http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Марсель

На Манхэттене: октябрь 2018 года.

Температура от +5°C до +18°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Беги, Нина, беги, или Вот тебе карандаш, ставим точки. ‡флеш


Беги, Нина, беги, или Вот тебе карандаш, ставим точки. ‡флеш

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время и дата: июль 2017
Декорации: дом Климовых на Манхэттене
Герои: Егор и Нина Климовы, их окружение и знакомые
Краткий сюжет: когда тайное становится явным.

+1

2

В доме Климовых остались лишь женщины. Егора срочно вызвали куда-то, что он улетел, и пришлось там задержаться. Что он собственно и сообщил жене, когда вечером звонил, как Нина называла с вечерней поверкой.
У них более менее наладились отношения. С рождением дочери потепление шло ото всюду. Хотя кроме Леонида, остальные парни поуспокоились, стараясь принимать решение Клима в отношении своей жены как единственно правильное и верное. Никто свечу не держал, разговоров не слышал, что были между мужем и женой, поэтому оттаивания и причин этому, понять не в силах. Да и Егор не мальчик, чтобы за советами бегать. Есть и есть. Правда, Семью трясти не переставало.
Мимо Нины пробежал Андрей, сын Марины и Акелы, который теперь рос в семье Ивлевых. Мальчик был поразительно поход на отца, лишь с той разницей, что тяжелый взгляд ему передался от матери. С детства он отличался крепким телосложением, но не был отнюдь толстым. Хотя ел, как говорил Карась, за триста спартанцев. Тут же за ним с визгом пронеслась ее непоседливая дочь, Аня. Белокурая бестия, которая едва научившись ходить, сразу шла уверенно и не давала себя поддерживать. Да, в то время у Нины спина в буквальном смысле переламывалась на две части – стараться не дать упасть дочери и не показать той, что она ее держит.
- Отдай! – кричала Аня, стуча кулачками в дверь, - это была моя машина для Келли!
- Моя! А твоя Келли и так на коляске гоняет. Вот и катай ее!
- Она большая уже, ей нужна машина! Отдай!
Нина улыбнулась. Эта война миров кончалась лишь, когда дети закрывали глаза. Подойдя к дочери, взяла ее на руки.
- У Андрея есть еще машины, почему ты именно эту хочешь?
- Она шикалная, как и Келли.
- А ей обязательно свою машину?
Аня задумалась, сложив губки бантиком, обняв мать за шею.
- Ну, у тебя же есть машина.
- Есть, но я редко ею пользуюсь.
- Потому что тебя папа катает?
- Да, милая, - Нина рассмеялась, - папа катает.
Дима оставался ее телохранителем, даже спустя столько лет. В их большой семье многие прошли через огонь преданности и верности. Нина с содроганием вспоминает те дни, когда вылезло наружу события с Мариной. Все рушилось, погребая под обломки Климовых.
- Пойдем, спросим у тети Лизы, может она нам найдет еще машинку? – заговорщицки прошептала Нина.
Лизе слегка не здоровилось, поэтому помогала ей Клавдия, уже, будучи в преклонном возрасте, их общая мама не оставалась в стороне. Едва Нина появилась, как той вручили список, чтобы та съездила в магазин. Аня начала проситься с ней, но Макаровна увлекла девочку рассказами про единорогов.
Нина шла со стоянки к главной лестнице, что вела в огромный магазин, прикрывая глаза от солнца. Очки она забыла дома, торопясь скрыться с глаз дочери. Позвонил Димка, прося привезти бутылочку коньяка. Да, если ее семейство едет с магазин, то это тележки три. Так и пришлось Нине трижды кататься к машине, выкладывать пакеты и возвращаться. Коньяк для Карася она нашла в отделе коллекционных вин. Клавдия жаловалась, что у нее кончилось крепленое вино. Она следовала четкому правилу – в день по пятьдесят грамм для сосудов. А тут как-то все закружились и забыли пополнить запасы. Не мудрено – дети забирали все время.
Идя мимо двери, что вела на служебную лестницу, Климова повернулась. На нее смотрели два больших глаза. Из темноты. Господи! Женщина схватилась за сердце, но с места не двинулась. Тут из темноты к ней бросилась растрепанная, заплаканная девочка.
- Помогите, - она вцепилась в руку опешившей Климовой, умоляюще заглядывая той в глаза. – Прошу вас!
Нина кивнула, беря девочку за плечи. От нее пахло сладковатым запахом, таким знакомым, что у Нины в душе все перевернулось. Воспоминания нахлынули. Квартира. Постель. Тусклый свет. Боль. Внизу живота слегка резануло. Климова остановилась и склонилась к плечу девушки. От нее пахло немытостью и спермой. Увидев невдалеке охранника, девочка сжалась. Нина перекинула через руку сумку и пакет, стянула со своих волос резинку. Аккуратно своими длинными пальцами расчесала волосы девушки и быстро заплела те в косу. Кивнув ободряюще, повела ее дальше.
- Ты откуда? – вывод машину со стоянки, спросила Нина. Рукой нащупала бутылку воды и салфетки, протянула съёжившейся девушке. – Не бойся, Я не из полиции.
- Меня привезли из Техаса.
- Привезли?
- Да, подобрали в одном клубе. Сказали, что они рейд полиции в штатском по выловле несовершеннолетних, которые не под присмотром родителей. А потом я очнулась тут.
- Тебя били?
- Нет, чем-то укололи. А потом меня…. – она расплакалась.
Нина поняла. Похлопав незнакомку по коленке, подтолкнула той бутылку. Ее изнасиловали. На светофоре, краем глаза она успела рассмотреть синяки между ног, на шее и плечах. Укусов не было, но четкие отпечатки пальцев было не скрыть. Климова провела рукой по своей шее, где оставался свежий след от зубов мужа. Но если для нее это уже вошло в разряд нормы, то когда было впервые, она сходила с ума от боли. Так и девочка сейчас. Конечно, оставлять незнакомку в своем доме Нина не собиралась. Отмыть, расспросить, посоветоваться с мужем. А там уже и найдется выход.
Карась вышел встречать Нину, а за ним Андрей и Аня, уже явно помирившись и с конфетами во рту. Открыв дверь, Климова молча обошла машину.
- Дим, тут такое дело, - улыбнулась дочери, поднимая ту на руки. Андрей же уже сидел за рулем и молча смотрел на испуганную девушку. – Мне нужна помощь.
- В чем? – Димка посерьезнел сразу.
- Вот, - Нина открыла дверь, давая Ивлеву заглянуть в машину. – В центре кинулась ко мне, прося о помощи.
Девушка ничего не понимала, о чем говорили эти двое. Карась постучал пальцами по крыше машины.
- Уведи их в дом, я сейчас, - дождавшись, когда Нина отойдет подальше, присел перед незнакомкой на корточки и уставился на нее. Лицо было как бы знакомо, но в тоже время вспомнить, откуда он не мог.- Ты откуда? – чертыхнулся, что все еще говорил на русском, спросил вновь, - ты откуда? Не бойся. Я хочу помочь.
В кармане заиграл телефон. Показав девушке, чтобы вышла и пошла в дом, ответил на звонок:
- Привет. – Не до приветов. – Говори. – Одна шалава сбежала. – Карась посмотрел вслед «находке» и прикрыв дверь в машине, медленно пошел за ней. – Опиши. – Невысокая. Розовая юбка с какими-то дебильными складками, рубашка под сиськами была завязанная. А главное волосы по задницу. Эйприл зовут.
Карась сделал звук для Гвоздя недоступным и крикнул:
- Эйприл.
Девушка обернулась и замерла. Карась показал ей чтобы шла дальше, а у самого внутри ковырялся червь опасности. Хорошего мало. Нина опять невольно влезла, куда не просят. Будто кто-то хочет, чтобы она все узнала.
- Она здесь. – Где? – У Клима дома. – Мать ее…
Дальше Богдан слушать не стал, и уже через двадцать минут появился на пороге гостиной. Эйприл, искупанная и переодетая, сидела на диване, завидев того, кто ее насиловал, с криком рванула через диван. Нина и Лиза подскочили. Богдан рыча, сваливая на своем пути стулья, бежал за ней, совершенно не обращая внимания на крики Нины. Карась оказался на пути беглянки и поймал ту, разворачивая лицом к приближающемуся Богдану. Дима не мог не сделать так. Это была добыча Гвоздя, а значит добыча Семьи. Он мельком глянул на стоявшую в ужасе Нину и отпустил руки.
- Богдан! Отпусти! Что ты творишь!? – быстро шла к боровшимся Гвоздю и Девушке. – Прекрати! Ты с ума сошел.
Лиза стояла, прикрыв глаза, покачивала головой. Она все поняла.
- Я Егору расскажу! – ухватила Богдана за руку и дернула себя, смотря в его налитые кровью глаза.
- Да он в курсе. Его товар с полки убежал.
Дернув с себя руку, поволок упирающуюся Эйприл на выход. Нина повернулась к Карасю, который стоял, спрятав руки в карманы. Она хотела спросить Что значит товар, но в голове мелькали обрывки какого-то детектива, в котором она все время жила. Пришла на ум как подарок проститутка Мишель, что мужу подарили на день рождение.
- Рассказывай.
- Извини Нин, но это тебя не касается.
Он ушел, забрав с собой жену. Климова смотрела им вслед, чувствуя, как под ногами разверзается пропасть. Димка впервые отказался от того, чтобы ей рассказать что-то. Но и Лиза себя странно повела. Послушно ушла, не уговорив Карася остаться. Значит, она тоже что-то знает. Но что? Все ответы лежали в кабинете мужа. Нина быстро открыла дверь и стала оглядываться. Где он мог все хранить? Открывая шкафы, Климова вытаскивала книги, ища потайной сейф и обратно те кое-как засовывая. Все было не то. Нина понимала, что думает слишком просто. Развернувшись, она посмотрела на компьютер.
Пока шла загрузка, женщина нервно притопывала ногой. Экран вспыхнул страницей для ввода пароля. Климова зло толкнула стул. Она не программист, чтобы подобрать пароль, которого не знала. Сев, стала обводить кабинет глазами. Попался стол, а в нем ящики. Она дернула верхний, но он оказался закрытым. В стакане нашелся нож для разрезания бумаги. Минут пятнадцать женщина пыталась открыть замок, но тот лишь отвечал ей скрипом металла. Поднявшись, Нина пошла в гараж. Ее никто не останавливал.
По столу ударил молоток. Монитор пошатнулся. Нина размахнулась еще раз, разрывая дорогое дерево стола на куски. С третьего удара показались какие-то бумаги. Аккуратно вытащив пальцами те, Климова едва не упала. Это был свод партии…. Девушек. С их параметрами. На других листах характеристики заказа – блондинка, с пышными бедрами. Стоимость…. Сломав замок, она смогла открыть второй ящик. Там обнаружились папки с фотографиями девушек в разных позах, одетых и не очень. Обнаружилась и та Мишель. Нина уронила листы на пол, медленно посмотрела на стоявшего в дверях хмурого Карася.
- Это…. Боже мой….
Из дома она уехала, визжа шинами, оставляя черные полосы на подъездной дорожке. С кем она прожила столько лет?! Лиза названивала ей, но Нине хотелось провалиться сквозь землю. Егор… у нее было слов кто ее муж. Все, что было в ее жизни куплено на те деньги, что Егор получал с продажи женщин. И этот салон красоты был лишь ширмой. Остановившись на обочине, Нина вывалилась из машины. Дышать было просто невозможно от душивших ее слез. Вдали прогудел моторами самолет. Климова подняла голову. Бежать! Прочь! Пока Егор не вернулся.
Вернулась она под утро. Ничего не говоря ждавшей ее Лизе, Нина прошла в свою комнату. Собрав небольшую сумку, пошла к дочери. Аня спала, обнимая розового зайца. Поцеловав ребенка, Нина сложила ее вещи в спортивную сумку, что нашла в кладовке, положила пару игрушек в дорогу. Самолет был в восемь утра. Она успеет отдохнуть.
- Что ты стоишь?
- Давай поговорим, прошу тебя.
- О чем? Ты же все знала, знала и молчала.
- Ты не понимаешь!
- Лиз, иди спать. Я устала.
Когда в доме погасли последние огни, Климова перенесла вещи в машину, стараясь не шуметь. Приготовила спортивный костюмчик дочери. На кухне взяла немного еды для нее. Документы и деньги лежали в ее сумке. Пока они долетят, ей отзвонятся на счет брони гостиницы в России. Аня потянулась, когда Нина ее разбудила.
- Мы поедем покатаемся на самолетике.
- Да? Ула!
- Только тихо, давай как две принцессы, которые спаслись от дракона. Нас никто не должен заметить.
- Холосо, мама.
Нина последний раз посмотрела на свой дом и завела мотор. В окне спальни Ивлевых дернулась штора и открылось окно.
- Нина, стоять!
Димка смотрел на нее безумными глазами, понимая, что если ее не остановить, то найти будет очень трудно. Егор уже возвращался, но и он опаздывал.

Отредактировано Nina Klimova (01.04.2018 21:32:35)

+1

3

На деловую встречу в Лос-Анджелесе Георгий Климов отправлялся с тяжёлым сердцем. Уезжать не хотелось, но он не мог отменить или перенести поездку. По иронии судьбы, с Алексеем Савельевым Клима познакомила жена. Они встретились на какой-то очередной выставке, посвящённой работам современных молодых скульпторов. Будучи частным коллекционером, Савельев захотел приобрести одну из понравившихся инсталляций и обратился с этим вопросом к Нине, которая являлась куратором выставки. Средства, вырученные от продажи работ, предназначались для отправки в лагерь афганских беженцев в Пакистане. Они разговорились, и Климова предложила познакомить Савельева с владельцами художественной галереи – Анастасия Шуйская занималась реставрацией картин, а её муж был весьма талантливым скульптором. Одну из своих работ Пётр Шуйский подарил своим русским друзьям, и Егор поставил статую, изображавшую Нину в образе лесной нимфы, в саду.
Если Нина знала Савельева как щедрого мецената, то Климову он был известен в качестве владельца нескольких стриптиз-клубов и подпольных борделей под вывеской дорогих отелей международного класса. Они договорились о пробной партии, и Савельев вернулся в Лос-Анджелес, чтобы наблюдать за ходом работ, связанных с открытием его нового «отеля».
Было решено, что Клим приедет к нему сразу же, как только товар поступит на склад. В этот раз подготовка заняла больше времени – заказчик предъявил ряд особых требований, которые надо было учесть. Климов согласился, но предупредил, что стоить это будет на порядок дороже.
В эти дни он вновь испытал знакомое чувство тревоги, тяжёлое предчувствие надвигающейся беды. Казалось, для этого нет никаких причин: с тех пор, как Кассандра исчезла из его жизни, в отношениях с женой наступила долгожданная оттепель. Беременность Нины стала для Климовых подарком судьбы – последние десять лет семейные отношения напоминали театр военных действий, и все эти годы они балансировали на грани разрыва.
Перелом наступил, когда развод из абстрактной идеи превратился в шокирующую реальность. Обстановка в семье продолжала накаляться, а периоды затишья между ссорами становились всё короче. Климов так до конца и не понял, что заставило Нину начать тот разговор, закончившийся её истерикой и обмороком, но это сильно поколебало его решимость покончить с их браком.
Рождение дочери вернуло супругов друг другу. Они снова сблизились, дорожа каждым совместным мгновением, и отношения между ними становились теплее день ото дня.
Эти девять месяцев стали испытанием для обоих. Но облегчение, которое почувствовал Климов, когда ему на руки положили новорождённую дочь после всех пережитых волнений и страхов из-за угрозы выкидыша у Нины, было огромным. Она была такой маленькой, эта девочка, что мужчине стало страшно, и он встревожено взглянул на медсестру.
- Не бойтесь, - улыбнулась та, хорошо понимая его беспокойство. – Она в полном порядке, крепкая, здоровенькая.
Дальше Егор не стал слушать и осторожно коснулся губами мокрой макушки дочери. Она была самой красивой, его малышка, похожая на печеное яблоко. Они с женой еще не выбрали для неё имя – его не интересовали результаты узи, и до последней минуты Климов не знал, кто родится.
Анька колобродила с утра до вечера, орала как резаная и отказывалась спать по ночам. К концу первого месяца Нина так вымоталась, что засыпала на ходу. 
Они и глазом не успели моргнуть, как их кроха научилась сидеть и начала ползать, только успевай её ловить. Она уже вставала в кроватке, и вся семья ждала, затаив дыхание, когда Аня сделает  свой первый шаг. Егор отсутствовал несколько дней, и рано утром вернулся домой. Завидев отца, дочка резво поползла ему навстречу, потом вдруг остановилась и попыталась подняться. У Климова ноги приросли к полу, он стоял и смотрел, как его малышка, кряхтя и покачиваясь, неуверенно встает и оглядывается. В дверях показалась взъерошенная Нина, счастливо ахнула и бросилась к ней – поддержать и не дать упасть.
- Иди ко мне, Ань, - позвал Егор тихонько, опускаясь на корточки, и протянул к дочке руки. – Давай, моя хорошая… подойди к папе… А мама тебе поможет.
Подковыляв к отцу, Анюта свалилась ему в объятия, заливисто хохоча и повизгивая. Крепко прижав её к себе и целуя мягкие пушистые волосики, Климов впервые почувствовал слёзы на глазах.
Очень скоро она уже бегала по дому, громко топоча маленькими ножками, вовсю удирая от родителей, которые пытались её поймать. Нина плакала и смеялась, не зная, как справиться с маленькой, всюду сующей нос непоседой. Аньку разбирало любопытство, ей всё на свете было интересно. Однажды Хирург снял её с дерева, на которое она забралась, чтобы посмотреть на гнездо малиновки. Залезть-то залезла, а спуститься обратно не смогла, испугавшись большой высоты. На её громкий рёв примчался Смирнов и еще долго успокаивал рыдающую девочку, которая вцепилась в него руками и ногами и ни за что не хотела отпускать.
В другой раз Лизавета чуть не упала в обморок, наткнувшись в саду на дочку Климовых, отважно поедающую дождевых червей. А Игорю Махмуряну выпало вылавливать Анюту из бассейна, куда она свалилась, засмотревшись на скачущих по воде солнечных зайчиков.
- Папа, выше, я летаю! – кричала счастливая Анька, которую отец подбрасывал над головой, ловил и тут же снова подбрасывал. Из окна гостиной на них смотрела Нина и улыбалась, разглаживая пальцами жёсткую канву. Она любила вышивать, и в доме висело несколько вышитых ею картин, в основном пейзажи. Клавдия Макаровна без устали хвалила её работы и радовалась, когда Нина вышивала что-то специально для неё, чтобы повесить на кухне.
А потом кто-то сказал Климу, что видел неподалеку женщину, похожую на Марину Волкову. Несколько дней подряд она ходила мимо дома, будто высматривала кого-то. Егор распорядился установить слежку за домом Акелы. Так он узнал, что Волков не выполнил приказа и обманул всех, инсценировав смерть жены. Всё это время Марина скрывалась в соседнем штате и жила по чужим документам. Она выдержала только два года и вернулась обратно, чтобы увидеть сына… и Егора.
- Акела промахнулся, - глухо произнёс Климов, и все, кто находился в этот момент в комнате, поняли, что Волкову конец. Так закончилась их дружба, длившаяся без малого двадцать лет.
Их с Мариной похоронили рядом, а шестилетнего Андрея забрали к себе Ивлевы.
У Лизаветы и Карася появился сын, а Анька получила товарища для игр.

Накануне отъезда из Лос-Анджелеса ему пришлось изрядно помотаться по городу. Но хоть не впустую, как в предыдущие дни. С Савельевым они встречались дважды, подписали оставшиеся бумаги и отметили завершение сделки ужином во французском ресторане. Несмотря на вынужденную задержку – обстоятельства складывались таким образом, что Климову пришлось просить партнёра об отсрочке – проблему удалось решить в короткий срок. Партия, о которой шла речь, была полностью укомплектована и готова к отправке, однако буквально в последний момент одна из девушек почувствовала себя плохо, и ей понадобился врач. В принципе, Климов был готов вернуть заказчику часть суммы, но в ответ на свое предложение услышал, что тот готов подождать.
Девчонка скоро оклемалась, но на этом неприятности не закончились. Спустя час позвонил Богдан Истомин с известием, что из квартиры, где жили его бойцы, сбежала проститутка, которая их обслуживала.
Гвоздь божился, что достанет сучку хоть из-под земли и притащит назад, но Егор думал о другом. Его ребята кололи проституткам психотропный препарат, чтобы держать их в полусонном состоянии. Даже если девчонка обратится за помощью в полицию, что она сможет там рассказать? Ничего такого, что могло бы навести копов на след.
Простившись с Савельевым в холле отеля, Климов поднялся к себе в номер и позвонил жене. Он делал это в течение всего дня, однако Нина упорно не брала трубку.
- Какого хрена, блядь?
Вопрос повис в пустоте.
Ему не нравилась эта непонятная тишина в эфире, и было стойкое ощущение, что Нинка снова дурит. Он прокрутил в памяти недавний разговор с женой и не нашёл ничего, за что можно было бы уцепиться. Егор расспрашивал о дочке, а потом попросил дать трубку Ане. Нина сказала, что они ждут его дома, и ему показалось, что у неё дрожит голос.
- Соскучилась, Климова? – спросил он с ухмылкой, расстёгивая рубашку.
- Аня говорит, что скучает по папе, - спокойно пояснила жена и добавила, обращаясь к кому-то в комнате, прикрыв рукой микрофон: - Оставь, я позже сама уберу.
- А её мама?
- Ну а ты, Клим? Скучаешь по мне? Или нашлись варианты?
- Варианты всегда есть, - ответил Егор, подходя к окну.
Нина не скрывала, что ревнует. Пятнадцать лет Егор Климов был её единственным любовником и только пять из них – мужем. За годы брака он изменял ей множество раз. Этот безудержный разгул прекратился, когда их ребёнок появился на свет.
Пропасть, которая давным-давно разверзлась между ними, не стала меньше; но старые раны затянулись и воспоминания о том, что случилось когда-то, уже не мучили свежестью и яркостью красок.
С некоторых пор Климову стало казаться, что у них с женой появился шанс наладить совместную жизнь.
- Надеюсь, ты не упустил возможность хорошо провести время? – ядовито прошипела Нина, и он прислонился лбом к стеклу, представляя, как она знакомым жестом заправляет светлую прядь за ухо.
- Как видишь, нет.
Оба молчали, и сквозь отдалённые шумы в трубке Егор слышал дыхание жены.
- Я тебя очень жду, - наконец выговорила она, и Климов закрыл глаза. Стало тесно и жарко в груди.
- Вернусь в пятницу. Поцелуй от меня Анюту.
- Хорошо. Береги себя, Климов.
Бросив окурок в пепельницу, Егор сделал еще одну попытку дозвониться до жены. Безрезультатно. Неужели Нинка решила, что он в номере не один, и теперь строит из себя обиженную? Если дело в этом, ей пизда.

Лиза Ивлева не спала всю ночь, карауля возвращение Нины, и когда та пришла, бросилась к ней. Подруга отчужденно посмотрела на неё и прошла мимо, скрываясь в спальне. У Лизаветы опустились руки. Она поняла, что Нина приняла какое-то решение и оно, скорее всего, категорически не понравится Егору. Своими опасениями женщина поделилась с мужем.
Дмитрий тоже не ложился и сидел на кухне, гадая, к чему приведёт сегодняшнее происшествие. Бизнес Клима всегда был грязным, и единственный человек, от которого это тщательно скрывали – его жена. Для Нины стало чудовищным потрясением, что её муж самый настоящий работорговец.
- Да чёрт с ним, Лиз, разберутся, - проговорил Карась, затянувшись сигаретой. – А нам с тобой надо следить, чтоб Нинка глупостей не натворила.
- Дим, ведь это ужасно… - шепнула жена, садясь рядом и беря его за руку.
- Выброси из головы, Лиз. Сильные жрут слабых. Так было и будет.
- Но мы же не звери, Дим, мы люди.
- Мы волки, - жёстко возразил муж, сломав окурок о дно пепельницы. – Запомни уже. Волки.
Лиза промолчала, понимая, что он прав.

Они её упустили. Под утро Димка ненадолго задремал, уронив голову на стол, и его разбудил яростный скрежет шин по гравию. Одним прыжком очутившись возле окна, он отдернул штору и увидел отъезжающий от дома автомобиль.
Хлопнула дверь, и на кухню ворвалась Лиза, крича, что Нина взяла с собой Анюту.
Карась метнулся в прихожую и стал торопливо одеваться. Он не представлял, что будет, когда Клим обнаружит, что его жена и дочь исчезли.
Их всех положат рядом с Ниной.

- Где она? – спросил Климов ровным голосом, оглядывая разбитый стол и выпотрошенные ящики. Документы рассыпались по полу, и он ходил по ним, топча грязными ботинками. Карась молчал, и Егор повторил, еле сдерживая рвущийся наружу гнев: - Где эта сука?
- Они с Аней уехали минут двадцать назад. Я поднял ребят, их уже ищут.
Он кивнул, сел в кресло и провел рукой по сломанному ящику.
Этот чёртов замкнутый круг ему надоел.
Снова, как тогда, что-то тяжёлое навалилось на плечи, дыхнуло жаром в затылок. На лбу выступил пот, жилы на висках вздулись, и Климов с размаху саданул кулаком по крышке стола.
Всегда одно и то же.
Она снова ушла.
Сбежала от него, как трусливая тварь.
- Георгий Александрович, я нашла телефон Нины… - подняв голову, Климов молча уставился на Лизавету, которая что-то ему протягивала. – Ей звонят.
- Так ответь.
Кивнув, Лиза поднесла телефон к уху.
- Они просят подтвердить бронь, – пролепетала она испуганно, переводя взгляд с одного мужчины на другого. – Это администратор гостиницы в Москве.
- Понятно, - процедил Клим, поднимаясь из-за стола, и кивнул бойцу, чтобы следовал за ним.

Его предположение, что жена отправится в международный аэропорт Кеннеди, чтобы вылететь оттуда в Москву, полностью оправдалось. У неё были сутки на всё, и не хватило времени продумать свой план. Его бойцы рыскали по городу, и ближе всех оказался Хирург. От него Климов узнал, что Нина с дочкой уже прошли регистрацию на рейс и находятся в зале ожидания. До начала посадки оставалось меньше тридцати минут.
Аня первая заметила отца и, вырвавшись у Нины из рук, побежала к нему.
- Папа плишёл!
- Ну здравствуй, моя хорошая, - проговорил Егор, наклоняясь, чтобы обнять дочку.
Аня обняла его за шею и захихикала, почувствовав, что её отрывают от пола и поднимают. Климов взглянул на жену – Нина стояла перед ним бледная, словно и впрямь не ожидала его здесь увидеть. При виде мужа у неё на лице отразилась целая гамма чувств: изумление, отчаяние, страх.
- Далеко собрались? – спросил Климов у дочери, которая завороженно водила маленькими ладошками по его небритому лицу и трогала шрам, уродующий щёку.
Она крепко прижалась к нему и прошептала на ухо: «Мы с мамой иглаем в плинцесс и спасаемся от длакона».
- Вот как… Посмотри-ка сюда… - Егор поднёс дочь к огромному, во всю стену, окну, и показал на плывущий в небе самолет. – Вот твой дракон. Видишь, он улетает. Давай, помаши ему ручкой.
- Значит, мы тепель можем велнуться домой, да, мама? – радостно закричала Анюта, поворачиваясь к матери.
Нина смотрела на них, оцепенев от ужаса.
- Скажи нам, мама, – потребовал Климов, глядя жене в глаза, и она заставила себя кивнуть, растянув в улыбке дрожащие губы.
- Видишь, мама тоже хочет вернуться домой, – поцеловав дочку в лоб, Егор передал её Хирургу и велел отнести в машину.
Нина дёрнулась было за ними, но руку будто сжали клещами, принуждая оставаться на месте.
- Как же ты меня достала, - тихо произнёс Егор и нагнулся к ней, словно желая поцеловать. – Иди.
Рука об руку они покинули здание аэропорта, а на улице Климов затолкал жену в «лэндровер» и  сел назад.
Нина искала глазами дочь, но кроме них двоих в салоне находился Карась, который следил за дорогой и не обращал внимания на то, что происходит у него за спиной. Пройдя очередной поворот, автомобиль впереди резко прибавил скорость и быстро скрылся из виду. Нина смотрела ему вслед остановившимися глазами и не сразу поняла, что они больше никуда не едут.
Выйдя из машины, Егор выволок жену на тротуар и швырнул ей сумку, в которой лежали вещи для побега. Они были  недалеко от дома, рядом с Центральным парком.
- Ты свободы хотела? Свободы? – хрипло спросил Климов, взяв беглянку за плечи, и сильно встряхнул. Его колотило от ярости, которую больше ничто не держало внутри. Оттолкнув от себя жену, он достал пистолет и дважды выстрелил перед ней в землю.
- Всё, Климова, свободна! – прокричал муж, возвращаясь к машине.

И Нина осталась одна.

Отредактировано Georgy Klimov (22.04.2018 00:03:22)

+1

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Пытаться сбежать труднее всего. Ты не видишь, кто за углом, кто может появиться впереди. Твои силы направлены только вперед. Глаза видят лишь темную полосу асфальта, что вырывается из-под колес машины. Ты боишься. Понимаешь, что это конец всей твоей жизни. Нина держала дочь за руку, другой управляла машиной. Если ей удастся оказаться в России, что там она будет делать? Как объяснить дочери, что папы больше никогда не будет рядом, потому что маме больно и страшно. Потому что папа страшный человек. Сейчас, мчась по пустынной дороге в сторону аэропорта, Нина старалась не думать ни о чем, кроме как успеть пройти досмотр и оказаться на борту самолета. Там уже считается неприкосновенной территорией. Скандал может привести к тому, что она все же улетит, а вот тому, кто затеет разборки светит арест. Американцы на это счет весьма щепетильны. И пока суть да дело, Нина с Аней уже будут в России.
Бросив машину на стоянке, женщина подхватывает дочь на руки, а сумку перекидывает через плечо, быстрым шагом устремляется в здание аэропорта.
- Мамоська, а ты купишь мне попить? – Аня положила головку на плечо матери, обхватывая ту сильно ручками. – Я не успела водичку поплобовать.
- Я взяла с собой. Сейчас моя радость, - поправив очки от солнца, что служили Нине ободком, придерживая рассыпающиеся по плечам волосы, женщина осмотрелась. Табло выдало информацию, что их рейс уже объявлен и вот-вот начнется регистрация…
Они оба саперы с миллионом жизней. Ее тянуло к нему. Едва касаясь, обжигалась, дула на ожог и снова тянулась. Это было сродни зависимости. От передоза хотелось повеситься, от нехватки выворачивало, и она ползла к нему. Когда безумный туман оставлял ее разум, женщина понимала, что любила мужа. Тяжело, страстно и «больно». Он сломал ее еще девочкой, потом сложил и склеил так, как Климову было нужно. Заставил привыкнуть к себе, нуждаться в нем. Но Нина была счастлива с ним. По-своему. В моменты затишья, она часто смотрела на Егора, когда он не видел ее взгляда, но вероятно чувствовал, однако не показывал этого. Пальцы покалывало, рука тянулась к плечу мужа, и когда ощущение становилось реальным, теряя абстрактность ее фантазии, Нина едва не умирала. Он много раз топтал ее, убивал своими загулами, возвращался и брал жену. Она много раз порывалась в душе покончить с этим, пыталась найти в себе гордость и каплю самолюбия, но едва супруг переступал порог их спальни, женщина падала к его ногам, оставляя любые мысли, в которых не было Клима…

- Доброй ночи, - проговорила Нина в трубку телефона, когда на другом конце отозвался оператор. Приятный мужской голос поздоровался в ответ и спросил, - вы тоже заметили, что сегодня звездопад?
- Нет, - удивленно ответила Нина, поднимаясь с кресла, вышла на веранду. Небо было чистым. Звезды крупными, что казалось их можно потрогать руками. – А вы загадали желание?
- Не успел, - она поняла, что парень улыбался. Он всегда был радостным, что Климова ощущала, как и сама начинает улыбаться. Ей не хватало этого. – Нина, как ваши дела? Я вот налил кофе и ждал вашего звонка.
- Дела…. – отрешенно ответила она. – Не очень. Он опять не дома. И я знаю где.
- Вы так и не попробовали с ним поговорить?
- Мой муж не из разговорчивых, понимаете? Я могу язык сломать, а ничего не добиться….

Поставив дочь на ноги, Нина аккуратно взяла ее за ручку, ведя за собой к терминалу, куда уже подтягивалась приличная очередь. У нее с собой была всего лишь небольшая дорожная сумка из дорогой кожи, в которой были собраны вещи Ани, кошелек и документы с билетами. О себе Нина вовсе не думала, забыв кинуть даже просто на смену белье. Главное ее ребенок…

- Нина поздравляю, - улыбнулась Наташа, смотря на изнеможённую родами жену Егора, которая обзывала пересохшие губы и трясущимися руками тянулась к свертку. Дочь была самая красивая. Уже пыталась по запаху найти грудь, возмущенно покряхтывая. – Девочка.
Нина улыбнулась, касаясь губами лобика своей долгожданной радости, и ей показалось, что девочка улыбнулась. Что дальше происходило с ее телом, Климова не замечала, вся обращенная к дочери, которую аккуратно приложили к груди, и та с рвением стала пытаться там что-то найти. Едва увидев свою дочь, когда ту Наташа держала руками, с животика свисала пуповина, а будущая Анна Климова недовольно ворочала головкой, Нина пропала в своих чувствах, что лавиной накатились на нее. Ее малышка! Ее чудо!...

Они стояли за высоким мужчиной, державшего в руках маленькую собачку, притихшую и уткнувшуюся носом под пиджак своего хозяина. Нина достала обещанную бутылочку для Ани, взяла дочь на руки и прислонилась к стойке. Очередь медленно ползла вперед. Девочка на руках матери тоже притихла, водя маленькой ладошкой по распущенным пшеничным волосам и устало посматривая по сторонам. Аня уже начинала уставать, и хотелось скорее оказаться в самолете, чтобы дочка могла уснуть. Перелет будет почти двенадцатичасовым. Нина и сама рассчитывала отдохнуть. Обдумывать и разбирать очередной скелет из ящика мужа ей сейчас не хотелось. Она устала. Чертовски, сильно. Думать, кто ее муж и чем по-настоящему занимался, голова отказывалась, будто берегла разум своей хозяйки. Но если Нина предполагала, что ей удалось все, то Клим располагал и делал так, как ему было нужно. Так было всегда. Едва услышав голос дочери, как та радовалась идущему к ним Егору, женщина старалась не сползти к полу на резко подкосившихся ногах. Отпустив Аню к отцу, сама Климова держалась рукой за столешницу, пытаясь перевести дыхание и сморгнуть – вдруг ей привиделось. Но уверенно шедший к ним муж, вовсе не был ее фантазией. За спиной Егора показался Роман Евгеньевич. Тут все внутри упало. Она заставила себя улыбнуться в ответ, но когда Аню от нее отдалили, женщина едва не сорвалась с места, готовая идти вслед за удаляющимся Хирургом. Она смотрела на дочь, как ее руку обожгло огнем. Нина вздрогнула и посмотрела на мужа. Полыхающий огонь в его взгляде приковывал, заставлял внутри сжиматься и ощущать, что на твоей «холке» лежит рука, давящая вниз, призывая покориться.
Оказавшись в машине, грубо туда запихнутая, женщина оглянулась на машину, что стала, отъезжая, обгонять их автомобиль. Она испуганно посмотрела на Карася в зеркало заднего вида, но мужчина был сосредоточен на дороге, совершенно абстрагировавшись от происходящего на заднем сидении. Быть готовой к наказанию она не была.
- Аня….
Имя дочери сорвалось с ее губ, когда машина, что шла впереди устремилась вдаль, скрываясь за поворотом. Вскрикнув, когда муж выволок ее на улицу, бросил рядом с ней сумку, Нина испуганно посмотрела на надвигающегося на нее мужа. Сжалась. Ее хрупкие плечи едва не хрустели в стальных тисках его ладоней.
- Клим… Анечка…
Но он не слышал ее. Когда же в руках мужа появился пистолет, Нина с ужасом посмотрела на него. Это был конец. На каждый выстрел в ней умирала частичка того, что ее трепетало, что заставляло надеяться в эти минуты, прожитые рядом с ним, в машине и тут, на улице. Одна пуля отлетела от асфальта и скользнула по сумке, застревая в ней, плотно набитой вещами. Нина сжала руками уши, безмолвно скривилась в крике, путаясь в своих волосах, дрожа, пыталась удержаться на ногах. Услышав визг шин, женщина с криком кинулась вслед, крича лишь имя дочери.
- Аняяяяяя…
Каблук цепляется за водосток, и Нина падает на асфальт, едва не попадая под колеса едущей следом машины. Она вскидывает назад руку, поджимая под себя ноги, чтобы не дать себя задавить. Выскочившая женщина что-то громко кричала, дергала ее за плечи. Но Климова ничего не слышала. В голове было лишь одно слово, выведенное черным СВОБОДА.
На тротуаре сидела женщина, к которой подходили люди, что-то спрашивали, но Нина была не здесь. Она была нигде. Рядом положили сумку. Перед ее взором стояло лицо мужа, искаженное гримасой ненависти к ней. Мелькало улыбающееся личико дочери, но его будто рукой стирали, показывая Егора, кричащего на нее. В ушах стоял звук выстрелов. Это последнее, что она слышит в своей жизни. Спустя несколько часов, Нина медленно поднялась. Как оказалось, один каблук сломался, и женщина просто взяла туфли в руки, кое-как подняла сумку, чтобы закинуть ее на плечо, и пошла. Просто пошла по дороге, совершенно не представляя себе конечной точки своей маршрута…

- Нина, а что вам нравится в нашем городе?
- Мост. Я так часто там гуляю. Просто оставляю машину и иду пешком – туда и обратно, - говорила Нина, держа меж пальцев тлеющую сигарету. Аромат дорого табака приятно «ласкал» ее нос. – Там есть лавочки, неподалеку. Приятно сидеть и слушать, как бьет вода. Даже сквозь гул машин это ощущается. А ночью он красивый.
Нине один раз стояло туда попасть, как она буквально влюбилась в эту конструкцию из бетона и металла. Казалось бы, ничего примечательного, но ее тянуло туда, и не раз ее маршрут лежал по мосту, даже если ей не надо на ту сторону. Просто. Туда и обратно…

Бенджамин ждал ее звонка. Он еще ни разу не промахнулся с дежурством. Просил переключать вызов Нины на него. Она всегда представлялась, поэтому его коллеги знали, что этот звонок именно Бену. Но сегодня телефон молчал. Куча голосов, но не ее. Звонкий и грустный, чистый и с срывающейся хрипотцой. Она не могла не позвонить! Неужели я пропустил?! Парень сидел перед монитором и смотрел номера телефонов, с которых поступали звонки. Нина звонила всегда с одного номера. Но его не было в списке. Отважиться позвонить самому он не смог. Он знал, что женщина замужем, у нее есть дочь. Поэтому врываться в семьи Бен не хотел. Но он нутром чуял – произошло нечто страшное. Едва дождался окончания смены, парень тут же сел в машину и поехал по городу. Как найти человека, о котором знаешь лишь имя и тембр голоса? Никак! Он остановился возле моста, стал оглядываться, постукивая пальцами по рулю.
- Там! Там женщина на парапете! Как она туда забралась!?
Бенджамин выскочил из машины и рванул что было сил по поднимающейся части моста. Ее развивающиеся на ветру волосы были видны издалека. Сама же Нина терялась на фоне стальных перевитий. Было уже поздно. Движение не такое активное, и зеваки не рисковали ходить по мосту, зная о ночных гонщиках. Бен бежал, не выпуская женской фигуры из виду.
- Нина! Стой!
Что ее жизнь без мужа и дочери? Пустота. Гнетущая черная и вязкая. Болото, в которое ты увязнешь быстро. Спасительная тишина, ласково манящая вперед, убеждающая ничего не бояться.
- Нет ничего там. Просто свет.
Нина не поняла как очутилась здесь. Ее руки цеплялись за металлические прутья, силы подталкивали вверх, а ветер, словно завороженный стих, не мешал и чего-то ждал.
- Анечка, - Нина улыбалась, смотря на свою дочь, радостно бегающую по дому, то прижимающуюся к ней, то вновь убегающую. – Егор, я знаю, ты о ней позаботишься. Ведь ты так ее ждал. Прости меня, если сможешь. А не сможешь…. Ничего, время вылечит. Анечка будет всегда рядом с тобой. Никогда не думай, что я тебя не любила. Это ложь. Ты моя жизнь, которую я сама порвала….
Ее дернуло вперед, но тут же она пошатнулась и стала падать.
Бен карабкался, шепча себе под нос Стоять! Я успею! Ухватив женщину за руку, он тут же сам ногами обхватил стальной прут, которым были стянуты своды моста, повис, не давая Нине сорваться вниз.
Они остановились возле дома. Бенджамин молча вышел из машины. Он не знал, что теперь делать. Эта женщина не реагировала вообще ни на что. Он и щипал ее за лицо, и бил наотмашь, дергал за волосы. Но она сидела и смотрела в одну точку. То, что это был шок или по-простому ступор, он понял сразу. Но как привести ее в чувства? Нина не реагировала даже на боль. Взяв сумку, которую нашел неподалеку от места, где они с Ниной слезли, парень обнял ее за плечи и повел в подъезд. Он намерен был оставить пока ее у себя. Попытаться достучаться и вытащить все из нее. Потом подумать как помочь. А то, что тут нужна была помощь определенно и видно невооружённым глазом.
- Ты так и не уснула, - вошел утром в комнату, Бен вставил в руки Нины свежий кофе, и сел рядом. – Может ты все же посмотришь на меня. Просто посмотри. Повернись.
Нина моргнула и посмотрела на Бенджамина. Ее голубые глаза потеряли цвет, став прозрачными. Волосы сбились в колтун. На руках, все еще грязных, были сломаны ногти.
- Погоди, - Эмма часто оставалась у него ночевать, и вещи перекочевывали в его квартиру от родителей его девушки. Найдя ножницы и пилочку для ногтей, Бен сел и стал аккуратно отрезать огрызки ногтей и подтачивать те.
- Зачем ты меня вытащил? – мертвый голос заставил ощутить холод под майкой.
- Ты с ума сошла! Конечно! Думала, я так просто катался по городу и искал тебя.
- Зачем ты спас меня?
- Затем, что это глупо. Ты иди в ванну, умойся. Тебе надо поспать. Понимаешь меня?
Нина кивнула, отдавая ему обратно кружку с не тронутым кофе. Женщина свернулась калачиком на кровати, забившись в угол. Она не понимала, что она делает здесь, почему ее сюда притащили. Все стало безразлично.
- Если хочешь, пойди, прогуляйся. Но вернись. Поняла?
- Да, - глухо ответил голос, совершенно потерявший в себе те нотки жизни, что еще были на мосту.
Нина металась по кровати, кричала и выгибалась. Ее тело пронзала острая боль, похожая на раскалённую пику, которой ковыряли и втаскивали внутрь. Но почему она не умирала от это? Что ее держит в этом мире, если все потеряно! Аня! Это имя вспышкой располосовало ее мысли. Нина поднялась и пошла из квартиры. Как оказалось, квартира Бенджамина была в пяти кварталах от поворота, за которым начинался частный поселок элитных коттеджей, где и жила еще вчера Нина. Женщина не замечала камней, что попадались под босые ноги, не ощущала прохлады, ветра. Ничего. Вакуум. Подойдя к воротам, Климова прижалась к кованным ветвям деревьев, что были вплетены в рисунок ворот, смотрела как по двору бегает белокурая девочка. За ней бежал мальчик и кричал, чтобы что-то отдала. Вот, из дома выходит женщина с каштановыми волосами, неся детям сок, в прозрачных стаканах на подносе. По лицу незваной гостьи блуждала улыбка, а взгляд не отпускал девочку. Послышался звон разбивающегося стекла, как брякает о землю поднос.
- Нина! Нииинааааа….
Лиза увидела стоящую подругу. Ее руки задрожали.
- Лизонька, где она? – тут же показалась Клавдия Макаровна. Увидев свою любимицу, экономка ухватилась за сердце и рядом стоящий стул. – Нинушка, девочка моя.
- Мамоська….
Лиза ринулась к воротам, стараясь не подпустить близко Аню. Но пока они возились, Нина исчезла. Ивлева выбежала на дорогу. Но ни впереди, ни сзади не было жены Егора. Аня выскочила на дорогу и крутилась юлой. А за углом зажимая рот трясущимися руками, рыдала Нина…

Сумка дорожная

http://funkyimg.com/i/2E99x.jpg

Вв

http://funkyimg.com/i/2E99P.jpg

+2

5

За те годы, что она прожила рядом с Климовыми, Клавдия немало навидалась, переживала за них, как за родных детей. Да они и были её единственной семьёй вместе с остальными ребятами, которые дружно перекочевали из одной страны в другую. Так и жили одним домом, кроме Волковых – те всегда держались особняком, и Макаровна встречала их как гостей. Вроде и не чужие, а всё ж не свои. Егорушка хоть и звал Василия братом, только давно уж не было меж ними былой дружбы и прежнего доверия, а со смертью Марины Волков и вовсе отдалился от старых друзей. Жалела его Клавдия – видно, что мучается человек, поедом себя ест, что не уберёг жену от беды, не удержал на краю пропасти, дав ей сорваться вниз. Страстная, больная Маринкина любовь довела её до сумасшествия и толкала совершать чудовищные поступки. Волков многого не знал, но кое о чём, конечно, догадывался и – молчал. Он, как мог, покрывал жену и старался держать её подальше от Климовых, но Марина, лишённая возможности видеть Егора, сходила с ума. Она ждала много лет, что Клим выгонит жену, и она сможет занять её место. Но шло время, а Нина по-прежнему оставалась рядом с мужем, и Волкова совершенно извелась, теряя остатки терпения. Наконец стало ясно, что Климов, которого она преданно любила пятнадцать лет, по какой-то непонятной причине не собирается расставаться с женой. Даже появление в его жизни постоянной любовницы не смогло разрушить этот странный брак, который очевидно трещал по швам. Когда же Акела обмолвился, что Егор собирается встретиться на днях с юристом, Марина едва сумела сдержать радостный возглас. Господи, неужели она дождалась?! Надежда, что бывший любовник решил избавиться от своей замухрышки, буквально вернула женщину к жизни. В последнее время она выглядела и чувствовала себя так плохо, словно перенесла изнурительную болезнь: окружающие замечали её болезненную худобу, выпирающие отовсюду кости и нездоровую бледность. Всего за каких-то полгода Марина Волкова истаяла на глазах, и от её былой привлекательности и сражающей наповал сексуальности не осталось и следа. Общие знакомые считали жену Акелы нервной и истеричной особой, бытовой алкоголичкой и сочувствовали её мужу. Василий видел, что жене становится хуже с каждым днём, таскал её по врачам, но те лишь разводили руками и вежливо предлагали санаторно-курортное лечение.
Он не хуже них знал, что Марина потихоньку спивается. В доме не осталось ни капли спиртного, Акела отобрал у неё всю наличность и заблокировал кредитки, и, несмотря на это, к вечеру жена всегда была полупьяной.  Ребёнок её не интересовал, и Андрей рос под присмотром экономки, которая помогала Волковым вести хозяйство. Возвращаясь по вечерам домой, Акела заглядывал в детскую проведать сына и, убедившись, что с мальчиком всё хорошо, шёл к жене. Марина никогда не была рада его видеть. Она давно жила в своём собственном, выдуманном мире, и приходилось насильно возвращать её в реальность. Он пытался достучаться до неё, и мало-мальски это ему удавалось, когда речь заходила о Климове. В эти моменты в глазах жены вспыхивал неподдельный интерес, она внимательно слушала всё, что ей говорят, а потом опять уходила в себя. Волков отчаялся увидеть прежнюю Марину, но не хотел признавать, что, потеряв надежду  вернуть Клима, жена совершенно обезумела.
Он не рассказывал ей о новой любовнице Клима, боясь последствий. Марина верила, что Егор устал от постоянных скандалов дома и поэтому разводится с Ниной. Новость, что у него другая женщина, ради которой он готов на немыслимый по прежним временам шаг – расстаться с Ниной – могла попросту убить Марину. Василий хотел уберечь жену от страшного потрясения, но она каким-то образом узнала о Кассандре. Это и стало началом конца.
Похоронив жену, Акела еще больше отдалился от друзей, целиком уйдя в работу. Он много ездил по стране, стараясь реже бывать дома, и злился, если кто-то напоминал ему о сыне. Вот и выходило, что со смертью матери Андрей Волков потерял и отца.
О том, что успела натворить Марина, стало известно после того, как Лиза, узнав, что её подруга попала в больницу, перепугалась и прибежала к мужу с повинной. Выслушав её сбивчивый рассказ обо всём, что творилось за спиной у Климовых с подачи поехавшей крышей Маринки, Карась был готов по примеру друга накинуться на жену с кулаками. Он понимал, что инициатором большинства неприятностей, происходивших с Ниной, являлась именно Марина Волкова. Жена Акелы с маниакальным упорством старалась убрать соперницу с дороги, не гнушаясь средствами. А Нину словно кто-то берег для Егора, и её старания пропадали втуне.
Одна Клавдия не верила, что мерзавка, причинившая столько зла её дорогой девочке, и вправду тронулась умом. Она считала Марину жадной и завистливой и, видя, какими глазами та глядит на Егора, еще сильнее переживала за Ниночку. 
Когда Климов второй раз чуть не забил жену до смерти, обнаружив у неё в сумке дозу кокаина, Клавдии не было дома. Она едва не лишилась дара речи, узнав о случившемся от Романа Евгеньевича, который вместе с Димой Ивлевым оттаскивал впавшего в ярость старшака от несчастной Нины. Она представила, как хозяйка в страхе металась по комнате, пытаясь укрыться от мужа, а потом забилась в угол и закрывалась руками от сыпавшихся на неё ударов и кричала, прося Егора остановиться. По лицу потекли слёзы; пожилая женщина тихо всхлипывала, слушая сухой пересказ недавних событий из уст человека, который, она знала, не меньше неё болеет душой за Климовых.
После отъезда врачей Егор заперся в кабинете, и в доме всё смолкло. Тишину нарушило появление Карася, тащившего за руку рыдающую навзрыд жену. Отмахнувшись от Хирурга, который поднялся ему навстречу, собираясь преградить путь, Димка втолкнул Лизу в комнату. Через несколько минут дверь распахнулась, и на пороге возник Егор. На него было страшно смотреть. Он прошёл мимо, белый от гнева; шрам на щеке едва заметно подергивался. Чтобы успокоиться, Клим то и дело сжимал кулаки. За ним шагал такой же взволнованный Димка-Карась, бросив в кабинете жену. Через открытую дверь Роман увидел, что Лиза лежит на полу, уткнувшись лицом в ковер, и содрогается от рыданий.
В те дни Егор жил у жены в палате, в коридоре круглосуточно дежурила охрана. Марину привезли в особняк Климовых и держали взаперти, не давая Акеле и близко подойти к дому. Зная, что прощения не будет, он кружил неподалеку, ища возможность узнать хоть что-то о жене. Климу уже доводилось убивать из-за Нины, и повод был не сказать чтобы ничтожный. Умом Акела понимал, что жена сама нарвалась и сделать ничего нельзя – Егор хочет крови, но продолжал лихорадочно искать способ спасти жену. Дошло до того, что он решился продать квартиру, чтобы откупиться от Клима, и выйти из бизнеса, даже вернуться с семьёй в Россию. 
От отчаяния потеряв всякое соображение, Василий приехал в больницу, но в палату его не пустили. Пришлось ждать возвращения Нины домой. Он дважды ездил к Климовым и поочередно говорил с обоими и всюду натыкался на стену. Нина держалась холодно и отчуждённо, а её муж развернул старого друга с порога, сказав, что в ближайшее время вопрос с Мариной будет закрыт.
Единственное, чего ему удалось добиться это разрешения самому разобраться с женой. Он убил Марину, сфотографировал труп и показал снимки Егору. Акела надеялся, что этого будет достаточно и оказался прав. Никто не усомнился в том, что он честно выполнил приказ, наступив на горло собственным чувствам. Ведь преданность всегда была важнее любви.
А Ниночка снова уехала – поближе к морю, отдыхать, только на этот раз Егор не стал задерживаться и на следующий день после похорон Марины отправился к жене. Они вернулись спустя две недели, и Клавдия не могла нарадоваться, видя улыбающуюся хозяйку, которая при всякой возможности льнула к мужу. И Егор её не отталкивал, обнимал за гибкую талию и сажал к себе на колени, когда она приходила к нему в кабинет и вставала за креслом.
Потом оказалось, что всё это затишье перед бурей. И она не заставила себя ждать; удар был такой силы, что стены шатались и грозились рухнуть, похоронив под обломками целую семью. Нину будто подменили: приветливая, хоть и немногословная молодая женщина, безукоризненно вежливая с окружающими  вдруг превратилась в мегеру, которую любая мелочь могла вывести из себя и спровоцировать на скандал. Клавдия пробовала поговорить с хозяйкой, но не смогла добиться от неё ничего вразумительного. Нина и сама не понимала, что с ней происходит, настроение менялось как флюгер при малейшем дуновении ветра, и она то ласкалась к мужу, то набрасывалась на него с упрёками. Егор крепился, но и его терпение давало сбой, и тогда супруги вели себя, как бойцы на ринге. Один уйдет, другой останется лежать.
- Господи, девочка, что же ты творишь… - вздыхала Клавдия, обнимая плачущую хозяйку, прибежавшую к ней на кухню после очередной ссоры с мужем.
Нина всхлипывала, давясь слезами, и прятала мокрое лицо на плече у экономки.
- Я сама не знаю, тётя Клава… - она рыдала, дрожа, как побитый щенок, и размазывала слёзы по лицу. – Господи, как же он разозлился
- Егор ведь тоже человек, а ты как думала?
- Он вернётся, и я извинюсь. Он же вернётся, правда? – подняв голову, Нина со страхом и надеждой смотрела на собеседницу.
Покачав седой головой, Клавдия порывисто обняла девочку и прижалась губами ко лбу.
- Придёт, куда ж он денется? Послушай меня, не мучай ты ни себя, ни его. Знаешь историю про соломинку и верблюда?
Нина отрицательно затрясла головой и сжала руки.
- Хозяин навьючил верблюда, а сверху бросил соломинку. И верблюд рухнул. Эта последняя соломинка сломала ему хребет. Поняла меня, дочка?
Вечером Егор вернулся, и супруги помирились, а на следующий день всё опять повторилось. Ссоры на ровном месте заканчивались уходом Климова из дома и одиночеством Нины.
Глядя на них, у старой женщины опускались руки. День ото дня становилось только хуже, и никто не мог сказать, когда, а главное, чем закончится эта война. Оба были измучены, но какая-то крепкая невидимая нить по-прежнему держала их вместе, мешая окончательно разбежаться.
Глядя в окно на носившуюся по лужайке Анечку, Клавдия утёрла уголком платка заслезившиеся глаза. Вот она, эта ниточка, накрепко связавшая Нину и Егора, когда, казалось, угасла последняя надежда на примирение.
Всхлипнув, старуха разгладила топорщившийся складками передник и встала отдёрнуть в сторону штору. Со вчерашнего дня всё в доме встало с ног на голову. Сначала Ниночка устроила погром в мужнином кабинете, ушла куда-то и вернулась ближе к ночи сама не своя. Заперлась в спальне, а наутро взяла из детской Аню и уехала в неизвестном направлении, никого не предупредив и не оставив записки. Тревогу забила Лиза, случайно заметившая Нину, которая спускалась по лестнице, держа на руках сонную дочь. Мужчины ринулись вдогонку, оставив женщин сидеть и ждать их возвращения.
Увидев автомобиль Егора, остановившийся напротив дома, экономка выбежала из кухни, но не успела и рта раскрыть – её опередил Дмитрий, карауливший начальника у порога. Между ними состоялся короткий разговор, после чего хозяин направился прямиком в разорённый кабинет. Ему на пятки наступал бледный Карась. Клавдия ждала, прислонившись к дверному косяку. Она надеялась, что Егор скоро найдёт Ниночку и привезёт обратно вместе с дочкой и боялась того, что он может сделать с женой.
Он прошёл мимо, ни на кого не глядя, и Клавдия невольно сделала шаг назад, напуганная выражением его лица. И вот он вернулся – один, без жены, а получасом ранее Роман Евгеньевич привёз Аню и вручил ребёнка Лизе.
Пока женщины хлопотали вокруг уставшей девочки, поили её тёплым молоком с булочкой и укладывали спать, приехал Климов. До самого вечера Клавдия не решалась постучаться в спальню, где, как дикий зверь в клетке, ходил Егор. Когда она уже почти собралась с духом и взялась за ручку двери, рядом вырос Роман Смирнов и молча отвёл домоправительницу Климовых за угол.
- Клавдия Макаровна, идите спать.
- Не засну я, Ромочка, – зашептала та и схватила мужчину за руку. – Сердце за них болит, мочи нет
Он видел, что старуха борется со слезами и молчал, не зная, как её успокоить. О судьбе Нины ему было известно ровно столько же, сколько и остальным – то есть, почти ничего. На его вопрос о том, куда Клим дел жену, Димка неопределенно пожал плечами и буркнул: «Считай, отмучилась».
У Хирурга потемнело в глазах, как если бы Ивлев врезал ему кулаком поддых. В груди сдавило; отдышавшись, Роман кивнул приятелю и достал сигареты. Курить не хотелось, нужно было чем-то занять руки. Карась молчал, развалившись на стуле, и задумчиво глядел перед собой в окно. Час назад зашло солнце, из сада тянуло прохладой и ароматом ночных цветов, растущих прямо под окнами по периметру дома: ослинника и вечерницы. Смирнова замутило от запаха, и он закрыл рамы.
Нина любила посещать цветочные выставки, они с Лизаветой  всегда находили там что-то новенькое и никогда не возвращались с пустыми руками. Егор не возражал, что жена занимается садом, и её нередко можно было застать на коленях возле клумбы с совком в руках.
Ей нравилось, что даже ночью сад продолжает благоухать.

Андрею ужасно хотелось есть. Он рано проснулся и всё ждал, когда за ним придут, чтобы отвести вниз и накормить завтраком. Было десять часов, а он по-прежнему сидел один и болтал ногами в пижамных штанишках. Дверь приоткрылась, и в небольшую щель просунулась Анькина голова. Мальчик нахмурился и демонстративно отвернулся, показывая, что не больно-то рад гостье. Он еще не забыл, как она гонялась за ним по всему дому и требовала отдать ей самую крутую машинку, чтобы катать свою дурацкую куклу.
Посопев, Анюта бочком пролезла в дверь и остановилась на пороге, не решаясь подойти ближе.
- Ну чего ты? – сердито спросил хозяин комнаты и, вспомнив дядю Диму, похлопал по кровати рядом с собой. – Забирайся.
Усевшись, Аня огляделась по сторонам и подперла ладошками голову. Вид у малой был грустный, и Андрей решил, что её тоже сегодня не кормили. Подумав, он вытащил из-под подушки половинку засохшего бублика и протянул девочке. Анюта сунула угощение в рот и принялась сосать. Андрей скривился, но промолчал.
- Ты чего одна гуляешь?
- Маму ищу.
- А где она?
- Потелялась. Я везде посмотлела, нигде нет.
Андрей понимающе вздохнул – его мама тоже куда-то пропала, а потом и папа. Хорошо, что тётя Лиза и дядя Дима взяли его к себе. Он не знал, как бы смог жить один.
- А папа?
- Папа дома. Он не потелялся. А ты маму не видел?
- Не.
Аня тихонько шмыгнула носом. Вытащив изо рта обслюнявленный бублик, она положила его на одеяло, слезла на пол и потопала к выходу. 
- Хочешь, я с тобой пойду? – окликнул Андрей, спрыгивая с кровати, и подтянул сползающие штаны. Она кивнула, не оглядываясь, а когда они поравнялись, взяла за руку.
Вместе они прошли по крытой галерее, соединяющей оба дома, на половину Климовых. В большой гостиной сидели Игорь Махмурян и Лиза и о чем-то вполголоса разговаривали. Увидев детей, они прервали беседу. Подбежав к папиному другу, Анюта с надеждой спросила: «Дядя Иголь, а вы маму не видели?» Мужчина мягко качнул головой и встал, собираясь уходить.
- Анечка, хорошая моя, пойдем пить какао и кушать вкусный пирожок, - улыбнулась Лизавета, обнимая готовую расплакаться девочку. Андрей смотрел на женщину, насупив брови, и топтался рядом с хнычущей Анютой.
- Андрюша, не хмурься. Баба Клава пирожков испекла – с яблоками, с капустой, во-от такую гору! – соблазняла Лиза, увлекая детей на кухню.
Там их встретила Клавдия Макаровна, до утра не сомкнувшая глаз и так и просидевшая всю ночь на кухне. Заохав, она усадила малышню за стол, налила обоим по большущей чашке горячего какао и положила каждому румяный пирожок – Ане с яблоком, Андрею с капустой. Когда все поели, Лиза повела детвору в сад, прихватив с собой игрушки.

- Братан, да ты гонишь! – присвистнул Прохоров, перекладывая сигарету из одной руки в другую и вытягиваясь на диване.
Он находился в номере отеля в Сиэтле, куда прибыл четыре дня назад как представитель организации, и располагал полномочиями вести переговоры с деловыми партнёрами от имени Климова. Новость о том, что спустя столько лет Егор всё-таки дал Нинке пинка под зад, застала Котовского врасплох. Его так и подмывало бросить всё и рвануть обратно, найти эту шлюху и сквитаться с ней за прошлые дела. Но Клим доверил ему важного клиента, и просрать выгодный контракт ради личной мести было чревато определёнными последствиями.
Бросив телефон на стол, Кот с наслаждением затянулся и прикрыл глаза, выпуская колечками дым. Он возвращался в Нью-Йорк в конце недели.
- Погуляй пока, Нинок, - проговорил мужчина, обращаясь к той, что находилась за две тысячи километров отсюда. – Подыши воздухом.

То, что память - это палач, Климов знал давно. Воспоминания выжигали душу, делали её нечувствительной к чужим страданиям и слезам. Он мог позволить себе всё, кроме  того, чего жаждал сильнее всего – забвения. Стоило лишь закрыть глаза, и безжалостная память подсовывала ему кадры из прошлого. Мгновения, когда он впервые увидел Нину около подъезда – он помнил её еще девочкой, высокой, худой и угловатой, с длинными руками и ногами и густыми пшеничными волосами, в которые сразу влюбился. Смешно сказать: влюбился в волосы. Потом в глаза. В несмелую, пугливую улыбку, когда она наконец-то взглянула на него без страха и отвращения. В её запах, тонкую, почти прозрачную кожу и мягкую грудь. Он любил её, как умел – жестоко и ненасытно, не позволяя им обоим даже короткой передышки. А ей хотелось другого: романтики, ухаживаний, красивых слов. Нормальных человеческих отношений.
Усмехнувшись, Егор отхлебнул коньяка из бутылки и неловко поднялся. Его качнуло; голова налилась свинцовой тяжестью, а во рту было горько от сигаретного дыма. Как она смотрела на него тогда, улыбаясь разбитыми губами, выплевывая в лицо это своё «ненавижу!»
Это он тоже хотел бы забыть. Жаль, что память не так избирательна, как о ней говорят.
Но даже ненависть так не задевала, как попытки сбежать от него. И всё-таки он смог дать жене долгожданную свободу, оставалось понять, как самому освободиться от этой проклятой любви, которая сначала превратила ублюдка в человека, а потом откатила всё назад.
Голова разрывалась от мыслей, и мужчина мерил шагами пространство супружеской спальни, зверея от того, что всё вокруг напоминает ему о Нине. Куда бы он ни посмотрел, всюду взгляд натыкался на её вещи: косметика на трельяже, шкатулка с украшениями, в которой она хранила его подарки, расчёска, забытый на стуле халат. В шкафу висели платья, некоторые из них она надевала всего раз или два, в ящиках аккуратными стопками лежало нижнее бельё. Нина не пользовалась парфюмом, но каждая вещь хранила её аромат.
Она была везде, эта женщина, без которой он задыхался.
Споткнувшись, Егор ухватился обеими руками за спинку стула, потом выпрямился и швырнул его об стену. В груди рождался нечеловеческий крик, животный стон, который рвался наружу и застревал в горле. Сев на пол в изножье кровати, он сжал руками виски и закрыл глаза.
Из полусонного состояния его выдернул голос Анюты. Она как-то умудрилась пробраться в комнату и, забравшись на колени к отцу, водила ладошками по его заросшему лицу.
- Папа, ты спишь? – заботливо спросила дочка, когда Клим открыл глаза.
- Уже нет.
- Ты заболел?
- Да, милая. Заболел.
Обняв одной рукой Анюту, другой нашарил рядом бутылку и встряхнул, проверяя, сколько там еще осталось.
- Тебе очень плохо, да?
Отец кивнул и на мгновение прижал к себе тёплое тельце, слыша, как стучит маленькое сердечко.
- Иди к бабе Клаве, Ань. Папе надо принять лекарство.
- Оно голькое?
- Это лекарство. Неважно, какое оно на вкус, главное, чтобы помогало.
- Папа, а куда мама ушла?
- Уехала по делам.
- Она сколо велнётся?
- Не знаю, милая.
Отдав дочь Хирургу, который появился на пороге спальни и, дождавшись, когда за ними закроется дверь, Егор допил остатки коньяка и прислонился затылком к матрасу. Он чувствовал боль во всём теле и хотел избавиться от неё, как прежде – от мыслей. В спальне имелся свой запас спиртного, надо только заставить себя встать и взять бутылку из мини-бара.
Сделав большой глоток, Климов тяжёло осел на кровать и опустил голову.
- Потому что он видел во мне Женщину! А я для тебя кто? Дырка!
- Которую когда хочу, тогда и трахаю, - вслух произнёс Егор, ставя точку в том давнем разговоре с женой.
- Будешь трахать – не буди, - язвительно бросила Нина, отворачиваясь от него, и он  застыл, сжимая в руке бутылку. По лицу прокатились крупные желваки.
Сука. Мстительная злобная сука.
- У неё есть свободный шкаф? Только с чего ты взял, что я дам тебе что-то отсюда забрать? Это наше, слышишь? Наше. Значит, и моё тоже. А своего я отдавать не собираюсь. И не надо так на меня смотреть, Клим. Ты мне всю душу вымотал своими бабами. Хотя бы мылся, когда уходишь от них…
В стену летит ваза, а жена, видя, что он не реагирует и продолжает складывать одежду в чемодан, подскакивает к нему и со всей дури бьёт кулаком по спине.
- Чёрта с два я тебе дам жить спокойно, запомни. У неё волосы длинные? Молчишь, отлично… ты всегда молчишь… это ведь проще, да? Молчать и слушать, что тебе говорят и делать по-своему. Ты ведь уже всё решил. А на меня, как обычно, плевать.*
Её голос становился всё громче, в нём звенели истеричные нотки, и Климову хотелось заткнуть уши, чтобы избавиться от криков, взрывающих черепную коробку изнутри.

Клавдия никак не могла прийти в себя после встречи с Ниной. Она не поверила глазам, увидев её у ворот заплаканную, растрёпанную и босую. Лиза держала детей, не давая им выбежать на дорогу. У Ивлевой наворачивались слёзы, но она боялась отпустить Анюту к матери. Нина прилипла лицом к ограде и жадно высматривала дочь, а когда та всё-таки выскользнула у Лизаветы из рук и припустила по дорожке к воротам, Климова уже исчезла.
Анюта плакала и звала маму, и взрослые не сразу смогли её поймать и увести в дом. Она кричала, брыкалась и ничего не хотела слушать. Испугавшись, что у девочки начнётся истерика, Лиза обратилась за помощью к Роману Евгеньевичу.  Когда Анюта наконец уснула, Хирург ушёл, оставив Ивлеву присматривать за ребёнком.
Клавдия несколько раз прошлась вдоль забора в надежде, что Нина прячется где-то неподалеку, боясь, что её заметит охрана. Но улица оставалась пустынной. Жена Егора как сквозь землю провалилась.
У неё сердце сжималось, стоило подумать о том, как, должно быть, мучается её дорогая Нинуся, оторванная от мужа и насильно разлучённая с дочерью. Сутки прошли, а она превратилась в тень и такая тоска в глазах, хоть плачь.
К вечеру приехал Димка. Макаровна не дала ему снять куртку, повела на кухню и усадила за стол. Он с непроницаемым лицом выслушал рассказ о появлении Нины около дома.
- Дима, сынок, нельзя же так, - умоляюще проговорила экономка, садясь рядом и подпирая ладонью щеку. Когда-то ярко-синие, а теперь выцветшие глаза старухи повлажнели при воспоминании о короткой встрече с хозяйкой. Где её доченька преклоняет на ночь голову, нашлась ли хоть одна добрая душа, которая приютила несчастную брошенку или жена Егора вынуждена скитаться по улицам как бездомная?
- Не собака же она, чтоб её вот так пинком за дверь выставлять. А о ребёнке кто подумает? Анечка только глазки откроет и тут же о матери спрашивает: где мама, когда вернётся? Егор из комнаты не выходит, пьёт по-чёрному, я уж боюсь, как бы чего с собой не сделал. – От волнения у неё прервался голос. Карась сидел, нахмурившись, и молчал.  - Дмитрий… Я тебя прошу, поезди по городу, поищи Ниночку. Сделай ради меня, чтоб я хоть знала, что она жива-здорова.
- Тёть Клав, - вздохнул Карась, потирая подбородок, слегка шершавый от пробивающейся щетины. – Может, оно и к лучшему всё? Разошлись, и бог с ним. Нинка хоть новую жизнь начать сможет…
Ему ответила жена, которая пришла за соком для Ани. Стоя на пороге кухни и никем не замеченная, она слышала весь разговор.
- Нина не умеет жить без Егора. И не захочет.
Лиза грустно улыбнулась.
- Он и Анечка – это всё, что ей нужно. Дим, без них она умрёт.
- Лиз, не драматизируй, а? Не в телевизоре живем, - поморщился тот, и она вздохнула, не зная, как донести до него простую истину, что Нина давным-давно приросла к мужу, и разлучить её с ним значит убить. Что бы ни происходило между Климовыми, они продолжали тянуться друг к другу, и после диких загулов Егор возвращался домой, к жене. Лиза много раз видела, как подруга бродит по комнатам или гуляет в саду, не находя себе места в отсутствие Климова. Даже если накануне они снова поссорились, Нина с нетерпением ждала его звонка.
Присев на соседний стул, Лизавета взяла мужа за руки и крепко сжала.
- Дима, её обязательно надо найти. Тётя Клава права. Если Нина останется одна – она погибнет. Не спрашивай, просто поверь. Если с тобой или Андреем что-то случится – я умру. – Помолчав, она прижала его ладонь к лицу и потерлась о заскорузлые пальцы.
Вздохнув, Карась наклонился к жене и поцеловал в лоб.
- Я тебя понял. Ладно, попробую поискать. А вас прошу об одном: не реветь. Обещаете?
Заулыбавшись, Лиза кивнула и перевела взгляд на домоправительницу.
- Тёть Клав?
Клавдия Макаровна всхлипнула и отвернулась, махнув рукой.
- Тётя Клава… - настойчиво протянул мужчина и боднул старуху лбом в плечо. Он не отставал, и ей пришлось согласиться. – Вот-вот… Глядите у меня.

Он в аду.
Здесь так жарко, что с него ручьями льёт пот, и только дуло пистолета приятно холодит висок. Голова гудит, точно растревоженный пчелиный улей, перед глазами плавают разноцветные пятна, и он то проваливается в темноту, то выныривает на поверхность. Голос Нины звучит совсем тихо и напоминает невнятное бормотание, от которого клонит в сон. И Климов засыпает, едва коснувшись головой подушки. 
Ему снится жена и, с трудом разлепив веки, он шарит рукой рядом с собой, ища пистолет. Воздух такой густой и вязкий, что в нём невозможно двигаться. Приходится напрячь все силы, чтобы сесть и какое-то время удерживать равновесие.   
В памяти всплывают обрывки недавнего сна: юная Нина сидит на берегу реки, в камышах, подставив лицо нежаркому августовскому солнцу. Её лицо сияет, глаза закрыты, голова откинута назад и золотистые волосы мягкими волнами струятся по обнажённой спине. Такая красивая, такая далёкая…
Щелчок взводимого курка отрезвляет, но это длится лишь одно короткое мгновение. Пьяный мужчина, сидящий на кровати, поднимает руку и подносит пистолет к виску. Он весь мокрый от испарины, рубашка расстёгнута, но это не приносит облегчения – жарко как в сауне, и нечем дышать.

Услышав голос Анечки, доносившийся из большой гостиной, Клавдия Макаровна бросила сматывать клубок и поспешила на зов. Ей под ноги выкатился Кокос, удирая от маленькой хозяйки, и юркнул под лестницу, только хвост мелькнул.
- Баба, смотли! – закричала Анюта, выбежав следом и размахивая потрёпанной книжкой. – Тут папа! Смотли! Папа смеётся!
Взяв у девочки книгу, которую та пихала ей в руки, Клавдия  с изумлением уставилась на фотографию, аккуратно приклеенную к пустой странице. Она сразу узнала снимок: Нина показывала ей фотографии со свадьбы Лизоньки и Димы, и  на многих присутствовал Егор. Торопливо перелистав страницы, экономка поняла, что держит в руках личный дневник Нины.
- Где ты это нашла, Нюрочка? – чуть не плача, спросила Клавдия,  обняв девочку, и погладила по мягким льняным волосам.
- Кокосик показал, - охотно сообщила Аня, задирая голову и утыкаясь носом в необъятных размеров живот бабы Клавы. – Мы иглали в салочки, он сплятался под кловать, а я его нашла! И книжку. А там папа класивый и смеётся!
- Господи, спасибо тебе… - пробормотала экономка Климовых, вытирая слёзы.
Заметив идущую к ним Лизу, она попросила её посидеть с Аней, а сама поспешила к Егору.  Нельзя было ждать ни минуты.
Ворвавшись в затемнённую спальню, где висело плотное облако перегара и сигаретного дыма, женщина споткнулась, ища глазами хозяина. Он вышел ей навстречу – пьяный, заросший, вонючий, – грубо взял за плечи и толкнул обратно. Запах резал глаза, но она, полжизни проработавшая медсестрой в хирургии, и не к такому привыкла.
- Что ж ты с собой делаешь-то, Георгий… - застонала Клавдия, упираясь и не давая выставить себя из комнаты. – На, прочти. Сейчас же сядь и прочти, слышишь? Да не выпихивай меня, сама уйду. Только слово дай, что всё прочитаешь.
- Пошла отсюда… - прохрипел Климов, забирая у неё дневник, и с грохотом захлопнул дверь.

Наконец-то стало тихо. Нина молча сидела рядом, заглядывала через плечо и следила, как он листает исписанные листы. Здесь не было ни одной даты. Только записи, рисунки и фотографии. Пару раз он натыкался на засохшие цветочные лепестки, а вдохнув поглубже, уловил аромат луговых трав и Нинкиных любимых ромашек.
Жена писала о себе и о нём,  плакала, грустила, скучала. Дойдя до последней страницы, он вернулся к началу и нашёл записи о событиях двенадцатилетней давности. Перечитал, чувствуя тёплое дыхание возле уха.
Долгие годы он жил в аду. Они оба жили. Своим поступком Нина вырвала ему сердце, и он постарался отплатить ей за это по полной.
Кровь за кровь. 
Бросив дневник, Егор вышел из спальни и, покачиваясь, двинулся в сторону ванной.
После душа его ждали крепкий кофе, бутерброды и молчаливая Макаровна, напряжённо следившая за каждым жестом. Пока Климов ел, на кухне нарисовался Карась, получивший весточку от Клавдии. Он молча положил перед начальником бумажку с записанным адресом.
Егор ничего не спросил, сложил листок и сунул в карман. Через пять минут они уже сидели в машине.
Дорога до места, где жила Нина, оказалась долгой, так что Климов успел вздремнуть. Он чувствовал себя уставшим и разбитым, после литров алкоголя кофе мало помог, и слева в груди побаливало. Он не сказал об этом Хирургу, который явился на кухню вслед за напарником.
- Приехали.
Открыв глаза, Егор сверился с адресом и спросил: «Как ты её нашёл
- Катался по городу, искал знакомое лицо и засёк, когда она выходила из магазина. Клим… - Димка кашлянул, прочищая горло, опустил стекло и закурил. – Она, короче, у парня одного на хате живёт.
- Продолжай.
Климов отреагировал спокойно, но Карась знал, что это впечатление может быть обманчиво и был  настороже.
- Я следил за ними до квартиры, поспрашивал соседей, ну и накопал маленько на этого пацана. Он работает оператором службы доверия. Не женат, зато есть симпатичная подружка.
Егор кивнул, не отвечая. Его внимание было приковано к жене, которая приближалась к пешеходному переходу в трёх метрах от места, где они припарковались.
Подождав, когда Нина со своим спутником перейдет на другую сторону улицы, Клим вылез из машины.
- Здравствуй, Климова.
Пацан немедленно подобрался, готовый, несмотря на свой субтильный вид, встать на пути у человека, в котором безошибочно опознал мужа Нины. Заметив это, Егор слегка кивнул: «Слышь, приятель, погуляй отсюда. Нам с ней надо поговорить». Бенджамин  мельком взглянул на Нину и отошёл в сторону. Взяв жену под локоть, Климов усадил её на лавочку и достал сигареты.
- Расскажи о том парне, - попросил негромко, затягиваясь. Слова давались тяжело, словно каждое весило тонну.

* Монолог написан Ниной.

Отредактировано Georgy Klimov (07.07.2018 09:47:52)

+2

6

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
«Я останусь навсегда с тобой, Моя любовь, даже после «смерти» наша любовь продолжается..» (с) Эми Ли.

Нина слышала, как ее звали, все сильнее вжималась в живую изгородь соседского забора, чувствуя как колючие «лапы» боярышника впиваются в ее кожу, как цепляются за распущенные волосы. Рыдания сгибали ее пополам, заставляя корчиться, ползать вдоль куста и кусать до крови губы, чтобы не закричать и не выдать своего убежища. Но вот улица успокоилась. Перестал звучать голос ее малышки. Аню, скорее всего, увели в дом. Перестала причитать Клавдия Макаровна, оставляя после себя уже высохшие на асфальте капли слез. Ветер, что резко поднялся, пронес мимо спрятавшейся женщины клочок ткани, вертя его и изматывая. Как была измотана и сама Нина. К вечеру, когда сумерки опустились на город, она вышла из своего убежища и побрела обратно. Вот только куда? Климова совершенно не понимала где идет, что вокруг. Лишь сбитые пальцы больно отзывались на каждую выемку в дороге, заставляя женщину спотыкаться и опираться то о колени, то о ближайшие деревья.
- Нина! – Бенджамин увидел ее, быстро выходя из-за угла дома. Он переживал. Сразу, как пришел домой, понял – она не возвращалась. Он кинулся ее искать. Почему его волновала она? Ведь через звонки в его смену, через разговоры с ним прошли сотни, а то и тысячи людей, которые застряли, как и Нина в жизненном болоте. И только ей, и к ней он притянулся сочувствием. Они порой говорили не о ее душевном состоянии. А просто – погода, новости и прочие бытовые темы вполне были уместны. За что порой Бен получал нагоняй от начальства, что разводит демагогию не по направлению. – Нашлась! – на порыве своих юношеских эмоций, парень крепко обнял Климову, на что та распахнула глаза, в которых читался ужас. Нина стала вырываться и отходить от него. Поняв, что сделал что-то не то, Бенджамин поднял руки вверх и прошептал: все хорошо, успокойся.
Эмоции так и «сверкали» на лице его незнакомки. Что он знал о ней? Зовут Нина. Женщина, которая боится потерять мужа, которая знает о его изменах, которая терпит тиранию в семье. Все. Стандартный набор сделанного анализа их разговоров. Они стояли на улице, где заметно стало холодать. Бен жестами показывал Нине, что надо идти, что он просто будет рядом и не коснется ее больше. Она сделала неуверенный шаг, потом второй. Бенджамин поблагодарил бога за то, что женщина все же стала двигаться и просто идет. Возле подъезда он протянул ей ключи, показывая, что сейчас хозяйка она. Нина молча открыла дверь подъезда, потом они поднялись к квартире и вошли в нее. Климова положила связку ключей на тумбочку и пошла в комнату, где у нее был свой уголок. Ее слегка потрясывало от холода.
- Замерзла? – парень потянулся к ней, но Нина отпрянула. – Плед, просто плед. Хочешь, пойди, погрейся в ванной. – Она мотала головой. – Хорошо. Вот, накройся. А я сделаю чай. Будешь? А может тебе кофе?
- Чай, - прошептала женщина, натягивая на себя теплое одеяло. Пока человек, который приютил ее, суетился на кухне, Нина, согревшись, уснула. Во сне она скулила. Во сне Нина снова была у забора, тянула руки сквозь решетки, пытаясь уцепиться за край платьица дочери, но Аня будто дразнила. То рядом играет, то ее уносит далеко. То вновь она рядом.
- Думала самая умная? – в ушах звенел голос Егора. Женщина оборачивается. На нее смотрели голубые глаза. Она понимала, что это не ее муж. Но кто? – Я знал, что его терпение лопнет. Я ждал.
- Не трогай меня…. Нельзя!
- Уже можно.
- Нееееееет…..

Дверь в спальню распахнулась. На пороге стоял заспанный Бен, ничего не понимая спросонья, шарил по стене в поисках выключателя.
- Все хорошо. Это сон, - Нина рыдала, цепляясь за одеяло. Бен присел на край, но тут его сжали в каменные тиски тонкие руки. Нина бросилась к нему, как спасательному кругу. – Хочешь, я посижу рядом? – Она кивала и плакала. – Ложись.
Женщина не отпускала, и ему уже нечем было дышать. Сама того не понимая, Нина причиняла боль другому. Бен дернулся вверх, пытаясь скинуть ее руки с себя, но те буквально перехватывали и сжимали сильнее. Его пальцы с силой надавили на руки женщины, получив в ответ удвоенную силу. Ему пришлось собрать всю волю в кулак и ударить Нину в живот, на что та охнула и согнулась, расцепляя руки. Бен тут же обнял ее сверху, прижимая к кровати.
- Успокойся. Здесь нет никого, кто может причинить тебе вред.
- Есть…. Это я.
Почувствовав, что его руку Нина не держит, Бенджамин поднялся с пола, скривившись на отозвавшиеся затеканием мышцы. Сегодня ему на смену, как оставить ее тут одну? Пока готовил завтрак, парень соображал, как ему поступить. Видел и понимал, что женщина на грани, и увидеть холодный труп утром ему вовсе не хотелось.
- Тесс, привет. Слушай, можешь приехать ко мне сейчас? Надо. Просто надо. Спасибо.
Его подруга появилась на пороге маленькой квартирки спустя час. Живя на другом конце города, девушка не часто приезжала просто в гости, а оставалась у него на пару дней. Да и до работы ей было отсюда ближе. Увидев туфли, один из которых был со сломанным каблуком, она выразительно посмотрела на Бенджамина.
- Заходи, - дождавшись, когда та разуется, взял ее за руку и повел в комнату, где спала его незнакомка. – Посидишь с ней, пока я на работе?
- Бен, это кто?
- Помнишь, я тебе рассказывал про женщину, которая часто звонит на горячую линию психологической помощи. Так вот это она и есть.
- Где ее нашел? - Тесс подошла ближе, рассматривая изнеможённое лицо белокурой женщины.
- На мосту. Еле успел ее поймать.
- Поймать? Она что хотела покончить с собой?
- Я не пробился дальше пары слов. Но да, она пыталась свести счеты с жизнью.
- Надо сообщить ей домой, что ее нашли.
- Нет! пока нельзя. Надо понять, что ее вынудило это сделать. Может, позвонив, мы лишь откроем ее убежище.
- Не играй в детектива, укрывающего беглянку. Бен!
- Я понимаю. Ну, так что, посидишь?
- И что мне с ней делать?
- Ты женщина, может получиться разговорить. Главное, не выпускай ее из дома.
- Хорошо, поверю тебе. Неси вино, диски, еду. Что-то я должна ей предложить на первых парах. А там посмотрим.
Нина проснулась к вечеру. Из гостиной тянулся тихий звук работающего телевизора и по словам и музыке, она поняла, что идет ее любимый фильм «Легенды осени». Но вместо Бенджамина, она увидела незнакомую девушку, сидевшую на диване в шортах и майке. Климова молча прошла в ванную. Тело требовало душа. Но Нина, лишь слегка расстегнув рубашку, протерла тело влажным полотенцем. Во рту стоял неприятный привкус. Намазав на палец пасту, кое-как почистила зубы.
- Здравствуйте.
- Привет, - непринужденно отозвалась девушка. – Я Тесс, подруга Бена. Он на дежурстве. Кушать хочешь?
- Я бы прогулялась, - Нину вновь потянула домой, посмотреть на ее малышку. Но как это сделать, чтобы никто больше не увидел? Пока она не смогла придумать.
- Нет, уже темно. Да и у вас обуви нет. Я завтра привезу, и тогда мы пойдем, погуляем.
- Нет, я должна одна.
- Одна…. Но завтра.
Кивнув, Нина пошла на кухню. На столе стояли салаты, пару стейков и лежал хлеб. Все это пропустив мимо, женщина налила себе чая и села на стул. Чем четче проявлялась картина ее существования, тем сильнее хотелось просто исчезнуть. Она потеряла все, а главное мужа и дочь. Эти два человека были в ее жизни всем, а теперь этого не стало. Смысл сразу растворился, и пустота поселилась в сердце.
С ней постоянно кто-то был. Нину не выпускали из поля зрения. На днях, она с Бенджамином ходила гулять. Ноги сами шли в сторону дома, но парень одергивал и не пускал. Она умоляюще смотрела на него, со слезами плелась за ним и оказывалась в углу, на кровати, кусая плед, чтобы не реветь раненным зверем на весь дом.
Тесс привезла, как и обещала, обувь. Но Нина не смогла надеть. Ее ноги из-за хождения босиком по улицам распухли и раны пылали огнем. Тесные туфли причиняли нечеловеческую боль. Бен вытащил свои ботинки и носки.
- Надевай, завяжем потуже, и будет нормально. Можно я посмотрю твои ноги?
- Нет. Меня нельзя трогать.
И вновь она отгораживается, забирается подальше от всех. Бен сел рядом.
- Нин, так нельзя. Ты сходишь с ума. Просто, скажи, почему ты ушла из дома. Я прошу, я хочу тебе помочь.
- Меня выгнали.
Он опешил. Насколько он понял, эта женщина была не из бедных. Тесс сказала, что о таких туфлях мечтала давно, но их стоимость в шесть с половиной тысяч долларов баснословная цена. А у нее они просто поломались и теперь валяются. Оглядев пиджак от костюма, тоже сделала вывод о ее финансовом положении. «Это фирма, итальянская. Вот, - нашла в интернете, - стоимость видишь?!»
- А как же твоя дочь? По закону тебя не имеют права разлучать с ребенком.
- У нас свои законы, - отрешенно произнесла Нина, смотря на одну только ей ведомую точку за окном.
Его мозг готов был взорваться. Какие такие «свои» законы могут лишить мать ребенка. Нина не похожа была на алкоголичку или наркоманку. Просто на женщину, которую постоянно линчуют. Парень поднялся. Он готов был идти и говорить с ее мужем. Заставить того понять, что нельзя так «убивать» человека. Но кто он такой? Просто сотрудник службы психологической помощи. Рассказать, что его жена звонила Бену и рассказывала свои проблемы, чревато тем, что он ее просто придушит, что Нина трясла своим бельем в чужие уши. Да мало ли! Еще подумает, что у них роман. Бенджамин нервно сглотнул. Тесс помахала из комнаты.
- Возьми ее в магазин. Купите продуктов. Может, почувствовав свою социализацию, Нина и очнется, ну хоть немного. Ну, я уже не знаю, что с ней делать.
- А это мысль. Накидай список. Нина, а пойдем-ка в магазин.
Женщина повиновалась, молча поднявшись, просто сунула ноги в ботинки. В магазине, Нина просто стояла у витрины, смотря на стеллаж с открытками. Вот мишка Тедди с сердечком, а там Тедди с ромашкой, а тут с куклой сидит на одной полочке. Везде были напоминания о ее прежней жизни. Везде видела какие-то условные знаки и начинала сходить с ума в реальности, а не в темноте своего уголка.
- Воздух….
Держась за стекла витрины, под пристальный и недовольный взгляд продавца, что она оставляет на стекле жирные пятна от своих рук, что тоже были не в лучшем виде. Откусанные ногти, кровавые уголки с оторванными заусенцами. Присев на керамическую кадку с каким-то кустом, Климова провела пальцами по волосам. Кто-то куда-то спешит, едет или просто идет, у каждого своя цель. А что осталось у нее? Никого и ничего.
- Миссис Климова? – Нина дернулась и посмотрела на стоящую рядом женщину, весьма респектабельно одетую. – Что с вами? Вас ограбили?
Если бы Нина обернулась, то поняла бы тот испуг в глазах столкнувшейся с ней женщиной. Без пиджака, рубашка на выпуск, измята в тех местах, где, когда-то заправлялась в брюки. Слегка измятые брючины. Распущенные волосы, размотанные ветром. в мужских ботинках, шлепая, потому что узкую обувь, что дала ей подруга Бена, Нина не смогла надеть из-за сбитых ног. На ее 38 надеты 44
- Нет, - Нина постаралась улыбнуться. Быть слишком узнаваемой личностью чревато тем, что вокруг могут крутиться папарацци и искать, чем поживиться. – У нас…. Прорвало трубу, некогда было переодеться.
- Ох, а службу вызвали?
- Конечно, - рядом оказался Бен с огромным пакетом еды.
- А когда вы привезете выставку Шилова? Шикарный художник.
- Скоро. Переговоры с его наследниками уже завершены. До свидания.
Нина ничего не чувствовала. Все слова были произнесены как заученный текст. За столько лет, что Нина ведет благотворительную деятельность, организует выставки, слова сами ложатся на язык. Вот только не в семье. Там по-прежнему была тишина. Вероятно, она и останется там навсегда, потому что нарушать ее уже некому. Нина потянулась за Беном, идя медленно, просто смотря в его спину.
- Скажи, какое у тебя любимое блюдо? – парень старался ее растормошить, но как говорить о еде, когда не голоден и не можешь вспомнить вкус даже своих любимых конфет «Мишка на Севере». – Стой, красный же.
Нина остановилась и посмотрела в сторону. В голове складывался последний пазл ее жизни. Все детали подошли одна к другой. Она молчала. Говорить не хотелось. Бен был не тот человек с кем бы Климовой хотелось поговорить в последние часы своей жизни. А так как Его не было. То и все остальное было пустым. Загорелся зеленый и они пошли по переходу. Белая, черная, белая, черная, белая, черная…. Последний мой шаг оказался на черной. Судьба.
Нина замерла, услышав голос мужа. Эта фраза, произнесенная им когда-то, разрубила ее жизнь на части. Внутри все подобралось от страха, и женщина затравленно посмотрела на мужчину. Взгляд стальных глаз приковал ее к месту, не давая двинуться. Нина хотела спрятаться за Беном, укрыться и успеть приготовиться к тому, что Егор ей уготовил. Она боялась его. Климова потянулась за рукой мужа, которая крепко держала ее за локоть. Мельком, когда ища спасение в ком-то, она обернулась, увидев недалеко стоящую машину Егора, за рулем которой сидел Карась. Присев на скамейку, обняла себя руками, чтобы почувствовать саму себя, чтобы унять озноб и страх. Нина посмотрела на мужа, часто дыша. Она чувствовала, как боль возвращается, прошлое смерчем врывается в ее память, снося напрочь всё хорошее, что еще там тлело. О ком Егор спрашивал, женщина поняла сразу, и она не стала спрашивать зачем, просто из нее полилось.
- Гггглеб был другом моей подруги по теннису. В тот день, когда был финал турнира между вузами, мы с Оксаной пошли в кафе, если ты помнишь, я тебе звонила и спрашивала разрешение посидеть с ней. Это было, кажется, числа двадцатого января. Он появился из ниоткуда. А потом вновь увидела его спустя неделю. Егор, я никогда не искала с ним встреч, - слезы лились по лицу, а Нина все говорила и говорила. – Он просил номер моего телефона. Я отказала. Зачем? Зачем мне то, что у меня уже было тогда – мужчина, который мне был дорог и нужен. Ты Клим! Но почему-то никто этого не понимал. Да, один раз обедала с ним в кафе. Проще было согласиться, чем стать предметом обсуждения на языках однокурсников. Уж Марина бы точно ухватилась за это. Я не позволяла себя касаться! Если тебе это важно знать. А тот день… Не могу…. Мне больно. В тот день я потеряла тебя.
Нина тяжело поднялась со скамейки и вытащила из рук мужа сигарету, затягиваясь сильно, что ее слегка повело. Почти докуренная сигарета с терпким ароматом обжигала легкие. Климова стояла и смотрела куда-то вперед. А сама была там, в прошлом.
- Ты знаешь, почему в тот день на моей руке не было кольца? Ты не захотел узнать. Ты решил все так, как захотел. Ты поверил глазам, не захотел просто поговорить. Да, Клим, поговорить словами, а не кулаками. В тот день была физкультура. Препод постоянно меня гонял за кольца, приходилось их снимать и оставлять в сумке. Я не знала, что придумал Глеб. Все было слишком быстро. А знаешь сколько раз всего я его видела? Четыре! Я видела, но не искала. Я даже не знала его фамилии. Потому что мне было не интересно. Никогда! Никто! Кроме тебя… Вероятно, ты нарисовал себе постель, в которой я лежала с тем парнем. Моя ошибка в том, что я не достаточно четко дала понять, чтобы он ушел. Я поплатилась за это.
Резким движением она вытерла слезы краем грязной рубашки. Есть ли смысл в той боли, что переливается внутри нее от таких воспоминаний? Зачем ее мужу это все вновь ворошить?
- Ты искалечил мою жизнь. Ты сломал меня. Но кроме тебя мне никто никогда не нужен был. Я боялась тебя… Неужели ты этого чувства хотел к себе? Но, не смотря на этот страх, я желала лишь быть с тобой рядом, ощущать твое прикосновение. Но ты никогда мне не верил, не доверял. Зачем тебе нужен рядом такой человек?
Нина повернулась и посмотрела на мужа, который стоял в двух шагах от нее.
- Егор… - тихо произнесла его имя, - поцелуй меня… и отпусти.

Отредактировано Nina Klimova (07.06.2018 18:51:54)

+1

7

Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь. Если принять это утверждение за истину, то для Егора Климова время остановилось, когда он увидел Нину и её нового знакомого на улице. Двенадцать лет прошло, а он помнит всё до мельчайших подробностей, как будто это случилось вчера.
Климов нравился женщинам. Они тянулись к нему, как мошкара на огонь. Красивые девочки с обложки - в голове шмотки, в глазах баксы -  от своих товарок с Лениградки отличались разве что ухоженным дорогим экстерьером и ценой. В его мире женщина – или «дырка», или жена. Как-то раз в присутствии Клима разговор зашёл о бабах, и собеседник сказал, что делит всех представительниц прекрасного пола на два типа: принцессы и проститутки. На это Егор с усмешкой заметил, что у современных принцесс разгон до шлюхи занимает меньше минуты: всё зависит от номинала купюр и толщины пачки. 
Он знал, о чём говорит. Женщины рядом с ним не задерживались надолго, и только двоим удалось по-настоящему его зацепить. Первой была Нина, на которой Клим женился через неделю после знакомства, второй Кассандра. Случилось то, чего никто не мог ожидать: брак Климовых пошатнулся с появлением у Егора постоянной любовницы. Пожалуй, это был единственный случай, когда возникла реальная угроза его отношениям с женой. Терпению Нины  наступил предел, и она взбунтовалась. В то время супруги только тем и занимались, что ссорились и без конца выясняли отношения. Егор старался как можно реже бывать дома, чтобы не нарваться на очередной скандал. Бури в стакане воды возникали регулярно, и ему начинало казаться, что Нинке просто нравится его доставать. Взаимный обмен колкостями выливался в ожесточённую ссору, подводя Климова к мыслям о разводе. Он больше не мог жить в атмосфере постоянных конфликтов, разногласий и непримиримой вражды.
Долгие годы жена была для него лучом света, и Егора тянуло к ней несмотря ни на что. Он наблюдал перемены, которые с ней происходили: у него на глазах застенчивая робкая девочка превратилась в уверенную в себе женщину, расцвела и обзавелась шипами. Нина дразнила его своей красотой, мирилась с изменами, изредка позволяя себе нелицеприятные высказывания в адрес шлюх, с которыми проводил время муж, а главное, всегда была рядом. Её присутствие действовало на Клима умиротворяюще, снижая градус напряжённости и делая ситуацию гораздо менее опасной для окружающих.
Она тщательно скрывала, что ревнует и сдержанно усмехалась, видя, как очередная дурочка старается привлечь внимание Климова. В Америке Нина не сумела обзавестись подругами, если не считать Анастасии, супруги Петра Ивановича Шуйского, известного мецената и совладельца художественной галереи.
Егор не мешал жене заниматься благотворительностью – ей и прежде хотелось помогать тем, кто оказался в трудной жизненной ситуации и не мог самостоятельно решить свои проблемы. Если к нему обращались с просьбой сделать пожертвование в фонд, он слушал ровно две минуты, прежде чем завершить беседу и отправить просителя к Нине. В течение года за Климовым закрепилась репутация человека, скептически настроенного по отношению к любым благотворительным программам и социальным проектам, в отличие от супруги. Нину хвалили за душевную щедрость, отзывчивость и трудолюбие. Журналисты не единожды упоминали о ней в своих статьях, посвящённых деятельности организаций, членом которых она являлась, и ставили её имя в один ряд с Бранджелиной и Опрой Уинфри. Ежедневно сталкиваясь с презрением и неприязнью в собственной семье, жена Егора Климова вызывала восхищение у окружающих, демонстрируя безупречные манеры и почти английскую сдержанность. Нину называли королевой, а её мужа считали циничным, безжалостным дельцом с волчьим взглядом.
Он встретил её совсем девочкой, забрал от родителей, наплевав на закон, на простые человеческие чувства, потому что, однажды увидев, уже не мог отпустить. Дочка старика Воробьёва стала для Климова той женщиной, за которую он был готов убить, а если придётся, то и умереть. Егора не волновало, как к нему относится Нина, главное, что отныне и навсегда она его жена.
А потом появился этот парень, Глеб Алексеев, и вся жизнь полетела к чертям. За минувшие годы Климов не раз вспоминал тот далёкий февральский вечер две тысячи пятого и спрашивал себя: неужели он не заслужил от Нинки ничего, кроме ненависти? Слова, которые она тогда кричала, намертво врезались в память, столько в них было злости и желания причинить ему боль.  Он видел, что жена его не боится. Нине  хотелось избавиться от него раз и навсегда, освободиться от вечной кабалы, в которую её загнал Клим. Ей это почти удалось, если бы не вмешательство Клавдии, встревоженной наступившей тишиной в супружеской спальне. Опоздай она хоть на минуту, и всё было бы кончено.
Оставив в живых жену, Егор похоронил доверие между ними. Понадобилось полгода, чтобы преодолеть стену молчания и возобновить супружеские отношения. Сближение происходило медленно, крошечными шажками, пока Нина не узнала о его загулах. После возвращения из Михнево Климовых вновь потянуло друг к другу, и следующие несколько дней были, наверное, самыми счастливыми за долгое время. Возможно, где-то в глубине души она надеялась, что всё плохое наконец-то осталось далеко позади. Оказалось, это всего лишь небольшая передышка – муж продолжал встречаться с другими женщинами и по-прежнему не называл Нину по имени. Егор ни в чём ей не отказывал, но совершенно перестал интересоваться, чем живет и дышит его жена, где бывает, с кем общается. Рядом с ней постоянно находился кто-то из парней – обычно Димка или Роман, с другими она отказывалась куда-либо выходить, однако никто не требовал от них отчёта. Редко оставаясь одна, Нина, тем не менее, существовала изолированно в собственной большой семье. Ситуация не поменялась и после переезда в другую страну. Нина нашла себе отдушину, с головой погрузившись в мир искусства, познакомилась с Шуйскими и окончательно превратилась в успешную деловую женщину, которой завидуют и стремятся во всём подражать. И никто не догадывался, в каком кошмаре ей приходится жить.
Потом появилась Кассандра. С тех пор, как эта женщина вошла в их жизнь, Нина почувствовала, что теряет почву под ногами. Прежде муж не отказывался  от секса с ней, возвращаясь от случайной подружки, и когда это произошло впервые, Климова опешила. Спустя столько лет Егор нашёл ей замену.
Поразительно, как они смогли это пережить. Но у них опять получилось.
Потом родилась Нюра, крепче связав родителей. Бедная, как же она кричала, требуя привести маму, чем довела расстроенную Лизу до слёз. Ромка вышел из детской бледный, а позже признался Карасю, что никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным, пытаясь успокоить рыдающего ребёнка.
Прошлое не отпускало, отбрасывая длинную тень в настоящее. У тени было имя.
Нина смотрела на него остановившимися глазами и молчала, обняв себя за плечи. Выкинутая из привычных условий жизни, лишённая возможности находиться с любимыми, она выглядела как жертва жестокого нападения: несвежая измятая одежда, «воронье гнездо» на голове, покрасневшие от слёз и недосыпа глаза и потерянное выражение, застывшее на лице. А потом жена заговорила. Слова хлынули неудержимым потоком, смывая всю горечь и боль, копившуюся годами.
Всё, что он знал о том злосчастном дне, было неправдой.
Она поднялась, не в силах усидеть на месте, а Егор взглянул  на её ноги в ботинках явно не по размеру. Сколько  часов она провела на улице, пока не встретила приютившего её парня? У неё с собой была сумка с вещами и кредитная карта, она что, всё потеряла?
Нина рыдала, отвернувшись от него и закрыв руками лицо. Она больше не могла говорить.
В груди кольнуло, но мужчина не обратил на это внимания и, поднявшись со скамейки, подошёл к жене. Он не стал её трогать, просто смотрел. Вытерев слёзы, Нина шагнула к нему, глядя в глаза.
Зачем ему рядом человек, которому он не верит, не доверяет?
- Жить без тебя не могу, - ответил Егор хрипло и сжал кулаки. – Пробовал, не выходит. Я ничего не хотел, только чтоб ты всегда была рядом. Прости. 
Она грустно и недоверчиво качнула головой, а потом сказала то, от чего у него душа перевернулась. Кивнув, Климов сжал ладонями её грязное, залитое слезами лицо, заглянул в полные страдания глаза, когда-то поразившие его чистотой и наивностью взгляда, и впился в искусанные, покрытые трещинками губы. Дыхание захватило у обоих. Нина замерла, почувствовав долгожданное прикосновение, а Егор целовал её так жадно и глубоко, будто хотел напомнить, чья она. Была, есть и будет.
- Никогда, - выдохнул он, поднимая голову, и обвёл большим пальцем контур её рта. – Слышишь меня, Климова? Никогда не отпущу. Забудь.
Наблюдавший за ними Карась громко выдохнул и упал затылком на подголовник кресла. Он бы ни за что не поверил, если бы не видел всё своими глазами. Клим поцеловал жену. Правду говорят, что дорогу осилит идущий, и маленькой девочке, похожей на ромашку, это удалось – её путешествие наконец-то закончено.
- Молодец, Нинка, -  проговорил Ивлев, улыбаясь, и вытер заслезившиеся глаза.
Бенджамин, который сидел неподалёку и был готов в случае необходимости прийти на помощь Нине, не знал, радоваться или огорчаться воссоединению этой странной пары. Впрочем, не ему судить об отношениях в чужой семье, где счастье зачастую принимает причудливые формы. Заметив, что к нему направляется муж Нины, парень встал и отряхнулся, испытывая легкое волнение. Всё-таки этот человек выглядел не слишком дружелюбным, и Бен забеспокоился, что придётся объяснять знакомство с его женой. Выяснилось, что Нина хочет забрать свои вещи, оставшиеся в квартире.
- Спасибо, - сказал Клим, пожимая парнишке руку.
- Позаботьтесь о ней, - попросил тот, бросив последний взгляд на спасённую им женщину. Она выглядела растерянной, но впервые за всё время Бенджамин видел её улыбающейся.
- Не беспокойся, она больше не потеряется. Ну, бывай.
Они разошлись, и Егор помог жене сесть в машину. Оглянувшись назад, Карась подмигнул Нине, и она улыбнулась, ища взглядом мужа. Захлопнув дверь, Климов кивнул водителю и обнял свою спутницу за плечи. Нина помедлила лишь секунду, перед тем как взять его за руку и сжать ладонь.

От ворот и до дверей дома Егор нёс жену на руках, хоть она и пробовала возражать, говоря, что может идти сама. Им навстречу летела Анюта, за ней едва поспевала Клавдия – старая экономка Климовых расплакалась от счастья, когда к ней на кухню ворвалась Лиза и, размахивая телефоном, сообщила, что Егор и Нина помирились и едут домой!
- Слава тебе, Господи, дождалась… -  пробормотала та, с трудом поднявшись со стула, и широко перекрестилась, глядя на висящую в углу икону. – Теперь и помирать можно.
Радостно вереща, Анюта вскарабкалась на колени к матери и обхватила ручонками за шею. Егор стоял рядом и гладил дочку по голове. Он догадывался, что жена опять плачет, и чувствовал вину перед ними обеими.
- Мамоська… ты больше никуда не уходи, холосо? Я буду с тобой гулять за лучку, как папа, чтобы ты снова не потелялась…
- Нюрочка, солнышко моё, мама устала с дороги, ей надо покушать и отдохнуть, - ласково сказала Клавдия, забирая у Нины дочку. Аня захныкала, не желая отпускать мать, но увидела в окно Андрея, который вынес в сад все свои грузовики, и заторопилась на улицу.
- Андлей, моё! Мне! Отдай мне!
Всплеснув руками, экономка устремилась следом, прося девочку не бежать так быстро. Проводив их взглядом, Егор обнял жену и понёс её в спальню. Пока его не было, комнату привели в порядок, уничтожив следы недавнего кутежа. Опустив свою ношу на кровать, он присел на корточки, чтобы снять с Нины ботинки и брюки. Увидев, в каком состоянии находятся её ноги, Клим замер, разглядывая стёртые в кровь, распухшие пальцы и неглубокие порезы на пятке и внутренней стороне стопы. Велев жене сидеть на месте и ждать, он вышел и вернулся, неся воду и полотенца. Занятый своим делом, Егор следил за реакцией Нины и всякий раз, как она ойкала или вздрагивала, целовал коленку. После этого помог ей раздеться и накрыл одеялом, ложась рядом. Нина не отрывала от него взгляд, губы у неё дрожали, в уголках глаз собрались крошечные морщинки, словно она изо всех сил старалась не заплакать. Оперевшись на локоть, Клим провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Жена зажмурилась и подползла ближе, поймала его руку и поднесла к губам. Господи, как же он любит её… Все это время Нина принадлежала ему одному, и не было никакого другого.
Нина приподнялась, ища его губы, и он наклонился к ней, даря второй в жизни поцелуй. В эту ночь между ними не было привычной грубой страсти, крепких объятий, оставляющих следы на коже, укусов и синяков. Климов ласкал тело жены, целовал, как будто прося прощение за всю боль, которую успел причинить. Много лет он мстил ей за то, чего не было, унижал, издевался и втаптывал в грязь, надеясь таким образом  залечить язву в душе. И она терпела, считая, что изменила мужу, позволив случайному знакомому себя коснуться. Его драгоценная девочка…
Нина под ним счастливо вздыхала, постанывала и выгибалась навстречу губам и ладоням, цеплялась за плечи и шептала: «Егор…» Перехватив её руки, Егор прижал их к матрасу, медленно проникая в неё. Она дрожала, покусывая зацелованные губы, вскидывала бёдра, стремясь поскорее вобрать его в себя, и он не стал её томить, толкнулся вперед, до конца. Заскулив, Нина оплела его ногами, и закрыла глаза, чувствуя его так близко и глубоко, как никогда.  Они снова и снова тянулись друг к другу, обменивались долгими томными поцелуями, покачиваясь на волнах обоюдного желания. 
Она стала для него всем. Весь мир заключался в ней одной. Эта женщина была его сердцем, и все эти годы она любила его…

Отредактировано Georgy Klimov (27.06.2018 17:26:51)

+2

8

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Точка невозврата Климовыми пройдена двенадцать лет назад. События тех дней жили, как третье лицо с ними. Спали в одной постели, сидели за столом, ездили с Егором на работу, с Ниной на учебу или просто сидели рядом с ней на диване. Они всегда были рядом, давили, уничтожали все светлое, что было в маленькой девочке, которая отражалась этим светом Климе. Мрачное покрывало окутало их двоих на долгие годы. Мало им своих проблем, еще примешалась ненависть Марины. Клавдия Макаровна не могла найти себе утешение, когда случились те события и Нина попала в больницу. Женщина молилась всем богам, мысленным и нет, мифическим и библейским, чтобы все наладилось, чтобы Нина вернулась, чтобы Егор остыл. Экономка не вмешалась в разговор Егора с Мариной, тихо сидела на стуле в углу гостиной и плакала, даже сил подняться и сказать, что давно заметила неладное, не было. Но кто ж ее бы еще слушал. Она поражалась, сколько вынесла Нина. Уж Клавдия давно поняла, что Нинуся за мужем «умирает», любит, да не смелая она, молчит. Многие видели, понимали, но только не сами супруги.
Догадывался ли Егор, сколько ночей он спал «один», а Нина лежала, рассматривая его, водя пальцами возле любимого лица и кусая губы, чтобы не расплакаться. Климова знала, во сколько шагов укладывается каждая стенка в их домах, что на Арбате, что в штатах. Могла назвать количество точек на обоях в гостиной, сколько маленьких сиреневых цветочков на стенах коридора. За все вечера, что она ждала мужа, женщина могла попасть в книгу рекордов Гиннеса, как долго не моргающая женщина. В такие минуты Нина ненавидела себя, но все мысли о суициде прогоняли ее чувства к Егору, которые никак не могли затоптать в ней его ненависть, презрение и равнодушие. Она цеплялась за каждый проблеск его нежности, за каждое предложение поехать в ресторан или магазин. Не важно. Он рядом, этого ей было достаточно. Но когда приезжали домой, он оставлял ее за семью печатями, а сам уезжал в ночь, предлагая жене одиночество и тишину.
Нина смотрела на Егора с легкой грустной улыбкой. Каждая морщинка его лица была ею поцелована не раз. По изгибу губ могла понять, что он чувствует, даже не вглядываясь в его серые глаза. Нина знала мужа, как саму себя. Взгляд женщины опустился на его кулаки. Тонкие пальцы едва коснулись побелевших костяшек широких ладоней. «Я тоже не могу без тебя. Пробовала, не вышло… За что прости? За мгновения счастья?.. Нет родной. Просто пришло время отпустить».
- Егор…
Нина едва дышала, чувствуя ладони мужа на своем лице. Их взгляды соприкоснулись, и ей на мгновение показалось, что это прощание. Климова едва не рухнула к ногам мужа, когда его губы коснулись ее. Как властно язык ворвался в ее рот, сокрушая на своем пути все преграды в виде мыслей о расставании. Нина ответила, и чуть не умерла. Она ждала этого долгие пятнадцать лет. Секс, объятия, рука в руке не сравниться с теми ощущениями, что сейчас буквально топили женщину. Климова не сомкнула глаз, не смогла. Ей надо было осознать, а что? Те слова, которые Егор произнес. Она нужна ему! Господи! С тихим вздохом Нина прислонилась к груди мужа и всхлипнула. Стена, что была между ними рухнула. Ее плечи сжали крепкие ладони, на макушке стало горячо от тяжелого дыхания Егора.
Нина стояла и не могла прийти в себя. Ей было невероятно пусто, тяжело от усталости. Она не может, и нет сил бороться за себя. Но Егор отпустил жену лишь для того, чтобы попрощаться с тем человеком, который спас его Климову, каким-то невероятным способом. Женщина подняла на стоявших недалеко мужчин растерянный взгляд, а по ее осунувшемуся лицу блуждала улыбка, робкая, как солнечный зайчик от пробивающихся сквозь тучи лучиков. «Я ему нужна…». Эта мысль не отпускала, крутилась, стучала, падала в голове и вновь подлетала, давая Нине все яснее осознать, что это последняя остановка и пора сойти в поезда-невезения. Она даже не взглянула на Бена, пребывая в своих мыслях, лишь ощутила, как ее ладошка скрылась в крепкой ладони Егора.
В машине Нина улыбнулась сидевшему там человеку самой счастливой улыбкой. Димка все знал, но не мог открыто сказать. Переживал и никогда не предавал ее. Был рядом и поддерживал. Он поверил, и негласно, сам вероятно того не ожидая, стал для жены Егора ангелом-хранителем.
Прильнув к мужу, Климова скользя пальчиками по раскрытой ладони, вложила руку в нее, как когда-то свое сердце отдала Егору, навсегда. Как когда-то вверила ему свою жизнь, и как оказалось – не может она без него, ни дня, ни минуты… Ни мгновения.
Они свернули в свою улицу, и у Нины заболело сердце. Она увидит Анечку! Дочь ясным образом вспыхнула перед ее взором, и Климова приподнялась, цепляясь за край рубашки мужа.
- Аня… - едва слышно произнесла женщина, как оказалась на руках. Обняв мужа за шею, она попробовала протестовать, что может пойти рядом, что не надо пугать дочку. Но муж был глух. Климова прижалась губами к щеке Егора, как услышала детский крик. Нюра бежала навстречу родителям. – Солнышко мое…
Нюра буквально взлетела на колени матери и уткнулась той в шею. Ее маленькие ручки так крепко держали Нину, что она пыталась пробиться, подышать. Когда же ее малышка заговорила, как взрослая, Нина касалась пальцами кончиков ее волос, золотистых, блестящих и таких не послушных, что торчали в разные стороны. Нюра опять не далась расчесаться.
- Да, моя радость, никогда не отпущу тебя, - Климова плакала, стараясь не показывать слез дочери, да и Аня была слишком поглощена тем, что мама, наконец то, вернулась, не замечала ничего. Нина протянула руку стоявшей рядом Клавдии Макаровне и поцеловала ладонь пожилой женщины. – Если бы не ты, мама, нас бы уже не было.
Внутри все болело. Нина прикрыла глаза, ощутила вокруг себя такое счастье, когда трое ее самых любимых людей рядом, и пережить это трудно. Не потому что эгоист, а такое бывает редко, и порой человек к такому не готов. Ей не хотелось отпускать дочь, и Нюра тоже отказывалась отходить от матери, но Макаровна умела уговаривать, тем более, что сын Лизы и Димы показался на улице. Нина проводила взглядом побежавшую с криком Отдай свою непоседу, подняла взгляд на мужа. Она дома. Она никогда больше не будет молчать. Егор с легкостью поднял ее, даже не дернув руками, когда тяжело и ношу перекладывают удобнее. Женщина прижалась к его щеке своей и крепко обняла. Муж тот, кто дарил рай, тот, кто спускал в ад, но был всегда рядом. И порой Нина этого не замечала, а вернее не могла верить, чувствуя отношение Егора к ней. Он так и не смог «убить» в ней ту романтичную девчонку, которая нет-нет, да просыпалась. И начиналась круговерть внутри Климовой. Все воспринималось на острие, краски становились алыми, а в голове кавардак, будто кто-то подкидывал страшные мысли. Нина всегда боялась потерять мужа. Чтобы не происходило, она тянулась к нему. Терпела, смирялась с изменами, ждала, чтобы коснуться и немного успокоиться. Он рядом. Это было самое желанное чувство – ощущать Клима рядом. Но понимала происходящее лишь Нина, продолжая молчать…
В комнате все осталось так, когда Нина уехала. На комоде ее шкатулка и расчески. Небрежно брошенный халат. Только пахло немного иначе. Но это мимолетная мысль не смогла отвлечь Климову от происходящего. Она смотрела на мужа, ощущая, как внутри сдавливает ребра. Она аккуратно приподнялась, слегка поморщившись, когда с израненных ног Егор снял ботинки. Нина не надела носки, боясь, что запекшаяся кровь могла в буквальном смысле врасти ткань в раны. Но сейчас ей было все равно. Климова не отрываясь, смотрела на мужа, ловя каждое его движение, каждый взгляд. Эти пять дней, что она провела вдали от него, казались вечностью. Когда Егор ушел, Нина беспокойно попыталась подняться на ноги, но было больно ощутить голой стопой пол. Она смотрела на дверь, а на лице женщины мимика менялась от отчаяния, что его нет рядом, до горя от мысли, что он может не вернуться. И Нина отмерла лишь тогда, когда муж ногой открыл дверь в спальню пошире, чтобы пройти с тазиком воды.
Егор аккуратно смазывал каждый порез мазью, наклеивал пластырь, а Нина старалась держаться, не дергаться. Но иногда это не удавалось. Все было настолько запущено, что Егору приходилось надавливать, чтобы вытащить песчинки и крошечные камешки. Как она вообще смогла с этим силикатом ходить?
Муж аккуратно вытащил из ее волос шпильку, проводя пальцами по ним, рассыпая по обнаженным плечам Нины. Очертил пальцем контур ее лица, провел по бровям, разгладил морщинку над переносицей. Они смотрели друг на друга, шумно втягивая воздух, ощущая дыхание каждого на себе. Горячее, с особым ароматом и таким родным. Муж расстелил кровать и помог ей забраться под одеяло. В Нине сшивались два ее мира, имя которым «Клим» и «Егор». Она не могла насмотреться на мужа, ловя каждое его движение. Он приехал за ней. Он поверил, что она никогда его не обманывала. Всегда любила сильнее жизни, и не могла принять его уход из семьи, готовая умереть и остаться воспоминанием в его жизни, слабым, тусклым, которое так надоело, терзало и делало жизнь горькой. Егор не был сейчас другим. Нежность, так далеко спрятанная в нем, обрушилась на женщину, и маленькая девочка Нина прикрыв глаза, вернулась в далекую юность. Ее принц и их поцелуй. Пальцы Егора скользили в волосах, прижимая ее лицо, вторгаясь в рот языком, губами «обнимая» ее тонкие губы. Это было сладко. В грудной клетке болело, приятными иголочками покалывая сердце.
- Твоя роза расцвела, доченька… - Нина распахнула глаза и посмотрела на Егора, который не отрывался от нее взглядом. Климовой показалось, что она четко слышала голос матери, который никогда не забывала.
Муж провел ладонью по ее груди, едва касаясь напрягшегося соска, и Нина вздохнула громко, обвивая мужа рукой за шею. Ее тело изнывало от прикосновений, просило еще, и она тянулась к Егору.
Дверь закрыта в их мир, и он сузился до двоих, до жарких губ мужчины, до жадного поцелуя, которого они ждали подарить друг другу, наедине. От Егора веяло жаром, что его жена загоралась в ответ. Нина прильнула к его губам, ощущая его дивный аромат – без примеси парфюма, именно так пахнет ее мир. Поцелуй перерастал в тягучий, пропитанной страстью двоих. Егор стал ее тенью, без которой даже в безлунную ночь не бывает человека. Нина зависела от мужа душой и телом, становилась беспомощной, всегда умоляющей подарить ей наслаждение, подарить свой «рай». Она сходила с ума, смотря на Егора взглядом, подернутым туманной дымкой возбуждения, ловя каждое его слово, каждый удар его сердца, которые возбуждали еще и еще сильнее.
Огонь внутри них заставлял их дышать чаще, стремиться к прикосновениям, сливаясь друг другом. Последние мысли о том, как ей хорошо исчезли, оставляя лишь исступление внизу живота, которое просило еще и еще ласки, просило взять ее.
- Егор….
Но в эту ночь, Нина растворялась в его поцелуях, таких желанных, таких неведанных, что теряла себя в его объятиях, тонула в жарких поцелуях мужа. Она вздрогнула, когда его пальцы нежно прошлись по внутренней стороне бедра. Это было невероятное ощущение. Егор был искушенным любовными страстями человеком и  хотел ее. Маленькая слеза скатилась по щеке. Женщина простонала, чувствуя, как муж устремляется внутрь нее, как проникает в сокровенное, медленно, терзая обоих ожиданием….
Ее разбудил поцелуй в шею. Хотя сказать, что Нина спала нельзя. Она всю ночь прислушивалась к мужу, к его дыханию. Тихонько повернувшись в его руках, женщина смотрела на его безмятежное лицо, «укрытое» сном. Оно не менялось. Веки не дрожали. А значит Егор спал крепко. Аккуратно вытащив руку, чтобы не потревожить мужа, Нина коснулась подушечками пальцев брови, провела по краю линии лица, задержалась на шраме. Ее  сердце колотилось. Нина не могла себе представить жизни без Егора, без Анечки. Если много лет назад и думала, как можно влюбиться в этого Зверя, то сейчас понимала – можно. Сильно. До боли в сердце. С ним ей ничего не страшно, лишь его руки могут создать мир, в котором Нина счастлива Слегка приподнявшись, Климова коснулась губами кончика носа Егора, потом поцеловала в морщинку меж бровями, прошлась едва ощутимыми поцелуями по щеке и коснулась губ, ладошкой прижавшись к зацелованной щеке мужа. Любила его безумно, ревновала, «умирала» от его жадности и была счастлива.
Не смотря на все события, что шатали их семью, Нину никогда не посещали мысли вроде той «Надоел, хуже горькой редьки», или «Уехал бы на месяц, хоть поживу спокойно». Едва Егор говорил, что уезжает в командировку, как в Нине взметалось чувство страха от одиночества. Никто не знает, что она никогда не спит в постели, если мужа нет. А Макаровна поражалась:
- Ну, зачем тебе кресло в спальне, Нинусь? Вышивать в полумраке, глазки посадишь.
Нина смотрела на экономку и мысленно отвечала «Чтобы спать».
- Доброе утро, - прошептала, в ответ, сжимая ладонью его руку, что крепко обнимала за талию. Это было другое утро, новое, по-своему очаровательное. Нина ловила каждую искру нежности мужа, которой раньше было так мало. Егор прижал ее к себе, оплетая руками и ногами, и женщина ощутила горячее дыхание на своих волосах. Ее рука выползла, прижимаясь к лицу мужа. Так Нина ощущала все эмоции Егора, не смотря в его глаза. Любое движение, и понимала мужа, как никто другой. И сейчас это было настолько остро. Они «повернулись» друг к другу, исчезла стена, незачем было скрывать свои чувства, а наоборот, хотелось утонуть с ним в них.
Они долго целовались, пока за дверью не услышали голос дочери, которая топталась и требовала маму и папу. Улыбнувшись, Нина потянулась к тумбе, на которой лежала ее тонкая сорочка, обшитая кружевом. Подождав, пока Егор оденется, Нина любовалась им, и дернула ручкой.
- Нюрочка! – раскрыв руки, женщина поймала устремившуюся к ним дочь. – Радость моя!
- Мамоська! Папаааа! – обе поползли по кровати, наваливаясь на полулежащего Егора, который обнял обеих и рассмеялся. – Баба сделяля пилог, такой вкусный! Мама, мы будем иглать?
- Конечно, солнышко. Сейчас папа и мама проснуться.
- У вас глязки отклыты, - Анечка сидела на отце и рассматривала родителей, прищурившись.
Нина тихо рассмеялась:
- Смотри, как она на тебя похожа. Ты также смотришь.
Возле кровати раздался требовательный голос Кокоса. Нина перевернулась и протянула руку. Кот переступил передними лапами и лег пузом на ладонь хозяйки. Климова потянула животинку вверх и вот он лежит на ее животе, урчит и довольно прикрывает глаза.
- Старичок ты мой, - коснулась кончиком носа мокрого носа кота, - уже набегался.
- Вы встали? – раздался голос Карася, но сам он не показывался. – Ну, давайте, там пирог жмут.
- Дииимааааа, - Нина посмотрела на мужа и сползла с кровати, протягивая руки Нюре. Но едва дочь залезла к ней, как женщина почувствовала боль в ноге. – Давай рядом с мамой. Держи меня за руку, ты обещала.
Увидев, как муж нахмурился, смотря на нее, Нина помотала головой, что все в порядке. Припадая немного на одну ногу, она довольно быстро прошла по гостиной, увлекаемая дочерью. Там сидели Лиза и Макаровна.
- Доброе утро, - Анечка забралась на стул, а Нина обняла подошедшую экономку. – Я так скучала.
С другой стороны подошла Лиза. Но весь момент нарушил Карась, навалившись на женщин и стиснул, насколько хватило его рук, эту тёплую компанию.
После завтрака, Егор и Нина ушли умываться, пообещав Анечке, что она не успеет вытащить свои игрушки, как мама и папа будут готовы к приключениям. Егор быстро осмотрел ноги жена, переклеил пластыри, сменив мазь. Нина же заправила кровать, одевшись в свободные штаны и футболку. Посмотрев на себя в зеркало, решила, что сегодня ей хочется быть девочкой, чтобы Клавдия заплела ее, как раньше – пару косичек. А Анечка согласится, видя, что маму причесали. Порой ее трудно убедить, что так ей удобно. Всегда дочь показывала, какая она красивая, и как в рекламе шампуня, откидывала волосики назад. Поэтому косички это:
- Плёхо!
Егору позвонили, и он вышел из спальни, лишь остановившись, притянул Нину к себе, целуя. Она едва не расплакалась от счастья, которое переполняло ее. В гостиной стояли Дима и Игорь, ожидая, когда Егор даст команду ехать. Нина вышла из спальни.
- Здравствуй, Игорь.
- Привет, - Танцор улыбнулся и обнял ее. Когда-то они не замечали друг друга, но со временем оба поняли, что ошибались, стали присматриваться вновь, и оказалось, что надо увидеть в нужный момент, а не когда тебе показывают то, что хотят, а тебе это не нужно. – Тебя не хватало.
- Мне вас тоже, ребят.
Егор, выйдя из кабинета, махнул парням, чтобы шли к машине, прошел мимо Нины, стал обуваться. Жена стояла и смотрела ему в спину, как неожиданно тишину рассек ее голос:
- Егор… Я люблю тебя…
Она видела, как обернулись парни, услышала, как охнула нечаянно услышавшая ее слова Клавдия, она смотрела на замершего мужа.

+2


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Беги, Нина, беги, или Вот тебе карандаш, ставим точки. ‡флеш