http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/73007.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: июль 2018 года.

Температура от +24°C до +35°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Black Bacardi...Не говори мне «Хватит!» ‡флеш


Black Bacardi...Не говори мне «Хватит!» ‡флеш

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Время и дата:
17-20 ноября 2017 года
(вечер, ночь, утро...)

Декорации:
Ночной клуб, далее апартаменты мистера Штейнмайера
Manhattan
Герои:
Nathaniel Jacobs and Anne-Dietmar Steinmeier
Краткий сюжет:
Просто новая страница в жизни двух совершенно непохожих людей. Простое знакомство переросшее в дикое противостояние.
Игры в подчинение и неподступность. Риск будет оправдан?

Музыка танцует сзади,
Нас накроет это party.
В черном авто
Бери меня всего!
Татуировки черные,
Мы с тобой четкие.
Татуировки четкие,
Коктейли черные.

Твои татуировки
Не дают мне покоя.
Твои ладошки потные,
Я точно не в себе.
Мои глаза голодные,
Беру тебя стоя,
Я так хочу тебя примерить,
Иди ко мне!

http://s5.uploads.ru/t/NChYm.jpg
http://sg.uploads.ru/t/GQiYF.jpg
http://s9.uploads.ru/t/EgFtN.jpg
*GAZIROVKA - Black

0

2

Никогда Натаниэль Джейкобс не испытывал недостатка внимания. Чужие голодные взгляды, раздевающие и заигрывающие - их в жизни молодого мужчины было через чур много, если не сказать с избытком. Он научился не замечать всех подряд, отсеивая дешевый шлак и игнорируя визуальный флирт, которым пользовались как девушки, так и мужчины. Со стороны он казался надменной сукой, иногда забывая, что подобные поведенческие особенности больше провоцируют, чем отталкивают. Особенно в застенках модных клубов, где тусуются молодые и богатые, растленные роскошью и вседозволенностью сливки общества. За то непродолжительное время, что Натаниэль провел в новом для себя месте, куда его пригласили знакомые по студии, к нему не раз подкатывали с прямым вопросом: "Какие планы на ночь?" или "Не хочешь развлечься?". Да вся его жизнь сплошная забава! Практически не дня без секса или намека на него. И когда какой-то левый незнакомец пытается демонстрировать Нату все свои дешевые понты и методы пикапа, брюнет кривит лицо, словно вот-вот его стошнит. Его всегда откровенно мутило от той публики, которой пестрело данное заведение. У Натана был пунктик - не заводить интрижки с отпрысками богатых и знаменитых семей. У всех них будто бы генетически заложено мнение, что любую вещь - и человека в том числе - можно купить. Джейкобс, несмотря на весь свой актерский опыт в фильмах для взрослых, никогда не причислял себя к разряду потаскух. Не было ни одного случая в его жизни, чтобы он согласился на предложение какого-то богатенького папика оттрахать себя за определенную и внушительную сумму. Никакие деньги мира не поставят его на колени перед кем-то вроде...
Да сколько еще этот мудак будет пялится на меня?!
Натан сидел на баре и пил коктейль под названием "Черный Манхеттен" - очень крепкий и жгучий напиток. Смесь черного рома и виски разогревала связки и немного охмеляла. На протяжении часа с него не сводил взгляд какой-то хер в костюме от кутюр, явно пошитом на заказ. Он вольготно расселся на черном диване в самом центре вип-зоны и бесстыже пялился в сторону Джейкобса. У брюнета складывалось впечатление, что этот парень обладает рентгеновским зрением, способным узреть даже родинки под слоем всей одежды, подобранной по случаю с особым вниманием. По спине Ната бегали мурашки - ему не нравился этот человек. От него за версту несло неприятностями и опасностью. С другой стороны, нельзя судить человека лишь по внешним признакам, да и за просмотр Натаниэль ни с кого денег не брал. Хочет смотреть - пусть хоть глаза вытекут из орбит от ослепительной внешности сексуальной конфетки, пляшущей сидя на высоком стуле и заигрывающей с двумя мальчиками барменами. Нат решил просто открестится от мыслей о надуманном сталкере. Спустя пять минут, компанию брюнету составил лучший друг, который только что явился весь взмыленный и горячий с танцпола.
- Тебя там в толпе не отымели по кругу? Что такой довольный, сучка Ридер? - подстрекнул Нат Макси, и тут же обнял его за плечи, притягивая к себе поближе. Подав знак бармену, Джейкобс попросил обновить коктейль для блондинки. Макс прижался губами к уху Натаниэля и самодовольно прошептал:
- Ревнуешь или завидуешь?
- Не то и не другое. Я ж пиздец как жажду, когда твой зад возьмут в оборот и ты наконец забудешь ход в мою постель. - ехидная ухмылка застыла на лице Ната, за что он тут же получил наказание. Сжатые в слабый кулак пальцы Макси встретили сопротивление в виде твердого торса Джейкобса. Удар Максмилиана был похож на детский пинок, а скривленные в обиде губы лишь подтвердили факт детсадовского поведения Ридера. Натаниэль утешительно погладил кудрявую пшеничную голову и поцеловал Макси в губы. Это не был поцелуй любовников. В нем не было никакого подтекста или глубоких чувств. Это было простое ласковое утешение в знак самой крепкой и взаимной дружбы.
- Ладно, на этот раз я прощаю тебя, чертенок. Но больше не смей так играть с моими чувствами. Ты же знаешь, что я до сих пор...
- Макси... Я знаю. - Натан мгновенно закрыл тему, выталкивая Макса обратно на танцплощадку и вручая ему в руки бокал с мартини. Брюнет одним глотком осушил свой стакан и попросил бармена налить чистого бурбона. Обычно такой заказ сулил окончание вечера. Обычно это случалось тогда, когда настроение брюнета сходило на нет. Совершенно бессмысленно потраченное время - к данному выводу пришел Натан, оглядываясь вновь по сторонам и элегично вздыхая. Алкоголь сегодня не шел, оставляя Джейкобса в раздражительном состоянии "недокондиции", когда не дошел до своего придела, задержавшись на отметке где-то посредине. Поглядывая на часы и прикидывая пути отступления, так чтобы не обидеть сторону приглашающую, а также деликатно отвязаться от блондина, который мог увязаться следом и остаться на ночь со всеми вытекающими последствиями - Нат совершенно забыл о человеке, что бесконечно пялился на него весь вечер. Джейкобс играл со стаканом, пуская его по полированной поверхности барной стойки и чуть не провтыкал момент падения стакана на пол. Его глаза резко округлились, рука в спешке потянулась к краю стойки. Кончиками пальцев он задел стакан, но не спас этим ситуацию, а только усугубил, срываясь со стула и уже практически падая на пол.
- Твою мать! - вырвалось из уст Джейкобса в самый критичный момент.

+2

3

- Слышал, ты дал себя окольцевать. Неужели правда? Вот уж бы не подумал! Всегда считал, что ты нас всех еще переживешь в холостяках. Останешься, хаха, старой девой!
Приятель был любопытен, шумен и уже порядком нетрезв. Он пихнул локтем в бок, загоготал самодовольным гусаком.
- Не старой девой, а убежденным холостяком, но случаются и чудеса, - улыбаясь краем рта, ответил, взглядом продолжая шерстить толпу танцующих, выпивающих и веселящихся людей, всеми силами пытаясь съехать с разговора о личной жизни и предстоящем браке. "Чудом" в данном случае звали Герхарда Штайнмайера, которому осточертели выходки мои выходки и, цитирую, "беспутное, не подобающее поведение". Хотя казалось бы, какое ему дело? Но нет, старик о статусе печется, о фамилии, о том, что подумают его друзья и партнеры. Все не так-то просто. И если кому-то кажется, что рожденного "с серебряной ложкой во рту" сплошной праздник, то он просто находится во власти собственных заблуждений.
Сегодняшний день был тяжелый. Нет, вранье, у меня каждый день, проходящий в бешеном темпе, был тяжелее предыдущего, так что иногда было полезно выбраться из четырех стен и развеяться там, где по сути всем плевать на тебя. Никто и бровью не поведет в твою сторону.
Несколько часов назад, старый приятель по студенчеству объявился неожиданно и кстати, стал звать на встречу, давил на святые для всех находящихся в студенческом братстве чувства... Что-то там еще... "Сто лет не виделись, давай пропустим по рюмашке, не каждый год встречаемся..." Не сказать, чтобы мы были такими уж друзьями до этого дня, но Тревор был неплохим парнем: смешливый, полноватый, добродушный. Его образ никак не вязался с тем акульим  миром, в котором ему приходилось обитать, его не воспринимал всерьез  собственный отец, образование Тревор закончил кое-как - он не блистал умом и смекалкой, да и, кажется, не слишком-то и хотел.  Ему нравилась его легкая жизнь, в которой обо всем за него подумает папочка. И пока тот жив и полон сил - беспокоиться не о чем.
Его пустопорожний треп, засоряющий эфир нисколько не мешал мне. Слова я пропускал через себя, офильтровывал, лишь краем сознания следя за темой монолога, чтобы иметь возможность вовремя вставить нужную фразу, дабы университетский приятель не чувствовал себя брошенным и обделенным. Закурив и сдвинув в сторону бокал с едва тронутым бурбоном, я  раздумывал над тем, как бы более продуктивно провести ночь: дать себе выспаться или же найти кого-нибудь.  Скорее уж второе. Мужчину или женщину - еще не решил, однако взглядом уже прикипел к бару, обнаружив нечто интересное.
Парень, скучающий у стойки и перекидывающийся короткими фразами с барменами, был смутно знаком. Даже не его лицо - лица при клубном освещении рассмотреть толком не получалось, - а что-то такое в позе, в манере себя держать и подавать.
Присмотрелся, оценил. Нет, не свои шансы, а предполагаемое "ночное приключение", его внешний вид и то, что скрывала одежда - и увиденное мне нравилось. Стоило попробовать, но для этого надо сплавить болтливого приятеля. Хотя бы...
- Потанцевать не хочешь? - отвлекаясь от разглядывания фигуры у стойки, предлагаю ему, погасив сигарету.
- С тобой, что ли? - захохотал Тревор и изобразил что-то вроде "ну, ладно, противный".
- Нет,  с ними, - киваю влево от нас, на компанию стреляющих глазами девиц. Не в меем вкусе, но  зато обернувшийся приятель воодушевился, перемигнулся с кем-то из красоток, послал целую россыпь улыбок и уже был готов свалить,  но поднявшись с места, остановился.
- А ты?
- А я чуть позже.
Понимающе улыбаясь Тревор - уж не знаю о чем он думал в этот момент, - по пути сцапав за локоть официанта и заказав коктейли для девушек, отбыл. Мне еще некоторое время пришлось проследить за ним, чтобы убедиться, что он не вернется в ближайшее время: вот Тревор подкатывает к столику, распускает перед дамами павлиний хвост, шутит и через пару минут уже выпивает, скрепляя знакомство поцелуями едва ли не со всеми из четырех подруг. Далее следует предложение потанцевать и вся компания тянется к танцполу, на ходу вливаясь в качающуюся под ритмичную музыку толпу и в ней же растворяясь.
Так, отлично, этого пристроил, а теперь... Ты смотри-ка, не ушел. А это еще кто вокруг него крутится? Морщусь, заметив возле объекта своего интереса блондинистое манерное нечто, сладкое до такое степени, что кариес на зубах появляется и кожа начинает зудеть в предчувствии диатеза. Его гей-подружка? Неужели облом? Ан, нет. Пошептались о чем-то и разошлись. Блондинка свернул снова танцевать, а его друг остался в компании стакана. Мне тоже надоело сидеть и пялиться, а еще порядком осточертел бурбон, хоть и хороший. Настроения к выпивке не было совершенно, хотя может стоило сменить напиток. В любом случае, решив прогуляться до бара, вместо того чтобы дергать персонал и сидеть в одиночестве, играя в сталкера, я успеваю как раз вовремя, чтобы подхватить падающего парня под локоть и за плечо, возвращая его на место. Скользнувший по стойке бокал, не встретив сопротивления рухнул на пол и брызнул осколками вперемешку с алкоголем, попавшим мне на брюки и ботинки. Не велика беда.
- Все в порядке? - участливо улыбнувшись, делаю знак бармену, чтобы повторил заказ этого парня, себе заказываю ром. - Неудачный вечер? - делаю пробный заход, краем глаза наблюдая за парнем.
Нет, его лица я положительно не узнаю, но был бы не против узнать его поближе.

+2

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Большинству людей, стоит им попасть в неловкую ситуацию - становится не по себе. Свинцовыми облаками враз сгущенными над головой становятся очевидны чужие взгляды, а то и колкие насмешки незнакомцев. Органы чувств сходят с ума, подвергаясь моментальному припадку гиперестезии, при условии, что в жизни обыденной твое психическое здоровье не вызывает каких-либо подозрений и нареканий. То, что не услышал бы даже в гробовой тишине, просто не придавая этому значение - вдруг слышится волной атомного взрыва. Силуэты видятся ярче. Черты лиц к которым был равнодушен, вдруг обрисовываются и приобретают больше острых углов. В неловкой ситуации, ты - жертва обстоятельств. Клоун безвольно устроивший перформанс в толпе, которой не чуждо позлорадствовать. Но если тебе давно глубоко наплевать на чужое мнение - даже самый громкий пук в мега людном месте Манхеттена не заставит тебя смущаться и чувствовать себя не в своей тарелке.
Все те неловкие доли секунд, которые Нат провел в падении, ощущая на себе закон притяжения и перспективу интимной близости с полированным полом клуба, казались вечностью. Ну упал бы брюнет, ну испачкал бы колени и припечатанные к плитке ладони... Но судьба преподносит ему карт бланш в лице завидного принца, который спасает Натаниэля от незавидной участи дорогой половой тряпки. Ситуация со стороны выглядела весьма наигранно и до тошноты банально. Какая-нибудь малолетка спит и видит, чтобы в её жизни случилось нечто подобное, а далее, по классике жанра, принц-спаситель увез принцессу в закат...трахаться. Любая история заканчивается сексом! Даже самая наивная детская сказка отображает смысл человеческих отношений. Этакая цепочка инстинктивных действий наряженных в чувства: встреча, искра, страсть, секс... И жили они долго и счастливо, раз в неделю - в лучшем случае - исполняя супружеский долг. Благо дело Нат удачно определился с ориентацией, избавив себя от всего геморроя, которым окружают себя натуралы. Ему не обязательно жить с кем-то вечность душа в душу. А хороший секс ему обеспечен круглосуточно - благо кандидатов пруд пруди, успевай только презервативы менять.
- Одно неверное движение и со стороны кажется, что все так плохо? Я бы не стал на твоем месте делать поспешные выводы, "дорогой парень". - Натан игнорирует улыбку незнакомца и стряхивая невидимую пыль с рукава, к которому прикоснулся мужчина, отвечает ему с саркастичной отсылкой на ширину кармана последнего. Его энергетика и вправду сильна, так что у Ната невольно скребет в горле и хочется его срочно прочистить. Джейкобс заказывает себе стакан простой воды и осушает его залпом. Небольшие капли стекают в уголки губ и Нат без задней мысли проводит языком сексуальную дугу, отбирая влагу у горячей плоти своих уст. Несколько кубиков льда оставленных на дне стакана тихо звенят о его стенки. Джейкобс упорно не сводит взгляда со своей минутной забавы, взбалтывая ледышки и как бы неумышленно играя на нервах потревожившего его одинокую идиллию мужчины. Испытывать уровень терпения кого-либо - тайное хобби Натаниэля. Раз человек напротив решил пойти в лобовую, больше часа до этого испепеляя Ната голодным взглядом, значит стоит добить его с близкого расстояния. Краем глаза Джейкобс подмечает влажные капли от бурбона на брюках и туфлях незнакомца, и выдает очередную порцию яда:
- Мне всегда было интересно, такие как ты, случись с ними конфуз типа пятна на рубашке - выбрасываете вещь, как отработанную? Или принцип "чем богаче, тем жаднее" относится и к шмоткам? - хитрые глаза и в сладострастии приоткрытые губы выражающие прилив довольства, просто таки горели в полумраке застенок модного заведения. Нат практически невесомо провел ладонью по тому месту, где бурбон оставил свои следы на дорогой ткани брюк мужчины, и вдруг резко отпрянул, поднимаясь со своего стула.
- Ох... Пятно на твоей штанине вызывает у меня дискомфорт ниже пояса. Мне нужно срочно отлить! Искренне извиняюсь.
Поворот кругом и четко наметив траекторию, Натаниэль поспешил удалиться вглубь клуба, где располагались уборные комнаты. На двери, которая предназначалась для входа исключительно членоносцев, висела пафосная табличка обозначающая стояк у кролика. Натан ворвался в уборную чуть не сбив с ног лучшего друга, который за ручку выходил с каким-то диковатого вида красавцем.
- О! А я как раз хотел сказать тебе, что мы с Дэнни собрались поехать к нему, посмотреть золотую коллекцию наших фильмов...  Ну ты понял, да? - Макси наигранно смущаясь, приклеился к груди одноразового бойфренда, лицо которого выражало максимум 30 процентов IQ. Нат закатил глаза и жестом показал, что ему как-то до задницы, лишь бы блондинка не заработал гонорею пренебрегая средствами контрацепции. Как он это показал? Талант, а его как известно не пропьешь. Заливисто смеясь, Макси ушел со своим мужиком, а Натан целенаправленно пошел к кабинкам. Благодаря дороговизне данного заведения, толпами беснующихся обдолбышей здесь не пахло. Сюда даже проституток абы каких не водили - исключительно "местный" контингент для богатых и перспективных. Поэтому и очередей в туалет не собиралось, за что Натан был исключительно благодарен администрации клуба. Джейкобс зашел в кабинку и даже её не закрыл. Еще одна странная привычка, указывающая на его не самый благочестивый образ жизни. Он спустил штаны и расслабился, любовно наблюдая за штучкой ниже пояса, которая сливала излишки алкоголя.

+1

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Выполнив «спасательную миссию», я не особо рассчитывал на благодарность и благосклонный взгляд в свою сторону – это было бы слишком скучно и предсказуемо. В сказки со счастливым концом я не верил даже в детстве, к тому же мои родители не считали нужным забивать мне голову подобными историями. По счастью.
Погасив улыбку и только хмыкнув в ответ на небрежный жест, оценив его сполна, я развернулся лицом в зал, подхватив выпивку.
- Тебе виднее, – легко согласился, безразлично дернув плечом.
Хотя как по мне, с такой кислой миной обычно по клубам не шарятся. Но может недотрах у человека, а зубоскальство это лишь способ
отсеивать робких претендентов на его симпатичный зад. Кого-то привлекают такие ядовитые штучки, корчащие из себя переборчивую недотрогу, а в итоге… Ладно, не будем об этом. Тем более, что разговор, если его можно было таковым назвать, становился все забавнее Я даже сдерживать себя не стал, рассмеялся в ответ на неприкрытую насмешку над моим материальным положением. Бывают такие люди, для которых состояние чужого кармана, как оскомина, больной кариесный зуб, который и болит дико, но выдрать его не представляется никакой возможности.
- Интересно, что  отдает большим снобизмом: поведение богатеев или твое представление о нем?
Я даже ответа не ждал, просто веселился, лишь краем глаза следя за собеседником. Разом прикончив свой ром, попросил повторить и поискал в толпе глазами своего приятеля с его цыпочками, но не пропустив череду сексуальных ужимок, без сомнения соблазнительных и говорящих о многом. В частности о некотором профессионализме. Хотя, я мог смело поставить на то, что эта зубастая сучка не относился к плеяде многочисленных клубных шлюх, в данном случае и применимо конкретно к этому заведению – элит-класса. Они-то как раз нос не воротят от туго набитых кошельков, а тут гляди-ка – гордость так и прет из всех щелей. При этом, как мне показалось, этот курчавый красавчик нарочно испытывает мое терпение на прочность. Удовольствие оно ему доставляет? Или может  парень блокнотик ведет с пометками о тех, кого завел, но кому ничего от него не обломилось. Вряд ли он задумывается о последствиях, которые могут иметь подобного рода игры. Вряд ли он с ними сталкивался… но и тут я могу ошибаться. Кто знает, может на неприятности он и нарывается так упорно.
По крайней мере, мне уже хотелось схватить его за руку, которая легла на мою ногу слишком многозначительно, с явным намерением вызвать прилив крови к паху, и сдавить запястье так, чтобы он взвыл; чтобы издевательские искры в глазах сменились неподдельным страхом, ткнуть физиономией в ту же стойку и… Оставим и остудим не в меру разыгравшееся воображение. Слишком уж легко, а мне же хотелось посмотреть на что он еще способен. Помозолить ему глаза? Пораздражать своим присутствием в непосредственной близости. Я уверен, что мой взгляд он заметил еще до того, как я объявился на баре, а потому и вел себя так откровенно… по-сучьи? Глядишь, и узнает, какое же на самом деле у меня отношение к вещам и не только.
Чувствуя, как рот перекосило в недоброй усмешке, я вернул стакан на стойку и молча позволил ему скрыться в сортире. Все равно мне и самому стоило посетить эту комнату, чтобы немного привести себя в порядок. Капли на ботинках раздражали ничуть не меньше впившегося в подошву стекла. И когда только успел на него наступить? Теперь скребет по полу при каждом шаге, вызывая тучу не самых приятных ассоциаций.
Подложив под стакан крупную купюру, я двинулся в ту же сторону, куда и мой недавний собеседник, по пути столкнувшись с его блондинистой подружкой в компании приятеля на ночь. Кинул мельком взгляд и забыл, скрывшись за дверью.  Внутри чисто и даже по-своему уютно, одна из кабинок занята, но дверь небрежно открыта - то ли приглашают, то ли провоцируют. Я даже хмыкнул, громко, нарочито, обозначивая свое присутствие, и пристроился у раковины с парой бумажных полотенец.  Брюки давно впитали алкоголь, а вот на мысках туфель остались капли и разводы. Их я и принялся устранять, наведя если не зеркальный блеск, то его подобие. Затем, подняв правую ногу и развёрнутв к  себе подошвой, ухватился за осколок стекла, потянул и…
- Вот ты где!
Я тихо выматерился, дёрнулся, но стекло все же вытянул, при этом изрезав пальцы.
- И что ты тут делаешь? – изрядно пьяный Трев округлил глаза и кинулся ко мне, но я отвернулся и включил воду, сунув под неё ладонь.
Чего орёшь? – хмуро спрашиваю, вытирая руки и на время зажимая чистым полотенцем порез.
- Тебя искал! Бродишь где-то… - хотел было обидеться товарищ по студенческой скамье, но передумал, вспомнил что-то и разулыбался. А потом принялся торопливо уговаривать продолжить пьянку в компании девиц где-нибудь в более приватный обстановке. Он почти из штанов выпрыгивал, предвкушаю весёлую и бурную ночь, и даже был готов поделиться со мной женским вниманием, но я отказался.
- Пожалуй, я пас. Утром предстоит встретиться с будущим тестем.
- Скучный ты стал, - ни капли не  расстроившись,  махнул рукой приятель. - Скоро и вовсе под каблук влезешь.
Не бить же дурака, а надо бы. Но и объяснять ему, что я на вечер себе другое развлечение присмотрел, не хочется. И оно, кстати, вполне может слинять, пока я отвлёкся.
- И черт с тобой. Мне больше достанется, -  расхохотался он и хлопнул меня по плечу.   Я не сильно-то и расстроился.  Пусть себе едет, развлекается с девицами - лишь бы мне не мешал.  Тревор и не стал мешать, и через секунду радостно вымелся из уборной, видимо, поспешил собирать в кучу дамочек.  Я же выбросил мокрое, пропитавшееся в крови полотенце в урну и взялся за мобильник, давая  короткое сообщение личной охране, чтобы ждали у входа.
А заметив знакомое лицо, высунувшееся из кабинки, язвительно поинтересовался:
- Ну как, легче стало? - намекая на то, что полный мочевой пузырь не способствует благостности настроения. -  Продолжим знакомство? Более углубленно...

Отредактировано Anne-Dietmar Steinmeier (26.05.2018 07:54:15)

+1

6

Не отпускает. Этот загадочный преследователь кажется не собирается так просто отступать. Натаниэль чувствует себя насекомым загнанным в паучьи сети. Каким-нибудь чертовски красивым мотыльком бездумно стремящимся в жаркое полымя. Наивно полагая, что зачаток случайного знакомства не успеет взойти, так как любой из возможных контактов с мужчиной с бара был прерван - Джейкобс лишь убедился в том, что одной из негативных черт его характера является самонадеянность. И теперь парню приходится стоять в кабинке сортира и кусая пухлые губы, мысленно гнать прочь не в меру заинтересованного в нем кандидата на ночь. Отчего то именно с этим мужиком - какой бы сексуальной и привлекательной не была его внешность - Нат категорически не хотел "продолжать" знакомство. Его упорность злила Джейкобса, вызывала волны вопиющего раздражения.
И долго он будет торчать здесь? Блядство... - Нат очень аккуратно заглянул в щель приоткрытой двери туалетной кабины, чтобы оценить ситуацию с богатеньким сталкером. Тот стоял перед умывальником и приводил себя в порядок. Со спины мужчина нравился Натану куда больше: точеная фигура обтянутая дорогого пошива костюмом, мышцы играющие под плотным слоем темной ткани, открытый затылок подчеркнутый каймой черного воротника. В приглушенном свете льющемся из настенных абажуров, руки мужчины обвитые выпуклой сетью вен, проворно оттирали сухим полотенцем заляпанные напитком туфли. А после этот странный маневр с застрявшим куском стекла в подошве... Нат увидел кровь и его замутило, хотя в душе он ощутил какое-то странное чувство злорадства. Будто бы этот порез просто обязан был случится, чтобы кому-то было не повадно следить за чужими людьми, не желающими его компании.
Слишком громко и демонстративно в туалет ворвался какой-то допотопного вида неандерталец, оказавшийся знакомым сталкера. Нат не любил вмешиваться в чужие разговоры, а тем более слушать, как натуралы обсуждают темы сисек и вагин. Но здесь волей не волей пришлось стать свидетелем практически запретного разговора. Новость о том, что мужчина с бара обручен, вызывала в Нате двоякие чувства. Во-первых его наблюдательность и знание мужского нутра не подвели в отношении предположительных предпочтений красавчика сталкера - он латентный гомик. Он из того ненавистного Джейкобсом подвида мужиков, которые на публике и исключительно ради стабильности родственных отношений, играют роль примерного семьянина... А по ночам трахают задницы смазливых мальчишек или сами подставляют свой драгоценный бампер брутальным педикам из гей-тусовок. Таких парней Натаниэль презирает: за их лицемерие, за их трусость, за их выбор. С другой стороны, возможно женщины также привлекают этого странного типа, который может оказаться существом куда худшим - бисексуалом. Человеком без определенной ориентации, а стало быть непостоянным в предпочтениях и склонным к изменам. 
- Извращенец. - коротко озвучил Нат, и слова его утонули в высоком тембре чужого голоса. Приятель сталкера так и не уговорил его продолжить вечер в компании валютных потаскух, после чего стремительно ретировался из уборной. И снова эта практически оглушительная и давящая тишина повисла в воздухе. Они снова остались один на один - пусть и разделяла их неприкрытая дверь туалетной кабины. Нат устал прятаться и выжидать удачный момент, который мог и не настать. Он толкнул дверь и нисколько не показывая легкое волнение, прошел к умывальникам. Короткий зрительный контакт с мужчиной, украсть улыбку с его лица - пусть и такую острую, с привкусом перца.
- Ну как, легче стало? - Джейкобс молча сунул руки под кран и с него автоматически пошла прохладная струя. Взмылив пеной ладони, он быстро вымыл их и цепляя плечом мужчину, достал из держателя за его спиной, охапку сухих полотенец.
- Продолжим знакомство? Более углубленно...- не унимался "дорогой парень". Нат вытер тщательно каждый палец и выбросил полотенца в урну, после чего принялся поправлять кудри на своей голове, рассматривая себя в отражении зеркала. Мужчина стоял рядом и наблюдал за всеми его действиями. Они то и дело сталкивались взглядами через зеркало. Натаниэль очень долго молчал, взвешивая все за и против. По правде сказать, где-то глубоко в душе - там где плещется в кипящем адском котле его совесть - Натан уже готов был согласится на провокацию мужчины и внести в его жизнь коррективы. Не оттого, что ночь в одиночестве коротать скучно, а такой форматный вариант на дороге просто так не валяется - нет. Здесь план вырисовывался куда масштабнее - и плевать, что возможно парню напротив не подойдет образ скандального разведенца или жениха предателя. Пусть всё окружение узнает, каков он на самом деле, и каких скелетов подвесил за черепа в своем шкафу. Лжецов следует выводить на чистую воду, а если Нат разоблачит хотя бы одного из списка топ-100 завидных женихов по версии журнала Forbs - ну или кем является этот драгоценный - плюс один в карму Джейкобсу обеспечен... И незавидная роль в мировом скандале.
- Давай лучше закончим на том, что ты угостил меня коктейлем, а я случайно облил тебя, окей? - неужели капли совести проснулись? Нат оборачивается к мужчине, берет его за лацканы пиджака и проводит по ним сверху вниз. Внутри зреет какая-то странная неловкость. Ему и хочется, и в то же время боязно смотреть прямо в глаза чужому человеку, который не может не привлекать внимание. По-прежнему от него исходит очень сильная энергетика, заставляя Ната дурашливо улыбаться, просто потому, что все так же не уверен в себе рядом с ним. И это странно, и это дико раздражает. Странно не узнавать себя и изо всех стараться держать марку неприступной крепости. И когда раздражение вырывается наружу, оно превращается в беснующийся ураган сквернословия.
- Сладкий, я не шлюха - это для справки. - тычок указательным пальцем в грудь красавца. Острый взгляд и более не капли сомнения в себе и своей правоте. - И я не сплю с мужиками, которые трахают парней, а потом суют тот же хер в будущих жен. Это отвратительно. Может быть для тебя это увлекательная забава - но не для такого, как я. Мне проще снять любого педика в этом заведении и провести с ним ночь - так хотя бы я буду уверен, что в случайной связи нет и капли лицемерия. А ты - лжец и трус. Твой приятель предложил тебе увлекательную ночь в компании шлюх, но ты отказался, ссылаясь на встречу с будущим тестем - ха-ха! А на самом деле, что? Что? Не будь ты лицемерным лжецом, сказал бы прямо своему приятелю, что с первых минут пребывания в этом заведении, хочешь только одного - поиметь меня! О! И не говори, что я не прав, потому что такие как ты - худшее произведение человечества! Вы уникальны, вашу мать! А с уникальными мне не по пути. Аu revoir, M. Pervert!*
Натаниэль развернулся на месте так, что казалось воздух вокруг него разрезало пополам. Не желая и дольше минуты задерживаться в компании мужчины, он ринулся прочь из уборной прямиком к выходу...

*прощай мистер извращенец - с фрц.

+1

7

Как это мило, как по-детски наивно полагать, что если он будет строить из себя недоступную крепость, то я отстану. Может быть, будь на моем месте кто другой, так бы оно и стало. Может, в их среде оно так и принято, как знать. Признаюсь, я никогда не интересовался подобными "организационными моментами", а тесные знакомства сводил редко и надолго, пока самому не надоедало и не приедалось - и никаких угрызений совести от обмана, которым приходится прикрывать свои грешки. Так будет по крайней мере до тех пор, пока мой отец не отойдет в мир иной, перестав бдеть над наследником подобно старому коршуну. Что до женитьбы - то ничто не мешает мне со временем развестись. Сразу скажу, этот брак - фикция сплошная, театр для высокопоставленной публики, представление в котором ставлю не я, а мой уважаемый папенька для упрочнения собственного положения в том числе. И все это прекрасно понимают, однако же принимают правила игры, согласно скалятся и ждут поживы. Обман везде.
Вот и сейчас я нутром чувствую, расщепляя голос и фразы, угадывая тонкий шлейф волнения в интонациях, что этот парень лжет самому себе. Хочется ведь, правда? Хочется. Но продолжаем кривляться, на показ проводя манипуляции то с салфеткой, то с лацканами моего пиджака, а в глаза так и не смотрит. Испугался? Меня или же себя? Опасается встретиться взглядом, как бы вся его горделивая решимость, вся его самооценка не скатилась ниже плинтуса, растекшись грязной лужей у ног, но продолжает дурашливо бравировать передо мной, похоже, не подозревая, что может нарваться, наоборот - намереваясь всеми силами оттолкнуть.
Признаюсь, мне всегда нравились сложные задачи, недостижимые цели, к которым я пойду по головам, по трупам, если нужно, но свое возьму. Ему неуютно рядом со мной - я сделаю так, что он места себе не найдет без меня. Не хочет смотреть сейчас - будет ждать, когда разрешат поднять голову. Он еще не знает, что его ждет, а я уже все решил для обоих, забегая надолго вперед. И даже гневная отповедь, во время которой он все-таки поднимает лицо, призванная не то устыдить меня, не то вогнать в смущение, не действует. У него своя правда, а у меня - своя. На том и стоим.
Но уйти ему я не даю: широкими шагами нагоняю у двери, крепко сжимаю ручку и не даю открыть, потянув на себя. Курчавый красавчик оказывается зажат между мной и выходом из уборной, а я оказываюсь к нему близко настолько, что могу ощутить его запаха, хищно щекочущий рецепторы предвкушением охоты. Нагло перехватив чужое лицо за гладкий подбородок, сжав в тисках пальцев, я отвел его в сторону, заглядывая в прекрасный зеленый глаз, превращая недавний монолог в диалог:
- Боишься связываться с такими, потому что дальше подстилки в этом случае тебе не уйти, сладкий? - последнее слово произношу - нет, выплевываю - с насмешкой. - Или опасаешься завязнуть? Сломать себе жизнь, связавшись с кем-то вроде меня? Но ты прав, я худший. Худший из худших. Самый отвратительный из тех, кто трахает парней тайком от верных женушек.
И пока он не успел ничего ответить, пока не успел врезать мне за все хорошее - отпускаю, толкаю дверь и выхожу, бросив многозначительно:
- А bientot!*
Задерживаться дольше в этом клубе у меня не было желания. Благо, Тревор умотал в компании красоток продолжать веселье, и больше меня в этом заведении ничего не задерживает. Ну, а встреча с тестем только утром.  И все же, как же приятно выйти из душного клуба на воздух - кто бы знал.
Прокручивая в голове длинный пассаж, что выдал тот парень, тихо фыркаю, дробя подкатывающий смех. Нет, вместо отторжения, этот гаденыш вызвал во мне чувство злого азарта, того самого, с которым обычно лезут на рожон или впутываются неприятности, хотя, со стороны закона то, что я успел запланировать, как раз попадает под несколько громких статей. Интересная ночка вытанцовывается... Мне нравится.
Открывающий дверь автомобиля Том справляется все ли у меня в порядке, пока его напарник следит за улицей. Точно заботливая нянька, конечно, если у нянек бывают габариты двустворчатых шкафов с антресолями и невыразительные лица если не роботов, то людей небольшого ума. Впрочем, об уме-то по внешности судить как раз-таки не стоит. У них работа такая - прикидываться исполнительными валенками с единственной извилиной, которая держит уши, на деле же ребята прошли не только тщательный отбор, но и имеют за плечами образование и военную службу. Конкретно этих двух, что вышли из второй машины, я выбирал лично.  Третьего, Гюнтера, нынешнего начальника охраны, сидящего за рулем, лет десять назад ко мне приставил отец.
- У меня для вас небольшое задание, - жестом подозвав и поближе напарника Тома, я обрисовал им суть дела, а так же подробно описал "жертву",  вплоть до выражения его блядских зеленых глазищ, хотя кто будет высматривать его по темноте. И тем не менее, дав подробную ориентировку, спокойно оставил парней со вторым автомобилем у клуба.- Привезете его ко мне. И не сильно руки распускайте. Припугните слегка, для острастки - он та еще норовистая дрянь, но постарайтесь без побоев. Видимых.
После чего сел в машину.
- Что ты опять задумал? - бросив взгляд в зеркало заднего вида, Гюнтер позволил себе выказать недовольство.
- Папочке расскажешь? - ядовито бросаю ему в затылок и закуриваю. - Тебя это не касается. Домой поехали.
Он многое себе позволял, но при этом я знал, что мой старик от него и слова лишнего не услышит. Если до него и дойдет какая-то информация, то точно не от моей главной няньки. А еще я был уверен, что Том и Макс справятся со всем так, что ни одного нарекания для них не найдется.

позже у того же клуба
Отыскать человека в темноте и толчее оказалось задачей сложной, но посильной.  Том выделялся на фоне большинства людей, как айсберг в луже, мерно прорезая толпу на танцполе, он не придавал значения отдавленным ногам и упавшим по его вине пьяным телам. Объект он обнаружил, если не сразу, то после недолгой прогулки по залу и теперь не выпускал парня из виду, ведя его до выхода из заведения.
- Идет, приготовься, - буркнул он напарнику в микрофон и ускорил шаг.
Едва хлопнула входная дверь и объект отдалился от самого клуба на несколько метров, скрывшись с глаза местной охраны, которой на всякий случай было приплачено за то, чтобы она ослепла и оглохла на некоторое время, Том стал его нагонять. В то же время, из-за поворота выскочил черный автомобиль, перегородивший парню дорогу, заставив его невольно отшатнуться, ругнуться и сменить направление, как раз в заботливые руки телохранителя.
- Вякнешь - оставлю без зубов, - тихо и спокойно, как если бы констатировал начавшийся дождик,  пообещал Том парню, закрывая ему рот ладонью и так выворачивая руку, что у жертвы должны были слезы навернуться, а желание трепыхаться - отпасть на корню. - Тебе ведь дорога твоя мордашка, педик? Ну? Умница.
- И глаза ему завяжи, - посоветовал Марк с водительского места.
- Это еще зачем?
- Для антуража, - фыркнул он, бросая на заднее сиденье моток веревки, и, когда жертву впихнули в салон, дал по газам.

* - "до скорой встречи!", "до скорого!" (фр)

Отредактировано Anne-Dietmar Steinmeier (10.06.2018 04:11:48)

+2

8

Прямо перед носом - хлопок! В дверь врезается кулак, сжатый до такой степени, что вокруг костяшек синеет. Натана так просто не отпускают, проявляя неслыханную грубость и в прямом смысле распуская руки. Не сказать, что данный поступок мужчины был чем-то неожиданным - скорее очевидным. Только мягкотелый тюфяк будет молча стоять и хавать все, что ему говорят. Только равнодушно относящийся к собственной гордости имбецил, будет тупо таращится в одну точку и следить за тем как шевелятся губы оппонента сливающего на него грязные помои самых едких слов. Браво! Поступок настоящего мужика: схватить за яйца и приставить к стенке. И пусть яйца Ната пока в прямом смысле не подверглись насилию - мордашку больно потрепали. За подобное отношение Джейкобс уже готовился заехать обидчику по выдающемуся профилю, в котором отчего-то сквозило фашистскими чертами. Гены этого эсэсовца явно богаты на немецкие корни, а где немцы - там сплошное издевательство над блаженными агнцами. И пусть Натаниэля язык не повернется назвать блаженным, но все же с моральной точки зрения, рукоприкладство не первоочередной метод в разрешении конфликта. Напавший на брюнета мужчина стало быть придерживался иного мнения.
- Убери от меня свои лапы, ублюдок! - зашипел на грубияна Нат, пытаясь отодрать его пальцы от своего подбородка. Не хватало явится завтра на съемки с подгулявшим фейсом, а после долго и нудно отчитываться перед режиссером за то, к чему собственную руку никогда не смел бы приложить таким образом. Топоча ногами и пытаясь заехать по голеням мужику, Джейкобс уже в открытую орал и матерился. Очень надеясь, что какому-нибудь чуваку прямо сейчас приспичит справить нужду, Нат краем уха прислушивался к шагам за дверью уборной. Но там как на зло только гремела музыка - не более того.
- Да я сам кому-угодно жизнь поломаю! Так что отпусти, или придется поломать твою. Где у мужика яйца, мне известно! - Нат замахнулся коленом и уже практически настиг цель, как господин эсэсовец попрощался на чистом французском в отместку Джейкобсу и первым покинул уборную. Оставшись один на один со стенами сортира и зеркалами, которые точь-в-точь копировали бешеное выражение лица Натаниэля, брюнету чуть было крышу не сорвало. Боясь закончить ночь в полицейском участке, так как руки чесались снять со стены одно из зеркал и разбить его о голову обидчика - Натан выбежал прочь из уборной. Осмотревшись по сторонам и не обнаружив в толпе танцующих тел ненавистный объект, Джейкобс шумно выдохнул, ощущая в душе разгрузку подобную сдаче марафона. Он прибыл к финишу и готов был пасть на колени и целовать пол. Но вместо этого пошел на бар и заказал себе сто грамм рома, выпив его без каких-либо примесей и аперитивов. Минут пятнадцать Натан сидел в прострации разглядывая стеллажи со спиртным и слушая певучий голос бармена, который решил позабавить его короткими стори из своих рабочих будней. Джейкобс кивал, улыбался, делал вид, что вникает - а на деле его глаза блестели от негодования - отнюдь не от интереса к каким-то пустым историям. Выпив еще одну порцию бакарди, чуть охмелев и расслабившись, Натаниэль расплатился за выпивку и бригантиной поплыл к выходу. Его бдительность спустилась до критической отметки, поэтому заметить среди гостей отслеживающих его задницу помощников мистера извращенца, Нат не мог от слова вообще. Выйдя на улицу, Джейкобс решил пройтись к проспекту и там уже словить такси. Была глубокая ночь, поэтому встретить пешеходов на улице было по крайней мере странно. Не все такие отчаянные, как Нат. В основном люди садились в такси прямо у входа в клубы. А Джейкобсу на сегодня неприятностей показалось мало, оттого и понесли его ноги нетвердой походкой вдоль ночных фонарей и высоких бордюров. Сзади кто-то пристроился и только когда чужая рука резко зажала рот Натана и заставила парня встать на месте, как вкопанному, хмельное состояние Джейкобса тут же развеялось и включилось чувство самосохранения. Он не был слабым мужиком, и в свои двадцать семь имел отличную физическую подготовку. Но куда спортсмену-любителю тягаться с бывшими военными? Риск неоправданный, но и так просто не сдашься, когда на твою шкуру откровенно покушаются.
- Мх-ммм!!! - Натан попытался укусить мужика, но тот слишком проворно зажал его рот и вывернул обе руки с такой силой, что Джейкобсу показалось, будто бы суставы покидают свои ложа и трещат по швам. В плечах тут же вспыхнула тянущая и обжигающая волна боли. Глаза намокли чисто физиологически, бесконтрольно. Натан отчаянно дергался в тисках нападающего, причиняя себе оттого еще большую боль. Амбал потащил Джейкобса к выехавшей из-за угла черной тачке с тонированными окнами.
Меня хотят похитить! Но кто? КТО?! - в голове Натаниэля вспыхнула паника. Все что происходило было самым настоящим преступлением. Какому бесу понадобился зад актера порно индустрии? А ведь это даже не смешно!
А вдруг они выкуп потребуют?! Я же не Брэд Питт, чтобы меня красть с целью выкупа! Черт! Черт! Черт!
Джейкобса грубо заталкивают в салон, чуть не сломав пополам. Вывернувшись, он принялся бить ногами амбала, который пару минут назад выкручивал ему руки. Бил куда придется, лишь бы нанести как можно больше ударов. С переднего сидения на него грубо окрысившись гаркал второй амбал. Двое против одного - печально.
- Суки! Пустите! Вас всех посадят! Ублюдки! Аааа-ааа-аааа!!!! - Натан кричал срывая голос, но его крики утонули в салоне авто. Хлопнули двери, щелкнули замки. Огромные ручища полезли к его занемевшим от травмы в суставах ладоням, чтобы связать их веревкой. Из последних сил Натан сжал кулак и саданул им по мясистому носу охранника. Тот среагировал молниеносно и ударил Джейкобса в ответ под диафрагму. В глазах потемнело, воздух стал слишком тяжелым, а тело неподъемным. Натана сперва затошнило, но от недостатка воздуха сознание резко его покинуло. Он обмяк на заднем сидении и больше не шевелился. Плюющийся кровью охранник хотел разодрать жертву на немецкий флаг, но так как в задании боса четко обозначались условия о минимальных телесных увечьях, ему пришлось запихать свои честь и достоинство поглубже в очко.
- Давно мне не разбивали нос. Блядь, кажется сломал. Педрила галимый! И зачем он нужен шефу???
Охранник связывал Натаниэля по рукам и ногам, так что очнувшись, парню будет некуда деваться. В таком унизительном положении, Джейкобсу вообще ничего не останется, кроме как сопеть в две дырки и раздумывать о том, какой по размеру будет его погребальная яма. А пока он был без сознания, машина с его похитителями мчалась в сторону элитных районов Манхеттена, где стояли самые высокие небоскребы. Вот там-то и поджидала его самая большая опасность.

Отредактировано Nathaniel Jacobs (09.06.2018 23:58:18)

+2

9

- Зачем он нужен шефу - не наше дело, - отрезал Макс, который не любил задавать лишних вопросов, справедливо полагая, что это улучшает сон, а патрон всегда прав, даже если это не так. - На-ка, - он пошарил в кармане и бросил напарнику на колени чистый платок, затем снова вернулся к дороге.
Гнусавый голос Тома его несколько раздражал, поэтому, когда раздался сочный хруст вправляемого носа, Макс удовлетворенно хмыкнул.
- Ну и вид у тебя...
- Сам знаю, - огрызнулся Том, оттирая с лица подсыхающую кровь, и злобно ткнул жертву под ребра кулаком. Если бы не приказ, он бы этого педика превратил в отбивную, выкинул бы в реку, а там уже пусть копы разбираются за что несчастного так, если личность установят. Зато есть возможность выпросить законных пару дней выходных для поправки здоровья, а этом плане младший Штайнмайер более чем лояльный человек.
Том посмотрел на находящуюся в несознанке жертву, прикинул  и, перекрутив платок жгутом, заткнул парню рот, концы кляпа туго завязав на затылке. Теперь и не убежит, и орать будет поменьше, или, по крайней мере, нечленораздельно. К тому же, вряд ли найдется хоть кто-то, кто придет ему на помощь. Нормальные люди в это время уже спят, ненормальные - все еще тусят по различным заведениям.
Оставшись довольным проделанной работой, Том откинулся на спинку сиденья, краем глаза наблюдая за пробегающими по обочине огнями горда. До места оставалось всего ничего.

- Давай, поднимай его.
- Тяжелый, зараза. Откуда только взялся такой, - пыхтел том, подтаскивая все еще бесчувственное тело ближе к двери авто. То, что напарник прогуливался туда сюда, сунув руки в брюки, его нервировало, как и комментарии, как лучше перехватить ценный груз. Изрядно задолбавшись, хрипя распухшим носом, Том обернулся и вызверился на Макса, - Лучше бы помог, советчик херов!
- Так ты не просил, - пожал плечами тот так равнодушно и нагло, что мужик едва не уронил жертву на землю. Точнее уронил, и его задница проехавшись по ступеньке шмякнулась на мостовую, пока голова все еще находилась на сиденье.
Том выругался, Макс заржал. решив, что набить приятелю морду - всегда успеется, он скрипнул зубами, обхватил парня за талию и взвалил на плечо.
- Дверь открой. Или тебе и для этого надо особое приглашение на гербовой бумаге с вензелями?
На этот раз обошлось без перепалок, не хватало еще перебудить всех, чей сон отличался чуткостью. Доперев свою ношу до лифта, мужики сгрузили ее на пол кабины и выдохнули. Всего ничего осталось - сдать этого педика на руки шефу и быть свободными на оставшуюся ночь.
- Ты смотри-ка, - Макс пихнул напарника локтем и кивнул вниз, - очухивается.
- Замечательно, - хрустнул костяшками Том, примериваясь уже подправить симпатичную мордашку в ответ, но с сожалением опустил руку. Шеф просил без травм. Видимых. Поэтому телохранитель лишь коротко и зло пнул Натаниэля под ребра, и на том успокоился.

***
Как же тихо - уши и голова отдыхают от бесконечного гула, который создает бурлящая снаружи жизнь. Денно и нощно приходится фильтровать через себя сотни тысяч звуков, а когда удается побыть в тишине, хочется просто упасть в кресло, закрыть глаза и наслаждаться этим великолепным ощущением. Представить не  могу, чтобы в мое логове, в этой холостяцкой крепости, в этой функциональной строгости, за которую одному известному дизайнеру интерьеров на счет упала кругленькая сумма, на постоянной основе появилась хозяйка; чтобы в ванной рядком выстроились баночки и пузырьки с кремами, шампунями и притираньями, а у кровати встали розовые тапки на каблучке, с меховыми пампонами на мысках; чтобы кто-то занимал по утрам ванную комнату на два часа, а на полках появились рамочки с совместными фотографиями и всяческие милые безделушки. Черт, это на кошмар похоже, от которого с криком просыпаешься среди ночи.
И ведь так оно и будет, с одной только поправкой - ноги этой женины не будет в моей квартире. По семейное гнездышко приспособят подаренный родителями дом. Матушка  в время моих визитов ненавязчиво подсовывает мне каталоги и намекает на скорую встречу с агентом, но мое мнение на этот счет имеет самое последнее значение. Всю начинку будущего "гнезда" дамы будут выбирать сами. пусть развлекаются, лишь бы ко мне не лезли. Я не собираюсь там появляться чаще, чем того требуют приличия. Честно, мне даже не особо хочется. К тому отсюда и офис ближе. Будущей женушке придется смириться с таким положением дел.
- Гюнтер, сделай мне кофе, пожалуйста, - сбросив пиджак на ближайшую поверхность, расстегнув ворот рубашки и закатав рукава, прошел в оранжерею, проверить состояние милых сердцу зеленых подопечных, первым делом кинув взгляд на приборы климат-контроля: достаточная ли влажность, не слишком ли холодно внутри, состояние воздуха и показатели почвы...
- Может, спать лучше ляжешь? - начальник охраны поставил чашку на журнальный столик и сложил руки на груди.
Конечно, он не обязан подрабатывать еще и горничной, но я редко его прошу о чем-то подобном. Просто не хочется слушать его нудные нотации и уговоры, которые, к слову, не подействуют.
- Скоро орхидеи зацветут, - совсем не слушая его, я прошелся среди растений и вышел. - Сколько лет твоей внучке?
- Ты... - он вздохнул, оставил спор и нехотя ответил, - Пять исполнится через неделю.
- Купил уже подарок?
- Нет. Она каждый раз хочет что-то новое - голова кругом.
- А цветы она любит?
- Она же девчонка. Принцесса... Конечно, она любит.
- Ага... Думаю, ей понравятся белые и розовые...
- Любые ей понравятся. Ребята вернулись.
Снова ворчливый, недовольный тон. Иногда мне кажется, что Гюнтер старше моего папаши, а иногда - что он путает меня с одним из своих собственных отпрысков. Вроде и ненавязчиво и в то же время - утомительно. Но Гюнтер в своем роде лучший, поэтому можно потерпеть и простить ему некоторые вольности.
- Отлично, - я прислушался к шорохам, доносящимся от входной двери. Привезли, значит. - Ты можешь быть свободен. Утром - как обычно.
В гостиную мы вышли она, только телохранитель прошел на выход, а я остался. На ковер, не очень аккуратно был свален мой давешний знакомый. Хотя, им свое он так и не назвал, но это и не важно - потом узнаю. Одного из парней украшал внушительный, наливающийся  синяк и разводы подсохшей крови, второй при свете пытался рассмотреть моего "гостя", явно о чем-то думая.
- Кажется, я его знаю, - уверенно проговорил Макс, но тут же заткнулся при виде меня.
- Доставили, как велено. Помяли чутка только, но в пределах разумного.
Парень, и правда, выглядел помятым, но взгляд выдавал в нем несгибаемое упрямство и нежелание подчиняться воле обстоятельств. Мне это нравится. Если бы не кляп, предусмотрительно сооруженный ребятами, клянусь, я  узнал бы о себе много нового и интересного.
- Свободны, - удовлетворенно кивнув,  я отпустил охрану.
При свете он выглядел еще лучше, чем мне то показалось в клубе. Там, будто опьяненный, поддавшийся витающему в воздухе куражу, я бы и страховидло назвал красавицей, а в уборной и вовсе было не до того - пикироваться было гораздо интереснее.. И вот теперь я мог вдоволь рассмотреть того, кто так неосмотрительно попал ко мне в руки, не без посторонней помощи. Горделивая непокорность в выражении лица, которой он не потерял даже в таким унизительном для себя положении. Глазища так и сверкают из под расттрепанной челки. Что там у нас еще?
Присев рядом с курчавым невольником, рванул на нем рубашку - явно не из дешевых - провел по гладкой, испещренной татуировками коже ладонью, стиснул пальцы на груди, потрепал по шее, будто красивое, но очень строптивое животное, которое если выпустить из клетки, оставит от укротителя только кровавые лоскуты, и без лишних церемоний содрал с его лица кляп.
- Я же говорил, что скоро увидимся.

+2

10

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Неизвестность - самое сильное чувство вызывающее страх и тревогу. Даже если исход какой-либо ситуации ей предшествующей окажется позитивным, неприятный осадок все равно будет во сто крат сильнее. Впрочем, о позитивном исходе в случае Натаниэля говорить было бы по меньшей мере смешно! Очнувшись в тесной кабине лифта, на парня разом хлынули боль от побоев и грубого обращения, металлический привкус крови въевшийся в губы и дикое чувство растерянности. Джейкобс не знал где он, кто эти люди, что выкрали его, и какова будет его дальнейшая участь. Морально он уже готовил себя к куда большим истязаниям. Было страшно, но упертая непокорность все еще подзадоривала Ната. Он слишком многое вынес в своей жизни, чтобы легко сдаться насильному натиску каких-то подонков, пляшущих под дудку своего покровителя. Да и перед тем, кто организовал весь этот спектакль с возрастным цензом, Натаниэль не будет лебезить ради спасения собственной задницы. Как только рот парня освободят от вонючего кляпа, который на вкус куда гаже немытого члена - пусть это будет бессмысленно и не принесет никакой пользы - он выскажет похитителю все, что думает о его отстойных методах оказания давления на добропорядочных людей. И неважно, что добропорядочность Ната сводится к уборке собачьего дерьма в парке, где он выгуливает своих любимчиков, а на деле - он та еще аморальная сучка. Он прежде всего свободный человек, применение насилия к которому, означает нарушение закона. Приписать ублюдку затеявшему всю эту игру - похищение, и приговор на двадцать лет в колонии строгого режима ему гарантирован. А если все закончится убийством...
Натан побледнел и если бы не кляп, то все содержимое его желудка, оказалось бы у ног похитителей. Ему было крайне тяжело дышать будучи связанным. Множественные ушибы ребер не позволяли совершить глубокий вдох. Пока лифт поднимался на самый последний этаж, Нат терпел невыносимую боль во всех конечностях и затылке. Казалось, будто подъемные тросы лифта пронизывают тело Джейкобса и вся вибрация от движения расходится по нервным клеткам. Когда двери лифта открылись и верзилы грубо поволокли Натаниэля вглубь коридора с одной единственной дверью, он пронзительно застонал сквозь кляп. Глаза снова бесконтрольно заволокло слезами - обыкновенная реакция на боль. На ту самую боль, которую просто странно терпеть и которой бессмысленно противится. Джейкобса попытались заставить идти, но он тут же споткнулся и один раз рухнул на пол. Секундная возня и поток брани сорвавшийся из уст верзил, отсрочили неминуемую встречу на какую-то долю мгновения. Спустя пару минут, Натана втащили в дорогие хоромы и бросили посреди гостиной. Невесть откуда взявшиеся силы, позволили Джейкобсу отдать дань одному из носильщиков. Лежа на полу, Нат со всей силы заехал под колено тому бандюгану, который пнул его в лифте. Мужик с трудом устоял на ногах, и если бы не объявившийся массовик затейник сия представления - верзила сломал бы Нату шею в два счета.
Ах ты, сука... - пронеслось в голове Натана, когда перед ним возник ни кто иной, а мистер фашист собственной персоной. Глаза брюнета налились кровью, казалось он вот-вот научится убивать одним только взглядом. Не зря при первом зрительном контакте с этим человеком, Натаниэлю хотелось бежать от него куда подальше, как от бубонной чумы. Он и слово опасность - синонимы не в пользу Джейкобса. Одним сексом этот человек явно сыт не будет. Бездушный тиран желает поиграть в игры для взрослых с самым запредельным ограничением. А о том, как он предпочитает кончать, Натан может только с трепетом в душе догадываться. Если этот парень тихо помешанный садист, возможно, Джейкобсу придется очень сильно постараться, чтобы выйти из этих стен живым. А пока... Натан недоверчиво и непокорно зависает на взгляде своего похитителя. Он следит за каждым его движением и самодовольной ухмылкой накрывшей его губы. Совершенное существо на вершине пищевой цепочки, которое вот-вот набросится со зверским аппетитом на беззащитного человека, в котором видит самый лакомый и желанный для себя кусочек.
- Гх-мм!... - руки хищника начали свое бесстыжее приключение по груди и шее Ната. Джейкобсу было противно каждое его прикосновение. Ему хотелось кричать во все горло и задохнуться от слов переполненных ненавистью и презрением к этому человеку. Брюнет дергался и извивался, пытаясь уйти от властных рук, что навязчиво лезли к нему со своими гадкими касаниями! Нарочитая нежность запечатленная на кончиках пальцев мужчины охмеляла, но голодный взгляд с которым тот смотрел на Ната, срабатывал словно отрезвляющие пощечины. Негласное предупреждение не поддаваться на провокацию. С ним не может быть хорошо. Все его естество - смертельная ловушка. Натаниэлю некуда бежать. Чувство безысходности - как знакомо. Как давно это было и сколько усилий было положено, чтобы преодолеть нечто непосильное. И что же - снова?!
- Ублюдок! Конченый садист! Маньяк! Тебя посадят, когда узнают, что ты со мной сделал! - вернув себе право голоса, Нат тут же принялся осыпать своего похитителя ничего не значащими угрозами. Он голос сорвал подбирая обидчику самые лестные эпитеты, сверля того злобно непоколебимым взглядом. Натан понимал, что все его попытки достучатся до совести мужчины через оскорбления, лишь усугубляли и без того щекотливое положение сексуального актеришки. К слову, таким растрепанным и слегка помятым, таким агрессивным и по животному диким - Натаниэль привлекал к себе куда больше внимания. Он делал это неосознанно, возбуждая чужой аппетит до критической отметки невозврата.
- Не приближайся ко мне! Не смей прикасаться! Нет! Нет! Нет!

+2

11

Стоило, наверное, оставить ему кляп. Неистощимый поток ругательств в мою сторону нисколько не удивил и даже не покоробил, словно меня осыпали изысканными комплиментами, а не проклятиями. Все, что он скажет, я знал наперед. Доводилось выслушивать об этом и от других, и в куда более крепких выражениях. А уж запрещать мне что-то... Его "нет" выглядело так хило и неубедительно против моего "да", что и пытаться не стоило. Совести у меня отродясь не было, поэтому воззвать к ней не получится. К тому же, выглядело это до того сексуально, словно в каком-то порнофильме, что вызывало совершенно обратную реакцию и азартное желание проверить в какой же момент протест превратится в желание. Не сегодня, но через неделю, через месяц, когда возникнет зависимость сродни наркотической.
Мне хочется растянуть удовольствие от приручения новой игрушки. Ведь он еще не догадывается, что после сегодняшней ночи, его не оставят в покое, и все будет повторяться до тех пор, пока я не решу, что с меня довольно. Варьироваться могут только условия и декорации, но не действующие лица. Завтра же прикажу Гюнтеру разузнать об этом парне все, вплоть до того в какую ноздрю он запихнул горошину в пятилетнем возрасте - всю его подноготную и грязные секреты, о семье, о друзьях, о работе, даже о том, чего он сам не знает. Вся информация ляжет объемным файлом мне на стол, обеспечив долгие часы упоенного изучения. Предвкушение, будто от изысканного блюда, будоражит рецепторы, и если мое лицо не превратилось в слюнявый оскал хищника, то лишь потому, что я пока что себя контролирую.
Затрещина выходит тяжелой и хлесткой. Точно выверив силу, с оттяжкой бью наотмашь, как бьют распоследних шлюх их хозяева, за то, что те утаивают часть выручки, чтобы наверняка было не только больно, но и обидно. Скула мгновенно наливается алым, в углу рта трескается кожа, губы и подбородок окрашиваются кровью, добавляя во внешность пленника больше ярких и сочных штрихов.
- Кто узнает-то? - с интересом справляюсь, сжимая густые волосы на затылке до треска. Они сами обвиваются вокруг моих пальцев, точно змеи, путаются, щекочут ладонь.
Я мог бы лживо пообещать ему свободу в обмен на хорошее поведение и утоление моей похоти, может даже мне поверят, но я не даю обещаний, которых не смогу выполнить. Пусть сам думает, дорога ли ему его шкурка и как сильно. Я даже красочно расписываю ему как можно избавиться от трупа, имея деньги, связи, средства и фантазию. Вкусно, с подробностями, достойными самых отвратительных фильмов про каннибалов и расчлененку, которыми любят пощекотать себе нервишки люди от мала до велика. Вижу, как его глаза полнятся ужасом и отвращением - их буквально затапливает, не только эмоциями, но и слезами. Зелень становится совсем водянистой, прозрачной, как бутылочное донце.
- Никто не узнает, если я этого захочу. А у тебя не хватит силенок пойти против меня, - отшвыриваю его от себя, прижимаю к полу, продолжаю ощупывать извивающееся тело - сильное, гибкое, сексуальное.
Я бы мог его опоить наркотиками, чтобы был сговорчивее и тише, но перспектива трахать обдолбаное в хлам тело не вдохновляет, а мне хочется, чтобы меня запомнили. Я и так успел выделиться из вереницы его любовников уже хотя бы тем, что не был выбран, но оказался куда настойчивее тех слюнтяев, что обычно волочатся за ним.  И ведь, все могло бы быть по-хорошему, добровольно, но... так даже интереснее.
- Ты красивый, - буднично поведав ему на ухо, слизываю подтекающую по подбородку кровь. Пальцами сжимаю и больно, до дрожи, выкручиваю сосок, затем сменяю грубость ласковым прикосновением. Острые ноты страха и гнева придают его запаху пикантную ноту. Влажными мазками языка и укусами размечаю его шею, пробую новую игрушку на вкус, порой впиваясь на столько сильно, что жертве трудно сдержать крик. Он извивается, что-то еще говорит, кричит и протестует, уползает, но неизменно оказывается подо мной.  Пытается прикинуться сдавшимся, безучастным, но этим лишь злит. Рубашка от барахтаний на ковре уже взмокла в районе спины и липнет к телу. Ее стягиваю через голову и отбрасываю в сторону
Рывком повернув его на живот, стащив с него штаны, заставляю парня неестественно выгнуться в неудобной позе, развожу его ноги насколько позволяют путающиеся в коленях тряпки. Хлестко бью по заднице и ногтями впиваюсь в бедро, удерживая его на месте.
- Будет больно, но тебе понравится - с издевательской улыбкой говорю ему, по слюне вводя в его тело пальцы - разу несколько, грубо -  но не желая пачкаться в крови или травмировать себя, входя на сухую. Отрывисто и резко двигаю рукой, преодолевая сопротивление мышц, шевелю пальцами внутри, нарочно пытаясь задеть его самую чувствительную точку.  А когда надоедает и собственное возбуждение становится едва выносимым, с глухим полу звериным рыком все-таки беру его, все еще чувствуя соленый привкус крови на языке.

+1

12

В его ударе было столько всего ненавистного Натаниэлю... Прежде всего он был лицемерной сволочью, которая скрывает под интеллигентной личиной отпетого садиста. Наверняка в обыденной жизни, он блещет белоснежной улыбкой перед сворой высокопоставленных чинов, старается казаться лучше, чем есть на самом деле и ради достижения собственных целей, не брезгует идти по трупам. Ему нравится причинять другим боль и страдания, раз за разом самоутверждаясь таким бесчеловечным способом, и доказывая самому себе собственное превосходство. Его наверняка не прельщает легкодоступность, а люди подобные Натаниэлю, лишь разогревают его низменные желания. Возможно Джейкобс совершил глубокую ошибку провоцируя мужчину на конфликт. Будь он более рассудительным и догадливым, простого флирта и ночи проведенной в постели этого типа было бы достаточно, чтобы отбить у него животную охоту. Включив строптивую суку, Натан нарвался на достойный исход. И все бы ничего - капля терпения в безбрежном океане чувств и эмоций - но задетую гордость так просто не унять. Он не какая-нибудь блядь с улицы, которую можно сломать в буквальном смысле и заставить делать то, что по духу насильнику. Поэтому и оказывал активное сопротивление, уворачиваясь от ударов и загребущих ладоней; выкрикивал проклятия в адрес тирана, стоило тому вонзится своими острыми зубами в кожу на шее, увитую диковинными цветами. Каждое его грубое прикосновение, словно привет из темного прошлого. С точностью гениального хирурга, мужчина вскрывал душевные раны Натана, которые парень скрывал даже от самого себя...

Нату семнадцать лет. Едва оправившись от побега из дома и оказавшись один на один с суровой реальностью, он соглашается на предложение режиссера порно для геев сняться в череде фильмов. Его привозят в Лос-Анджелес и селят в общаге с такими же малолетками, обещая хорошую жизнь и достойную оплату "труда". Позже, кому-то приходит в голову, что неплохо бы снять фильм с БДСМ уклоном, а наличие молодых актеров - по-детски наивных и внешне абсолютно невинных - могло бы гарантировать грандиозный успех и послужить неплохой раскруткой для студии.
- Не волнуйся, малыш. Ребята будут очень нежными с тобой. - голос режиссера звучит заговорщицки. Всего пару минут назад он положил на язык Ната какую-то таблетку, заверив, что с её помощью он получит настоящее удовольствие.
- Мне как-то не по себе, - задыхаясь от странного жара в теле и враз накрывшей истомы, признается Нат. Чьи-то руки волокут его к широкой кровати и толкают на твердый матрас. Удар. Перед глазами все расплывается, а в голове звучат разные голоса принадлежащие незнакомым мужчинам. В приглушенном свете не различить лица.
- Начинаем! - гремит команда режиссера и в сторону Натана начинается активное движение. Словно змеи, со всех углов к нему сползаются пары грубых и властных рук. Трое мужчин на одного мелкого незрелого мальчишку. Один из них фиксирует Джейкобса сзади, не давая и шанса выскользнуть из мощной хватки рук, а остальные принимаются за издевательства заранее вписанные в сценарий фильма. Перед помутненным взглядом пляшет язычок пламени зажигалки. Запах дыма от сигареты и яркая вспышка боли в районе ключицы. Натан кричит и спустя секунду получает удар по лицу. Из разбитой губы сочится кровь и обволакивает подбородок. И снова на нежной коже оставляют ожог, удерживая сигарету как можно дольше. Запах обожженной кожи вызывает приступ тошноты. Когда Ната начинает мутить, его жестко вжимают лицом в пропитанный смрадом матрас и без каких-либо прелюдий берут сзади. Один из актеров рывком поднимает за волосы мальчишку и впихивает в его окровавленный и заблеванный рот большой член. Третий, которого оставляют без "дырки", по указанию режиссера берет плетку и начинает хлестать мальчишку по спине и заднице, рассекая кожу в кровь. Мужчины по очереди насилуют Джейкобса, который в процессе съемки несколько раз терял сознание от болевого шока, а приходя в себя охрипшим от криков голосом молил остановиться. Фильм сняли. Он так и не вышел в прокат, превысив все возможные ограничения. Режиссера уволили за жестокое обращение с актерами. После тех злосчастных съемок, Натан долго не мог прийти в себя и решался на попытку суицида. Его вытянула менеджер студии, взяв под опеку и промыв мозги непутевому подростку в отношении жизни в целом. Спустя полгода Нат вернулся к съемкам, но в своем контракте со студией черным по белому утвердил условия - никакого группового секса с элементами насилия.

- Мразь! Да чтоб... ты... сдох! - сбивчиво выкрикивает Нат каждое слово, стараясь морально впечатать их в башку насильщика. Джейкобс упирается лбом в пол и стену, стискивая зубы и ощущая как от напряжения еще сильнее выступает кровь из разбитых десен и губ. Она медленно обволакивает подбородок и шею, стекая по тяжелой капле на мраморный пол. В каждой капле - секунда жизни, частичка гордости и желание не сдаваться. Связанные за спиной руки отнимаются - кроме ноющей боли в мышцах и суставах, Нат не чувствует ничего. Горькое осознание собственной ограниченности и безвыходности ситуации жестко ранит душу. Животное овладевшее им без обоюдного согласия и лишившее права голоса, довольно стонет в голос, надрывая его до хрипоты и тем самым доводя злость Натаниэля до точки кипения. Логично было бы расслабиться и дать насильнику возможность кончить спустя несколько минут, но четкое представление картины изнасилования и проведенная параллель между настоящим и прошлым, приводят к психическому срыву. Нат задыхается. В ушах звучат голоса и слышится запах горящей плоти. Шрамы на груди скрытые под слоем татуировок больно пульсируют, напоминая о том дне, когда их оставили. От жестких движений внизу все надрывается. Промежность и анус кровоточат, горят огнем нестерпимой боли.
- Прекрати... Остановись... - истерично шепчет Нат, глотая подступающие слезы. Достаточно униженный, он весь дрожит и безрезультатно просит прекращения муки. Его тошнит, ему больно, ему отвратительно положение в которое он сам себя загнал и дал волю тирану, который любовно истязает совершенное тело. Время теряет свой счет и словно застывает. В ограниченном пространстве - чужом и нелюдимом - остаются тиран, жертва и неизвестность, в которой Натаниэль ничего не смыслит.
- Оставь меня в покое, конченный сукин сын! - из последних сил, истошно прокричал Натан и нервно дернувшись, неумышленно приложился виском об острый угол плинтуса. И снова темнота. Холодная и пустая бездна поглотившая Натаниэля всего без остатка.

+1

13

Странно, что с удачливостью этого парня он все еще остался жив. Для очистки моей и без того не слишком блестящей совести, я все же пробую пульс на его шее, разглядываю ссадину на виске и вздыхаю. Весь кайф обломал, гаденыш! Не трахать же его в таком состоянии. Крики и мольбы заводят, а вот молчание и слишком податливое бессознательное тело наводят на мысль о разного рода извращениях и их любителях, от чего невольная дрожь передергивает плечи. Так себе развлечение вышло. От злости мне хочется врезать ему побольнее, но он вряд ли почувствует. Да и у меня уже, откровенно все упало, настрой потерян.
Поднявшись, оправив брюки, и едва удержавшись от того, чтобы брезгливо пихнуть тело ногой, закуриваю и еще несколько минут рассматриваю парня. Он кажется даже милым, когда не изрыгает проклятья. Присаживаюсь на корточки и сдвигаю с лица разлохмаченную прядь, провожу ладонью по щеке, по дорожке от слез, с нажимом глажу пальцем губы и царапаю их ногтем, под которым остается багровый ободок из подсыхающей крови. Разбитые, опухшие губы выглядят вызывающе ярким пятном на бледном замученном лице. Хочется поцеловать, укусить их, чтобы лопнули с треском, как перезрелый плод, а жертва завизжала от боли, а потом, смакуя каждый момент, терзать их, чувствуя в какой истерике заходится его сердце, оглушая своим боем. Или же увидеть как он в исступлении мечется, выгибается и стонет, сверкая воспаленными, безумными глазами... Нет, мне будет трудно расстаться с ним, определенно. Слишком хорош, чтобы пройти мимо. Слишком строптив и своенравен, чтобы не попытаться сломить его, заставить зависеть. Злость и животное желание угасли, не получая эмоциональной подпитки, на их месте проросло любопытство.
- Все ведь могло получиться иначе, - задумчиво провожу кончиком пальца по густым темным ресницам, закусываю кончик сигареты и хватаю парня за шиворот, - Но уже не будет. Сам виноват.

"- ...Ты сам виноват.
Глаза закатываются под дрожащее веко. В горле клокочет и  булькает хрип, последнего выдоха, тех крох воздуха, что еще поддерживают жизнь в этом теле. Санни уже не сучит ногами, не пытается вцепиться в меня руками, лишь судорожно дергается, борясь за жизнь, которой осталось так мало. Наверное, его мозг уже вскипает.
Губы синеют, струйка слюны стекает по щеке, из покрасневших глаз катятся слезы. В воспаленном провале рта издыхающим червем вздрагивает язык. Он скребет ногтями пол, он все еще пытается вдохнуть и что-то сказать.
Я избавил бы себя от многих проблем его смертью, но все таки даю ему еще один шанс - шанс спасти свою никчемную шкуру. Разжимаю сведенные усилием пальцы, отодвигаюсь в сторону.
Санни кашляет и сворачивается на полу, поджимая колени к груди, натужно с хрипом дышит, может даже блюет.
У меня дрожат руки от того, насколько близко я был к тому, чтобы забрать чужую жизнь. Ярость, застилающая глаза, злость и ненависть, замешанные на горьком разочаровании, превращаются в сухой, жгучий лед.
- Тебе лучше исчезнуть, - поправляя на себе одежду, я пытаюсь вернуть контроль над собственным телом, разогнать надоедливые мысли. Хоть немного собраться, прежде чем выйду на улицу.
Я только и хотел от него, что преданности - не так уж и много в обмен на мое доверие и привязанность.  Но ему оказалось недостаточно. Ему для полного счастья нужно было прыгать из одной койки в другую, деля из меня идиота. Ведь то, о чем я не узнаю, мне не повредит. Тупая шлюха, ему было невдомек, что у меня есть свои способы узнавать правду.
- Попадешься на глаза - убью.
Впрочем, ожидать пока мстительный гад доберется до журналюг, я тоже не собираюсь. Пусть лучше думает, что у него есть выбор. Или его иллюзия. "


Я отволок его в ванную комнату. Бросил на полу, пока ходил за чем-то, чем можно перерезать веревку на запястьях и щиколотках, потому как развязать наспех сделанные добротные узлы не было никакой возможности  - узлы осклизли от крови, выступившей на местах с содранной кожей и теперь не поддавались. Путы полетели в мусорную корзину, парня я втащил под душ и включил холодную воду. Пусть в чувства приходит, мы еще не закончили.
Приходится поливать его из душа, пока парень морщится и собирается с силами, чтобы открыть глаза. Должно быть теперь к нему возвращается ощущение собственного тела, которое нещадно болит и саднит во всех раненных местах. Могу только догадываться, где наставили ему синяков ребята, и вполне себе вижу собственные следы.
- Давай-давай, - подбадриваю его с недоброй усмешкой, направляю струи прямо в лицо, пока не начинает захлебываться и отплевываться, пытаться увернуться - хоть какая-то живая реакция. Между тем, мне нужно гораздо больше, я с жадностью жду очередной порции его протеста - глупого и бесполезного. Бросаю лейку и шагаю к нему по мокрому кафелю, не чувствуя колкого холода, вздергиваю за шиворот, встряхиваю, обдавая себя брызгами.  - Или ты решил, что все закончилось? Тебе придется задержаться у меня в гостях.

Отредактировано Anne-Dietmar Steinmeier (05.07.2018 19:02:08)

+1

14

Интересно, рождается ли человек в боли и мучении? Одной ли физиологией объясним факт первого крика новорожденного, или в процессе рождения не все так просто, как принято полагать? Жизнь не дается легко, стало быть и первую боль мы испытываем с первых секунд появления на свет. Жизнь - боль. Это не какое-то новомодное клише или глупый хэштег придуманный обывателями социальных сетей. Мы каждый день сталкиваемся с болью в разных её проявлениях - от легкого пореза, до утраты самого близкого из людей. Боль физическая, боль моральная, боль душевная - неважно какая, ведь выбор все равно остается зачастую не за нами. Мы вольны делать свой выбор лишь в тех случаях, когда хотим умышленно или бессознательно навредить. А вред причиненный самому себе - это психическое расстройство. Это шаг, который делается в пустоту и невесомость - без страха, тревоги, эмоций.
Натаниэлю были знакомы все проявления боли. Он был тем, кто делал осознанный выбор и кого подвергали насилию без согласия. Ему разбивали сердце и вытряхивали душу наружу не один раз. Он учился справляться с болью и страданиями собственными силами, предпочитая не строить зависимые связи от которых способность дышать, превращается в повседневную пытку. Он уяснил для себя, что чем ближе подпускаешь к себе человека, тем болезненнее факт его ухода или действий направленных против тебя. У Джейкобса мало друзей и нарушен контакт с семьей, что в общем и целом, указывает на его нежелание сплочения с кем бы то ни было. Страх боли, своеобразный красный свет перед редким желанием стать кому-либо ближе, чем само слово "близко". Натан пообещал себе, что никогда не повторит ошибок прошлого, наивно полагая, что одного его желания будет достаточно, чтобы случай подобный сегодняшней ночи, был максимум кошмаром, увиденным во сне. Увы и ах! Но боли не подвластны ограничения. Кошмар вырывается в реальность, сметая все защитные барьеры Джейкобса. Никогда ему не было так плохо, как сейчас! И непонятно одно, что больнее - факт того, что его гордость сравняли с дерьмом или наличие бесчисленного количества увечий нанесенных идеальному телу. Впрочем, раны - это меньшее из зол. Порезы и разрывы затянуться, гематомы сойдут со временем, а ушибы лишь изредка ненавязчиво будут давать о себе знать. Другое дело, жить с мыслью, что тебя использовали, как дешевый кусок мяса: пережевали, истерли в фарш и выплюнули с отвращением. И ты позволил, ты не сумел оказать должного сопротивления, чтобы в чужих глазах не казаться столь слабым и глупым, одним словом - неудачником. С громким треском - словно тысячи зеркал сброшенных с небоскреба - разбивается твой раздутый статут из принципов и цинизма. Бежать некуда, и под прицелом холодных диких глаз мучителя, ты остаешься загнанной в угол жертвой.
- Не-еет... - отрицание в ответ на попытку привести Натаниэля в чувства. Глухое бессознательное состояние оказывается куда уютнее того, которое предлагает ему тиран. Струи холодной воды, словно хлесткие многомиллионные удары ложатся поверх кожи, огревают лицо, проникают в дыхательные пути и дезориентируют в пространстве. Где он? Что с ним происходит? И что за странная темная фигура в размытом фокусе глаз? Натан задыхается от избытка холодной воды попавшей в рот и носоглотку. Будто заново рожденный, ему все еще невдомек, как стоит дышать и в каком порядке идет вдох и выдох. Слабые ладони, в которые понемногу возвращается кровообращение, отзываются острым покалываем на кончиках пальцев. Нат укрывается ими от направленной в его сторону водяной струи и с большим трудом отодвигается ближе к стене. Когда его лопатки касаются шершавой плитки и все попытки ограниченного бегства исчерпывают себя, парень поднимает голову и сквозь мокрые пряди черных волос пытается рассмотреть своего мучителя. Одного взгляда достаточно, чтобы к Джейкобсу вернулась память и он узнал в человеке напротив того, кто устроил в его судьбе настоящий переворот. Его глаза напоминали копию Северного Ледовитого океана - такого же холодного, малоизученного и беспощадного. Человек-тайна, раскрыть которую, значит удостоить себя пожизненному хождению по лезвию ножа. Ненависть и боль - это все, что сейчас волновало Натаниэля. Из пульсирующего от напряжения и ушиба виска сочилась струя крови, Нат утер её дрожащей рукой и судорожно вздохнул. Грудь парня очень часто и высоко вздымалась, подтверждая запредельный уровень агрессии направленный против мужчины, что нагло усмехался ему и в своих мечтах уже разделывал Джейкобса, как великолепный деликатес. Его слов Натаниэль не расслышал, но шевеление двух полос порочного рта более чем раздразнило парня. Прикидываясь мешком с костями и дерьмом, Джейкобс даже позволил встряхнуть себя за шиворот и стерпел слишком откровенную близость с тираном, имени которого не знал и знать не хотел. Для Ната он в любом случае останется распоследней мразью. А мразям не нужны имена и фамилии.
- Зря ты руки мне развязал, - взгляд исподлобья и нервный смешок вылетает из глубин рта. Недобрая усмешка украшает расписанное ударами лицо и рвет саднящие и без того губы в кровь. Весь остаток сил и уверенности складываются в один точный удар, приходящийся на железобетонный отросток нижней челюсти. В тот самый момент, когда мужчина раскрывает рот и хочет сказать очередную колкость в ответ, ему приходится в прямом смысле слова прикусить язык и на мгновение потерять баланс. Этот удар - наверное единственная из всех возможных побед, которых Джейкобс будет удостоен. Что дальше? Страшно представить. Но никто не запретит ему бороться. Натаниэль давно перешел ту черту, когда чей-то запрет имеет цену, а собственная воля стоит на ограничителе. Благодаря удару, которым он одарил своего насильника, ему хотя бы не будет стыдно перед самим собой. Всего один, но какой сильный и унизительно достойный.  Натана отпускают и его бессильное тело падает тяжелым грузом на пол. Натаниэля накрывает раскатистый истеричный смех. Он поджимает колени к груди и лежа на полу дико смеется над тем, как ублюдок оказавший ему самый гостеприимный прием, рвет и мечет от одной стены к другой, плюется соленой кровью и грубо матерится. Джейкобса трясет от холода и боли. Натягивая пропитанную водой и кровью рубашку ниже паха, парень еле сдерживает себя, чтобы не перейти от смеха к отчаянным рыданиям. Впервые ему настолько стыдно и дискомфортно при виде обнаженных частей своего тела, что стали достоянием всей страны в области порноиндустрии...
- Почему я?! Какого блядь хера, именно я тебе понадобился?! Столько шлюх текут от одной только мысли оказаться в постели богатенького папика! Но я тебе и повода не давал так думать! Так почему?! Почему, мать твою, я тебя спрашиваю!!! - Натаниэль испускает крик вникуда. Он разносится по кафельным стенам и эхом ложится на барабанные перепонки мужчины.
- Прежде чем дашь мне ответ или продолжишь, - Нат с огромным трудом уселся на полу и оперся спиной о стеклянную дверь душевой кабины. - дай мне закурить. Меня тошнит от тебя и твоего голоса. А с сигаретой я хотя бы не буду блевать.

+2

15

Гордыня однажды меня погубит. В жизни я вижу очень мало достойных соперников. Находясь на вершине пищевой пирамиды, подобные мне четко разделяют сферы своих интересов, метят территорию, ревностно отгоняя  от нее чужаков. И если мы и пересекаемся, то обязаны четко соблюдать неписанные границы, чтобы не быть разорванными в клочья. Да, случается и такое, когда слишком заигравшийся самоуверенный хозяин положения становится жертвой. И хорошо, если в конце этого пути его ждет внезапная и быстрая смерть, а ведь может сложиться иначе. Перспектива опуститься на дно страшит куда больше. И не важно, поднялся ли ты с него в начале или же никогда не знал, что это такое - и то и другое пугает, становится навязчивым страхом, красочно предстающим в ночных кошмарах, наяву выливаясь в брезгливое презрение к тем, кто стоит на несколько ступеней ниже по социальной лестнице. Презрение и стыд, что все равно ведет к саморазрушению, как ты грешки не замаливай и, как итог...
Надеюсь только, что, если это случится со мной, то очень не скоро, а причиной гибели не станет какой-то смазливый гомик. Большому кораблю, как говорится, и торпеда большая.
Тем не менее, парню удалось меня удивить. Удар хоть и не очень точный, но от того не менее болезненный я все же пропустил. Отшатнулся, налетел плечом на стену, по пути снеся с полочки под зеркалом туалетные принадлежности. Расслабился, повелся на обманчиво безобидный и замученный вид. Но это было первый и последний раз, может радоваться. Пока что.
- И что дальше? - сплюнув кровь и стерев ее же с подбородка, потом прополоскал рот, хлебнув прямо из под лейки душа и бросил ее на пол.
Вода немного и меня охладила, чуть пригасив опасный огонек раздражения.
Рассматриваю парня сверху вниз, встречаюсь с диким, все таким же непокорным взглядом, хоть и пригашенным. И он все больше затухает с каждой секундой. Всю злость и боль, все свои силы парень вложил в бессмысленный удар, а теперь едва ли не кулем сидит на полу.
У него, и правда, неважный цвет лица. Хотя, чего я ожидал после такого удара виском? Уж точно не того, что он кинется мне на шею со словами любви. Тогда бы я точно решил, что одним сотрясением там не ограничилось. Но раз хватает силенок орать - жить будет. При смерти так не вопят - будто тупым ножом режут.
- А ты подумай, - вместо ответа произношу я, достаю сигарету и прикуриваю. Одна затяжка, другая...
Ведь если разобраться, он сам ответил на свои вопросы. Каждое его "почему" уже несет в себе более чем явный ответ, достаточно только развернуть их нужной стороной к себе и все встанет на места. И эту возможность я полностью предоставляю ему.
Молча передаю сигарету, наблюдая за тем, как ее схватывают дрожащие мокрые пальцы, как темнеет от воды бумага у самого фильтра и как он обхватывает его губами, жадно и нервно затягиваясь.
Брось, ты ведь уже все понял. Всю глубину своего падения и безвыходность положения. Я не удивлюсь, если в твоей голове сейчас крутятся лихорадочные мысли о спасении и попытке договориться с насильником, и чем больше ты их крутишь - тем противнее самому. Гордость не позволяет идти на переговоры.
О, да. Гордыня - наше все.  В этом я его прекрасно понимаю.
Когда же от сигареты остается всего ничего, а напитанный влагой дым все еще клубится по помещению, прибиваемый к полу, я перешагнул бортик кабины, оттолкнул его ладонь, которой он не то прикрыться собирался, не то намеревался окурок мне в лицо запустить. Не боясь намокнуть, присел прямо перед ним, хватая красивое лицо за подбородок, вжимаю в стену затылком, перехватываю ожившие руки, пытающиеся с оказать сопротивление.
Если он все еще жаждет ответа, то он его получит.
- Потому что я так хочу, -глядя в бездонную ширь его зрачка, произношу зловещим бархатным шепотом в раскрытые губы. Провожу по ним языком с той пугающей нежностью и лаской, от которой заходится чужое сердце, замирая между ударами не от сладостного предвкушения, но от страха. Его губы горькие от табака, резкий запах забивается в ноздри. Он старается укусить меня, отвернуться, но его рот я насилую так же безжалостно как и его тело, пока парень не начинает задыхаться, и лишь тогда дарю ему глоток воздуха, поглаживаю по щеке, будто успокаивая, и снова втягиваю в насильственный, подчиняющий поцелуй. Я и сам себе сейчас напоминаю маньяка, но до этого дня я никем не желал обладать так сильно, как им.
Мое желание я считаю довольно веской причиной, а чужое нежелание мелкой досадной погрешностью на пути к осуществлению задуманного. Однажды он поймет. Он сдастся и примет мои правила. Однажды...

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Black Bacardi...Не говори мне «Хватит!» ‡флеш