http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Медея

На Манхэттене: май 2018 года.

Температура от +15°C до +28°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » при чём тут гробы, я пишу книги ‡альт


при чём тут гробы, я пишу книги ‡альт

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s9.uploads.ru/iGVBm.jpg http://sa.uploads.ru/v16Rd.jpg http://s9.uploads.ru/j6ZDH.jpg


при чём тут гробы, я пишу книги
(рыбы кусают меня за пальцы)

eddy & yvette & archie // casper, wyoming // june'99


«Когда дождь перестанет, —
продолжает читать сторож, —
и море утихнет
Ной выпустит птицу
Ной опустит свой лот
на самое дно вагины
измеряя глубину
имени Лот
начертанного
над вратами Содома
и чуть ниже:
«от греха не уйдёшь»».

[AVA]http://s9.uploads.ru/69xNc.png[/AVA]
[nick]archie colborne[/nick]

Отредактировано Charlie Bronson (12.05.2018 18:59:47)

+2

2

Когда безумие по-отечески целует в макушку, не пеняй на желтого короля, слушай: прощать не умеет никто, просто у людей короткая память.
Ширли натягивает Levis, застегивает ширинку под грудью, красит разбитые губы в черный: дорога в аэропорт — медное марево, из — траурная вуаль, ластится к рукаву. Луи улыбается: полдень в Вайоминге пахнет опиумом и малиновым чуингамом— жуй молча, гляди по четырем сторонам.

«Мы собрались здесь, дабы проститься с достойнейшим человеком»

—Зачем ты приехал, Эдвард?

И пока в его глазах плещется равнодушие, ее – сучьи – отражаются в линзах затемненных очков – маска резиновой куклы: рот открывай шире, резче лижи язычком – заплатят щедро. Главное не запачкать одежды, не замарать руки: копить деньги на колледж, выдавать замуж – по любви, конечно же, по велению сердца маленькой блядской принцесски, за соседского мальчика с Audi TT купе.

Луи щелкает зажигалкой, кожаный чемодан колотится ему по бедру, отсчитывает секунды – назад – вперед – маятник напольных часов сделан из олова.

В половину второго, когда он переступает порог, то не снимает ботинок, брезгует.

В час сорок пять, когда заходит в (не) свою комнату на втором этаже, Barbie настороженно смотрят на него с деревянных полок; пухлая девочка в черной юбочке играет на полу с плюшевым мишкой, на прикроватном столике дюжина цветных фотокарточек, лиц не разглядеть – солнце целует в щеки, жалит, жалеет.

«Он был хорошим отцом и мужем»

Когда холодная земля ссыпает вниз, Луи глядит на них с неба. Под крылом самолета – женская тень – Иветт – размазана акварелью. Он помнит ее на вкус – острый чилийский перец, сушеный гибискус, имбирь и мед – до тошноты.

Когда Луи покупает гвоздику в цветочном киоске, старая миссис Хидсон называет его «бедным мальчиком, сиротинушкой» и укоризненно покачивает головой.

«Я, Бренден Бернейс, находясь в трезвом уме и здравой памяти, завещаю все свое движимое и недвижимое имущество Эдварду-Луи»

- Ты! Ублюдок!

(Амелия садится на мель, мачты ломаются на приливе)

Луи хохочет:

- Ну, что же ты, дорогуша? Расстроилась? Я… буду щедрым

[icon]http://sg.uploads.ru/iXwSv.jpg[/icon][nick]Edward Louis Bernays[/nick][status]Bezzabotnye[/status]

+3

3

Пролог.
В хлипенькой вазе вянут розы.

Надо было в обутки цветы поставить. Обувь – не искусство, а проклятие, когда с острой шпильки нужно снять раздражающий ком могильной земли. Папенька хотел присутствовать при фарсе, что устроят его наследники после смерти его.

Сценой первой в памяти. Реальностью по прозе, и никакой поэзии.
«Застегнёшь?»
Она смотрит на Арчи вполоборота, из-за спины. Нитка искусственного жемчуга ложится на шею (Иви хватает Луи за руки, откидываясь назад, укладывает его пальцы себе на шею – задуши меня, пока я не возжелала твоей благодати вновь), обвивается свободно одним оборотом и смыкается – не удавка, соль.

Сценой второй в памяти. И всё ещё никакой поэзии. Уже больше десяти лет никакой поэзии.
Из чего состоит Иветт?
Иветт – россыпь юбок по сидению автомобиля Арчи.
Иветт – грудь, поднятая корсажем платья. Слишком вульгарного для похорон. Слишком скромная для робы монахини личной религии. Сойдёт, если хочешь расчленить божество.
Иветт – вуаль сеточкой (настоятельная просьба не путать с чулками в сеточку; чулочки на ножках Иви лежат целомудренным чёрным капроном, и только Арчи знает, что заканчиваются они кружевом выше середины бедра), маленькая шляпка и маленькая сумочка.
Иветт – содержит в себе манеры, сумочка Иветт содержит дешёвые сигареты и зажигалку, потайной карманчик в сумочке Иветт содержит маленький складной ножичек.
Иветт – не красит губы. Это было бы преступлением перед общественностью – оставить жирный след от помады на имени отца. Спасибо, папенька, я обязана тебе по твою же крышку гроба. Черви не подавятся твоим благородством, но сожрут глаза твои.
Иветт – несёт букет роз в руках, покупал Арчи, стоимость Иви отработала накануне вечером. Следы отданного долга прячутся под тёмной водолазкой под горло – змейка кусается. Змейка парализует и просит прощения.

Иветт состоит из разных вещей.
Сама же Иветт себе не принадлежит.

Сценой третьей. Голодом по голеням.
Иветт в ванной, перекинув ногу через бортик, смывает с каблучка ком грязи.
А после из зеркала на Иветт смотрит женщина. Она поправляет чуть съехавшую жемчужную нить. Задумывается ненадолго, оборачивая стяжку бусин вокруг пальца.
Отчаянно хочется вырезать веки, чтобы он смотрел своим высокомерным взглядом, не моргая, налить в эти глаза кипяток – плачь, любовь моя, будь жалким, пришло твоё время падать с небес, будь падшим – будь полумёртвым выпить.
Иви возвращается в гостиную гибкой тенью, садится на подлокотник кресла, в котором расположился Арчи – присутствие Луи игнорируется целенаправленно. Ради чего?

Бог явился за данью, господь бог обвивает пальцы, впитавшие в себя благовония его сигарет, вокруг её шеи, требуя положенное ему по праву рождения. Она шепчет молитвы своему богу Арчи на ухо, сидя у него на коленях, методично, плавно, погружая и извлекая пальцы из его груди – до бьющегося сердца рукой подать.

Ради того, что Иветт тоже может быть всё равно.
Открывается ящик Пандоры – чемоданчик нотариуса щёлкнул, извлекая на свет божий бумажку. Иви закуривает, несмотря на присутствие маленькой шестилетней псинки, которую нужно считать за человека – за сестру. Шлюха-секретарша, примерившая сначала фату и звание «Миссис Бернейс 1982», а в 1999 дефилирующая в звании вдовы, зашлась в показушном кашле – Ив демонстративно стряхнула пепел на её ковёр.
А затем…

Сценой четвёртой. Немой.
Глухота образовавшегося вакуума длится доли секунды.
Иветт не может не смотреть на Луи – не те социальные обстоятельства.
И боль теперь уже не заткнуть братцем-Колборном.
Он стал ещё… божественнее. Иви прикусывает губу – можно подумать, что прячет улыбку.

Она вытягивает из Арчи все нервы. В прямом смысле. По строчке, по нитке, наматывает на палец, слизывая остатки крови на них – не так вкусно. Обматывает вокруг шеи – кузен – её ошибка и крест. А свободными концами хватается за шею Луи. Его лицо синеет, губы открываются и закрываются – малыш, сожрать меня хочешь? – и, наконец, божество извлекает из себя последний выдох. Она ловит его, будто дурманящий пар, отпускает своё божество, он падает и душит, наконец, её саму. Она умирает на своём боге, пока Арчи истекает кровью и живёт, так некрасиво, так уродливо, как и всё то, чем он занимается.

Сценой пятой. Требующей хоть каких-то слов от героини.
Визг Мишель похож на скрип пенопласта по стеклу. Так не реагируют, когда божество смеётся. Иветт вздрагивает и будто бы случайно соскальзывает с подлокотника Арчи на колени. Она будто бы неловко взмахивает ногами, юбка будто бы ненароком обнажает миру витое кружево. Иви ловит взгляд нотариуса и облизав верхнюю губу – неловкое движение испуганной неряхи –, заставляет мужчину застесняться своего присутствия. Он быстро ретируется.
А Ив не собирается покидать колен Арчи – так удобнее. Обняв кузена за шею, ну-ну, самое время ещё и облизать его в порыве показушной любви, Иветт решает извлечь из себя слова лениво и медленно:

- Мишель, налей-ка нам всем виски! И подай! Как подобает.

Ив изогнутой кривой лежит на руках у Арчи. Она смотрит на Луи, пока Луи смотрит на Мишель.

Она задыхается в его присутствии. Парфюм, сигареты, солнце западного побережья, кофе в такси не второпях, выхлопные газы улиц Каспера, дешёвая вонючка на зеркале заднего вида. Как же обожествлять его, если он олицетворяет всё капиталистическое дерьмо? На-след-ни-чек.

Амелия смотрит на Луи, хлопая глазками.
Амелия не понимает, что произошло.
Иветт – ноги опять касаются пола, прости, Арчи, это твоя эрекция или носок туфли? – всё той же гибкой тенью, обойдя Луи со спины, приближается к сестре своей, чтобы, убрав её жиденькие светленькие волосики (их сыну было бы уже пятнадцать, он был бы таким же прекрасным, как отец, и таким же сумасшедшим, как мать, он был бы убийцей, был бы наркоманом, но в шесть лет у него были бы такие же мягкие волосы), шепчет девочке на ухо:

- Просто твой папочка сдох, толсто намекнув, что никогда не любил тебя. Так может, тебе стоит сдохнуть?

Она достаёт из сумочки ножичек, вспарывает маленькое девочке глотку. Кровь льётся рекой, как в ужастиках, она пьёт эту кровь, набирается сил. И убивает бога. Как – не важно.

- Уйди от моей дочери, дрянь.
Мишель бьёт Иви по лицу наотмашь.
Воспоминания – дрянь.
Иветт сжимает сумочку в руках.
Глубоко вздыхает.
Вбирая в себя ненароком запахи Луи, стоящего рядом. Не обрати меня в сумасшедшую, бог мой, не опьяняй разум.
Арчи пахнет обувью. Это отрезвляет. Воспоминания о сапожнике толстой цепью вытягивают Иви из собственных мыслей.

Актриса ударяется в слёзы. Настоящие они или нет?

Сценой шестой не огласит подмостков малого театра.
Антракт!

Бог мой, напейся слезами. Утоли жажду после долгого пути. Тебе ещё умирать во имя нерождённого сына своего.

[icon]http://s9.uploads.ru/gjkVP.jpg[/icon][nick]Yvette Ivy Bernays[/nick][status]в уни(сон)[/status]

+3

4

дарует щедрой дланью по-июньски - холод. так пахнут покойники - мира и ладан.
куцые грачи слетаются в бесхребетную стаю. он, она, оно, они -
Арчи вежлив до тошноты.
это семейная история. библейская, блять, картина.

это разлито в воздухе. два - отражение одного, змеиное гнездо. Луи и Иветт. Арчи катает звуки на языке, шипит беззвучно: одно к одному, и здесь он в своем праве, и оно не о первенстве, оно о донашивании.
он баюкает портсигар, изысканное безразличие. когда Иветт принимается беззвучно плакать, дым целует пальцы, кресло - обитель.
так спотыкаются дети.
- ну что же ты?

сердятся только родители и любовники. извлекать терпеливым жестом чужой сценарий, гладить корешок мозолистым пальцем - ничего нового, ничего достойного. хлопки ладоней собирают звуки в красноречивый звон (аплодисменты - издевательский восхищенный тон) - ни одной фальшивой ноты, отдать дань красоте - привилегия родителей и любовников.

прежде чем потянуться слизывать соленую горечь.
язык тела шепчет "какая жалость".
не ищи смысл там, где его нет.
ничего не имеет значения - так скучно, что остается только раздеться. юбки под рукой - птичьи перья - разлетаются в сторону. Арчи приподнимает бровь: у Луи сладкое имя, недобрый взгляд, не все здесь имеет цену - подойдешь, не побрезгуешь?

верещит чайка.
сегодня ночью даже рыбы плачут.

интерлюдия.

[AVA]http://s9.uploads.ru/69xNc.png[/AVA]
[nick]archie colborne[/nick]

+3

5

[nick]Edward Louis Bernays[/nick][status]Bezzabotnye[/status][icon]http://sg.uploads.ru/iXwSv.jpg[/icon]

Немота падает на ковер за стоном стакана с водкой. Осколки – года унижения – собираются формой креста. Кого же ты соизволил распять в этот раз, Брендан?
Когда над голгофой слетаются чайки, шеренги мучеников ломают строй; за свою, не чужую, веру, за свое, не чужое, горе – плати плотью. Во имя (не)случившегося отца, (не)рожденного сына и (не)безгрешного духа. Мы – первые, в банке не занимать гордость, своей – хватит на легион – досыта, допьяна, по губам до кровавой пены.

Луи откидывается назад, частокол кресла обнимает за плечи, поддерживает усталость. Лакированные ботинки – дорожная пыль – (не)святой прах. И пока Иветт играет в (не)хорошую девочку, равнодушие скалит его зубами, прорастает дикими травами – не отводи взгляд, поминай лихом, рви и бей
– заслужили:
на службе у дьявола каждый второй черт
каждый первый подлец.

Так что не жалуйся, не про то притча – о блудном сыне, что пришёл по камням ворошить палкой осиновый рой; не рыдай, глаза закатывая вовне,  по своей ли пущенной под откос  жизни, по своей ли загубленной сучьей участи – пустое.

Солнце катится по подоконнику бильярдным шаром, кухарка крестится,  и Луи подмигивает: то ли ещё будет, матушка

Когда в сердце застрял ледяной поцелуй, ждать сочувствия нету смысла: если резать, то по живому, если рубить, так с плеча, и, самое главное, Иви, запомни, вышей на рту алой лентой  - не покупать стекляшку по цене червонного золота – продешевишь.

Луи качает головой –  гремучей гадюкой, ядовитой гадиной– вовремя не убьешь, укусит.
- Что же вы, будто и не родные, будто и не семья вовсе . Расстраиваете меня, твари.
(когда придёт срок, сотвори им новую вселенную, без дани и боли – по воле их)
Ледяные глаза вспыхивают – не погаснут, не закатятся под пыльный диван стекленными пуговицами, когда он расстёгивает ширинку и разваливается – хозяйством наружу.

- Помнится, когда я был маленьким, то сломал деревянного робота. И Брендан заставил меня выстругать нового…Он сказал: за все надо платить, сын. И я заплатил. Теперь ваша очередь, мама: сосите. А нет – так ебитесь конем; где бог, где порог, и сами знаете – наверняка.

(когда придёт срок, вырви сорняк, чтобы рослось полевым цветам)

Отредактировано Cillian McBride (15.05.2018 16:01:09)

+2


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » при чём тут гробы, я пишу книги ‡альт