- Голову ему что ли оторвать?
Верчу в пальцах бесполезную вилку, рассматривая расколовшуюся тарелку. Верно говорят, не делай людям добра, все равно не оценят. Я думал, в его кудрявой башке хоть что-то шевельнется, но куда там, он снова включил сучку, в этот раз даже более вредную, чем обычно.
Но каков же мерзавец!
Губы против воли растягиваются в ухмылке. Пол гостиной усеян осколками, ужин безнадежно испорчен, вино… Нет, мне уже ничего не хочется, кажется я сыт по горло его выходками. Может и прав был Гюнтер, когда предлагал свернуть ему шею и избавить меня от проблем. В море полно рыбы и из-за одной хорошенькой мордашки не стоит позволять делать из себя дрессированного пуделя. Но сломать его пока что невозможно, а убивать – жалко. Хотя, от Натаниэля есть и определенная польза: я думать забыл об этой распроклятой свадьбе, словно где-то существует другой Дитмар, которого придется подвергнуть насильной женитьбе на женщине, на которую ему, в сущности, плевать. Даже о собственной семье забыл, сосредоточившись на этом заносчивом актеришке. Интересно, он действительно думает, что для того, чтобы сниматься в порно нужен особый актерский талант, кроме талант подставлять задницу? Как высокопарна и претенциозна была его речь на счет творческой личности, но ему даже в голову не придет, с каким мастерством мне приходится притворяться каждый день, чтобы ни одна акула бизнеса не могла нащупать даже малой прорехи в той маске, которую я ношу. Как приходится играть, чтобы добиться своего. Это не стонать на камеру, делая похотливые гримасы. Хотя, откуда ему это понять?  Он видит во мне монстра. Придется быть им до конца. Или же, по крайней мере, сделать вид, что я такой.
- Гюнтер, - набрав номер и дождавшись ответа, обращаюсь к начальнику охраны, - возьми транквилизатор и пару парней и поднимись к мне.  Собачкам пора на выход.
В ответ только бормотание, больше похожее на ругань. Знаю-знаю, что ты обо всем этом думаешь, старина, но это было бы слишком легко.
В Комнате Натаниэля я появился без приглашения. И даже если бы было заперто, замок просто бы сломали. В этом доме для меня нет закрытых дверей и запретных территорий, и Джейкобс не сможет навязать свои правила. Он хотел снова увидеть монстра?  Он его получит.
Гюнтер входит первым. Бесстрастная глыба в черном, с седеющим ежиком волос. В руках его пистолет, очень похожий на обычный, но заряжен обездвиживающими дротами. Два коротких глухих выстрела в поднявшихся было собак и не скуля валятся на пол. Пистолет смотрит на Натаниэля, будто приглашая того дернуться и получить свою дозу. Только я знаю, что зарядов было всего два и как бы ни рыпался пациент, ему не грозит ни пуля, ни снотворное.
Я же в свою очередь пройдя внутрь, смотрю от постели, где застыл Нат с перекошенным лицом.
- Уносите, - командует он подручным, и те подхватывают отяжелевшие тушки на руки, вынося их из комнаты. – Может, этого тоже?  А затем бросить в Гудзон.
Он говорит это серьезно, даже мне становится не по себе от того, насколько сильно ему хочется избавить меня от этой головной боли. Качаю головой в ответ – не стоит.
Когда мы остаемся одни, я замечаю, каким взбешенным – еще больше, чем раньше – выглядит Джейкобс.
- Жалко щенят, - искренне вздыхаю. Мне, и правда, их жалко, они ничем не заслужили такого к себе отношения.  – Жалко, потому что их хозяин настолько туп и самовлюблен, что даже ради них не способен совладать с собой. Лучше избавить малышей от постоянного стресса и тоски, чем наносить им непоправимую психологическую травму.  Поэтому, я решил удовлетворить твою просьбу и прекратить их страдания.
Те страдания, что испытывает сейчас он, мёдом проливаются на мои нервы. Это и страх, и ненависть, и внутренняя борьба. Насколько сильно ты любишь их? Готов упасть в ноги и молить сохранить им жизнь?
Да, я блефую, издеваюсь, топчусь по его чувствам в грязных ботинках, но ему откуда знать об этом? Он уверен, что я чудовище во плоти и с человеческим лицом. Ненормальный садист, который будет на камеру свежевать его верещащих от боли питомцев и заставлять Джейкобса смотреть. Блевать и смотреть. Снова и снова. И снова, пока в его мозгах не помутнеет. Не буду разрушать эту иллюзию, она слишком удобна.
- Хочешь посмотреть на их последние минуты? – кидаю на него короткий заинтересованный взгляд, изогнув бровь, только делая вид, что мне интересен его ответ. - Я прикажу, и ребята проведут онлайн трансляцию для тебя. Нет? Как пожелаешь. Думаю, тебе понравится теплый коврик из их шкурок возле кровати. Или предпочитаешь чучела? У меня есть на примете хороший таксидермист. Они будут совсем, как живые. Или попросить сделать только головы на шильдах? Скажи, Натаниэль, как ты сможешь жить дальше, если будешь знать, что дорогие тебе существа пострадали по твоей вине?
В конце концов поворачиваюсь к нему и вовремя успеваю перехватить его руки, занесенные для удара. Неужели все еще не понял, что это бесполезно? После недолгой борьбы, он оказывается на коленях на полу, вдавлен лицом в кровать, я – стою над ним. Руки Джейкобса завернуты за спину, и я лишь самую малость даю ему свободы, чтобы он не задохнулся, чтобы повернул лицо
- Ты всегда такой отважный, бросаешься на меня, строишь из себя что-то, пытаешься доказать… А что в итоге? Нет, мне положительно нравится твоя сучность, малыш. Это пикантно, это возбуждает, - доверительно сообщаю ему, отводя с виска курчавую прядь. Наклоняюсь, почти нежно целую, вызывая у того некий неконтролируемый звук, мало похожий на стон удовольствия. Прикусываю алеющее ухо, провожу губами по его шее, хватаю за загривок зубами. - И знаешь, утром я заметил, что и тебе это начинает нравится. Твое тело куда честнее твоего грязного языка.
Я только могу гадать, что твориться в его голове и в который раз он проклинает меня. Жарко дышу ему в ухо, наслаждаясь беспомощностью и отчаянием. Свободная рука блуждает по его телу, задирает одежду, ощупывает и гладит, забирается в штаны, предельно ласково обращаясь с их содержимым. Там горячо, кожа гладкая… он пытается свести ноги, но я не даю и буквально сажаю его на свое бедро. Прижимаюсь к его спине, спускаю мягкие спортивные брюки вместе с бельем, продолжая ласкать его член. Вожу раскрытыми губами по шее, ощущая заполошенное биение пульса. Сегодня я настроен получить от него весомый отклик. Сколько он сможет крепиться, и как скоро его тело и инстинкты предадут разум?