http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель
Маргарет · Амелия

На Манхэттене: ноябрь 2018 года.

Температура от -5°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Black Bacardi...Не говори мне «Хватит!» ‡флеш


Black Bacardi...Не говори мне «Хватит!» ‡флеш

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Время и дата:
17-20 ноября 2017 года
(вечер, ночь, утро...)

Декорации:
Ночной клуб, далее апартаменты мистера Штейнмайера
Manhattan
Герои:
Nathaniel Jacobs and Anne-Dietmar Steinmeier
Краткий сюжет:
Просто новая страница в жизни двух совершенно непохожих людей. Простое знакомство переросшее в дикое противостояние.
Игры в подчинение и неподступность. Риск будет оправдан?

Музыка танцует сзади,
Нас накроет это party.
В черном авто
Бери меня всего!
Татуировки черные,
Мы с тобой четкие.
Татуировки четкие,
Коктейли черные.

Твои татуировки
Не дают мне покоя.
Твои ладошки потные,
Я точно не в себе.
Мои глаза голодные,
Беру тебя стоя,
Я так хочу тебя примерить,
Иди ко мне!

http://s5.uploads.ru/t/NChYm.jpg
http://sg.uploads.ru/t/GQiYF.jpg
http://s9.uploads.ru/t/EgFtN.jpg
*GAZIROVKA - Black

0

2

Никогда Натаниэль Джейкобс не испытывал недостатка внимания. Чужие голодные взгляды, раздевающие и заигрывающие - их в жизни молодого мужчины было через чур много, если не сказать с избытком. Он научился не замечать всех подряд, отсеивая дешевый шлак и игнорируя визуальный флирт, которым пользовались как девушки, так и мужчины. Со стороны он казался надменной сукой, иногда забывая, что подобные поведенческие особенности больше провоцируют, чем отталкивают. Особенно в застенках модных клубов, где тусуются молодые и богатые, растленные роскошью и вседозволенностью сливки общества. За то непродолжительное время, что Натаниэль провел в новом для себя месте, куда его пригласили знакомые по студии, к нему не раз подкатывали с прямым вопросом: "Какие планы на ночь?" или "Не хочешь развлечься?". Да вся его жизнь сплошная забава! Практически не дня без секса или намека на него. И когда какой-то левый незнакомец пытается демонстрировать Нату все свои дешевые понты и методы пикапа, брюнет кривит лицо, словно вот-вот его стошнит. Его всегда откровенно мутило от той публики, которой пестрело данное заведение. У Натана был пунктик - не заводить интрижки с отпрысками богатых и знаменитых семей. У всех них будто бы генетически заложено мнение, что любую вещь - и человека в том числе - можно купить. Джейкобс, несмотря на весь свой актерский опыт в фильмах для взрослых, никогда не причислял себя к разряду потаскух. Не было ни одного случая в его жизни, чтобы он согласился на предложение какого-то богатенького папика оттрахать себя за определенную и внушительную сумму. Никакие деньги мира не поставят его на колени перед кем-то вроде...
Да сколько еще этот мудак будет пялится на меня?!
Натан сидел на баре и пил коктейль под названием "Черный Манхеттен" - очень крепкий и жгучий напиток. Смесь черного рома и виски разогревала связки и немного охмеляла. На протяжении часа с него не сводил взгляд какой-то хер в костюме от кутюр, явно пошитом на заказ. Он вольготно расселся на черном диване в самом центре вип-зоны и бесстыже пялился в сторону Джейкобса. У брюнета складывалось впечатление, что этот парень обладает рентгеновским зрением, способным узреть даже родинки под слоем всей одежды, подобранной по случаю с особым вниманием. По спине Ната бегали мурашки - ему не нравился этот человек. От него за версту несло неприятностями и опасностью. С другой стороны, нельзя судить человека лишь по внешним признакам, да и за просмотр Натаниэль ни с кого денег не брал. Хочет смотреть - пусть хоть глаза вытекут из орбит от ослепительной внешности сексуальной конфетки, пляшущей сидя на высоком стуле и заигрывающей с двумя мальчиками барменами. Нат решил просто открестится от мыслей о надуманном сталкере. Спустя пять минут, компанию брюнету составил лучший друг, который только что явился весь взмыленный и горячий с танцпола.
- Тебя там в толпе не отымели по кругу? Что такой довольный, сучка Ридер? - подстрекнул Нат Макси, и тут же обнял его за плечи, притягивая к себе поближе. Подав знак бармену, Джейкобс попросил обновить коктейль для блондинки. Макс прижался губами к уху Натаниэля и самодовольно прошептал:
- Ревнуешь или завидуешь?
- Не то и не другое. Я ж пиздец как жажду, когда твой зад возьмут в оборот и ты наконец забудешь ход в мою постель. - ехидная ухмылка застыла на лице Ната, за что он тут же получил наказание. Сжатые в слабый кулак пальцы Макси встретили сопротивление в виде твердого торса Джейкобса. Удар Максмилиана был похож на детский пинок, а скривленные в обиде губы лишь подтвердили факт детсадовского поведения Ридера. Натаниэль утешительно погладил кудрявую пшеничную голову и поцеловал Макси в губы. Это не был поцелуй любовников. В нем не было никакого подтекста или глубоких чувств. Это было простое ласковое утешение в знак самой крепкой и взаимной дружбы.
- Ладно, на этот раз я прощаю тебя, чертенок. Но больше не смей так играть с моими чувствами. Ты же знаешь, что я до сих пор...
- Макси... Я знаю. - Натан мгновенно закрыл тему, выталкивая Макса обратно на танцплощадку и вручая ему в руки бокал с мартини. Брюнет одним глотком осушил свой стакан и попросил бармена налить чистого бурбона. Обычно такой заказ сулил окончание вечера. Обычно это случалось тогда, когда настроение брюнета сходило на нет. Совершенно бессмысленно потраченное время - к данному выводу пришел Натан, оглядываясь вновь по сторонам и элегично вздыхая. Алкоголь сегодня не шел, оставляя Джейкобса в раздражительном состоянии "недокондиции", когда не дошел до своего придела, задержавшись на отметке где-то посредине. Поглядывая на часы и прикидывая пути отступления, так чтобы не обидеть сторону приглашающую, а также деликатно отвязаться от блондина, который мог увязаться следом и остаться на ночь со всеми вытекающими последствиями - Нат совершенно забыл о человеке, что бесконечно пялился на него весь вечер. Джейкобс играл со стаканом, пуская его по полированной поверхности барной стойки и чуть не провтыкал момент падения стакана на пол. Его глаза резко округлились, рука в спешке потянулась к краю стойки. Кончиками пальцев он задел стакан, но не спас этим ситуацию, а только усугубил, срываясь со стула и уже практически падая на пол.
- Твою мать! - вырвалось из уст Джейкобса в самый критичный момент.

+2

3

- Слышал, ты дал себя окольцевать. Неужели правда? Вот уж бы не подумал! Всегда считал, что ты нас всех еще переживешь в холостяках. Останешься, хаха, старой девой!
Приятель был любопытен, шумен и уже порядком нетрезв. Он пихнул локтем в бок, загоготал самодовольным гусаком.
- Не старой девой, а убежденным холостяком, но случаются и чудеса, - улыбаясь краем рта, ответил, взглядом продолжая шерстить толпу танцующих, выпивающих и веселящихся людей, всеми силами пытаясь съехать с разговора о личной жизни и предстоящем браке. "Чудом" в данном случае звали Герхарда Штайнмайера, которому осточертели выходки мои выходки и, цитирую, "беспутное, не подобающее поведение". Хотя казалось бы, какое ему дело? Но нет, старик о статусе печется, о фамилии, о том, что подумают его друзья и партнеры. Все не так-то просто. И если кому-то кажется, что рожденного "с серебряной ложкой во рту" сплошной праздник, то он просто находится во власти собственных заблуждений.
Сегодняшний день был тяжелый. Нет, вранье, у меня каждый день, проходящий в бешеном темпе, был тяжелее предыдущего, так что иногда было полезно выбраться из четырех стен и развеяться там, где по сути всем плевать на тебя. Никто и бровью не поведет в твою сторону.
Несколько часов назад, старый приятель по студенчеству объявился неожиданно и кстати, стал звать на встречу, давил на святые для всех находящихся в студенческом братстве чувства... Что-то там еще... "Сто лет не виделись, давай пропустим по рюмашке, не каждый год встречаемся..." Не сказать, чтобы мы были такими уж друзьями до этого дня, но Тревор был неплохим парнем: смешливый, полноватый, добродушный. Его образ никак не вязался с тем акульим  миром, в котором ему приходилось обитать, его не воспринимал всерьез  собственный отец, образование Тревор закончил кое-как - он не блистал умом и смекалкой, да и, кажется, не слишком-то и хотел.  Ему нравилась его легкая жизнь, в которой обо всем за него подумает папочка. И пока тот жив и полон сил - беспокоиться не о чем.
Его пустопорожний треп, засоряющий эфир нисколько не мешал мне. Слова я пропускал через себя, офильтровывал, лишь краем сознания следя за темой монолога, чтобы иметь возможность вовремя вставить нужную фразу, дабы университетский приятель не чувствовал себя брошенным и обделенным. Закурив и сдвинув в сторону бокал с едва тронутым бурбоном, я  раздумывал над тем, как бы более продуктивно провести ночь: дать себе выспаться или же найти кого-нибудь.  Скорее уж второе. Мужчину или женщину - еще не решил, однако взглядом уже прикипел к бару, обнаружив нечто интересное.
Парень, скучающий у стойки и перекидывающийся короткими фразами с барменами, был смутно знаком. Даже не его лицо - лица при клубном освещении рассмотреть толком не получалось, - а что-то такое в позе, в манере себя держать и подавать.
Присмотрелся, оценил. Нет, не свои шансы, а предполагаемое "ночное приключение", его внешний вид и то, что скрывала одежда - и увиденное мне нравилось. Стоило попробовать, но для этого надо сплавить болтливого приятеля. Хотя бы...
- Потанцевать не хочешь? - отвлекаясь от разглядывания фигуры у стойки, предлагаю ему, погасив сигарету.
- С тобой, что ли? - захохотал Тревор и изобразил что-то вроде "ну, ладно, противный".
- Нет,  с ними, - киваю влево от нас, на компанию стреляющих глазами девиц. Не в меем вкусе, но  зато обернувшийся приятель воодушевился, перемигнулся с кем-то из красоток, послал целую россыпь улыбок и уже был готов свалить,  но поднявшись с места, остановился.
- А ты?
- А я чуть позже.
Понимающе улыбаясь Тревор - уж не знаю о чем он думал в этот момент, - по пути сцапав за локоть официанта и заказав коктейли для девушек, отбыл. Мне еще некоторое время пришлось проследить за ним, чтобы убедиться, что он не вернется в ближайшее время: вот Тревор подкатывает к столику, распускает перед дамами павлиний хвост, шутит и через пару минут уже выпивает, скрепляя знакомство поцелуями едва ли не со всеми из четырех подруг. Далее следует предложение потанцевать и вся компания тянется к танцполу, на ходу вливаясь в качающуюся под ритмичную музыку толпу и в ней же растворяясь.
Так, отлично, этого пристроил, а теперь... Ты смотри-ка, не ушел. А это еще кто вокруг него крутится? Морщусь, заметив возле объекта своего интереса блондинистое манерное нечто, сладкое до такое степени, что кариес на зубах появляется и кожа начинает зудеть в предчувствии диатеза. Его гей-подружка? Неужели облом? Ан, нет. Пошептались о чем-то и разошлись. Блондинка свернул снова танцевать, а его друг остался в компании стакана. Мне тоже надоело сидеть и пялиться, а еще порядком осточертел бурбон, хоть и хороший. Настроения к выпивке не было совершенно, хотя может стоило сменить напиток. В любом случае, решив прогуляться до бара, вместо того чтобы дергать персонал и сидеть в одиночестве, играя в сталкера, я успеваю как раз вовремя, чтобы подхватить падающего парня под локоть и за плечо, возвращая его на место. Скользнувший по стойке бокал, не встретив сопротивления рухнул на пол и брызнул осколками вперемешку с алкоголем, попавшим мне на брюки и ботинки. Не велика беда.
- Все в порядке? - участливо улыбнувшись, делаю знак бармену, чтобы повторил заказ этого парня, себе заказываю ром. - Неудачный вечер? - делаю пробный заход, краем глаза наблюдая за парнем.
Нет, его лица я положительно не узнаю, но был бы не против узнать его поближе.

+2

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Большинству людей, стоит им попасть в неловкую ситуацию - становится не по себе. Свинцовыми облаками враз сгущенными над головой становятся очевидны чужие взгляды, а то и колкие насмешки незнакомцев. Органы чувств сходят с ума, подвергаясь моментальному припадку гиперестезии, при условии, что в жизни обыденной твое психическое здоровье не вызывает каких-либо подозрений и нареканий. То, что не услышал бы даже в гробовой тишине, просто не придавая этому значение - вдруг слышится волной атомного взрыва. Силуэты видятся ярче. Черты лиц к которым был равнодушен, вдруг обрисовываются и приобретают больше острых углов. В неловкой ситуации, ты - жертва обстоятельств. Клоун безвольно устроивший перформанс в толпе, которой не чуждо позлорадствовать. Но если тебе давно глубоко наплевать на чужое мнение - даже самый громкий пук в мега людном месте Манхеттена не заставит тебя смущаться и чувствовать себя не в своей тарелке.
Все те неловкие доли секунд, которые Нат провел в падении, ощущая на себе закон притяжения и перспективу интимной близости с полированным полом клуба, казались вечностью. Ну упал бы брюнет, ну испачкал бы колени и припечатанные к плитке ладони... Но судьба преподносит ему карт бланш в лице завидного принца, который спасает Натаниэля от незавидной участи дорогой половой тряпки. Ситуация со стороны выглядела весьма наигранно и до тошноты банально. Какая-нибудь малолетка спит и видит, чтобы в её жизни случилось нечто подобное, а далее, по классике жанра, принц-спаситель увез принцессу в закат...трахаться. Любая история заканчивается сексом! Даже самая наивная детская сказка отображает смысл человеческих отношений. Этакая цепочка инстинктивных действий наряженных в чувства: встреча, искра, страсть, секс... И жили они долго и счастливо, раз в неделю - в лучшем случае - исполняя супружеский долг. Благо дело Нат удачно определился с ориентацией, избавив себя от всего геморроя, которым окружают себя натуралы. Ему не обязательно жить с кем-то вечность душа в душу. А хороший секс ему обеспечен круглосуточно - благо кандидатов пруд пруди, успевай только презервативы менять.
- Одно неверное движение и со стороны кажется, что все так плохо? Я бы не стал на твоем месте делать поспешные выводы, "дорогой парень". - Натан игнорирует улыбку незнакомца и стряхивая невидимую пыль с рукава, к которому прикоснулся мужчина, отвечает ему с саркастичной отсылкой на ширину кармана последнего. Его энергетика и вправду сильна, так что у Ната невольно скребет в горле и хочется его срочно прочистить. Джейкобс заказывает себе стакан простой воды и осушает его залпом. Небольшие капли стекают в уголки губ и Нат без задней мысли проводит языком сексуальную дугу, отбирая влагу у горячей плоти своих уст. Несколько кубиков льда оставленных на дне стакана тихо звенят о его стенки. Джейкобс упорно не сводит взгляда со своей минутной забавы, взбалтывая ледышки и как бы неумышленно играя на нервах потревожившего его одинокую идиллию мужчины. Испытывать уровень терпения кого-либо - тайное хобби Натаниэля. Раз человек напротив решил пойти в лобовую, больше часа до этого испепеляя Ната голодным взглядом, значит стоит добить его с близкого расстояния. Краем глаза Джейкобс подмечает влажные капли от бурбона на брюках и туфлях незнакомца, и выдает очередную порцию яда:
- Мне всегда было интересно, такие как ты, случись с ними конфуз типа пятна на рубашке - выбрасываете вещь, как отработанную? Или принцип "чем богаче, тем жаднее" относится и к шмоткам? - хитрые глаза и в сладострастии приоткрытые губы выражающие прилив довольства, просто таки горели в полумраке застенок модного заведения. Нат практически невесомо провел ладонью по тому месту, где бурбон оставил свои следы на дорогой ткани брюк мужчины, и вдруг резко отпрянул, поднимаясь со своего стула.
- Ох... Пятно на твоей штанине вызывает у меня дискомфорт ниже пояса. Мне нужно срочно отлить! Искренне извиняюсь.
Поворот кругом и четко наметив траекторию, Натаниэль поспешил удалиться вглубь клуба, где располагались уборные комнаты. На двери, которая предназначалась для входа исключительно членоносцев, висела пафосная табличка обозначающая стояк у кролика. Натан ворвался в уборную чуть не сбив с ног лучшего друга, который за ручку выходил с каким-то диковатого вида красавцем.
- О! А я как раз хотел сказать тебе, что мы с Дэнни собрались поехать к нему, посмотреть золотую коллекцию наших фильмов...  Ну ты понял, да? - Макси наигранно смущаясь, приклеился к груди одноразового бойфренда, лицо которого выражало максимум 30 процентов IQ. Нат закатил глаза и жестом показал, что ему как-то до задницы, лишь бы блондинка не заработал гонорею пренебрегая средствами контрацепции. Как он это показал? Талант, а его как известно не пропьешь. Заливисто смеясь, Макси ушел со своим мужиком, а Натан целенаправленно пошел к кабинкам. Благодаря дороговизне данного заведения, толпами беснующихся обдолбышей здесь не пахло. Сюда даже проституток абы каких не водили - исключительно "местный" контингент для богатых и перспективных. Поэтому и очередей в туалет не собиралось, за что Натан был исключительно благодарен администрации клуба. Джейкобс зашел в кабинку и даже её не закрыл. Еще одна странная привычка, указывающая на его не самый благочестивый образ жизни. Он спустил штаны и расслабился, любовно наблюдая за штучкой ниже пояса, которая сливала излишки алкоголя.

+1

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Выполнив «спасательную миссию», я не особо рассчитывал на благодарность и благосклонный взгляд в свою сторону – это было бы слишком скучно и предсказуемо. В сказки со счастливым концом я не верил даже в детстве, к тому же мои родители не считали нужным забивать мне голову подобными историями. По счастью.
Погасив улыбку и только хмыкнув в ответ на небрежный жест, оценив его сполна, я развернулся лицом в зал, подхватив выпивку.
- Тебе виднее, – легко согласился, безразлично дернув плечом.
Хотя как по мне, с такой кислой миной обычно по клубам не шарятся. Но может недотрах у человека, а зубоскальство это лишь способ
отсеивать робких претендентов на его симпатичный зад. Кого-то привлекают такие ядовитые штучки, корчащие из себя переборчивую недотрогу, а в итоге… Ладно, не будем об этом. Тем более, что разговор, если его можно было таковым назвать, становился все забавнее Я даже сдерживать себя не стал, рассмеялся в ответ на неприкрытую насмешку над моим материальным положением. Бывают такие люди, для которых состояние чужого кармана, как оскомина, больной кариесный зуб, который и болит дико, но выдрать его не представляется никакой возможности.
- Интересно, что  отдает большим снобизмом: поведение богатеев или твое представление о нем?
Я даже ответа не ждал, просто веселился, лишь краем глаза следя за собеседником. Разом прикончив свой ром, попросил повторить и поискал в толпе глазами своего приятеля с его цыпочками, но не пропустив череду сексуальных ужимок, без сомнения соблазнительных и говорящих о многом. В частности о некотором профессионализме. Хотя, я мог смело поставить на то, что эта зубастая сучка не относился к плеяде многочисленных клубных шлюх, в данном случае и применимо конкретно к этому заведению – элит-класса. Они-то как раз нос не воротят от туго набитых кошельков, а тут гляди-ка – гордость так и прет из всех щелей. При этом, как мне показалось, этот курчавый красавчик нарочно испытывает мое терпение на прочность. Удовольствие оно ему доставляет? Или может  парень блокнотик ведет с пометками о тех, кого завел, но кому ничего от него не обломилось. Вряд ли он задумывается о последствиях, которые могут иметь подобного рода игры. Вряд ли он с ними сталкивался… но и тут я могу ошибаться. Кто знает, может на неприятности он и нарывается так упорно.
По крайней мере, мне уже хотелось схватить его за руку, которая легла на мою ногу слишком многозначительно, с явным намерением вызвать прилив крови к паху, и сдавить запястье так, чтобы он взвыл; чтобы издевательские искры в глазах сменились неподдельным страхом, ткнуть физиономией в ту же стойку и… Оставим и остудим не в меру разыгравшееся воображение. Слишком уж легко, а мне же хотелось посмотреть на что он еще способен. Помозолить ему глаза? Пораздражать своим присутствием в непосредственной близости. Я уверен, что мой взгляд он заметил еще до того, как я объявился на баре, а потому и вел себя так откровенно… по-сучьи? Глядишь, и узнает, какое же на самом деле у меня отношение к вещам и не только.
Чувствуя, как рот перекосило в недоброй усмешке, я вернул стакан на стойку и молча позволил ему скрыться в сортире. Все равно мне и самому стоило посетить эту комнату, чтобы немного привести себя в порядок. Капли на ботинках раздражали ничуть не меньше впившегося в подошву стекла. И когда только успел на него наступить? Теперь скребет по полу при каждом шаге, вызывая тучу не самых приятных ассоциаций.
Подложив под стакан крупную купюру, я двинулся в ту же сторону, куда и мой недавний собеседник, по пути столкнувшись с его блондинистой подружкой в компании приятеля на ночь. Кинул мельком взгляд и забыл, скрывшись за дверью.  Внутри чисто и даже по-своему уютно, одна из кабинок занята, но дверь небрежно открыта - то ли приглашают, то ли провоцируют. Я даже хмыкнул, громко, нарочито, обозначивая свое присутствие, и пристроился у раковины с парой бумажных полотенец.  Брюки давно впитали алкоголь, а вот на мысках туфель остались капли и разводы. Их я и принялся устранять, наведя если не зеркальный блеск, то его подобие. Затем, подняв правую ногу и развёрнутв к  себе подошвой, ухватился за осколок стекла, потянул и…
- Вот ты где!
Я тихо выматерился, дёрнулся, но стекло все же вытянул, при этом изрезав пальцы.
- И что ты тут делаешь? – изрядно пьяный Трев округлил глаза и кинулся ко мне, но я отвернулся и включил воду, сунув под неё ладонь.
Чего орёшь? – хмуро спрашиваю, вытирая руки и на время зажимая чистым полотенцем порез.
- Тебя искал! Бродишь где-то… - хотел было обидеться товарищ по студенческой скамье, но передумал, вспомнил что-то и разулыбался. А потом принялся торопливо уговаривать продолжить пьянку в компании девиц где-нибудь в более приватный обстановке. Он почти из штанов выпрыгивал, предвкушаю весёлую и бурную ночь, и даже был готов поделиться со мной женским вниманием, но я отказался.
- Пожалуй, я пас. Утром предстоит встретиться с будущим тестем.
- Скучный ты стал, - ни капли не  расстроившись,  махнул рукой приятель. - Скоро и вовсе под каблук влезешь.
Не бить же дурака, а надо бы. Но и объяснять ему, что я на вечер себе другое развлечение присмотрел, не хочется. И оно, кстати, вполне может слинять, пока я отвлёкся.
- И черт с тобой. Мне больше достанется, -  расхохотался он и хлопнул меня по плечу.   Я не сильно-то и расстроился.  Пусть себе едет, развлекается с девицами - лишь бы мне не мешал.  Тревор и не стал мешать, и через секунду радостно вымелся из уборной, видимо, поспешил собирать в кучу дамочек.  Я же выбросил мокрое, пропитавшееся в крови полотенце в урну и взялся за мобильник, давая  короткое сообщение личной охране, чтобы ждали у входа.
А заметив знакомое лицо, высунувшееся из кабинки, язвительно поинтересовался:
- Ну как, легче стало? - намекая на то, что полный мочевой пузырь не способствует благостности настроения. -  Продолжим знакомство? Более углубленно...

Отредактировано Anne-Dietmar Steinmeier (26.05.2018 07:54:15)

+1

6

Не отпускает. Этот загадочный преследователь кажется не собирается так просто отступать. Натаниэль чувствует себя насекомым загнанным в паучьи сети. Каким-нибудь чертовски красивым мотыльком бездумно стремящимся в жаркое полымя. Наивно полагая, что зачаток случайного знакомства не успеет взойти, так как любой из возможных контактов с мужчиной с бара был прерван - Джейкобс лишь убедился в том, что одной из негативных черт его характера является самонадеянность. И теперь парню приходится стоять в кабинке сортира и кусая пухлые губы, мысленно гнать прочь не в меру заинтересованного в нем кандидата на ночь. Отчего то именно с этим мужиком - какой бы сексуальной и привлекательной не была его внешность - Нат категорически не хотел "продолжать" знакомство. Его упорность злила Джейкобса, вызывала волны вопиющего раздражения.
И долго он будет торчать здесь? Блядство... - Нат очень аккуратно заглянул в щель приоткрытой двери туалетной кабины, чтобы оценить ситуацию с богатеньким сталкером. Тот стоял перед умывальником и приводил себя в порядок. Со спины мужчина нравился Натану куда больше: точеная фигура обтянутая дорогого пошива костюмом, мышцы играющие под плотным слоем темной ткани, открытый затылок подчеркнутый каймой черного воротника. В приглушенном свете льющемся из настенных абажуров, руки мужчины обвитые выпуклой сетью вен, проворно оттирали сухим полотенцем заляпанные напитком туфли. А после этот странный маневр с застрявшим куском стекла в подошве... Нат увидел кровь и его замутило, хотя в душе он ощутил какое-то странное чувство злорадства. Будто бы этот порез просто обязан был случится, чтобы кому-то было не повадно следить за чужими людьми, не желающими его компании.
Слишком громко и демонстративно в туалет ворвался какой-то допотопного вида неандерталец, оказавшийся знакомым сталкера. Нат не любил вмешиваться в чужие разговоры, а тем более слушать, как натуралы обсуждают темы сисек и вагин. Но здесь волей не волей пришлось стать свидетелем практически запретного разговора. Новость о том, что мужчина с бара обручен, вызывала в Нате двоякие чувства. Во-первых его наблюдательность и знание мужского нутра не подвели в отношении предположительных предпочтений красавчика сталкера - он латентный гомик. Он из того ненавистного Джейкобсом подвида мужиков, которые на публике и исключительно ради стабильности родственных отношений, играют роль примерного семьянина... А по ночам трахают задницы смазливых мальчишек или сами подставляют свой драгоценный бампер брутальным педикам из гей-тусовок. Таких парней Натаниэль презирает: за их лицемерие, за их трусость, за их выбор. С другой стороны, возможно женщины также привлекают этого странного типа, который может оказаться существом куда худшим - бисексуалом. Человеком без определенной ориентации, а стало быть непостоянным в предпочтениях и склонным к изменам. 
- Извращенец. - коротко озвучил Нат, и слова его утонули в высоком тембре чужого голоса. Приятель сталкера так и не уговорил его продолжить вечер в компании валютных потаскух, после чего стремительно ретировался из уборной. И снова эта практически оглушительная и давящая тишина повисла в воздухе. Они снова остались один на один - пусть и разделяла их неприкрытая дверь туалетной кабины. Нат устал прятаться и выжидать удачный момент, который мог и не настать. Он толкнул дверь и нисколько не показывая легкое волнение, прошел к умывальникам. Короткий зрительный контакт с мужчиной, украсть улыбку с его лица - пусть и такую острую, с привкусом перца.
- Ну как, легче стало? - Джейкобс молча сунул руки под кран и с него автоматически пошла прохладная струя. Взмылив пеной ладони, он быстро вымыл их и цепляя плечом мужчину, достал из держателя за его спиной, охапку сухих полотенец.
- Продолжим знакомство? Более углубленно...- не унимался "дорогой парень". Нат вытер тщательно каждый палец и выбросил полотенца в урну, после чего принялся поправлять кудри на своей голове, рассматривая себя в отражении зеркала. Мужчина стоял рядом и наблюдал за всеми его действиями. Они то и дело сталкивались взглядами через зеркало. Натаниэль очень долго молчал, взвешивая все за и против. По правде сказать, где-то глубоко в душе - там где плещется в кипящем адском котле его совесть - Натан уже готов был согласится на провокацию мужчины и внести в его жизнь коррективы. Не оттого, что ночь в одиночестве коротать скучно, а такой форматный вариант на дороге просто так не валяется - нет. Здесь план вырисовывался куда масштабнее - и плевать, что возможно парню напротив не подойдет образ скандального разведенца или жениха предателя. Пусть всё окружение узнает, каков он на самом деле, и каких скелетов подвесил за черепа в своем шкафу. Лжецов следует выводить на чистую воду, а если Нат разоблачит хотя бы одного из списка топ-100 завидных женихов по версии журнала Forbs - ну или кем является этот драгоценный - плюс один в карму Джейкобсу обеспечен... И незавидная роль в мировом скандале.
- Давай лучше закончим на том, что ты угостил меня коктейлем, а я случайно облил тебя, окей? - неужели капли совести проснулись? Нат оборачивается к мужчине, берет его за лацканы пиджака и проводит по ним сверху вниз. Внутри зреет какая-то странная неловкость. Ему и хочется, и в то же время боязно смотреть прямо в глаза чужому человеку, который не может не привлекать внимание. По-прежнему от него исходит очень сильная энергетика, заставляя Ната дурашливо улыбаться, просто потому, что все так же не уверен в себе рядом с ним. И это странно, и это дико раздражает. Странно не узнавать себя и изо всех стараться держать марку неприступной крепости. И когда раздражение вырывается наружу, оно превращается в беснующийся ураган сквернословия.
- Сладкий, я не шлюха - это для справки. - тычок указательным пальцем в грудь красавца. Острый взгляд и более не капли сомнения в себе и своей правоте. - И я не сплю с мужиками, которые трахают парней, а потом суют тот же хер в будущих жен. Это отвратительно. Может быть для тебя это увлекательная забава - но не для такого, как я. Мне проще снять любого педика в этом заведении и провести с ним ночь - так хотя бы я буду уверен, что в случайной связи нет и капли лицемерия. А ты - лжец и трус. Твой приятель предложил тебе увлекательную ночь в компании шлюх, но ты отказался, ссылаясь на встречу с будущим тестем - ха-ха! А на самом деле, что? Что? Не будь ты лицемерным лжецом, сказал бы прямо своему приятелю, что с первых минут пребывания в этом заведении, хочешь только одного - поиметь меня! О! И не говори, что я не прав, потому что такие как ты - худшее произведение человечества! Вы уникальны, вашу мать! А с уникальными мне не по пути. Аu revoir, M. Pervert!*
Натаниэль развернулся на месте так, что казалось воздух вокруг него разрезало пополам. Не желая и дольше минуты задерживаться в компании мужчины, он ринулся прочь из уборной прямиком к выходу...

*прощай мистер извращенец - с фрц.

+1

7

Как это мило, как по-детски наивно полагать, что если он будет строить из себя недоступную крепость, то я отстану. Может быть, будь на моем месте кто другой, так бы оно и стало. Может, в их среде оно так и принято, как знать. Признаюсь, я никогда не интересовался подобными "организационными моментами", а тесные знакомства сводил редко и надолго, пока самому не надоедало и не приедалось - и никаких угрызений совести от обмана, которым приходится прикрывать свои грешки. Так будет по крайней мере до тех пор, пока мой отец не отойдет в мир иной, перестав бдеть над наследником подобно старому коршуну. Что до женитьбы - то ничто не мешает мне со временем развестись. Сразу скажу, этот брак - фикция сплошная, театр для высокопоставленной публики, представление в котором ставлю не я, а мой уважаемый папенька для упрочнения собственного положения в том числе. И все это прекрасно понимают, однако же принимают правила игры, согласно скалятся и ждут поживы. Обман везде.
Вот и сейчас я нутром чувствую, расщепляя голос и фразы, угадывая тонкий шлейф волнения в интонациях, что этот парень лжет самому себе. Хочется ведь, правда? Хочется. Но продолжаем кривляться, на показ проводя манипуляции то с салфеткой, то с лацканами моего пиджака, а в глаза так и не смотрит. Испугался? Меня или же себя? Опасается встретиться взглядом, как бы вся его горделивая решимость, вся его самооценка не скатилась ниже плинтуса, растекшись грязной лужей у ног, но продолжает дурашливо бравировать передо мной, похоже, не подозревая, что может нарваться, наоборот - намереваясь всеми силами оттолкнуть.
Признаюсь, мне всегда нравились сложные задачи, недостижимые цели, к которым я пойду по головам, по трупам, если нужно, но свое возьму. Ему неуютно рядом со мной - я сделаю так, что он места себе не найдет без меня. Не хочет смотреть сейчас - будет ждать, когда разрешат поднять голову. Он еще не знает, что его ждет, а я уже все решил для обоих, забегая надолго вперед. И даже гневная отповедь, во время которой он все-таки поднимает лицо, призванная не то устыдить меня, не то вогнать в смущение, не действует. У него своя правда, а у меня - своя. На том и стоим.
Но уйти ему я не даю: широкими шагами нагоняю у двери, крепко сжимаю ручку и не даю открыть, потянув на себя. Курчавый красавчик оказывается зажат между мной и выходом из уборной, а я оказываюсь к нему близко настолько, что могу ощутить его запаха, хищно щекочущий рецепторы предвкушением охоты. Нагло перехватив чужое лицо за гладкий подбородок, сжав в тисках пальцев, я отвел его в сторону, заглядывая в прекрасный зеленый глаз, превращая недавний монолог в диалог:
- Боишься связываться с такими, потому что дальше подстилки в этом случае тебе не уйти, сладкий? - последнее слово произношу - нет, выплевываю - с насмешкой. - Или опасаешься завязнуть? Сломать себе жизнь, связавшись с кем-то вроде меня? Но ты прав, я худший. Худший из худших. Самый отвратительный из тех, кто трахает парней тайком от верных женушек.
И пока он не успел ничего ответить, пока не успел врезать мне за все хорошее - отпускаю, толкаю дверь и выхожу, бросив многозначительно:
- А bientot!*
Задерживаться дольше в этом клубе у меня не было желания. Благо, Тревор умотал в компании красоток продолжать веселье, и больше меня в этом заведении ничего не задерживает. Ну, а встреча с тестем только утром.  И все же, как же приятно выйти из душного клуба на воздух - кто бы знал.
Прокручивая в голове длинный пассаж, что выдал тот парень, тихо фыркаю, дробя подкатывающий смех. Нет, вместо отторжения, этот гаденыш вызвал во мне чувство злого азарта, того самого, с которым обычно лезут на рожон или впутываются неприятности, хотя, со стороны закона то, что я успел запланировать, как раз попадает под несколько громких статей. Интересная ночка вытанцовывается... Мне нравится.
Открывающий дверь автомобиля Том справляется все ли у меня в порядке, пока его напарник следит за улицей. Точно заботливая нянька, конечно, если у нянек бывают габариты двустворчатых шкафов с антресолями и невыразительные лица если не роботов, то людей небольшого ума. Впрочем, об уме-то по внешности судить как раз-таки не стоит. У них работа такая - прикидываться исполнительными валенками с единственной извилиной, которая держит уши, на деле же ребята прошли не только тщательный отбор, но и имеют за плечами образование и военную службу. Конкретно этих двух, что вышли из второй машины, я выбирал лично.  Третьего, Гюнтера, нынешнего начальника охраны, сидящего за рулем, лет десять назад ко мне приставил отец.
- У меня для вас небольшое задание, - жестом подозвав и поближе напарника Тома, я обрисовал им суть дела, а так же подробно описал "жертву",  вплоть до выражения его блядских зеленых глазищ, хотя кто будет высматривать его по темноте. И тем не менее, дав подробную ориентировку, спокойно оставил парней со вторым автомобилем у клуба.- Привезете его ко мне. И не сильно руки распускайте. Припугните слегка, для острастки - он та еще норовистая дрянь, но постарайтесь без побоев. Видимых.
После чего сел в машину.
- Что ты опять задумал? - бросив взгляд в зеркало заднего вида, Гюнтер позволил себе выказать недовольство.
- Папочке расскажешь? - ядовито бросаю ему в затылок и закуриваю. - Тебя это не касается. Домой поехали.
Он многое себе позволял, но при этом я знал, что мой старик от него и слова лишнего не услышит. Если до него и дойдет какая-то информация, то точно не от моей главной няньки. А еще я был уверен, что Том и Макс справятся со всем так, что ни одного нарекания для них не найдется.

позже у того же клуба
Отыскать человека в темноте и толчее оказалось задачей сложной, но посильной.  Том выделялся на фоне большинства людей, как айсберг в луже, мерно прорезая толпу на танцполе, он не придавал значения отдавленным ногам и упавшим по его вине пьяным телам. Объект он обнаружил, если не сразу, то после недолгой прогулки по залу и теперь не выпускал парня из виду, ведя его до выхода из заведения.
- Идет, приготовься, - буркнул он напарнику в микрофон и ускорил шаг.
Едва хлопнула входная дверь и объект отдалился от самого клуба на несколько метров, скрывшись с глаза местной охраны, которой на всякий случай было приплачено за то, чтобы она ослепла и оглохла на некоторое время, Том стал его нагонять. В то же время, из-за поворота выскочил черный автомобиль, перегородивший парню дорогу, заставив его невольно отшатнуться, ругнуться и сменить направление, как раз в заботливые руки телохранителя.
- Вякнешь - оставлю без зубов, - тихо и спокойно, как если бы констатировал начавшийся дождик,  пообещал Том парню, закрывая ему рот ладонью и так выворачивая руку, что у жертвы должны были слезы навернуться, а желание трепыхаться - отпасть на корню. - Тебе ведь дорога твоя мордашка, педик? Ну? Умница.
- И глаза ему завяжи, - посоветовал Марк с водительского места.
- Это еще зачем?
- Для антуража, - фыркнул он, бросая на заднее сиденье моток веревки, и, когда жертву впихнули в салон, дал по газам.

* - "до скорой встречи!", "до скорого!" (фр)

Отредактировано Anne-Dietmar Steinmeier (10.06.2018 04:11:48)

+2

8

Прямо перед носом - хлопок! В дверь врезается кулак, сжатый до такой степени, что вокруг костяшек синеет. Натана так просто не отпускают, проявляя неслыханную грубость и в прямом смысле распуская руки. Не сказать, что данный поступок мужчины был чем-то неожиданным - скорее очевидным. Только мягкотелый тюфяк будет молча стоять и хавать все, что ему говорят. Только равнодушно относящийся к собственной гордости имбецил, будет тупо таращится в одну точку и следить за тем как шевелятся губы оппонента сливающего на него грязные помои самых едких слов. Браво! Поступок настоящего мужика: схватить за яйца и приставить к стенке. И пусть яйца Ната пока в прямом смысле не подверглись насилию - мордашку больно потрепали. За подобное отношение Джейкобс уже готовился заехать обидчику по выдающемуся профилю, в котором отчего-то сквозило фашистскими чертами. Гены этого эсэсовца явно богаты на немецкие корни, а где немцы - там сплошное издевательство над блаженными агнцами. И пусть Натаниэля язык не повернется назвать блаженным, но все же с моральной точки зрения, рукоприкладство не первоочередной метод в разрешении конфликта. Напавший на брюнета мужчина стало быть придерживался иного мнения.
- Убери от меня свои лапы, ублюдок! - зашипел на грубияна Нат, пытаясь отодрать его пальцы от своего подбородка. Не хватало явится завтра на съемки с подгулявшим фейсом, а после долго и нудно отчитываться перед режиссером за то, к чему собственную руку никогда не смел бы приложить таким образом. Топоча ногами и пытаясь заехать по голеням мужику, Джейкобс уже в открытую орал и матерился. Очень надеясь, что какому-нибудь чуваку прямо сейчас приспичит справить нужду, Нат краем уха прислушивался к шагам за дверью уборной. Но там как на зло только гремела музыка - не более того.
- Да я сам кому-угодно жизнь поломаю! Так что отпусти, или придется поломать твою. Где у мужика яйца, мне известно! - Нат замахнулся коленом и уже практически настиг цель, как господин эсэсовец попрощался на чистом французском в отместку Джейкобсу и первым покинул уборную. Оставшись один на один со стенами сортира и зеркалами, которые точь-в-точь копировали бешеное выражение лица Натаниэля, брюнету чуть было крышу не сорвало. Боясь закончить ночь в полицейском участке, так как руки чесались снять со стены одно из зеркал и разбить его о голову обидчика - Натан выбежал прочь из уборной. Осмотревшись по сторонам и не обнаружив в толпе танцующих тел ненавистный объект, Джейкобс шумно выдохнул, ощущая в душе разгрузку подобную сдаче марафона. Он прибыл к финишу и готов был пасть на колени и целовать пол. Но вместо этого пошел на бар и заказал себе сто грамм рома, выпив его без каких-либо примесей и аперитивов. Минут пятнадцать Натан сидел в прострации разглядывая стеллажи со спиртным и слушая певучий голос бармена, который решил позабавить его короткими стори из своих рабочих будней. Джейкобс кивал, улыбался, делал вид, что вникает - а на деле его глаза блестели от негодования - отнюдь не от интереса к каким-то пустым историям. Выпив еще одну порцию бакарди, чуть охмелев и расслабившись, Натаниэль расплатился за выпивку и бригантиной поплыл к выходу. Его бдительность спустилась до критической отметки, поэтому заметить среди гостей отслеживающих его задницу помощников мистера извращенца, Нат не мог от слова вообще. Выйдя на улицу, Джейкобс решил пройтись к проспекту и там уже словить такси. Была глубокая ночь, поэтому встретить пешеходов на улице было по крайней мере странно. Не все такие отчаянные, как Нат. В основном люди садились в такси прямо у входа в клубы. А Джейкобсу на сегодня неприятностей показалось мало, оттого и понесли его ноги нетвердой походкой вдоль ночных фонарей и высоких бордюров. Сзади кто-то пристроился и только когда чужая рука резко зажала рот Натана и заставила парня встать на месте, как вкопанному, хмельное состояние Джейкобса тут же развеялось и включилось чувство самосохранения. Он не был слабым мужиком, и в свои двадцать семь имел отличную физическую подготовку. Но куда спортсмену-любителю тягаться с бывшими военными? Риск неоправданный, но и так просто не сдашься, когда на твою шкуру откровенно покушаются.
- Мх-ммм!!! - Натан попытался укусить мужика, но тот слишком проворно зажал его рот и вывернул обе руки с такой силой, что Джейкобсу показалось, будто бы суставы покидают свои ложа и трещат по швам. В плечах тут же вспыхнула тянущая и обжигающая волна боли. Глаза намокли чисто физиологически, бесконтрольно. Натан отчаянно дергался в тисках нападающего, причиняя себе оттого еще большую боль. Амбал потащил Джейкобса к выехавшей из-за угла черной тачке с тонированными окнами.
Меня хотят похитить! Но кто? КТО?! - в голове Натаниэля вспыхнула паника. Все что происходило было самым настоящим преступлением. Какому бесу понадобился зад актера порно индустрии? А ведь это даже не смешно!
А вдруг они выкуп потребуют?! Я же не Брэд Питт, чтобы меня красть с целью выкупа! Черт! Черт! Черт!
Джейкобса грубо заталкивают в салон, чуть не сломав пополам. Вывернувшись, он принялся бить ногами амбала, который пару минут назад выкручивал ему руки. Бил куда придется, лишь бы нанести как можно больше ударов. С переднего сидения на него грубо окрысившись гаркал второй амбал. Двое против одного - печально.
- Суки! Пустите! Вас всех посадят! Ублюдки! Аааа-ааа-аааа!!!! - Натан кричал срывая голос, но его крики утонули в салоне авто. Хлопнули двери, щелкнули замки. Огромные ручища полезли к его занемевшим от травмы в суставах ладоням, чтобы связать их веревкой. Из последних сил Натан сжал кулак и саданул им по мясистому носу охранника. Тот среагировал молниеносно и ударил Джейкобса в ответ под диафрагму. В глазах потемнело, воздух стал слишком тяжелым, а тело неподъемным. Натана сперва затошнило, но от недостатка воздуха сознание резко его покинуло. Он обмяк на заднем сидении и больше не шевелился. Плюющийся кровью охранник хотел разодрать жертву на немецкий флаг, но так как в задании боса четко обозначались условия о минимальных телесных увечьях, ему пришлось запихать свои честь и достоинство поглубже в очко.
- Давно мне не разбивали нос. Блядь, кажется сломал. Педрила галимый! И зачем он нужен шефу???
Охранник связывал Натаниэля по рукам и ногам, так что очнувшись, парню будет некуда деваться. В таком унизительном положении, Джейкобсу вообще ничего не останется, кроме как сопеть в две дырки и раздумывать о том, какой по размеру будет его погребальная яма. А пока он был без сознания, машина с его похитителями мчалась в сторону элитных районов Манхеттена, где стояли самые высокие небоскребы. Вот там-то и поджидала его самая большая опасность.

Отредактировано Nathaniel Jacobs (09.06.2018 23:58:18)

+2

9

- Зачем он нужен шефу - не наше дело, - отрезал Макс, который не любил задавать лишних вопросов, справедливо полагая, что это улучшает сон, а патрон всегда прав, даже если это не так. - На-ка, - он пошарил в кармане и бросил напарнику на колени чистый платок, затем снова вернулся к дороге.
Гнусавый голос Тома его несколько раздражал, поэтому, когда раздался сочный хруст вправляемого носа, Макс удовлетворенно хмыкнул.
- Ну и вид у тебя...
- Сам знаю, - огрызнулся Том, оттирая с лица подсыхающую кровь, и злобно ткнул жертву под ребра кулаком. Если бы не приказ, он бы этого педика превратил в отбивную, выкинул бы в реку, а там уже пусть копы разбираются за что несчастного так, если личность установят. Зато есть возможность выпросить законных пару дней выходных для поправки здоровья, а этом плане младший Штайнмайер более чем лояльный человек.
Том посмотрел на находящуюся в несознанке жертву, прикинул  и, перекрутив платок жгутом, заткнул парню рот, концы кляпа туго завязав на затылке. Теперь и не убежит, и орать будет поменьше, или, по крайней мере, нечленораздельно. К тому же, вряд ли найдется хоть кто-то, кто придет ему на помощь. Нормальные люди в это время уже спят, ненормальные - все еще тусят по различным заведениям.
Оставшись довольным проделанной работой, Том откинулся на спинку сиденья, краем глаза наблюдая за пробегающими по обочине огнями горда. До места оставалось всего ничего.

- Давай, поднимай его.
- Тяжелый, зараза. Откуда только взялся такой, - пыхтел том, подтаскивая все еще бесчувственное тело ближе к двери авто. То, что напарник прогуливался туда сюда, сунув руки в брюки, его нервировало, как и комментарии, как лучше перехватить ценный груз. Изрядно задолбавшись, хрипя распухшим носом, Том обернулся и вызверился на Макса, - Лучше бы помог, советчик херов!
- Так ты не просил, - пожал плечами тот так равнодушно и нагло, что мужик едва не уронил жертву на землю. Точнее уронил, и его задница проехавшись по ступеньке шмякнулась на мостовую, пока голова все еще находилась на сиденье.
Том выругался, Макс заржал. решив, что набить приятелю морду - всегда успеется, он скрипнул зубами, обхватил парня за талию и взвалил на плечо.
- Дверь открой. Или тебе и для этого надо особое приглашение на гербовой бумаге с вензелями?
На этот раз обошлось без перепалок, не хватало еще перебудить всех, чей сон отличался чуткостью. Доперев свою ношу до лифта, мужики сгрузили ее на пол кабины и выдохнули. Всего ничего осталось - сдать этого педика на руки шефу и быть свободными на оставшуюся ночь.
- Ты смотри-ка, - Макс пихнул напарника локтем и кивнул вниз, - очухивается.
- Замечательно, - хрустнул костяшками Том, примериваясь уже подправить симпатичную мордашку в ответ, но с сожалением опустил руку. Шеф просил без травм. Видимых. Поэтому телохранитель лишь коротко и зло пнул Натаниэля под ребра, и на том успокоился.

***
Как же тихо - уши и голова отдыхают от бесконечного гула, который создает бурлящая снаружи жизнь. Денно и нощно приходится фильтровать через себя сотни тысяч звуков, а когда удается побыть в тишине, хочется просто упасть в кресло, закрыть глаза и наслаждаться этим великолепным ощущением. Представить не  могу, чтобы в мое логове, в этой холостяцкой крепости, в этой функциональной строгости, за которую одному известному дизайнеру интерьеров на счет упала кругленькая сумма, на постоянной основе появилась хозяйка; чтобы в ванной рядком выстроились баночки и пузырьки с кремами, шампунями и притираньями, а у кровати встали розовые тапки на каблучке, с меховыми пампонами на мысках; чтобы кто-то занимал по утрам ванную комнату на два часа, а на полках появились рамочки с совместными фотографиями и всяческие милые безделушки. Черт, это на кошмар похоже, от которого с криком просыпаешься среди ночи.
И ведь так оно и будет, с одной только поправкой - ноги этой женины не будет в моей квартире. По семейное гнездышко приспособят подаренный родителями дом. Матушка  в время моих визитов ненавязчиво подсовывает мне каталоги и намекает на скорую встречу с агентом, но мое мнение на этот счет имеет самое последнее значение. Всю начинку будущего "гнезда" дамы будут выбирать сами. пусть развлекаются, лишь бы ко мне не лезли. Я не собираюсь там появляться чаще, чем того требуют приличия. Честно, мне даже не особо хочется. К тому отсюда и офис ближе. Будущей женушке придется смириться с таким положением дел.
- Гюнтер, сделай мне кофе, пожалуйста, - сбросив пиджак на ближайшую поверхность, расстегнув ворот рубашки и закатав рукава, прошел в оранжерею, проверить состояние милых сердцу зеленых подопечных, первым делом кинув взгляд на приборы климат-контроля: достаточная ли влажность, не слишком ли холодно внутри, состояние воздуха и показатели почвы...
- Может, спать лучше ляжешь? - начальник охраны поставил чашку на журнальный столик и сложил руки на груди.
Конечно, он не обязан подрабатывать еще и горничной, но я редко его прошу о чем-то подобном. Просто не хочется слушать его нудные нотации и уговоры, которые, к слову, не подействуют.
- Скоро орхидеи зацветут, - совсем не слушая его, я прошелся среди растений и вышел. - Сколько лет твоей внучке?
- Ты... - он вздохнул, оставил спор и нехотя ответил, - Пять исполнится через неделю.
- Купил уже подарок?
- Нет. Она каждый раз хочет что-то новое - голова кругом.
- А цветы она любит?
- Она же девчонка. Принцесса... Конечно, она любит.
- Ага... Думаю, ей понравятся белые и розовые...
- Любые ей понравятся. Ребята вернулись.
Снова ворчливый, недовольный тон. Иногда мне кажется, что Гюнтер старше моего папаши, а иногда - что он путает меня с одним из своих собственных отпрысков. Вроде и ненавязчиво и в то же время - утомительно. Но Гюнтер в своем роде лучший, поэтому можно потерпеть и простить ему некоторые вольности.
- Отлично, - я прислушался к шорохам, доносящимся от входной двери. Привезли, значит. - Ты можешь быть свободен. Утром - как обычно.
В гостиную мы вышли она, только телохранитель прошел на выход, а я остался. На ковер, не очень аккуратно был свален мой давешний знакомый. Хотя, им свое он так и не назвал, но это и не важно - потом узнаю. Одного из парней украшал внушительный, наливающийся  синяк и разводы подсохшей крови, второй при свете пытался рассмотреть моего "гостя", явно о чем-то думая.
- Кажется, я его знаю, - уверенно проговорил Макс, но тут же заткнулся при виде меня.
- Доставили, как велено. Помяли чутка только, но в пределах разумного.
Парень, и правда, выглядел помятым, но взгляд выдавал в нем несгибаемое упрямство и нежелание подчиняться воле обстоятельств. Мне это нравится. Если бы не кляп, предусмотрительно сооруженный ребятами, клянусь, я  узнал бы о себе много нового и интересного.
- Свободны, - удовлетворенно кивнув,  я отпустил охрану.
При свете он выглядел еще лучше, чем мне то показалось в клубе. Там, будто опьяненный, поддавшийся витающему в воздухе куражу, я бы и страховидло назвал красавицей, а в уборной и вовсе было не до того - пикироваться было гораздо интереснее.. И вот теперь я мог вдоволь рассмотреть того, кто так неосмотрительно попал ко мне в руки, не без посторонней помощи. Горделивая непокорность в выражении лица, которой он не потерял даже в таким унизительном для себя положении. Глазища так и сверкают из под расттрепанной челки. Что там у нас еще?
Присев рядом с курчавым невольником, рванул на нем рубашку - явно не из дешевых - провел по гладкой, испещренной татуировками коже ладонью, стиснул пальцы на груди, потрепал по шее, будто красивое, но очень строптивое животное, которое если выпустить из клетки, оставит от укротителя только кровавые лоскуты, и без лишних церемоний содрал с его лица кляп.
- Я же говорил, что скоро увидимся.

+2

10

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Неизвестность - самое сильное чувство вызывающее страх и тревогу. Даже если исход какой-либо ситуации ей предшествующей окажется позитивным, неприятный осадок все равно будет во сто крат сильнее. Впрочем, о позитивном исходе в случае Натаниэля говорить было бы по меньшей мере смешно! Очнувшись в тесной кабине лифта, на парня разом хлынули боль от побоев и грубого обращения, металлический привкус крови въевшийся в губы и дикое чувство растерянности. Джейкобс не знал где он, кто эти люди, что выкрали его, и какова будет его дальнейшая участь. Морально он уже готовил себя к куда большим истязаниям. Было страшно, но упертая непокорность все еще подзадоривала Ната. Он слишком многое вынес в своей жизни, чтобы легко сдаться насильному натиску каких-то подонков, пляшущих под дудку своего покровителя. Да и перед тем, кто организовал весь этот спектакль с возрастным цензом, Натаниэль не будет лебезить ради спасения собственной задницы. Как только рот парня освободят от вонючего кляпа, который на вкус куда гаже немытого члена - пусть это будет бессмысленно и не принесет никакой пользы - он выскажет похитителю все, что думает о его отстойных методах оказания давления на добропорядочных людей. И неважно, что добропорядочность Ната сводится к уборке собачьего дерьма в парке, где он выгуливает своих любимчиков, а на деле - он та еще аморальная сучка. Он прежде всего свободный человек, применение насилия к которому, означает нарушение закона. Приписать ублюдку затеявшему всю эту игру - похищение, и приговор на двадцать лет в колонии строгого режима ему гарантирован. А если все закончится убийством...
Натан побледнел и если бы не кляп, то все содержимое его желудка, оказалось бы у ног похитителей. Ему было крайне тяжело дышать будучи связанным. Множественные ушибы ребер не позволяли совершить глубокий вдох. Пока лифт поднимался на самый последний этаж, Нат терпел невыносимую боль во всех конечностях и затылке. Казалось, будто подъемные тросы лифта пронизывают тело Джейкобса и вся вибрация от движения расходится по нервным клеткам. Когда двери лифта открылись и верзилы грубо поволокли Натаниэля вглубь коридора с одной единственной дверью, он пронзительно застонал сквозь кляп. Глаза снова бесконтрольно заволокло слезами - обыкновенная реакция на боль. На ту самую боль, которую просто странно терпеть и которой бессмысленно противится. Джейкобса попытались заставить идти, но он тут же споткнулся и один раз рухнул на пол. Секундная возня и поток брани сорвавшийся из уст верзил, отсрочили неминуемую встречу на какую-то долю мгновения. Спустя пару минут, Натана втащили в дорогие хоромы и бросили посреди гостиной. Невесть откуда взявшиеся силы, позволили Джейкобсу отдать дань одному из носильщиков. Лежа на полу, Нат со всей силы заехал под колено тому бандюгану, который пнул его в лифте. Мужик с трудом устоял на ногах, и если бы не объявившийся массовик затейник сия представления - верзила сломал бы Нату шею в два счета.
Ах ты, сука... - пронеслось в голове Натана, когда перед ним возник ни кто иной, а мистер фашист собственной персоной. Глаза брюнета налились кровью, казалось он вот-вот научится убивать одним только взглядом. Не зря при первом зрительном контакте с этим человеком, Натаниэлю хотелось бежать от него куда подальше, как от бубонной чумы. Он и слово опасность - синонимы не в пользу Джейкобса. Одним сексом этот человек явно сыт не будет. Бездушный тиран желает поиграть в игры для взрослых с самым запредельным ограничением. А о том, как он предпочитает кончать, Натан может только с трепетом в душе догадываться. Если этот парень тихо помешанный садист, возможно, Джейкобсу придется очень сильно постараться, чтобы выйти из этих стен живым. А пока... Натан недоверчиво и непокорно зависает на взгляде своего похитителя. Он следит за каждым его движением и самодовольной ухмылкой накрывшей его губы. Совершенное существо на вершине пищевой цепочки, которое вот-вот набросится со зверским аппетитом на беззащитного человека, в котором видит самый лакомый и желанный для себя кусочек.
- Гх-мм!... - руки хищника начали свое бесстыжее приключение по груди и шее Ната. Джейкобсу было противно каждое его прикосновение. Ему хотелось кричать во все горло и задохнуться от слов переполненных ненавистью и презрением к этому человеку. Брюнет дергался и извивался, пытаясь уйти от властных рук, что навязчиво лезли к нему со своими гадкими касаниями! Нарочитая нежность запечатленная на кончиках пальцев мужчины охмеляла, но голодный взгляд с которым тот смотрел на Ната, срабатывал словно отрезвляющие пощечины. Негласное предупреждение не поддаваться на провокацию. С ним не может быть хорошо. Все его естество - смертельная ловушка. Натаниэлю некуда бежать. Чувство безысходности - как знакомо. Как давно это было и сколько усилий было положено, чтобы преодолеть нечто непосильное. И что же - снова?!
- Ублюдок! Конченый садист! Маньяк! Тебя посадят, когда узнают, что ты со мной сделал! - вернув себе право голоса, Нат тут же принялся осыпать своего похитителя ничего не значащими угрозами. Он голос сорвал подбирая обидчику самые лестные эпитеты, сверля того злобно непоколебимым взглядом. Натан понимал, что все его попытки достучатся до совести мужчины через оскорбления, лишь усугубляли и без того щекотливое положение сексуального актеришки. К слову, таким растрепанным и слегка помятым, таким агрессивным и по животному диким - Натаниэль привлекал к себе куда больше внимания. Он делал это неосознанно, возбуждая чужой аппетит до критической отметки невозврата.
- Не приближайся ко мне! Не смей прикасаться! Нет! Нет! Нет!

+2

11

Стоило, наверное, оставить ему кляп. Неистощимый поток ругательств в мою сторону нисколько не удивил и даже не покоробил, словно меня осыпали изысканными комплиментами, а не проклятиями. Все, что он скажет, я знал наперед. Доводилось выслушивать об этом и от других, и в куда более крепких выражениях. А уж запрещать мне что-то... Его "нет" выглядело так хило и неубедительно против моего "да", что и пытаться не стоило. Совести у меня отродясь не было, поэтому воззвать к ней не получится. К тому же, выглядело это до того сексуально, словно в каком-то порнофильме, что вызывало совершенно обратную реакцию и азартное желание проверить в какой же момент протест превратится в желание. Не сегодня, но через неделю, через месяц, когда возникнет зависимость сродни наркотической.
Мне хочется растянуть удовольствие от приручения новой игрушки. Ведь он еще не догадывается, что после сегодняшней ночи, его не оставят в покое, и все будет повторяться до тех пор, пока я не решу, что с меня довольно. Варьироваться могут только условия и декорации, но не действующие лица. Завтра же прикажу Гюнтеру разузнать об этом парне все, вплоть до того в какую ноздрю он запихнул горошину в пятилетнем возрасте - всю его подноготную и грязные секреты, о семье, о друзьях, о работе, даже о том, чего он сам не знает. Вся информация ляжет объемным файлом мне на стол, обеспечив долгие часы упоенного изучения. Предвкушение, будто от изысканного блюда, будоражит рецепторы, и если мое лицо не превратилось в слюнявый оскал хищника, то лишь потому, что я пока что себя контролирую.
Затрещина выходит тяжелой и хлесткой. Точно выверив силу, с оттяжкой бью наотмашь, как бьют распоследних шлюх их хозяева, за то, что те утаивают часть выручки, чтобы наверняка было не только больно, но и обидно. Скула мгновенно наливается алым, в углу рта трескается кожа, губы и подбородок окрашиваются кровью, добавляя во внешность пленника больше ярких и сочных штрихов.
- Кто узнает-то? - с интересом справляюсь, сжимая густые волосы на затылке до треска. Они сами обвиваются вокруг моих пальцев, точно змеи, путаются, щекочут ладонь.
Я мог бы лживо пообещать ему свободу в обмен на хорошее поведение и утоление моей похоти, может даже мне поверят, но я не даю обещаний, которых не смогу выполнить. Пусть сам думает, дорога ли ему его шкурка и как сильно. Я даже красочно расписываю ему как можно избавиться от трупа, имея деньги, связи, средства и фантазию. Вкусно, с подробностями, достойными самых отвратительных фильмов про каннибалов и расчлененку, которыми любят пощекотать себе нервишки люди от мала до велика. Вижу, как его глаза полнятся ужасом и отвращением - их буквально затапливает, не только эмоциями, но и слезами. Зелень становится совсем водянистой, прозрачной, как бутылочное донце.
- Никто не узнает, если я этого захочу. А у тебя не хватит силенок пойти против меня, - отшвыриваю его от себя, прижимаю к полу, продолжаю ощупывать извивающееся тело - сильное, гибкое, сексуальное.
Я бы мог его опоить наркотиками, чтобы был сговорчивее и тише, но перспектива трахать обдолбаное в хлам тело не вдохновляет, а мне хочется, чтобы меня запомнили. Я и так успел выделиться из вереницы его любовников уже хотя бы тем, что не был выбран, но оказался куда настойчивее тех слюнтяев, что обычно волочатся за ним.  И ведь, все могло бы быть по-хорошему, добровольно, но... так даже интереснее.
- Ты красивый, - буднично поведав ему на ухо, слизываю подтекающую по подбородку кровь. Пальцами сжимаю и больно, до дрожи, выкручиваю сосок, затем сменяю грубость ласковым прикосновением. Острые ноты страха и гнева придают его запаху пикантную ноту. Влажными мазками языка и укусами размечаю его шею, пробую новую игрушку на вкус, порой впиваясь на столько сильно, что жертве трудно сдержать крик. Он извивается, что-то еще говорит, кричит и протестует, уползает, но неизменно оказывается подо мной.  Пытается прикинуться сдавшимся, безучастным, но этим лишь злит. Рубашка от барахтаний на ковре уже взмокла в районе спины и липнет к телу. Ее стягиваю через голову и отбрасываю в сторону
Рывком повернув его на живот, стащив с него штаны, заставляю парня неестественно выгнуться в неудобной позе, развожу его ноги насколько позволяют путающиеся в коленях тряпки. Хлестко бью по заднице и ногтями впиваюсь в бедро, удерживая его на месте.
- Будет больно, но тебе понравится - с издевательской улыбкой говорю ему, по слюне вводя в его тело пальцы - разу несколько, грубо -  но не желая пачкаться в крови или травмировать себя, входя на сухую. Отрывисто и резко двигаю рукой, преодолевая сопротивление мышц, шевелю пальцами внутри, нарочно пытаясь задеть его самую чувствительную точку.  А когда надоедает и собственное возбуждение становится едва выносимым, с глухим полу звериным рыком все-таки беру его, все еще чувствуя соленый привкус крови на языке.

+1

12

В его ударе было столько всего ненавистного Натаниэлю... Прежде всего он был лицемерной сволочью, которая скрывает под интеллигентной личиной отпетого садиста. Наверняка в обыденной жизни, он блещет белоснежной улыбкой перед сворой высокопоставленных чинов, старается казаться лучше, чем есть на самом деле и ради достижения собственных целей, не брезгует идти по трупам. Ему нравится причинять другим боль и страдания, раз за разом самоутверждаясь таким бесчеловечным способом, и доказывая самому себе собственное превосходство. Его наверняка не прельщает легкодоступность, а люди подобные Натаниэлю, лишь разогревают его низменные желания. Возможно Джейкобс совершил глубокую ошибку провоцируя мужчину на конфликт. Будь он более рассудительным и догадливым, простого флирта и ночи проведенной в постели этого типа было бы достаточно, чтобы отбить у него животную охоту. Включив строптивую суку, Натан нарвался на достойный исход. И все бы ничего - капля терпения в безбрежном океане чувств и эмоций - но задетую гордость так просто не унять. Он не какая-нибудь блядь с улицы, которую можно сломать в буквальном смысле и заставить делать то, что по духу насильнику. Поэтому и оказывал активное сопротивление, уворачиваясь от ударов и загребущих ладоней; выкрикивал проклятия в адрес тирана, стоило тому вонзится своими острыми зубами в кожу на шее, увитую диковинными цветами. Каждое его грубое прикосновение, словно привет из темного прошлого. С точностью гениального хирурга, мужчина вскрывал душевные раны Натана, которые парень скрывал даже от самого себя...

Нату семнадцать лет. Едва оправившись от побега из дома и оказавшись один на один с суровой реальностью, он соглашается на предложение режиссера порно для геев сняться в череде фильмов. Его привозят в Лос-Анджелес и селят в общаге с такими же малолетками, обещая хорошую жизнь и достойную оплату "труда". Позже, кому-то приходит в голову, что неплохо бы снять фильм с БДСМ уклоном, а наличие молодых актеров - по-детски наивных и внешне абсолютно невинных - могло бы гарантировать грандиозный успех и послужить неплохой раскруткой для студии.
- Не волнуйся, малыш. Ребята будут очень нежными с тобой. - голос режиссера звучит заговорщицки. Всего пару минут назад он положил на язык Ната какую-то таблетку, заверив, что с её помощью он получит настоящее удовольствие.
- Мне как-то не по себе, - задыхаясь от странного жара в теле и враз накрывшей истомы, признается Нат. Чьи-то руки волокут его к широкой кровати и толкают на твердый матрас. Удар. Перед глазами все расплывается, а в голове звучат разные голоса принадлежащие незнакомым мужчинам. В приглушенном свете не различить лица.
- Начинаем! - гремит команда режиссера и в сторону Натана начинается активное движение. Словно змеи, со всех углов к нему сползаются пары грубых и властных рук. Трое мужчин на одного мелкого незрелого мальчишку. Один из них фиксирует Джейкобса сзади, не давая и шанса выскользнуть из мощной хватки рук, а остальные принимаются за издевательства заранее вписанные в сценарий фильма. Перед помутненным взглядом пляшет язычок пламени зажигалки. Запах дыма от сигареты и яркая вспышка боли в районе ключицы. Натан кричит и спустя секунду получает удар по лицу. Из разбитой губы сочится кровь и обволакивает подбородок. И снова на нежной коже оставляют ожог, удерживая сигарету как можно дольше. Запах обожженной кожи вызывает приступ тошноты. Когда Ната начинает мутить, его жестко вжимают лицом в пропитанный смрадом матрас и без каких-либо прелюдий берут сзади. Один из актеров рывком поднимает за волосы мальчишку и впихивает в его окровавленный и заблеванный рот большой член. Третий, которого оставляют без "дырки", по указанию режиссера берет плетку и начинает хлестать мальчишку по спине и заднице, рассекая кожу в кровь. Мужчины по очереди насилуют Джейкобса, который в процессе съемки несколько раз терял сознание от болевого шока, а приходя в себя охрипшим от криков голосом молил остановиться. Фильм сняли. Он так и не вышел в прокат, превысив все возможные ограничения. Режиссера уволили за жестокое обращение с актерами. После тех злосчастных съемок, Натан долго не мог прийти в себя и решался на попытку суицида. Его вытянула менеджер студии, взяв под опеку и промыв мозги непутевому подростку в отношении жизни в целом. Спустя полгода Нат вернулся к съемкам, но в своем контракте со студией черным по белому утвердил условия - никакого группового секса с элементами насилия.

- Мразь! Да чтоб... ты... сдох! - сбивчиво выкрикивает Нат каждое слово, стараясь морально впечатать их в башку насильщика. Джейкобс упирается лбом в пол и стену, стискивая зубы и ощущая как от напряжения еще сильнее выступает кровь из разбитых десен и губ. Она медленно обволакивает подбородок и шею, стекая по тяжелой капле на мраморный пол. В каждой капле - секунда жизни, частичка гордости и желание не сдаваться. Связанные за спиной руки отнимаются - кроме ноющей боли в мышцах и суставах, Нат не чувствует ничего. Горькое осознание собственной ограниченности и безвыходности ситуации жестко ранит душу. Животное овладевшее им без обоюдного согласия и лишившее права голоса, довольно стонет в голос, надрывая его до хрипоты и тем самым доводя злость Натаниэля до точки кипения. Логично было бы расслабиться и дать насильнику возможность кончить спустя несколько минут, но четкое представление картины изнасилования и проведенная параллель между настоящим и прошлым, приводят к психическому срыву. Нат задыхается. В ушах звучат голоса и слышится запах горящей плоти. Шрамы на груди скрытые под слоем татуировок больно пульсируют, напоминая о том дне, когда их оставили. От жестких движений внизу все надрывается. Промежность и анус кровоточат, горят огнем нестерпимой боли.
- Прекрати... Остановись... - истерично шепчет Нат, глотая подступающие слезы. Достаточно униженный, он весь дрожит и безрезультатно просит прекращения муки. Его тошнит, ему больно, ему отвратительно положение в которое он сам себя загнал и дал волю тирану, который любовно истязает совершенное тело. Время теряет свой счет и словно застывает. В ограниченном пространстве - чужом и нелюдимом - остаются тиран, жертва и неизвестность, в которой Натаниэль ничего не смыслит.
- Оставь меня в покое, конченный сукин сын! - из последних сил, истошно прокричал Натан и нервно дернувшись, неумышленно приложился виском об острый угол плинтуса. И снова темнота. Холодная и пустая бездна поглотившая Натаниэля всего без остатка.

+1

13

Странно, что с удачливостью этого парня он все еще остался жив. Для очистки моей и без того не слишком блестящей совести, я все же пробую пульс на его шее, разглядываю ссадину на виске и вздыхаю. Весь кайф обломал, гаденыш! Не трахать же его в таком состоянии. Крики и мольбы заводят, а вот молчание и слишком податливое бессознательное тело наводят на мысль о разного рода извращениях и их любителях, от чего невольная дрожь передергивает плечи. Так себе развлечение вышло. От злости мне хочется врезать ему побольнее, но он вряд ли почувствует. Да и у меня уже, откровенно все упало, настрой потерян.
Поднявшись, оправив брюки, и едва удержавшись от того, чтобы брезгливо пихнуть тело ногой, закуриваю и еще несколько минут рассматриваю парня. Он кажется даже милым, когда не изрыгает проклятья. Присаживаюсь на корточки и сдвигаю с лица разлохмаченную прядь, провожу ладонью по щеке, по дорожке от слез, с нажимом глажу пальцем губы и царапаю их ногтем, под которым остается багровый ободок из подсыхающей крови. Разбитые, опухшие губы выглядят вызывающе ярким пятном на бледном замученном лице. Хочется поцеловать, укусить их, чтобы лопнули с треском, как перезрелый плод, а жертва завизжала от боли, а потом, смакуя каждый момент, терзать их, чувствуя в какой истерике заходится его сердце, оглушая своим боем. Или же увидеть как он в исступлении мечется, выгибается и стонет, сверкая воспаленными, безумными глазами... Нет, мне будет трудно расстаться с ним, определенно. Слишком хорош, чтобы пройти мимо. Слишком строптив и своенравен, чтобы не попытаться сломить его, заставить зависеть. Злость и животное желание угасли, не получая эмоциональной подпитки, на их месте проросло любопытство.
- Все ведь могло получиться иначе, - задумчиво провожу кончиком пальца по густым темным ресницам, закусываю кончик сигареты и хватаю парня за шиворот, - Но уже не будет. Сам виноват.

"- ...Ты сам виноват.
Глаза закатываются под дрожащее веко. В горле клокочет и  булькает хрип, последнего выдоха, тех крох воздуха, что еще поддерживают жизнь в этом теле. Санни уже не сучит ногами, не пытается вцепиться в меня руками, лишь судорожно дергается, борясь за жизнь, которой осталось так мало. Наверное, его мозг уже вскипает.
Губы синеют, струйка слюны стекает по щеке, из покрасневших глаз катятся слезы. В воспаленном провале рта издыхающим червем вздрагивает язык. Он скребет ногтями пол, он все еще пытается вдохнуть и что-то сказать.
Я избавил бы себя от многих проблем его смертью, но все таки даю ему еще один шанс - шанс спасти свою никчемную шкуру. Разжимаю сведенные усилием пальцы, отодвигаюсь в сторону.
Санни кашляет и сворачивается на полу, поджимая колени к груди, натужно с хрипом дышит, может даже блюет.
У меня дрожат руки от того, насколько близко я был к тому, чтобы забрать чужую жизнь. Ярость, застилающая глаза, злость и ненависть, замешанные на горьком разочаровании, превращаются в сухой, жгучий лед.
- Тебе лучше исчезнуть, - поправляя на себе одежду, я пытаюсь вернуть контроль над собственным телом, разогнать надоедливые мысли. Хоть немного собраться, прежде чем выйду на улицу.
Я только и хотел от него, что преданности - не так уж и много в обмен на мое доверие и привязанность.  Но ему оказалось недостаточно. Ему для полного счастья нужно было прыгать из одной койки в другую, деля из меня идиота. Ведь то, о чем я не узнаю, мне не повредит. Тупая шлюха, ему было невдомек, что у меня есть свои способы узнавать правду.
- Попадешься на глаза - убью.
Впрочем, ожидать пока мстительный гад доберется до журналюг, я тоже не собираюсь. Пусть лучше думает, что у него есть выбор. Или его иллюзия. "


Я отволок его в ванную комнату. Бросил на полу, пока ходил за чем-то, чем можно перерезать веревку на запястьях и щиколотках, потому как развязать наспех сделанные добротные узлы не было никакой возможности  - узлы осклизли от крови, выступившей на местах с содранной кожей и теперь не поддавались. Путы полетели в мусорную корзину, парня я втащил под душ и включил холодную воду. Пусть в чувства приходит, мы еще не закончили.
Приходится поливать его из душа, пока парень морщится и собирается с силами, чтобы открыть глаза. Должно быть теперь к нему возвращается ощущение собственного тела, которое нещадно болит и саднит во всех раненных местах. Могу только догадываться, где наставили ему синяков ребята, и вполне себе вижу собственные следы.
- Давай-давай, - подбадриваю его с недоброй усмешкой, направляю струи прямо в лицо, пока не начинает захлебываться и отплевываться, пытаться увернуться - хоть какая-то живая реакция. Между тем, мне нужно гораздо больше, я с жадностью жду очередной порции его протеста - глупого и бесполезного. Бросаю лейку и шагаю к нему по мокрому кафелю, не чувствуя колкого холода, вздергиваю за шиворот, встряхиваю, обдавая себя брызгами.  - Или ты решил, что все закончилось? Тебе придется задержаться у меня в гостях.

Отредактировано Anne-Dietmar Steinmeier (05.07.2018 19:02:08)

+1

14

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Интересно, рождается ли человек в боли и мучении? Одной ли физиологией объясним факт первого крика новорожденного, или в процессе рождения не все так просто, как принято полагать? Жизнь не дается легко, стало быть и первую боль мы испытываем с первых секунд появления на свет. Жизнь - боль. Это не какое-то новомодное клише или глупый хэштег придуманный обывателями социальных сетей. Мы каждый день сталкиваемся с болью в разных её проявлениях - от легкого пореза, до утраты самого близкого из людей. Боль физическая, боль моральная, боль душевная - неважно какая, ведь выбор все равно остается зачастую не за нами. Мы вольны делать свой выбор лишь в тех случаях, когда хотим умышленно или бессознательно навредить. А вред причиненный самому себе - это психическое расстройство. Это шаг, который делается в пустоту и невесомость - без страха, тревоги, эмоций.
Натаниэлю были знакомы все проявления боли. Он был тем, кто делал осознанный выбор и кого подвергали насилию без согласия. Ему разбивали сердце и вытряхивали душу наружу не один раз. Он учился справляться с болью и страданиями собственными силами, предпочитая не строить зависимые связи от которых способность дышать, превращается в повседневную пытку. Он уяснил для себя, что чем ближе подпускаешь к себе человека, тем болезненнее факт его ухода или действий направленных против тебя. У Джейкобса мало друзей и нарушен контакт с семьей, что в общем и целом, указывает на его нежелание сплочения с кем бы то ни было. Страх боли, своеобразный красный свет перед редким желанием стать кому-либо ближе, чем само слово "близко". Натан пообещал себе, что никогда не повторит ошибок прошлого, наивно полагая, что одного его желания будет достаточно, чтобы случай подобный сегодняшней ночи, был максимум кошмаром, увиденным во сне. Увы и ах! Но боли не подвластны ограничения. Кошмар вырывается в реальность, сметая все защитные барьеры Джейкобса. Никогда ему не было так плохо, как сейчас! И непонятно одно, что больнее - факт того, что его гордость сравняли с дерьмом или наличие бесчисленного количества увечий нанесенных идеальному телу. Впрочем, раны - это меньшее из зол. Порезы и разрывы затянуться, гематомы сойдут со временем, а ушибы лишь изредка ненавязчиво будут давать о себе знать. Другое дело, жить с мыслью, что тебя использовали, как дешевый кусок мяса: пережевали, истерли в фарш и выплюнули с отвращением. И ты позволил, ты не сумел оказать должного сопротивления, чтобы в чужих глазах не казаться столь слабым и глупым, одним словом - неудачником. С громким треском - словно тысячи зеркал сброшенных с небоскреба - разбивается твой раздутый статут из принципов и цинизма. Бежать некуда, и под прицелом холодных диких глаз мучителя, ты остаешься загнанной в угол жертвой.
- Не-еет... - отрицание в ответ на попытку привести Натаниэля в чувства. Глухое бессознательное состояние оказывается куда уютнее того, которое предлагает ему тиран. Струи холодной воды, словно хлесткие многомиллионные удары ложатся поверх кожи, огревают лицо, проникают в дыхательные пути и дезориентируют в пространстве. Где он? Что с ним происходит? И что за странная темная фигура в размытом фокусе глаз? Натан задыхается от избытка холодной воды попавшей в рот и носоглотку. Будто заново рожденный, ему все еще невдомек, как стоит дышать и в каком порядке идет вдох и выдох. Слабые ладони, в которые понемногу возвращается кровообращение, отзываются острым покалываем на кончиках пальцев. Нат укрывается ими от направленной в его сторону водяной струи и с большим трудом отодвигается ближе к стене. Когда его лопатки касаются шершавой плитки и все попытки ограниченного бегства исчерпывают себя, парень поднимает голову и сквозь мокрые пряди черных волос пытается рассмотреть своего мучителя. Одного взгляда достаточно, чтобы к Джейкобсу вернулась память и он узнал в человеке напротив того, кто устроил в его судьбе настоящий переворот. Его глаза напоминали копию Северного Ледовитого океана - такого же холодного, малоизученного и беспощадного. Человек-тайна, раскрыть которую, значит удостоить себя пожизненному хождению по лезвию ножа. Ненависть и боль - это все, что сейчас волновало Натаниэля. Из пульсирующего от напряжения и ушиба виска сочилась струя крови, Нат утер её дрожащей рукой и судорожно вздохнул. Грудь парня очень часто и высоко вздымалась, подтверждая запредельный уровень агрессии направленный против мужчины, что нагло усмехался ему и в своих мечтах уже разделывал Джейкобса, как великолепный деликатес. Его слов Натаниэль не расслышал, но шевеление двух полос порочного рта более чем раздразнило парня. Прикидываясь мешком с костями и дерьмом, Джейкобс даже позволил встряхнуть себя за шиворот и стерпел слишком откровенную близость с тираном, имени которого не знал и знать не хотел. Для Ната он в любом случае останется распоследней мразью. А мразям не нужны имена и фамилии.
- Зря ты руки мне развязал, - взгляд исподлобья и нервный смешок вылетает из глубин рта. Недобрая усмешка украшает расписанное ударами лицо и рвет саднящие и без того губы в кровь. Весь остаток сил и уверенности складываются в один точный удар, приходящийся на железобетонный отросток нижней челюсти. В тот самый момент, когда мужчина раскрывает рот и хочет сказать очередную колкость в ответ, ему приходится в прямом смысле слова прикусить язык и на мгновение потерять баланс. Этот удар - наверное единственная из всех возможных побед, которых Джейкобс будет удостоен. Что дальше? Страшно представить. Но никто не запретит ему бороться. Натаниэль давно перешел ту черту, когда чей-то запрет имеет цену, а собственная воля стоит на ограничителе. Благодаря удару, которым он одарил своего насильника, ему хотя бы не будет стыдно перед самим собой. Всего один, но какой сильный и унизительно достойный.  Натана отпускают и его бессильное тело падает тяжелым грузом на пол. Натаниэля накрывает раскатистый истеричный смех. Он поджимает колени к груди и лежа на полу дико смеется над тем, как ублюдок оказавший ему самый гостеприимный прием, рвет и мечет от одной стены к другой, плюется соленой кровью и грубо матерится. Джейкобса трясет от холода и боли. Натягивая пропитанную водой и кровью рубашку ниже паха, парень еле сдерживает себя, чтобы не перейти от смеха к отчаянным рыданиям. Впервые ему настолько стыдно и дискомфортно при виде обнаженных частей своего тела, что стали достоянием всей страны в области порноиндустрии...
- Почему я?! Какого блядь хера, именно я тебе понадобился?! Столько шлюх текут от одной только мысли оказаться в постели богатенького папика! Но я тебе и повода не давал так думать! Так почему?! Почему, мать твою, я тебя спрашиваю!!! - Натаниэль испускает крик вникуда. Он разносится по кафельным стенам и эхом ложится на барабанные перепонки мужчины.
- Прежде чем дашь мне ответ или продолжишь, - Нат с огромным трудом уселся на полу и оперся спиной о стеклянную дверь душевой кабины. - дай мне закурить. Меня тошнит от тебя и твоего голоса. А с сигаретой я хотя бы не буду блевать.

+2

15

Гордыня однажды меня погубит. В жизни я вижу очень мало достойных соперников. Находясь на вершине пищевой пирамиды, подобные мне четко разделяют сферы своих интересов, метят территорию, ревностно отгоняя  от нее чужаков. И если мы и пересекаемся, то обязаны четко соблюдать неписанные границы, чтобы не быть разорванными в клочья. Да, случается и такое, когда слишком заигравшийся самоуверенный хозяин положения становится жертвой. И хорошо, если в конце этого пути его ждет внезапная и быстрая смерть, а ведь может сложиться иначе. Перспектива опуститься на дно страшит куда больше. И не важно, поднялся ли ты с него в начале или же никогда не знал, что это такое - и то и другое пугает, становится навязчивым страхом, красочно предстающим в ночных кошмарах, наяву выливаясь в брезгливое презрение к тем, кто стоит на несколько ступеней ниже по социальной лестнице. Презрение и стыд, что все равно ведет к саморазрушению, как ты грешки не замаливай и, как итог...
Надеюсь только, что, если это случится со мной, то очень не скоро, а причиной гибели не станет какой-то смазливый гомик. Большому кораблю, как говорится, и торпеда большая.
Тем не менее, парню удалось меня удивить. Удар хоть и не очень точный, но от того не менее болезненный я все же пропустил. Отшатнулся, налетел плечом на стену, по пути снеся с полочки под зеркалом туалетные принадлежности. Расслабился, повелся на обманчиво безобидный и замученный вид. Но это было первый и последний раз, может радоваться. Пока что.
- И что дальше? - сплюнув кровь и стерев ее же с подбородка, потом прополоскал рот, хлебнув прямо из под лейки душа и бросил ее на пол.
Вода немного и меня охладила, чуть пригасив опасный огонек раздражения.
Рассматриваю парня сверху вниз, встречаюсь с диким, все таким же непокорным взглядом, хоть и пригашенным. И он все больше затухает с каждой секундой. Всю злость и боль, все свои силы парень вложил в бессмысленный удар, а теперь едва ли не кулем сидит на полу.
У него, и правда, неважный цвет лица. Хотя, чего я ожидал после такого удара виском? Уж точно не того, что он кинется мне на шею со словами любви. Тогда бы я точно решил, что одним сотрясением там не ограничилось. Но раз хватает силенок орать - жить будет. При смерти так не вопят - будто тупым ножом режут.
- А ты подумай, - вместо ответа произношу я, достаю сигарету и прикуриваю. Одна затяжка, другая...
Ведь если разобраться, он сам ответил на свои вопросы. Каждое его "почему" уже несет в себе более чем явный ответ, достаточно только развернуть их нужной стороной к себе и все встанет на места. И эту возможность я полностью предоставляю ему.
Молча передаю сигарету, наблюдая за тем, как ее схватывают дрожащие мокрые пальцы, как темнеет от воды бумага у самого фильтра и как он обхватывает его губами, жадно и нервно затягиваясь.
Брось, ты ведь уже все понял. Всю глубину своего падения и безвыходность положения. Я не удивлюсь, если в твоей голове сейчас крутятся лихорадочные мысли о спасении и попытке договориться с насильником, и чем больше ты их крутишь - тем противнее самому. Гордость не позволяет идти на переговоры.
О, да. Гордыня - наше все.  В этом я его прекрасно понимаю.
Когда же от сигареты остается всего ничего, а напитанный влагой дым все еще клубится по помещению, прибиваемый к полу, я перешагнул бортик кабины, оттолкнул его ладонь, которой он не то прикрыться собирался, не то намеревался окурок мне в лицо запустить. Не боясь намокнуть, присел прямо перед ним, хватая красивое лицо за подбородок, вжимаю в стену затылком, перехватываю ожившие руки, пытающиеся с оказать сопротивление.
Если он все еще жаждет ответа, то он его получит.
- Потому что я так хочу, -глядя в бездонную ширь его зрачка, произношу зловещим бархатным шепотом в раскрытые губы. Провожу по ним языком с той пугающей нежностью и лаской, от которой заходится чужое сердце, замирая между ударами не от сладостного предвкушения, но от страха. Его губы горькие от табака, резкий запах забивается в ноздри. Он старается укусить меня, отвернуться, но его рот я насилую так же безжалостно как и его тело, пока парень не начинает задыхаться, и лишь тогда дарю ему глоток воздуха, поглаживаю по щеке, будто успокаивая, и снова втягиваю в насильственный, подчиняющий поцелуй. Я и сам себе сейчас напоминаю маньяка, но до этого дня я никем не желал обладать так сильно, как им.
Мое желание я считаю довольно веской причиной, а чужое нежелание мелкой досадной погрешностью на пути к осуществлению задуманного. Однажды он поймет. Он сдастся и примет мои правила. Однажды...

+1

16

Протянутая им сигарета напоминала своего рода акт последнего причастия. С жадным желанием Нат схватил никотиновую плоть и затянулся горьким дымом, пронизавшим десна. Нет, он не станет унижаться еще больше, даже если этот момент станет началом его конца. Он не позволит этому ублюдку стать последним человеком в его жизни, которому захочешь исповедать все свои грехи. Палачам дано совершать кару, но не слышать слова прощения обращенные незримому духу. Натан понял, что каждое выстраданное им слово, пустым звуком разбивается о непреодолимую стену бездушия - ту самую, что каменным изваянием нависает над ним. Сейчас. Джейкобсу более не хватает сил активно разыгрывать жертву-беглеца, которого загоняют в угол. Все его попытки, будто бы жалкая имитация, которой мужчина напротив не то что не верит, а расценивает как ролевую игру с элементами насилия. Которая может нравится. Которая несет в себе обоюдный интерес - с его точки зрения. Но это совершенно не так!
- Прекрати все это...- Натаниэлю не хватает сил, чтобы сказать это громко, чтобы до конца оставить в голосе твердые ноты собственного достоинства. Сигарета падает в водосток, разваливаясь на части. Серый пепел превращается в густое темное месиво окрашивающее рубашку Джейкобса в новые печальные оттенки. В глазах стоит размазанный образ, коварно оскаленное выражение и взгляд хладнокровного маньяка. Нат хочет укрыть ладонями глаза, заслониться, чтобы этот взгляд исчез с его поля зрения и больше не терзал душу в кровь. Он откровенно пугал его и заставлял сердце заходится в жуткой аритмии, пропуская один удар за другим. 
- Мне больно... - всхлипывает брюнет, ощущая каждой клеточкой своего нутра безжалостный напор, сильное тело и горькую расплату за причиненное увечье. Дрожь разносящаяся по телу, мурашки покрывающие кожу - естественный отклик подло выдающий слабость Натана перед чужими губами. Сколько ненависти и отвращения застыло на устах Джейкобса, и все эти недосказанные чувства будут тут же нагло сорваны, словно алые лепестки самых прекрасных роз. Зубами вонзится в чужой уголок рта, будто бы шипами тех самых невинных и никем доселе нетронутых цветов. Пустить бы в его кровь паралитический яд, вот только это чудовище сразит лишь лошадиная доза чего-то смертоносного. После укуса следует ответ куда настырнее и жестче. Вражеская сторона настолько коварна, что брюнету приходится страдальчески стонать в чужие губы, выталкивая прочь настырный язык рыщущий в поисках заветного отклика. Пытка переходящая в поцелуй, либо же поцелуй становящийся пыткой - все это неважно, ведь в конце концов Нат сдается. Его задранные над головой и прижатые к влажной стене руки сжатые до этого в кулаки, расслабляются. Когда его тело чуть ли не кричит мужчине овладевшим им, что больше не в состоянии сопротивляться, тот снисходительно разжимает пальцы и отпускает запястья Джейкобса. Безжизненными плетями руки Натаниэля сползают по кафелю, а через несколько минут оживают и тянуться к груди тирана. Ногти врезаются в кожу, ладони отталкивают, но губы все также прижаты к чужим губам и кажется требуют самого тесного контакта. Поцелуи - слабость Джейкобса. Его маленькая страсть обращенная в помешательство. Губам преследующим его в данный момент невдомек, что из всей общей зловещей картинки, они единственный превосходный элемент, которому прощаешь и которому желаешь отдаться. Пусть они коварны и полны напускной жестокости, вот только нежность, что ложится мягким саваном на истерзанную в кровь плоть - успокаивает. Они дают Натаниэлю крохотный кусочек надежды.
- Возьми меня, если тебе это так необходимо, только прекрати обращаться со мной, как с куском мяса... - сипло проговаривает Нат, вместо того, чтобы сделать столь нужный сейчас глоток воздуха. Кусая саднящие губы, брюнет поднимает глаза и бесстрашно смотрит в темные омуты напротив. Бесстрашно, но так нестабильно. Его мутит от объектов тесно к нему расположенных. Лицо мужчины расплывается, становится похожим на полотно Джексона Поллока или Пикассо - красочное месиво с еле различимыми частями человеческого тела. Где-то на кромке подсознания, Джейкобс наивно сравнивает сложившуюся ситуацию, с чем-то тождественным приходу от ЛСД. Сравнивает или внушает? В случае с внушением, так даже проще. Больше надежд наконец очнуться и вынырнуть из иллюзорного мира в реальность. Пусть гадкую, пусть в какой-то степени несправедливую - но она нужна Натану. Нужен грязный воздух Манхеттена и запахи кофеен из Пятого авеню. Нужна утренняя суета на городских бульварах и звуки сигналящих тут и там желтых такси с шашками на крышах. Нужны улыбки лучших друзей и смех крестницы. Нужны любимые аллеи Централ парка, по которым стер не одну пару кроссовок и готов ставить новые личные рекорды в беге. Натаниэлю нужен его человек, которого он не отчаивается найти среди сотен тысяч незнакомых лиц. Потому что, черт его дери - каждой твари по паре! И когда какой-то странный тип с замашками серийного маньяка пытается испортить все твои планы на настоящее и будущее, ломает твой жизненный устой и диктует правила, по которым тебе по сути придется существовать - уж лучше сослаться на действие наркотиков. А действие не бывает вечным, когда-нибудь всему приходит свой конец.
- Только не здесь...Я замерзаю... - синие губы еле шевелятся. Мокрый и холодный, Натан обессилено ударяется лбом о плечо мужчины, буквально проваливаясь в его крепкие объятия. Горячее дыхание парня щекочет ключицу замершего в замешательстве тирана, имя которого Натаниэлю так и не довелось узнать. Пока...

+2

17

Ему больно, я знаю. Надеюсь, каждый уголок этого тела, каждая его частица страдает и напоминает о себе. За непокорность надо платить, и его сломленный разум это прекрасно усвоил на сегодня. Я чувствую, как он сдается, как напряженное тело обмякает,  губы больше не пытаются сжаться. Укус, что он мне оставил - не большая плата за мое сволочное отношение, самая малость, что он может себе позволить, последняя попытка обороны в рушащемся бастионе. Быть может, я нашел его слабость, но это нужно еще проверить. Пока же мне достаточно и этого. Усмиренная похоть гаснет, сдаваясь холоду, уступает место разуму и усталости, заставляет трезво взглянуть на происходящее.
Отстранившись от него, заглянув в искаженное мукой поражения лицо, я встал. Окинул его взглядом: мокрого, несчастного, с посиневшими губами и дрожащего, как осиновый лист.
- Вставай, - командую, выводя его из ступора, в котором парень пытается закрыться от всего. Приходится снова склониться над ним, ухватить под мышками и насильно поставить на ноги, - В себя приди и раздевайся. Ну же!
Хотелось залепить ему по щекам пару раз, чтобы очухался, но не стал. Опережая его непослушные пальцы, копающиеся в складках мокрой одежды, отталкивая его руки. Его тело предстает передо мной, словно изысканная картина. Каждая линия, каждый узор - трудно не поддаться и не прикоснуться к ним, на кончиках пальцев ощутить диковинные цветы, расцветающие на коже. Одежда мокрым комом валится на пол вплоть до последней нитки.
- Тебе нужно согреться, - отвожу от него взгляд и толкаю обратно под душ - уже горячий. Поддерживаю, чтобы не просел снова на пол. Я знаю, этот парень крепкий орешек и, чтобы его сломить, понадобится больше, чем один вечер. Его дерзкий взгляд, соблазнительный изгиб губ и ладная фигура - все это разжигает в груди огонь, погасить который можно лишь на время, но контролировать его придется всегда, иначе есть шанс сгореть без остатка.
Жду, пока кожа его станет мягкой и теплой, пока губы снова не приобретут естественный цвет, а зубы перестанут стучать от холода; пока он не прогреется до самых костей настолько, что потянет в сон. Все помещение заволокло тяжелым горячим паром, точно в парной, даже дышать стало тяжело, а мокрая одежда, липнущая к телу, стала казаться еще более мерзкой. Избавиться бы от нее уже и спать лечь. Хотя, какой тут сон? Сколько времени?  Верно, светать скоро начнет.
- Ну, все. Хватит. - завинчиваю обратно краны и накидываю на парня чистый махровый халат, сверху на голову набрасываю полотенце, - Идем. Давай, или тебя как принцессу тащить?
Он давно должен был понять, что я не собираюсь с ним церемониться, по крайней мере пока что. Не хочу загадывать далеко вперед, неизвестно еще, что будет завтра. Буквально впихнув парня в спальню, я сдернул одеяло с кровати и жестом указал на нее.
- Ложись и спи, - и не глядя на него двинулся к шкафу, достал из нее кое-что из одежды и вышел, прикрыв за собой дверь. Посплю пока на тахте в гостиной.

***
- Выглядишь, мягко говоря, не очень, - со всей дубовой деликатностью заметил Гюнтер, кося на меня в зеркало заднего вида.
- Спасибо, знаю
- Хорошо развлекся?
Я прямо-таки слышу ядовитую ехидцу в его голосе, вижу, как он пялится на свеженький кровоподтек на моей губе, кое-как замазанный, но все равно выделяющийся. Никто, конечно, кроме этой приставучей няньки, не будет спрашивать в чем тут дело, но моя подмоченная репутация обрастет еще парой слухов. Отменить встречу с тестем? И без него голова чугунная, а так еще придется обсуждать подробности помолвки, которую мне не очень-то и хочется. Будто нельзя все это сделать без меня.
Ранее Нью-Йоркское утро было тем отвратительно, что мне не удалось перехватить и пары часов сна. После такого адреналинового всплеска ночью, я проворочался, пока за окном не замаячила серая утренняя хмарь и первые лучи солнца не показались из-за боков высоток, жадно вылизывая розовыми языками стеклянные облицовки. После этого дальше пытаться уснуть было бессмысленно.
Накачавшись полу литром хорошего крепкого кофе и принудительно впихнув в себя завтрак, побрившись и приведя себя в соответствующий вид, раздав указания парням, я вызвал старого ворчуна и уехал. Какой бы веселой ни была ночка, а работа сама себя не сделает.
- Отлично просто. Тормозни где-нибудь, купи мне Ред Булл и еще кофе в Старбаксе.
Все равно сейчас где-нибудь вляпаемся в пробку, а это занятие нудное настолько, что можно и прикорнуть. Хотя, лучше этого не делать. Не хватало на совещании сидеть с красными глазами и помятой рожей. Потерпит. А, может, и нет. Еще не известно, что ждет меня по приезду домой. Может быть, мой новый питомец разнесет там все к чертовой матери,  и вернусь я на пепелище. Макс должен присмотреть за ним в любом случае, но ничего нельзя предугадать заранее. Вдруг у этого парня хватит сил справиться с бугаем-Максом, завалить его и дать деру. "Если встать сможет," - хмыкнул про себя, вспоминая как порвал его ночью. Нужно заглянуть в аптеку за мазью для него. "И после встречи с тестем отзвониться отцу."
- Кстати, ты разузнал о том парне что-нибудь?
- Ночью? - скептически хмыкнул Гюнтер, но зачем-то полез в бардачок.
- Да. Я не подумал, - просматривая утренние сводки, я не заметил, как Гюнтер бросил мне на колени какой-то кошелек. - Это еще что?
- В машине ребята нашли. У твоего ночного гостя выпало.
- Как интересно, - без зазрений совести лезу в кошелек, раскладываю на сиденье карточки и ключи, удостоверение личности, фотографию собак. Милота... - Значит, Натаниэль... Гюнтер, разворачивайся, нам в другую сторону. Его собачки, наверное, соскучились, да и погулять их нужно.
- Ты чокнулся.
- Возможно.

+1

18

Тело горело, словно его подставили под палящий метеоритный дождь. Капли горячей воды растекались по коже, укутывая кислотным саваном, который еще чуть-чуть и отделит мышцы от кости. Конечности пронизывало сотней тысяч иголок - секунда за секундой. Натан метался из стороны в сторону, настигнутый теснотой пространства, в котором не нашлось ни единого угла для спасения от назойливых капель. Вот сейчас он выглядел беспомощнее всего: обнаженный, избитый, изнасилованный и униженный. О каком чувстве собственного достоинства могла идти речь? Он нуждался в поддержке. Человек пренебрежительно относящийся к чужой помощи и не подпускающий к себе без причины, вдруг в одночасье стал зависим от кого-то незнакомого. Ему критически необходима была сила исходящая из чужих рук - пугающая, опасная, властная. Кроме объятий врага, Джейкобсу некуда было деться, так как лишенные устойчивости ноги уже позабыли о понятии "твердости". Натаниэль болезненно кривился и вздыхал, кусал губы к которым понемногу приливала кровь. Пальцы хаотично касались тела мужчины, выискивая более подходящее место, чтобы крепко ухватиться. Не будь Натан в том состоянии, в которое его насильственно загнали, то ухватился бы за самое ценное и оторвал к чертям. Ан нет... Стоит раскачиваясь. Дрожит уже больше от боли, чем от холода и скулит подобно бездомной шавке, которая чувствует свой голодный конец. Перед глазами еще больший туман. Зато обоняние обострилось до максимума. В ноздри забивается терпкий аромат с примесью древесных нот, а также не испарившийся запах Парламента. Все это яркое разнообразие скользит по носоглотке и горьким комом становится в горле. Снова хочется блевать, но Джейкобс сдерживает этот унизительный порыв и с глубоким вздохом прислоняется носом к напряженному плечу тирана. Сколько женщин снедаемые безответной любовью, тщетно проливали слезы на этом самом плече? Сколько сердец разбил этот ублюдок, кичащийся своим превосходством? Натаниэль закрывает глаза и пытается перестать думать, потому как любое действие - пусть и умственное - причиняет ему лишнюю боль.
Спустя некоторое время, тело брюнета уже не жжет, но на место жжению приходит дикая, с ног сшибаемая слабость. Тиран начинает безжалостное движение в сторону, после чего поток воды обрушенный на Натана резко прекращается. Чудом расставив руки по обе стороны душевой кабины и упершись ладонями о стекло, Джейкобс растерянно ведет невидящими глазами по полу и пытается рассмотреть в клубах пара очертания уже знакомой фигуры. На него быстро набрасывают халат и полотенце, после чего грубо выталкивают из кабины, а следом и из ванной комнаты. Приходится идти в прямом смысле держась за стены. Каждый шаг вперед - личный подвиг. Превозмогая боль и головокружение, стараясь на какое-то непродолжительное время забыть о слабости, Натаниэль шел подталкиваемый мужчиной сзади. По внутренней стороне бедра Ната стекала горяча полоска темно алой крови. На зубах скрипели застывшие уже металлические сгустки. Со стороны вся эта сцена выглядела, как поход на эшафот под четким и безжалостным руководством животного фашисткой внешности.
- Ложись и спи. - прозвучало так, будто бы Джейкобсу дали отрезвляющую пощечину. Еще минуту назад он был уверен в том, что человеку унизившему его, хватит совести довести свое темное дело до эпичной развязки. Брюнет морально был готов к тому, что его опустят еще ниже, чем запредельно низко. По крайней мере садистские наклонности тирана говорили сами за себя. Один единственный грубый половой акт - и это все? Ради него Натану стоило так страдать и чувствовать себя не лучше, чем во время группового изнасилования? Лицо Джейкобса исказила гримаса боли, обиды и злости. Он наконец смог рассмотреть лицо своего обидчика как следует, и было в его чертах что-то такое, что можно было принять за тревогу. Он пытался скрыть заботу за маской пренебрежения и брезгливости. Подлый лицемер! Он вел себя суетливо, копошась в шкафу и делая вид, будто бы ему безразлично, что происходит за его спиной и каким взглядом съедает его Нат. 
- Конченый придурок! - тяжелое от влажности полотенце ударяется о закрытую дверь и падает у входа. Натаниэль пошатываясь идет к окну и с ужасом обнаруживает, что находится как минимум на двадцать пятом этаже элитной многоэтажки центра Манхеттена. Весь город как на ладони - великолепный пейзаж доступный далеко не каждому жителю Нью-Йорка. Но кроме сожалений и отчаяния, Натану ни что не приходит в голову глядя на то, как вечно живой город переливается множеством ярких огней, похожих на отражение звездного неба. Джейкобс обессиленно сползает на пол у огромного витражного окна и забивается в угол. Ему не претит ложиться в кровать, постель которой хранит вражеский запах. Ему не нужны все эти деланные подачки и не искреннее снисхождение. Так уж и быть, он воспользуется халатом с барского плеча, в который закутается подобно спасательному плащу в особо непогожий день. И на этом все. Застыть в позе, которая причиняет меньше всего неудобств. Прислушаться к каждому участку на теле отзывающемуся ноющей и долбящей болью. Обнаружить кровавое мокрое пятно на подоле белой мохры и смириться с тем, что бессознание куда лучше больной реальности. В нем нет красных оттенков - в нем лишь глубокая чернота. Натан потерял сознание, а позже просто забылся тревожным болезненным сном.

***

- Что ты затеял, идиот? Хозяин тебя в порошок сотрет, если притронешься к его гостю! Отдай мне ключи от спальни! Не дури!
За дверью спальной комнаты происходила какая-то негромкая словесная потасовка между парнем и девушкой - это были охранник Макс и горничная Бэкки.   
- Он бесит меня! Таких нужно истреблять, тфу - мерзость! Какой гость? Дура, глаза раскрой - он шлюха!
- Да кем бы он ни был - хозяин распорядился глаз с него не спускать и заботиться о нем. Короче! Я не хочу в этом всем участвовать. Если надеешься, что я как-то тебе буду содействовать - очень ошибаешься, детка. Бэкки Льюис никогда не станет соучастницей преступления! Я свою работу на сегодня выполнила и убираюсь куда подальше.
- Да пошла ты!
- Сам иди в том направлении, дебил! Ты еще пожалеешь...
Когда звуки невысоких каблуков по паркету утихли, а входная дверь громко закрылась, оставляя после себя вибрирующее эхо - Натаниэль наконец открыл глаза. Спальню наполнял густой янтарный свет льющийся сквозь стекла. Парень несколько минут сосредоточенно разглядывал свои ладони, которые то раздваивались, то приходили в норму. Его подташнивало и знобило. Джейкобс сделал попытку подняться, но ноги тут же подогнулись и он неуклюже привалился к прочному стеклу витражного окна.
Вот же посчастливилось мне нарваться на психопата родившегося с серебряной ложкой во рту... - подумал Нат и горько застонал, кусая израненные губы.
- Педик, ты там дрочишь что ли на свое отражение? Что за стоны? - Натан испуганно оборачивается на грубый чужой голос и еще плотнее вжимается в стекло, словно пытается его выдавить или слиться с ним. У открытой двери стоит громила, непроницаемое лицо которого Натан запомнил с ночи. Вчера он больше молчал и давал шанс напарнику проделать всю грязную работу. Но было в его взгляде что-то такое, что нельзя было назвать простой агрессией. Это был животный инстинкт. Хорошо сокрытая похоть.
- Кто бы говорил - латентный жопоеб. - огрызнулся Натаниэль, потеряв все капли инстинкта самосохранения. Его необдуманная провокация послужила искрой для запала и в ту же минуту произошел взрыв. У вышибалы Макса снесло крышу и тот ринулся к Джейкобсу, словно дикий зверь долго и изнурительно преследующий свою жертву. Все произошло так быстро, что Натан не успел даже сообразить, как халат накинутый на него тираном, стал путами, а его тело поставили на колени и вжали в борт кровати. Ручище охранника ухватилось за волосы на голове брюнета, а второй он удерживал связанные халатом руки. Нат закричал от боли в вывихнутых суставах. Звук спущенных брюк и ремня ударившегося о пол доводит до судорог.
- Пусти, гад!
- Ха! Кричи сколько влезет. Ты - сучка. Твоя роль - подставлять свой блядский зад!
- Нет!!! - истошный крик вырывается из Натаниэля, когда его почти берет сзади двухметровое чудовище. Ему не хватает серого вещества в мозгах, поэтому видя лакомый кусок в вольном доступе и не наблюдая человека, которому этот кусок принадлежит - Макс устремляет все свои низменные желания на Ната. Да, как бы не звучало отвратительно и мерзко - но он такой, каким его обозвал Джейкобс. Латентный гей, скрываемый свои пороки за маской отпетого гомофоба. Слабость, с ужасом покрываемая со времен службы в армии. Жестокое насилие над парнями, которые бездумно записывались в любовники к "железному человеку". У каждого человека свои скелеты в шкафу, но от таких, которые хранит Макс, становится просто гадко. Каминг аут - это не о нем. Сильный и непробиваемый снаружи, наделе этот парень самый обычный трус, который привык поступать с такими же как он сам радикально. И Нат чувствовал этот его агрессивный порыв всем свои нутром. Он уже сталкивался с подобными экземплярами, которые не ведут дружбу с собственными мозгами. В мыслях у Джейкобса было лишь одно: "где же носит твоего проклятого хозяина?!".

Отредактировано Nathaniel Jacobs (28.08.2018 12:07:03)

+2

19

- Ты ведь понимаешь, что это незаконно?
- Да, няня, да. Я все прекрасно понимаю. С самого начала вся эта идея попахивала большими неприятностями. Подумаешь, добавится теперь еще и незаконное проникновение в чужое жилище. Конец света от этого точно не наступит. Что ж ты так трясешься-то, Гюнтер?
Видимо, это все возраст. Стареет мужик, совесть берет за многие мои делишки, которые ему приходилось покрывать. Прекрасно понимаю, что у него семья, дети-внуки, и угодить на серьезный срок в тюрьму ему не улыбается совсем. Но брюзжать по поводу и без... Или он заделался заместителем моего отца и в его отсутствие проводит воспитательные мероприятия? Тогда, хреново у него это получается.
Отперев замок на входной двери, я с сомнением прислушался к скулежу за дверью и сместился в сторону.
- Шавок идешь выгуливать ты. - И предвосхищая законное возмущение, посмотрел на Гюнтера, едва сдерживая смех. - Нет, серьезно, у тебя опыта больше.
- В уборке чужого дерьма?
- И в этом тоже, несомненно. А еще у твоей жены есть собака.
- Где? Это недоразумение на тонких ножках? Я тебя умоляю, это не собака вовсе...
- Не начинай. Ты знаешь, что я не люблю живность. Надо будет придумать, куда их пристроить, пока хозяин гостит у меня. Не домой же тащить. Хватит с меня одной огрызающейся сучки.
- Видели глаза, что брали... - едко прокомментировал Гюнтер, нарочно так, чтобы я его услышал.
Он прав, я прекрасно видел и не мог упустить такой "вкусный" экземпляр. Интересно, как он там? Проспался и буянит? С Бэкки и Максом особо не разойдешься. Горничная - девица бойкая, а этот верзила, хоть не большого ума, но понимает, что от него требуется, и будет следить в оба.
Стоило толкнуть дверь, как нас тут же окружил восьмилапый вихрь, обнюхавший и прянувший в сторону, грозно ощетиниваясь. Пришлось рыкнуть на псов, загоняя их в глубь квартиры.
- Может лучше сразу их отвезти в отель для животных?
- Машину загадят. Если на полу нет ни луж, ни куч, значит их хорошо выгуляли перед уходом, и они терпят из последних сил.
Услышав знакомое слово, собаки завиляли хвостами и заерзали. Сейчас они даже черта признали бы ближайшим родственником и любимым папой, лишь бы их пустили на улицу справить свои дел. Кинув Гюнтеру найденные поводки и пакетики для собачьих отходов, которые он принял с непередаваемой брезгливостью, и буквально выпнув всю ораву за дверь, приступил к изучению квартиры.
Что ж, надо сказать, Натаниэль устроился неплохо.
Придирчивая прогулка по его жилищу показала, что парень и зарабатывает неплохо, раз может позволить себе некоторые коллекционные "игрушки". Интересно, чем? С таким телом и манерами, не удивлюсь, если он это насосал, а передо мной корчил из себя едва  ли не великосветскую матрону. Впрочем, мне нет дела до его незрелых увлечений японской культурой и аниме в частности. Меня интересует то, что обычно прячут такие парни там, где это не смогут найти чужие любопытные глаза. По крайней-мере не так сразу. Поэтому, закономерно, что мой интерес завел меня в его спальню. И вот тут-то было где разгуляться. Дорогие, подобранные с несколько специфичным вкусом вещи в шкафу, предметы интерьера и...
- Какая прелесть.
Заглянув в один из ящиков, я обнаружил то, что наверняка будет мне интересно.

***
- Простите мое опоздание, мистер Ричардсон, Лиза, - пожав руку еще достаточно бодрому мужчине в возрасте, с полностью седой шевелюрой и небольшим брюшком, сухо  клюнув в щеку невесту, я опустился на свободное место за столом. Тут же подплыл официант с меню в руках, но я только отмахнулся. Бессонная ночь и последние три часа проведенные в режиме бешеной гонки с наверстыванием упущенного утром, окончательно избавили меня от остатков аппетита. Даже не почувствовал сэндвич, съеденный на ходу, а от кофе уже тошнило, что не помешало мне заказать его снова, отказавшись от обеда, даже несмотря на то, что будущий тесть настаивал.
Мне стоило удивиться, что он пришел на встречу не один, хотя с другой стороны, как человек занятой, он выкроил немного времени на то, что ему, строго говоря, было не очень-то и нужно.  А я еще опоздал минут на двадцать.
- Вы уже обсудили предстоящую помолвку?- сразу взял с места в карьер Ричардсон, поглядывая то на дочь, то на меня.
Мне хотелось безразлично пожать плечами, но ситуацию спасла Элиза, принявшаяся заливать папе в ухо свои ванильно-зефирные мечты, которые, судя по выражению его лица, он слушал уже в тысячный раз. Я попытался вслушаться, но понял, что дело гиблое и лучше сохранить рассудок максимально нетронутым во благо будущих поколений.
Надо сказать, что девчонка была хорошенькая, не уродина и не перекачанная силиконом светская львица. Златовласка с кукольным личиком, пухлым ротиком и бархатно-карими глазами. Может из нее получилась бы хороша жена, и  мать, прекрасная спутница для молодого политика, вроде той же Джеки Кеннеди, если бы не сосватали за такое чудовище, как я. Иногда мне даже становилось ее жалко, потому что ничего из этого я ей давать не собирался.
- Дети, мне пора ехать, а вы тут еще посидите, пообщайтесь... Сенатор ждать не будет, - через полчаса болтовни ни о чем, Ричардсон засобирался.
Знаю, что это было продуманно им заранее: чаще, чем того требовала необходимость, мы с моей нареченной не встречались, но, судя по тому, как порозовели ее щеки, она был очень даже не против побыть наедине со мной. Стоило только старику скрыться из виду, я смог немного выдохнуть, но Лиза меня удивила. Развязно расстегнув две пуговицы на блузке, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, она дождалась пока ее бокал снова наполнят и с ухмылкой посмотрела на меня.
- Послушай, ты ведь не думаешь, что мы поженимся, потом заведем ребенка, кота и золотых рыбок в аквариуме, и я стану, как примерная женушка, нянчиться с отпрыском, печь пироги, а по вечерам вязать тебе свитера? - Белозубо оскалилась она.
Маленькая лицемерка. Интересно, за что тебя наказывают браком со мной? Неужели мы те самые "два сапога - пара"?
До этого она держалась всегда, как примерная девочка, но каким адским пламенем заблестели ее глаза, когда она живописала мне картину нашего счастливого семейного будущего. Такой она мне нравилась куда больше, чем та молчаливая овца, что представала в компании старших родственников.
- И не надеялся, - губы против воли растянулись в усмешку, такую же хищную, как и у девушки.
Она успокаивается, довольная ответом, и берет бокал с вином, делает глоток и разглядывает меня сквозь рубиновую жидкость.
- Я тоже не в восторге от тебя, но приходится терпеть эти средневековые заскоки папочки, чтобы не лишиться наследства, - ее улыбка была во истину змеиной, но это не портило хорошенького личика. Наоборот, делало девушку привлекательнее.
- Тогда ты должна понимать и мои мотивы, Лизхен, - уверен, мы найдем общий язык, поскольку оба в той или иной степени зависим от наших отцов. - А так же то, что нам придется держаться на виду, как примерной семейной паре и, может даже, родить общего ребенка, хотя об этом говорить несколько преждевременно. - Тут она громко фыркнула, сдерживая смешок. Видимо, тоже не представляла не то, что общих детей, но даже первую брачную ночь. - Предлагаю заключить соглашение до того, как мы поженимся. И, если ты не против, то я поручу это моему адвокату. Естественно, родителям об этом знать не за чем.
- Ты начинаешь нравиться мне, Штайнмайер. Но что на счет помолвки?
- Подключи к этому матерей. Думаю, моя только рада будет, да и твоя не откажется. И еще, найми распорядителя - снимешь с себя часть забот. - Я вложил в принесенный счет несколько крупных купюр и встал. Хватит на сегодня общения с будущими родственниками. Пора домой ехать. -  Увидимся еще.

***
Как оказалось, покоя сегодня мне не видать. Стоило только подняться к себе, как меня встретила Бэкки. Точнее налетел на меня маленьким ураганом, едва не сбив с ног. Девушка была возмущена до предела и в пол голоса ругалась.
- Ребекка, - придержав девушку за плечи, я слегка встряхнул ее, заставив прийти в себя.
- А-а, вы вернулись уже? Славно. Может хоть вы поставить этому придурку Максу мозги на место.
- Опять с ним поцапались?
- С ним? Ха, не дорос еще умишком, - Бекки вывернулась  из моих рук и подбоченилась.
И вот так всякий раз. С самого начала эти двое не ровно друг к другу дышат, периодически их пикировки перерастают в грызню, но до  драк, к счастью, пока не доходило. Стараюсь в это не лезть, пусть сами разбираются кто кому на хвост наступил. Обоих не раз предупреждал, что уволю, если не сумеют договориться, но, видно, они думают, что я так шучу. Придется провести с ними последнюю разъяснительную беседу, но позже. Хочу наконец отдохнуть, какой-то слишком суматошный день вышел.
Мечтам моим не было суждено сбыться. Стоило переступить порог, как до ушей донеслись крики и мат на два голоса, оба из которых мне были прекрасно знакомы. Прижухшая рядом Бэкки, уловив мой взбешенный взгляд только проблеяла:
- Я его предупреждала, но он не слушал...
Не знаю, как преодолел эти несколько метров до спальни, но картина представшая мне там, совершенно не удивила. Разве что вызвала брезгливое отвращение на лице. Макс заметив меня так и замер со спущенными штанами, но руки от Натаниэля убрал.
- Веселишься, пока меня нет? - хоть голос буквально сочился медовой сладостью, это не предвещало ничего хорошего телохранителю, нарушившему приказ. За спиной тут же вырос Гюнтер, составивший принесенные пакеты к стене. Он тоже не выказывал удивления - за все время работы на меня он успел повидать разное.
- Прикройся, - коротко приказал он, не обращаясь ни к кому конкретно, но к обоим участникам событий одновременно. И один из них, послушался, мигом запаковывая скукожившийся член в штаны и оправляя одежду. На меня он смотрел глазами нашкодившего пса, не понимающего, за что хозяин злится на него, ведь сам недавно обещал дать потрепать новую игрушку. Пришлось посторониться, дабы дать ему покинуть спальню.
- Гюнтер, это твой подчиненный. Разберешься с ним сам, но учти, больше хода ему сюда нет.
Начальник охраны кивнул и подтолкнул парня в плечо, уводя его на разговор. Я же остался с жертвой насилия, отрезав нас закрытой дверью от любопытных глаз Бекки.
В комнате не изменилось ничего, не было ни погрома, ни каких-бы то ни было следов, чужого пребыванию Даже постель стояла такой же, какой я ее оставил с ночи. Видно, Натаниэль предпочел спать на коврике. Замечательно, значит даже в столь плачевном и жалком состоянии он все еще продолжает эту глупую борьбу.
Подцепив один из пакетов, я кинул его на кровать.
- Здесь одежда для тебя и кое-что еще. Приведи себя в порядок и приходи на кухню.
Надеюсь, он очень удивится, обнаружив не купленные на скорую руку шмотки, а свои собственные, взятые из шкафа в его квартире, а так же мазь из аптечки и предметы личной гигиены. Удивится, а заодно и хорошенько подумает, прежде чем снова выступать с концертами.
- Скверно выглядишь, Натаниэль. - Не скрывая издевки, улыбаюсь и покидаю комнату, оставляя пленника потрошить пакеты и изводить себя предположениями.
По пути сбрасываю с себя пиджак и галстук, оставляя их на тахте в гостиной, закатываю до локтя рукава и иду в оранжерею.
- Да... Ребекка, сделай что-нибудь на ужин, а потом приготовь для мистера Джейкобса гостевую комнату.
Этой комнатой периодически пользовалась Саша, когда хотела заночевать у меня или даже немного пожить, в остальное время она стояла пустой, но носила на себе легкий налет девичьего присутствия. Еще две комнаты  были объединены и переделаны в оранжерею, со временем превратившуюся в маленькие тропические джунгли в самом центре Нью-Йорка.

Отредактировано Anne-Dietmar Steinmeier (30.08.2018 13:51:44)

+1

20

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
«Почему я?»
Вопрос разрушающий сознание больше, чем какое-либо грубое вмешательство со стороны. Он истощает нейроны и рвет все причинно-следственные связи. Отсутствие ответов доводит и без того расшатанную психику до состояния разрозненности со здравым рассудком. Создается странное впечатление, будто бы профессионально выстроенный триллер в режиме реального времени, был заранее проработан до мелочей и какой-то умом тронутый режиссер возжелал возмездия над Джейкобсом. Только за что? Кому придет в голову весь этот треш с хаотично сменяющимися ролями?
Абсурд...
Все происходящие события, это отнюдь не спланированный сценарий. А если он и имелся, то в какой-то момент все пошло наперекосяк - начиная с активного противостояния Джейкобса и заканчивая этой нелепой стычкой с охранником. Вот только человек - не машина. У него нет автономного режима и он не может включить энергосберегающие функции. Организму человека, как и его психическому здоровью свойственно истощение. Оно не восполнится, если сунуть пару пальцев в розетку. Его не купить за несколько сотен баксов в магазине электронных запчастей. Оно просто вытекает из тела: через кожу, через кончики пальцев, с мокрыми слезами застилающими глаза. Оно вырывается изо рта истошными криками и сдавленными стонами. А после, человек становится похож на безвольную оболочку. Безвольную и отрешенную.
- Веселишься, пока меня нет?
Натан даже не расслышал голос со стороны. Вжатый до удушья лицом в постель и оглушенный собственным криком, он на время остался дезориентирован. Тело обмякло и парень просто скатился на пол. Несколько минут понадобилось Джейкобсу, чтобы прийти в себя и осознать до икоты ироничный факт - он мысленно молился, чтобы ублюдок выкравший его, пришел ему на помощь. И он явился - пышущий надменностью и отвращением - не забывающий ни на секунду о своем чувстве превосходства над любой тварью находящейся в поле его зрения. Только кроме противной оскомины, этот мужчина больше не вызывал у Ната никаких особых чувств. Ах да! Брюнет ненавидел его всеми фибрами своей души. Последняя стало быть не совсем покинула Джейкобса, раз он вновь наполнился чувствами и эмоциями.
- Суки... Как же вы все достали, - задыхаясь, собирая себя по кусочкам, Нат привалился боком к кровати. Он провел злобным взглядом охрану тирана, мысленно желая смерти животному, которое пыталось подмять его под себя. Хозяин закрыл дверь и с особым самодовольством, в котором читались, как презрение, так и нездоровая радость - смотрел на Натаниэля во все глаза. Брюнету не было страшно, но долго выдерживать зрительный контакт с этим человеком, было пока еще непосильной задачей. Как собака сдающая позиции перед более сильным сородичем и не желающая дальнейшего развития конфликта, Нат просто закрыл лицо руками и стиснул зубы от боли. Ему дышать было сложно полной грудью, не то что вновь начать безуспешные выяснения отношений с объектом его страстной нелюбви. А объект зря времени не терял, парируя язвительными замечаниями и смакуя каждую букву в имени Ната, будто бы издеваясь.
Через мгновение в сторону Джейкобса прилетел увесистый пакет, с которого вывалились предметы личной гигиены и показались наружу рукава знакомых вещей. Оставленный наедине с очередным вопросительным списком, Натан разорвал в клочья пакет из которого вывалились все его вещи. Бледнея и зеленея, корчась от злобы и подступающей к горлу тошноты, парень с трудом поднялся на ноги и спотыкаясь добрался до ванной комнаты, где его рвало желчью продолжительных полчаса. Виски разрывало от дикой боли, которая напоминала похмелье после нескольких литров водки смешанных с кокаином. Тело трусило и бросало в холодный липкий пот. Натан никогда не чувствовал себя настолько паршиво. Хотелось быстрого прекращения мучений. Но кроме смерти, в голову ничего больше не лезло.
Ага! Сейчас! Своими руками я это не сделаю. Пусть на его совести все будет. - тихо ведя разговор с самим собой, Нат потратил час на то, чтобы с горем пополам принять душ и привести себя в подобие человеческого вида. Он воспользовался принесенными лекарствами, так как никогда не делал ничего во вред и ущерб собственному телу и здоровью. Глядя на себя в зеркало, Джейкобс ужасался: огромная гематома расплылась от брови, по всему виску и посреди этого живописного пятна зияла глубокая запекшаяся кровью рана. Ему стоило наложить швы, но кого это заботит? Рану накрыл кусок пластыря, плотно прилегая к коже. Испещренные укусами и налитые кровоподтеками губы, саднили. Их уголки Натан также заклеил пластырем, чтобы края ран не расходились. На запястьях, словно кто нарисовал - проступали циркулярные синие узоры от веревки. Все тело болело, будто бы его пропустили через пресс или мясорубку. Что происходило у брюнета в самом пикантном месте, история как говорится - умалчивает. Обычно легко переносящий боль, сейчас Натаниэль откровенно страдал. Ему нужна была госпитализация и бригада медиков обхаживающих парня со всех сторон. Ему нужна была лошадиная доза морфия, чтобы не только забыть о боли, но и забыть вообще обо всем.
- Как он попал ко мне в квартиру? Чертов маньяк... - перебирая одежду, которая была взята наспех, возмущался Нат. Благо дело тирану пришло в голову взять спортивный костюм Джейкобса, который Натаниэль одел чертыхаясь и задыхаясь от каждого - даже самого невинного - движения. Джинсы и облегающие рубашки, стесняющие движения, были просто противопоказаны Нату сейчас. Придерживаясь за стены, парень решился покинуть барские покои и добиться аудиенции с хозяином. Он не знал, что конкретно будет говорить этому ублюдку, но желание выбраться из застенков персонального ада, вновь возросло.
- Эм, сер? - стоило открыть дверь спальни и сунуть нос в коридор, как Джейкобса тут же встретила Бэкки. Девушка выходила из соседней спальни, которую подготовила для гостя по приказу хозяина. Её лицо исказило самое искреннее сострадание, а так как афроамериканки по натуре своей чрезмерно эмоциональны, то и амплитуда её голоса выражала предельное беспокойство. - Вы кажется Натаниэль, правильно? Как вы себя чувствуете? Такой бледный, о, мой бог! Вам нужно лежать!
- Не так громко, прошу тебя, - хватаясь за голову, которая чуть не раскололась на две равные части от боли, взмолился Нат. Девушка похлопала себя по губам и заговорила на три тона ниже.
- Давайте я вас в гостевую спальню проведу. Мистер Штайнмайер попросил подготовить вам комнату...
- Лучше скажи где он сам находится. У меня назрел разговор с твоим «мистером». - держась одной рукой за голову, а другой упираясь в бок, где по догадкам Ната не все было в порядке с ребром, парень требовательно уставился на горничную. Та долго думала, как поступить, прекрасно понимая, что хозяин будет недоволен, если к нему явится раненый друг, которого Ребекка не потрудилась уложить в постель и обеспечить должной заботой. Но и останавливать человека, который чуть ли не искриться от злости и раздражения - пусть не хрупкая, но как ни как девушка - Бэкки было не по силам.
- Так где он? - прорычал Нат, напирая на горничную. Та подняла руки кверху, будто бы общаясь с богом, но в итоге сдалась. Став вплотную к гостю, девушка решила поддержать Натаниэля, чтобы тот не упал, пока они будут идти в оранжерею.
- Я вас отведу. Только не упадите пожалуйста. А то Дитмар...ой, - Бэкки грубо ругнулась про себя и мгновенно исправилась, - мистер Штейнмайер убьет меня.
Наконец Натан узнал имя мерзавца. Болтливая девушка была настолько сговорчивой, что в принципе никаких вопросов не понадобилось, чтобы вытянуть из неё мелочную личную информацию. С её помощью Нат проделал длинный путь через гостиную в декоративную оранжерею. Босыми ногами он ступал по холодной плитке, выискивая глазами среди сотен горшков с цветами и пышно растущими растениями, фигуру Дитмара Штайнмайера - его нового врага и личного тирана. Нашелся он в глубине оранжереи, где стояла кованная скамейка и столик со стеклянной столешницей. Мужчина любовно ухаживал за цветами. И если бы не откровенная ненависть, возможно Нат умильнулся бы этой его девчачьей черте.
- Мистер Штейнмайер, ваш гость...
- Милая, ты весьма любезна. А теперь можешь скрыться куда-нибудь? Мне нужно поговорить с твоим хозяином тет-а-тет. - остановив Бэкк на полуслове, Нат весьма убедительно проигнорировал девушку, становясь к ней спиной. Она скорчила недовольную рожицу и махнув на обоих мужчин ладонью, удалилась. Воцарилась глубокая тишина, которую можно было резать ножом. Нат тяжело передвигался самостоятельно, но ему все же хватило сил, чтобы подойти к Дитмару и смело встать с ним лицом к лицу.
- Я тебя ненавижу. - резкий замах ладонью. Звук разбивающегося вдребезги горшка. Кажется Натан не пожалел какую-то диковинную орхидею за головой Штайнмайера.

+2

21

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
- Мистер Штайнмайер, ваш гость...
Вид у Ребекки был раздосадованный и возмущенный. Как же, ее мнением пренебрегают, ее забота отвергнута,  человек, которому полагалось бы лежать, из кожи вон лезет, чтобы навлечь на себя хозяйский гнев, будто мало ему синяков. Ей-то все равно, что  тут происходит в ее отсутствие и как я изволю развлекаться, но обнулять то, что она сделала...
- Иди, - мирно киваю, не отрываясь от обрезания гортензии. Больные листья падают в специальную корзину, ножницы ложатся на столик. Кажется, мне начинает слегка надоедать эта упертость Натаниэля, но я все же разворачиваюсь к нему лицом, чтобы выслушать, что же он мне еще скажет.
- Я тебя ненавижу.
- Я не удивлен, - не вздрогнув, а только проводив взглядом упавший горшок с орхидеей, безжизненно раскинувшейся на полу, вздыхая, понимая, что сегодня придется заняться еще и пересадкой. Я ожидал, что оплеуха встретит мое лицо. Боится последствий?- На благодарность и вовсе не рассчитываю.
Да, это звучит, как форменное издевательство, тем более, что его благодарность мне нужна так же, как собаке пятая нога. А вот разозлить еще больше  - это пожалуйста.
- И раз у тебя хватает сил на скандал, то, наверняка, останется еще немного, чтобы прибрать здесь за собой. Или ты думал, что сможешь безнаказанно громить оранжерею?
На самом деле, может. Все эти цветы, если с ними случится что-либо, вполне можно заменить, заказать новые. Эти несколько десятков квадратных метров, место моего отдохновения, но я не одушевляю растения, чтобы чрезмерно переживать за них, как за людей. Я и за людей-то особо не переживаю. По крайней мере, не за всех. Лишь те, кто мне так или иначе дорог или полезен, удостаиваются этой неслыханной чести. И, пожалуй, еще этот парень, который вторые сутки занимает все мои мысли. Хотя, надо сказать, что выглядит он довольно потрепанным, после вчерашнего: огромный переливчатый синячище и темные круги под глазами не красят его симпатичное личико, тон кожи нездорово-землистый, да и сам он держится явно из последних сил, а каждое движение причиняет ему боль.
Он замахивается еще раз, но я оказываюсь быстрее, перехватив его ладонь за запястье в полу дюйме от моего лица.
- Так не пойдет, - сокрушенно качаю головой, выворачивая его руку, чтобы сделать больно и отрезвить его от слепой ярости. Вторую руку хватаю на подъеме. Один резкий поворот - и Джейкобс оказывается спиной ко мне, а его руки крест на крест прижаты к телу. Крепко, надежно. Трепыхайся сколько влезет! Чувствую, как он напрягает последние силы, но измученное тело противится очередному издевательству и сдается, обмякает. Кажется, он дрожит, а его кожа полыхает нездоровым жаром. Лежал бы в постели, пока есть возможность. Нет же, нужно вылезти из под одеяла и высказать свое "фи" мучителю. Легче от этого стало?! - Неужели, ты еще не понял? - тихо  и терпеливо, почти нежно, точно маленькому капризному ребенку, поясняю ему на ухо, прижавшись щекой к виску. - Ты - мой, и чем быстрее ты с этим смиришься, тем лучше для тебя. А сейчас ты ляжешь в постель, и я вызову тебе врача. В свою очередь ты будешь вести себя паинькой, если  хочешь снова увидеть милых мохнатых малышей, что я встретил в твоей квартире, - слыша, как в панике забилось его сердце, не могу сдержать улыбки. - С ними все хорошо. Пока.

В гостевую спальню я буквально вношу его. Как бы Натан не упирался, как бы ни шипел сквозь зубы, но вероятность в падении навредить себе еще больше, пока никуда не исчезла. За спинами маячит Бекки с домашней аптечкой наперевес, готовая на время побыть ангелом милосердия. Она тут же накрывает хозяйского гостя одеялом, ругается, пытается выставить меня из комнаты и дать Джейкобсу градусник. Я даже не сопротивляюсь, прошу лишь не самоуправствовать и дождаться врача, а то начнет лечить его от всего подряд.
- Надеюсь, это поднимет тебе настроение, - присев на край кровати, показываю парню несколько фотографий в телефоне с его собаками, которых держит на поводке Гюнтер, в тот момент, когда мы покидали актерское жилище. Небрежно провожу пальцем по экрану, листая кадры, нарочно показывая больше, чем планировал: я успел сделать несколько фотографий его жилища, а так же богатой, хоть и специфичной фильмотеки.
Да, я знаю. И знаю немного больше, чем ожидал получить. Все же Гюнтер не ест свой хлеб, раз сумел вызнать об этом человеке все, вплоть до зубной карты и имени котенка, которого он притащил домой в десять лет.  Все это и многое другое я мог бы пересказать сейчас опешившему Натаниэлю и, возможно, окончательно добить его, но не стал. Оставил его наедине с хлопочущей Ребеккой и собственными мыслями, притворил за собой дверь и набрал номер, который знал наизусть.

-Как он, Сид?
- Спит, - молодой мужчина, едва ли старше меня на пару лет, только что вышел из гостевой комнаты, где пробыл около часа, колдуя над больным. - Я дал ему успокоительного и обезболивающего. У парня сотряс и сломано по меньшей мере одно ребро, точнее без рентгена сказать не могу. Про его задницу, думаю, ты в курсе.
- Избавь меня от глупых шуток на тему.
- Плюс, переохлаждение. Организм обессилен, парень на грани нервного срыва. Как и прежде не стесняешься в методах, Энн?
Его будничный, деловитый тон успокаивал и убаюкивал меня, как прежде. Здесь он чувствовал себя, как дома. Не дожидаясь приглашения налил себе стакан виски, прекрасно зная, что оплата за услугу уже поступила на счет.
Мы редко видимся. Лишь тогда, когда мне нужна компетентная врачебная помощь без лишней суеты и шумихи, появляется он. Элегантный в своем строгом костюме, в изящных очках... Красавчик, карьера которого могла бы сложиться иначе, если бы мне не хватило ума оборвать нашу связь в нужный момент. Да, я сделал это под давлением, но у Сидни появился шанс продолжить врачебную практику, не запятнав себя в скандале. А уж почву под него  подготовить... Мой старик может быть редкостной мразью, когда хочет чего-либо добиться. В этом я весь в него.
Сидни становится за моим креслом, опускает стакан на столик.
- На ночь можешь остаться, присмотреть за ним? Естественно, за отдельную плату. Ребекку я уже отпустил.
- Могу. Дома меня караулить не кому, - его руки ложатся на мои плечи,  мнут их через рубашку, забираются за воротник. Он всегда знал, как помочь мне сбросить напряжение после тяжелого дня. Пожалуй, он единственный, кто действительно знал меня достаточно хорошо, чтобы уметь этим пользоваться в своих интересах, но он этого не делал.
Никогда не мог понять, что им двигало, но в чувства не верил.
- Ты-таки бросил того неудачника?
- Нет, - равнодушно произносит Сид. - Он сам ушел. Сказал, что ему нужна эмоциональная отдача, что он не просто приложение к члену, а живой человек, и прочая сопливая херня...
- А говорил, что я бездушный ублюдок.
- С кем поведешься, дорогой. Мы друг друга стоим.
- Стоим.
- Так кто этот парень, ради которого ты меня выдернул на ночь глядя? Твой новый питомец?
- Мы еще на стадии приручения, - закрыв глаза, вытягиваю шею и несколько минут наслаждаюсь массажем. Даже не представлял, насколько задеревенели все мышцы, и какой же кайф, когда умелые руки дают им расслабиться. Пожалуй, Сид знает меня даже слишком хорошо.
Равно, как и я его.
- Долго ты еще будешь ходить кругами? - наконец сбросив с себя оцепенение и чужие руки, я оборачиваюсь и заглядываю в глаза бывшего любовника.
Я знаю, чего он хочет с того самого момента, как появился здесь. Знаю, почему уже полгода к ряду не складываются его отношения с другими. Знаю, что он может вести себя очень сдержано и даже покровительственно, пока не поучит строгий окрик, после которого становится совсем иным.
Знаю. И он ждет этого.
Его губы складываются в смущенную улыбку, когда он снимает очки и обходит кресло, чтобы встать со мной лицом к лицу. Он сбрасывает на пол пиджак, его ноздри трепещут от частого дыхания, а пальцы дрожат от предвкушения. Взгляд бегает по моему телу, стараясь пробраться за барьер одежды, но снова возвращается к лицу, полный ожидания.
- На колени.

+1

22

Разгроми Джейкобс хоть каждый уголок этой прекрасной тюрьмы, в которую вложен не один грязным способом заработанный миллион... Напиши на стенах дерьмом самый красноречивый путеводитель по заднице дьявола... Устрой пожар в гардеробной, так чтобы у ублюдка Дитмара не осталось и пары сменных трусов - НО! Но любые приложенные усилия Натаниэля будут походить на дешевый спектакль одного актера. Все эти варианты бессмысленны, когда твой враг жалкое подобие диктатора съеденного червями и вековой пылью истории. Он сноб, который на все случаи жизни припас себе несгораемый счет в швейцарском банке, посему, стоит ли метать бисер перед свиньями? Стоит ли предпринимать попытки разрушить мир, который восстанет из пепла сразу после его поджога? Он будет таким же искусственным и безликим, с таким же набором стильных дорогих вещей без эмоциональной окраски и намека на духовную ценность. Он будет олицетворением высокого статуса своего владельца, но всякий входящий в него, не будет чувствовать запах, который присущ любому дому. Тот самый индивидуальный и неповторимый, запах обжитости и домашнего очага. Безразличие Штайнмайера ко всем вещам его окружающим настолько очевидно, что даже цветы в оранжерее выглядят только купленными, еще даже не привыкшими к новой среде. Хотя кто знает, быть может так оно и есть. Пусть он и ценит порядок о котором так прямо намекнул Нату, но лишь потому, что его брезгливая душонка боится замараться в грязи. Стало быть, страхи не обошли стороной даже такое дикое животное... Человек глядящий по-змеиному и думающий, что строптивый Нат из льва превратится в трусливого кролика под натиском его давления - просто самоуверенный кусок отборного дерьма. И говорила мама в детстве, что не стоит трогать руками то, что смердит, а если тронешь - смердеть оно будет в сто крат больше. Раз замахнувшись, Натан не упустил возможности сделать вторую попытку. И что же?
- Никогда! Я никогда не буду с таким, как ты! Найди себе игрушку без зубов и когтей, иначе с таким отношением, останешься без члена, придурок! Ищи этикетку с надписью "Блядь", а не кидайся на все, что красиво блестит! - в голосе Ната сквозили уже не только нотки остервенения и не подавляемой ярости. На поднятом градусе в парне проснулась истерика. Снова ему делают больно, снова заставляют вопреки личному желанию. Он не игрушка для богачей, которую можно купить через мобильное приложение типа Амазона или Ибэй. Он актер порно, но не тот, на ком можно ставить клеймо продажной шлюхи. Трахаться за закрытыми дверьми или показывать весь свой потенциал на камеру - это личное дело Джейкобса, которому хватит совести выйти в свет и улыбнуться в лицо каждому, а если публика попросит, то и автографы раздать на самых мягких местах. Не для кого не секрет, что на вкус и запах, слава и всемирная известность - как сперма. Потому что любой артист однажды обязан пройти кастинг в продюсерской койке. Большинство этот факт тщательно скрывают или рассказывают истории о фееричной любви, которая громко началась и бесследно рассеялась. В случае Натаниэля, его известность проложена через множество коек и запечатлена в объективах сотен камер. Она не имеет отношение к любви и ради роли, ему не нужно становиться раком перед продюсерской мордой. Скорее ради него продюсеры поставят раком не одну жертву, чтобы снять качественное порно, которое будет продаваться далеко за пределами страны.
- Как?! Как ты пробрался ко мне в квартиру?! Подлый преступник! У тебя совести вообще нет! Тебе мало издевательств надо мной? Зачем тебе мои собаки?! Ты не человек... - последние слова Натан уже растягивал от бессилия. Голос звучал все жалобнее, если не сказать обреченно. Они оба - Дитмар и Натаниэль - понимали, что Джейкобсу теперь точно никуда не деться из этих стен. Голова Ната сокрушенно повисла и от обиды его губы сложились в одну тонкую линию. Он вдруг понял один унизительный для себя факт - объятия Дитмара который раз становятся для него вынужденным спасением. Парню сложно держаться на своих двоих, так как силы сложно восстановить, не имея возможности поберечь хотя бы их остаток.
- Куда ты снова тащишь меня? Я не хочу... - а кто его спросит? Ему даже не ответят. Оба в напряжении. Дитмар своим каменным лицом мог бы проломить любую стену выросшую на пути. А Нату была непостижима мысль, что его снова тащат не пойми куда. А вдруг у этого маньяка есть особенная комната для извращений, и елейные речи о докторе были сказаны дабы притупить в Натане чувство самосохранения? Он снова упирается в твердокаменные мышцы на груди мужчины и уже готов к прыжку, но Штайнмайер побеждает в неравном бою. Брюнета на руках заносят в спальню, которую подготовила ему Бэкки. Совершенно другая комната, без единого намека на присутствие хозяйского духа. Оказываясь на кровати, Нат буквально в два счета прячется под грузом покрывал. Его трясет от злости и сильной лихорадки. Фотографии любимых собак вызывают приступ отчаянья. Джейкобс судорожно втягивает носом слишком жаркий воздух и смотрит на Дитмара так, словно тот оказался серийным маньяком приносящим ритуальные жертвы в виде голов сибирских хаски. 
- Ты чертов псих! Только тронь их пальцем! - хотелось еще добавить: "а не то я заставлю тебя сожрать свои яйца вместо завтрака". Но Штайнмайер быстро скрылся за дверью, оставляя Натаниэля на попечение Бэкки. Горничная так и не решилась подойти к постели "больного", так как он метал в её сторону злобные искры. По одному его взгляду было ясно, куда он поставил бы и кому градусник, который чернокожая девчонка теребила в руках.
- Я так поняла, мне лучше выйти? - виновато улыбаясь уточнила Бэкк. Натан неуклюже повернулся на менее ноющий от боли бок и укутался с головой в одеяло, демонстрируя полнейший игнор всему окружению тирана. - Ну тогда, скорейшего выздоровления. Если что понадобиться, зовите.
Горничная ушла, оставив Натаниэля в одиночестве. Казалось, нет больше никого, кто одним своим видом мог бы вызвать бурю гнева у Ната, но злоба так и распирала его изнутри. А кроме злобы, его душила боль. Отовсюду, доводя до умопомрачения. Температура дошедшая до критичной отметки в сорок градусов, вызывала галлюцинации. До того как Джейкобсу оказали врачебную помощь, он метался в постели, надсадно кричал и рыдал, призывая Дитмара Штайнмайера не убивать его собак и не насиловать его всей толпой охранников с одним и тем же лицом. Врач, которого вызвал мужчина для помощи Джейкобсу, почудился Натаниэлю ни кем иным, а самим Энди Джейкобсом - старшим братом.
- Мы столько лет не виделись. Ты пришел спасти меня, брат. Прости... Прости за то письмо, что отправил тебе и родителям. Вы ненавидите меня за то, что я сделал и кем стал. Но я не мог по-другому. Я убежал от тебя, чтобы ты был счастлив со своей семьей. И чтобы сделал счастливыми наших стариков. А их больше нет... Никого нет... И я никому не нужен.
- Все будет хорошо. Отдыхай, парень. - чужая ладонь прошлась по лбу и усмирила истерику Ната. От её прохлады полегчало и захотелось тут же закрыть глаза. Под медленно капающие капли капельницы, Джейкобс провалился в долгий сон, в котором еще не раз извинялся перед старшим братом за все свои грехи. Врач подоспел очень вовремя. Сделав общий осмотр и оказав помощь Нату по-максимуму, он ушел. Натаниэль вновь остался один на один с чужими стенами, но уже идя на поправку. Сон - лучшее из лекарств. Так говорила ему мама.

0


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Black Bacardi...Не говори мне «Хватит!» ‡флеш