс лечения. Но, к сожалению, это не ваш случай. Не стоит тешить себя ложными надеждами: вероятность того, что вы когда-либо сумеете выносить ребёнка, равна нулю. В прошлом ваш организм получил серьёзную травму и, увы, мы имеем дело с её последствиями. Я не волшебник, Елизавета Григорьевна, и не знаю ни одного врача, который считался бы таковым. Медицина не всесильна, как бы нам не хотелось верить в обратное.
Выйдя из клиники на свежий воздух, Лиза без сил опустилась на лавочку и дала волю слезам. Она так и не призналась мужу, что целых два года упорно боролась за возможность стать матерью. Последняя надежда растаяла, оставив пустоту в душе.  Дмитрий делал вид, что не замечает, с какой грустью жена глядит на соседских ребятишек, играющих на детской площадке во дворе дома. За это время она перезнакомилась со всеми мамочками и знала по имени каждого малыша. Соседки не возражали, что Лиза из пятнадцатой квартиры закармливает детвору печеньем и леденцами собственного приготовления и просили в их отсутствие посидеть с ребёнком. Она никому не отказывала, а по ночам, думая, что муж не слышит, уходила на кухню и горько плакала, перечитывая выписной лист из больницы.
Димкин голос, хриплый и полный дикого ужаса, ворвался в её мысли, заставив встрепенуться и изо всех сил вцепиться в суковатую палку. От усталости и напряжения болели пальцы, отсыревшая деревяшка норовила выскользнуть из рук, а разъярённая псина захлёбывалась лаем и бросалась вперед, целя в горло. Откуда здесь вообще взялись собаки?! Где-то сбоку кричала Нина, и раздавались громкие всплески.
От первого же выстрела у неё подкосились ноги, и Лизавета упала бы, не окажись рядом муж. Димка отпихнул в сторону мёртвого пса, подхватил её на руки и вынес на берег.
- Лиз, уже всё. Ну не плачь, слышишь, не плачь. Маленькая моя…
- Дима-а-а
- Я здесь. Господи, Лизка…
Оглянувшись, она увидела, как Георгий Александрович вошёл в воду и схватил собаку, оттаскивая ту от Нины. Откуда-то появились остальные парни; Игорь закрывал собой жену Егора и что-то кричал ему, подняв пистолет. Ивлева испугалась, что в такой суматохе он может промахнуться, но всё закончилось в считанные минуты. С облегчением поняв, что кошмар позади и им чудом удалось спастись, она потеряла сознание. 
В доме Лиза пришла в себя. В гостиной было пусто, зато на втором этаже постоянно хлопали двери, ходили люди и звучали встревоженные голоса. Нахлынули воспоминания о недавних событиях, и женщина попыталась сесть. От резкого движения у неё закружилась голова; испугавшись, что обморок может повториться, Лиза снова легла. Спустя какое-то время она задремала. Сквозь сон до неё доносились странные царапающие звуки и жалобное поскуливание. Проворочавшись минут десять, Лизавета окончательно проснулась и прислушалась. Звук шёл из кладовки под лестницей. Откинув плед, которым её второпях накрыл муж, женщина осторожно встала и на цыпочках подкралась к небольшой деревянной дверце, закрытой снаружи на щеколду. Набрав воздуха в грудь, она повернула щеколду и заглянула в тесное полутемное помещение. Из глубины каморки на неё таращилась связанная по рукам и ногам раздетая догола девушка с кляпом во рту. Лиза узнала в ней вчерашнюю жертву Гвоздя и Кота. Она, как и Нина, слышала жуткие крики в гостиной и пряталась у мужа подмышкой. Страшно представить, какие мучения ей пришлось пережить, зная о садистских наклонностях Прохорова. Лизавету до сих пор пробирала дрожь от одних воспоминаний – хуже было только после встречи с Пашей-олигархом. Она попала к нему случайно, дожидаясь отправки в Турцию. Девочка, с которой Паша обычно проводил время, заболела, и надо было срочно найти замену. Олигарх относился к разряду вип-клиентов, несмотря на регулярное нарушение правил клуба. Хозяйка «Рая» общалась с Пашей через своего заместителя и арт-директора Алика, который втихую снабжал приятеля кокаином. Проститутки наотрез отказывались выезжать с ним за пределы клуба и даже угрозы посадить их на неделю в карцер, оставив без еды и воды, не помогали.
Алик воспользовался отсутствием хозяйки и подсунул олигарху Лизу, рассудив, что тому обязательно понравится невысокая худенькая девушка, которая легко сойдет за малолетку. Паша обожал совсем юных девочек и не жалел денег на свои удовольствия.
Новенькой объяснили, что ей предстоит сыграть для клиента роль Мальвины, нашли подходящий наряд и показали, как делать книксен. Получив в своё распоряжение живую куклу, мужчина пришёл в неописуемый восторг. Для Лизы ночь, проведенная вне стен заведения, обернулась настоящим кошмаром и закончилась в отделении интенсивной терапии.
- Тише, - шепнула Ивлева, нагибаясь, чтобы не задеть макушкой низкую притолоку. – Идти сможешь?
Девчонка втянула носом воздух и быстро-быстро закивала. Пошарив вокруг, Лиза наткнулась на садовые ножницы. Присев на корточки, она попробовала разрезать веревку, стягивающую запястья, но лезвия оказались тупыми. Пришлось пилить, и спустя несколько минут ей удалось освободить пленницу.
После всего пережитого Катя с трудом держалась на ногах. Её шатало из стороны в сторону, колени дрожали, и малейшая попытка пошевелиться отзывалась мучительной болью внизу живота. Медленно, короткими перебежками они добрались до кухни. Лизавета запоздало сообразила, что с такими ранами и голышом девушка далеко не уйдет. Одежда нашлась тут же в кладовке – поеденное молью рванье, но бегать по дому и искать что-то другое не было времени. Пока все заняты, у них еще оставался шанс незаметно выйти из дома. Она помогла Кате натянуть штаны и футболку и на всякий случай заглянула в гостиную.
- Пошли. Обопрись на меня, не бойся. Вот так… Осторожней.
На крыльце их нагнал голос Карася:
- Девчат, далеко собрались?
Лиза оцепенела, а её спутница  съёжилась и затравленно втянула голову в плечи.
- Дима… Димочка, послушай меня, пожалуйста.
- Ну так что, - перебил муж, подходя ближе. – Сами доковыляете или помочь?
Боясь разрыдаться, Лизавета кивнула и отошла, пропуская его вперед. Оглядев Катю, Ивлев покачал головой, взял её на руки и зашагал к лесу. Лиза осталась ждать его на улице, поминутно вздрагивая от голосов наверху. В окнах по-прежнему горел свет, и кто-то хрипло мычал, как от боли. Взвинченные до предела нервы остро реагировали на каждый шорох, каждый скрип. И несмотря на это, она пропустила возвращения мужа, который бесшумно вынырнул из темноты и взял её за плечи, успокаивающе целуя в затылок.
- Оставил её у какого-то дачного посёлка. Дальше сама дойдет.
- Дим… - от волнения и благодарности у неё перехватило дыхание. – Дим, спасибо. Прости меня, я знаю, что дура и ты из-за меня  рискуешь…
- Забыли об этом. Ничего не было, поняла? – ответил Карась, глядя ей в лицо. – Ты эту девчонку в глаза не видела со вчерашнего дня.
- Конечно, Дим, поняла.
- Вот и умница. Пойдём, надо, чтобы Ромка тебя посмотрел.
Она помотала головой.
- Нет, Дим, сначала Георгий Александрович и Нина. Им больше всех досталось. За меня не волнуйся, я лягу, а завтра утром схожу к Роману Евгеньевичу.
- Добрая ты, Лиз, - улыбнулся Дмитрий, обнимая жену. – Ладно, уговорила. Если что, сразу зови, не терпи.
- Хорошо.

Комната, в которой жили Климовы, стараниями Хирурга превратилась в походную операционную. Ивлев явился как раз вовремя и сходу включился в процесс, чётко следуя указаниям единственного врача в команде. Он хорошо помнил день, когда Егор взял его с собой в больницу навестить приятеля Гвоздя, потерявшего глаз в недавней стычке с ребятами Аксена. Богдан встретил их в фойе - в палату его по понятным причинам не пускали, но и совсем выгнать не могли. Молоденькие медсестры успели привыкнуть к его похабным шуточкам и тайком носили из столовой чай и бутерброды.
- Ну, как ты тут, братушка? Корни еще не пустил? – спросил Диман, осматриваясь, и подмигнул сидевшей за стойкой симпатичной медсестричке.
- Жопа к лавке приросла, - пожаловался тот.
- Вот бедолага. Отдыхай, пока другие вкалывают. Твоя доля не пропадёт.
Климов усмехнулся и присел рядом, вытягивая ноги. Карась, как фокусник, вытащил из кармана пальто чекушку водки и одноразовые стаканчики, и все выпили.
- Что врачи говорят? – спросил Егор, понюхав горбушку «бородинского».
- Окосел, а так порядок. Башка у него крепкая.
Сжевав огурец, Ивлев отправился заговаривать зубы девушке-администратору, а его начальник пошёл в хирургическое отделение. Палата, в которой лежал Роман Смирнов, была рассчитана на шестерых и пустовала всего одна койка. Его положили у окна, откуда были видны сквер и десятиметровая  искусственная ель напротив главного входа. До Нового года оставалось меньше недели, но прогнозы синоптиков не радовали: снег в столице выпадет не раньше середины января.
В палате Климов провёл минут десять и ушёл, сказав на прощание: «Приходи, как оклемаешься, у меня для тебя найдётся дело». Он не сомневался, что его предложение будет принято - под маской рафинированного интеллигента скрывается  опасный хищник, прирожденный убийца. Чутье подсказывало Климу, что он нашёл подходящего кандидата на должность ликвидатора в команде. И оказался прав.
Роман позвонил через месяц и попросил о встрече. В следующий раз Карась увидел его в арбатской квартире и тем же вечером они всей компанией завалились в «Метелицу». Пацанов подкупило его умение спокойно и хладнокровно действовать в любой ситуации, отсутствие понтов и знакомое всем членам климовской бригады чувство локтя. Хирург пахал на репутацию, по крупицам завоевывая доверие братков и Клима, и добился, что слава бежала впереди него. Он и не заметил, как начал есть с руки у нового хозяина, а когда понял, было уже поздно.
Операция заняла около получаса, и как только Роман сказал: «Всё, закончили», Нина выронила подушку, в которую уткнулась, чтобы заглушить слёзы, и повернулась к мужу. Егор лежал бледный, на лбу и висках выступил пот, веки смежились, словно он боролся со сном. Парни ушли, поняв, что их помощь больше не требуется, один Карась задержался и сел в уголке. Его беспокоила Нина, и хотелось знать наверняка, что она будет в порядке, чтобы потом успокоить жену. Лизка тоже переживает и наверняка места себе не находит, дожидается новостей.
- Ну чего там, Ром?
- Выглядит так себе, но нам повезло, - отвечал Роман напряжённым голосом, продолжая обрабатывать царапины на теле Нины. – Ничего серьёзного, может, получится обойтись без больницы. Нин, - добавил он после короткий паузы, закончив накладывать бинт. – Давай с тобой договоримся, что ты останешься здесь и не будешь никуда выходить. Если тебе или Егору что-то понадобится – есть телефон. Позвони, и тебе всё принесут.
Ивлев слушал, не сразу въехав, о чём это толкует Хирург, а потом вспомнил довольную рожу Котовского и понял, куда тот клонит. Прохоров, сука, никак не уймется, а у них нет возможности приглядывать за Нинкой, надо разрулить ситуацию с Невструевым. 
- Серьёзно, Нин, послушай Ромку. Он дело говорит.
Сбитая с толку, Нина неуверенно кивнула, опустила глаза и, густо покраснев, неловко прикрыла руками грудь. Чтобы её не смущать, Хирург отвернулся и начал складывать инструменты в чемоданчик.
- Он будет спать после укола. Ты тоже ложись, вам обоим нужно отдохнуть. И не переживай, с ним всё будет в порядке. – Он умолк, глядя, как Нина бережно вытирает салфеткой пот с лица Егора. - Дим, пошли.

Климов проснулся ночью, чувствуя, что сбоку к нему прижимается что-то горячее. В комнате было темно, хоть глаз выколи. Едва он пошевелился, как рядом тут же завозились, мягкий шёлк скользнул по плечу, и раздался встревоженный, хрипловатый со сна Нинкин голос. Она смотрела на него испуганными голубыми глазищами, опираясь руками на матрас, и спрашивала, что случилось и где болит.
- Не надо никого звать, - ответил муж, отыскал во мраке её ладонь и сжал.  Ему почудился тихий то ли вздох, то ли всхлип, и её голова вновь очутилась у него на плече. Она тесно льнула к нему, обхватывала тонкими руками и что-то шептала, будто хотела убаюкать. Повернув голову, Егор уткнулся в её распущенные волосы и, как раньше, с наслаждением вдохнул их аромат.
- Спи.
И тоже закрыл глаза.

Акела вернулся за час до рассвета, отдал пакет с лекарствами Смирнову, курившему на террасе, и пошел в дом. Марина спала, свернувшись калачиком в изножье кровати и накрывшись палантином. Муж запер её, не желая слышать, что она должна, должна быть рядом с Егором. Он надеялся, что в его отсутствие Марина успокоится и выкинет навязчивую мысль из головы. От устроенной ею истерики у Василия сводило зубы и хотелось выбить из неё эту дурь. Их с Маринкой семейная жизнь – зона ожесточенных военных действий. Со всех сторон рвутся снаряды, свистят пули, и нет надежды, что однажды война закончится и наступит мир.
Он так и продремал до утра, сидя в кресле. Проснувшись, Марина увидела мужа и бесшумно сползла с постели. Приглядевшись, она заметила в кармане ключ и тихонько вытащила его двумя пальцами. Василий крепко спал, откинув голову на подголовник кресла, приоткрыв рот и изредка всхрапывая. Окинув его снисходительным взглядом, женщина юркнула за дверь. Ноги несли её к спальне Климовых, расположенной на другом конце этажа. Ей навстречу вырулил Гвоздь; зевая и почесываясь, он шёл в ту же сторону. Испугавшись, что её заметят, Волкова вжалась в стену и замерла, стараясь громко не дышать.
Истомин постучал и всунул внутрь голову.
- Здорово, Клим. Не разбудил?
- Заходи, - ответил Климов. Он полулежал на кровати, обложенный подушками, а рядом устроилась Нина с книгой. Её растрёпанный вид говорил о том, что супруги недавно встали.
- Слышь, а я за Нинкой. Мы с пацанами монетку кинули, кому её в столовку вести,  - хмыкнул Гвоздь, протискиваясь в комнату. – Не, ну а чё? Всё ж по чесноку.
- Чем сегодня кормят, знаешь?
- Ща, погоди, вспомню. Пшёнку обещали и чай с бутербродами.
- Каши мне захватите.
- Замётано. Давай, Нин, собирайся.
Из своего укрытия Марина видела, как Гвоздь и Нина спускаются по лестнице. Всё плыло, как в тумане. Она повернула ручку двери и медленно её приоткрыла. Лицо обдало утренней свежестью – окна в помещении были распахнуты настежь. Егор, по-видимому, спал, потому что даже не повернул головы, когда она вошла. Прижав кончики пальцев к губам, Марина опустилась на колени перед кроватью и, тихонько простонав, уткнулась лицом в смятые простыни. По телу прошла волна сильной дрожи, в горле комом стояли слёзы. После стольких лет она умирала от желания снова прикоснуться к нему.
- Прости меня, пожалуйста, прости… Егор, я не хотела… - шептала жена Акелы, исступленно целуя мужскую руку, лежавшую поверх одеяла. Она прижимала её к щеке, гладила и бормотала, как безумная.
- Марин. – Голос Василия, который стоял на пороге и смотрел на неё, держась руками за косяк, был страшен. – Поднимись.
- Уйди, - в глазах у женщины загорелся дикий огонек. Она скорчилась под его тяжёлым давящим взглядом, словно он и впрямь мог пригвоздить её к полу.  Акела в два шага преодолел разделявшее их расстояние, рывком поднял жену и выволок в коридор. Он догадался, что Климов вырубился под действием лекарства, которое вколол ему Хирург, а значит, ничего не узнает.
- Ты что ж делаешь, паскуда? – прохрипел Волков, заталкивая жену в ванную. Она выдиралась из рук и норовила располосовать ему лицо обломками ногтей. Не сдержавшись, он влепил ей пощечину, и Марина вмиг обмякла, сползая на пол и глядя на него сухими блестящими глазами.
- Ты сама не успокоишься, да? А может, в дурку тебя сдать? Чтоб тебя там от твоей гребаной любви полечили. Чего молчишь? – спрашивал муж, нависая над ней, и держал за волосы, не давая опустить голову. Марина никогда не видела его таким злым, доведенным до крайней степени бешенства от пережитого минуту назад унижения.
- Оссставь мме-ння-ааа
В сантиметре от её головы в стену врезался кулак. Вскрикнув, женщина в ужасе зажмурилась. А Волков бил и бил, задыхаясь от ярости и бессилия.
Эта война никогда не закончится.

Богдан шёл за девушкой, отставая на пару шагов и не забывая посматривать по сторонам. В голове крутился вчерашний разговор. Котовский катит бочку на Ромку, а тот хоть и делает морду кирпичом, но видно, что ему припекает. Вспоминался недавний случай, когда он выполз на веранду покурить, оставив приятеля дотрахивать полумёртвую от усталости шлюху, и наткнулся на дрыхнущего в кресле Хирурга. Пока Гвоздь раздумывал, будить его или нет, из дома высунулась жена Клима. А дальше стало совсем интересно: Смирнов проснулся и что-то спросил у Нины, та ответила, и они куда-то ушли вдвоём, оставив случайного свидетеля молча офигевать от происходящего.
Верно говорят, что всё дерьмо в жизни случается из-за баб. Гвоздь был туповат, мыслил простыми категориями и жил по принципу «сам погибай, а кореша выручай». Ромка, конечно, парень башковитый, любому профессору фору даст, только влип по самые помидоры. Сложив два и два, Истомин решил помочь школьному товарищу выпутаться из беды. Много думать не пришлось, благо, Котовский сам подсказал ему идею. Оставалось заранее предупредить пацанов, чтобы не спалили его перед Климом.
Вроде всё прошло гладко, Егор спокойно отнесся к желанию бойцов охранять Нину от чужих, пока он сам прикован к постели. Прохоров куда-то слинял с утра пораньше, никому ничего не сказав. В столовой Климова  попросила положить ей двойную порцию пшённой каши и побольше бутербродов. Протолкавшись сквозь очередь, Гвоздь передал поварихе термос для чая.
На обратном пути Нину ждала неприятная встреча. На краю березовой рощи она столкнулась лицом к лицу с Леонидом Прохоровым, курившим в тени. От неожиданности девушка отшатнулась, чуть не выронив пластмассовый контейнер с кашей, который ей дали в столовой. Бросив сигарету, Кот вышел вперед и схватил Нину за плечо.
- Притормози.
Она сдавленно вскрикнула, впечатавшись спиной в ствол березы. Прохоров держал её одной рукой за горло, а другой стискивал бедро, задирая подол короткого сарафана.
- Ты чего, шкура, морозишься? Цену себе набиваешь? – Вся кровь прилила к паху, и член стоял как ракета. - Колись, Нинок, сколько берешь за час?
- Слышь, щупальца убрал от неё! – рявкнул подбежавший Гвоздь. Он разговорился с мужиком, остановившимся стрельнуть у него сигарету, и упустил спутницу из виду. – Ты попутал чё-то, я не понял?
Отпустив Нину, Кот миролюбиво поднял руки: «Слушай, Гвоздь, ты бы успокоился…»
- Сам успокойся. Это тёлка Клима, хули ты лезешь? А ты чё встала? Греби отсюда.
Нина убежала, сверкая пятками и прижав к груди узелок с едой и термос. Среди деревьев мелькнули золотистые волосы, заставив Прохорова скрипнуть зубами. В следующую секунду он согнулся от боли, получив кулаком в «солнышко».
- Слушай сюда, баклан, - сказал Гвоздь, беря его за грудки, и встряхнул. – Я не в курсе, чего у вас там с Ромкой, но если ты, сука, снова откроешь на него пасть, я тебе зубы в глотку затолкаю, усёк?
- Он Климу с Нинкой рога наставляет, - прохрипел тот и заработал еще один болезненный тычок. – Твою мать
- Не пизди. Сболтнешь кому – урою.
- Ладно-ладно… я понял…
Богдан ушёл, оставив обидчика Нины валяться в траве. Очухавшись, Прохоров поднялся на ноги, отряхнулся и полез за сигаретами. Пальцы не слушались, и ему удалось прикурить лишь с четвертого раза. Перед глазами стояло лицо Климовой – бледное и вытянутое от страха, и так хотелось выдавить эти ярко-голубые глаза, в которых плескалось отвращение к нему. А потом трахнуть её в пустые глазницы и медленно душить, содрогаясь от оргазма под аккомпанемент предсмертных хрипов.
Сделав несколько глубоких затяжек, он повернулся к коттеджу и прищурился, глядя, как солнце играет на крыше. Его потряхивало от возбуждения. Затоптав в землю окурок, мужчина быстро зашагал к дому. В гостиной было пусто, и он направился прямиком к кладовке под лестницей. Рванул на себя дверцу и остолбенел. Девчонка исчезла. Поняв, что снова остался ни с чем, Прохоров в бешенстве пнул пустое ведро, и оно со звоном покатилось по полу, ударившись о стену.

Климов спал крепко, без снов. Проснувшись, он наткнулся взглядом на жену, которая сидела в углу и не сводила с него глаз. На её белом, как бумага, лице не было ни кровинки, волосы выбились из косы, которую она заплела утром, губы ходили ходуном. На коленях она держала тарелку, до краёв наполненную кашей, а сверху, как айсберг под лучами солнца, таял большой кусок сливочного масла.
Увидев, что муж смотрит на неё, Нина вскочила и протянула ему тарелку. Взяв ложку, Егор начал есть. Через минуту он спросил, видя, что жена не двигается с места: «Так и будешь над душой стоять?» Она замешкалась, не зная, куда приткнуться.
- Не мельтеши, сядь, - сказал Климов, хлопнув ладонью по матрасу. – Ела?
Нина кивнула, присаживаясь на край кровати. Отхлебнув горячего чаю, Егор взял бутерброд с бужениной, скатал мясо в трубочку и протянул жене.
- Открывай рот.
Нинкина дурацкая привычка есть вместе с ним из одной тарелки обернулась тем, что большую часть времени она ходила голодной. Как ни билась Макаровна, как ни упрашивала, всё без толку. Хозяйка таяла на глазах, всего за полгода стала худой, как тростинка, того и гляди, ветром унесет. Егор и не замечал, что за столом жена чахнет над полной тарелкой. Не ест, значит, не хочет – не маленькая, чтобы насильно ложку в рот запихивать. Клавдия втихомолку подкладывала ей пирожки в сумку, червячка заморить в перерывах между парами. Слезы наворачивались смотреть, как Нинушка себя изводит, а всё потому, что родной муж мимо проходит, лишний раз слова не скажет. Кокос и тот больше ласки видит, чем она.
После еды Клим откинулся на подушки и прикрыл глаза. Когда жена взяла с тумбочки книгу, которую читала до прихода Гвоздя, он жестом показал на место рядом с собой.
- Что за книга?
- «Граф Монте-Кристо».
- Вслух читай.
- Это на французском.
- Зря училась столько лет? Читай.
Под её негромкий журчащий голос он задремал. Нина видела, что он спит, но продолжала читать, изредка прерываясь, чтобы выпить воды.

В это же самое время в кабинете господина Невструева происходил весьма неприятный разговор. Накануне Владлену Дмитриевичу доложили о происшествии с постояльцами из вип-коттеджа, разбудив звонком посреди ночи. Не теряя времени, он поехал проверять вольеры, где держали собак. Охрана подтвердила, что животные  каким-то образом сумели порвать металлическую сетку и сбежали.
- Как вы понимаете, ничьей вины тут нет, - сказал владелец пансионата, вытирая льющийся по затылку пот. Его последнее заявление было встречено скептически.
- Разумеется, я готов полностью оплатить все расходы, связанные с лечением господина Климова и его супруги. Но, повторяю, не следует искать в случившемся чей-то злой умысел. Сегодня мне передали заключение ветеринарного врача, что животные были абсолютно здоровы. Взгляните сами.
Забрав у него справку, Акела пробежал глазами написанное и бросил бумагу на стол. Они с Игорем успели смотаться на псарню, поговорили с ребятами и осмотрели вольер, откуда сбежали собаки. Всё было так, как говорил Невструев.
- Я дорожу репутацией и не хочу, чтобы у Георгия Александровича сложилось ошибочное мнение о нашем пансионате и людях, которые здесь работают. Мы опросили сотрудников, которые вчера дежурили: никто из посторонних и близко не подходил к вольерам. Гости разъехались сразу после финального боя. Это зафиксировали камеры наружного видеонаблюдения. Как видите, нам нечего скрывать.
- А почему Вы так уверены, что это не сделал кто-то из своих? – перебил Игорь, в упор глядя на директора. Судя по тому, как покраснело его лицо, подобная мысль казалась ему оскорбительной.
- Я вас уверяю, это совершенно невозможно, – отчеканил собеседник. - Я лично ручаюсь за каждого сотрудника. И повторяю, что готов компенсировать все неудобства.
Невструев прекрасно понимал, что с этими людьми иначе не договориться. Он может сколько угодно апеллировать к фактам, но раскошелиться всё равно придётся. Или его просто зароют в лесу, как трупы сбежавших собак, найденные у реки.

Узнав от мужа, что Нина весь день не выходит из комнаты, Лизавета забеспокоилась. Дождавшись, когда вернутся мужчины, она попросила Романа Евгеньевича отвести её к подруге. Переступив порог чужих апартаментов, она увидела Нину, которая читала мужу по-французски, а тот внимательно слушал. Оставив Егора с Хирургом, Нина вышла в коридор и прислонилась к стене. Она почти пять часов читала вслух, и стоило ей умолкнуть, как муж открывал глаза.
- Владлен Дмитриевич прислал повара, чтобы готовить вам с Егором, - шёпотом сообщила Лиза. – Я сказала, что мы сами справимся. Правда же, Нин?
На лице у подруги мелькнуло паническое выражение, словно её до ужаса страшила перспектива самой встать к плите. Первый приготовленный ею борщ Климов вылил в унитаз, сказав, что эту дрянь невозможно есть. От незаслуженной обиды защипало глаза, и она, не сдержавшись, расплакалась. На уроках труда у Нины не хуже других получалось сварить суп и пожарить котлеты, но муж кривился, пробуя её стряпню. А потом он привел Клавдию Макаровну, и в этот вечер они ели наивкуснейшие кислые щи, жареную на сале картошку и «Полтавские» котлеты, которые просто таяли во рту. За ужином Нина съела столько, что потом с трудом доползла до кровати.
Экономка многому научила девочек, но одно дело накормить Димку, которому что ни дай – всё вкусно, и совсем другое Егор. Лиза её успокаивала, говоря, что готовить они будут точно по рецепту из поваренной книги. Пробу с блюд снимали по очереди. Лиза проводила подругу до дверей, сунула ей в руки заставленный посудой поднос и пообещала держать за неё кулачки. Через полчаса Нина спустилась на кухню, сияя от радости. Егору понравилась еда, и это так окрылило девушек, что они засиделись до полуночи, обсуждая будущее меню.
Ночами Нина ложилась под бок к мужу, и он не прогонял её, не отворачивался, как это было совсем недавно, и даже клал под голову руку. Просыпаясь среди ночи в холодном поту, Климов ощущал её рядом и успокаивался. Пока ему не разрешили вставать с кровати, Нина по часу, а иногда и дольше, читала вслух по-французски. Они закончили роман Дюма и начали «Путешествие к центру Земли» Жюля Верна.
Неделя пролетела быстро и, придя с прогулки, Егор сказал жене, чтобы собирала вещи  - завтра они возвращаются в Москву. Раны затягивались, он притерпелся к боли и перестал её замечать. Владлен Дмитриевич явился проводить гостей и воспользовался случаем еще раз, теперь уже лично, принести Климову свои извинения. Он лишь тогда вздохнул с облегчением, когда кортеж, состоящий из трёх внедорожников, скрылся за поворотом.

Клавдия встретила хозяев на пороге, облила слезами и Егора, и Нинушку, отругала за то, что не смогли отдохнуть по-человечески, и ушла разбирать вещи. Квартира была вылизана до блеска, комнаты проветрены, белье выстирано и выглажено, а из кухни доносился умопомрачительный аромат грибной солянки и тушеной капусты с мясом. Стоя около кровати, Клим снял летний пиджак и подозвал жену.
- Помоги мне.
Нина подошла и начала старательно расстегивать пуговицы на его рубашке, избегая встречаться с ним взглядом. Егор смотрел, как она прикусывает нижнюю губу и думал о том, чтобы провести по ней пальцем.
- Не спеши.
Услышав  хриплый голос у себя над ухом, молодая женщина замерла и задрожала, почувствовав, как по спине прошлась горячая ладонь, сминая ткань футболки. Закрыв глаза, Климов втягивал её запах, блуждая руками по худому телу, сплошь состоящему из острых углов. Кожа под мозолистыми пальцами казалась мягче и нежнее шёлка, и на ней моментально проступали следы, стоило нажать посильнее. Женщина в его объятиях тихо стонала, цепляясь за пропахшую потом рубаху, и тянулась губами к подбородку. От мимолетного соприкосновения с жёсткой щетиной губы становились ярче, а она всё не могла остановиться, снова и снова целовала, терлась об него как кошка, не давая отодвинуться даже на сантиметр.
Никто не заметил, как в комнату заглянула Макаровна, охнула беззвучно и поспешно ретировалась.
- Слава тебе, Господи, - шепнула старуха, мелко крестясь на висевший в углу образок, схватила сумку и шмыгнула за дверь. Хорошо, что в холодильнике продуктов на неделю и в доме порядок и чистота. А она вон, к Ивлевым переночевать попросится, авось не прогонят. Спустя несколько минут подъехал автобус, и Клавдия втиснулась в переполненный салон, раздвинув притулившихся на ступеньках пассажиров.

Отредактировано Georgy Klimov (14.12.2018 22:44:00)

+2

12

Первый труп, который Смирнов убрал, случился буквально сразу после его более тесного знакомства с компанией Богдана. Роман стал равнодушен к жизни других, когда не смог спасти дорогого ему человека. Пусть не его ошибка, но все же. На первых «делах» и сходняках, он не сильно задерживался – не более чем требовало его присутствие, чтобы узнать задачу, которую ставил Клим. А потом Смирнов скрывался в ночи. Так думали многие, но парень ехал домой, чтобы проведать мать. Жутко становилось ему, когда мысли становились черными, и он боялся найти дома закоченевший труп матери, боялся не успеть. Страх опоздать, не важно, куда и зачем, выработал в Смирнове привычку всегда быть на месте за пятнадцать минут, но дверь он откроет в ровно назначенный час. У каждого человека есть бзик, таракашка, которые заставляют его оглядываться.
Однажды, ранней весной, он приехал к офису Клима раньше, вышел из машины и просто встал за входной дверью, куря, смотрел, как птицы своим купанием в воде, пытаются накликать тепло. Открывшаяся дверь, скрыла его от взгляда выходящих людей, и Смирнов замер.
- Не пори чуши, Кот. Ему доверяет Клим, ты че паришься?
- А вдруг ошибается? – Смирнов аккуратно прислонил сигарету к стене, туша ее и стоял, не дыша, не приведи, заметят.
- Хорошо, Гвоздя ты тоже списываешь со счетов? А ведь он на плаху голову готов положить за Хирурга. У тебя паранойя?
- Не люблю молчаливых. Хрен поймешь, что у него там в голове. Мутный, одним словом.
- Скосячит… - раздался телефонный звонок, - да, Клим. Нет, еще не ушли. Ага, сейчас поднимемся. Пошли, Климов зовет.
Смирнов шумно выдохнул, когда за говорившими закрылась дверь. Разговор напряг, но Роман умел делать вид камня, который если надо, сам подвинется в сторону. Его пинать не надо. Прирожденный «хищник», он ощущал, где и когда надо вставить свое слово. В этом Хирург очень был похож на Клима. Поднявшись на третий этаж, Смирнов вошел в небольшое помещение, оборудованное удобными креслами, чтобы «просившим» было удобно дожидаться своей очереди. В углах разместились пару столиков с чистыми бокалами и графины с водой. Ожидание очереди на прием к Климу заставляло многих потеть и тянуться к воде.
- Доброго, - Смирнов заглянул в кабинет.
- Заходи, - махнул рукой Климов, что-то ища на столе.
Тогда их с Богданом отправили в Екатеринбург. Гвоздь, а это был бы не он, если бы не напился в поезде, всю дорогу храпел, будто озвучивал танк, заставляя двух бабулек, с кем они попали в купе, креститься и вздыхать.
На вокзал Екатеринбурга прибыли в три часа ночи. Перрон был полупустым, видать дальше, в Сургут желающих ехать было мало. Богдан зевнул.
- Поехали в гостиницу, хоть доспим.
- Я бы по городу прошелся, огляделся.
- Один глупо, а я прям еле стою на ногах. Харе думать о плохом. Днем времени вагон.
Роман похлопал друга по плечу и пошел рядом, обсуждая какой номер лучше – все включено или сэкономить. Гвоздю было все равно, главное, чтобы баб предоставили. А то видите ли, у него спермотоксикоз.
- Это новое слово в медицине, - рассмеялся Хирург.
- Щас телочек возьмем, коньячку… - мечтательно Богдан рассуждал до момента, пока в кармане не прозвенел телефон. – Да, Клим. Щас, Ромыч че с телефоном. – Хирург вытащил мобилу, как оказалось она была «мертва». Гвоздь передал ему трубку и пошел ловить такси. – Слушаю… Уверен, что «конфеты» по такой цене зайдут у нас выше себестоимости?.. Мы товар не видели… Хорошо, приценимся. Отзвонимся.
Не один пуд соли Гвоздь съел со своим другом, и готов защитить его спину в любую трудную минуту. А она вот, нагрянула. Кот открыто катил на Хирурга. После того, как Роман сделал все, что требовалось Егору, Богдан не пошел спать, а медленно спускался позади Леньки и думал. Хотя этот процесс ему не очень нравился. Чем проще, тем быстрее. А тут нельзя с кондачка.
- Я спать, - протянул руку Танцор, - такой отдых б****, больше устанешь.
- Пойду, покурю и тоже отчалю, - сжал ладонь Игоря, Богдан пошел на веранду.
Кот постоял, и явно понимая, что искать телку на ночь никто не настроен, с Гвоздем не обсудить своих догадок, уселся на диван и прикрыл глаза.

Нина едва дышала, прислушивалась к звукам со стороны мужа. Егор спал на спине, чего не любил, но из-за ран был вынужден это делать. Подобрав под себя ноги, девушка склонилась над его лицом и осторожно водила пальцем по морщинкам. Свет фонарей, что были вокруг дома, освещал комнату, слегка разгоняя ночные тени, что Нина видела все хорошо. Слегка подрагивали крылья носа у Егора, губы то плотно сжаты, то расслаблялись. Тонкий пальчик коснулся морщинки меж бровей, и она тут же исчезла. Лицо мужа стало спокойным. Она прижала другую ладонь к губам в попытках сдержать слезы, шептала:
- Люблю тебя… Егор….
Но и на нее стало действовать лекарство, что девушка немного сползла на кровати и легла щекой на раскрытую ладонь мужчины, а своей рукой сжала его плечо. Но ночью она подскочила, тихо заскулив от боли в боку. Егор весь в поту, смотрел на нее, что Нина испугалась. Вдруг что-то произошло, или она его толкнула. Стала шарить руками по постели, искать мокрое место, принюхивалась к пальцам, но ничего не было.
- Я сейчас… - но муж остановил ее, и Нина почувствовала, как ее пальцы сжала горячая ладонь. Она пыталась поверить в то, что Егор не бравирует, искала подтверждения в его глазах, но он лишь моргнул, чуть дольше, и девушка со вздохом легла к нему на плечо.
Телефон прозвенел будильником около восьми утра. Нина едва могла разлепить глаза. Тело не слушалось, решая остаться в позе эмбриона. Позади и где-0то выше ее голову послышалось тяжелое дыхание. Девушка перевернулась на живот и тут же поднялась на четвереньки. Егор уже не спал, пытая приподняться на подушках. Нина положила ладонь на его грудь и молча кивнула, что она поможет. Сползая с кровати, провела по своему телу, ощущая, где и что болело, подошла к Егору.
- Я помогу, - тихо проговорила она и подставив свою руку под его спину, плечом оттолкнула мужа в затылок вперед, едва успевая подсунуть пару подушек, как мужчина упал обратно. – Удобно?
- Нормально.
Всегда так. Всегда у него нормально. Диапазон эмоций завис на этом слове. Нина пошла, умылась и принесла мокрое полотенце, чтобы Егор смог умыться. Вставать вчера Роман Евгеньевич запретил. Спать оба уже не собирались. Но тишина давила со всех сторон, и если Нина сейчас не найдет чем заняться, то взвоет. Но спас появившийся Богдан…

Роман появился на веранде спустя полчаса. Гвоздь все курил и смотрел как комары отлетали от струи дыма.
- Пойдем, прогуляемся.
- Кажется, сегодня прогулки противопоказаны, - проговорил Роман, но пошел по лестнице вниз, а там они свернули к лавочкам, что отдаленно стояли под деревьями. На тех Кот заприметил Катю. Сейчас же тут никого не было. – Поговорим?
- Угу, - Богдан сел рядом и повернулся в сторону друга. – Ром, не первый год ты мой кореш. Странные у нас с тобой отношения, да?
- Кто-то так думает. Тебя это волнует?
- Ваще не парит. Но я бы послушал кое-что.
- Интересно, что же?
- Про бабу Клима и твои терки с Прохоровым, - Хирург напрягся. Когда Гвоздь переходил на фамилии парней, в разговоре, то значит он предельно трезв и хочет четких ответов. Скрывать от него Роман ничего не собирался. Просто не было ни времени, ни момента, да и желания трясти бельем перед другом.
- Ты Кота вчера, вероятно, слушал внимательно, - Хирург затянулся сигаретой и выпустил дым. – Я пойму, Богдан, если ты все расценишь по своему. Но главное знай, и пойми, мне себя упрекнуть не в чем, как и ей. - И никого не должны волновать его тайные мысли. Они всегда останутся при нем. – Помнишь, Клим послал нас с Танцором следить за женой и дочерью Воробьева? Мне досталось следить за Ниной. Не знаю. Как обухом ударили ее глаза, когда столкнулся с ней возле книжного ларька. Осознал лишь потом, когда Клим долг брал свой с нее за отца.
- Она ж малолетка.
- Это не меняет того, что она женщина. Тем более, что… Не важно. Не ее обсуждаем. Не наша она баба, чтобы обсасывать ее кости. Когда Клим ее избил, Клавдия мне позвонила, чтобы приехал и осмотрел Нину. Не мог я бросить ее! Но ты пойми, без моей помощи, она бы прям дома окочурилась. А ты же видишь, что Клим в нее по самые уши влюблен. И представь Нинка умерла…
- Дерьмо! То то, Кот когда Нинка сама себя заживо готова была загрызть тебе, странно смотрел на все происходящее. Дальше давай.
- А что дальше? Она жена Клима и точка. Любить ее на расстоянии мне даже он не запретит. Прав на нее я не предъявляю. Что еще надо? Удавиться?
- Давай так. Телка понравилась одна двоим – понимаю. Но дай мне слово брата, что никогда не полезешь, только в крайних случаях, к ней.
- Ты меня так плохо знаешь?
- Бабы зло. Особенно такие красивые, и к тому же жены старшаков.
- Хорошо. Ты отрубишь мне правую руку, если увидишь что-то в моем поведении в ее сторону не так. Даже сопротивляться не стану.
- А Кот дорожку мостит. Слышал я, как он ей намеки кидал. Девчонку аж трясет всю.
- Вот мы с Карасем и присматриваем. Спасибо что выслушал. Легче как-то стало.
- Гвоздь хоть и тупой, но не дурак. Кот всегда был с гнильцой. Но не мне решать, кто рядом в бою стоит. Клим его держит, значит нужен.
- У Кота крышу рвануло в тот день, когда Клим Нину по кругу не пустил.
- Помню я его щенячьи глазки. Ладно, пошли на боковую.
Наутро, если бы не голодный желудок, Богдан так и проспал бы до обеда. Ворча и кроя всех, на чем свет стоит, Гвоздь умылся. В голову пришла мысль перехватить идею сопровождать Нину в столовую.
За их столиком никого не было, что для Нины было как солнце во время душного смога. Они с Богданом поели, проверили, все ли взяли для Клима. По дороге, Нина вновь перехватила бутылку минеральной воды со столика, что стоял у входа. Он не мешал ей молчать. Просто шли к дому и все. Пока Нина не ощутила, что на нее смотрят. Подняв взгляд, девушка остановилась и сделала шаг назад. Перед ней стоял Леонид, плотоядно улыбаясь. Нина нервно сглотнула. Всего то осталось пройти один поворот за кусты и все, вот коттедж. Она оглянулась, но Богдана не было видно. Ей было противно, тошнота подобралась к горлу. Как могла отворачивалась, чтобы не дать Коту себя облизнуть, хотя тот поигрывал кончиком языка по верхней губе. Этого Нина и  боялась, когда ехала сюда. Нет Клавдии, которая всегда рядом, Дима в другом крыле с Лизой живет. Никто не сможет успеть…
- Мне… больно…
Ее тряхануло. Рядом стоял злой Богдан и загораживал ее собой. А потом рявкнул так, что Нина помчалась домой, едва касаясь ногами земли. Она старалась тихо, чтобы не разбудить Егора. Хотя ей хотелось бросить контейнер и кинуться к нему. Спрятаться в его сильных руках и все-все рассказать. Но ей никто не верит, кроме Димки. И муж лишь бы оттолкнул ее, с презрением сказав, чтобы не трогала его парней, коль сама задницей виляет.
Дни пролетели, как одно мгновение. И вот Нина стоит возле машины с большой сумкой с вещами, за спиной ее рюкзак. Лиза уже в машине, Дима за рулем. А она стоит, ждет команды от мужа. Парни курили, смотря, как Клим разговаривает с начальником этого загородного поселка. Марину Нина не видела неделю, с той ночи, когда произошли страшные события. Ее раны затянулись, оставив кое-где присохшие болячки. Егору перестал Роман делать уколов, но повязки менял, уча как это делать и саму Нину. Муж подошел, посмотрел ей в глаза и стукнул по багажнику. Димка нажал кнопку и тот открылся. Одним рывком сумка полетела внутрь. Егор кивком показал за спину девушки, и Нина торопливо стянула рюкзак.

Забросив Акелу и его жену домой, Роман с Богданом поехали к Хирургу на квартиру. Им было о чем поговорить, а уж там точно ушей не будет. В магазине взяли по бутылке водки и хорошей закуски. Отключили телефоны, оба провалились в двухдневный «разговор».
- А Кот тогда Нинку зажал у дерева, - махнув стопку, Гвоздь закусил ее ложкой московского салата. – Думал та прям у его ног помрет от страха.
- Почему ты мне там не сказал?
- Спокойно. А чтобы ты сделал? Разбираться полез? Не дури. Кот четко тебя слил в тот вечер Климу. Поэтому сиди и не высовывайся. Карась в курсе.
- Он ее доконает, - задумчиво произнес Роман, стряхивая пепел в небольшую розочку-пепельницу. – Если она не научится от него защищаться.
- Нинка? Защищаться? Да она рычать даже не умеет, не то, что когти показать. Толи дело Маринка. Вот кто давно бы ободрала Кота.
- Эта тоже охотится….
- Акелу жалко. На кой черт женился на этой дуре? Ладно трахается хорошо, сосет равных нет. Но жениться то зачем?
- Любит.
- Задрали со своей любовью. Любит, любит. Вот от этого вашего «любит» геморрой и получается. Ладно, Нинку от Кота надо отвадить.
- Его от нее, ты хотел сказать, - обернулся Роман, внимательно слушая рассуждения друга.
- Но ты не думай, не от нее, дуры, я тут сижу мыслями давлюсь. Тебя хочу от подозрений увести. Кот падла не успокоится.
- Богдан, все Нину считают шлюхой. Да, случилось то, что случилось. Но Клим ее не выкинул. И никто не знает почему. И она вернулась из больницы не в родительский дом, а к мужу.
- Ты знаешь, что она говорила? – Роман молчал, - с Наташкой общался. Рассказывай все как есть. Твои шарады уже поперек глотки.
- Наташа Нинку раскрутила на разговор, и та сказала, что изменила мужу. Как именно осталось тайной. У нее случилась истерика, а больше Нина этой темы не касалась. Я тоже думал, что не вернется она уже на Арбат. Но как видишь…
- Мне дела Клима с бабой до одного места. Оставил, значит так посчитал нужным. Нинку от Кота надо как-то прикрывать. Тут я соглашусь. Каждый должен со своей женщиной разбираться сам, и другим туда «член» совать не положено. А Кот явно стояком мучается на Нинку. Не поделился – его право. Как и отдать ее другим.
- Спасибо, брат, - Роман положил руку на плечо другу.
- Не светись, иначе три метра под гранитом тебе Клим быстро организует, и гарантии, что ты туда целым попадешь, никто не дает.
- Ты же не заметил, - усмехнулся Хирург и разлил последние капли по стаканам. – За нас.

А Климовых до дома подвезли Ивлевы. Ехали в полном молчании. Нина, опустив голову, подсматривала за мужем – а вдруг ему больно или повязка отлетела. Так она быстро все поправит. Роман Евгеньевич ее научил многому за эти дни. Нина внимательно смотрела, делала, тренировалась на всяких кусочках ткани делать маленькие тампоны, как правильно проводить по швам и не задеть затягивающиеся ранки. А в квартире, прям с порога, на них накинулась Клавдия Макаровна. Нина обняла женщину и уткнулась ей в плечо.
- Как же так, мои родненькие, - женщина ухватилась за руку стоящего Егора, причитая повела обоих в гостиную. – Отдыхать поехали, а вернулись…. Ох мои…
Егор одобрительно сжал руку экономки и пошел в комнату. А Нина опустилась устало в кресло, и сжала тонкие пальцы в замок. Слегка задрожала и всхлипнула. Как же она устала бояться. Как же она испугалась, что могла потерять мужа. Клавдия поцеловала ее в макушку и пошла за вещами. Хоть с порога убрать.
За дверью послышался тихий стон, и Нина тут же сорвалась, распахивая двери. Кивнув на просьбу Егора, девушка медленно, словно не веря в то, что услышала, подошла к мужу. Едва ее плеча коснулась рука, как Нина почувствовала волнение. Перед глазами все поплыло, а тело словно оживало под горячими ладонями Егора.
Она не торопилась. Своими легкими и в тоже время тесными движениями, Нина словно танцевала рядом с мужем, возбуждаясь сама, теряя контроль над остатками разума, который только и мечтал все эти полгода об объятиях Егора. Климов это тот человек, которого она приняла еще тогда, едва услышала его завораживающий голос, когда муж говорил с парнями, а ее держал рядом и поглаживал по спине, для уверенности. Он тот, с которым Нина пойдет на край света, сожжет все мосты, чтобы ни что не могло ей позволить даже подумать, что на той стороне она оставила свою прежнюю жизнь, и как хорошо было бы к ней вернуться. Нет. Больше нет той жизни. Есть только то, что сейчас и будущее, рядом с Егором, в его руках, преданная ему и любящая этого мужчину всем сердцем. Но голос молчит. Ни слова о любви, лишь тихий стон, лишь едва ощутимое дыхание срывается с ее губ, которые касались плеч, шеи. Горячие пальцы, что тянули рубашку вниз, обжигались о его кожу.
Жаркие ладони Егора скользили по ее телу, едва касаясь груди, что она вздрагивала и тихо постанывала от разливающегося внутри чувства желания, испуганно спрятавшегося, но такого яркого, что едва поднес он спичку, как Нина готова сжечь обоих. Она давно стала его женщиной, она любила его, и страсть, что жила в ней, была разбужена любимым мужчиной одним прикосновением, и  унять ее может только он, Георгий Климов, сделав ее своей вновь-вновь. И как бы она не ругалась на себя, сходила с ума в одиночестве, едва за Егором закрывалась дверь, а одного отнять было нельзя – она любила его. Молча.
И вот вновь их постель, эти простыни, что забыли аромат их тел, как оба измотанные, засыпали, сплетаясь ногами и руками, как единое целое, дыша в унисон, погрузились в приятный сон, чтобы на утро вновь вспыхнуть с новой страстью. Нина вскинула руки за голову, открывая себя взору мужчины, развела ножки, впустила его в себя медленно, выгибаясь на постели, сжимая ткань пальцами. Крик рвался с ее губ. Его мощное тело с красивым изгибом, склоняется над ней, а сама она содрогается от глубоких толчков. Она так девственно узка для плоти Егора, что буквально чувствовала, как он ее растягивает под себя, принося немного томительной боли, определяя тем самым, что она больше никогда не станет чьей-то, как и не была, что она принадлежит ему, как это случилось в первый момент их встречи. Нина, истосковавшаяся по мужу, жадно вцепилась в его плечо губами, слизывала капельки пота,  будто пила росу ранним утром. И обхватив ножками его торс, стала подталкивать мужчину еще глубже в себя, вырывая из груди тем самым, хриплый стон.
- Егор…. Егор, - и вновь падала на подушки, раскидывая руки, не в силах держаться за его плечи, поднималась, прижимаясь мокрым телом к его, вновь падая на постель, чувствуя как «умирает» от страсти.
И вот он – апогей. Нина почувствовала, как внутри нее разливается семя, как мощно входя в нее, Егор проталкивал свое начало дальше.
Нина металась под мужем, кончая как в первый раз, сжималась вокруг его плоти, ощущая все настолько тонко, что едва не отключилась, когда его образ поплыл в темноту, и ей пришлось приподняться на локтях.
Девушка обвила Егора собой, прижалась губами к его шее, тихонько постанывая. Это невероятно! Она вымоталась. Устала.
Нина лежала на боку, прижимаясь спиной к телу мужа. Она слышала, как он задышал ровно, как слегка подрагивали его пальцы, расслабляясь во сне. Ей не верилось, хотя тело болело от рук Егора, что есть надежда вернуть все, что она сама украла у себя и мужа. Приподнявшись, Нина посмотрела на умиротворённое лицо супруга. Ей так хотелось прильнуть к его губам, хотелось так много сказать, но все застревало в горле, и, уткнувшись в подушку, девушка беззвучно заплакала.
А утро пришло с ароматом кофе.

+1

13

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Он навсегда запомнит день, когда встретил Нину. Его как громом поразило: стоял и смотрел на заплаканную, насмерть перепуганную девчонку, которую привёл Хирург. Худая как щепка, глаза в пол-лица и волосы до задницы, так и тянет намотать их на руку. Когда начали жить вместе, Егор хмурился, если видел, что Нинка убирает волосы в хвост или заплетает косу. Дома было наоборот, и она долго не могла привыкнуть носить волосы распущенными. Сокурсницы в один голос удивлялись, как ей хватает терпения за ними ухаживать, не догадываясь, что в этом случае, как, впрочем, и в любом другом, Нине не приходится выбирать. Девчонки советовали сделать стрижку и удивить мужа новой причёской, а у неё душа уходила в пятки, стоило представить реакцию Егора. Марина тоже уговаривала подругу сменить имидж и предлагала записать её к знакомому мастеру. В конце концов, она набралась смелости попросить совета у Клавдии Макаровны.
- Нашла кого слушать! – рассердилась экономка, наливая тесто на сковороду. Нина сидела на табурете, подперев руками щеки, а рядом крутился Кокос, стараясь поймать собственный хвост. – И не вздумай, поняла? Они это от зависти говорят, так и знай.
Как-то не верилось, что Марина, на которую заглядываются не только парни с их потока, но и старшекурсники, может кому-то завидовать. Обернувшись, Клавдия прочла сомнение на её лице и вздохнула. Доверчивость хозяйки того и гляди, выйдет ей боком. Слава богу, что не поддалась на уговоры подружек и не побежала в парикмахерскую, а то узнала бы вечером, где раки зимуют.
Сейчас эти волосы блестящей волной рассыпались по подушке, когда Нина легла навзничь и выгнулась, цепляясь за спинку кровати. Она манила его своей ослепительной наготой, затуманенным взглядом, приоткрытыми губами, с которых срывались тихие стоны, когда он касался её рукой. Жена двигалась под ним, податливая на ласку и текучая, как вода, обнимала за шею и тянулась навстречу. Не было ни стеснения, ни страха, всё затмило желание отдаваться и принадлежать. Это было так не похоже на прежнюю Нину, что Егор на мгновение остановился, вглядываясь в покрытое испариной лицо. Она же ничего не видела, растворившись в ощущениях, изнывая в ожидании. Прижав её руки над головой, Клим вошёл в жену и в следующий миг почувствовал, как она оплела его ногами, жадно вбирая в себя. На его толчки Нина отвечала стонами, которые звучали всё громче и отрывистей по мере того, как Егор ускорялся. Её сбивчивое дыхание и шум крови в ушах заглушали остальные звуки; он буквально зверел от того, какая она мокрая и узкая. Жена задыхалась, сжимаясь на члене, вскрикивала и откидывалась назад, металась и подмахивала. Нагнувшись, Клим впился в маленький розовый сосок, с наслаждением перекатывая его между зубами. Из неё текло на простынь, член долбился в нутро, заставляя женщину изгибаться, едва не вставая на лопатки. Кончая, она звала его по имени, хватала за плечи и с такой силой сжимала пальцы, что суставы побелели. Перед этим Егор успел подумать, что  кроме него, такой Нину видел еще один человек. Стиснув зубы, он несколько раз толкнулся в обмякшее тело, прогоняя ненавистный образ, а кончив, упал на спину и закрыл глаза. Тело ныло, словно он не трахался, а вагоны с углём разгружал. Привычной лёгкости не было и в помине, вместо неё горечь и непонятное разочарование.
Скоро захотелось спать. Жена не шевелилась, спрятав лицо в изгибе локтя. Стена, которая выросла между ними, кое-где пошла трещинами, но этого мало. В груди неприятно кольнуло. Проходили минуты, тупая боль, засевшая слева под рёбрами, потихоньку рассасывалась. Вздохнув, Нина придвинулась ближе, прижалась спиной к плечу. К этому времени Климов уже спал. 

Проснулся он затемно, бросил взгляд на спящую жену и пошёл в ванную. Кое-как помылся, следя, чтобы не намокли бинты. Одеваться не стал, обернул бёдра полотенцем и посмотрел в зеркало. Тёмная щетина делала лицо худее, на лбу явственнее проступали морщины, глаза запали. Потрогав заросший подбородок, Клим взял бритву.
В квартире царила тишина, не было слышно звяканья посуды и шарканья Макаровны. Он понял, что вчера старуха по-тихому утекла, оставив его наедине с женой. Всё надеется, что супруги помирятся, коли до сих пор не разбежались. Нинушка, вон, ниже травы, тише воды - ходит по дому, как тень, лишний раз голос подать боится. С парнями первая не заговорит, с просьбой не обратится и от Клавдии далеко не отходит. Пока экономка на кухне возится, Нинуся книжку читает или с вышивкой сидит. Молчит, думает о своём, а если кто к ним заглянет, сразу в комок сжимается. Запугали девку, ироды окаянные, и как самим-то не совестно! Из всей банды один человек нашёлся, Лизоньки Ивлевой муж, остальные хуже  зверей. Егор на жену волком глядит и остальным пример подает. Виновата – терпи, вот Нина и терпит. Жалко её, а что сделаешь? Бывало, подсядет к ней Клавдия, та ей голову на плечо уронит и молчит. Посмотрит на них Егор, усмехнется и мимо пройдет, а Нинушка, бедная, мигом встрепенётся – вдруг её окликнет? Нет, ушёл. Так и живут соседями, редко, когда словом перемолвятся.
Закурив, Егор решил не морочиться с завтраком, а сварить кофе и пожарить яичницу с колбасой. На запах выползла заспанная жена и встала в дверях, прислонившись к косяку. Поставив кружку на стол, он кивнул ей, чтобы подошла. Нина робко улыбнулась, убирая назад растрёпанные волосы и открывая шею, покрытую засосами. Егор смотрел, как она опускается возле него на колени, берёт за руку и подносит к своему лицу. Затем переворачивает ладонь, гладит и благоговейно целует сбитые костяшки, что-то беззвучно шепча.
Муж сидел, широко расставив ноги, и буравил Нину взглядом. Проснувшись одна в постели, она запаниковала, второпях натянула на себя майку и выбежала из спальни босиком. Егор приподнял ей голову, взяв двумя пальцами за подбородок и обводя контур губ. Жена не сводила с него блестящих глаз и прерывисто дышала, а он гладил её запрокинутое лицо, шею, худые вздрагивающие плечи. Потом молча указал на свой пах. Нина подползла ближе, развязала полотенце и сжала ладошкой полувставший член. Климов простонал сквозь зубы, закрывая глаза и толкаясь в кулак. Одной рукой она опиралась на диван, а другой  умело дрочила ему, отбросив всякий стыд.
- Хорош, – прохрипел Егор, и Нина замерла, глядя на него снизу вверх. Грудь под майкой тяжело вздымалась, сквозь тонкую ткань были видны заострившиеся соски. Она по-кошачьи выгнулась, приподняв нижнюю часть туловища, и потерлась о его колено щекой.
- Раздевайся, - скомандовал муж, сощурившись. Ей не нужно было повторять дважды. Вскочив на ноги, Нина сняла через голову майку и бросила рядом. Тело пестрело следами укусов и синяками, на запястьях видны отчетливые следы пальцев, ляжки испачканы засохшей спермой. Обхватив жену за пояс, Климов оседлал себя ею. Она  начала двигаться, держась за него и постанывая. Егор мял её ягодицы, толкался снизу в тугое лоно, не давая им обоим ни малейшей передышки. Нину безостановочно подбрасывало на нём, она вскрикивала, стонала, елозила на коленях и прижималась мокрым лбом ко лбу. Поднявшись на ноги, Клим посадил жену на край стола и снова резко ей вставил. От её голоса, молившего «Егор, Егор», у него послетали тормоза. Она билась под ним, как рыбка, обволакивала тугим горячим лоном, обнимала в беспамятстве и выгибалась навстречу. При мысли, что кто-то еще трахал его жену, разум вновь заволокло бешенством. Лицо окаменело, движения стали резче, отрывистее, злее. Он видел, что ей больно, и прижал руками к столешнице, вынуждая терпеть мучительную долбёжку в матку. Нина извивалась, хрипя и кусая губы, но муж грубо возвращал её обратно. Наконец он остановился, вытащил член и сдернул её со стола, развернув спиной к себе. Нина дрожала, вывернув шею и стараясь встретиться глазами с мужем. Егор водил членом по измазанной выделениями  промежности, заставляя партнёршу трепетать.
От первого же толчка она громко всхлипнула и зажмурилась. По щекам вновь потекли слёзы - муж засаживал ей, доставая до болезненной точки внутри. Просить, чтобы он прекратил, было бесполезно, приходилось терпеть.
Как и в прошлый раз, оргазм не принёс желаемого облегчения. Отпустив жену, Климов открыл окно и подставил лицо прохладному ветру. Позади раздался какой-то шорох. Обернувшись через плечо, он увидел перед собой заплаканную Нину, дернул изуродованной щекой и протянул к ней руку.

По дороге в Москву Лизавета дремала на заднем сиденье, положив под голову сумку. До самого отъезда они с Ниной не расставались и с утра до ночи крутились на кухне, придумывая, чем накормить мужей. Карась и Хирург старались не оставлять девчонок одних и первое время ходили в столовую по очереди. Лизавета стеснялась угощать Романа Евгеньевича своей стряпней, пока не застала его жующим бутерброд всухомятку. Димка как раз ушёл на обед, а Нина поднялась к мужу. Помявшись, она предложила мужчине горячего супа и обрадовалась, когда тот согласился. Вернувшийся Карась надулся как сыч и потребовал, чтоб и его кормили домашней едой, раз такое дело.
После случая на речке Нина преданно ухаживала за Егором, и Лизавета втайне надеялась, что это немного их сблизит. Климов не прогонял жену, а та буквально расцветала на глазах. Она сама меняла ему повязки, обтирала влажной губкой и училась у Романа Евгеньевича ставить уколы. Климов молча принимал её заботу, но Нина была рада и этой малости.
Приезд Клавдии Макаровны оказался для Ивлевых полной неожиданностью. Они еще не закончили разбирать вещи, когда раздался звонок в дверь. Обливаясь потом от жары, гостья грузно плюхнулась на предложенный стул и залпом выпила стакан воды.
- Тётя Клава, – взволнованно начала Лиза, - что-то случилось?
Экономка кивнула, с трудом переводя дыхание. В автобусе было душно, пассажиры стояли друг у друга на головах и раздражённо перегавкивались. Одни требовали открыть все окна, другие громко возражали, опасаясь сквозняков, и все дружно ругали водителя, который слишком резко тормозил перед светофором и на остановках.
Нахмуренный Карась потянулся за сигаретами и застыл со смятой пачкой в руке, слушая рассказ Макаровны. Неужели Нинка смогла растопить лёд между ней и Егором? Хмыкнув, он вытащил сигарету и привлёк к себе жену.
- Охренеть не встать, - прокомментировал Ивлев, выдыхая дым в сторону. Лиза погладила его по руке, мягко высвобождаясь из объятий, и бросилась целовать Клавдию Макаровну. Она так радовалась за Нину, что не могла выразить это словами. Ей было больно видеть, как страдает подруга, вынужденная жить в атмосфере всеобщего презрения и ненависти. Парни, которые раньше охотно с ней общались, теперь обходили жену Егора стороной. В её присутствии все разговоры смолкали, и она торопилась поскорее уйти, спрятаться в спальне с Кокосом или под крылом у домоправительницы. Нина стала чужой для тех, кого привыкла считать семьей – мужа и его друзей. На девушку смотрели, как на пустое место. Нина была недостойна сидеть с ними за одним столом, есть то же, что и они, а всё потому, что она давалка и шкура. А хуже всего, что подруга сама себя считала тварью и у Лизаветы не получалось её переубедить.
До четверга Карась блаженствовал, валяясь перед телевизором и объедаясь разносолами, которыми его потчевала Клавдия Макаровна, и упрашивал гостью задержаться подольше. А у той сердце было не на месте, и так еле дотерпела, прежде чем засобираться назад. Клим не звонил, Нинка тоже.
Напоследок Макаровна напекла гору ватрушек и поехала домой. Димка высадил её у подъезда, но не стал подниматься в квартиру, чтобы не портить Климовым малину. Если что, Егор его сам найдёт, а глаза впустую мозолить – да нахрен надо? Пацаны куда-то расползлись, за прошедшую неделю никто не вышел на связь. То ли бухают, то ли с тёлками зависли. Лето для бизнеса мёртвый сезон, так что до сентября можно расслабиться. Задрав голову и приставив ладонь козырьком ко лбу, Карась прошёлся взглядом по окнам. Становилось жарко. Сплюнув под ноги, он вытер пот с шеи и сел в машину. 
Прижимая к груди ридикюль, Клавдия Макаровна отперла дверь и зашла в квартиру. Её никто не встречал, кроме Кокоса, который выкатился в коридор, едва заслышал поворот ключа.
- Соскучился, мой хороший? – ласково приговаривая, она нагнулась погладить кота по выгнутой горбом широкой спине. Тот довольно мурлыкал, задрав  хвост, жмурился и бодался в подставленную ладонь.
Из спальни показался Егор, накинув на плечи рубашку.
- Где шлялась?
- К Никитичне в гости ездила. Она как раз перед вами звонила, да я сказать забыла. А что-то я Нинушки не вижу, отдыхает?
- Дрыхнет. Пожрать приготовь, яичница в печёнках сидит.
- А в холодильник заглянуть, небось, не догадался? Или руки отсохли? Георгий! – сердито позвала Клавдия, обнаружив нетронутые кастрюли и гору грязной посуды в раковине. – Для кого я плов делала? Поди-ка сюда… - развернула его лицом к свету и покачала головой. – Похудел-то как, Господи, щёки ввалились, смотреть страшно…  И Ниночку голодом заморил.
- Вот ты и откормишь, - ответил тот, садясь на диван и разворачивая газету.
Повздыхав, Макаровна засучила рукава и принялась за дело: надо и прибраться, и в магазин сбегать, и обед приготовить. Нина проснулась к вечеру, вернее сказать, её разбудили. Кокосу надоело бегать из одной комнаты в другую, и он улёгся у хозяйки в головах, мурлыкая и аккуратно трогая её лапкой.
Клавдия хлопотала вокруг стола, разливая горячие щи по тарелкам. Пахло изумительно, и в животе начинало отчетливо урчать от голода. За эти дни Нина привыкла, что они с мужем одни в квартире, поэтому ходила нагишом, а столкнувшись на кухне с экономкой, густо покраснела и убежала одеваться.
За столом сидели молча, и Клавдия забеспокоилась. У неё чуть отлегло от сердца, когда хозяйка отодвинула недоеденные щи и утащила у мужа немного варёной спаржи. Так и ели вдвоём из одной тарелки. Потом пили чай с бубликами, Нина наивно расспрашивала экономку о знакомой, и той приходилось выдумывать на ходу. А сама приглядывалась: вполне ли помирились? Егор за весь вечер слова не проронил, краем уха слушал бабью болтовню и думал о своём. Ниночка нет-нет да и кинет на него взгляд, а  с места двинуться боится, так и сидит, обняв острые коленки. Когда она на кухню голышом заявилась, Клавдия заприметила у неё на теле следы, значит, и впрямь из кровати не вылезали. А кроме того, что спать вместе начали, ничего вроде и не переменилось. Егорушка, как прежде, встаёт спозаранку, завтракает и уезжает на работу, возвращается с ребятами ближе к ночи. Ниночка целыми днями сидит взаперти, читает, рисует чего-то в блокноте и играет с Кокосом. Лиза Ивлева приезжает через день, так они или болтают, или рукодельничают. Телевизор включат, сами на диванчике рядком усядутся – одна вышивку разложит, вторая спицы и клубки достанет.
- Хоть бы погулять сходили, чего ж дома-то киснуть, - уговаривала экономка, застав подружек за работой. – Молодые еще глаза портить. Успеете насидеться. Гляньте, какая погода хорошая. Ладно я, старуха, а вам гулять и гулять...
- Нам и тут хорошо, тётя Клава, вы не беспокойтесь, - улыбалась Лизавета и слегка морщила нос, продолжая про себя считать петли. В соседнем кресле дремал Кокос, продолжая одним глазом следить за происходящим и караулить шерстяные клубки.
Спустя две недели объявилась Марина Волкова. Они с мужем только накануне  вернулись в Москву из Сан-Тропе. Поездка на Лазурный берег стала для Марины приятным сюрпризом. Она никак не ожидала такого подарка от Акелы, особенно на фоне непрекращающихся скандалов. Отношения между ними были натянуты до предела, Василий ревновал жену к Климу, а она подливала масла в огонь своим поведением. Порой ему казалось, что Марина нарочно сводит его с ума, раз не бросает попыток соблазнить Егора.
До конца пребывания в пансионате он  ходил с ней за руку и не пускал на половину Климовых, несмотря на просьбы. Марина даже была согласна, чтобы  муж находился рядом, но тот остался непоколебим. До отъезда она так  и не увидела Егора, а в последний день сорвалась и налетела на Акелу с кулаками, крича, что никуда с ним не поедет.
- Разведись со мной! – шипела жена, пока он держал её за руки, уклоняясь от ногтей. Маринку накрыла истерика, когда она увидела из окна своей комнаты шагавших бок о бок Клима и Нину. Воробьёва сняла со спины рюкзак и положила в багажник внедорожника. За руль сел Карась.
- Совсем охренела? – рявкнул Волков, встряхивая жену. Не помогло. Марина царапалась, как бешеная кошка, и норовила заехать коленом в пах. – Успокойся, идиотка.
- Тошнит от тебя! – прорыдала она, сползая на пол. Её всю трясло, лицо перекосилось от плача, губы побелели. – Тошнит, понимаешь?
Собравшись с силами, Марина вырвалась, сняла обручальное кольцо и швырнула мужу. Оно упало на пол, закатившись под кровать. От прилетевшей следом мощной оплеухи женщина упала в кресло и схватилась за горящую щёку. Она зажмурилась, чтобы не видеть нависшего над ней Акелу, съёжилась и инстинктивно втянула голову в плечи. Мелькнула мысль, что муж изобьёт её, как Егор Нину.
- Господи, Марин… - выдохнул Василий, сжимая подлокотники. - Какая же ты сука.
В ответ послышались новые всхлипывания. Вытерев рукавом пот с лица, он встал на колени и заглянул под кровать. Найдя кольцо, Василий сдул с него пыль и подошёл к жене. Марина пронзительно вскрикнула, когда он заставил её разжать пальцы и вернул символ их брака на место.
- Смотри, больше не теряй, - сказал Акела и поцеловал холодную ладонь.
Марину передёрнуло от отвращения.
При въезде в Москву кортеж распался: Волков свернул в Шереметьево, остальные отправились по домам. Он давно готовил жене сюрприз, зная, как она мечтает о поездке за границу и заранее договорился обо всём с Климом. Марина допытывалась, куда они едут, а увидев билеты, которые муж вытащил из бардачка и бросил ей на колени, в первую минуту опешила. Она боялась, что это шутка, дурацкий розыгрыш, пока не объявили посадку на рейс.
На Арбат Волкова примчалась, щеголяя ровным золотистым загаром и распространяя вокруг тяжёлый, сладкий аромат парфюма. Выглядела она, как всегда, сногсшибательно в обтягивающем платье с глубоким декольте, превращающим бюст в объект пристального интереса со стороны сильного пола. Акела утром уехал в офис, а Марина, не теряя времени, позвонила Нине и напросилась в гости.
Дверь ей открыла Клавдия Макаровна. Окинув гостью оценивающим взглядом, домоправительница что-то недовольно буркнула и скрылась на кухне.
- Старая жаба, - фыркнув, Волкова положила на тумбочку сумку, которую купила во Франции, взяла пакеты с подарками и направилась в гостиную, откуда доносился звук работающего телевизора.
При её появлении девчонки восхищенно примолкли, глядя на красивую Марину, будто сошедшую с обложки модного журнала. Первой опомнилась Лиза,  которая быстро и оттого неловко собрала разложенное на диване рукоделие, чтобы жена Акелы могла присесть, и побежала на кухню за чаем. Пока её не было, Марина вручила хозяйке дома пакет с логотипом известной итальянской фирмы. По лицу Нины было видно, что она понятия не имеет, какая эксклюзивная вещь ей досталась. Волков весь покрылся холодным потом, когда ему на глаза попался ценник от одной такой сумки, а заплатить пришлось за три. Конечно, можно было подождать октябрьской распродажи и приобрести те же вещи по вполне демократичным ценам, но нет гарантии, что ей удастся сюда вернуться.
Жена Карася ориентировалась в модных брендах куда лучше подруги и надолго лишилась дара речи, рассматривая свой подарок.
- Марин, ну зачем… - только и смогла вымолвить Лизавета, хорошо представляя, сколько стоит настоящая сумка Луи Виттон. – Это же очень дорого.
- Да ну, ерунда, - отмахнулась подруга, кладя ногу на ногу, и взяла печенье из вазочки. – И потом, девочки, мы достойны самого лучшего. А мужики наши пускай зарабатывают. Когда же вы поймете, что себя надо ценить…
Нина наклонилась, чтобы убрать сумку в пакет, и откинула назад мешавшие волосы, открыв шею, на которой виднелся свежий засос. Марина поперхнулась и закашлялась, прикрыв рот ладонью. Хорошее настроение вмиг улетучилось, а перед глазами маячило неоспоримое свидетельство того, что Климов вернулся в постель к жене. Вот что произошло, пока она нежилась на средиземноморских пляжах!
- Дура, господи, какая же дура… - бормотала Марина, выйдя от Климовых. Солнечный день померк, её знобило, хотя еще недавно она изнывала от жары. В голове царил полнейший сумбур,  среди этого хаоса билась одна-единственная мысль: он снова ушёл. Снова. Ушёл.

К середине августа в арбатской квартире замелькали знакомые лица, по вечерам на кухне висело густое облако табачного дыма, звенели стаканы и стоял трёхэтажный мат. Жизнь пошла по накатанной колее. Как только дом наполнялся людьми, Нина забирала Кокоса и запиралась с ним в спальне, избегая лишний раз сталкиваться с друзьями мужа. Она по-прежнему тесно общалась с одним Димкой, который остался её охранником и водителем. По крайней мере, её не трогали, предоставив возможность существовать тихо и незаметно, не привлекая ничьего внимания.
Они с мужем как будто жили отдельно и встречались в спальне, занимались сексом, а наутро Егор уходил. Клавдия замечала, что хозяйка грустит, не зная, чем себя занять до вечера, и просила почитать ей вслух. В прежние времена, когда Нина приносила на кухню книжку, из охранной подтягивались парни послушать очередную историю. Жаль, что эти дни давно прошли.
Лето заканчивалось, пора было готовиться к новому учебному году. Позвонила староста группы и попросила помочь с уборкой аудиторий. В большинстве вузов этим занимаются первокурсники, но в их университете сформировались свои традиции. Клавдия Макаровна нашла в кладовке несколько бутылок моющего средства, резиновые перчатки и тряпки. Нина планировала поехать в институт к восьми и забрать по дороге Марину, но та отказалась вставать в такую рань и предложила нанять уборщицу.
- Почему я должна тратить время и портить руки, отмывая  парты, как в школе? – возмущалась Волкова, доставая сигарету из портсигара. Эта элегантная вещица появилась у неё недавно и очень ей нравилась. Они с Ниной договорились съездить в книжный и посмотреть тетради, ручки, текстовыделители и прочие канцелярские мелочи, которые могут понадобиться во время учёбы. Вообще-то, Марина надеялась повидаться с Егором и была разочарована, узнав, что он не ночевал дома.
Подруга будто не слышала её жалоб и продолжала запихивать вещи в спортивную сумку. Она привыкла, что Марину раздражают многие порядки в институте и думала совсем о другом. Накануне Лиза огорошила её, сказав, что родители зовут Димку на дачу. Пора собирать урожай, и старикам вдвоём не справиться, вся их надежда на сына. Он обещал поговорить с Егором, а значит, к Нине приставят другого охранника. Выбирать самой ей не позволят, будет так, как решит муж. Его намерения для неё тайна за семью печатями, впрочем, в этом она не одинока - Климов ни с кем не делится мыслями.
Егор так и не появился, а утром Нину ждал неприятный сюрприз. Накануне она завела будильник и всё равно проспала, встала на час позже и теперь металась по комнате, натягивая джинсы и кофту. Экономка сторожила её под дверью и сунула в руки контейнер с завтраком.  Схватив приготовленную с вечера сумку, девушка вылетела из квартиры и помчалась вниз по лестнице. Лифт ждать долго, а у неё каждая минута на счету.
Толкнув тяжёлую металлическую дверь, она выбежала из подъезда и остановилась как вкопанная, словно перед ней неожиданно выросла стена. Опираясь на капот автомобиля, на неё с усмешкой смотрел Леонид Прохоров.
- Доброе утро, Нина Владимировна, - он наклонился, поднимая сумку с земли, и открыл заднюю дверь. – Карета подана, прошу садиться.
Накануне Карась завёл с Климом разговор о предках и попросил отпустить его на недельку. Время было выбрано неудачно, он и сам это хорошо понимал – клиенты зашевелились, на днях возобновились переговоры о начале поставок в Эмираты. Провинциалки толпами прут в Москву, мечтая о лучшей жизни, никому не хочется прозябать в родном Усть-Зажопинске, получая нужную, но непрестижную профессию швеи-мотористки. Почему-то все они уверены, что их тут ждут с распростёртыми объятиями, обогреют, приголубят и расскажут, как покорить столицу. А потом вдруг окажется, что свободных мест в общежитии нет, деньги украли, дальние родственники не горят желанием приютить нищую студентку, и ночевать придётся на вокзале. Там к ней подойдет милиционер, выслушает печальную повесть и заберёт с собой – формально для проверки документов и установления личности. Посидит такая Нина Соломатина в одной камере с привокзальными бомжихами и будет согласна на что угодно, лишь бы отсюда выбраться. Ей скажут, что паспорт у неё поддельный, зато имеется ориентировка на девушку с такими приметами, принимавшую участие в ограблении. Она, конечно, станет всё отрицать, только кто ж ей поверит? И таких Нин за неделю наберётся с десяток. Наивные чукотские девочки, забывшие, что бесплатного сыра в принципе не бывает. Всё, мышеловка захлопнулась.
Егор хмуро выслушал бойца и кивнул. Правда, следом возник вопрос, кем его заменить. С ним в кабинете находились трое: Ивлев, Прохоров и Махмурян. Игорь молчал, игнорируя пристальный взгляд Карася, ну а Кот ликовал – наконец-то настал его звёздный час!
В машине Нина вжалась в кресло и смотрела в одну точку, крепко обняв сумку. Прибыв на место, она пулей вылетела из салона и устремилась к зданию университета. Прохоров смотрел, как она взбегает по ступенькам на крыльцо, испуганно оглядывается, будто чувствуя, что за ней наблюдают, и скрывается внутри. Опустив стекло, он свистнул игравшему неподалеку пацану лет одиннадцати, дал ему пятьсот рублей и попросил сгонять в Макдак.
- Двойной бургер, большая картошка, сырный соус и кола. Запомнил? Сдачу оставь себе.
- Спасибо, дядь!
Нинка освободится не раньше шести, так что ждать придётся долго. Хотелось бы сделать это максимально комфортно.
Он успел поесть, позвонить владельцу сауны, который брал у них девочек и договориться с ним о встрече, подремать, сбегал за угол дома отлить, а Климова так и не появилась. Время приближалось к половине седьмого, студенты выходили из ворот небольшими стайками, парами или поодиночке, но знакомое лицо среди них не мелькнуло. Это его насторожило. Нинка не могла пройти мимо, значит, где-то прячется в надежде, что ему надоест ждать, и он уедет.
Обшарив здание, Прохоров убедился, что Климовой каким-то образом удалось ускользнуть незамеченной. Это открытие привело его в неописуемую ярость. А если Егор узнает, что жена вернулась домой одна, ему пиздец. При мысли об этом его прошиб пот. Вот же сука блядская…
На следующий день Нина снова села к нему в машину. Леонид сделал вид, что спокойно воспринял её вчерашний побег. Всю дорогу в салоне играло радио, и до самого университета никто не проронил ни слова. В этот раз Кот решил подстраховаться и договорился с охранником в фойе, что тот сообщит, как только Климова соберётся уходить. Надо было видеть её лицо, когда она увидела направлявшегося к ней Прохорова. Не дойдя пары метров, он махнул побледневшей девушке и красноречивым жестом указал на припаркованный у обочины автомобиль. Ей ничего не оставалось, как последовать за ним.
Обратно ползли по многокилометровым московским пробкам, изнемогая от жары. Прохоров петлял, ища, где посвободнее, и в какой-то момент свернул в тесный глухой проулок между домами. Одурев от духоты в салоне, Нина вытирала лицо и обмахивалась сложенным пополам журналом. Заметив, что машина стоит, она подняла голову и встревожено заозиралась, пытаясь понять, что случилось. Встретившись глазами с водителем, который наблюдал за её метаниями, Климова в ужасе схватилась за ручку двери, но та почему-то не поддалась.
Спрятав ключи в бардачок, Кот с наслаждением похрустел шеей, слыша громкое прерывистое дыхание перепуганной насмерть женщины, и оглянулся. Нина напряженно смотрела на него и отползала в угол, выставив перед собой руки со скрюченными пальцами. Он засмеялся, пробираясь на заднее сиденье. От её визга заложило уши, но это была ерунда по сравнению с тем, что она наконец-то попала ему в руки.
- Сладко тебе было с тем парнем, а, Нин? – спрашивал Прохоров, стягивая с неё джинсы вместе с трусами. – Со мной будет лучше. - Возбуждение зашкаливало, член стоял колом, и ему не терпелось поскорее насадить на него Нинку. Она билась под ним, отталкивала, стремилась выскользнуть, убежать, не давала раздвинуть ей ноги и засунуть внутрь пальцы, несмотря на то, что Кот был во много раз сильнее и больше и буквально придавил её к сиденью, угрожая сломать грудную клетку. Воздух в салоне раскалился; Нина, рыдая, из последних сил отпихивала мужчину и сжимала колени. Окончательно рассвирепев, Прохоров рванул на ней футболку и отпрянул, как чёрт от ладана, разглядев уходивший под воротник синяк.
- Ссссука
Дома были на час позже положенного, на улице давно стемнело и зажглись фонари. Климова не выпускала из рук свое барахло и дергалась от малейшего шороха. Заглушив мотор, Кот посмотрел в зеркало на лобовом стекле и спросил с насмешкой:
- Егору побежишь жаловаться? - Не дождавшись ответа, он разблокировал двери и добавил, хищно оскалившись: - Никто тебе не поверит, шлюха, даже не надейся.
Влетев в квартиру, Нина столкнулась с Егором. Задержав на ней испытующий взгляд, он чуть прищурился и убрал руки в карманы. 
- Дуй в ванную, и чтоб через пять минут была в кровати.
Муж ушёл, оставив Нину одну в коридоре.

Первого сентября Клавдия Макаровна попросила хозяйку нигде не задерживаться, а сразу ехать домой. Из года в год она готовила для Нинушки праздничный стол и не собиралась отступать от собственного правила. Ей хотелось хоть немного порадовать бедную девочку, которая бледной тенью слонялась по огромной квартире, никому не нужная и всеми забытая. Егор не интересовался, чем она занимается в его отсутствие, Лиза записалась на парикмахерские курсы и не могла так же часто навещать подругу, а против Марины Волковой решительно выступала Клавдия Макаровна. Не нравилось ей, что эта ушлая девица готова дневать и ночевать у Климовых, да кроме неё Нине и поговорить-то не с кем. Хоть бы в институте с кем познакомилась.
Как всегда, в первый день никто толком не учился, студентов знакомили с дисциплинами, которые им предстоит освоить в этом семестре, выдали расписание и отправили по домам. Марина быстро собралась и упорхнула, а Нина пошла в соседнее кафе ждать Димку.
К её удивлению, через двадцать минут на противоположной стороне улицы затормозил чёрный внедорожник со знакомыми номерами. Карась предупредил, что Егор отправил его за город и раньше четырёх он не сможет за ней приехать. Зазвонил телефон, который она купила после возвращения из больницы.
- Выходи, - сухо произнёс муж и отключился.
После того, как Нина и Карась уехали, у соседей снизу прорвало трубу, вызвали аварийку и перекрыли стояк. В таких обстоятельствах ни о каком застолье не могло быть и речи. Расстроенная Клавдия кинулась звонить Егору.
Смотря на направлявшуюся к нему жену, Климов испытал смутное чувство дежавю. Он снова сидел в машине и ждал, когда появится Нина, только сейчас она была одна, а тогда, зимой… Выбросив окурок на тротуар, Егор вылез из машины.
Он повёз её в ЦУМ, где кафе и рестораны есть на каждом этаже. Нина молча шла рядом, сжимая его руку, и только успевала смотреть по сторонам. Повсюду мелькали бренды известных фирм: Дольче&Габбана, Валентино, Ив Сен Лоран, Армани, Баленсиага, Хлое и другие, о которых девушка никогда не слышала. Здесь было всё, начиная от ювелирных украшений, модной косметики и парфюмерии, одежды и обуви эксклюзивных марок и заканчивая товарами для дома и путешествий. Лифт доставил их на четвёртый этаж в небольшое уютное кафе с видом на Большой театр и Неглинку.
Изучив меню, Климов взял суп из лесных грибов и голубцы и откинулся на спинку стула, слушая, как жена беседует с официантом. На десерт им принесли несколько видов мороженого. В ответ на изумлённый взгляд своей спутницы мужчина усмехнулся и пододвинул к ней ложку.
Выходя из кафе, Егор заметил, что жена зачарованно смотрит на витрину одного из бутиков. У неё на лице было написано такое жгучее желание заглянуть туда хоть на минуту, что ему захотелось подарить ей эту радость. Присев на стул, предназначенный для отдыха посетителей, он наблюдал, как Нина ходит от одной вышитой картины к другой, листает каталог и надолго замирает возле стойки с нитками. Она увлеклась и не заметила, что муж давно стоит рядом.
- Бери, что нравится.
Макаровна не спала, дожидаясь их возвращения, и вышла встречать вместе с Кокосом. Кот мяукал и лез под ноги, выпрашивая ласку. Егор потрепал его за ушами, давая женщинам рассмотреть покупки. Клавдия восхищенно ахала, любуясь вышивками, которые купила Нина, а та смущенно улыбалась и поминутно оглядывалась на мужа. Решив, что на сегодня хватит восторгов и болтовни, он отправил бабку отдыхать и увёл жену в спальню.

По закону подлости, запара в делах пришлась аккурат на середину октября. Заказы сыпались как из рога изобилия, только успевай поворачиваться, так что Климов всерьёз нацелился отмечать собственный день рождения в офисе. Он редко появлялся дома и почти не виделся с женой, которая с головой погрузилась в учёбу.
Тринадцатого Егор с самого утра принимал поздравления и подарки от заказчиков и партнёров. К полудню поток начал понемногу иссякать; его парни заказали шесть больших пицц и привезли ящик водки. Последним прибыл человек от Белова и торжественно вручил бархатный футляр, в котором лежал складной нож, сделанный знаменитым Уорреном Осборном. Взяв его в руки, Климов провел большим пальцем по клинку, отмечая небольшой скос, создающий впечатление обоюдоострости. В рукоять с гравировкой был вставлен крупный кусок яшмы невероятной расцветки. Поистине царский подарок.
- Ну что, закажем столик в «Облаках»? – предложил Танцор, проводив курьера. Он умолчал, что в клубе их ждут шикарные телочки, которых прислала Катерина Ивановна.
Пацаны одобрительно загудели.
- Чёрт с вами, гуляем, - согласился Климов, хлопнув ладонью по столу.
Решено было заехать на Арбат и переодеться, а оттуда отправиться в клуб. Оставив в прихожей пальто, Егор распахнул дверь в спальню и замер на пороге. Первое, что бросилось в глаза – белое, как мел, Нинкино лицо и она сама, скорчившаяся в дальнем углу.
- Заткнулись все, - резко скомандовал Климов и закрыл дверь. Он медленно подошёл к жене, присел рядом на корточки и погладил её по холодной щеке: - Посмотрела на меня. Ну, ты чего?

визуал
майка, в которой вышла Нина

http://s9.uploads.ru/t/hW6kD.jpg

сумка для Нины

http://sh.uploads.ru/t/r7mXY.jpg

сумка для Лизы

http://s3.uploads.ru/t/l74Bg.jpg

подарок Климу от Белова

http://sd.uploads.ru/t/LSVck.jpg

Отредактировано Georgy Klimov (19.02.2019 18:19:28)

+2

14

Ей снилось что-то зеленое, такое приятно пахнувшее, но вот что, Нина на утро не смогла вспомнить. Тело болело, отзываясь каждой клеточкой на губах тихим стоном. Девушка пошевелилась, проведя рукой за своей спиной. Пустота! Нина, как могла, быстро поднялась. Мужа не было в комнате. На стуле валились брюки и рубашка, поверх небрежно брошенное нижнее белье – трусы Егора и ее лифчик. Но одежда ничего не значила. Он мог одеться в другое. Паника разрасталась внутри Климовой. Схватив майку с полки в шкафу, она выбежала в гостиную. Кофе стало пахнуть еще сильнее. Вглядевшись в коридор, Нина не смогла разобрать, чья обувь там стоит. Почему она не пошла сразу на кухню, что заставило ее искать признаки присутствия Егора? Ей просто хотелось убедиться, что муж не бросил ее, что вчерашняя ночь была не жалостью с его стороны, а именно желанием. Тем, которым мужчина всегда испытывал к жене. Какое же было облечение, когда Нина увидела Егора сидевшего на диване. Глаза защипало, но едва муж подал знак, чтобы она подошла, девушка не смогла сдержать улыбки, робкой, вызванной надеждой и щенячьей преданностью. Да, сейчас, спустя полгода жизни в костюме невидимки, ее любовь к мужу можно было назвать именно так.
Она крохами воровала его внимание. Грубое, отравленное ее предательством. Ей было все равно – больно, нет. он хотел ее, смотрит и не отворачивается, касается – значит не все потеряно. Ей хотелось в это верить. Нина приоткрыла губы, когда палец мужа коснулся их, водя им по пересохшей коже, едва дышала. Сердце выскакивало из груди, болезненно стучась о ребра. Она тонула в его серых глазах, как тонкий росток тянулась к своему свету. Пальцы то сжимались вокруг жестко стоящей плоти мужа, то скользили по головке, задевая уздечку, на что муж реагировал очередным толчком в ее кулачок. Грубое «Хорош», выдернуло Нину из ее фантазии, покрывшей мысли дымкой, заставив замереть.
И вновь эта боль. Безжалостная, вызванная злостью. Нину то бросало в жар, когда муж сжимал ее тело руками, обдавал дыханием ее шею, то выбрасывало на «льдину» его холодного взгляда, смотрящего с укором. Но она ничего не могла с собой поделать, ее несло дальше. Боль разливалась внизу живота, перекатывалась по телу, которое сжималось от этого неестественного безудержного стремления вверх, заставляя Нину кончать болезненно, но при этом она чувствовала себя живой. Нет, ее не убивал он. Любил. По-своему. По-Климовски. Ее крик потонул в хриплом скулеже, когда Егор силой вогнал член в нее, что она стала карабкаться по столу выше, стараясь увернуться от его бешенства. Но муж одним рывком возвращал ее обратно, подтаскивая по столу, сжимая плечи пальцами, что ее лопатки больно упирались в столешницу, грозя стереться в кровь. Нина вцепилась пальцами в его плечи, да так сильно, что казалось, боль стала перетекать в него. Егор остановился. Девушка упала на стол, затылком стуча о блюдце. Но Климов не думал останавливаться.
- Егор…, - только и произнесла она, тихо, едва различимо, как ее поставили на ноги и прижали к стулу грудью. Нина приподнялась на носочки, чтобы оказаться чуть выше его члена, чтобы он не смог сильно глубоко проникнуть. Но Егор сжал ее бедро, и вот по кухне разнесся ее вскрик. Она была мокрой. Ее тело, прирученное им, отзывалось на любое движение этого мужчины, а самой Нине было больно. Тварь, терпи! Голос, звучавший в голове голосом Леонида, усмехался. И с каждым толчком мужа в одеревеневшее влагалище, это слово впечатывалось в сознание Нины. Слезы тонкими струйками стекали на стол, вздрагивали и маленькими брызгами исчезали на лежавших газете и полотенце.
Девушка чувствовала каждое «освобождение» мужа, стало еще влажнее. По ногам поползло теплое, липкое. Она осталась лежать на столе, когда в открытое окно подуло ветерком. Нина поднялась на дрожащих руках, прикусив губу, чтобы не застонать и не упасть на пол, встала. Ее волосы, растрепанные, не причесанные, упали на грудь, скрывая тело девушки. Но удержаться было трудно. Нине было обидно, больно. Он стоит рядом, но был так далек. Одиночество постучало по плечу Климовой «Я далеко то не ушло». Она всхлипнула, потянувшись за майкой, как увидела, что муж обернулся. Но едва его рука протянулась в ее сторону, Нина все забыла, бросилась к нему, хватаясь за раскрытую ладонь, прижимаясь к Егору. Его руки ее крепость. Его руки ее наказание. Его руки ее мир…
Нину муж не подпускал к плите. Они просыпались, ели, что было на скорую руку и вновь занимались сексом. Безудержным. Пытались вспомнить, как это быть друг с другом. Нина пыталась напомнить Егору про раны, которые могли открыться от резких движений, от того, что он не давал ей сползти с него, и она так засыпала, лежа на нем, но ему было все равно. Муж не обращал внимание на эти мелочи. Повязки отлетели еще после первой ночи. И на попытки жены вновь их туда приладить, Егор наотрез отказался, позволяя лишь обработать, подуть, чтобы все подсохло.
Было приятно.
- Клавдия Макаровна…. – прошептала Нина, сонно улыбаясь. Ее волосы будто кто-то расчесывал, потягивая аккуратно. Приподняв руку, девушка попыталась разглядеть сквозь ресницы очертание силуэта экономки, но было пусто. – Кокосик.
Кот пополз вдоль головы хозяйки, тыкаясь мокрым носом в ее щеку. Он стал большим, тяжелым и ласковым.
Кокос был спокоен ко всем, кроме Прохорова и Марины. На Леонида шипел и сидя на заднице, поднимал лапы вверх, пытаясь оцарапать его руки. Порой даже кидался на ноги, цепляясь зубами в щиколотку. Однажды, парни собрались в гостиной квартиры на Арбате, заставив Нину спрятаться в комнате, обсуждали ничего для жены Климова незначащие темы. Прохоров вышел из кухни и раздался звук разбиваемой кружки.
- Сука! Иди сюда, - и в гостиную влетает Кокос, запущенный Леонидом со злости с такой силой, что кот влепился в кресло с протяжным мяуканьем. Нина выскочила из комнаты, рванув к животине. Кокос шипел и не давался ей в руки.
Егор вышел на шум, взял Кота за груди и засадил кулаком в живот. Нина вскрикнула, видя, что происходит в коридоре, тянется рукой к Кокосу, но тот извивается, уворачивается от рук Игоря, что тоже пытался его взять. Леонид хрипел, сгибаясь пополам, а Климов сказал:
- Убери за собой.
Поднял Егор Кокоса за шкирку, встряхнул и сунул жене. Нина прижала к себе своего мальчика, дрожа, поднялась. Муж ее развернул  и втолкнул в спальню, откуда выбежала. Дверь захлопнулась, отрезая Нину и Кокоса от всех.
Марине же однажды, Кокос погрыз ее любимые сапоги. Пока девушки учили очередное заданное преподавателями немыслимое задание, кот умудрился наиграться с ее сапогом так, что потом ему надавали по заднице крепко. А ночью Макаровна выманила проказника из хозяйской спальни кусочком мяса и унесла кота к себе, приговаривая:
- Умница, какой же ты молодец. А то что по заднице схлопотал, так это… Не страшно. Но ты больше так не делай. Я с этой мымрой сама управлюсь.
Проснувшись окончательно, Нина по привычке потянулась, морщась, пошла на кухню. Но едва повернула, чтобы войти в открытую дверь, как замерла. Клавдия Макаровна суетилась возле плиты, что-то выговаривая Егору. Покраснев, девушка только ее и видели, убежала в комнату.
- Господи… Как же стыдно-то.
Дни потянулись обычной чередой. Нина стояла возле окна, поглаживая шифоновые гардины, думая о том, что ничего не изменилось. Муж был равнодушен к ней. Кроме ночи. Нина умирала под ним, ничего не замечая, кроме одного – после секса он не гладит ее по спине, как делал всегда. Егор не засыпал раньше жены, ну или вместе, не помня, как проваливались в сон. А Нине не хватало этих его поглаживаний. Могла лишь лежать и слушать его глубокое дыхание. Хотелось удавиться. Медленно мимо дома проезжали машины, шли, переговариваясь тетки с большими авоськами. Жизнь у каждого своя. Вот и у жены Клима она ее, личная. Страшная, грустная и полна умерших надежд. Кладбище в душе, кресты ставить некуда.
О ее ноги стукнулся карандаш, который пригнал Кокос, а теперь лапой катал возле Нины, а сам кот как мог, задрав задницу, приваливался к ней. Ее находка, отдушина. Кокос спасал от хандры. Но тут в дверь позвонили.
- Тетя Клава! – голос Лизы разнесся в пустой квартире как звон колоколов, обещающих чудо. Нина подхватила кота, который мяукал и тянулся к карандашу, быстро пошла в коридор. – Нина! А я надолго. Скучно одной вязать, а обещала маме Димки шаль.
- Вот и молодец. Сейчас мы по мороженному, с клубничкой.
- Лиза! – Нина обняла подругу, едва не раздавив кота. – Прости, Кокосик. Мороженое это вкусно. А орешки есть?
- Нет, кончились. Но мы с тобой завтра все равно на рынок собирались, ведь так? Да. Там и накупим. Иди в гостиную, я сейчас.
Так они коротали время. Не хотелось девчонкам быть одинокими. Но если Лиза испытывала это чувство, когда Димка ездили на работу, то у Нины оно просто прописалось в сердце. По телевизору они нашли какой-то бразильский сериал, за что получили нагоняй от Макаровны.
- Без меня не смотреть! – крикнула экономка, торопясь сделать по большой порции мороженного. – Думаете, мне весело одной смотреть. Вот так, - поставила тарелки на столик и подкатила тот к дивану, а сама уселась в кресло.
На днях приезжала Марина. Но побыла недолго. Нина просила ее остаться, но та ушла. Пожав плечами в ответ на молчаливый вопрос Чего это она? Лиза махнула рукой и утащила Нину на балкон. Они там, в начале лета посадили цветы, и фотографировали, рисовали их. Клавдия тайком улыбалась, смотря, как хозяйка в каждой мелочи находит повод радости.
- Клавдия Макаровна! – в одно утро, Нина сбежала на кухню и потащила экономку к прямоугольной чаше. – Смотри, они проросли!
- А чего им будет, коль хозяйка появилась и ухаживает. Так что за цветочки тут растут, Нинусь?
- А это загадка. Ты потом узнаешь.
- Шутница. Главное, чтобы наши мужики не затоптали по-пьяне. Эти могут.
Обычно третий курс не призывали к приведению в порядок университета, но решение призвать городских, чтобы наверняка, принято было единогласно на совещании деканов. Первокурсников же, как когда то Нину и ее курс, послать на уборку овощей. Да. Эта традиция в России не искоренима. Тем более, многие руководители считали, это лучший способ сдружить совершенно не знакомых людей. Нина была рада, что наконец-то вырвется из дома и не просто на рынок и обратно. Вечером она сказала об этом мужу, но в ответ не получила ни капли интереса.
- Ну, поздравляю. Поломойка это весело.
Нина опешила, приседая на край дивана. Да что ж ты теряешься! Привыкнуть давно пора к манере своего мужа в разговоре. Но Нина так и не смогла. Ее коробило от грубости, не физической, а словесной. От мата резало уши. Но если до печальных событий парни фильтровали слова, то после, не считая ее за человека, разговаривали так, как на душу ложилось. Если заглянуть в комнату, то можно увидеть Нину, сидящую с зажатыми ушами. Марина иногда бросалась словечками, но при всех старалась быть культурной. Имидж в университете ей давался сложно. Вокруг сплошная интеллигенция, а тут она с босяцким набором фраз.
А потом случилось то, что подкосило Нину – Ивлевы уезжают на неделю. Она бросилась к Клавдии, плача и умоляя дать сил. Но на все вопросы экономки, девушка молча мотала головой. Она не могла осмелиться рассказать о своих страхах, которым имя Леонид Прохоров. Нина до глубокой ночи не спала, ожидая приезда мужа. С кем она завтра поедет? Но спросить было не у кого. Измученная ожиданием, она так и уснула, сидя в углу на подушках. Кровать была стылой, одинокой и навевала тоску, которая могла просто раздавить девушку. И еле проснувшись, с ужасом поняла, что катастрофически опаздывает. О боже! Едва не вырвалось из нее. Ехать с этим чудовищем…
В университете тряпка то и дело падала из ее рук, стулья падали, а однокурсники подбегали и предлагали помощь. Нина не могла сообразить, как ей вырваться, ускользнуть. Несколько раз она подходила к окнам – автомобиль стоял возле университета, а Леонид то рядом, то сидел на капоте, то весело щебетал с девушками. А самое страшное – он никуда не девался. Она едва успела пригнуться, когда увидела, как Леонид шарит по окнам глазами. Бежать! Быстро собравшись, Нина вылезла из окна первого этажа, скинув сумку и следом спрыгнув на землю.
- Ай! – рука подогнулась, и она кубарем укатилась под куст. Обогнув здание университета, девушка посмотрела, где и что делает Прохоров, побежала в обратную сторону, скрываясь за деревьями и кустарниками. Прямиком к метро. Влетев в здание метрополитена, девушка остановилась. А что дальше? У нее нет наличных денег. Списание с карты сразу увидит Егор. Она просто в капкане. – Что же мне делать?
Но тут ее плеча коснулась рука. Она закричала и вывернулась, оборачиваясь. Рядом с ней стояла Галя. Ее одногруппница. И улыбалась
- Нин, ты чего? Это я! Не приведение, - Галине очень нравились волосы Нины и она часто на перемене их заплетала. – Ты какая-то чумазая.
- Ты меня… наппппугала.
- Пошли, тебе куда?
И тут Нина понимает, что не знает в какую сторону ей ехать.
- Мне на Арбат, - достав из сумки платок, Климова стала вытираться. – А тебе?
- Дальше. Так что нам по одной ветке катиться.
- Галь, у меня нет налички. Займешь?
- Без проблем. Пойдем.
Девушки, купив билеты, стали спускаться вниз, болтая и улыбаясь. Как сложилась из дружба, лично Климова вспомнить не могла. Просто она была и все. Но так бывает, что за разговорами не замечаешь, как расстояние быстро сокращается. И вот Нине надо было выходить.
- Завтра увидимся?
- Ага, куда ж я от тряпки денусь? Пока.
Дома Нина оказалась рано. Клавдия только вернулась из магазина, парней дома не было. И Нина успокоившись, погрузилась в теплую воду, мечтая, что завтра утром ее будет ждать Димка.
Но чудо не случилось. Вновь ее ждал Прохоров. И у Нины кровь стыла от его улыбки, об обнажающихся клыков. До универа они добрались спокойно. Нина, как и вчера, готовилась удрать. Но, не увидев машины Леонида, обрадовалась, все складывается как нельзя лучше. Но возле двери ее ждал Он.
- Нина Владимировна.
Ей ничего не оставалось, как пойти за ним. Погрузившись в свои мысли, умоляя Кота ехать быстрее, чтобы самой оказаться подальше от него, Нина не заметила, как машина перестала двигаться. И едва успела выставить впереди себя руки, пытаясь остановить рвущегося к ней Прохорова.
- Перестань! Что ты…. – она брыкалась как чокнутая, которой грозили смирительной рубашкой. Грызла его майку, стараясь дотянуться до кожи. Безумие накрывало, придавая хрупкой девушке сил бороться с этим монстром. Резинка трусиков больно врезалась в кожу, надавливая на синяки, которыми она была покрыта. Слезы застилали глаза. А перед глазами стояло лицо мужа с укором смотрящий на нее, такую растрепанную, с голыми ягодицами и вновь под чужим мужиком. Нет! Егор…
Прохоров отпустил ее, смотря с отвращением на синяки, которые открылись ему из-под разорванной ткани. Нина карабкалась в уголок, прижимая к себе ноги, вовсе не заботясь, что штаны спущены, и она открыта его взору. Ее трясло. А Леонид сидел на коленях и не мог поверить в то, что видел. Как она могла все провернуть? Клим что совсем крышей поехал, что подпустил курву так близко.
Он сел за руль. По салону пополз сигаретный дым, быстро заполняя пространство. Нина уткнулась в сумку, рыдая. Завтра она никуда не поедет. Иначе домой она не вернется живой. Хотелось забраться под кровать и сидеть там, пока не вернется Егор. Но вместо упокоения, Нина наткнулась на грубость и была отослана в ванную. Муж не заметил разорванной майки. Вероятно, ее опоздание было более весомым раздражителем, что Клим не стал разбираться, где была так долго. Всего сутки они не виделись, и ночь для Нины была тяжёлой. Егор не отпускал ее, беря измором. Нина под конец слабо за сопротивлялась, умоляя отпустить ее, но муж только немного отпустил ее руки. Наутро Нина так и не проснулась к назначенному времени. Не слышала, как Леонид громыхал на кухне тарелкой, разговаривая с Макаровной. Он приехал к назначенному времени, но девушка так и не появилась. Поднявшись в квартиру, он обнаружил, что Нина еще не просыпалась. А Егор уже уехал. «Если Клим не требовал меня, значит эта мразь молчала. Да и Макаровна любезна, и то тебе, и это», - размышлял Прохоров, уминая котлеты с гречкой.
- Леня, отвези меня на рынок. Орешков купить, тортик спечь Нинусе хочу, - ворковала Клавдия, отвернувшись к охраннику спиной, совершенно не замечая, как того перекосило от ее лаковых слов в адрес жены Клима.
- А Нинка? Одну оставим?
- Ниночка спит, мы обернемся – туда и обратно.
- Ладно, дверь тогда запри. А то мало ли, сбежит это счастье.
- Да что ты такое городишь? Ей богу, - уперла руки в боки, Клавдия грозно глянула на Прохорова. – Иди, я сейчас спущусь.
Когда проснулась Нина, в доме была тишина. Кряхтя, она кое-как сползла с кровати. Болело все. Голова просилась обратно на подушку. Но голод гнал ее из комнаты прочь, заставляя девушку одеться. Открыв дверь спальни, она замерла. На диване, с Кокосом на животе, дремал Богдан. Кот только приподнял голову и просто развалился, вытягиваясь на парне. Тихонько проскользнув в ванную, Нина умылась. Опустив с плеч рубашку, она увидела яркие синяки, а на запястьях отпечатки пальцев мужа. Душа радовалась – он вновь с ней, но тело просто изнывало от тянувшей в разные стороны боли. Такой ноющей, что сесть бы и ныть в голос.
Подсев к спящему Богдану, девушка тронула его за плечо.
- Что? – резко подскочил тот, - напугала. Ты чего такая?
- Богдан… я хотела сказать спасибо, что тогда спас от Леонида, - он молчал и смотрел исподлобья. Климова поняла, что на эту тему не стоит больше говорить. - Можно просьбу?
- Ну попробуй.
- Пожалуйста, поезди со мной в университет! – в конце предложения Нина не смогла сдержать страх и мольбу в голосе. Затеребив руками от волнения край рубашки, девушка опустила лицо. – Я очень прошу тебя…
- Погоди, Кот же тебя возит. Или я чего-то не понимаю.
- Я… непоеду снимбольше!
Истомин вручил ей Кокоса и поднялся. Значит достал он ее. И Танцор отказался.
- Ладно, завтра не опаздывать. Макаровна, я тут жду жду тебя, - пошел на звук открывающейся двери. – Здорово, - пожал руку Леониду.
- Нинуся проснулась?
- Ага, вон Кокос ее оккупировал. А что мы сегодня ночью едим?
- Погоди ты, я ужин еще не готовила. Нина, - экономка улыбнулась и обняла сидевшую девушку. Нина как могла улыбнулась, видя маячившего за ее спиной Прохорова. – Почитаешь мне? А то скучно одной готовить.
- Конечно, я помогу!
- Почитаешь, и то будет уже помощь. Я купила орешков. Много и всякого. А еще фруктово-ореховой смеси, твоей любимой.
- Вкусно! Я уберу постель и приду. Поможешь мне? – ей ни в какую не хотелось оставаться одной, проходить мимо Прохорова.
Клавдия поцеловала хозяйку в макушку и пошла с ней в спальню.
Как и обещал Богдан, утром Нина, выбегая из подъезда, увидела его стоящего возле машины. На душе стало легко. Нет, конечно, он не Димка, но никогда за все время, что она находилась на положении Твари, после тех событий, Истомин не выказывал неприязни и откровенно, как Прохоров, не обзывал ее и не прогонял.
Первого сентября, утром, Макаровна была вся такая загадочная, что Нину буквально прогнали за порог. В этом году она сменила сумку на побольше. Оказалось, так удобно – все помещается. Положила дневник на самое дно, оставлять его дома она не хотела. Каталог с вышивками, чтобы полистать. Ей нравилось рассматривать, отмечать какие хотела бы купить и вышить, а какие не особо нравились, пару тетрадей, косметичку и пенал. Маленький кошелек с одной картой лежал в боковом карманчике, застегнутый на молнию. Наличных денег у нее не было. Все расходы если не контролировались, то муж был в курсе – отчеты по смс отсылались сразу, едва со счета отекала копейка. Ни разу не было такого, чтобы Нина не смогла оплатить покупку. Да и что она сама покупала? Книги, ручки и тетради. В столовую ей ходить не надо было – Макаровна не выпускала ее из дома без контейнера и термоса с чаем. И это тоже одна из причин, почему большая сумка удобно.
На стадионе, за главным корпусом, собрали все курсы и ректор, воодушевленный началом учебного года, держал слово перед студентами. Нина с Галей стояли в первом ряду своей группы, Марина же коротала время на лавочке, куря и закатывая глаза, когда это все кончится. Потом все разбрелись по лекционным аудиториям, чтобы получить расписание и списки учебников. Как оказалось, половину придется купить. Была пятница, и Нине можно было прогуляться до книжного, что был в паре остановок, но она обещала ждать Димку в кафе. Марину так она и не нашла. Та даже не сказала, что уходит. Хотя Климова привыкла к такому. Часто Волкова молчком исчезала.
Через час, что Нина сидела в уголке с кружкой чая и книгой, позвонил Егор. Ничего не понимая, Нина заторопилась к нему. Между парком и аллейкой, что вела к кафе и учебному корпусу, стояла машина мужа, а сам он облокачивался о крышу машины локтем. Ничего не понимая, девушка села в машину. И была удивлена, когда они припарковались у ЦУМа.
В кафе они сидели чуть в стороне от входа, что отделало столик от дорожки, по которой сновали официанты. В меню оказался большой выбор мороженого. Послушав, что заказал Егор, Нина добавила блюдо с сыром и медом, салат и мороженого. Официант внимательно посмотрел на нее, убеждаясь, а точно ли он правильно услышал – десять порций, записал и скрылся. Они молчали. Нина теребила край салфетки, поглядывая по сторонам, как бы невзначай скользя взглядом по профилю мужа. В душе этой девочки танцевали светлячки, разливая в душе тепло от того, что ее из университета забрал Егор. Даже если бы просто поехали домой, главное, что он рядом.
Пока муж ел суп, Нина просто сидела. Перед ней стояла большая тарелка с причудливо украшенным салатом. Рука не тянулась к вилке. Но стоило Егору пододвинуть тарелку к себе, как его жена тут же двинулась следом, оказавшись рядом с ним и с видом самого голодного льва, стала есть, видя, что он тоже взял с ее тарелки пару кусочков.
- Я недолго тебя ждала, - почему то ответила Нина, отправляя очередную порцию салата в рот. Ей хотелось рассказать, что было сегодня в университете. Хотелось, чтобы Егору не было все равно. – Декан сказал, что у нас будет летом практика на каком-то предприятии города или области. А куда кто отправится, будут решать в мае. А еще, два предмета будут вести англичане. Не американцы. И я подумала, - Нина положила вилку и отпила воды из бокала, повернулась к мужу, - как бы не забыть родной язык. Представляешь, сколько будет языковой практики, - заметив, что на тарелке мужа остался кусочек голубца, Нина его стащила. Егор сидел откинувшись на спинку стула и наблюдая за ней, то касался пальцами губ, думая о своем, то тянулся к бокалу. Но молчал.
Подошедший официант сменил опустевшие тарелки на десять розеток мороженного. Девушка выстроила их перед собой, потом посмотрела на мужа.
- Какое ты будешь?
- Никакое, ешь.
Наверное, официант, который наблюдал за их столиком, был поражен, что такая худенькая девочка съела все, не оставив и ложечки растопленного пломбира. А довольная Климова, улыбаясь вытерла уголки губ и вздохнула, улыбаясь. Ей было хорошо. Заметив, что жена управилась, Егор рассчитался, и взяв Нину за руку, повел дальше путешествовать по огромному магазину. Нина равнодушно прошла мимо бутиков с брендовой одеждой, оставив без внимания новинки последних коллекций. Девушка шла все медленнее, оказавшись рядом с магазином, в котором продавали вышивку и пряжу. Егор лишь подтолкнул ее, отправляя «поплавать» в этом море картин. Нина закинула рюкзак на плечи и пошла между огромными стеллажами. Пальцы дрожа касались всего, что тут предлагали. Она поперебирала пакетики с бисером, присела возле стопок с канвой. Тут же лежали принадлежности для плетения из бисера. Ее отвлекла появившаяся тень. Егор стоял и смотрел на нее сверху.
- Хорошо, - кивнула Нина и понеслась к стойкам с наборами пейзажей. Ее руки быстро стали полными, и пряжа трех цветов, в количестве двадцати мотков, явно не помещалась. Видя эти потуги удержать все, Климов взял наборы себе, а Нина набрала пряжи. Пока кассирша все считала, девушка бродила рядом. И появились к оплате ножнички маленькие, два альбома для рисования и восковые карандаши, тридцати шести цветов.
Дома они с Макаровной только прикоснулись к тому, что Нина купила. Утром, а на следующий день была суббота, и Нине никуда не вставать, они засядут и рассмотрят все до мелочей. Конечно, у Нины в работе было два набора, но покупки лишь ее подстегивали быстрее доделать и приступить к новому. В ней вновь проснулось желание творить, видеть, как ее работы украшают стены не только гостиной, но кухни, комнат.
С первого учебного дня Нина ехала молча, смотря в окно, совершенно не реагируя на слова шутившего Димы. Он пару раз ее толкал, она слабо улыбалась, но все равно молчала. Ивлев вернулся с отпуска, а момента поговорить она так и не могла найти.
- Устала? – Нина кивнула. – Так сегодня только первый день. А дальше что?
- Дим, голова кругом. Они задались целью нас всех завалить книгами. Вот, - они стояли в пробке, и Димка спокойно мог посмотреть на лист бумаги с написанными непонятными словами.
- Что это? Хыр дыр пыр. Не по-русски.
- Это список литературы, что надо прочесть, выбрать два произведения, а преподаватель потом выберет две главы для художественного перевода.
- Ерунда, бери что поменьше.
- Три поросенка, но их тут нет.
- Ничего, не буду Лизку отпускать по выходным к тебе, и все успеешь.
- Нет! Ты не сможешь так со мной поступить!
- Успокойся, удержишь ее, ага. Она меня потащит с собой. А мне и неплохо, Макаровна покормит. Телек погляжу.
Наутро на кухне Нину ждал неприятный сюрприз. Егор еще не уехал, решал вопросы в кабинете, а Прохоров сидел и курил. Едва она открыла дверь, как он пнул ее ногой и та закрылась. Нина вжалась в пенал, тот звякнул стоявшей в нем посудой. Ленька медленно поднялся и подошел к девушке.
- Светишься… - убрал ее волосы на зад пальцем, открывая засосы на ее шее, - ну ну.
Выпустил дым ей в лицо, что Нина закашляла.
- Кот, поехали, - крикнул Игорь.
Леньку сдуло. А Нине казалось это разыгралось ее воображение.
Димка приехал к назначенному времени. Увидев идущую к нему жену Клима, остановил ее рукой, повернув к себе лицо. Она была бледнее прежнего. В глазах плескался страх, которого не было, когда он уезжал к родичам на дачу.
- Что с тобой? – он всматривался в ее глаза, и Нина не выдержала, расплакалась. – Ого, я что-то явно пропустил. Поехали.
Она вцепилась в него и не отпускала, а саму трясло и рыдания становились сильнее и громче. Карась запихал девушку в машину, от греха подальше – соседи они такие. В бардачке лежала маленькая бутылка минеральной воды, которую Ивлев сунул Нине в руки.
- Пей.
- Дддим, я бооооююуусь, - рыдая, Климова пыталась открыть крышку. – Я больше так не выдержу.
- Понял. Сегодня ты не учишься. Поехали.
Они долго колесили по городу, пока икота от истерики, что началась вслед за рыданиями, не прошла у Нины. Свернули в парк. Машину бросили на парковке возле какого-то дома. Димка взял плед и потащил Климову на небольшую поляну. Там играли дети, лежали под лучами осеннего солнца старички, играя в карты и шахматы.
- Села и рассказываешь.
Вспоминать было в разы страшнее, чем просто плакать от страха. Нина тряслась, и найдя ладонь Карася, крепко сжала ее. Он догадывался, кто мог стать причиной всего творившегося, но хотел услышать от самой Климовой.
- Когда ты уехал, Егор поставил возить меня в университет Леонида. Я не хотела, но разве муж будет слушать мои причитания? Да и сказать о случившемся на турбазе я не могла, он не поверит… он больше мне никогда не поверит. Дим… он меня чуть не изнасиловал…
- Твою мать….
- В первый день я сбежала от него.
- Как доехала до дома? – он знал, что Нина слабо разбирается в Московских маршрутах.
- Галя помогла, подруга по учебе. Она заплатила за проезд. Так бы я шла пешком домой. А на следующий день он караулил не в машине, а возле дверей, - Нина захлебывалась слезами, ощущая то, что творилось в тот день. – Его оттолкнули синяки на моем теле.
- Он видел синяки? – страшно представить, что он сделал с ней, раз открылось такое. Нинка тщательно следила за тем, чтобы на выступающих частях тела, следов не было видно, замазывала кремом, пудрила. – Только не говори, что ему удалось хоть что-то!
- Он порвал майку и стянул штаны. Дима! Я боюсь… Но что мне делать? Его дежурство это пытка! А если Егор не приедет в эту ночь ночевать! А сегодня его не остановило присутствие Егора дома…
- Успокойся, - он обнял ее и стал поглаживать по волосам. – Придумаем, мы что-нибудь придумаем.
Положив рюкзак ей под голову, стянул с себя пиджак и накрыл им девушку, давая той отдохнуть, подремать. Сам же сидел рядом и курил. Кот совсем слетел с катушек. Димка понимал, что оставить жену Клима с Прохоровым еще раз – это будет конец. Но также Ивлев понимал, идти напрямую к вожаку и докладывать о том, что его жену едва не трахнули в машине, пока Карась убирал грядки, глупо. Ивлев вытащил телефон и отошел подальше от Нины. Оглядываясь на спящую девушку, он ждал ответа на той стороне линии. Гудки были протяжными, давили молотом на голову, и как назло времени у Карася было совсем мало. Вряд ли Нинка проспит долго.
- Ром, твою мать, глухой что ли! – выругался Димка, выдыхая табачный дым.
- Карась, вообще-то я работаю, - был слышен шелест бумаги, голоса сидевших рядом бойцов климовской банды.
- Пойди оттуда, покури.
Роман напрягся, но внешне оставался спокойным.
- Пиццу не обломиться? – все загудели и одобрительно подняли большие пальцы вверх. – Понял, сейчас сделаю. Пойду, разомнусь. Ну чего стряслось?
- Котовский стряслось. Причем конкретно.
- Рассказывай, - Роман едва не повысил тон голоса от нетерпения и переживания. – Нина где?
- Спит.
- Не понял. Она ж в университете должна быть?
- У нее истерика. Короче… Даже говорить противно.
- Карась! – Хирург остановился недалеко от пиццерии, ожидая ответа. – Говори.
Ивлев впервые ощущал некую опустошенность в словах. Вроде не его женщина попала в такую переделку, говори спокойно. Но он не мог. Нинка стала для него младшей сестрой, негласно. Клим не был против, а Карасю нравилось с его женой общаться. Из всех парней, он один знал ее другую – веселую, непосредственную, ранимую. А главное привязанную к мужу туго, крепко.
- Он ее едва не изнасиловал в машине.
- Когда? – Смирнов стоял и не шевелился, лишь правая рука сжималась в кулак. – Это в твое отсутствие вот недавно?
- Да.
- А почему она молчала так долго? Ты ведь вернулся давно?
- Прорвало. Я не буду ее спрашивать че она молчала. И так едва успокоил. Спит вон на газончике. Что будем делать? Открыто на Прохорова не наехать. Из доказательств ее слова. А ты знаешь, Клим вряд ли станет слушать бабские разговоры. Но мы то верим ей. И даже это не аргумент.
- Не оставляй ее одну. Богдан если что заменит тебя.
- Он в курсе?
- Он ее от Кота спас на турбазе.
- Твою ж мать. Я не знал.
- Некогда было рассказы говорить. Я тебя понял. Созвонимся.
Ивлев положил трубку и вернулся к Нине.
Домой вернулись чуть позже пяти. Он не трогал ее разговорами, а поддерживал те темы, что она сама заводила. Нина порисовала в тетради пейзаж, который нашла в парке. Димка лежал рядом и рассматривал облака, думая о своем. Открыв дверь, оба остановились, слыша как Марина распекается.
- Да не было ее в универе. Вот, я привезла задание для нее. Передали из ее группы.
- Привезла и молодец. Теперь можешь топать отсюда, - ворчала Клавдия.
- Нина опять за свое, - фыркнула Маринка. – И Егор еще не в курсе.
- Карасю звонили? – растянувшись на диване, Игорь медленно прикрывал глаза, уставший и замотанный по делам Клима.
- А мне не надо звонить, я уже тут, - Димка вальяжно вплыл в гостиную, рассматривая Игоря и Маринку, что сидела на диване, перекинув ногу на ногу, явно празднуя свой триумф. – О чем трете?
- Нины не было в универе, - довольная Волкова улыбалась, поправляя волосы.
- Не было. Я в курсе. Облом да? – усмехнулся Карась, махнув кому-то. В гостиную вошла Нина, прижимая к груди тетрадь. – Пойдем Нинок пожрем. Весь день мечтал об этом. Марин тебе домой? Ну, прости, я к Макаровне на свидание.
Нина зашла в комнату и упала на кровать. Как же она не подумала, что задание могут дать? Поддалась своим чувствам, и вот что получилось. Переодевшись в спортивные штаны и футболку, Климова пошла на кухню. Марины уже не было. А Макаровна обрадованная, усадила хозяйку в уголок и поставила большую тарелку любимого супа Нины – куриный суп с домашней лапшой. Появилась аджика. Танцор курил, сидя на подоконнике, поглядывая на жену Клима. Ему что-то мешало верить в то, что она могла опять включить дурь и погнаться за каким-нибудь мужиком. Он тоже смог изучить ее. Слишком открытая, не прячущая эмоции. Но в тихом омуте…
Как и Егор, Нина была погружена в дела. Только учебные. Часто можно было застать ее с плеером в ушах и говорящую на французском или английском. Распевающей песни народного фольклора англичан, или читающую псалмы на французском.
- Что за блебла, короче хрень? – Карась затыкал уши. Невмоготу слушать непонятное ему. – Иди туда учи, - открывал дверь в спальню и прогонял туда Нину. А ей было все равно. Она могла выйти, пойти на кухню к Макаровне. А та и рада. А вечерами, когда парни собирались в гостиной, экономка и хозяйка закрывались в спальне Клавдии, и Нина ей пела песни, вышивая. К часу двум Клим забирал жену и отправлялся с ней в спальню.
Приближался день рождение Егора. Девушка тайком мастерила ему подарок, оборудовав небольшой уголок в комнате Макаровны. Туда никто не заходит, а значит подглядеть не смогут. Купив нарезку из кожи, Климова нашла в строительном магазине тиски, которыми зажимала кончики полосок и плела тугой жгут для браслета. Ей нужен был помощник, которому придется довериться. Конечно же им стала Макаровна. Они вместе съездили в ювелирную мастерскую, где договорились о заклепке концов браслета волчьими мордами. И там же, Нина увидела кулон в виде клыка. Он был полый.
- Я знаю, что туда положу.
- Вы сделайте, а мы зажмем аккуратно. Вероятно, человек которому все это предназначено, много для вас значит.
- Да…
Дома Нина отрезала клочок волос, положив его аккуратно на темную бумагу. Как признаться Макаровне в своей задумке? Заругать может.
- Мам, - порой из Нины это слово вырывалось, а экономка прижимала руку к губам. – Помоги мне.
- Что Нинусь? – но как увидела, что та задумала замахала руками. – Ты что ритуал делаешь?
- Почему? Просто хотела положить это в кулон. Как частичку себя.
- Ох, привязываешь себя еще сильнее. А вроде и некуда больше. Давай свой пальчик.
Несколько капель крови упали на волосы, обволакивая те и окрашивая в бордовый цвет. Нина завороженно смотрела на это и понимала – это навсегда. Она рядом с Егором навсегда.
Тринадцатого числа было все готово. Они с Клавдией приготовили и накрыли стол. Свои подарки жена Клима красиво упаковала в коробочку, перевязав ее тоже кожаной веревочкой. Переоделась в простое платье, слегка расклешённой юбкой и рукавом на три четверти. Ее снедало нетерпение. Так хотелось поздравить мужа, отметить вместе с ним этот день, но время неумолимо переваливало за семь вечера. Нина улыбалась, подбадривая Клавдию Макаровну, которая вздыхала, видя, как ее хозяйка мается возле окна, высматривая знакомую машину.
- Он приехал! – радостно воскликнула Нина и тут же почувствовала горечь на языке. Из машин вышли все – Егор и его команда. Все планы Климовой свернулись в бумажечку и унеслись прочь. Она заплакала. Ведь старалась, желала побыть с мужем. Но он этого не хотел, и, конечно же, не мог и подумать, что дома его ждет такой подарок. Зачем? Кто она такая? Для кого старается? Повернулся дверной замок, и девушка бросилась прочь в комнату, забиваясь в угол.
- Ого! Да нас тут ждали, - раздался голос Прохорова. Нину как током ударило. Она карабкалась по стене, скреблась, готовая схорониться под обоями. В дверях показался Егор, и Нину прорвало. Она кусала руку, чтобы не разрыдаться в голос. Ей казалось, что он не поймет, рассердится, отчего сгорбилась и пыталась спрятаться от его внимательного взгляда. Горячая ладонь обожгла ее холодное лицо. Услышав голос Клима, Нина медленно подняла на него взгляд.
- Яяяяя… я готовила тебе сюрприз. Я хххоттелааа поздравить тебя. А тут они все! – она показала дрожащей рукой на дверь, что вела в гостиную. – Я старалась. А зачем? Скажи! – перебравшись на колени, Нина взяла дрожащими пальцами лицо мужа, обняв то, - зачем? Может не надо оно никому…
Она плакала, уткнувшись в его ладони.
- Поздравляй, раз готовилась.
Пересев на кровать, Егор потянул жену к себе и обнял. Нина всхлипывала тише и тише. Пока не выпрямилась и вздохнула глубоко, высушивая на лице слезы. Проведя ладошкой по щеке мужа, подушечками пальцев касаясь его шрама, девушка произнесла всего одно слово, которое говорила мужу всегда.
- Ты красивый.
Он вышли из спальни. В гостиной никого не было. На столе стояли не тронутые блюда. А из дверей кухни, с большой тарелкой мимозы появилась Макаровна. Нина улыбнулась и присела на стул. Но вспомнила, что подарок лежит в спальне, убежала. Посмотрев на себя в зеркало, она похлопала себя по щекам. Слегка опухшие глаза, бледное лицо.
- Он рядом, - прошептала она своему отражению и пошла к своей семье.
Егор налил водки себе и Клавдии. Нина положила коробочку на стол и взяла бокал с компотом.
- Егор. Мы хотим тебя поздравить с твоим праздником, - заметно волнуясь, девушка посмотрела на экономку. – Пожелать тебе счастья, удачи и… всего прекрасного.
Тост вышел скомканный, но все поддержали ее и дружно выпили. Макаровна сидела, как и Нина, ожидая, когда мужчина откроет свой подарок.
Они говорили, пели песни. А потом Клавдия, пожелав супругам спокойной ночи, ушла спать. Нина протянула руку к пульту от музыкального центра. Заиграла тихая музыка. Обойдя мужа, девушка протянула ему руку.
- Потанцуй со мной.
Они медленно покачивались. Нина обнимала мужа за шею рукой, а второй прижималась к груди, ощущая как бьется его сердце. Потом слегка отклонилась и сделала шаг назад. Приподняв руку, покрутилась, останавливаясь к нему спиной. Ее обволакивало сумраком комнаты, ароматом тела Егора. Прикрыв глаза, Нина прижала его руку к животу, спуская ладонь ниже, а голова лежала на его плече. Мужчина прижался пахом, вдавливаясь в ее тело, но движения танца не прекращал. Слегка поведя бедрами, девушка увернулась и на вытянутой руке, сжимая пальцами ладонь супруга, на кончинах пальцев вновь обернулась, падая в его объятия. Молния на платье поехала вниз, плечи слегка дернулись, отпуская ткань к ногам….
Будильник не звенел, так как было воскресенье. Нина спала на муже, прижатая его одной рукой. Одеяло прикрывало лишь ноги, оставляя спину девушки открытой. Ей ничего не снилось. Она просто была с ним…

Пряжа для свитера Егора

https://i.imgur.com/RJ3Svtjm.jpg

Пряжа для шали Клавдии Макаровны

https://i.imgur.com/TtvgsQYm.jpg

Пряжа для платья Нины

https://i.imgur.com/XjLdCkIm.jpg

Картина, которая нравится Егору

https://i.imgur.com/dBeFcJ7m.jpg

Для Нины.... Особенно ромашки

https://i.imgur.com/E1Dg0lUm.jpg
https://i.imgur.com/f8jGaYgm.jpg
https://i.imgur.com/3sZdG2xm.jpg
https://i.imgur.com/7mvxg67m.jpg
https://i.imgur.com/Jit3ednm.jpg
https://i.imgur.com/5wCz2dKm.jpg
https://i.imgur.com/tFB1aFwm.jpg

Рюкзак Нины

https://i.imgur.com/P76fp2Bm.jpg

Салат для Нины

https://i.imgur.com/wNI3oizm.jpg

Браслет - сама кожная плетенка сделана Ниной, клепали в мастерской

http://s8.uploads.ru/t/IKATZ.jpg

Кулон - внутри волосы Нины смазанные ее кровью

http://sh.uploads.ru/t/xDHLU.jpg

Платье Нины

http://s3.uploads.ru/t/84Mak.jpg

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Сука-любовь ‡флеш