http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Марсель

На Манхэттене: октябрь 2018 года.

Температура от +5°C до +18°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » till i see you again ‡флеш


till i see you again ‡флеш

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

https://b.radikal.ru/b24/1805/93/fa440d244e9d.png
Время и дата: март 2017 года
Декорации: Нью-Йорк
Герои: Benjamin Archer, Maria Betancourt
Краткий сюжет: Они пережили затяжную и холодную зиму. Редкие встречи и короткие разговоры не сделали Бена и Марию ближе. Теребили незаживающие раны. Не давали уснуть по ночам. Пришло время окончательно оборвать все связи и двигаться вперед. Девушка решила, что так будет лучше для всех. Так ли это? Время рассудит и расставит все по своим местам...

Отредактировано Maria Betancourt (20.05.2018 23:58:18)

+2

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Почему ее слова так больно били по сердцу? Почему это расставание было больнее всех предыдущих? Может потому, что это было их последним прощанием. Мария уходит, чтобы никогда больше не переступать порог дома, где обитал он. Уходила, разыскивая для себя новую, лучшую жизнь. Любая жизнь будет лучше там, где нет его. Никто добровольно не выберет боль и муку рядом с ним. Это единственное, что осталось у Бена. Две верные подруги стояли по обе стороны от него, когда он взглядом провожал уезжающую прочь машину по грунтовой дороге. Пока та не превратилась в крошечную точку на горизонте. С каждым удаляющимся километром Бен чувствовал, как сердце стучит все отрывистый и отрывистый, пропуская удар за ударом. В груди разрастался обжигающий ком боли. Он не дышал. Он хрипел, продолжая звать Марию по имени. Будто она могла его услышать и вернуться. Перед глазами стояло ее размытое слезами лицо, когда она обернулась, садясь в машину. Девушка привела слишком много доводов, чтобы уйти. Бен не нашел нужных слов, чтобы ей ответить, и были ли нужны еще слова? Каждый из них остался со своими чувствами и убеждениями. Для Марии он был никем, чтобы ее останавливать. Он сделал ее самой несчастной женщиной. У нее хватило храбрости выбраться из постоянной клетки боли и жить, вновь жить. Быть может, не сразу, но у нее все получится. Она обустроится в общежитие. Найдет работу. Найдет квартиру. У нее был план. А у него? Бен верил в нее больше, чем в себя. Она выжила после того, как побывала в его лапах... значит, ей подвластно гораздо больше, чем девушка догадывается сама. Она сильна. Эта сила всегда его восхищала и поражала.
Когда ноги перестали держать, мужчина уселся на ступеньки крыльца. В какой-то момент он перестал чувствовать внешние раздрадители. Не чувствовал бьющий в лицо ветер и начавшийся дождь, который хлестал по щекам. Только боль разьедала его изнутри, струясь по венам. Рядом с ним примостился пес и жалобно скулил. Бен проводил пальцами по его спутанной шерсти, говоря о том, что его хозяйка ушла, но обязательно вернется, чтобы забрать его. У Бена не хватало сил, чтобы подняться и зайти в дом. Там каждый угол напоминал о Марии... его Марии. Он до сих пор слышал ее голос, чувствовал прикосновения ее холодных пальцев к своим щекам. Ее слова ранили до боли, но были той правдой, которую Бен отказывался принимать. Он так до конца и не понял ее чувств. Не знал, что девушка чувствовала рядом с ним и как несчастна была.
Бен не отрывал взгляда от дороги, где исчезла машина, уводящая прочь его Марию, его взгляд туманился от капель дождя и жгущих глаза слез. Осознание того, что он потерял Марию, приходило слишком запоздало. Ему нужно было сделать что-то... больше, чтобы удержать ее. Но он не сделал. Не сказал тех слов, которые должен был сказать. Держал девушку в объятиях, пока она не вырвалась и не ушла, забирая с собой его сердце. Теперь лишь его эхо стучало в груди. Отсчитывая минуту за минутой, которые протекали без нее. Бен вскочил на ноги, порываясь отыскать Марию среди множества чужих дорог. Добежал до развилки. Подскользнулся на мокрой траве. Рухнул на колени. Из горла рвался отчаянный вопль. Он колотил кулаками по промерзлой земле, выкрикивая имя Марии. Но она его не слышала. Она не пришла, чтобы остановить это безумство. Он кричал до тех пор, пока голос не осип. Никто не пришел! Зарываясь пальцами в клочья земли, выдирал траву с корнями. Пытался побороть восставшую в себе злость. Пытался изучить себя до изнеможения и сдохнуть прямо здесь, на этом самом месте, где еще виднелись следы размытых шин и где в последний раз ступала нога девушки.
Но даже когда наступили сумерки, ничего не произошло. Не было облегчения. Боль не притупилась. Было ужасно больно. Только дождь разделял его боль, проливая шквал холодных слез. Падал на его голову огромными каплями, смывая с рук засохшую грязь. Бен впервые за долгие часы поднял голову, озираясь вокруг. Его окружала тьма. И только два бледных глаза горели на крыльце, тихо поскуливая от тоски. Он понимал этого пса как никто другой. Прилагая все усилия, Бен вскарабкался на онемевшие ноги. Шатающейся походкой поплелся к дому. Толкнул плечом, вваливаясь внутрь и падая на ковер. В нос тут же ударил знакомый запах. Ее запах. Запах, который забирался под кожу. Запах, который сводил с ума, потому что Бен знал, если он откроет глаза и обыщет каждый угол этого дома, не найдет хозяйку этого запаха.
Бен кое-как поднялся на ноги. С трудом миновал те пару метров до гостиной. Вытянул из угла комнаты чемодан, осторожная складывая одежду девушки стопку за стопкой. Было слишком трудно прикасаться к шелку и кружеву, чувствовать, как на его коже остается ее запах. Но Бен не мог оставаться здесь. Ни одну чертову ночь. Потом он вышлет Марии ее вещи. Она ушла, почти ничего не забрав. Не имея даже крыши над головой и постоянного заработка, он надеялся, что девушка не побрезгует вещами, которые ей купил он. Это еще одно воспоминание, о котором Мария не хотела помнить. Потом она сможет их выкинуть, если захочет. Со своими вещами Бен поступил менее человечно. Затолкал в дорожную сумку и швырнул на пол. На журнальном столике он оставил ключи от домика и деньги за проживание до конца месяца. Схватив в одну руку чемодан и сумку, во вторую поводок Руфуса, он вышел на улицу под проливной дождь. Пес следовал за ним, поджав хвост. Загрузив в машину вещи, он усадил лохматого на переднее сидение, сам занял водительское место. Включив зажигание, долго сидел и просто смотрел на темное очертание дома. Одинокий фонарь на крыльце моргал при каждом порыве сильного ветра. Будто прощался. Бен оглянулся в сторону леса и горы. Здесь он был счастлив на отведенное ему время. Оказалось, что Мария не разделяла его чувств. Для нее существование рядом с ним было пыткой. Он каждый день напоминал ей о боли, о прошлом, о том, как из женщины превратил ее в безжизненный сосуд. Бен зажмурилась глаза, опуская голову на руль.
Пальцы нащупали на панели управления телефон. Он потянулся к дисплею. Разлепил глаза. В списке нескольких сохраненных номеров, он пролистал вниз, останавливаясь на имени «Мария». Рука дрогнула. Бену потребовались все его усилия, чтобы не нажать кнопку звонка. Он пролистал имя ниже, набирая номер телефона дока. Гудки были длинными и слишком долгими. Спустя десять гудков сонный голос Сильвестра отозвался в динамике. Бен не знал сколько сейчас времени, но судя по кромешной тьме вокруг, далеко за полночь. Он слышал в трубке приглушенное «алло». После затянувшийся паузы и когда обрел возможность хотя бы прохрипеть, спросил, добралась ли к нему Мария. Получив утвердительный ответ, Бен не спешил весить трубку. Хотел знать, как она, хотел, чтобы док сказал, что ей сейчас лучше, чем ему. Но Бен молчал. Не хотел искушать судьбу. Одно слово на другом конце трубки и он сорвется, отправится за Марией и заберет ее обратно. Как будто она принадлежала ему. Только это не было так. Надломившимся голосом Бен попросил ее друга заботиться о Марии и прежде, чем голос сорвался на отчаянный то ли хрип, то ли стон, он повесил трубку. По крайней мере, теперь Бен знал, что девушка в безопасности и тепле. Не бродит в одиночку по городу и не подвергает себя опасности. Это то, что ему было нужно знать. После он заледеневшими пальцами ухватился за руль и неклюже выехал на дорогу, отправляясь навстречу барабанящему по лобовому стеклу дождю.
Плутая по темным дорогам и наматывая круги, Бен не мог сосредоточиться на пути. Мысли постоянно возвращались к девушке и их последнему разговору. Не самой лучшей его идеей было уезжать, когда на улице творилась непогода. Но оставаться среди стен, которые напоминали о Марии, он тем более не мог. Каким-то чудом Бен все-таки отыскал нужный указатель и направил машину по пустынному шоссе. Дорога была длинной и слишком утомительной, но, как оказалось, это именно то, что было нужно Бену. Не сидеть без дела. Не дать себе возможность закинуть и застрять в этом проклятом месте на дни, недели, месяцы. Так происходило с ним на Аляске. Он не хотел, чтобы все повторялось. Для него боли было достаточно и по дороге в Нью-Йорк. Та не отпускала ни на секунду и как от боли ноющий зуб, так ныло все его тело. Бен не останавливался, чтобы отдохнуть. Лишь заезжал на заправку, чтобы наполнить бак с бензином, выпустить собаку погулять и ехал дальше.
К утру он настиг шумный и кишащий людьми город. Его передернуло от  отвращения. Бен застрял в пробке. Потом в следующей. Дорога до квартиры была бесконечной. Когда наконец-то мужчина притормозил около многоэтажного дома, он с замиранием сердца ждал, что к нему придет та уверенность и он сможет переступить порог пустой квартиры. Там его не ждал никто. Он так и не смог. Даже выйти из машины. Здесь тоже все напоминало о Марии. Каждая улочка вокруг дома напоминала о ней. Лифт и коридор напоминали о ней. Квартира, в ней было хуже всего. Бен дернул ключ зажигания и направился в единственное место, которое могло послужить ему убежищем. Он поехал к Джиму в мастерскую.
На следующий день он вновь позвонил доку, чтобы узнать, что Мария устроилась в общежитии. Ей удалось воплотить свое желание в жизнь. Ему же не осталось ничего, о чем можно было желать. У него было одно желание, чтобы Мария вернулась и осталась с ним рядом, но оно было невыполнимо. Потом он набрал номер курьера и продиктовал адрес своей работы. Через час к воротам подкатила желтоватая машина и из нее вылез молодой парень в форме. Бен передал ему вещи Марии и деньги, приправленные солидными чаевыми, чтобы ему не вздумалось бросить чемодан девушки у двери и свалить. Он должен был ей лично передать вещи в руки. Потом уже Мария могла решать, что с ними делать - уничтожить или оставить.
Проводив курьера, Бен вернулся под очередную машину, которую нужно было починить в срок и вернуть клиенту. Он очень удивился, когда начальник сказал, что он может вернутся. Заявившичь к нему на порог перепачканный в грязи и промокший, Бен не знал, как оправдываться. Он брал отпуск на месяц, а пропал на гораздо большее время. Будь его воля и воля Марии он бы не возвращался совсем, лишь бы она была рядом. Но ее не было. Уже не было. Джим даже позволил приютить в мастерской Руфуса. Пес не был в восторге, что уютный дом заменили бетонным полом. А остальные парни вскоре привязались к лохматой морде. Только в глазах пса был видел такую же тоску, будто смотрел на свое отражение. Так проходил день за днем. Бен сбился со счету, благо спасал календарь, в который он всматривался с трудом. Дни тянулись подобно пытке. Ночи были самыми тяжелыми. Ночами он выбирался наружу и блуждал по закоулкам города. Ноги сами его вели в сторону Марии. Он прятался на противоположной стороне дороги и смотрел в окна общежития, пытаясь угадать, какое окно могло принадлежать Марии. Он надеялся, что когда-нибудь девушка подойдет ближе и он сможет рассмотреть ее лицо. Однажды ему улыбнулась удача и она действительно так оказалась. Просто прикрывала занавеску. Всего лишь пару секунд, но этого было достаточно, чтобы он мог поймать в кадр хрупкую фигуру у окна. Она делала его слабым. Так ли это было? Бен видел себя посреди темных стен, шпионя за единственной женщиной, которую любил, и это действительно было так. Он был слаб. Без нее он был так слаб.
Прошла неделя. Долгая бесконечная неделя. Неделя без его Марии. Ночами он также таился у ее окна, но девушки уже не видел. Бен поглядывал на висящий на стене рабочий телефон. Делал тяжелый вдох и еще тяжелее выдыхал. Каждый день его рука тянулась к еще одному - своему телефону. Он пролистывал пару тройку контактов - это все что у него было - и останавливаясь на имени Марии. Хотел нажать и просто услышать ее голос. Хотел позвонить, но знал, что она не поднимет. Не захочет воскрешать прошлое. Не захочет будить боль. Бен не выдержал. Набрал знакомый номер с рабочего телефона. Она не должна была узнать номера и  могла поднять. Бен ждал долгие один... два... три... четыре... пять гудков. Мария подняла телефон. Произнесла слабое «алло». Бен боготворил ее голос. Зажал динамик ладонью, чтобы она ничего не могла услышать. Он слышал любимый голос до тех пор, пока в трубке не послышались короткие гудки. Она отсоединилась. Эти секунды, когда он слышал ее голос, он вновь жил. Потом боль шквальной волной сбила его с ног. Но Бен не жалел, что позвонил.
На следующий день он опять ей позвонил. Опять молчал. Ровно в восемь часов вечера, как и в предыдущий раз. Когда мастерская закрывалась и все уходили и не видели, как он распадается на части после того, как слышал голос любимой женщины. Они могли считать его тряпкой. Ему было все равно. Без нее он и так был никем.
Девять дней без Марии были похожи на медленную смерть. Десятый пришло с уверенностью, что он больше так не может. Ему нужно было что-то сделать. Увидеть ее. Услышать не только одно «алло» и частое дыхание в трубке. На одинадцатый Бен не мог понять, что ему делать. Двенадцатый день он встретил с принятым решением. Он нашел предлог в виде собаки. Руфус ходил совсем поникший. Не мог найти своего места. Шерсть поблекла от нехватки солнца. Что сказать, Бен был никудышным хозяином для собаки. Выводил его гулять на поводке рано с утра и поздно вечером. Это не был знакомый домик у озера, где он мог беззаботно носиться и наслаждаться солнцем. Здесь было слишком много людей и машин, которые для лохматого представляли опасность.
Он звонил Марии со своего номера телефона. Надеясь, что она ответит и в то же время особо не веря, что ему улыбнется удача. Бен ходил под темным небом. Больше терял, чем находил. Неожиданно, на втором конце трубки ему ответила она. Он даже чуть не выронил и не разбил телефон о бетонный пол. - Привет... - его голос был не похож на его собственный. - Это я... - у него в голове был уже выстроен монолог того, что Бен хотел сказать, но едва услышал голос Марии, он забыл обо всем. - Пожалуйста, не вешай трубку! - он почти закричал в динамике, но тут же попытался унять высокий тон. - Я хотел... как ты? - Бен запрещал себе спрашивать об этом у Марии, но сорвался. - Дело в Руфуса. Он... он совсем поник. В последние дни ничего не есть... Вот я и подумал... - его голос надломился, - может ты захочешь встретиться с ним? - со мной.
К его удивлению Мария согласилась на встречу. Она выбрала странное место около пожарной части, но Бену было все равно, главное ее увидеть. Не вдали и не мельком в окне. А рядом, возможно даже иметь возможность прикоснуться. Хотя бы на миг. Случайно. Как получится.
На следующий день он пришел раньше назначенного времени. Бродил по тратуару туда-сюда, выискивая среди прохожих знакомый силуэт. Ее долго не было. Мария опаздала на пятнадцать минут, а может и не хотела приходить. Бен впился своим взглядом ей в лицо, пытаясь понять, что в ней изменилось. Они перекинулись вежливыми фразами приветствия. Руфус бросился навстречу хозяйки, заливичто лая и виляя хвостом. Они не сговариваясь, пошли в одну сторону вдоль дороги. Бен узнал, что теперь у девушки есть работа. Порадовался за нее. В ее списке желаний можно было поставить еще одну галочку. В его списке с одним лишь желанием был жирный прочерк. Остальной их разговор был каким-то скомканным и немногословным. Бен не мог оторвать своих глаз от девушки. В груди страшно щемило от боли. Она была здесь, но так далека от него.
В тот день они гуляли больше часа, в основном сохраняя молчание. Мария больше говорила с Руфусом, чем с ним. Бен завидовал лохматому и тому, как трепетно она гладила его по холке. Они пешком дошли до общежития, где жила Мария. Когда он забирал из ее протянутой руки поводок, их пальцы соприкоснулись. Бен почувствовал, как электрический ток прошелся от кончиков пальцев до предплечья. В глазах что-то вспыхнуло. Он почувствовал что-то еще кроме боли и отчаянья. Пришло время прощаться. Опять. Он возненавидел прощания. Но они условились, что встретятся опять.
Их встречи стали регулярными, что не могло не радовать Бена. Он не надеялся на многое, но это лучше, чем пустота. Вне встречи с Марией он пытался забыться в работе. Трудился до изнеможения, но ночами все также приходил к ее общежитию, чтобы посмотреть, горит ли в ее окне свет. Просто так. Но кого он обманывает? Сердце тянулось к тому одиноко погасщему окну, представляя, что Мария сейчас спит или ворочается в кровати и тоже не может уснуть. Или может ее там совсем не было? Дни по-прежнему тянулись без нее. Переростали в недели, а недели в месяцы. Бесконечный круг боли не прекращался.

Четыре месяца спустя.
На прошлой неделе Мария сказала ему, что нашла себе квартиру и теперь может забрать Руфуса себе. Это был ее удар ему под дых. Бен не ожидал, что это произойдет так скоро. Четыре месяца - это скоро? Для него очень даже! Собака была единственной причиной, почему они встречались. Без этого пса он больше не увидит ее. Их встречи были единственным, что поддерживало в нем желание двигаться вперед. А без этого... без нее, для чего ему стараться?
Сегодня он покинул мастерскую мрачнее обычного. Прицепил Руфуса на поводок, сложил в пакет его миски и любимый потрепанный теннисный мяч, который пес нашел в хламе среди железяк и разлитого машинного масла. Бен шел дольше обычного. Хотел опоздать или не приходить. Перенести встречу на день, неделю, месяц. Чтобы иметь возможность еще хотя бы раз увидеть Марию. Но он не опоздал. Пришел в назначенное время. Сегодня их встреча не была у пожарной части, а в кафе. Над головой звякнул колокольчик. Бен обвел взглядом посетителей, не находя среди них Марию. Занял столик у окна. Другие уже были заняты. Иначе он бы протиснулся в самый угол и надеялся, что Мария его не найдет. Сегодня все было против него. Он уселся за стол лицом ко входу, чтобы видеть, когда появится девушка. Собаку спрятал под столом, чтобы не вызывать лишних подозрений. Подоспела официантка, хлопая ресницами. Бен угрюмо протянул, заказывая себе черный кофе и любимое латте для Марии. Он ждал девушку как приговор, потягивая безвкусную бурду из стакана. Время его смерти - примерно, через десять минут. Секунды складывались в минуты, а Бен не мог найти себе покоя. Сердце пронзила обжигающая боль. Бен поднял глаза в тот момент, когда Мария зашла в кафе. Он не расслышал звона колокольчика. Колокольчик звенел тогда, когда Бен уже смотрел на девушку. Это странно, но он почувствовал, как гусиная кожа покрыла его руки. Он почувствовал присутствие Марии прежде, чем она еще переступила порог.

+3

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Стремление к свободе заложено на генетическом уровне. Ради нее случаются перевороты и восстания. Люди умирают ради нее. Погибших в процессе борьбы можно считать счастливчиками. Они застрахованы от разочарования. Умирая с улыбкой на устах, они не узнаю, что ждет в финале. У свободы есть оборотная сторона. Любая война несет за собой разруху и нищету. Речь не только о городах и страхах, а о сердцах и душах. Каждый день происходит миллион сражений, не попадающих на первые страницы газет. Личные драмы и болезненные разрывы простых смертных не освещают СМИ. Одни проигрывают и остается лежать с дырой в груди на поле боя. Другие выгрызают зубами свое право на независимость. Подкрепляют его решениями суда и запретами приближаться на энное количество метров. Оправданная мера, не способная остановить настоящего психопата, считающего жертву своей собственностью. Борьба продолжается дальше до последнего вздоха. Однако, если у «враждующих» сторон остается хотя бы капля прошлых чувств и немного здравомыслия… они пожалеют о содеянном. Особенно, если вся жизнь вращалась вокруг единственного человека, который теперь стал под запретом.  Быть свободным на руинах не так уж весело. Доводы разума о всеобщем благе и лучшем будущем, как мертвому припарка. Эйфория быстро улетучивается и происходит столкновение с реальностью. В новом лучшем мире человек остается один. Планы, друзья, работа и суета не способны заполнить образовавшуюся пустоту. На протяжении долгих лет в сердце жил кто-то особенный. Вызывал самую разнообразную палитру чувств от любви до ужаса. Теперь на его месте огромная воронка. Никакого оптимизма не хватит, чтобы представить, как эта дыра в сердце затянется.
Мария пыталась убедить себя в исцеляющих свойствах времени.  Она все сделано правильно! Разорвала порочный круг. Финал их ненормальной связи закономерен. Бороться больше было не за что!  Она медленно погибала рядом с монстром. У них не было будущего и не могло быть. От признания правоты болеть меньше не стало. Первый месяц она двигалась по инерции, выполняла пункты намеченного плана. Вернулась в Нью-Йорк. Переночевала в кабинете психолога, обнимая любимый клетчатый плед. Той ночью не смогла уснуть. Чудился голос Бена, зовущий ее обратно. Слышался гул ветра над гладью озера, которое остался за сотни километров. Утро не принесло облегчения. Роджер без лишних вопросов устроил ее в общежитие центра. Учтиво предложил более комфортные условия своего гостевого домика. Бетанкур ожидаемо отказалась. Бизнесмен не удивился ее ответу, но «должен был попытаться». Давить на подругу не стал. Забрал ее от дока. Перевез на Статен-Айленд. Там ее ждали казенные стены, пахнущие свежей краской и полный холодильник продуктов. Род позаботился о ее комфорте. Спустя неделю девушка узнала, что отдельная комната изначально была закреплена за ней. Блэк будто знал, что рано или поздно ирландка появится на пороге. Мария испытывала смещенные чувства в отношении предусмотрительности Роджера. Ее пугала вездесущность мужчины. Он все больше напоминал Арчера. Убегая от незнакомого зла, она стремилась к злу незнакомому… Ничего нового… Великий классик давно предупреждал о последствиях необдуманного бегства. Роджер не был злом. Не перешагивал дозволенной черты. Не вторгался в личное пространство и ничего не просил взамен. Бетанкур была ему благодарна за продукты. Не имея в кармане и гроша, она существовала бы впроголодь. Могла не дотянуть до зарплаты. Запасов Блэка хватило почти на три недели. Она расходовала продукты очень экономно. Вначале съела скоропортящееся, а потом все остальное. В комнате был электрочайник и микроволновка – еще одна особая привилегия. Другие жильцы пользовались общей кухней. Там же стоили два больших холодильника. Каждому отводилась одна полка. Отсутствие необходимости толкаться локтями на кухне облегчило Марии жизнь. Она отвыкла от тесного общения с людьми. За все приходилось платить. «Особое положение» отталкивало окружающих. Некоторые относились к ней открыто враждебно, но в основная масса помалкивала. Боялась оказаться на улице. Бетанкур быстро опутали сплетнями. Приписали интимную связь с Блэком. Нашлись и такие, кто попытался «подружиться» ради выгоды, но быстро поняли бессмысленность своих потуг и пошли лесом.
Никто не задумывалась, как тяжело быть «привилегированной выскочкой». Первые недели стали для Марии самыми тяжелыми. Она не знала куда себя деть. С трудом приспосабливалась к новой обстановке. Постоянно натыкалась на стены и мебель. Набила кучу синяков и шишек. Обжигалась кипятком, в попытке выпить чаю. Резала пальцы ножом. Глаза постоянно находились на мокром месте, будто все непролитые слезы просились наружу. Ри полностью осознала и прочувствовала слепоту! Ушедший год казался каким-то ненастоящим. Она не понимала, что утратила зрение. Сперва прибывала в шоковом состоянии. С воскрешением Арчера страх мобилизовал все ресурсы организма, гоня прочь по грязным улицам города. Потом Бен нашел ее и окружил заботой. Девушка долго отвергала и отрицала помощь. Списывала старания на заглаживание вины. Не верила в его искренность. Лишь разорвав порочную связь стала понимать, что Бенджамин был ее глазами. Рядом с ним она не чувствовала себя инвалидом. Он свалил на себя домашние дела. Следил, чтобы предметы обихода лежали на привычных местах. Ирландка приняла это, как данность. Не торопилась говорить спасибо. Монстр задолжал ее десять лет жизни. Триста дней рядом не могли компенсировать многочисленные утраты и потери. Ей бы стоило разозлиться на Бена. Вспомнить всю причиненную боль и вымарать его имя из памяти. Не получалось. Мужчина продолжал напоминать о себе. Вначале курьер доставил чемоданы. Мария боялась к ним прикоснуться. Не хотела «увидеть» изрезанные в лоскуты вещи. Бенджамин имел полное право сжечь ненужное ему барахло. В прошлый раз он именно так и сделал. Что помешало сейчас? Не хотел повторятся? Ри накручивала себя, приписывая монстру всевозможные дикие выходки. Три дня ходила вокруг сваленного на полу багажа. Наконец-то набралась смелости и дернула язычок «молнии». Сердце и глаза защемило. Пальцы прошлись по бережно сложенным стопкам. Беном руководило отнюдь не желание мелкой мести. Монстр продолжал заботиться на расстоянии. Она уткнулась носом в скомканный свитер и проревела весь остаток дня.
Так долго продолжаться не могло! Марии необходимо было переключится. Перестать думать об Арчере. То, что она чувствовала всего лишь фантомные боли.  Сердца нет в груди, но оно болит, как ампутированная конечность. Это пройдет. Со времен станет легче. Девушка заставила себя спуститься в центр. Набирали новую группу. Куратор был рад волонтерской помощи. Обучение новоиспеченных слепцов самостоятельности помогло Бетанкур продержаться до выхода на работу.
***1 декабря 2016 года – знаковая дата и отправная точка. Поднимаясь на паром, девушка решила, что именно с этого дня начинается ее новая жизнь. Хватит рефлексировать. Жалость к себе камнем тянула обратно на дно. Подставляя лицо колючему пронизывающему ветру, Мария позволила ему вымести все из головы. Новая глава. Чистый лист. Она обязательно запишет на нем что-то хорошее. Больше никаких помарок и чернильных клякс. У блондинки не осталось шансов писать начерно. Она будет жить вопреки прошлому! Она хотела двигаться дальше и дела первые неуверенные шаги. На причале ее встретила Эн – девушка на смену которой выходила работать ирландка. Несколько дней они общались по телефону. Пришло время личного знакомства. Две слепые девушки на удивление быстро нашлись в муравейнике портового терминала. Сотни людей не помеха, если заранее условится у какой колоны от выхода ждать. Эн была слабовидящей. По голосу и описанию легко узнала в размытом белокуром пятне свою новую знакомую. По дороге к пожарной части она посоветовала каким маршрутом лучше добираться, а каких улиц лучше избегать. «Показала» пекарню, в которой регулярно покупает булочки для команды. Представила Марию хозяину и персоналу маленького семейного магазинчика. Объяснила, что теперь блондинка будет забирать заказы вместо нее.  Бетанкур помечала все адреса в навигаторе, как губка впитывала новую информацию. Девушка нуждалась в ней, как в глотке свежего воздуха. Ее новая работа находилась далеко от терминала паромной переправы, но спуститься в метро, чтобы подъехать несколько станций было выше ее сил. В будущем девушке придется побороть фобию., но сейчас она изучала пеший маршрут. Эн оказалась общительной и располагающей к себе. Говорила по делу, изредка разбавляя факты забавными подробностями, но никогда не опускалась до сплетен. Было видно, что девушка любит ребят огнеборцев. Для нее пожарные, как старшие братья. Она не собиралась бросать семью на произвол судьбы. Усердно готовила достойную замену.
Девушки быстро нашли общий язык. Сошлись характерами и отношением к работе. Эн оказалась хорошим и терпеливым учителем. От нее Мария узнала об истории пожарная часть и о сути программы, при помощи которой девушки смогли получить работу. Социальный проект по трудоустройству людей с ограниченными возможностями стартовал в Нью-Йорке три года назад. Ему предшествовали годы обсуждений и согласований. Работа пожарного почитаема и престижна. Психологи посчитали, что причастность к благородному делу поднимет самооценку и поможет адаптироваться. Город долго не мог найти необходимые средства. Дело сдвинулось с мертвой точки благодаря профсоюзу пожарных и добровольцам, которые посчитали сколько денег они экономят бюджету. Долгие дебаты остались позади. В нескольких пожарных частях выделили ставки диспетчеров для инвалидов. Эн была одна из первых необычных сотрудников. В семнадцать лет она потеряла родителей и зрение во время пожара. Капитан 7-й пожарной части Мейсен Клеманс вытащил ее из-под завала. В ту роковую ночь погибло восемь человек. Эн единственной удалось обмануть смерть. Пожарные взяли над ней шефство. Навещали в больнице. Помогали с реабилитацией. Когда пришло время отправить сироту-инвалида в приют, Клеманс оформил над ней опекунство. Его сыновья давно выросли и жили отдельно. В доме осталось слишком много пустующих комнат. Жена поддержала стремление супруга и приняла несчастного подростка. Так Эн обрела вторую семью, а спустя девять лет еще и работу в той же 7-й пожарной части. Капитанствует там теперь Мейсен Клеманс младший. Преемственность поколений частое явление в данной профессии. Муж Энни тоже пожарный. Служит в соседней части. Пара познакомилась на рождественской вечеринке два года назад. В прошлом марте сыграли свадьбу. Сейчас ждут первенца. Бетанкур даже немного позавидовала новой знакомой. Не смотря на горести и трудности она смогла стать счастливой.
Марию продолжало удерживать прошлое. Мысли все время возвращались к монстру. Убежденность в правильности принятого решения пошатнулась. Она скучала по Бену, как ненормальная. Его присутствие чудилось в каждом шорохе и звуке. Вечерами казалось, что он стоит на аллеи у центра и смотрит в окна. Девушка злилась на него и на себя. Обиженно отворачивалась к стене игнорируя несуществующий призыв пойти и отдернуть занавеску. Несколько раз руки тянулись позвонить… Только сказать было нечего. Спросить о Руфусе? Нет никакой гарантии, что Бенджамин не вернул пса в питомник. Ирландка трусливо пряталась. Предпочитала не знать наверняка. Повторяла, что у них все хорошо! Монстр вскоре забудет о ее существовании. Миссия выполнена – вина заглажена. Они больше ничего друг другу не должны. Впервые расстались цивилизовано. Она не стане той, кто превратит точку в многоточие. На ней заживали раны поглубже и поопаснее. С этим Мария справится! Знакомая боль утраты заполнила сердце. Девушка привычно засыпала обжигающее пламя песком новой информации. После первого рабочего дня едва добралась до общежития. Свалилась от усталости и проспала всю ночь, впервые после возвращения в Нью-Йорк.
***Бен позвонил на следующий день. Голосовой помощник несколько раз отчетливо проговорил имя звонившего. Ри не решалась поднять трубку. Руки начали дрожать. Почему-то она была убеждена, что монстр больше не появится в ее жизни. Обдумаем случившееся в домик е у озера и признает правильность расставания. Ри не могла дать ему желаемого. Она никого не сможет сделать счастливым… даже себя «любимую». Девушка едва не разревелась, услышав голос Арчера. Он дрожал или ей показалось? Все дело в помехах на линии иначе зачем ему так кричать? Мужчина просил о встречи ради Руфуса. Рассудок замотал алыми флажками, предостерегая и требуя отказаться. Она согласила... Не смогла произнести «нет». Хотела «увидеть» монстра.
Время встречи выбирала она. Эн обещала отпустить около шести, но инструктаж в диспетчерской затянулся. По закону подлости поступило два вызова на пульт. Пришлось задержаться. Мария вызубрила инструкцию, но в обозначении кодов продолжала путаться. 10-33 – запах дыма… 10-36 – автомобильная авария… 10-35 - ложная тревога. Полиция тоже общалась «тен-кодами», но девушка давненько не держала в руках рацию.
Ри опоздала на пятнадцать минут. Сомневалась, что монстр дождется, но торопливо постукивала тростью по бордюру. Лай Руфуса развеял все сомнения. Мария извинилась за опоздание. Потом торопливо поблагодарила за чемоданы с вещами и на этом их диалог оборвался. Бен не лукавил, когда просил встречи ради заскучавшего пса. Он отстранился. Шел где-то сзади, предоставляя блондинке возможность пообщаться с питомцем. Не спеша, они добрели до парома. Переправились на Статен-Айленд. Добрались до общежития. Попрощались почти сухо, как и положено людям, которых ничего не связывало, кроме четвероного любимца. Мария ожидала чего-то другого? Ответа не было. Они выглядели разведенной супружеской порой, поддерживающей отношения ради общего «ребенка». Ради Руфуса договорились встретится вновь. Лучше было этого не делать…
«Свидания» с Арчером разбили ее жизнь на коротенькие мучительные отрезки. Она существовала от встречи к встрече. Не успев уйти, начинала считать дни до следующей совместной прогулки. Полоумная! Что это? Очередное проявление мазохизма? Они почти не общались. Обменивались дежурными фразами пока Бен провожал ее «с работы». Мужчина не подозревал, что ирландка назначала встречи в свои выходные. В эти дни ей вообще не обязательно было приезжать на Манхэттен. Она могла заняться делами в центре или просто отдохнуть. Ри выбрала встречи с бывшим. Бетанкур неисправима! У нее было оправдание – Руфус. Пес действительно скучал по ней и по полноценным прогулкам. Судя по въевшемуся запаху моторного масла, Бен брал его с собой на работу. Псу приходилось коротать дни в сыром гараже. Нужно было спасать лохматого. В рабочее время она не могла позволить долгие отлучки. Рабочий день начинался 7 утра и заканчивался ровно через сутки вместе со сменой. Пожарная часть оказалась отдельным маленьким мирком со своими устоями и традициями. Дружный коллектив напоминал семью. Над ней сразу взяли шефство. Помогали во всем. Если и подшучивали, то по-доброму. У Марии сразу появилось десяток братьев с женами и детьми. С таким количеством «родни» трудно сладить. Зато скучать не приходилось. Работа реанимировала в ней что-то давно забытое. Стоило выйти за порог старого здания, Ри вновь становилась собой – одинокой и потерянной. Она стала свободной, но жила ожиданием встречи с бывшим тюремщиком. Так она и прожила самую длинную и холодную зиму в своей жизни.
***14 марта 2017 года
Жить по накатанной не получалось. Повышенное внимание Роджера заставило девушку торопиться с поиском другого жилья. Ее никто не гнал из общежития. Наоборот. Все страсти улеглись. Все привыкли к ее «особому» статусу. Он перестал мешать в общении. Удалось наладить приятельские отношение с соседями. Но! После Рождества Блэк видимо решил, что она достаточно пришла в себя после разрыва с Беном. Начал настойчивее ухаживать за ней. Ничего предосудительного. Затяжной букетно-конфетный период. Руки он не распускал. Вел себя, как истинный джентльмен, но Ри все равно ощущала нарастающее давление. Она не привыкла к такому отношении. Особо и отвыкать было не от чего. За ней никто и никогда так не ухаживал. В комнате всегда стояли свежие цветы. Под дверью дожидались корзины фруктов. Нормальная девушка давно бы оттаяла... а ее мысли были далеко от Роджера Блэка. Странные встречи с монстром продолжались. Они имели для девушки слишком большое значение. Это сводило с ума! Нужно было покончить со всем! Единственный способ разрубить затянутый узел одним ударом – переехать и забрать к себе Руфуса.
Четыре месяца жесткой экономии на всем и Бетанкур наконец-то смогла накопить денег, чтобы оплатить квартиру. Жилье ей подыскали еще в январе, но хозяева требовали оплату аренды на несколько месяцев вперед. Пришлось повременить и потуже затянуть пояс. Хорошо, что квартирка не пользовалась спросом. Слишком маленькая и фактически без окна. В стене была застеленная дыра выходящее в соседнее здание. Высунув руку, Ри легко дотягивалась до кирпичной кладки. Но зачем слепому солнце, верно? Джайя пришла в ужас, увидев этот «трэш». Подруга утрировала. Все было не так уж страшно. Дом находился на Статен-Айленде, что благоприятно сказывалось на цену аренды. Марии не привыкать добираться на работу при помощи парома. Пришлось немного скорректировать маршрут. Она редко проделывала его одна. Этажом ниже жили ребята из части – знаменито 3D (Дейл, Дункан и Дэвид). Они и замолвили словечко хозяину.
Два дня назад Ри перебралась в съемную квартиру. Джайя посоветовала возобновить сеансы с психологом, чтобы хотя бы Сильвер вправил ей мозги на место. Ее можно понять, никто в здравом уме не согласится променять новую светлую и теплую комнату на холодное здание, постоянное больше века назад. Раньше оно было приписано к военной части. Если верить хозяину, прочитавшему девушке подробную лекцию по истории доме, то здесь жили офицеры. Подругу это нисколько не тронуло. Роджер похоже обиделся. Потом начал уговаривать остаться. Обещал не донимать своим обществом. Между ними состоялся непростой разговор. Ри давно не была настолько откровенна с кем-то в описании своих чувств. Она пыталась донести до мужчины свою неспособность строить отношения. Не сейчас… и, наверное, никогда. Ему лучше не тратить время, а найти достойную женщину. Бетанкур это повторяла на протяжении всех четырех месяцев, но он не слушал. Девушка вздыхала. Беспомощно разводила руками. У нее сложилось такое впечатление, что Роду просто необходимо кого-то спасать. Несколько лет целью его жизни было найти заблудшую дочь. Она дома. Прошла несколько курсов реабилитации. Недавно отметила год без наркотиков. Начала строить отношения с хорошим парнем. Вот Роджер и нашел себе замену. Печально, но факт. Ирландка уехала из общежития с тяжелым сердцем. Но тоска по утраченной дружбе не могла сравниться с тем, что она чувствовала, приближаясь к любимой кофейне в Бэттери-парке. С этим местом были связаны приятные воспоминания. Для кого-то они покажутся обыденность, но для Бетанкур все иначе. Она ценила редкие моменты, когда они с Беном сидели за столиком в углу после долгой прогулки и пили кофе. Монстр не слишком охотно выходил с ней на люди. Когда позволяла погожа, то мужчина предпочитал взять напитки с собой и затеряться на дальних аллеях. Блондинка знала, что он не любит людей, а все равно не могла отделаться от ощущения, что Арчер стыдится ее общества. Парадоксально, но они стали чаще гулять вместе после того, как расстались. Сегодня этому придет конец. Она заберет Руфуса и необходимость во встречах отпадет.
Она застыла у входа, не решаясь зайти. Пронизывающий ветер бесстыже раздвигал полы пальто. Яркое солнце щипало глаза.  Ее прозрение оказалось не временным. Смутные очертания и световые пятна остались с ней. Кромешная тьма накатывала с приступами усталости, а «видеть» глаза уставали очень быстро. На улице Ри почти постоянно носила солнцезащитные очки. Не решилась их снять в помещении. Опасалась, что монстр увидит боль в глубине выцветших зрачков. Перешагнув порог, она замешкалась. Поправила волосы, надвигая локон на лоб, чтобы скрыть огромную шишку. Вчера был день повышенного травматизма. В новой обстановке она несколько раз спотыкалась,  расшибла лоб, счесала коленку и ладошку.
- Вам помочь? – послышался приветливый женский голос.
- Да, спасибо. У меня здесь встреча. Мужчина с собакой, - уточнила Ри. Судя по шуму, в кафе было много посетителей – обеденное время. Девушка могла назначить встречу на пару часов позже, но тогда не получится утопить боль в какофонии звуков. Она боялась вслушиваться в интонацию Бенджамина. Не хотела улавливать признаки явного облегчения. Мария стала эгоисткой. Перерезала все нити, но хотела, чтобы Арчеру было не все равно. Потому что ей не плевать! Твою ж мать! Женская логика в ее ярчайшем проявлении.

Отредактировано Maria Betancourt (30.05.2018 22:44:00)

+3

4

Сидя у столика в кафе, Бен не мог не думать о неизбежном. Люди, сидящие вокруг, галдели. Шум не прекращался. Только усиливался. Топот ног монотонно бил по вискам. Но это было не сравнить с тем шумом, который звучал внутри него. Который разрывал на части острой болью, стоило ему подумать о том, о чем не стоило думать. Мужчина повернул голову, рассматривая посетителей в кафе. Собравшаяся в углу кучку подростков привлекала внимание больше всего. Они что-то оживленно обсуждали, давились картошкой, хихикали, утыкаясь в свои гаджеты. Бен поморщился. Его взгляд проследовал дальше к столику, за котором сидела пожилая женщина. Ее спутник отлучился, а возвращаясь, бережно положил руку ей на плечо. На его пальце сверкнуло обручальное кольцо. Женщина тут же отреагировала, ее глаза оживились, поднимая голову и улыбаясь теплой улыбкой. Даже спустя столько лет, они находили друг в друге то что-то важное для них одних, что скрепляло их любовь. Бен вздохнул, утыкаясь взглядом в пол. Глаза потухли. Им овладела сильная волна боли, которая, казалось, не проходила с тех пор, как Мария ушла. Он знал, что с ним никогда не произойдет так, как с той пожилой парой за соседним столиком. Он не состарится с любимой женщиной, она не будет улыбаться при виде его. Ее просто не станет рядом. Он будет один. Одиночество так пугало. Еще больше страшно не жить от встречи до встречи с Марией. Эти «выгуливания» собаки для него значили так много. Ради этих встреч у Бена как-то выходило проживать неделю за неделей, ведь он знал, что в конечном итоге встретит ее. Увидит любимые глаза, услышит голос, сможет невзначай прикоснуться. Рядом с ней он опять оживал. Жил, а не существовал. Мария хотела приложить конец и этим встречам.
Осталось всего лишь несколько минут до «смерти». До того, как опять станет темно. До того, как Мария уйдет из его жизни насовсем. Сердце вопило, что нельзя сдаваться. Но что еще он мог сделать? Причинено и так было слишком много зла. Он делал девушке больно своим присутствием, заботой, тем, что просто был с ней рядом. Держал ее в невидимой клетке, а ей хотелось на волю. Она не могла свободно дышать с ним, а он не мог дышать без нее. Это то, что между ними не сможет существовать никогда. Он стремился к ней, а она делала шаги назад. Между ними уже успела образоваться пропасть. Был ли он неправ во всем, пытаясь насильно держать Марию рядом? Бен все чаще задавал себе этот вопрос.
Когда она вошла через дверь кафе, даже воздух в помещении изменился. Ушли посторонние звуки, голоса, разговоры. Он не слышал шагов. Его взгляд приковался к лицу Марии. Глаза девушки были спрятаны под солнцезащитными очками, лишая возможности видеть ее. К Марии подоспела официантка, разыскивая для нее нужный столик. Бен поспешил подняться, указывая на нужное направление. Хоть ему больше хотелось бы наблюдать за ней подольше, как он это мог делать часами в домике у озера. Когда она спала, когда ела, когда рассказывала о чем-то. Когда просто была рядом. Бен не ценил того, что имел. Его желания погубили возможное будущее. Их будущее. Теперь остались лишь воспоминания, которые помогали протягивать до утра. И до следующего утра. Потом еще и еще. Днями ему чудился девичий голос в мастерской. Когда хлопала дверь или приближались шаги. Он знал, что сходит с ума. От тоски. От безысходности. От того, что так легко отпустил ее.
Бен отодвинул для нее стул. Мария заняла место за столиком. Он как дурак продолжал стоять, возвышаясь над ней, и просто смотреть на нее. Хотел запомнить каждую ее черту, которую знал наизусть. - Привет, - кажется, что спустя вечность он все-таки поприветствовал девушку и сел напротив нее. - Как ты? - его темный взгляд смотрел на нее и не отрывался, отыскивая признаки того, что теперь она счастлива и расставание дало ей ту долгожданную свободу. Он делал это каждый раз, когда они встречались, но ее взгляд, голос, она сама стала так далека от него. Порой ему хотелось спросить ее напрямую «разве так лучше?». Но изо рта шли лишь сдавленные вздохи. - Я заказал тебе твое любимое латте, - он пододвинул стакан ближе, пока девичьи пальцы не прикоснулись к краям. Она повернула голову. Солнце отразило свет на стеклах солнцезащитных очков. Бен не смог увидеть ее глаз, зато сквозь упавшие набок локоны волос увидел шишку. - Что у тебя со лбом? - мужчина потянулся к Марии. Рука коснулась ее волос. Пальцы прижались к виску. Кожу обожгло. Бен осознал, как сильно скучал по прикосновениям к ней. Как не хотел это терять и как не хотел ее отпускать.

+1

5

Гул автомобилей, голоса, смех, звон посуды… Бетанкур слышала, но не воспринимала. Расслоившаяся реальность делила мир на не стыкующиеся сегменты. Девушка ощущала себя лишним кусочком пазла. Толпа не помеха одиночеству. Закричи она во весь голос никто не услышит. Никто никогда не узнает, что сейчас творится в душе у Марии. Верные решения не избавляют от боли. Они ранят так же сильно, как и опрометчивые поступки. Зачем загонять себя в жесткие рамки и пытаться исправить неисправимое? Какой смысл? Дело в причинно-следственных связях. Ошибки тянут за собой новые ошибки. Рушат жизнь по принципу домино. Правильные поступки должны стать крепким фундаментом. Боль от них не вечна и не влечет рецидивов. В теории звучит красиво и понятно, но как же сложно сделать шаг.
Разум и чувства навеки в ссоре. Им не прийти к общему знаменатели. Внутренние противоречия разрывали Марию на части. Ничуть не помогали сосредоточится и успокоится. Она не хотела показывать монстру свое состояние. Бену не нужно видеть и знать. Собственник в ней жив. Учуяв сомнения, он воспользуется моментом. Иначе не сможет. Такова первобытная природа мужчины. Монстр не любил проигрывать. Никогда не позволял Марии решать судьбу за двоих. Напоследок расщедрился. Смирился с ситуацией… не без личной «выгоды», если это слово применимо к сложившейся ситуации. Отчаянная попытка сближения расставила точки над «i». На короткий миг заполнила пустоту между ними, а потом высосала весь кислород до последней капли. Они поняли и приняли очевидное – недоотношения давно исчерпали себя. Вопреки логике и здравому смыслу Мария делала первые шаги на встречу бывшему мучителя. Выглядела нелепо, потому что не могла ничего дать мужчине. Он, по-прежнему, хотел много. Поборов самые очевидные и страшные последствия жестокости и насилия они стали двигались в разных направлениях. Арчер пытался вернуть прошлое. Ри сломя голову бежала от воспоминаний. Защищалась всеми доступными способами от наступающих на пятки призраков. Терпела поражение за поражением. Мужчина был готов подождать, но нацеливался на определенный результат. Хотел вознаграждения за терпение, а получил пшик. В постели с ним оказалась закомплексованная, забитая и испуганная особь, визуально напоминающая женщину. Она полая внутри. Эмоционально не стабильная. С кучей тараканов в голове и целым перечнем условий, соблюдением которых давало сексуальному партнеру ограниченный доступ к телу. Закономерно возникал главный вопрос… Оно того стоило? Такие танцы с бубнами выведут любого из равновесия.  Не удивительно, что Арчер сбежал из спальни, не желая расхлебывать и успокаивать. Она обломало монстру весь кайф. Он прав по-своему... девушка тоже права. Бегство Бенджамина стало последней каплей. Потратив год на попытки исцелится и исправить ситуацию, они добрели до финишной черты. Так дальше продолжаться не могло. Сердце Марии не вынесет больше утрат и унижений. Она навечно останется чем-то третьесортным и неполноценным. Каждое сближение с мужчиной будет об этом напоминать. Кого Бетанкур обманывала? Она под дулом пистолета не выступит инициатором интимной связи. Хватит экспериментов. Ей бы удержаться на плаву, а не оставаться извечным балластом на шее монстра. Слепота держала блондинку в постоянном напряжении. Усугубляла ее психологическое состояние, заставляя строить догадки о происходящем в голове и монстра. Зрительный контакт выручал и успокаивал. Она видела искорки в глазах или теплоту, на которую был скуп Арчер в прошлой жизни. Она научилась подпитываться наблюдениями и украденными моментами его слабости. Ничего не осталось... Девушка разучилась верить словам. Поступки говорили сами за себя. Она поступила правильно! Жаль, забыла о золотом правиле! Уходя – уходи… Существовать от встречи до встречи невыносимо. Сегодня она исправить ошибку - оставить прошлое в прошлом.
Официантка провела ее к нужному столику и вежливо удалилась. Средь общего шума, Ри смогла вычленить тихое поскуливание Руфуса. Пес-поводырь был соответственно воспитан. Он не поднимал шума в общественном месте. Терпеливо ждал приход хозяйки. Бен тоже вел себя сдержанно и учтиво. Отодвинул для бывшей стул. Помог сесть.
- Привет, - вежливым эхом отозвалась ирландка. – Потихоньку, а ты как? -  дежурные вопросы и дежурные ответы. Общение последних месяцев складывалось из похожих ни к чему не обязывающих фраз. Девушка предпочитала отвечать односложно, знала, что Бена не интересуют перипетии ее новой жизни. Он никогда не заострял внимания на ее желаниях и планах... Начинать поздно...  Вряд ли монстр захочет выслушать рассказ о новых коллегах, жилье и ржавом водопроводе. – Спасибо, - Мария сложила трость себе на колени. Сжала большую чашку в руках. Спустя вечность мужчина все-таки запомнил, какой напиток она предпочитала. В груди кольнуло. Ее не должны волновать подобные тонкости…а все равно приятно слышать подтверждения запоздалого внимания…Бетанкур не успела сделать глоток. – Осваиваюсь на новом месте, - вопрос был ожидаем. Девушка заранее заготовила ответную реплику. Намеревалась ею и ограничится... не тут-то было! Ри инстинктивно потянулась к шишке, но монстр оказался быстрее. Его теплые пальцы аккуратно прижались к ушибленному месту. Прикосновение оказалось несвойственно нежным. От нервного перенапряжения зазвенело в ушах. Физический контакт с Бенджамином развязал блондинке язык. – Никак не могу привыкнуть к обстановке. Пару раз упала. Набила шишку и свезла ладошку. Ты же знаешь какая я неуклюжая... – девушка попыталась улыбнуться. – а еще в квартире полно острых углов. Я старательно пытаюсь их обтесать, - блондинка не знала, чем занять руки. Чашка вдруг стала слишком ненадежным предметом. Ри боялась разлить горячий напиток Она потянулась к переносице. Сняла очки и тут же поморщилась от желтоватого свечения, атакующего ее отовсюду. День выдался слишком солнечным… когда-то Мария любила ясную погоду… это тоже осталось в прошлом…

+1

6

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Время будто замерло на месте. Не шло ни вперед, ни назад. Бен был безнадежно связан Марией. Воспринимал каждый ее вздох, каждый жест как свой собственный. Впивался в ее лицо взглядом, словно пытался отыскать там то, что не знал ранее. Он запомнил каждую ее черту, каждую родинку, каждый оставленный ушиб... им самим. Только достучаться до мыслей так никогда и не получалось. Девушка боялась открыться и довериться ему еще хотя бы раз. Она знала, что доверие повлечет за собой боль и унижение. Это единственное на что был способен Бен. Он мог кричать и биться головой об стену, что изменился, что не такой как раньше. Но какая разница? Она не поверит. Уйдет. Как и в прошлый раз. Заберет все с собой, даже пса. У него ничего не останется. Только память, память о ней и блеклая надежда, что, возможно, когда-нибудь они случайно встретиться в толпе случайных прохожих. Она не узнает его, больше не почувствует, пройдет мимо. Туда, куда ее звало сердце. К свободе. К мечтам. К новым людям, которые не причинят боли, которые будут такими, как хочет она. Они будут интересоваться ее желаниями, прожитым днем, планами на будущее. Они заменят горькие воспоминания о нем хорошими. У Марии будет будущее. С ним оставалась лишь клетка.
Бен отвел взгляд. Пробежался глазами по чашке остывшего кофе. Так и не притронулся к напитку. Ком, застрявший поперек горла, не позволял проглотить даже дерьмовое кофе. Руфус переместился под столом, прижимаясь к ногам хозяйки. Хоть они особо и не ладили, но ему будет не хватать лохматого. Порой он был единственный, который понимал его без слов. Придет, уткнется мордой в колено. Заставит вылезти из-под машины. Собаки умные существа. В них есть гораздо больше доброты чем в людях. В этом Бен успел убедиться за годы жизни в закоулках тьмы. Для него исключением всегда была Мария. Он тянулся к ней. Пытался стать лучше для нее. Ничего не вышло. Она все равно ушла. Наверное, так лучше. Лучше для нее. Она смогла выбраться из порочного круга мучений. Оказалась вдали от монстра. Вновь могла жить. Этого так хотел Бен... чтобы она жила, а не существовала, тупо уставившись в одну точку. Он помнил каждый день и каждую ночь, которую она проводила в стенах квартиры. Это было так трудно видеть ее такой, не знать, чем помочь, продолжать пичкать лекарствами, чтобы она отдохнула хотя бы эти пару часов. Чем дальше был он, тем лучше ей становилось. Он позволял навещать ее друзьям - она оживлялась. Тогда впервые согласилась покинуть четыре стены и выйти на прогулку. В домике у озера он тоже держал ее в постоянной клетке. Только оказавшись среди людей и привычного шума, она вновь смогла увидеть. Бен был ее злом, той цепной реакцией, которая заставляла тормозить, застывая на месте. Во тьме. Без него Мария смогла выбраться из клетки и идти дальше. Нашла работу, новую квартиру. Жила, как того хотела она. Остался только последний штрих - избавиться от него насовсем. Не встречаться, не видятся неделю от недели, выгуливая пса. Он не будет знать, где она живет, а она разве скажет ему? Избавляясь от прошлого, стоит обрубать все на корню. Ведь если он будет знать, то обязательно придет и найдет ее. Попытается вернуть назад. Станет ее тенью ночами.
- Ничего, наверное, - Бен пожал плечами. Говорить о себе не хотелочь. Это было так незначительно. Спустя вечность он так и не нашел тех нужных слов, которые хотел ей сказать. Что ему плохо, что каждый день без нее это еще один шаг ближе к бездне. Что их встречи придавали ему желание жить. И если она уйдет насовсем, это будет конец. Он не знал, что значит быть без нее. Не умел побороть тьму без нее. Без нее кошмары возвращались, как и ужас прошлого. Видения его кровавых деяний, насмешки отца, осуждающий взгляд матери. Они все его проклинали. Отворачивались спины. Мария тоже уходила, понимая, что из него не выйдет достойного человека. Он не тот, кто нужен ей. Он губил все, к чему прикасался, а ей нужен тот, кто ее спасет. Кто-то вроде бизнесмена. Будь он проклят!
Бен сжал свободную руку в кулак. Костяшки захрустели. Только прикосновение к девичьей коже позволил сохранить благоразумие. Он так скучал по этим прикосновениям, по ней, по любимому голосу. Эти пару минут - все, что им отведено. Пока она была рядом, солнце озаряло каждый его уголок. Но стоит ей уйти, и его мир накроет мрак.
- Это хорошо... - нет! Ее место было рядом с ним. Когда она была рядом, он знал, что она в безопасности и никто не посмеет прикоснуться к ней пальцем. А сейчас она одна разгуливает по городу, имея возможность нарваться на очередной ублюдков. Кровь стыла в жилах. Утешала лишь мысль, что теперь Руфус всегда будет с ней. Он не даст Марию в обиду. - И как тебе новое место? - он хотел спросить еще так много. Лучше ли ей там, чем с ним? Где это ее новое место? Позволено ли ему хотя бы изредко навещать ее или хотя бы звонить? Хоть что-то, что бы позволило не сойти с ума от одиночества и точки. - Пожалуйста, будь осторожней... осторожней во всем, - Бену бы хотелось, чтобы с девушкой кто-то был рядом. Помогал и оберегал, раз он больше этого не может делать. Но спросить Марию об этом он так и не смог. Боялся услышать ответ. Ее окружали мужчины-друзья. Тот проклятый бизнесмен. Теперь, когда она свободна, ему был дан зеленый свет. Даже если Мария не хотела подпускать к себе мужчин, у них на этот счет было совсем другое мнение. В последний раз, когда Бену непосчасливлилось с ним столкнуться, он видел в глазах соперника тьму. Деньги губят людей. Даже если все считали иначе, он был нехорошим человеком. Таких, как он сам, Бен чуял за версту.
Мария потянулась к очкам и он был вынужден опустить руку. Пальцы сомкнулись на холодной чашке. Поболтав содержимое, Бен так и не сделал ни единого глотка. Его взгляд по-прежнему был прикован к девушке. Она сняла очки, но ему так и не было позволено увидеть ее глаз. Мария поморщилась. Это навело на определенные догадки. - Ты... что-то видишь? - вдали от него и от кровавого прошлого закономерно ее зрение улучшалось. Чем меньше ужаса, тем больше желания жить и видеть. Что-то острой болью полоснуло по груди. Бен чувствовал, как любая последующая надежда вернуть Марию выскользает сквозь пальцы. Это их последняя встреча. Последние минуты, пока он еще живет и дышит рядом с ней. В последний раз они скажут друг другу «прощай».

+1

7

Они разговаривали в последний раз. Мария так решила. Хватит мазохизма. Осталась последняя связующая нить. Рывок и все будет кончено. Почему на практике все труднее, чем кажется в теории?  Выходило чертовски больно и медленно. Они распускали невидимые поты на тоненькие волокна-капилляров. Слишком глубоко вросли друг в друга, чтобы разрывы перестали кровоточить мгновенно. Нужно было попросить привезти Руфуса прямо на работу. Не оставить времени на китайские церемонии. Нет же! Ри решила не устраивать прощание набегу. Хотела сделать все по-человечески. Прежние разрывы напоминали апокалипсис! Незаживающие раны, предательство и издевательства. Девушка стала суеверной. Надеялась разорвать порочный круг, чтобы двинуться дальше. Она не случайно выбрала любимое кафе. Рисковала замарать особенное место грязью неприятных воспоминаний, если что-то пойдет не так. Других воспоминаний о Бене в ее копилке не прибавится. Печально будет услышать обвинения или упреки в свой адрес. Монстр умел ранить словом и огромным кулаком. Она скрестила пальцы на удачу. Пока все цивильно. Арчер не выказывал агрессии. В воздухе витало напряжение. От мужчины веяло холодком. Складывалось впечатление, что ему в тягость происходящее. Бенджамин жал скорейшей развязки. Смирился и отпустил прошлое. Хорошо. Она собиралась сделать тоже самое.
Размытый ответ Бена ничуть не удивлял. Девушка не ждала большего. Монстр никогда не отличался словоохотливостью. Не стал откровенничать напоследок. Их разговор рисковал закончится не начавшись. Лаконичные фразы, не требующие ответных реплик, обрубали диалог на корню. Еще пару минут и можно смело забирать Руфуса и уходить. Ее здесь ничего не держит. Главное отскрести себя от стула. Свой уход девушка воспринимала болезненно. Успокаивало то, что эта боль несопоставима с предательством Арчера. Вдали от монстра у нее появилась масса времени для самокопания. Девушка тщательно раскладывала свои мысли и чувства по полочкам. Порядка не прибавилось. Наступила некоторая ясность – она не была равнодушна к Бену. Речь не шла о любви. Этого она достаточно нахлебалась. Привязанность была. Десять лет жизни не забыть щелчку пальцев. Повторная амнезия была бы кстати. Забыть и не чувствовать. Забыть и освободится. Забыть, чтобы жить. Остаточные эмоции продолжали преследовать. Регулярные встречи замедляли процесс регенерации души. Мысли о Бенджамине вызывали давящее ощущение в груди и лишали воздуха. Время и расстояние должно помочь. Мария искренне хотела освободится от этой муки и найти свою судьбу.
- Наверное, - дурацкая привычка отвечать эхом. Ничто не мешало выбрать любой другой синоним, подходящий по значению. «Возможно»... «видимо»… «вероятно»… Никто не мешал озвучить свои настоящие мысли. Слабо верилось в лучшее будущее. Хорошо уже не будет. Верхом мечтаний для Бетанкур стало «терпимо» и «сносно». Играть в слова нет сил и желания. Размазанное и бесформенное «наверное» подходит для нейтральной беседы, а вот уточняющие вопросы выходят за рамки сухого общения. – Нормально. Есть достоинства и недостатки. Лестница неудобная, но можно держать домашних животных. Водопровод последний раз чинили в прошлом веке… но я никому ничем не буду обязана, и сама смогу заплатить за аренду, - она зачем-то бросилась перечислять минусы и плюсы съемной квартиры. Развивала обреченный диалог. Мысленно одергивала себя. Знала, что монстру не интересно. – Звучит, как угроза, - нервно засмеялась Бетанкур. Неудачно отшутившись, девушка передернула плечами. Предупреждающие слова Бена покоробили. Он говорил так, словно знал о нависшей угрозе. – Я всегда осторожна, -  ему то не знать. Жизненные передряги довели осторожность блондинки до паранойи. Переехав в новую квартиру, она сразу врезала дополнительный замок. Добираясь на работу, выбирала оживленные центральные улицы. Делала солидный круг ради безопасности. Старалась пересекать проезжую часть по специально оборудованных переходам. Не выходила гулять вечерами. Не знакомилась в парках. Не садилась в машины в «добрым самаритянам». Не брала конфет у незнакомых дядечек. Бен мог спать спокойно. Она слепая… но не беспомощная. Немного неуклюжая. Временами дезориентированная… Уверенность приходит с опытом. Ри только училась обходится без помощи.
- Слишком много солнца. Остаточное зрение. Доктор говорит, что такое случается, - вообще-то она обратилась к врачу из-за головных болей, спровоцированных светом. В дополнение к рекомендации носить очки с поляризационным фильтром он прочел нудную лекцию о вертикально и горизонтально распространяющемся свете. Не сильно обольщался, услышав об улучшении. Оказываются многие незрячие «видят» размытые пятна. – Это скорее мешает, чем помогает…Сейчас ощущаю себя больше слепой, чем раньше. Знаешь… хотела сказать тебе спасибо, - Ри крутила в руках дужку от очков, пытаясь привыкнуть к яркому свету. – Весь прошлый год ты был моими глазами. Делал все, чтобы смягчить утрату зрения. Заботился. Взвалил на себя всю работу по дому. Не представляю, как сложно нянчится с инвалидом двадцать четыре часа в сутки... при этом делать все, чтобы человек не чувствовал себя ущербным… - она давно хотела поблагодарить, но не знала как начать. Не боялась показаться смешной или слабой. Бен должен был узнать, что его усилия не прошли даром. Мария сама часто страдала от неоцененности. Не за чем мстить Арчеру, отплачивая той же заржавелой монетой. Сегодня последний шанс. – Мне кажется, что по-настоящему я ослепла четыре месяца назад… Я справляюсь… Не волнуйся за меня, - лишняя информация. Не к чему было выдавать монстру, как ей трудно далось одиночество. – Только не напоминай о причинах моего недуга… - она догадывалась, что Арчер заведет старую пластинку о том, что он виноват и не заслужил добрых слов. – Я учусь не только прощать, но и забывать плохоеТы мог и не быть рядом… но спасибо, что был… - Мария нарушила данное себе обещание не вторгаться в личное пространство монстра. Протянула руку по столешнице. Отыскала его руку. Накрыла пальцы Бена своей ладонью и легонько сжала.

+1

8

Бен делал вдох и не мог выдохнуть. Воздух застревал где-то по пути наружу. В груди нестерпимо давило. От этой ситуации, от слов Марии. Они прощались в последний раз. Говорили о чем-то и в то же время ни о чем. Лаконичные фразы двух давно не видевшихся знакомых, которые ради приличия спрашивали «как дела?». Бред. Как они могли докатиться до такого? Он все испортил. Опять и опять. Он всегда все портил. Боль нарастающей волной ударила по груди. Бен искал спасение в девичьих глазах. Она была ему так нужна. Сейчас и всегда. Он не сможет видеть, как Мария уходит из его жизни в очередной раз. На этот раз он не будет знать - куда. Она просто уходит, чтобы никогда больше не вернуться, чтобы вытащить себя из порочного круга тьмы и боли.
Бен не мог думать ни о чем другом. Вслушивался в ее голос. Ловил родные ноты. Пытался сохранить их в памяти, когда девушки больше не будет рядом. Зачем она рассказывает ему о своей квартире? Ах да, он сам спрашивал ее об этом. Это место для него было чужим и враждебным. Оно отобрало у него Марию. Не позволяло стать частью ее жизни. Та дверь для него всегда будет закрыта. Как и дверь к ее сердцу. Мария больше не любила его, не могла любить после всего, что он сотворил с ней. Бен хотел это понять. Он понимал, наверное. Но не мог смириться с тем, что пути друг к другу больше не существует. Они ведь были связаны теми крепкими нитями, которые не в силах разорвать ни боль, ни обиды и даже расстояние. Поэтому так тяжело было отпускать Марию. Он чувствовал каждую натянутую нить между ними. Читал в ее глазах страх и неуверенность. Или это его чувства передались девушки? Он боялся ее потерять. Насовсем. Скоро... уже сейчас она уйдет в ту свою новую жизнь. Поймет, как это бывает - жить без него... уже поняла... и никогда не захочет возвращаться обратно. К нему. В клетку. Бен не мог девушке гарантировать свободу. Он был собственником. Он не мог обещать, что не будет боли. Он не мог быть роботом, который выполняет лишь запрограммированные функции. Он был живой. Он чувствовал, любил, ошибался. Без нее лучше бы он действительно был неживым.
- Где находится твоя квартира? - Бен интересовался, особо ненадеясь, что Мария ему ответит. Ей не нужен был он в той новой жизни. Было много других - друзей, знакомых, которые с радостью затмят боль и мучения рядом с ним. Ему там совсем не было места. Даже на коврике. Быть может, иногда Мария будет его вспоминать. Вспомните не только плохое, но и хорошее. У них ведь было и хорошее... погибшее под руинами боли и горьких слез.
- Это не угроза, - он не нашел в себе силы рассмеяться в ответ. Раньше у него была хотя бы возможность наблюдать за Марией издалека. Он приходил к стенам ее общежития, видел, как зажигается и гаснет свет в окне. Знал, что она в порядке и в тепле. Теперь же он не знал ничего. Не понимал, куда идти, если так нестерпимо захочется ее увидеть. А он знал, что захочется. Обязательно захочется. И что он будет делать тогда? Господи, что он будет делать?! К него осталась лишь ее размытая фотография на телефоне. Он успел ее сфотографировать, когда Мария задвигала занавески в своей комнате. Самое дорогое, что у него осталось от нее. Больше ничего не было. Бен не считал нужным хранить что-то еще. Потому что Мария всегда была рядом. Он воспринимал это как должное. Иначе не бывало. Мария и Бен. Бен и Мария. Эта связь была нерушимой. Но посмотрите, где они оказались сейчас? Осталось всего лишь несколько минут прежде, чем девушке надоест слушать его бред, она встанет и уйдет.
- Мне не хватает этого... заботится о тебе... не хватает тебя, - он говорил искренне, не видя смысла лгать Марии. Он скучал по ее присутствию. Скучал по возможности поднести ей завтрак, обед или ужин. Скучал по ее голосу, по ее глазам, по прикосновениям. Скучал по возможности заглянуть в ее комнату и видеть, как девушка спит. Он скучал. Как безумный. Эта тоска убивала его. Бен заботился о ней не достаточно. Иначе бы Мария не ушла. У него никогда не выходило в открытую проявлять свои чувства. Всегда как-то скомканно и не так. Иногда он перебарщивал и поступал необдуманно. Действуя на эмоциях, наломал слишком много дров. Совершал ошибки, которые уже нельзя исправить. Самой большой ошибкой была потеря Марии, и он не знал, что сделать, чтобы вернуть ее назад. Не силой, а чтобы она сама захотела вернуться. Разве кто-то добровольно переступит порог логова монстра. У него даже уже и не было этого... логова. Он не появлялся в квартире. Не мог пересилить себя и прийти туда, где все напоминало о ней. Скитался по углам мастерской. Единственной его компанией был пес. Но и он уходил вместе с Марией. Со временем уходили все. Никто не оставался в его тьме.
- Я всегда буду за тебя волноваться, - его голос дрогнул в самый неподходящий момент. Одна лишь мысль о том, что Мария передвигалась по городу одна, ввергала его в ужас. Нью-Йорк слишком большой город со слишком высоким уровнем преступности. Опасность могла подстерегать за каждым углом. Ему оставалось надеяться на Руфуса, что служило слабым утешением в этой ситуации. Бен чувствовал, как ком подступил к горлу. - Я не мог не быть... - что бы Мария и не говорила, но он просто не мог держаться вдали от нее. Это любовь или проклятие, но без нее ему становилось так пусто. Не было никакого смысла. Ни куда-то идти, ни жить. Вот и сейчас он не знал, куда идти и что делать, когда она выйдет за дверь этого кафе, унося с собой весь свет. Опять тьма? Опять бессмысленное существование от ночи до ночи? Опять один?
Мария коснулась его руки. Знакомое тепло разлилось по запястью, добираясь до локтя. Бен осторожно перехватил девичью руку, перебирая ее пальцы в своих пальцах. Он помнил их такими же тонкими, изящными, нежными. Дрожащие подушечки прижимались к его щеке и на них оставались розовые полосы от колкой щетины. Когда-то она так прикасалась к нему. Он не хотел, чтобы эти прикосновения прекращались, чтобы она высвобождала руку и исчезала насовсем. - Был... ведь это ключевое слово? Ты даже не допускаешь мысли, что... когда-нибудь... я снова мог бы быть рядом с тобой? - Бен склонил голову, пряча боль в глазах. - Я не хочу тебя отпускать, - он уже подписал себе смертный приговор, так какая разница, что он говорит и что делает. Лучше сожалеть о том, что он сказал, чем о том, что так и не открылся ей.

+1

9

Дело сделано. Поводок Руфуса лежал на краю стола. Девушка натыкалась на него, когда тянулась к руке монстра. Ничто не мешало уйти прямо сейчас, но какая-то дьявольская сила вдавливала в стул, не давая подняться. Зачем они продолжали разговор? С каждой минутой расставаться все труднее. Мария не планировала рассиживаться, попивая любимый кофе. Удивительно, Бенджамин запомнил ее любимый напиток из обширного меню кофейни. Мужчина всегда был невнимателен к деталям, а в меню десяток наименований латте: с обезжиренным, соевым, кокосовым, ореховым молоком... двойной сливочной пенкой, карамельным сиропом и шоколадом. Пытаясь восстановить ее здоровье, Арчер сделал обязательными регулярные прогулки в парке. Они каждый день заходили сюда и Мария пробовала один из напитков, пока они не добрались до конца меню. Иногда они развлекались, играя в угадайку. Бен не говорил в слух, какой именно напиток заказывает. Девушка пробовала и называла ингредиенты. Появились фавориты, а потом и единственный победитель – латте с карамелью и двойной пенкой. Зачем она об этом вспомнила? Зачем назначила встречу в особенном месте? В Нью-Йорке сотни ничем не примечательных забегаловок. Они больше подходили для прощания. Серые и унылые однотипные коробки провонявшие фаст-фудом. В этом кафе Бетанкур была почти счастлива. Аромат французской выпечки постепенно стал ассоциировался с посиделками за столиком, редким смехом монстра и кофейными экспериментами. Она не думала, что Арчер тоже помнит. Хотя может кроме наименования напитка в его избирательной памяти ничего и не запечатлелось. Перейдя к постоянному выбору, она десятки раз заказывала одно и тоже... не сложно запомнить. Сомнительно, что каменное сердце так же сжималось от приступа ностальгии. Девушка не хотела знать! Ее вообще не должны волновать чувства и мысли Бенджамина Арчера.
- Квартира? – ирландка озадачено передернула плечами. Такого вопроса она не ожидала. Монстру нужен точный адрес? Это праздное любопытство? За все время, Бен ни разу не попросился заглянуть в гости. Знал, где Бетанкур живет. Посещение в общежитии не ограничивали, чай не тюрьма.  С чего ему стало интересно в какую крысиную нору, Ри решила забиться на этот раз? Девушка могла назвать адрес и свернуть тему. Она сказала - он не запомнил. Проехали. Вместо этого она пустилась в объяснения. Проклятое волнение! – Квартира находится на Статен-Айленде, не далеко от общежития. Маршрут знакомый, не придется переучиваться и прокладывать новые тропы. Может знаешь бывший военный городок? Сейчас там недорогой жилой район, граничащий с промышленной зоной. Трехэтажное здание, к нем раньше расквартировали офицерские семьи, - под запутанным объяснением скрывалась простая истина – она поселилась далеко не в самом лучшем районе. Парни из пожарной части описывали пейзаж, как самый унылый в Нью-Йорке. Но там тихо и относительно спокойная криминогенная обстановка, по причине отсутствия особых ценностей у населения. – Вряд ли тебе там понравилось бы, - девушка глубоко вздохнула и замолчала. Джайю чуть удар не хватил. Роджера обидел ее выбор. Никто не хотел понять и принять ее стремление к самостоятельности.
- Я знаю, - спустя бесконечные минуты неловкого молчания, она опять подала голос. – Это была шутка… неудачная… - Бетанкур сосредоточилась на остывшем кофе. Стала делать жадные глотки, словно девушке сказали, что больше она никогда не сможет ощутить знакомый вкус.
- Не надо, Бен, - боль и искренность его голоса заставляла обороняться. Она больше не верила... не могла... не хотела верить и хвататься за призрачные надежды. – Не вынуждай меня оглядываться в прошлое и напоминать, что ты всегда прекрасно обходился без меня… - севшим голосом, прошептала она, комкая свободной рукой бумажную салфетку. – Ты скоро все забудешь, как дурной сон... забудешь меня…- самое паршивое, что Мария верила в то, что говорила… и не хотела, что Арчер забывал. – Навсегда ничего не бывает, -  монстр в человеческом обличии не любил разбрасываться громкими словами. Сегодня, что проходит акция на несбыточные обещания? Разговор поворачивал в опасное русло, а Бен продолжал говорить. Самообладание девушки дало крен. Он все-таки вынудил ее перенестись обратно в прошлое. Оказаться в том злополучном дне, когда она возомнила себя секси и решила что-то доказать себе и ему. – Мы были рядом, но не вместе. Вспомни, ты уже отпустил меня… Оттолкнул, когда был больше всего нужен… потому что не мог и не хотел видеть подле себя жалкое нечто, в которое я превратилась, -  боль нашла выход. – Я рискнула всем, что осталось от моего сердца. Споткнулась... упала, а ты даже не попытался подхватить меня. Перешагнул и вышел за дверь. Где была твоя забота тогда? Что мешало остаться и не дать мне утонуть в отчаянье и позоре? - Марии показалось, что она задыхается… Она отдернула руку, увеличивая расстояние между ними. Нащупала поводок на краю стола. – Ты всегда меня бросал, когда считал «правильным» и выгодным для себя… Больше этого не повторится… Больше я не вынесу... Хватит… Мне пора... – Ри не хотела срываться, а не выдержала давления со стороны монстра. Она ему не верила! Не верила! Не верила! Хватит лжи, предательства и обмана!

+2

10

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Их разговор ковырял болезненную дыру там, где должно было находиться сердце. Оно там еще было? Что-то рваное билось, но Бен не знал сердце ли это или обуглившийся кусок почти умершей плоти. Он умирал с тех пор, как Мария закрыла за собой дверь. С тех пор, как она решила уйти, а он не сделал ничего, чтобы ее отговорить. День ее ухода стал решающим и вонзил в его тело раскаленное лезвие ножа. Она уходила уже не раз, разве он не должен был привыкнуть к боли, к одиночеству? Нет. Нет! Он никогда этого не сможет. Не сможет вырвать Марию из сердца и из мыслей. Не сможет забыть, как каждый его день наполнялся ее присутствием и любимым голосом, тем редким смехом, который она дарила ему и свою улыбку. Те причудливые ямочки на щеках и морщинки около глаз, когда девушка щурилась от лучей яркого солнца. Она была рядом и он чувствовал себя таким живым. Был готов на любой подвиг. Стать лучше для нее. Достать ей звезду с неба. Быть рядом. Заботиться. Оберегать. Это было так давно... кажется, в прошлой жизни... А теперь, что осталось от него? Подобие прежнего мужчины. Оболочка, за которую он держался, чтобы не распастя на куски.
Последний раз. Они видятся последний раз. Бен так хотел, чтобы время остановилось, чтобы они навечно остались в этом кафе. Тогда, по крайней мере, ему будет позволено видеть ее, прикасаться к теплым пальцам, вдыхать доносящийся запах духов и притвориться, что это всего лишь очередная их прогулка, когда они решили заглянуть в кафе. Когда он впервые переступал порог этого заведения, он не знал, что все начнется здесь и закончится тоже здесь. Это какая-то извращенная издевка судьбы... травить плохими воспоминаниями те места, где он когда-то был счастлив с Марией. Квартира, домик у озера, кафе... те многие места, где они жили вместе с ней... Сан-Диего, Аляска... все они отравлены болью и ненавистью к себе. Места, где он вновь и вновь терял Марию. Навсегда.
- Позволь мне видеть тебя... позволь быть рядом... хотя бы иногда... - он не просил многого. Мог быть ковриком у ее ног, о который она отирает ноги. Мог быть тенью, о которой она не будет знать. Мог изредка приходить к ней на работу и провожать домой. Бен жил бы от одной до другой встречи, как это получилось с собакой. Это бы придало хоть какой-то смысл его существованию. Но Мария отвергала и это. Не хотела его видеть. Пыталась забыть о прошлом, о нем. Обрубала все на корню. Мечтала жить, а он умел только губить. Хотела покончить с этим порочным кругом. Боже, но почему это так больно?! Словно раскаленное отстрие ножа вонзается в его сердце еще, еще и еще... бесконечное количество раз. Кто-то там наверху вдоволь смеялся, наблюдая за тем, как он становится никому не нужным. Так было предрешено. Для него тьма, для Марии - свет. Время все расставило по своим местам.
- Я не смогу забыть, - Бен шептал, пытаясь преодолеть боль, которая сжала грудную клетку и с трудом позволяла дышать. - Даже если бы захотел... я не смогу... - наверное, это слишком сложно понять той, которая от него получала только боль и унижения. Проливая горькие слезы и страдая в одиночестве, ее любовь исчезала. Превращалась в пустоту. Пока не иссякла совсем. Мария смогла. Она одолела чудовище. Избавилась от зависимости. Она готова уйти, а он не был готов отпустить ее.
- Пока я дышу, я буду любить тебя, - признание шло из самой глубины его сердца. Бен говорил искренне. Чего лгать, он пытался ее остановить. Чтобы она поверила ему. Смогла посмотреть в его глаза и прочесть там все его чувства, как они делали это раньше. Такой возможности больше не было, и он словно сам оказался во тьме. - Пока я живу, я буду любить тебя, - голос дрожал, его руки дрожали. Казалось, что все это тело дрожало, отвергая истину, что вот-вот Мария уйдет. - Пока ты будешь забывать меня и жить свободной жизнью, я буду любить тебя, - поверь мне, пожалуйста. Не превращай меня в монстра... не сейчас... Слова Марии больно ранили. Она упрекала его в уходе. Вспоминала его прегрешения... наверное, так и было. Он виноват во всем. В том, что причинил ей боль и что потерял единственную женщину, которую любил. Он сам все испортил. Мог исправить, но оступился. Второго шанса она ему не даст. Как много было уже этих «вторых шансов».
Бен сделал медленный рваный выдох, противясь той боли, которая разрывала на части. Закрыл глаза. В голове тикали импровизированные часы, отсчитывая секунды до расставания.
Девять... десять... В висках звук был подобно отбойному молоту. Кто-то заколачивал гвозди в его гроб.
Девушка отдернула руку. Это было подобно удару электротока. Такой страшной была пустота, где больше не было ее. Бен протягивал руку, но ее уже не было рядом. Она готова уйти... Она уходит...
Восемь... семь...
- Может когда-нибудь ты сможешь понять, почему я так сделал... - «когда-нибудь» было ключевым словом, а значило, что никогда. Бен поспешно встал из-за стола, протягивая руку к девичьему плечу и пытаясь удержать на ее месте. Еще немножко... совсем чуть-чуть... Пожалуйста...
Шесть... пять...
Он развернул Марию лицом к себе. Руку свело в судорогах. Дыхание оборвалось. Бен делал тщетные попытки. В глазах защипало. Это от нехватки воздуха... от нехватки воздуха... Он продолжал убеждать себя в этом, пока силуэт девушки становился все более размытым перед его глазами.
Четыре... три...
Ком застрял в горле. Следовало сказать так много. Объясниться. Закричать или умолять ее не уходить. Пасть к ее коленям и держать, держать, пока она не уступит. Плевать, что скажут люди! Но только одно удерживало его. Мария отчаянно рвалась к своей свободе, что Бен не смог так поступить. Стала неважна его боль. Неважно, что он не чувствует пола под ногами, что не может дышать, проталкивая какие-то комья воздуха в себя. Неважно, что будет с ним. Важнее всего Мария и ее желания. А он был и так и остался монстром... для нее.
Два...
- Пожалуйста... не уходи, - он умолял, не в силах связать слова, а она не слышала его. Может, не хотела слышать. Мария уже приняла решение.
Взрыв в голове произошел мгновенно. Будто кто-то с силой снес его с пути и впечатал в стену, хоть Бен продолжал стоять на том же самом месте... рядом с ней... глядя в глаза, пытаясь принять то, что это их последняя встреча. Больше не будет ни молчаливых звонков, ни коротких встреч. Не будет ее присутствия в соседней комнате... даже лая собаки... и того не будет.
Один...
- Я буду ждать тебя... здесь, у этого самого столика... в это самое время... каждую неделю я буду ждать тебя, что ты придешь... - Бен сам не знал, зачем так говорил, ведь знал, что девушка никогда не придет. Наверное, искал утешение в мнимой надежде. Ему нужна была эта надежда, чтобы выстоять, чтобы не распасться на части прямо сейчас у ее ног.
А потом... Боли больше не было. Бен перестал чувствовать что-либо.

+2

11

Бен не понимал! Не мог и не хотел понять, что видеть его становилось мучительным. Девушка не жила, а существовала, разбивая жизнь на промежутки между встречами. Разорвав их отношения, Ри продолжала спутником вращаться вокруг монстра. Не замечала ничего вокруг. Думала только о их прогулках. Разбирала скупые диалоги по предложениям. Анализировала интонацию, выискивая несуществующие проявления чувств. Начинала походить на одержимую любительницу теорий заговора. Превращалась в одну из тех, кто видит тайные знаки на долларовых банкнотах, слышит тайные послания в песнях «Битлз» и делает шапочки из фольги, дабы избежать чтения мыслей инопланетянами и правительственными организациями. Едва вынырнув на поверхность, она вновь шла ко дну. Увязала в вязкой трясине. Захлебывалась неуместными и неправильными чувствами к человеку, который постоянно предавал и причинял боль. Марии нужна была ее жизнь, а не подобие на существования. Достаточно этого дерьма с любовью и нервущимися невидимыми нитями. На алтарь их недоотношений положены годы, карьера… здоровье… а что взамен? Опять боль! Опять мука и проклятое одиночество вдвоем!  Она устала пытаться что-то исправить в них… и себе. Душевных сил на эксперименты не осталось. Она такая, какая есть – поломанная и ущербная.  Произошедшее в домике у озера доказывала, что Бену недостаточно того, что от нее осталось. Он хотел обратно раскрепощенную, жаждущую безумств женщину, а не жалкое подобие «его Марии» не способное испытать оргазм и ублажить своего партнера языком.  Тот, кто скажет, что секс в отношениях не главное либо одинок, либо давно вышел из репродуктивного возраста. В объятьях любимого человека забывались любые горести.  Иногда стоило завести нелепую ссору ради бурного примирения в постели. Бен любил секс. Девушка не без основательно решила, что если они вновь сблизятся, то появится призрачный шаг на будущее. Ей не легко отпустить монстра. Ближе него никого не было и не могло быть. Но ничего не вышло. Монстр, привычно проигнорировал ее страхи и, брошенные под ноги, хлебные крошки предостережений. Он был готов на компромисс в повседневных мелочах, но не в плотской любви. Что тут скажешь? Мария сделала свою последнюю ставку и проиграла.
- Зачем? Какой в этом смысл? – девушка качала головой, отгораживаясь от мольбы в голосе монстра. Нужно было срочно уходить, пока боль не подтолкнула к очередному опрометчивому поступку… и Ри не вывернула душу наизнанку, пускаясь в унизительные объяснения, почему она не в силах больше выносить их встречи.
- Сможешь! Ты… сможешь! – Бен столько раз через нее перешагивал. Был инициатором долгих разлук. Бросал ради криминальной карьеры. Отвергал ее любовь. Отказался от их ребенка. Он сможет забыть! Арчер все такой же волк одиночка. Бенджамину будет проще пережить окончательный разрыв. Блондинка убеждала себя в этом по дороге в кафе и не позволяла порыву мужчины пошатнуть уверенность. Для того, чтобы двигаться дальше, Бетанкур нужно знать, что он в порядке. Монстр будет в порядке! Через день он упокоится. Через неделю… посмеется над своими признаниями в любви. Через месяц… не вспомнит о ней. Через год… не узнает Марию при случайной встрече на улице… Она тоже простучит своей тростью мимо. Не почувствует присутствие мужчины, которого когда-то безумно любила. Бетанкур тоже исцелится... иначе все зря!
- Нет! Ты забудешь меня… быстро и безболезненно. Тебя пугает неизвестность. Я была чем-то отвратительно стабильным в твоей жизни. Постыдной слабостью, которую хотелось спрятать от посторонних глаз… Вспомни, у тебя не поворачивался язык назвать меня прилюдно своей женщиной. Я была живой игрушкой, шлюхой, которую ты выиграл в карты, фальшивой женой, когда это было выгодно тебе... Будь честен хотя бы с собой! Ты никогда бы не женился на мне по-настоящему.  Не хотел связывать себя обязательствами... Оставлял путь к отступлению… Старательно уничтожал следы моего присутствия в твоей жизни, будто я очередное преступление, к которому тебя могут привязать. У нас нет ни одной совместной фотографии. Никаких памятных дат, которые хотелось бы отметить. Ничего нет… Меня словно никогда и не было в твоей жизни. Это не любовь, Бен... Это скоро пройдет... – девушка сняла сумку со спинки стула. Руки дрожали. Она пыталась спрятать пальцы в складках пальто. До хруста в костях сжимала трость и поводок.
Я поняла это еще тогда… Было много времени подумать, - обессиленно прошептала она. Разве у его поступка могла быть иная подоплека? Слышал бы он свой голос. Почувствовал бы плохо скрываемое желание сбежать от нее далеко и надолго. Мог бы он видеть то, что «видит» Мария... не пытался бы убедить в несуществующем высшем благе от очередного предательства.
-  Мне незачем оставаться. Ты об этом знаешь лучше меня... Все давно кончено, Бен... Мы просто боялись это признать... Руфус, пойдем, - девушка потянула поводок. Пес тотчас вынырнул из-под стола. Разойтись тихо без лишних эмоций. Они остались верными себе до конца... как жили безумно, так и умерли...
- Не будешь…  и я не вернусь... – пряча слезы за линзами солнцезащитных очков, девушка поторопилась к выходу. Последние слова монстра преследовали по пятам... отбивались эхом от стен. Он не должен был оставлять дверь открытой… Для нее нет пути назад.

+1

12

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Я не вернусь.
И она действительно больше не вернулась. Бен смотрел девушке вслед, стоя посреди кафе. Смотрел, пока она не осталась далекой точкой и почти исчезла среди толпы. Только иногда вдали мелькали ее белокурые волосы и четыре лапы лохматого пса. Мимо него проплывали люди с размытыми лицами, толкая плечами и рассыпаясь в ругательствах. Ему было все равно. Он больше не чувствовал ничего. Слышал будто со стороны, как громко билось почерневшее сердце в болью сжатой груди, как шумело в ушах. Как все стало серым, а потом мужчину накрыла чернота.
Он покинул кафе, шел не разбирая дороги. Шел, пока не настал вечер, а за ней ночь. Искал в лицах прохожих свою Марию, но она уже не принадлежала ему. Она ушла... ушла, чтобы не вернуться. Ушла навстречу той свободе, которую так жаждала. Ушла, а он не смог ее остановить. Ни словами, ни силой. Бен не знал, что ему теперь делать. Без нее он ни жил, ни выживал. Просто существовал где-то между мирами, балансируя над краем темной бездны. Легче всего было вскинуть руки и позволить себе упасть. Легче, но не проще. В этой бездне он все равно будет без Марии.
Один. Один... Как и было предназначено судьбой. Он шел, а по сторонам возвышались серые высокие здания. Они будто стражи выстроились в ряд, провожая его на место казни. Бен шел, все шел, не зная, где его место и куда пойти, чтобы не было так паршиво. Боль вернулась. Спустя секунды, когда силуэт Марии растворился среди толпы, боль накрыла с новой силой и больше уже не отпускала.
Когда ноги устали, Бен остановился, прижимаясь к бетонной стене какого-то здания. Над головой светил огромный шар тусклой луны, указывая ему дорогу вперёд. Только Бен не имел ни малейшего понятия, что его ждет впереди. Какой смысл идти, если там его не ждет никто? Он растерял всех, кто когда-либо любил его. У него не было ни друзей, ни любимых. Не было тех, у кого просить совета. Ему не было кого винить в этом, кроме себя самого.  Джонни... В памяти всплыло морщинистое лицо его старого друга... Он давно жил своей жизнью. Занимался бизнесом, нашел себе женщину. В последний раз они виделись в квартире, когда он пришел навестить Бена и познакомился с Марией. Упоминание ее имени вызывало душераздирающую боль в груди. Он потерял помятое лицо, продолжая путь в никуда, в темноту... там, где обитал всю свою жизнь. Один. Одинокий. Дикий и никому не нужный.
К утру Бен добрался до дверей мастерской. Не перекинувшись ни с кем даже словом, залез под нуждающуюся в ремонте машину и проторчал там весь день, пока мастерская не опустела. Ночами было тяжелее всего. Теперь рядом даже не было лохматого пса, который порой скулил и вытягивал его на прогулки. Было слишком-слишком тихо. Эта тишина сводила с ума.
Тогда Бен выбирался наружу. Принимал душ под холодной водой. И сидя в углу, листал пару-тройку имен в телефонной книге. Палец всегда замирал на имени «Мария». Он нажимал, но тут же сбрасывал, пока не начали идти гудки. Листал одно и ту же размытое фото в телефоне, представляя, что сейчас может делать она. Она также одна? Также думает о нем? Или с облегчением вздыхает, что монстра больше нет в ее жизни? Никто больше не отравляет ее жизнь и ни причиняет боль. Мария добилась того, что хотела, он же вернулся туда, откуда пришел - в черную бездонную дыру.
Она не вернулась и через неделю, две, три... Каждую неделю Бен ждал ее в том самом кафе, заказывал ее любимое латте с пенкой. Место напротив так и оставалось пустым. Понимал глупость сей затеи, но ничего не мог поделать. Ему нужна была надежда. Хоть Мария ясно дала понять, что это конец. Точка, а не многоточие.
Еще через неделю Бен стал набирать ее номер. Не сбрасывал. Ждал долгие длинные гудки. Ему никто не отвечал. Она не хотела или может сменила номер, отрывая все связи с прошлым. Порываясь узнать, что у Марии все хорошо, он набирал номер дока. Они обменивались парой фраз. Ему нужно было услышать, что с ней все в порядке, что она счастливей, чем когда была рядом с ним.
Потом он не выдержал и начал приходить к ее работе. Прятался за толстым стволом дерева, ждал ее. Бен не знал времен ее смен. Не знал, когда она может появиться. В первое время ему не везло. Бен уходил ни с чем. Надеялся, что Мария не сменила и место работы, избегая возможности, что он будет ее искать. Хоть, наверное, она и не думала, что он будет ее искать. Девушка не воспринимала его любовь всерьез. Считала, что он забудет ее также быстро, когда пройдет боль и привязанность. Не прошло ни одно, ни второе, ни третье.
Однажды вечером ему все-таки посчастливилось застать Марию выходящую из двери депо. Притаившись в тени, Бен предчувствовал, что ее появление всколыхнет его чувства. Но не ожидал, что это будет так сильно. Сердце в бешеном ритме заколотилось в груди, стремясь выпрыгнуть наружу. Руки затряслись. Ладони вспотели. Ноги приросли к земле. Бен прислонился к дереву, чтобы не упасть навзничь на этом самом месте. Он запомнил ее точно такой же, с развивающимися волосами на ветру. Невилящий взгляд был устремлен вдаль. Губы плотно сжаты. Он бы отдал все, чтобы узнать, о чем девушка думает сейчас. Вспоминает ли о нем хоть иногда? Пристроившись рядом, Руфус вел ее вперед. Бен оттолкнулся, сделал шаг вперед. Под ногами хрустнула ветка. Пес сразу же навострил свои уши. Мужчина спрятался за деревом. Он не хотел, чтобы Мария заподозрила его присутствие. И одновременно хотел, чтобы она почувствовал его. Но пусть лучше, что он давно забыл о ней, так ей будет проще быть свободной и не озираться по сторонам, в страхе увидеть за своей спиной монстра.
Той ночью Бен проследил за девушкой до ее дома. Узнал точный ее адрес. Дождался, чтобы узнать, в каких именно окнах зажжется свет. Простоял около ее окон несколько часов подряд, пока свет в них не погас. Стоял долго, пока улица не оживилась с наступлением близкого рассвета. Пришлось собрать все свои силы и уйти. Но следующей ночью Бен вернулся опять. Он возвращался каждую ночь. Издали провожал девушку с работы до дому, чтобы знать, что она благополучно добралась. Иногда его опережали. Когда к депо подкатывал черный автомобиль, он уже знал, кто сидит внутри. Проклятый бизнесмен! Он вылез наружу с букетом цветов. Они оба знали, кого он ждет. Бену так хотелось выйти из-за кустов и до хруста сжать его шею, заявляя, что Мария принадлежит ему, только ему и больше никому. Она его! Всегда была и будет его! Но на самом деле это давно не было так...
Злясь на себя за выжигающую изнутри ревность, Бен уходил. Задавался вопросом, что может Марии дать он, если у нее теперь есть ухажер с дорогой тачкой и охапкой цветов. Девушка всегда винила его в том, что он не дарил ей ни цветов, ни конфет, что их отношения никогда не были настоящими. Сейчас у нее было все, о чем можно мечтать? Ему больше не место в ее жизни...
С подобными мыслями он уходил, но следующей ночью опять ждал Марию около окон ее дома. Бен был слаб, чтобы отказаться от ее присутствия рядом. Даже если их заделяли десятки метров и толстая бетонная стена. Он был жалок, так завися от единственной женщины, которая его больше не хочет.
Дни тянулись подобно годам. С каждым днем не становилось легче. Нет. Становилось гораздо тяжелее. Окружающие замечали перемены в нем. Джим пытался с ним говорить. Билл и Гарри - ребята из мастерской - пытались подбодрить, перекидываясь шуточками. Бен пропускал все мимо ушей. Ему было не интересно участвовать в их разговорах или присоединяться к посиделкам в баре. Зарываясь головой в работе, он пытался забыться на минуты, на часы... хотя бы на секунды, когда один единственный вдох не будет причинять боль. Казалось, что та поселилась внутри него, разрывая на части. От каждого шага, от каждого взмаха руки, даже от вздоха.
Сегодня был тот день, который Бен всеми силами хотел вычеркнуть из своей памяти. День, когда он убил Марию. День, когда умерла ее любовь. День ее рождения. Два года назад в этот самый день зверь одолел его. С тех пор каждый день празднует свою победу, наблюдая, как человек мучается от боли.
Где-то в углу зазвонил телефон. Бен ни повел и ухом. Звонили кому-то другому. Ему никогда никто не звонил. Он был в этом полностью уверен, пока рядом с его лицом не про шаркали шаги, а рука не потянулась к нему, держа в руках телефонный аппарат. - Бен, это тебе звонят, - голос Гарри раздался сверху. Наверное, кто-то ошибся номером. Ухватив телефон перепачкан рукой, он буркнул в ответ что-то вроде «спасибо» и глунул на дисплей. Номер был чужим. Как он и предполагал, кто-то просто ошибся номером. Нажимая зеленый значек трубки на дисплее, он поднес мобильный к уху. - Да? - мужчина не узнал свой голос. - Бен? Бен Арчер? - ладно, они знали его имя, но это ничего не значило. - Это я, - пыхтя в трубку, он вылез из-под машины, отирая пальцы о штанину.- Кто вы? - на фоне было слышно шуршание бумаг, но он не узнавал голоса. - Я ассистент профессора из Колумбийского университета. Ваша жена Мария у нас, - говоря это, можно было почувствовать, что парень на другом конце провода волновался. - Какого черта она там делает? Все эксперименты закончились, она не хотела возвращаться туда... - Бен не понимал этого. В памяти всплыло тот момент, когда Мария ему призналась, как тяжело ей было проходить через все мучения в стенах университета, как ее и испытывали холодом и зажженной свечой. Его самого передернуло от подобных мыслей. Девушка была так рада, когда он отшвырнул телефон и пообещал ей, что не придется туда возвращаться. Что изменилось? - Я не знаю, мистер Арчер. Ваша жена у нас, ей стало плохо во время эксперимента. Необходимо, чтобы вы приехали и... - дальше Бен уже не стал слушать. Сорвавшись с места, он поспешил к машине. Перескочив через чьи-то торчащие из-под капота ноги и врезавшись плечом в металлическую дверь, на его устах было только одно имя Марии.

Отредактировано Benjamin Archer (30.06.2018 12:39:10)

+2

13

Перемены всегда к лучшему…
Мария неустанно повторяла эту фразу, пока та не набила оскомину. Самовнушение действовало лишь временами и периоды положительного эффекта с каждым разом сокращались. Сердце не стало меньше болеть. Она не смогла оставить многотонный жизненный багаж в прошлом. Перемены – отстой. Уходя из кафе, девушка, некоторое время, жутко гордилась собой. Разорвала порочный круг. Перелистнула окровавленную страницу прошлого. Давно было понятно, что рядом с Беном нет будущего. Не смотря на все перемены, монстр остался верен себе. Небольшая отсрочка и поблажка все рано закончилась бы откатом к прежним недоотношениям. Личностнообразующие привычки зверя в человеческом обличии никуда не исчезали. Задремали на время, усыпляя ее бдительность. Стоило ирландке расслабится, как он тут же попытался восстановить утраченную власть.  Быстренько забыл о ее страхах, просьбах и предостережениях. Не получив желаемого, переступил через девушку и ушел прочь. Оставил одну тонуть в океане унижения и слез. Об этом она должна помнить всегда! Об этом Мария напоминала себе всякий раз, когда сердце начинало щемить от тоски по монстру.
Бетанкур просуществовала месяц в режиме полного отрицания. Делала вид, что прошлого вообще не существовало. Отмотала пожелтевшую кинопленку десятилетий. Безжалостно искромсала, оставив безлопастные фрагменты. Состряпала себе новую скучную биографию. Детство... школа… университет...  Никакого Дублина и полицейской академии. Не было работы под прикрытием и ФБР. Она отсекала все, что хотя бы косвенно напоминало об Арчере. Неужели она правда думала, что это поможет? Мария напоминала испуганного страуса, пытающегося расшибить головой асфальт. Спрятаться не спрячешься, но головная боль обеспечена. От этого становилось тошно.

14 апреля 2017 года
- Ма-ри-я, прием! Земля вызывает! Ты слышала, что я сказала? – Джайя битый час пыталась растормошить подругу, но смысл ее слов с трудом доходил до Марии. Прошел ровно месяц со дня расставания с Беном. Месяц длиною в десятилетия. Бетанкур предпочитала переживать в одиночестве. Отгородилась от друзей. Отвечала на звонки только по работе. На прошлой неделе Джайе удалось пробить броню гневным голосовым сообщением. Блондинке стало стыдно. В мире остались люди, которые о ней искренне заботили. Встретившись с подругой, Ри почувствовала непреодолимую потребность выговорится. Носить все в себе не хватало сил. Они купили кофе у ушли в самую глубь парка. Джайя осторожно поинтересовалась причиной их разрыва с Арчером. Тут то ирландку прорвало. Не вдаваясь с отвратительные подробности, она призналась в своей женской неполноценности. О том, что они потратили отпуск на сближение. Не смотря на усилия все пошло прахом. Бен понял, что она не может ему ничего предложить. Ушел, хлопнув дверью. Потом одумался. Вернулся, но было уже поздно что-то менять. Мария выгорела изнутри. Устала бороться с собой и пытаться быть лучше, чем есть на самом деле.
Джайя изумленно молчала. Впервые Бетанкур была с ней настолько откровенна. Пришла со своими переживаниями с ней, а не воспользовалась услугами Сильвестра. Док тоже был ей другом, но врачебная тайна помогала чувствовать себя защищенной. Джайя и док были парой. Уже планировали дату свадьбы, но он всегда оставался профессионалом. Ни одно слово, сказанное в стенах кабинета, не выходило за порог. О трагедии Марии она судила по ее состоянии и обрывкам изредка оброненных фраз. Теперь ей известна развязка долгих мучительных отношений и немного пугающей предыстории. Проклятое любопытство подталкивало к расспросам. Дж вовремя прикусила язык. Затаив дыхание она продолжала слушать. Несмотря на прошлую жестокость Бен, блондинка не выказывала отвращения или ненависти. Наоборот, всячески его защищала. «Он изменился», «он старался», «он искупил вину», «он заслуживает на новую жизнь». Ситуация казалась запутанной. Вспоминая забитую и затравленную девушку, пришедшую на работу в центр социальной помощи, Джайе хотелось кричать о правильности разрыва. Однако слова поддержки застряли в горле. Дж помнила с каким терпением и нежности Бен относился к подруге. Дорогостоящее лечение, попытки вернуть ее к нормальной жизни, нескрываемая боль и любовь в его глазах. Джайя предпочла промолчать. Крепко сжимала руку подруги. Уверяла, что все будет хорошо. Разговор в парке не выходил у нее из головы. Обещание Арчера ждать Марию подтачивало решимость не вмешиваться. В этот вторник ноги сами привели Джаю к витрине старого кафе. Она не знала условленного часа. Ри упомянула только место и дату рокового разговора. День недели не сложно было подсмотреть в календаре. Она выбрала удобную скамейку вдалеке. Отсюда вход в заведение был, как на ладони. Бен не обманул ее ожиданий.  Джайя не сразу узнала молодого человека. Сгорбленный силуэт. Недельная щетина на лице. Он постарел лет на десять. Оправившись от шока, она рискнула подойти ближе. Увидела его через стеклянную витрину. Мужчина сидел в углу. Официантка опустила на столик две чашки кофе. Под воздействием душевного порыва, Джайя сделала несколько шагов к входу. Потом остановилась, качая головой. Она ничем не могла помочь…
Сегодня она пришла к Марии с повинной. Потупив глаза в пол, Джайя совсем забыла, что подруга не может оценить ее покаянный вид. Она никогда не воспринимала Бетанкур, как неполноценного инвалида.
- Что ты сделала?! – Мария не могла поверить своим ушам. Парализованная услышанным, она не сразу отреагировала на слова Джайи. – Зачем?
- Не знаю… - честно вздохнула она. – Ты была так убеждена в том, что Бен сказал это только чтобы помучить на расстоянии... и что он не собирается придерживаться своего обещании… - до Джайи только что дошло, что она хотела оправдать Арчера и доказать обратное. Его поступки чудовищны, но Дж знала мужчину с другой стороны и была убеждена, что любит Марию и никогда больше ее не обидит. Ри тоже всем сердце принадлежит ему… но боль от многочисленных обид сожгла все мосты. – Он пришел… Заказал две чашки кофе и смиренно ждал. Мария, он очень переживает
- Ты что говорила с ним? – Бетанкур была на гране обморока. Кровь отхлынула от лица. Конечности онемели. Она так отчаянно пыталась вычеркнуть монстра из своей памяти. Боролась с ним с собой... со всем миром. А теперь он подумает, что Джайя была послана нарочно. Решит, что все еще может манипулировать ее сердцем. Его обещание выстрелило и достигло цели. - Что ты наделала
- Нет! Успокойся! Я никогда бы так с тобой не поступила. Он меня не видел. Я не заходила в кафе и вообще замаскировалась. Надела очки. Повязала косынку. Хотя... это было лишним. Он ничего вокруг не замечал, - горечь в голосе Джайи больно резанула слух. Злость на подругу испарилась. Повисло долгое молчание.
- Знаешь, - Ри поджала губы. – наверное... когда-нибудь… очень скоро… я бы сама просила тебя это сделать, - усталость навалилась на плечи ирландки многотонной плитой. Слепота лишила ее возможности прийти и убедиться издалека, что место у окна пустует. Было бы больно убедится в собственной правоте. Монстр не умел держать обещаний. Лучше бы так и оставалось. Очередной обман забил бы последний гвоздь в крышку гроба их отношений. Что ей делать теперь? Никто не подскажет… - Он звонил несколько раз, а я не ответила. Потом звонки прекратились… Думаю, он наконец-то смирился и больше в кафе не придет, - Бетанкур старалась высушить свой тон до состояния сухофрукта, но в голосе сквозила боль и точка.
Джайя покачала головой… У нее на этот счет сложилось свое мнение…

19 апреля 2017 года
Ей стали сниться звуки. Вместо картинки в голове повис черный занавес. Тьма окончательно завладела ей. Она слышала голос Бена… Шум осенней листвы… падающей воды… скрип половиц и старого кресла… Это не было кошмаром в чистом виде. Но сны мучали и преследовали Бетанкур с того самого дня, как Джая призналась в шпионской деятельности. Бен нашел способ вновь ворваться в мысли ирландки… Хотя… кого она обманывает? Он никогда их не покидал. Разве что не на долго… на какой-то час или два удавалось претвориться нормальной… а потом все возвращалось на круги своя. От хронической усталости и безумия спасали только рабочие смены. Сутки работы с постоянными вызовами и непрерывным общением с ребятами из пожарной части заполняли поедающий вакуум. Профессия накладывала отпечаток. Пожарные считались героями и почти суперменами. Они должны были держать марку и не давать слабины. На самом деле Марию окружали обычные парни… Они хотели поговорить, поделиться сомнениями и сбросить напряжение. Не всех и не всегда удавалось спасти. Были потери... Получали травмы. Мария быстро стала для них чем-то вроде отдушины. Ее приняли, как сестру. Она умела хранить секреты и не обижалась на грубоватую манеру общения. Девушка не представляла, что ей будет так легко с ними. В тоже время она валилась с ног от усталости, по окончанию смены. Это давало ей возможность выспаться хотя бы раз в три дня. За пять месяцев она приноровилась в необычному жизненному ритму. Порой жила… иногда выживала… но не хотела ничего менять.  Жизнь внесла свои коррективы. Сегодня ее в кабинет вызвал капитан Клеманс и предупредил, что в ближайшие пару месяцев придется поменять график работы. Слепой парень, работающий с другой бригадой, решил посещать какие-то курсы. Теперь может работать только по ночам. Место ему терять не хотелось, вот он и просил поменяться. Девушка из третьей смены отказалась. Мария тоже имеет право не соглашаться на замену, но в голосе мужчины она услышала надежду. Как она могла отказать в посильной помощи людям, поддерживающим и помогающим во всем. Бетанкур дала согласие, не зная сколько проблем это ей принесет.

8 мая 2017 года
Мария собрала грязные чашки в комнате отдыха. Держась стены, она хромая отправилась на кухню, чтобы перед уходом вымыть посуду. Минула всего неделя ее «измены» с другой сменой, а блондинка уже сотню раз пожалела о принятом решении. Если так скоро пойдет, ей придется зачеркивать клеточки в календаре. Крамольная мысль сказаться больной Ри безжалостно отметалась. Она не могла подвести капитана и лишиться заработка. Приходилось стискивать зубы и терпеть с 7 a.m. до 7 p.m. Двенадцатичасовые смены утомляли сильнее рабочих суток через двое. Теперь у нее совсем не было выходных. Один день Мария работала в свою смену, пусть и сокращенную смену. Ей было уютно и хорошо ощущать себя частью сплоченного коллектива. К ней относились уважительно. На следующий она попадала в ад, по иронии судьбы находившийся в той же самой пожарной части. Одинаковая обстановка, однотипная работа… Но атмосферу создавали люди. Начальник второй смены был одной на пенсии. Дорабатывая последние месяцы, он думал только о предстоящем круизе. За освобождающееся место разразилась настоящая борьба. Сразу трое членов команды подали на повышение. Команда раскололась на советующее количество лагерей. Марию сразу начали перетягивать, как канат, словно ее мнение что-то значила. Осознав, что девушка желает сохранить нейтралитет, ее не поняли и невзлюбили. Настойчиво попросили не спускать Руфуса с поводка. Он якобы путался под ногами. Хотя это было абсолютной чепухой. Пес был обучен помогать, а не мешать. Он тяжело вздыхал, коротая день привязанный к спинке стула. Лапой держал любимый мячик. В собачей голове не укладывалось, почему в один день с ним играют, позволяют беспрепятственно передвигаться по части и даже берут на вызовы, а в другой… на него все шикают и ворчат? У Марии сердце кровью обливалось, но она ничего не могла поделать.  Здесь не считались ни с животными… ни с людьми. Никто не задвигал стулья, не ставил вещи на привычные места. Они не могли не знать, что слепому человеку невозможно ориентироваться, если мебель постоянно перемещалась. Блондинка постоянно спотыкалась. Набивала шишки в поисках самых нужных предметов, исчезающих в неведомом направлении. Они не могли не знать, потому что в смене был такой же инвалид, как Мария!
Она терпела, потому что не привыкла жаловаться… но сегодня они перегнули палку! Каким-то «чудом» перед дверью в диспетчерской оказались гантели. Бетанкур не ожидала препятствия. Споткнулась о железный снаряд и рухнула на пол. Падая, девушка зацепила стенд с инструментами. Поранила ногу проволокой и разбила коленки. Об инциденте сообщили капитану Клемансу. Он был в городском департаменте и тотчас же приехал в депо. Быстро нашел виновного, уверенного в своей безнаказанности. Грязный Гарри уверял, что он случайно оставил здесь гантели. Упражнялся, но позвонила подружка. Он увлекся беседой и забыл оттащить железо в зал. Мария отрешенно слушала оправдания. В момент падения, она отлично слышала ядовитый смешок бабника. Самовлюбленный ублюдок считал себя даром Божьим для любой женщины. В красках рассказывал о своих сексуальных победах. Вел список побед и ставил одноразовым любовницам оценки по десятибалльной шкале. Как его еще не осудили за домогательства? Хотя он был сыночки какой-то шишки из мэрии. Чего удивляться? Ходили слухи, что папаша ничуть не лучше отпрыска. Безнаказанность превратила Гарри в настоящую свинью. В первый же день, он непрозрачно намекнул, что готов скрасить ее унылые одинокие ночи. Говорил он при этом так участливо «с пониманием» ситуации Бетанкур. Жираф, конечно, большой и ему виднее… что у такой, как Мария нет и не может быть личной жизни. Кто на такую позарится?  А он очень даже не против «стряхнуть пыль с ее киски». Какая мерзость. Стоит ли дальше объяснять, почему он получил к имени уничижительную приставку «грязный»? После услышанного, инстинктивно захотелось спрятаться за широкую спину Арчера. Бен мог сам обидеть, но никому другому не позволял даже косо посмотреть в ее сторону. За такие слова монстр сломал бы пошляку обе руки, а потом бы оторвал яйца и запихнул ему в глотку. Подобная перспектива должна была приободрить ирландку, но она подумала совсем о другом. На белокурую голову снизошло запоздалое озарение. Защиты ищут у того, кому доверяют. Бенджамин оказался первым и единственным о ком она подумала в трудную минуту. Поздно… как и многое в ее непутевой жизни…
Услышав резкое «нет», Гарри решил проучить строптивую калеку. Теперь Бетанкур не сомневалась, что перемещающаяся мебель и исчезающие предметы дело его рук. Как бы там ни было на самом деле, но после приезда Клеманса все притихли. Впервые задвинули стулья и убрали свое барахло в комнате отдыха. Девушка искренне надеялась, что проблему удалось купировать. Оставалось только выяснить, кто доложил капитану о случившемся?

11 мая 2017 года
Мрак над тайной развеялся спустя два дня. Зависла система. Произошел сбой, грозящий парализовать работу спасательных служб на половине Манхеттена.  Марии удалось «тряхнуть стариной». Пригодились ее навыки и знания. Пускай она не видела... но четко знала, что делать. Один из пожарных вынужденно согласился стать ее штурманом.. ее глазами.. В экстренной ситуации не было времени на долгий анализ и просчет вариантов. Важна реакция. Промедление может стоить кому-то жизни. Вдруг кто-то вызывает пожарных, а переадресовать звонок невозможно. А ее голосовой помощник слишком медленно и последовательно считывал информацию. Она состарится раньше, чем найдет ошибку в коде. Тут то и пригодилась пара чужих глаз. Парнишка не плохо разбирался в программировании. С полуслова понимал, что Ри от него хочет. Вначале помогал ей не охотно, повинуясь чувству долга, но потом в его голосе послышались нотки восхищения. Сообща они справились с проблемой раньше, чем департамент забил общую тревогу. Давно Мария не испытывала морального удовлетволрения от работы.
- Ну, ты даешь! Было круто! Где ты этому научилась? – Шон пожал ей руку. Остальные тихонько расползались по части.
- Я же не всю жизнь была слепой калекой, - пожала плечами Бетанкур. – Когда-то у меня была настоящая работа, - она слышала, как за спиной шушукались, рассуждая о бесполезности инвалидов на побегушках у пожарных.  Говорили, что она получающий жалование из городских субсидий, а «должность» придумана, чтобы как-то замаскировать подачку от государства.
- Извини. Ты все слышала? - Ри почувствовала, как парень опустил голову. Готова была поклясться, что он покраснел, как спелый томат.
- У слепых очень хороший слух, - вдруг расхотелось отвечать колкостью на причиненные обиды. Она устала воевать. В жизни и так дохрена проблем, чтобы приумножать их. – Раньше я работала в полиции, потом была консультантом ФБР, - немного информации не помешает. Она не открыла никаких секретов. Все написано в резюме. При желании выяснить не трудно.
- А я говорил парням, что ты не такой уж нежный цветочек и на стукача не похожа…Но, нет!  Они до последнего считали, что это ты наябедничала капитану о выходке Гарри, - в голосе парня еще прибавилось немного уважения. Бетанкур стало немного не по себе. Блондинка вовсе не собиралась бегать по городу и махать перед носом каждого недовольного списком своих сомнительных рабочих достижений.
- Что же их заставили переменить мнение? – вкрадчиво поинтересовалась ирландка.
- Нашли первоисточник… Если ты помнишь, то для обработки твоих драных коленок дернули парамедика. Он оказался другом Дейла. Едва выйдя за дверь, он позвонил корешу, а тот уже капитану. Нам еще повезло, что ваша банда «3-Dешников» была за городом, а то нам бы приехали бить рожи.  Прикинь… упустили мочилово стенка на стенку… - почти с сожалением вздохнул Шон.
- Какая чудовищная потеря, - сдерживая смех, ужаснулась Бетанкур.
- Ой, ну тебя, - беззлобно отмахнулся парень. На этом инцидент был исчерпан, а Мария обзавелась приятелем в сложном коллективе.

26 мая 2017 года
К ней стали относится заметно лучше. Руфуса больше не требовали держать на привязи. Пытались его задобрить сахарными косточками. Только ее лохматый друг не продавался. Пес оказался на редкость справедливым или злопамятным созданием. Он держался со всем с надменной холодность аристократа. Брал подношения только с разрешения Марии. Ревность оберегал хозяйку. Покидал диспетчерскую только вместе с ней. Среди своей смены он чувствовал себя по-прежнему вольготно и с удовольствием совал мокрый нос во все дела пожарной части. Однако, некоторые перемены в его поведении начинали вызывать тревогу. По дороге домой Руфус часто проявлял беспокойство. Тянул ее неведомо куда. Потом останавливался, как вкопанный. Жалобно поскуливал во время переправы на пароме. Отказывался заходить домой, подолгу бегая по аллее возле старого здания. Девушка выкроила время и показала четвероного питомца ветеринару. Тот не нашел признаков болезни. Отделался тем, что собаки тоже могут испытывать стресс и чувствуют состояние хозяев. По всему выходило, что Ри сама во всем виновата. У нее начинала развиваться паранойя. Вне помещения пожарки и дома, ирландка начинала чувствовать на себе пристальный взгляд. Слышала шаги за спиной, хотя улица была пустынна. Морок развевался, стоило остановится и прислушаться.  Наверное, Руфус ощущал ее нервозность и поэтому так себя вел. Почуяв настоящее преследование, пес бы рычал и щетинился. Самоуспокоение не срабатывало. Все равно она считала дни, когда вернется к обычным сменам и будет добираться с работы утром и в компании ребят.
Ночами накрывала волна безысходности и одиночества. Ей продолжал сниться Бен. В память, будто в ловушку угодила отчаянная мольба мужчины. Ей чудились обнимающие крепкие руки. Болезненное эхо вторило, что он еще не сделал всего, чтобы ее удержать. Мария просыпалась на мокрой подушке. Уставшая… разбитая… с заплаканным лицом. Суровая реальность была такова, что монстр перешагнул через нее, и давно перестал вспоминать. Несколько не отвеченных звонков полностью компенсировали недостающие усилия по борьбе за «свою Марию». Он успокоился и пошел своей дорогой. В такие моменты ирландка ненавидела его и себя. Бена за то, что продолжал мучать ее на расстоянии, а себя проклинала за слабость. Если бы мужчина позвонил сейчас, Ри взяла бы трубку. Но он больше не позвонил… Только это спасло от очередного унижения.
От паранойи же ее спас Роджер. Он перестал обижаться. Вначале друзья возобновили редкие перезвоны. По правде говоря, Марии вполне хватало непринужденной болтовни по телефону, но Род считал иначе. Однажды он появился на пороге пожарной части. Подъехал на роскошной машине с огромным букетом цветов. Очное общение выходило натянутым. За ужином ощущалась какая-то неловкость. Все слишком изменилось и запуталось. Помогая выбраться из авто, мужчина приобнял ее за талию, красноречиво показывая далеко идущие намеренья. Жест показался пугающе собственническим. Ри оцепенела в его руках. Он убрал за ухо непослушную прядь белокурую прядь и Марии стало по-настоящему больно от этого прикосновения. Она едва не разрыдалась. Блэк не напугал… Нет… просто он не Бен! Ее тело и душа признавала только его руки. Неужели она навечно останется пленницей монстра? Рушилась версия о том, что она скучает не по конкретному человеку, а по человеческому отношению и заботе. Глупость. Она могла получить тепло и нежность прямо сейчас. Роджер ее не обидит и защити от всех невзгод. Она может и блондинка, но не дура. Прекрасно осознавала, что после «развода», с пути Блэка исчезло единственное препятствие. Он знал, что Мария травмирована морально. Ужасы ее прошлого не отталкивали. Он все равно намеревался заполучить девушку себе в любовницы. Скакал вокруг, как брачующийся павиан. Только Мария этого не хотела. Не могла подпустить к себе мужчину. Она скучала по Бену! Глотая слезы, Ри попыталась ему все честно объяснить, чтобы Род не тратил времени напрасно. Но он истолковал отчаянное «не могу» по-своему. Вытер ее слезы. Сказал, что терпелив. Она стоит того, чтобы ждать. Они будут двигаться маленькими шажками и никакого форсирования событий. Мария знала, что это дорога в никуда, но Блэка не переубедить. Он поцеловал девушку в лоб и отправил отдыхать.
Той ночью ей опять снился Бен. Непроницаемый «черный квадрат» покрылся цветной штриховкой изображения. Лицо монстра было искажено ревностью и злобой. Он не одобрял ее поведения... собирался стереть прикосновения чужих рук увесистыми ударами кулаков. Она проснулась в холодном поту. Сев в постели, она потела лицо и с ужасом заморгала. Она впервые смогла оглядеть свое убогое жилище. Комнатенку два на три метра. Облезлые стены. Хлипкую дверь. Старый мебельный гарнитур, состоящий из стола, стула и вешалки. Почти целую минуты изображение было четким и ясным, словно она никогда и не теряла зрение. Потом ее затошнило от резкой пронизывающей головной боли. Мария поморщилась. Картинка исчезла. Взор застила привычная тьма. В голове у Марии что-то опять сломалось. Она вновь утонула в отчаянье и беспомощности. Попытавшись подняться за стаканом воды, девушка рухнула на пол. Рядом никого не было, чтобы помочь. Вернуть в постель и положить компресс на горящий лоб.
-  Робин, звонок Бену, - хриплым голосом девушка активировала голосовой помощник.
- Звонок абоненту «Бен» выполняется, - ответил механический голос. Темнота все же оказалась проницаемой, сквозь опущенные веки, Бетанкур увидела мутное свечение, парящее над полом. Телефон лежал на стуле у постели.
- Робин, отменить звонок Бену, - холодный пот катился по спине. Что она делает? Зачем? В минуту отчаянья она опять думала об Арчере. Жалкая и неспособная позаботиться о себе дурочка… Голосовой помощник отрапортовал об отмене операции и девушка провалилась в бездонную пропасть, надеясь, что соединение не состоялось...   

13 июня 2017 года
Жизнь опять начинала делиться на какие-то неравномерные отрезки и полосы. Она мне могла просто жить и строить планы на будущее. Мучилась от мигрени и мании преследования. Пыталась отбиться от пошлостей Гарри. Работала. Почти не спала, стала нервной и измотанной в край. В довершение ко всему названивал профессор. Он готовился подвести итоги околонаучных изысканий. Видимо ему не хватало аргументов и положительных результатов, раз он опять принялся обрабатывать блондинку. Раньше он никогда не звонил напрямую. Большую часть общения с университетом брал на себя Бен. Ее тревожили только ассистенты, уточняющее время и оповещающие о переносе сеансов. Не было причин, чтобы профессор пошел иным путем. Должно быть он позвонил Арчеру. Монстр «сказал, куда нему идти»… Ну, перенаправил прямиком к Марии. Сообщил, что из больше ничего не связывает. Никой ответственности он не несет. Девушка с горечью думала об этом. Не отшила навязчивого ученного только из чувства мести монстру. Идиотизм… Бен об этом даже не узнает. Но профессору все-таки удалось заронить в нее семя сомнения, и оно упало в благодатную почву.
Не смотря на все старания, Бетанкур не смогла свыкнуться со слепотой. Квартира будто отвергала девушку, как инородное тело. Она постоянно натыкалась на углы, калечилась и ранилась. Перестала гулять для удовольствия. Добиралась из пункта «А» в пункт «Б». Не шага больше необходимого. Не чувствовала себя уверенно. Боялась заблудиться в парке, не смотря на сопровождение Руфуса. Прошлое всегда находило способ поиздеваться. В холодные дни ее отбрасывало на полтора года назад. Мария оказывалась в промерзших каменных джунглях. Одинокая... заблудившаяся... не имеющая цели в жизни... Место в мире страха оставалось вакантным. Не помогла попытка спуститься в метро вместе с доком. Грохот приближающегося поезда едва не привел к панической атаке. Ничего не помогло. Она теряла направляющий вектор. Не жила, а выживала. Не прибавилось уверенности в завтрашнем дне. Впереди все такая же непроглядная мгла… во всех смыслах этого слова…
Единственным проблеском света стали звонки и визиты Роджера. Они общались, сохраняя дистанцию.  Мужчина сдержал слово. Не напирал, а старался увлечь непринужденным общением. Рассказывал об очередном скучном дне в офисе. Переживал о новом бойфренде дочери, которые, после тщательной проверки, оказался приличным малым. Она поражалась подозрительностью Блэка, но не осуждала. Девушка бы так же тряслась над своим чадом. Меняя тему, Мария повествовала о восемнадцати спасенных кошек из задымленной квартиры и других приключениях на вызове. Умалчивала о том, что регулярные визиты бизнесмена к ней на работу распалили в грязном Гарри угасший интерес. Похотливый самец нацелился на очередную легкую победу. На горизонте маячила юбка, которую он еще не задрал. Внимание солидного бизнесмена придавало девушке несколько балов дополнительных баллов в его глазах. Мария стала достойной списка побед. «Счастье», то какое! Гарри буквально не давал прохода. Пошло шутил. Маячил за спиной, томно дыша на ухо. Сегодня совсем обнаглел. Зажал в уголке и попытался облапать. Любое насилие вводило девушку в ступор. На каком-то подсознательном уровне щелкнул переключатель, запрещающий сопротивление. Отказ ассоциировался с болью. Бен отлично постарался, вколачивая пугающую истину в хрупкое тело.  Ее тошнило от дыхания самодовольного ублюдка. Руки тряслись. Ноги подкашивались. Он расхохотался в ответ на жалобное обещание пожаловаться начальству. Ей никто не поверит. Она же слепая. Чем докажет, что ее грудь мяли руки именно Гарри? Попросит всех мужчин по очереди пощупать за сиську и выберет наиболее «понравившегося»? Грязь налипала на кожу. Было мерзко… противно и страшно. Запах немытого тела проникал в легкие. Давление резко подскочило. Голова разболелась. Переизбыток ужаса и отвращения спровоцировал «приступ». Свет полоснул по глазам. Она смотрела в лицо своему страху. Отвратительная сальная рожа. Полные приоткрытые губы скривились, придавая ему вид ни хищника, а подлой смеющейся гиены. Гарри был падальщиком, нашедший легкую добычу…
- А кто сказал, что я не смогу описать своего обидчика? – боль и способность видеть придали девушке сил. Она заговорила отрешенно-спокойным тоном. – Рост метр семьдесят пять. Телосложение весьма среднее. Волосы темные, короткостриженые. На висках пробивается седина. Глаза карие. Правое веко чуть опущено... Ты знаешь, что такой дефект называется птозом? – ухмылка медленно сползла с его лица.
- Тебе меня кто-то описал… Ты не можешь меня видеть… Я много раз проверял… Ты - слепая…  - Гарри попятился от нее, как черт от ладана. Мария часто чувствовала махание перед своим лицом, сильно подозревала, что подонок развлекался, демонстрируя неприличные жесты. Ей просто было плевать…
Шок и животный ужас в глазах несостоявшегося обидчика слегка компенсировали минуты унижения и омерзения.  Он счел ее демоном или ведьмой. Испугался сфокусированного не слепого взгляда… Мария старалась смотреть, пока боль за глазами не заставила зажмурится. Слезы больше не спрашивали разрешения. Тоненькие струйки текли по щекам. Бетанкур прижалась спиной к стене. Закрыла лицо руками.
- Эй, смотри куда прешь! - воскликнул знакомый голос. – Что это с ним? – к девушке подошел Дэвид – пожарный из ее смены и сосед по совместительству. – Я конспект вчера забыл… Мария, ты в порядке? Что случилось? Он тебя обидел?
- Все в порядке, - Бетанкур с трудом выдавила жалкую ложь, смахивая слезы с лица. Девушка не заметила, что стало оседать на пол. Перед глазами вновь стало темно. Было жаль драгоценных минут потрачены, чтобы запечатлеть в памяти похотливого подонка.
- Я убью этого гада! – чертыхаясь, парень удержал ее за плечи. – Пойдем отсюда. Твоя работа уже закончила. Сейчас соберешься и поедем домой, - Дэвид был младше ее на несколько лет, но разговаривал, как с маленьким ребенком. Видел, что Ри не в себе. Ее знобило и мутило. Дэвид довел девушку до диспетчерской. Усадил на стул. Отвязал пса. Днем приезжало начальство. Блондинка опять посадила бедного на цепь, ради его же блага. Боялась вызвать недовольство высоких чинов. Да, собака-поводырь... но мало ли самодуров? Излишняя осторожность едва не привела к беде.  Руфусу обязательно бы защитил. Немного успокоившись, она поняла, что Дэвида тоже послало проведение. Не случись с ней очередного «приступа», парень бы застукал подонка на горячем. Кто-то на небе все-таки не ненавидит блондинку…
- Ничего правдоподобнее не мог придумать? Мразь! Тронешь девочку хоть пальцем – пожалеешь. У меня была очень бурная юность. Осталось парочку знакомых «неизвестных хулиганов». Будешь ходить и огладываться, - в голосе всегда вежливого Дэвида слышалась неприкрытая угроза. Он назвал Марию «девочкой» и фактически напророчил падающий кирпич на голову озабоченного козла. Бетанкур нервно захихикала. Отставила пустой стакан и нашла резинку на запястье. Не могла допустить истерики - та часто была предвестником панической атаки.
Так... отставить истерику, - Дэвид вернулся в диспетчерскую. Смочил водой какую-то ткань и принялся протирать лицо блондинки. – Мария, перестань! Ты меня пугаешь то краснеешь, то бледнее смерти.
- От меня одни неприятности… - задыхаясь, прошептала ирландка.
- Не говори глупостей! Тебе нужен воздух... Пойдем, - парень выволок ее на улицу. Они оказались на заднем дворе. Площадка приспособлена для барбекю и прочего досуга. Ри тяжело осела в пластиковое кресло. Дэвид тактично не приставал с расспросами. Пожарников обучали оценивать разные кризисные ситуации. Одежда на ней целая. Никаких признаков насилия. Все обошлось. Осталось справится с нервным потрясением. Они просидели по открытым небом больше часа. На смену пришел Чон. Команду вызвали на очередное задымление. Мария наконец-то успокоилась. Они могли ехать домой.
Борясь с ее гнетущим молчанием, Дэвид старался шутить. Травил пожарные байки. Рассказывал, как в детстве воровал соседские яблоки. Мария едва расслабилась, как приближаясь к дому, он напрягся и притормозил.
- Что-то случилось? – выбираясь из дебрей размышлений, Ри почувствовала перемену в соседе.
- Не знаю... мне кажется...
- Что кажется? - нервно сглотнула она.
- Не бери в голову… Скорее всего я ошибся... Заметил типа у пожарной части. Потом увидел его на пароме. Теперь на той стороне улицы мелькнула похожая фигура.
- Опиши мне его, - у девушки внутри похолодело.
- Высокий. Бородатый. Неопрятный. Похож на наркомана во время ломки. Одет в толстовку с капюшоном, а что?
- Нет, ничего, - Ри покачала головой. На что она надеялась? Неужели вправду решила, что Бен вспомнил о ней и решил проводить до дома, не решаясь подойти? Это точно не он. Из описания подходил только рост. Теоретически он мог отрастить бороду. Однако за одеждой всегда следил и на наркомана совсем не похож. 
- В районе участились грабежи. Нужно быть поосторожней, - Мария молча кивнула в ответ. Сосед довел ее до подъезда. Девушка его сердечно поблагодарила и попрощалась.  Парень отправился в ближайший супермаркет за пивом. Они с парнями собирались смотреть футбол.  Блондинка устало поплелась домой.

1 июля 2017 года
- Хорошо. Я подумаю, - сухо ответила Мария и напробовавшись нажала «отбой». Профессор осаждал ее, как крепость. Масла в огонь подлили ребята из пожарной части. Все уговаривали согласится. Предпринять последнюю попытку. Обещали всяческую поддержку. Действовали из лучших побуждений, но не знали о чем просили.
После того, как Гарри неделю бегал по депо с выпученными глазами и все доказывал, что Бетанкур его видела, малахольного едва не отправили к психиатру. Девушка достаточно насладилась местью и сжалилась над ним. Не хотела отягощать душу еще одним грехом. Пришлось отправляться к капитану с повинной. Объяснить природу своего недуга. Рассказать про попытки вернуть зрение. Ее никто не осуждал за желание проучить похотливого мужика, раз уж карты так легли. Гарри призирали за неспособность вести себя сдержано с противоположным полом. Он прикрывался связями от жалоб и увольнения. Его терпели, как неизбежное зло. Пожарный сменил уже не одну бригаду. Капитан не скрывал надежд, что вскоре от передаст эту «эстафетную палочку» в другие руки. Они всей командой посмеялись над испуганным ловеласом. Клеманс пообещал уладить дело кулуарно, не вынося сор из избы. Любвеобильный подонок продолжил обходить Марию десятой дорогой даже получив подтверждения своей правоты. Подействовали угрозы Дэвида или вмешалось Божественное проведение? Мария старалась не копаться в этом. Голова и так пухла от мыслей.
- Соглашайся. Ты прошла многомесячный курс экспериментальной терапии, неужели не сможешь наскрести силенок на последний сеанс? – каждый из команды выбрал свою тактику убеждения. Капитан Клеманс по-отечески наставлял на путь праведный. Сторожила части Ванлоу пытался пробудить в ней боевой дух. Подводил девушку к памятной табличке с именами погибших пожарных. Рассказывала по истории за смену. Напирал на их героизм и борьбу до последнего вздоха. Дэвид подначивал, пытаясь взять ее на «слабо»
- Прекрати, пожалуйста. Ты не знаешь, чего мне стоили эти месяцы, - Ри пыталась свернуть наболевшую тему. Сегодня был отличный день. Не хотелось портить настроение. Ее «ссылка» закончена. Девушка возвращалась к нормальному рабочему ритму. Сегодня департамент устраивал благотворительный бал. Все были в оживлении. Военный порядок в части был нарушен суетой и неразберихой. Сегодня по всему городу на смену вышли команды «женатиков и старперов». Ванлоу не стеснялся называть вещи своими именами. Он временно брал командование сменой на себя. Молодые-неженаты участвовали в аукционе холостяков. Скучающие богатые дамочки с удовольствием выкладывали деньги за ужин с накаченным красавцем героем. Разумеется, все ради высокой цели и благого дела.
- Ладно, проехали, - примирительно согласился парень. Не время пускаться в полемику.  – Шикарно выглядишь, - присвистнул Дэвид.
- Спасибо, ты тоже ничего, - девушка смутилась, разглаживая несуществующие складки на струящемся атласном платье в пол. Она вообще не собиралась идти на это сборище, но оказалось, что Блэк был одним из устроителей. Почему ее это не удивило? Бизнесмен не считал, что всех и все модно купить за деньги. Однако сложно оспорить его утверждение, что финансы значительно облегчают жизнь и открывают множество дверей. Разумеется, он пригласил Марию. Настаивал на том, чтобы подарить ей вечернее платье по такому случаю, но Бетанкур на отрез отказалась. Джайя с удовольствие потратила выходной на поход с ней по магазинам. В обеденной перерыв прилетела, чтобы сделать подруге макияж.
- Как же… чувствую себя пингвином, - Дэвид недовольно бурчал, шурша одеждой. – Никак не могу справится с галстуком. У моего племянника есть подобная хрень на резинке. Нужно было одолжить.
- Давай помогу, - Мария отложила сумочку в сторону и протянула руки, ориентируясь на голос молодого человека. Немного промахнулась. Пол под Дэвидом прогнулся. Он согнул колени, подстраиваясь под слепую помощницу. Бетанкур нашла ворот рубашки. Зацепила края галстука «бабочки». Легко завязала узел и расправила ткань.  Девушка не испытывала никакого дискомфорта в общении с ребятами. Они относились к ней, как сестре. Никакого сексуального подтекста или намеков. Ей все-таки повезло попасть в сплоченную команду, любящую свое дело и уважающую других.
- Ловко ты, - одобрительно кивнул Дэвид, оценивая работу.
- Отец научил. Говорил, что каждая женщина должна знать минимум пять способов завязывания галстука, - она освоила восемь, но решила об этом умолчать.
- Пять? Парни, идите сюда... я нашел того, кто может управляться с этими собачьими удавками, - эхо его голоса разнеслось по всему депо. К Бетанкур сразу потянулась очередь. Дэвид остался рядом, помогая девушки сориентироваться. – Слышала новость? Гарри решил не выставлять себя в качестве лота. Испугался, что жаждущие общения женщины порвут его на куски, - хохотнул парень. Мария улыбнулась в ответ. Приятно было знать, что такого морального урода не будет на аукционе.  – Кэп все-таки решил подвести нас к месту тусовки на пожарной машине. Ты поедешь с нами? – театральный жест начальника многих озадачил, но спорить никто не стал.
- Нет. За мной должен заехать Роджер, - покончив с очередным узлом, ответила Мария.   
- Роджер уже здесь. Чем вы тут занимаетесь? - в первые визиты, бизнесмен ждал ее у дверей. Постепенно он освоился. Перезнакомился со всеми членами команды. Теперь заходил в диспетчерскую, как к себе домой. Марию почему-то разозлила его способность опутывать невидимыми сетями ее мирок, проникая в каждый аспект едва налаженной жизни. Он построил центр, в котором Бетанкур прежде жила, а сейчас подрабатывала. Он старался проводить с девушкой все свободные вечера. Подружился с ее окружением. Оказался в числе организаторов аукциона. Куда не повернись всюду Блэк. Но больше всего нервировала неприкрытая ревность в его голосе. Роду явно не нравилась концентрация мужчин вокруг хрупкой блондинки. Он не считал нужным это скрывать. – Мария, нам пора.
- Не раньше, чем я закончу, - безапелляционно ответила девушка.
***Слава Богам! Благотворительное мероприятие подошло к концу. Вечер получился напряженным. Покидая рабочее место, Марию терзали дурные предчувствия. Помимо ревности в голосе бизнесмена слышалось еще что-то. Обида? По дороге они впервые по-настоящему поругали с Роджером. Оказалось, что у входа в часть, Род столкнулся с Ванлоу. Старик любил совать нос не в свое дело, к тому же ему нравился Блэк. Он считал бизнесмена подходящей партией для Марии. Ванлоу зачем-то растрепал про приставания Гарри. Рано или поздно это должно было случится. Странно, что вездесущий Роджер не узнал об этом раньше. На ирландку посыпался град обвинений. Она должно была сама обо всем рассказать. Мария не видит в нем защитника. Она закрытая и непробиваемая. Девушке нечем было ответить на обвинения. Все вышеперечисленное было правдой. Ри устало попросила остановить авто и высадить ее у обочины. Род сразу же остыл. Попросил прощение. Кинулся объяснять, как сильно испугался за нее. Целуя заледеневшие пальцы Марии, мужчина шептал, что постоянно думает о ней. В салоне стало душно и тесно. По прибытию девушка вылетела из салона, как ошпаренная. Блэк ее не отпустил. Под предлогом помощи, забрал трость и бросил ее обратно на заднее сидение прежде, чем захлопнуть дверцу. «Это ей не понадобится». Он предлагал себя в качестве провожатого, а блондинка почувствовала себя в заложниках. Она не хотела ни от кого зависеть!
Проклятая слепота лишала права и возможно отойти от бизнесмена хотя бы на шаг. Вокруг сновали гости и официанты с подносами. Если Роджер отворачивался на секунду, она постоянно натыкалась на какое- то препятствие. Ри устала слышать извинения. Ей оттоптать ноги. Она не могла найти друзей. Не могла сбежать отсюда. Праздник стал ловушкой и сплошным кошмаром. Зачем она вообще сюда пришла? Два часа в благотворительном аду помогли принять решение. Она согласится на еще одно посещение университетской лаборатории. Она должна попытаться изменить свою жизнь!

15 июля 2017 года
Мария приехала в университет еще прошлым вечером.  Профессор предупредил, что ей придется провести в лаборатории пару дней. Она договорилась об отгулах. Пристроила Руфула соседям пожарникам. Пока пропустили через стандартные процедуры. Профессор провел ряд тестов. Сделали томографию. Облепили голову датчиками. Ничего не обычного… кроме настоятельной просьбы отказаться от ужина. Все было хорошо, пока часы не оповести о наступлении полуночи. Профессор ждал «знаменательного» дня, как своего звездного часа. Пожилому мужчине удалось ее убедить, что символизм играет не последнюю роль для психики. Вернувшись на два года назад... в тот же день и час, они с корнем вырвут страх. Вскроют ящик Пандоры. Вытряхнут беды, как моль из старого мехового манто. Мария забыла, что он горазд болтать. Раньше отфильтровывала большую часть пафоса и метафорической мути, но сейчас оказалась уязвимой перед даром убеждения старого проходимца. После многомесячных кошмаров и бесцельного скитания в лабиринтах тьмы, приставания Гарри и настойчивость Роджера окончательно выбило почву из-под ног. Она чувствовала, что падает в пропасть. Еще немного и Бетанкур начнет искать спасение на дне бутылки или опять попытается выйти в окошко. Ей нужен свет!  Мария хотела видеть… Ей необходима надежда. Профессор, с виртуозным умением лжепроповедника, смог вернуть заблудшую овцу в свою секту.
Девушке еще раз напомнили, что она подписала согласие на проведение эксперимента. Попросили переодеться в шорты и топик из скользкой синтетической ткани. Подобие одежды облепливало тело второй коже. Бетанкур почувствовала себя голой. На это и был расчет. Ее завели в небольшую комнатку. Усадили на пол. На ноги набросили колючий плед. Присоски датчиков больно впивались в виски и грудь. Заработал мощный кондиционер. Температура в комнате заметно упала. Мария стала замерзать. Прижала ноги к груди, накинула на себя одеяло. В пустом желудке урчало. Хотелось пить. Было жутковато, но она держалась. Сеансы с доком укрепили ее психику. Год назад хватило одного из вышеперечисленных факторов, чтобы спровоцировать паническую атаку. Сегодня стала сильнее. Рассудок не помутился. Девушка понимала, где находится и что опасности нет. Где-то вдалеке она слышала приглушенные разговоры. Профессор собирался пойти вздремнуть, пока объект «одиннадцать» дойдет до нужной кондиции. Девушка с горечью поняла, что речь шла о ней. Для ученого она всего лишь подопытный кролик. Плевать. Их объединяла общая цель – результативность. Бетанкур поняла, что до утра ничего не произойдет. В лабораторной версии подвала все было совершенно другим. Звуки. Запахи. Текстура пола и стен. Даже плед выдавал фальшивку. После принятия решения у блондинки было две недели, чтобы подготовить себя к испытанию. Анализируя прошлое, Ри предугадала методы профессора. Была готова оказаться в подобной комнате, и даже сакральная дата не выстрелила в подсознании. Время лечит. Двух лет хватило, чтобы немного соскоблить краску с ужасов прошлого. Многое изменилось. Монстр приложил немало усилий. Чтобы заштопать разорванное сердце бывшей пленницы. Девушка простила Бена. Они вновь разделили постель. Пускай ничего не вышло и разрыв оказался неизбежен. Бетанкур знала, что монстр больше не причинит ей вреда.  Вряд ли она когда-нибудь опять решит отпраздновать День Рождения… но от упоминания даты больше не бросало в холодный пот. Тоска на душе и тупая боль под ребрами. Зря она сюда пришла. Ничего не выйдет, а поплакать можно в более комфортных условиях. Пусть она не вернула зрение, но эксперимент подтвердил, что нет ничего вечного… Даже у страха есть период полураспада. Док будет рад узнать, что пациент скорее жив, чем мертв…  Свернувшись калачиком, ирландка натянула плед до подбородка. Лежала, вслушиваясь в тишину, пока не провалилась в тяжелый сон.
Мария очнулась от резкого хлопка двери. Тело заледенело и затекло. Она села, растирая закоченевшие пальцы на руках. Замерзший мозг отказывался шевелить извилинами.
- Вы ставите эксперимент под угрозу. Ей кто-то давал успокоительные? Пульс и давление в норме… - профессор был явно недоволен. - Понизьте температуру до оговоренной отметки, - блондинка почувствовала, что в комнатенке не так холодно, как накануне. Ассистенты сжалились над и не дали подхватить простуду. – Пора переводить эксперимент в активную фа… - грохот падающего заслонки поглотит окончание фразы. Девушку запечатали в этой комнатенке, полностью отсекая от внешнего мира. Она занервничала. В горле совсем пересохло. Несколько напряженных минут ничего не происходило. Только тишина… холод и чернеющая пустота вокруг. Лаборатория медленно превращалась в пыточную. Девушку накрыло непреодолимое желание выйти отсюда. Кажется у нее начиналась клаустрофобия. Мозг приказывал подняться и искать дверь, а тело отказывалось подчиняться. Прошла вечность, прежде. Чем дверь открылась и в помещение вошли. Инстинкты обострились. Девушка вжалась в угол. Помещение было крошечным, но шаги отбивались от стен зычным эхом, создавая иллюзию длинного туннеля. Сам того не подозревая, профессор вытащил на поверхность другой страх объекта «одиннадцать». Пустынная станция метро. Группа подонков. Даже гул мощного кондиционера вписался в кошмар. Шаги приблизились вплотную. Девушка замотала головой. Сгруппировалась, готовясь к атаке.
Это все не на самом деле! Я в лаборатории! Это ассистенты профессора! Мне никто не навредит! – мозг выдавал информацию короткими лаконичными отрезками. Девушка держалась из последних сил
- Я хочу прекратить, - дрогнущим голосом потребовала она. Профессор ей обещала прервать эксперимент по первому требованию.
- Делайте, что говорю! – рявкнул где-то совсем рядом старческий скрипучий голос.
- Но...
- Никаких, но! Продолжаем... – Марию посетила догадка, что у визитеров в ухо вставлен наушник. Профессор дает указание на расстоянии. Динамик достаточно громкий или страх заострил слух ирландки. Она слышала каждое слово. – Пристегните ее...
- Что?! Нет! Оставьте меня. Я хочу прекратить! – девушка сорвалась на крик. Скрестила руки на груди и прижала их к телу.
- Выполняйте, если не хотите лишиться стипендии! Ничего с ней не случится. Это медицинские манжеты, а не полицейские наручники. Никакого физического вреда, - визитеры в сомнении нависли над ней. Своим присутствием усугубляя ситуацию. – Если не придется это сделать это самому, вы окажитесь на улице с такими рекомендациями, что вас уборщиками на работу не возьмут, – своя шкура всегда дороже и выше жалости к какой-то незнакомой подопытной. Две пары рук потянулись к ней.
Девушка отчаянно отбивалась. Пнула одного ногой по коленке. Парень взвыл от боли и тут же со злостью впился в хрупкое запястье. Второй решил не совершать ошибок друга. Придавил ноги обезумевшей блондинки к полу, уселся на нее сверху. Рассудок Марии покрылся трещинами. Реальность разваливалась, подменяясь подходящими по форме и содержание фрагментами прошлого. Она перенеслась на пустующую станцию метро. Три ублюдка стаскивали с нее одежду, придавив к грязному заплеванному полу. Рядом шуршали и попискивали крысы. Она ощущала запах жженой резины и пивной перегар. Противно затрещали липучки. Путы обвились вокруг запястий, подтягивая ее к какому-то крюку в стене. Она дергала руками, тщетно пытаясь высвободится. Покончив со своим грязным делом, парни сразу отступили. Бетанкур сдавленно хрипела, отползая обратно в угол. Но визитеры не далеко ушли. Профессор вернул обратно.
- Дотронься. Я же не прошу тебя отыметь ее. Просто дотронься - чужая горячая рука нерешительно прикоснулась чуть ниже коленки. Крик застрял в горле. Шею сдавило. Она тяжело захрипела. Боль пронзила всю тело. Виски пульсировали. Глазницы будто пронзили раскаленными стрелами.
- Есть… Профессора, посмотрите на активность зрительного центра
- Спроси, что она видит? – в этот момент Мария слышала и видела, но говорить была не в состоянии. – Несите ее сюда, - девушку отстегнули от стены, и под руки поволокли из комнатки. Она жадно хватала ртом воздух, но не чувствовала, что дышит. Молилась о беспамятстве, но оно не слышало немой мольбы. Девушку притащили в зал похожий на операционный блок. Уложили на койку и зачем-то опять зафиксировали руки.  В предплечье впилась игла, но вместо долгожданного избавления ее сердце забилось быстрее.
- Я смог выделить нужный импульс и сгенерировать его, - ко лбу и затылку девушки прилепили очередные присоски с проводами.
Давай, необходимо продлить полученный эффект, - склонившиеся лица закружились в дьявольском калейдоскопе. Изображение расплывалось и исчезало. 
- Давление слишком высокое...
По лицу потекли липкие горячие струйки. Кровь стекала по задней стенке горла.
- Профессор, сердце не выдержит.
В глазах стали лопаться сосуды, застилая все кровавой пеленой.
Ситуация под контролем. Организм молодой, она выдержит и потом скажет нам спасибо
Затылок жгло. Старый хрен решил поджарить ей мозг и съесть его за обедом.
- Профессор!
От нехватки кислорода разрывало легкие. Тело свело судорогой. Мария издала какой-то клокочущий звук, что на мин в комнате повисла тишина.
- Проклятье! Капельницу. Сделайте ей укол и подтащите дефибриллятор. Продолжим позже
Иглы атаковали вены на руках, Марии наконец-то было позволено сдохнуть....

Отредактировано Maria Betancourt (30.07.2018 23:07:59)

+3

14

Потрепанные ботинки громко стучали по паркету в такт бешено колотящемуся сердцу. Не оглядываясь по сторонам, Бен спешил вперед. Позади эхом звучали голоса, кто-то говорил, кто-то топтался за спиной. Охранник при входе как-то косо на него смотрел. Масляные пятна на рубашке и рваные штаны не говорили в его пользу, но ему было плевать. Он слишком сильно волновался за Марию, чтобы думать о своем внешнем виде и что о нем думают другие. В прошлый раз когда они коснулись разговора о лечении и профессоре, вернее, когда Мария призналась, что больше не хочет туда возвращаться, Бен и предположить не мог, что с ней делают во время сеансов. Когда девушка ему рассказывала об этом, кровь стыла в жилах. Он предполагал, что это будет какое-то копание в мозгах, разговоры, в худшем случае припараты или гипгоз. Они с профессором не обсуждали в деталях методы его лечения. Старик то особо и не спешил делиться. Бен начинал сомневаться, что это вообще законно. Но он был единственный, кто не опустил руки и согласился взяться за случай Марии. Ему был нужен такой человек, чтобы не потерять надежду самому. Сколько времени уже прошло с тех пор, как девушка потеряла зрение, а улучшений не было, за исключением тех редких случаев, когда Мария видела какие-то очертания, да и потом мучилась после этого ужасными головными болями. Если бы он мог, он взял бы всю ее боль себе. Если бы он смог, он сделал так, чтобы она забыла и его и все то дерьмовое прошлое, которое кубарем катилось на них, не позволяя ни забыть, ни жить. Но с другой стороны, его эгоистичная натура хотела, чтобы она не забывала его, чтобы помнила... хоть иногда. Только с ним не были связаны те хорошие воспоминания. Только боль, только тьма, унижение и страх.
Бен попытался проглотить застрявший ком в горле. Прошел еще один бесконечно длинный коридор, заворачивая за угол. Вопрос оставался открытым - зачем Мария пошла сюда и что с ней делали? Ему было необходимо ее увидеть. Немедленно. Сейчас! Ладони вспотели. Сердце бешено колотилось в груди. К горлу поступала тошнота. От спертого воздуха в закрытом помещении саднило в горле и щипало в глазах. Кажется, здесь годами держали окна закрытыми. Тяжелые жалюзи копили на себе тольстый слой пыли. Бен поднялся по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньке. Ускоряя шаг, почти бегом добрался до нужной двери. На табличке аккуратными буквами было выведено имя профессора. Он дернул за ручку, не удосужившись постучать. Оказавшись внутри, Бенджамин обвел взглядом тесный кабинет, захламленный книгами и кучей бумаг на письменном столе. Профессора на месте не было. За его столом сидел молодой парень и на шум сразу же вскочил на ноги, опрокидывая стопку бумаг на пол. Бен бесстрастным взглядом проследил за тем, как они рассыпаются по пыльному полу.
- Где она? - без лишних представлений и пустой траты времени, он требовал, чтобы ему сказали, где была Мария.
- Вы о ком? - молодой парень, видимо ассистент профессора, принялся лихорадочно собирать бумаги в одну стопку, попутно поправляя съехавшие на бок очки. Он волновался. Бен чувствовал это даже стоя на расстояние от него. Он узнал его голос. Этот самый парень ему звонил.
- Моя жена, Мария Бетанкур. Вы мне звонили, сказали, что ей стало плохо. Где она?! - Бен начинал терять терпение. Рявкнув на парня, тот даже как-то сжался.
- Ах да... мистер Арчер. Ваша жена у нас, но... но профессор еще ею занимается. Вам придется подождать, - голос паренька дрожал. Он явно что-то не договаривал. Бен сощурил глаза, поднося руку к обросшей щеке и почесывая пальцами бороду. Его глаза блестели, будто он был готов вот-вот накинуться на паренька.
- Я хочу ее видеть. Немедленно. В каком она кабинете? - он сделал шаг вперед и парень опять дернулся. Бен остановился, оценивая ситуацию. Он мог не спрашивать его, просто проверить каждую проклятую дверь на этом этаже. Но легче и быстрее было добиться признания от дерганного парня.
- По... по коридору вперед, последняя дверь на право, - запинаясь протараторил молодой ассистент. Бен оттолкнул дверь. Та отлетела гулким стуком к стене. Прорычал что-то нечленоразборчивое, он вышел из кабинета. - Профессор меня убьет... - он еще слышал, как за его спиной тяжело вздыхал парень.
- Скорее это я убью его, - Бен шептал одними губами, нацелившись на нужную дверь в конце коридора. Его шаги тихо перемещались. Он затаил дыхание. Лишь слышал как отрывисто стучит взволнованное сердце и кровь шумит в ушах. Ему было необходимо увидеть Марию, убедиться, что с ней все в порядке, никогда больше не позволять ей возвращаться сюда. Это была глупая затея. Он позволял лишь только мучить девушку. Эти эксперименты ни к чему не приводили, лишний раз напоминая ей о событиях того дня.
Бенджамин остановился у нужной двери. Ухватившись за ручку, дернул ее на себя. Дверь не поддалась. Бен задубасил кулаками по дереву. - Откройте. Сейчас же! - внутри послышались шаги и шепот. Он забил руками по двери сильнее. Никто не открывал. Внутри что-то лихорадочно передвигали. Встав боком, Бен уперся в дверь плечом и попытался ее открыть. Навалился на дверь раз, второй. На третий дерево хрустнуло и он ввалился внутрь, едва удержавшись на ногах. Его взгляд тут же обрушился на обставленное оборудованием посещение. Аппараты пищали, мигая разноцветными огоньками. Внутри было темно и очень холодно. Только в углу горел светильник. Он посмотрел вглубь помещения, разглядывая несколько высоких силуэтов, вскопившихся около койки, на которой кто-то лежал. Мария... Его сердце пропустило удар. Он устремился вперед, растаскивая по сторонам вставших на его пути людей.
- Мария! - Бен увидел ее неподвижно лежащую на койке. Лицо бледное. Кто-то пытался стереть следы крови, сочащиеся из носа, но безрезультатно. Новые струйки ползли вниз, стекаясь ко рту и подбородку. - Мария, ты слышишь меня? - он коснулся ее руки. Нащупал слабый пульс на запястье. Господи, какой холодной была ее кожа! Сжав руку девушки своей рукой, вторую он поднес к ее лицу, пытаясь стереть текущую из носа кровь. Опустив глаза, Бен увидел следы от иголок на изгибе локтей. Следы были четкие, ярко красные, покрыты маленькими синяками. Над головой были повязаны манжеты. Они привязывали ее? Он опустил взгляд еще ниже. Ее ноги по-прежнему удерживали путы. Его сердце с болезненным грохотом упало к пяткам. - Что вы с ней сделали?! - оборачиваясь, его глаза были нацелены точно на старого профессора. Тот стоял как ни в чем не бывало в углу помещения, засунув нос в бумаги. Чуть поодаль лежали лекарства, шприцы и использованные иголки. Смердело медикаментами.
- Мистер Арчер, это всего лишь часть эксперимента, успокойтесь. Ее жизнь уже вне опасности, - уже?! Бен медленно поднялся, осторожно укладывая руку Марии на край кровати, и сделал медленный шаг в сторону профессора. - [u]Мы стабилизировали ее состояние. Скоро объект «одинадцать» придет в себя и мы продолжим...[u] - этот старик окончательно спятил! Его руки сдались в кулаки.
- Продолжите? Вы в своем уме?! Вы только что не убили Марию и хотите продолжить? - Бен продолжал наступать. Другие помощники либо свалили, либо попятились назад, возлагая всю вину на профессора. - Еще раз назовешь ее так или коснешься хоть пальцем, я закопаю тебя и твоих помощников в этой самой лаборатории, - ухватив старика за шиворот рубашки, он приподнял его над полом. Его пальцы сильно ухватили профессора за глотку, прижимая к стене. Старик хрепел, болтая в воздухе ногами и пытаясь сказать хоть слово. Бен ему не позволил, удерживая в своей хватке еще крепче. - С экспериментами покончено. Забудь вообще, что Мария когда-либо принимала участие в твоих махинациях. Я больше не стану платить за то, что ты мучаешь ее. Если хочешь продолжать работать, а тем более дышать, ты забудешь о ней навсегда... И может быть я не расскажу о том, что ты здесь творишь... Если тебе что-то нужно, ты связываешься со мной. Не с Марией, не с ее родными и друзьями. Именно со мной. Ты понял?! - в глазах Бена пылало отвращение к этому человеку. Он сжимал его горло, наблюдая, как глаза старика наполняются кровью и выкатывают я наружу, а он задыхается. Профессор как мог закивал головой, хватаясь костлявыми руками за руку Бенджамина. Не хотя, но полностью осознавая, что он делает, Бен ослабил хватку. Еще немного и помощники профессора выносили бы мертвую тушу старика из лаборатории. Он с привеликим удовольствием бы это сделал. Но сейчас гораздо важнее была Мария.
Бен убрал руку, отпуская горло профессора. Тот медленно сполз по стене на пол, кашляя и хрипло дыша. - Отошли! - шикнув на маячащих за спиной помощников, он вернулся обратно к Марии. Отстегнул ее ноги. На краю обнаружил плед, осторожно закутывая в него девушку. Бен заключил ее бледное лицо в свои ладони. Убрал упавшие на лицо пряди длинных волос. Отер своим рукавом выступившую кровь. В надежде, что она придет в себя и откроет глаза. Тщетно. Хоть может сейчас это и к лучшему, он не хотел, чтобы Мария очнулась в этом помещении, не хотел, чтобы вспоминала случившееся, как не хотел и того, чтобы она понимала, что это он рядом с ней и вновь прогоняла его. Бен бережно поднял девушку на руки. - Где ее вещи? - он кинул одному из помощников. Тот указал на кресло. Взяв все необходимое, Бен понес Марию к выходу. Не обернулся. Не оглянулся на скорчившегося на полу профессора, над которым склонился один из его помощников и пытался привести старика в чувства. Это был последний раз, когда Мария с ним виделась. Пусть ей никогда и не нравилось, что он решает за нее, но в этом его решение было твердым. - Я больше не позволю, чтобы они мучили тебя... - он шептал ей на ухо, прижимая хрупкое тело девушки к своей груди и унося ее прочь из стен этого проклятого университета, чтобы больше никогда сюда не возвращаться.

+2

15

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Продолжим позже… Продолжиииим… — зловещее напутствие пред отправления экспрессом в ад. Угрожающее эхо законсервировали вместе с ней в капсулу. Скрипучий голос профессора отпружинивал от стенок и впивался иглами в мозг и измученное тело девушки. Холод пробирал до костей. После затяжного приступа легкие слиплись и отказывались функционировать. Она провалилась в черную дыру, но неведомая сила вытолкала обратно к поверхности, не позволяя расслабится. Мария была бы рада забвению. Не сложилось… Смесь лекарств подавила паническую атаку, погружая в некое подобие кошмарного сна. Она застряла между мирами. Отдаленно слышала происходящее вокруг, не в силах очнуться или отрубиться окончательно. Так продолжалось долгие минуты или даже часы. Женщина медик из команды профессора убеждала отступить. Сравнивала продолжение издевательств над испытуемой с попыткой убийства. Предрекала Марии мучительную смерть или полный паралич. «Прогрессивный ученный» приводил контрдоводы. Отказывался отступать в шаге от успеха. Плевать на цену. Подопытных кроликов у него навалом, а на «одиннадцатую» он потратил слишком много времени. Для продления финансирования нужны результаты. Мужчина был одержим доказательствами эффективности методики.
Медикаменты притупили восприятие, но услышанного хватало, чтобы ужаснуться происходящему. Отсюда ее выпустят или зрячей, или в целлофановом мешке вперед ногами. Второй вариант более вероятен. Единственный здравомыслящий человек в этом дурдоме, сочувствующий и радеющий о ее здоровье, только что умыл руки. Женщина попросила занести в протокол официальную запись о дальнейшем отказе участвовать в происходящем. Ушла, хлопнув дверью. Панический ужас схватил ирландку за горло. Страх отразился на мониторах. Комната наполнилась противным писком приборов. Кровь вновь ударила в голову. Мария начала захлебываться вязкой солоноватой жижей. Тело затряслось от кашля и удушья. В изгиб локтя вновь воткнули иголку. Лекарство показалось обжигающе горячим. Разъедало вены кислотой изнутри. Какое-то время сознание продолжало дрейфовать около берегов реальности. Кто-то следил за показаниями ее сердечного ритма и давления. Шуршали бумажки. Профессор требовал поскорее вернуть «одиннадцатую» в стабильно-рабочее состояние.
Минута… две… три… приборы успокоились. Укол начинал действовать, затягивая Бетанкур в воронку бреда. В ушах зазвенело от неуместного грохота. Голоса и реплики стали скатываться в неразборчивые звуковые колтуны. Мария больше не доверяла собственным ушам. Ей вкололи что-то психотропное? Иного объяснения рычанию зверя не находилось. Арчеру нечего здесь делать! Подсознание любило злые шутки. В последнее время Мария часто ловила себя на мыслях о монстре. Запрещала думать о нем, но не могла контролировать хаотично скачущие вопросы и сны. Как он? Все ли в порядке? Вспоминает ли о ней хоть иногда? Забыл? Совсем? Нашел другую? Никто не расскажет... не ответит. Она сама не решится спросить. Не у кого спрашивать. Общих знакомых нет и не было. Док и Джайя не в счет. Арчер общался с ними вынужденно… С готовностью разорвал все связи, стоило блондинке уйти. Монстр не любил оставлять следы. Ни отпечатков… ни связей. Призрак... Плод ее больного воображения. Кажется, если рискнуть и наведаться в гости к Бену, то обнаружишь пустующую квартиру. Консьерж скажет, что по данному адресу никто не живет уже десятки лет. Мария сошла с ума. Монстр никогда не приезжал в Нью-Йорк. Реальное расставание между ними случилось на Аляске. Она выдумала все... начиная от раскаянья и закачивая заботой и переменами в характере мужчины. Слишком сильно хотела быть любимой зверем в человеческом обличии. Желания и стремления уже в прошлом. Остался горячечный бред и мир, наполненный призраками.
Боль пронзила тело от затылка до поясницы. Ее будто насадили на раскаленный штырь. Позвоночник отказывался держать голову. Руки болтались, будто конечности поломанной марионетки. Ее тело перемещали. Это было мучительно… Девушка морщилась от боли. Губы слиплись, не пропускали тихих стонов. Почему ее не могут оставить в покое? Шаги эхом отбивались от стен. Неясное бормотание успокаивало, но не унимало боль. Дыхание тревожило волосинки на виске. Обманчиво знакомый голос просил потерпеть еще немножко… Скоро должно стать легче…
Гул в голове усилился. Дребезжание... вибрации…словно ее засунули в аппарат МРТ. Эксперимент продолжался? Ей методично поджаривали мозги?  Дилетанты… Живодеры… Воздействовали не на ту часть серого вещества, провоцируя галлюцинации…Мария больше не выдержит… Творилось что-то неладное. Чем ее накачали? Сердце почти останавливалось. Сдавленный вдох и оно начинало отбивать бешенную чечетку на ребрах.
Вспышка яркого света разорвала привычную полутьму. Грудь сдавило каменным обручем. Она застонала, умоляя покончить с мучениями. Пыталась закрыться руками от огненной вспышки, не до конца понимая, что ядовитый свет льется не из вне… Пусть так… Плевать! Тот, кто рядом тоже видит и чувствует этот изничтожающий свет. Прохладная рука опускается на лоб... а потом сменяется чем-то остужающе мокрым… Мария вздохнула с облегчением и благодарностью. Пожар в голове затухал, но свет продолжал слепить. Ресницы стали влажными от слез. Девушка сделала несколько шагов, добровольно ныряя в радужно-золотистую пелены. Свет поглотил ее, унося куда-то ввысь. Мария «очнулась» посреди просторной комнаты. Окна были распахнуты настежь. Легкие цветастые занавески развевались на ветру. Обстановка в помещении была знакомой – бабушкин домик на побережье. В детстве Ри проводила в нем все каникулы. После смерти хозяйки наследники продали обветшалый коттедж, а новые хозяева перестроили его до неузнаваемости.
- Я умерла? – упавшим голосом прошептала Мария в светящуюся пустоту.
- Кхм... поправочная... Это мы умерли, а ты – нет… пока нет... – паруса штор опустились, открывая обзор. На диване прорисовывались две фигуры. Третья фигурка поменьше болтала ногами, раскачиваясь в плетеном кресле-качалке.  На пол упала тряпичная кукла с косичками и голубыми бантиками. Один бант был надорван и болтался на паре ниточек. Мария присела на корточки. Подняла игрушку и протянула ее девочке. Движения ирландки были замедленными и странными. Каждый жест будто оставлял фантомный след в воздухе. За куклой тянулся голубоватый шлейф, напоминающий хвост пролетающей кометы. Девочка схватила протянутую игрушку и прижала ее к груди.
- Что нужно сказать? – терпеливо-поучающе спросила одна из девушек, сидящих на диване.
- Спасибо, - вежливо кивнула малышка, раскачиваясь в кресле.
- Но… вы – это я?! – Мария отшатнулась. Непонимающе заморгала… обводя взглядом присутствующих: маленькая девочка в нарядном платье; студентка в легком сарафане с пестрым рюкзаком и охапкой тетрадок; брюнетка в майке-борцовке, кожаных перчатках без пальцев и утяжеляющими манжетами на лодыжках.
- Мы были тобой… когда-то, - Ри резко обернулась с ней заговорила еще одна «Мария», материализовавшаяся на подоконнике. Неаккуратно остриженные волосы пепельного оттенка, потухшие глаза…  неопрятная одежда темного цвета. Маникюрная пилочка в ее руках выглядела неуместным аксессуаром. В тот ужасный период ее жизни любые проявления нормальности казались несуразными и неуместными. Марии образца пятнадцатого года так не казалось. Она усердно подпиливала короткие ногти, разглагольствуя о бренности бытия. – Кому-то везет оставаться цельным до конца своих дней... Сохраняется детская непосредственность… - она кивнула в сторону пятилетней Марии… - Реализовываются юношеские мечты, - взгляд переметнулся на студентку… - Профессиональные амбиции, - в голосе добавилось сарказма... Под «амбициями» понималось желание отомстить обидчику… быть сильной... независимой… никогда больше не оказаться в роли жертвы… - Сохранить остатки гордости и здравомыслия…- «Мария» ткнула себя пилочкой в грудь, а потом покрутила пальцем у виска. –  Саморазрушение – единственное в чем ты преуспела. Разбазарила душу по кусочку… Раздробила сердце на осколки. Ничему тебя жизнь не научила! В груди остался обмылок и тем решила рискнуть и ради чего? – раздражение все нарастало. Девушка говорила голосом обвинителя на судебном процессе. - Какого черта ты забыла в университете? Соскучилась по острым ощущениям?
- Вы ничего не понимаете… Ничего… - Мария попятилась назад от дьявольски растиражированного собственного облика… внезапно взявшего на себя роль присяжных заседателей... готовых выкрикнуть «виновна» и вынести смертный приговор... – Я больше не могу… Я устала быть беспомощной и уязвимой. Квартира меня не принимает... Четыре стены словно ополчились на меня. Я постоянно спотыкаюсь... бьюсь об острые углы... Падаю... Любой подонок считает меня легкой мишенью... Думает, что может безнаказанно распускать руки… потому что слепая калека не опознает обидчика... Вспомните Гарри и его пошлые шуточки… Даже Род считает возможным использовать мой недуг в своих целях. Стоит отобрать трость, и я теряюсь в незнакомом месте… становлюсь зависимой от того, кто протянет руку и поведет за собой… туда, куда посчитает нужным сам… Я не могла просто сбежать с той дурацкой вечеринки… Я больше не могу быть беспомощной! Это невыносимо. Знала, что ничего не получится… но профессор наседал… давил… искал чем зацепить… Дождался своего часа… Я должна была рискнуть… Попробовать... в последний раз… У него ничего не вышло... Профессор не смог вернуть меня обратно в подвал... Не смог... Не сработала дата… не подействовал холод...  Зверя больше нет…, и я это знаю... - оправдания отняли слишком много сил. Предложения обрывались тяжелыми вдохами. Мария не понимала, что произносит мысленный монолог вслух... Ответом ей была тишина и свистящий ветер, уносящий в морскую даль растворившиеся образы расколотой души. От нее не требовали уточнений... не оспаривали правильность ее поступков и вдруг стало легче на сердце. Истерзанное сознание наконец-то отключилось, давая оргазму отдых.
Спустя вечность, Бетанкур смогла открыть слепые глаза. Тьму разбавляли два светлых пятна окон, на фоне которых мелькнул расплывчатый силуэт. Приборы не пищали. Не слышно голосов. Не ощущается тошнотворного запаха лекарств.
- Где я? Кто здесь? —едва слышно прошептала ирландка... Она очнулась или бред перенес ее в другое место? Было в нем что-то неуловимо знакомое. Запахи? Скрип половиц?  Компания?

+2

16

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Покидая стены университета, Бен все еще не мог прийти в себя. В мыслях не укладывалось, зачем Мария пришла сюда, зачем добровольно подписала себя этим пыткам. Он злился на профессора, которого интересовал лишь результат и плевать было на человеческие чувства, на Марию за то, что она пошла сюда в одиночку, на себя за то, что не оказался рядом, когда ей в голову пришла эта бредовая идея. Стоило ему опустить взгляд на безвольно лежащую на его руках девушку, как злость утихала, заменяясь тревогой. Если бы ему никто не позвонил, он бы так и не узнал, что происходит. Никто бы не пришел и не остановил эксперимент. Тот бы продолжался до тех пор, пока Мария не выдержала... Только потом, возможно, ему позвонили бы и сказали, что эксперимент закончен, неувенчавшись успехом. Можно забирать тело... Бен тряхнул головой, отгоняя темные мысли, но вполне реальные. Сердце с тревогой билось в груди.
На ватных ногах он вынес Марию из здания. Толкнув плечом тяжелую дубовую дверь, та с грохотом закрылась за его спиной как приговор, который выносит судья. Ничто так не пугало, как возможность потерять Марию навсегда. Пусть она уже не была с ним, но, по крайней мере, он знал, что она рядом, где живет и работает, знал, что рядом находятся ее друзья... что она жива. Она живет. Но получается, что это не так? Он опустил глаза на ее бледное лицо. Ему была необъяснима причина того, зачем девушка пришла сюда. Он спросит ее об этом, но только потом, когда убедиться, что с ней все в порядке. Первым порывом Бена было отвезти Марию в больницу. Показать специалисту, чтобы тот сказал, что с ней все хорошо. Он не верил словам профессора, как не верил больше ничему, что происходит в этом университете. Но он знал, что Мария бы воспротивилась подобному решению. Довольно с нее больниц и тошнотворных запахов медикаментов.
Оказавшись около машины, мужчина осторожно уложил Марию на заднее сидение. Укутал пледом. Протянул руку, прикасаясь к запястью. Пульс учащенное бился под кожей. Дыхание было равномерным. Мария спала или просто отключилась от переизбытка пережитых эмоций и вколотых препаратов. Затем он приложил руку к ее лбу, прикоснулся к девичьей щеке. Кожа была слишком бледной и холодной. Бен чертыхнулся. Прикрыл дверцу машины. Метнулся на водительское место. Выруливая с парковки, набрал номер телефона знакомого врача. Долго вслушивался в длинные гудки, пока на втором конце провода ему не ответили. Доктор обещала расправиться с делами и в скором времени приехать. Бен назвал адрес и повесил трубку. Повернул зеркало заднего вида так, чтобы видеть лицо Марии. Одним глазом следил за дорогой, но все больше следил за девушкой на заднем сидении.
Решение, куда отвезти девушку, пришло в голову сразу. Он не мог поехать в мастерскую. Там для отдыха были не самые благоприятные условия. Он не мог отвезти Марию на ее квартиру. Слишком много заморочек, включая то, что она не должна была знать то, что он знает, где она живет. Хоть это была так неважно именно сейчас. Бен все же выбрал их квартиру. Ту квартиру, когда он привез ее в тот раз, когда вновь отыскал. Это казалось, что было так давно. Кажется, в прошлой жизни. На семнадцатом этаже небоскреба давно никто не живет. С тех пор как так нет Марии, он тоже наведывается туда очень редко. Лишь для того, чтобы сменить одежду, взять квитанции об оплате и еще для некоторых вещей, о которых предпочитал не распространяться. Все это неважно. Стены этого дома отталкивали своей пустотой и болезненными воспоминаниями о том, что там когда-то жила Мария. Там было как плохое, так и хорошее. Теперь там осталась лишь пустота.
Подавившись тяжелым вздохом, Бенджамин остановился около светофора. Он тут же протянул руку к девушке. Одеяло съехало на бок, оголяя ее тонкие пальцы. Мужчина прикоснулся к ее руке. Та была по-прежнему холодной. Не смотря на теплое время года, Бен включил печку на всю мощность и укутал Марию в одеяло до самого подбородка. Движение продолжилось. Стоящая позади машина стала ему сигналить, чтобы потарапливался. Бен смерил презрительным взглядом стоящего за ним водителя и тронулся с места.
Всю оставшуюся дорогу он нервно барабанил пальцами по рублю, почти не сводя взгляда с зеркала заднего вида. Его очень беспокоило состояние Марии. Прошло уже достаточно времени чтобы тех пор, как она покинула стены университета. Они успели застрять в дорожной пробке. Чертыхаясь, Бен попытался объехать скоп машин, но ничего не вышло. Перекресток встал замертво. Они потратили лишние полчаса, но Мария так и не пришла в себя. Он постоянно следил за тем, что грудная клетка девушки равномерно поднимается и опускается под одеялом. Это единственное, что говорило ему о том, что ей не стало хуже. Может все-таки следовало отвести Марию в больницу? Бен проклинал себя за подобную нерешительность. Только одно его удерживало от смены курса - Мария могла впасть в панику, окажись она на очередной больничной койке.
Пока Бен ломал голову над этим, впереди показалась крыша многоэтажного дома. Припарковавшись на чужом месте, он выскочил из машины и метнулся в сторону заднего сидения. Мария лежала неподвижно. Он попытался бережно поднять ее и понес в сторону крыльца. Консьерж сидящий за высокой стрйкой рядом с лифтами смерил его удивленным взглядом, но ничего не сказал. Бен не дал ему такой возможности. Заскочил в первый открывшийся лифт, он нажал семнадцатый этаж и сильнее прижал Марию к себе. Будто так мог защитить ее от окружающего я мира. Странно то, что в первую очередь ее нужно было защищать от него самого. Если бы Бен не настоял на лечении, Марии не нужно было бы сейчас мучиться от боли. Да и от слепоты тоже, если бы его не было совсем.
С такими не очень утешительными для себя мыслями, мужчина покинул лифт почти сразу, как рвзькзжащаяся дверь загудела, раскрываясь, и подала сигнал. Подходят к двери в квартиру, та казалось чужой и пугающей. Познала всю боль, но сейчас была единственным убежищем, куда он мог привезти девушку. Бен порылся в кармане штанов. Не с первого раза попал в замочную скважину. Когда дверь наконец-то открылась, он как-то инстинктивно понес Марию в ее комннату. Здесь практически ничего не изменилось. Только на столе не стоял стакан воды, рядом не было ее телефона и сложенной трости, чтобы в любой момент она могла подтянуться и почувствовать себя не совсем потерянной.
Бен уложил девушку на середину кровати. Рядом на пол положил ее обувь. Укутал в одеяло. Хотел сделать еще что-то, но не знал, что именно. Не хотел навредить еще больше. Мария казалась слишком хрупкой вот толстым одеялом. Хватило бы одного прикосновения, чтобы она распалась на части. Особенно, если это прикосновение его рук. Бен закачала головой. Начал измерять шагами комнату. От кровати до окна и обратно. Взгляд не сводил с бледного лица Марии. После выудил из кармана телефон, смотря на потухший дисплей. Врач должен был уже быть здесь. Как только Бен нажал на экран и тот оживился, послышался пронзительный звонок. Он метнулся через всю квартиру и распахнул входную дверь. На пороге стоял доктор, поправляя съехавший на переносице очки. Бен незамедлительно пригласил ее войти. Проследовал обратно в комнату, где лежала Мария. Он позвонил женщину-доктора, потому что не хотел, чтобы к ней прикасался кто-то еще из представителей мужского пола, если вдруг девушка очнется. Не хотел пугать Марию и не мог смириться с тем, что к ней прикасается кто-то другой. Когда врач стала осматривать Марию, он продолжал топтаться за спиной. Женщина достала из сумки какие-то аппараты. Мерила давление. Прикладывала стетоскоп к девичьей груди. Снимала кардиограмму. Аппарат жужжал. Бен в нетерпении перетаскивал я с одной ноги на другую. Отвечал на вопросы, которые она задавала, хоть вскоре уже не мог вспомнить, что это было. Его терпение было уже на пределе, когда доктор подняла на него глаза и произнесла самые нужные слова, которые ему было необходимо услышать - жизнь Марии вне опасности. Она говорила еще что-то. Бен кивал головой. Потом в его руки попала коробочка с лекарствами. На задней стороне он прочел - «цсаокоиькльное». Буквы плясали перед глазами. Бен закрыл глаза и потряс головой. Когда открыл глаза вновь, буквы сложились в более понятное слово. Успокоительное. Врач сказала, что лекарство можно дать Марии, если она почувствует себя слишком возбужденной после пережитого стресса. Бен не сказал врачу, что конкретно произошло. Не посчитал нужным, чтобы чужие лезли в их дела.
Бен не уловил того момента, когда врач ушла. Услышал, как захлопывается входная дверь. Вздрогнул, но не отвел взгляда от Марии. Они остались одни. Он осторожно присел на находящийся рядом стул. Всматривался уже не в такое бледное лицо. Щеки девушки чуть-чуть порозовело. Она дышала равномерное. Теперь он знал, что ей не станет хуже. Мария что-то даже бормотал во сне. Он улавливал часть фраз, но не мог понять сути. Она говорила, что-то о квартире, о своей слепоте, о нем. Последнее ему наверняка послышалось. Он хотел слышать то, чего не было. Зачем Марии о нем бредить даже во сне? Она стала свободна от жестоких лап зверя. Он был прошлое. Она стремилась к будущему, где нет места ему. Бен потеря усталые глаза. Что-то защипало в глазах. Это не могли быть слезы. Монстр ничего не чувствует. Бен провел рукой по обросшим щекам и оторвал от своего лица. Долго сидел неподвижно. Смотрел на Марию, разглядывая родные черты лица, слышал, как она дышит. Это все, что было нужно. Знать, что она в порядке и больше не вернется к этим ужасным экспериментам. Он не позволит. Если понадобиться, воплотит угрозы профессору в жизнь, но она больше туда не вернется.
Секунды перетакели в минуты, а минуты в часы. Мария по-прежнему не открывала глаза. С одной стороны это тревожило Бена, с другой - он не хотел, чтобы она так поспешно исчезала из его жизни. Ведь едва она очнется и поймет кто рядом с ним, она уйдет. Опять уйдет...
Бен протянул руку ближе к Марии. Действительно хотел убедиться, что она не мираж и не бред. Она здесь. По каким-то неведомым желаниям злодейки-судьбы она вновь была рядом. Пусть лишь на эти короткие часы. Мужчина коснулся пальцев ее руки. Все еще немного холодной. По крайней мере, кожа уже не выглядела мертвецки бледной. Он попытался укутать ее получше, когда девушка зашевелилась. Бен замер. Убрал руку. Спрятал пальцы на коленях, сжимая в кулак. Она открыла глаза. Он наклонился вперед, чтобы лучше видеть ее. - Не волнуйся, это я - Бен. Ты у меня в квартире, - мужчина говорил тихо, успокаивающе. Его голос - последнее, что хотела услышать Мария, предпочитая ему общество бизнесмена. Он старался не думать об этом сейчас. Это недолгое время, что еще позволено провести с ней рядом - все, что у него есть. Это как глоток воздуха, а кислород вот-вот перекроют. - Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? - Бен не удержался и все же протянул руку, нащупав на покрывале хрупкие пальцы девушки.

Отредактировано Benjamin Archer (28.08.2018 23:17:33)

+2

17

Шум города доносился откуда-то издалека. Давал смутные подсказки о том, что Мария покинула стены непроницаемой лаборатории. Прежде она думала, что профессор не любит шума, поэтому позаботился о звукоизоляции. Теория не подтвердилась. На практике все намного страшнее. Одержимый ученый пытался заглушить крики своих испытуемых. Вопли страха и мольбы о помощи доносились в этих стенах раньше. Вряд ли Бетанкур была первой и единственной рискнувшей остатками здоровья ради несбыточной мечты вернуть зрение. Ужасающий опыт. Винить в нем можно только себя. С юридической стороны профессор подстраховался. Про моральную никто не задумывался. Чудо, что удалось выбраться оттуда живой. Про здравость рассудка пока трудно судить, особенно после увиденного в бреду. Она была рада очнуться. Видения не походили на кошмар, но пугали до дрожи. Пообщаться с осколками своей потерянной души все равно что повстречать призраков. Дурной знак и сомнительное удовольствие. Мария начинала верить в то, что «пробуждение» и есть смерть. Она не вернется обратно в ненавистную лабораторию. Не пройдет по улицам неутихающего города… Не увидит Бена… Позади бесконечные восемь месяцев борьбы. Она старательно заполняла пустоту в сердце новыми знакомыми и старыми друзьями. Налаживала быт и перестала принимать в штыки ухаживание Роджера. Работала над катастрофически заниженной самооценкой. Док и Джайя потратили уйму времени и слов убеждения, чтобы Бетанкур перестала воспринимать внимание мужчины к себе, как нечто пугающее и неправильное. Мария пошла друзьям на уступки, заведомо зная о невозможности нового романа. Ее психика безвозвратно поломана и изуродована. Счастье шарахается от таких, как блондинка. Жаль, что проще согласиться «попробовать», чем доказать свою изломанность и внутреннее уродство. Мысли снесло куда-то не туда. Речь сейчас немного о другом. За долгие месяцы новой, с позволения сказать, жизни она обросла знакомствами и связями. Было кого вспомнить и о чем сожалеть. Ведь было? Но на пороге вероятной гибели единственный человек, о котором вспомнила ирландка, был Бенджамин Арчер. Жизнь в разлуке изменила все и не изменила ничего! Девушка запрещала себе думать о Бене. Он ворвался в ее подсознание ураганом и разбросал бутафорские стремления и цели по углам. В полусознательном состояние ей чудился голос монстра. Она ощущала его осторожные касания и встревоженные вздохи. «Видела» невозможное, но возненавидеть себя за иллюзию не могла. Не сейчас… быть может позже… Пока она нуждалась в этой выдумке и спасительном голосе… тихом... охрипшем от долгого ожидания и волнения.
- Бен? – девушка не до конца верила в реальность происходящего. – Квартира? Как я сюда попала? – смятение не помешало задать правильный вопрос. Трудно представить развитие событий в лаборатории, приведших к ее транспортировке в квартиру Арчера. Как он там оказался? Хотя, может она под действием лекарств сама вспомнила дорогу к дому? Только не это! Подсознание не могло настолько зло пошутить над блондинкой! Визит из разряда пьяной выходки? Кто-то, напиваясь в баре, звонит своим бывшим, дабы признаться в любви или обозвать последними словами. Потом заявляется среди ночи и орет под окнами серенады дико фальшивя… Бетанкур заменила спиртное коктейлем из медикаментов, а итог тот же самый? Девушка затаила дыхание, ожидая ответа-приговора. Она прислушалась к окружающей обстановке. За стеной знакомо гудели трубы. Кто-то из соседей принимал душ. Из гостиной доносилось тиканье настенных часов. Звук был растянутым и каким-то неравномерным. Аномалия так же полоснула узнаванием по сердцу. – В часах батарейка садится, - не задумываясь о неуместности замечания, прошептала девушка. В голове всплыли воспоминания, как они вместе с Арчером возили часы к мастеру. Они редко что-то делали вместе. Наверное, поэтому момент запомнился. Они задержались у мастерской довольно долго. Девушке было позволено «посмотреть» старинные каминные часы с резным барельефом. Бен управлял ее пальцами и описывал существ из кельтской мифологии. Это был хороший день за исключением того, что часовщик их надул. Обещал, что батарея проработает гарантированно два года, а она сдала позиции прослужив едва ли половину срока. Сей факт не повлияет на воспоминания. Они вызывали теплоту и щемящую боль в сердце. – Извини. Глупое замечание… просто услышала характерный звук... – Мария устало улыбнулась. Вряд ли Бен тоже запомнил визит в мастерскую и дальнейшие события, но она не слышала в его дыхание и движениях признаков раздражения. Ее присутствие и нервная болтовня не вызывали у монстра недовольства?
Первый шок прошел. К сожалению или к радости, Мария возвращала контроль над своим телом. Постепенно приходила в себя, ощущая боль во всем теле. Свинцовую голову магнитом притягивало к подушке, но девушка попыталась приподняться в постели. Часто моргая, она пыталась сбросить непроницаемую вуаль черноты. Профессор был бы разочарован. Своей отчаянной попыткой добиться результата, он отобрал у номера «одиннадцать» ту малую возможность различать силуэты и видеть световые пятна. От осознания этого в груди больно кольнуло. Мария попыталась скрыть это от внимательного взгляда Арчера. Монстру незачем знать о фиаско наивной девочки. Оставался мизерный шанс, что ухудшения временны. Организм восстановится после стресса, и она вновь увидит хоть что-то. А если нет? Мария сама виновата… Об этом она подумает позже...
- Бывало и хуже, - актерское мастерство прихрамывало на обе ноги. Придать тону успокаивающую небрежность не получилось. Ухудшения и осознание того, что девушка чудом разминулась со смертью, не придавали оптимизма. – Проще сказать, что не болит… - неприкрытая тревога и забота в голосе монстра не заслужила лжи в ответ. Мария не ожидала от Арчера такого участия. Их дороги разошлись много месяцев назад. Блондинка убедила себя в том, что мужчина давно забыл о ее существовании. Неужели ошибалась и в почерневшем сердце монстра что-то осталось для поломанной бывшей игрушки? Будто считав ее сомнения и догадки, Бен протянул руку и сжал ее ледяные пальцы. Ненавязчиво… осторожно… Боясь причинить боль и оставляя за ирландкой возможность легко высвободится. Только она не попыталась отдернуть руку. Так же аккуратно сжала ее. Огромная мозолистая ладонь была такой горячей и родной. Согревала онемевшие пальцы. Возвращала давно забытое ощущение безопасности. Непостижимо! Стало неважна пугающая дата и события, пропитавшие душу болью и страхом. В прошлом году Мария не могла находится с монстром в одной комнате, пока время не перешагнет за полночь и на календаре не сменится число. Неужели один полный оборот Земли вокруг Солнца смог все изменить? Время излечило? Дело вовсе не во времени... хотя и без его целительных свойств не обошлось. Бен загладил вину… насколько это вообще возможно. Изгнал Зверя… Доказал, что изменился… Проблема в том, что она тоже изменилась... Именно это развело их по разным полюсам и больше нет пути обратно. Они пытались... но все утратило смысл. Стоит помнить о причине их расставания, а не хвататься за протянутую руку. Она не могла разорвать невинную, но такую опасную связь. Провела подушечкой большого пальца скользила по шраму на тыльной стороне ладони. До дрожи привычный… Нет! Все-таки забытый жест… Наваждение какое-то! Все не настоящее. Вот сейчас она очнется привязанная  к лабораторной койке и успокаивающая иллюзия развеется в темноте.

+2

18

Прикосновение давно забытое, почти нереальное. Такое не происходило наяву уже очень давно. Долгие месяцы, а кажется, что и годы он не прикасался к Марии. Не чувствовал больше ее тепла, не мог спать по ночам, если ее не было рядом. Не мог дышать. Говорил себе, что все закончится завтра. Но наступал новый день и он опять тонул в этой бездне прошлого. Если ей удалось забыть, то ему даже пытаться бессмысленно. Мария по-прежнему и всегда была и останется частью него самого. Сколько бы времени ни прошло, сколько бы они и не виделись, Бен так и не узнает, что значит «жить» без нее. Не смерть стала его карой, а забвение и мука существовать в мире, где нет его Марии. Он урывал короткие часы на то, чтобы увидеть девушку вдали. Как она уходит с работы, как верный пес ее провожает до дома - когда-то раньше это мог быть он - как в темном окне зажигается свет. Это так мало по сравнению с тем, что было.
Бен сам виноват в том, что получил. Теперь оставалось держать Марию за руку до тех пор, пока ей не станет невыносимы его прикосновения. Потом... что будет потом? Опять пустота? Тьма? Одиночество? Бен опустил глаза на их сплетенные пальцы. В этом было нечто родное, согревающее сердце. Пока воспоминания не хлынули мощным потоком лавы, обжигая испепеленное сердце. Именно здесь и сейчас он осознал, как сильно ему не хватает Марии. Ее голоса, нежных прикосновений пальцев. Ее взгляда будто на самом деле смотрящего прямо на него. Ее присутствия, когда она была здесь, с ним, рядом. В одной комнате, ожидая, когда он приготовит обед или просто разделяя привычную тишину, или за дверью, в соседней комнате, но он всегда знал, что она рядом. Теперь это всего лишь воспоминания. Горькие, болезненные воспоминания, которые больше не вернуть.
Стечение обстоятельст свело их ненадолго вместе. Судьба поддразнила и вновь норовила отобрать желаймое. Бен подавился тяжелым вздохом. Сжал сильнее пальцы Марии. Не до конца пришел в себя от того, что видел в лаборатории. Сейчас он мог держать в руке не ее теплую руку, а закоченевшие пальцы, и не было бы винить никого кроме себя. - Я привез тебя сюда. Не знал, куда еще отвести. Понимаю, что ты не хочешь быть здесь, но... это единственное место, что пришло мне в голову, - он дергал плечами, как всегда говорил комканно и сбито. Мария заслужила больше объяснений. - Мне позвонил помощник профессора, сказал, что тебе стало плохо, - «плохо» это еще ничего не сказать. У него перед глазами все еще стояло ее бледное почти безжизненное лицо. Из носа вытекали струйки алой крови, а руки обмякли на жесткой койке. Окружающие ее люди взирали на девушку с ужасом в глазах, только профессор смотрел на нее как на сочный кусок свежего мяса. Почему Бен раньше не замечал этого во взгляде старика? Так зациклился на том, чтобы излечить слепоту Марии, что не обращал ни на что внимание? Хотел ей помочь, но сам чуть не сгубил. Дурак! Дурак! Дурак! Бен вцепился пальцы в короткие волосы, взгляд обрушился на пол. Ему было слишком стыдно смотреть девушке в глаза. Когда он впервые нашел ее в Нью-Йорке и вознамерился помочь вернуть зрение, она правильно сделала, что так отчаянно сопротивлялась. Даже сбежала от него, лишь бы он больше не мог причинить зло. Но даже чужими руками у Бена это получилось... вновь причинить боль.
- Как я понял, он принял решение на свою голову и без ведома старика. Профессор всполошился, когда я ворвался в лабораторию... не хотел прерывать эксперимент... был готов продолжить, даже... за счет твоей жизни, - его голос надрывался. В груди болезненно сжимало. Не хватало воздуха. С отчаяньем пришло сожаление.
- Извини, я не хотел, чтобы все так получилось. Мне следовало все проверить... оборвать все связи с этим проклятым университетом, когда ты рассказала, что они там делают с тобой... мне нужно было... - Бен замолчал, не зная, как оправдаться. Да и можно ли было это сделать сейчас? Он поднял голову, вновь смотря девушке в глаза. Ее глаза были красными будто от слез или хранического недосыпа. Но он то знал, что она не плакала. Насчет второго был не уверен. Но больше списывал все на сегодняшний случай. Мария опять переживала те ужасы прошлого. Прошлое никогда не оставит ее в покое до тех пор, пока он рядом. Только избавившись от причины, можно избежать новой порции боли. Этой причиной всегда был он. С самого начала. Как десять лет назад... так и сейчас.
Чем больше Бен думал об этом, тем сильнее его начинало трясти от мысли, что к этому моменту Мария уже могла бы быть мертва... мертва... Ужасающее слово эхом стучало в ушах. С сожалением вернулась и злость. Он сомкнулись руку в кулак. Костяшки побелели. Бен представил, что заново сжимает горло горе-профессора и на этот раз не останавливается до тех пор, пока его глаза не полезли на лоб. Если бы все было так просто, он бы не сидел сейчас рядом с Марией, а рассматривал тусклый уголок неба сквозь стальные прутья решетки. Но он бы избавил ее от страха перед стариком, как когда-то избавил мир от тех трех ублюдках, которые посмели коснуться его Марии. Но будто кто-то внутри него голосом девушки говорил, что это не правильно. Это не был скалистый бас зверя. Это была сама Мария, которая удержала его от опрометчивого шага. Бен подумал, как бы сейчас смотрел ей в глаза, если бы на руках у него была свежая кровь. Он бы просто не смог. Его пальцы сильнее сжали руку девушки, хватаясь за иллюзию, которая давно разбилась на мелкие осколки.
- Принести тебе чего-нибудь? Может хочешь воды? Или что-то еще? Приходила врач, она оставила лекарства... - Бен не знал, куда себя деть от отчаянья и страха. Хотел быть полезным, но в итоге выходило наоборот. Ужас и злость бурлили внутри него. В конечном итоге найдя выход наружу. - Но, ради Бога, о чем ты думала, когда пошла туда? Тем более одна! Почему не позвала подругу или дока? Даже не взяла собаку! Ты могла упасть, пораниться... умереть на той самой койке! - от страха перехватывали горло. Его голос дрожал. Бен понимал всю нелепость своих слов, но ничего не мог с собой поделать. Едва ли пес мог чем-то помочь во время эксперимента, но кому-то же она должна была сообщить о своем решении. О себе он даже и не упоминал. Он последний, кого Мария хотела видеть рядом с собой - Зачем ты пошла туда, Мария? - Бен хотел услышать от нее ответа, хоть и не заслуживал этого. Он слишком испугался за нее.

+2

19

Жизнь делится на белые и черные полосы. Никто не обещал, что они будут равновеликими и перекрывающими друг друга. Кому-то везет больше остальных. В их судьбе меньше боли и всяческого дерьма. Удачливые люди забивают себе место под солнцем. Потом движутся по накатанной. Не заморачиваются философствованием. Стоят планы на выходные и копят деньги на отпуск. Размышления о ширине полос перепадает на долю тех, у кого жизнь полна черноты, а белые полоски больше похожи на прилипшие тонкие ниточки. Мария успела забыть о светлых временах. Дело не в слепоте. Потеря зрения трагична, но сама по себе не является смертным приговором. Будь это единственным серьезным испытанием, Мария выстояла бы под ударом и помогала другим отчаявшимся. Девушка тщетно пыталась найти себя в поддержке друзей по несчастью. Могла обучить новоиспеченных слепцов пользоваться компьютером, но цельнее от этого душа не становилась. Инвалидность и одиночестве стали последней каплей в чаше терпения. Бетанкур слышала за спиной таймер обратного отчета. Внешний мир давил, словно Мария опустилась на дно океанической впадины.  Ресурсы исчерпаны. Тело и разум работали на износ. Существование сводилось к боли и к борьбе с последствиями оной. В прошлом остались хорошие дни и целые недели. Счастье всегда мерялось четкими отрезками. Декады страсти и любви разбивались о жестокую реальность. Почему так? Большего она не заслужила? Высшие силы выточили шаблон, под который подгоняли все хорошее в жизни Марии, безжалостно кромсая «лишнее». Сейчас Бетанкур обрадовалась и такой малости. Увы! Десятидневные приступы счастья пылились на полках запертого шкафа памяти. Замки в них проржавели. Отпирать дверцы и глазеть на смехотворный скарб становилось все труднее… физически и морально. Присутствие Бена рядом сорвала двери с петель. На белокурую голову посыпались непрошенные воспоминания. Ирландка бежала от них, цепляясь за уныло-пугающую реальность.
Девушка смирилась с непроглядной тьмой впереди. Чудом выбравшись из лаборатории, она расписалась в полном бессилии что-либо изменить. Путь к свету обернулся дорогой в ад. Сегодня блондинка стояла одной ногой в могиле.  Едва не заплатила остатками жизни за несбыточную мечту. Мария не просила много. Не хотела звезду с неба или миллионного состояния с яхтой в придачу. Верхом мечтаний было избавится от ощущения беспомощности и уязвимости. Не сложилось. Осталось набраться смелости и принять непоправимость своего положения. Придется потренироваться. По крайней мере будет чем заняться по возвращению в сырую съемную конуру. Назвать то место домом язык не поворачивался. Очутившись в квартире Бена, она осознала, что именно в этих стенах возвращается давно утраченное чувство спокойствия и защищенности. Так было не всегда. Однако в последние месяцы их совместного проживания, Арчер сделал все для комфорта и уюта «гостьи». В пылу одно из последних ссор ткнул Марию носом в недооцененные старания – обвинил в страхе потерять удобную крышу над головой. Вот! Стоит вычленить из общего потока данное воспоминание и сосредоточится на нем. Облом. Блондинка не успела выудить болезненный фрагмент из сотни разрозненных ярких кусочков. Оно оказался погребен под согревающе-приятными воспоминаниями о совместных вечерах на диване и прочтению Беном газет по утрам. Дура!
- Вечно ты тащишь в дом кого попало… - усталая улыбка должна была разрядить обстановку, но шутка явно вышла неудачной. Девушка пыталась не спотыкаться об аналогию с событиями позапрошлого Рождества. Найдя ее в парке, монстр принял схожее решение – привез Бетанкур к себе в квартиру. Ей было так же холодно. Бенджамин так же боялся напугать «гостью» своим присутствием. В помещение было так же пыльно… Слишком много схожестей от которых нужно бежать…- Здесь намного лучше, чем на койне в лаборатории, - опустив голову промямлила ирландка. Ее зацепило замечание о нежелании находится в доме монстра. С чего бы это?
Извини за причиненное неудобство, - картина происходящего стала прояснятся. Оплошность Марии послужила причиной того, что Арчеру пришлось отказаться от своих планов и ехать в университетскую лабораторию выручать бывшую обузу из неприятностей. – Я забыла предупредить на кафедре, что ты больше не являешься контактным лицом, - Мария чувствовала себя глупой и виноватой. – Думала, что они в курсе нашего… «развода», - почему она так решила? Профессор оказался еще тем сукиным сыном! Чертов манипулятор! Умеет же убедить других в своей осведомленности и всезнании. – Профессор позвонил… Обычно на прямую со мной не общался. Все договоренности шли через тебя. Вот я и решила… - с какой стати она оправдывается?  Девушка вздохнула и замолчала. Свободной рукой начала теребить край одеяла. Пальцы второй оставались в плену огромной ладони монстра. Разрывать образовавшуюся связь никто не торопился.
- Могу себе представить, - девушка нервно передернула плечами. Слишком живое воображение выдавало картинку за картинкой. – Профессор одержим своей инновационной методикой, - с этим было сложно не согласится. – Обещал прервать эксперимент по первому требованию… но ты прав… останавливаться не входило в его планы, - по спине пробежал холодок. Мария действительно могла погибнуть в стенах ненавистной лаборатории. – Да уж… было бы символично отбросить копыта в день, когда родилась и уже однажды умерла, - начинало входить в привычку находить «особенные» способы «отметить» день рождения. – Кстати, профессор хотел сыграть на нашем прошлом, - запнувшись пояснила ирландка, не понимая зачем вообще пускается в пояснения и никому не нужные рассказы. – У него не вышло. В лаборатории пытались воссоздать атмосферу подвала, но страх выветрился. На каком-то подсознательном уровне я знала, что Зверя больше нет. Он не вернется и не причинит мне больше зла…  — монстр имеет право знать, что ошибки совместного грязного прошлого больше не терзают девушку. Бен загладил вину и может спать спокойно. День прожит не зря. Он не стал более праздничным. Не вернул желание собрать друзей и отметить еще один год в копилке жизненного багажа. Всему свое время… хотя вряд ли… Пускай так. Появился новый повод для торжества – победа над самым жутким страхом. Мария наконец-то выбралась из сырого промерзшего подвала.
Не смотря на долгую разлуку между Марией и монстром сохранилась еще незримая связь. Девушка кожей чувствовала перемены его настроения. Ее компания или безосновательные утверждения о безвременной кончине Зверя в человеческом обличии пробудили в Арчере раздражение, граничащее со злостью. Руки мужчины напряглись. Ее пальцы оказались до боли сжаты в железные тиски. Захрустели костяшки пальцев. Кресло под монстром заскрипело, будто ему было трудно усидеть на месте. Тревожные признаки заставили девушку напрячься. Неужели она ошибалась? Придумала для себя исковерканную версию хэппи-энда, в которой зло погибает. На самом деле оно живее всех живых. Дожидается своего часа в привычном логове. Нет! Она не могла ошибиться! Почему? Потому что. Не аргумент? Идите все лесом! Нет никаких сил и желание заводить шарманку о том, что у Бенджамина была уйма времени и попыток воскресить зверя и вцепится в горло. Эпизодическое появление бывшей добычи на его пороге не могло вызвать демона из ада. Ок! Зверя она больше не боится, а кто защитит от не менее опасных человеческих эмоций Арчера? Не обязательно перевоплощается в чудовище для того, чтобы злость поглотила всецело и безвозвратно. Бен злился. На нее? На профессора? На ситуацию в целом? Девушка не собиралась требовать ответов на череду всплывших вопросов.
- Спасибо, не стоит. Я и так отняла слишком много твоего времени, - становилось не по себе от обвиняющего тона Арчера. В его голосе слышался страх и отчаянье. Эмоции ложились на текст яркими заметными мазками, но злость перекрывала собою все. Мария инстинктивно отползла подальше от мужчины, высвобождаю руку из каменного плена. – Не так давно ты настаивал на моем участии в эксперименте, - защищаясь от внезапной агрессии, напомнила Бетанкур. - Основным условием лечения всегда было отсутствие посторонних в стенах лаборатории, - мрачно добавила блондинка, отбрасывая в сторону одеяло.  Бен не мог этого не помнить. К чему эти наезды?  - Я могла упасть и пораниться в любом месте и любое время... Я – слепая, Бен. Мне в принципе опасно передвигаться по улицам мегаполиса, - девушка подобралась к краю постели и опустила босые ноги на пол. Дурацкая униформа испытуемого липла к телу. До судорог захотелось избавится от кусочков синтетической материи и забыть о походе в лабораторию раз и на всегда. – Я поддалась на уговоры профессора, потому что устала чувствовать себя беззащитной. Устала от того, что все окружающие, включая друзей, используют мою беспомощность в своих целях. Такой ответ тебя устроит? – пришлось повысить голос, чтобы приблизиться к интонации Бенджамина. – А теперь… если допрос окончен, можно мне умыться? – покачиваясь, Мария встала с постели. Сделала несколько неуверенных шагов в сторону ванной.

Отредактировано Maria Betancourt (01.09.2018 15:19:07)

+1

20

Минуты текли, а страх все не уходил. Крепкой омерзительной щупальцой схватил за горло, не желая отпускать. С болью было похоже, но в какой-то степени Бен свыкся с тем, что боль перекрывает доступ к кислороду. Со страхом все было иначе. Если боль можно было скрыть во взгляде, который Мария не увидит, в опущенных к полу глазах, в которые она также не посмотрит. То страх отражался в голосе, в сомкнутых на девичьей руке дрожащих пальцах. В каждом его жесте и слове, сказанном невпопад. Перед глазами стояла картина ее безжизненного тела, и Бен не мог сделать ни единого вдоха. Казалось, что вот-вот тьма сгустится и он упадет в черную бездну. Сердце в его груди так нестерпимо стучало, было такое ощущение, что этот грохот можно услышать на несколько миль вдали. Бен закрыл глаза, пытаясь усмирить учащенное сердцебиение и разыгравшийся страх, но ничего не выходило. Он цеплялся за руку девушки. Чувствовал ее тепло. Только так мог убедить себя, что она рядом и никуда не денется. По крайней мере, пока она находится здесь. В квартире, ставшей для нее клеткой. Он не забыл того, как держал ее пленницей этих четырех стена. Это было схоже на то, как вернуться в прошлое и оказаться в доме на Аляске. Заточить ее в холодный подвал, заставляя вновь пережить весь ужас его жестоких поступков и рук. Для нее везде была клетка, но только не жизнь.
Стоило ковырнуть одно воспоминания, как наружу словно гной вытекали остальные. Те кружились стервятникам над головой. Самые смелые опускались вниз, клювом долбя в самые болезненные раны на теле. От этого не избавиться, как не найти и успокоения. Сколько бы Бен не пробовал и не старался забыть, у него не получалось. Прошлое возвращалось к нему в кошмарах, в образе Марии, таилось в ночной темноте, выглядывая ярко-красными глазами. Неважно, где он был, прошлое всегда находило. Его демоны не сдохли вместе со зверем. Дышали в затылок каждую ночь. Тянули острые когти, причиняя фантомную боль.
Вдох-выдох.
Грудь свело от боли. Он резко открыл глаза, пытаясь понять, как Мария может шутить в такой момент. Речь шла о ее жизни. Разве он мог ее бросить на произвол судьбы? Нет! Позволить и дальше профессору мучить ее, пока организм не выдержит натиска и сдастся? Нет! Мария была сильной. Бен это знал как никто другой. Но даже у сильных личностей рано или поздно заканчивается запас энергии. Когда-то он тоже был сильным. Но силы иссякли. Осталась лишь оболочка того мужчины, который некогда сражался с врагами, готов был противостоять целому миру, лишь бы сберечь их любовь. У него не получилось. Зверь в нем оказался сильнее. Победив, ему больше не было что делать с ним рядом. Он ушел, разыскивая более выносливую оболочку, неподвластную слабостям и одной единственной женщине.
- Не говори так... ты всегда здесь желанная гостья, - хоть если бы Мария пришла сюда, она никого бы не нашла. Этот дом опустел. Стал чужим, безликим. Бен считал его домом лишь тогда, когда здесь с ним была Мария. Теперь это не более чем коробка из четырех стен, которая хранила в себе воспоминания их недолгой «жизни». Здесь они были вместе те короткие месяцы... Как дела это было давно! Стены впитали их чувства и эмоции. Помнили боль, смирение, тихие вечера на диване или за обеденным столом. Помнили, как из хрупкой тени Мария вновь превращалась в женщину. Ту, которой не нужен такой как он.
Бен поморщился об упоминаниях о лаборатории. Промолчал. Не нашел тех нужных слов, которые стоило сказать. Боялся и того, что голос предаст, выдавая его подлинные эмоции и страх за Марию.
- Это не неудобства... скажи, что ты больше к нему не пойдешь! - в голосе мужчины слышалось нескрываемое отчаянье. Он попытался сделать вдох, но в ноздри вновь ударил тошнотворный запах лекарств. Как будто они все еще находились в стенах университета. Кажется, он узнавал предвестника его ближайших кошмаров... Ему будет видеться лаборатория и Мария, которую он так и не смог спасти... - Слава Богу, ты этого не сделала... не хочу думать о том, что могло бы произойти, не позвони они мне... - Бен запнулся. Голос все-таки задрожал. Он закачала головой, по-прежнему злясь на профессора. Тот оказался скользким ублюдком и Бен не хотел, чтобы Мария встречалась с ним еще хотя бы раз.
- Это совсем не шутки, Мария. Ты на самом деле могла быть уже мертва, - ее слова больно кольнули в груди. Бен слишком хорошо помнил, что с ней сотворил, но услышать от девушки то, что свой день рождения она считает и своей датой смерти, было очень больно. Он не преуменьшал своей вины. Сколько бы времени не прошло и даже если бы острые углы ужаса стерлись с ее памяти, он будет виноват в том, что сделал. И даже упоминания зверя, то что, она считает, что его больше нет... от этого не стало легче.
- Что тогда у него вышло? Что это был за страх? - как-то Мария рассказала ему, что они там делают с ней. Понижают температуру, подносят к лицу свечу, имитируют воспоминания о том сыром подвале, где он когда-то ее держал. Если это не сработало, то что? Что довело ее до такого состояния? Бена пугал ее ответ. Это не могло быть ничто хорошее. Если он узнает, у него возникнет острое желание вернуться к профессором и на этот раз без свидетелей задушить его голыми руками.
Эти мысли привели к новой порции злости. Мария все истолковала не так. Отдернула руку. Отползла от него подальше. Опять боялась? Опять чувствовала рядом с собой монстра? Бен замер на месте. Пытался не дышать и не притрагиваться к ней. Позволил ей и себе немного прийти в себя. Его злость ничего не решит. Только больше усложнит. Бен не хотел, чтобы было так. Не хотел пугать девушку. Не хотел быть для нее врагом. А кем? Кто он теперь для нее?
- Ладно... ладно... успокойся, - он инстинктивно потянулся к Марии, но в последний момент рука замерла в воздухе, так и не коснувшись девичьих пальцев. Прикосновения - сейчас не лучшее решение. Облокотившись о колени, он запустил руки в короткие волосы. Надавил на покрасневшие глаза. Сделал один глубокий вдох, чтобы успокоиться самому. - После того, как ты мне рассказала в чем заключаются эксперименты, мне показалось, что ты не хочешь туда возвращаться. Ты шла туда лишь потому, что я настаивал. Я отшвырнул в сторону телефон, когда ты позвонила профессору. Обещал тебе, что ты не вернешься туда... - не стало рядом его, отпала надобность выполнять его прихоти. Выходит, не сдержал обещание. - Именно для этого у тебя есть Руфус, - или от него она тоже избавилась? Как еще об одной причине, которая напоминает о нем? Глупости. Бен знал, что это не так, потому что почти каждую ночь «провожал» Марию домой. Пес всегда был рядом. За исключением сегодняшнего дня. - Я не знаю... - от безысходности он пожал плечами, наблюдая, как девушка сползает с кровати. Ну и как, это помогло? - хотелось спросить, но Бен прикусил язык. Слишком бессердечно. Он не был таким. Наверное, не был. - Извини, я не хотел на тебя кричать, - мужчина встал на ноги следом за Марией. Поспешил удержать ее от падения в случае того, если она не устоит на ногах. Одна рука легла на поясницу. Второй он удерживал ее за руку, а подойдя к ванной, толкнул и открыл дверь. - Я помогу... вот дверь в ванную... впрочем, ты знаешь, - убедившись, что она сама стоит на ногах, он не стал заходить вместе с девушкой внутрь. Нехотя отпустил. - Позови меня, если что-то будет нужно, - остался снаружи, прижавшись к стене и прислушиваясь к каждому звуку в ванной. Руки снова начали дрожать. Бен сжал их в кулаки. Легче не становилось.

+2

21

Непонятно на что она рассчитывала, оправляясь на экзекуцию к профессору. На самом деле ведь не надеялась на положительный результат. Хотела заткнуть рот укоряющим голосам в голове, твердящим наперебой о том, что она ничего не сделала для исцеления. После случая с Гарри они приобрели злорадный оттенок, утверждая, что она заслужила свою порцию страха и унижения. Поддаться на уговоры оказалось не так уж сложно. Мария осознавала риск, но последствия могли превзойти самые смелые предположения о развязки грустного «праздника». Скорее бы уже этот день закончился. Она забудет о лабораторном кошмаре, как о страшном сне. Дудки! Послезавтра на работе любой и каждый сочтет своим долгом подойти и поинтересоваться «как все прошло»? У нее есть сутки подготовится к грядущему испытанию. Пока у нее образовались дела поважнее. В ее жизнь внезапно ворвался ураган по имени Бен, а она разучилась усмирять эту стихию. Неуместный оптимизм. Бетанкур никогда не умела приручать одичавшего монстра. Покой в эх совместное жилище приносило лишь ее покорсто и признание звериного превосходства. Когда-то это устраивало обе стороны. Все осталось в прошлом. Мария вновь ощутила в себе силы противостоять и обороняться его напору.
- Ты же не любишь гостей, - и это мягко сказано! Монстр ненавидел посторонних на своей территории. Мария стала чужачкой, но ради нее Арчер готов был сделать исключение? Ирландка не знала, как относиться к высказыванию мужчины. Сердце предательски защемило. С одной стороны, он непрозрачно намекал, что рад видеть ее живой и здоровой. С другой – «гостья» как-то странно звучит из его уст. Неужели нашлось определение тому, чем была блондинка в его жизни? Гостьей? Цепляться к словам совсем не хотелось. Подобная тактика приведет к скандалу, а ругаться с Беном, после многомесячного расставания, хотелось еще меньше. Их расставание нельзя назвать мирным, но худшего удалось избежать. Обошлось без взаимных оскорблений и проклятий. Не стоит наверстывать упущенное.
- Тебе пришлось нарушить свои планы на день. Ехать за мной по пробкам. Устаивать спасательную операцию и нянчится со мной после, - девушка загибала пальцы, перечисляя события уходящего дня. – Это больше, чем банальное неудобство, - подвела она итог. Арчер был не обязан совершать вышеперечисленные подвиги ради бывшей и давно забытой подружки, но он сделал это. Зачем? Ради их прошлого? Роящиеся в голове вопросы множились, порождая тревожные воспоминания и ощущения. Только рядом с Беном сердце стучало учащенно, будто пытаясь вырваться из клетки ребер и стать ближе к любимому монстру. Он больше не любим Марией. Ведь нет? А сердце продолжало нестись галопом, возмущая своей реакцией разум. Он выпускал оборонительные колючки. – Я не даю обещаний, - в этом у меня были хорошие учителя, - хотелось добавить совсем ядовитую ремарку, но блондинка вовремя прикусила язык. Бенджамин сам виноват. Он давно утратил право что-то требовать от Бетанкур. Не стоило так наседать… пускай и из лучших побуждений. – Уверенна, что после твоего феерического появления, профессор меня больше на порог не пустит, - сдавив пульсирующие виски, констатировала ирландка, словно это могло успокоить Арчера. Она не собиралась возвращаться. С большим удовольствием она пустит себе пулю в лоб. Потребовался почти год, чтобы наскрести сил на последнюю попытку вернуть зрение. Покончено с иллюзиями и надеждами на светлое, во всех отношениях, будущее. Она провела весь комплекс реанимационных мероприятий над давно почившим пациентом. Пришла пора объявить время смерти. Похоронить прошлое... Оплакать… Забыть… и жить с тем, что осталось. Если Бенджамин не повышал на нее голос и не пытался давить, возможна она и пообещала мужчине. Все пошло не так. Разговор сворачивал на кривую дорожку. Пора заканчивать, пока финал дня не «затмило» кошмарностью его начало.  Абсурдность их диалога набирала обороты. Все это время они медленно поднимались вверх по «американским горкам» нарастающей напряженности. Готовились сорваться вниз без тормозов при первой неосторожной реплики.
Кажется Мария была готова ко все на свете, кроме неприкрытой панике в голосе монстра. Неужели Бена настолько напугало увиденное в лаборатории? Арчеру не свойственно боятся и открыто демонстрировать чувства.
- Не нагнетай, Бен, - восхваление Всевышнего в исполнении монстра било все рейтинги невероятности! – Я очень благодарна тебе за спасение. Правда, - девушка прижала руку к груди, убеждая в искренности своих слов. – Профессор играл нечестно и вел себя по-скотски. Твой приезд избавил от лишней боли и еще одной ночи на полу в холодной комнатушке, - блондинка скривилась от воспоминаний о прошлой ночевке в углу лаборатории. – Но в самом деле! Я была в университетской лаборатории, а не в логове сомалийских пиратов! Вряд ли моей жизни что-то угрожало, - за здоровье она бы не поручилась. Методы сумасшедшего ученого слишком радикальны.
- Метро, - если бы мужчина знал, каких трудов ей стоило признаться. Бен заслужил немного правды в качестве благодарности за оказанную помощь. – Он старался воссоздать подвал. Не знаю как долго я просидела в холодном углу. Мне удалось даже вздремнуть. Профессора не воодушевила моя психическая устойчивость. Он приказал привязать меня и понизить температуру. Заработал мощный кондиционер. Гул и ветер, похожий на вечный сквозняк сабвея меня испугали. Пристегивать меня к батарее пришло двое помощников. Двое… не один монстр, а группа… Они прикоснулись ко мне и воспоминания сразу вырвались на свободу, наслаиваясь поверх реальности, - Мария нервно передергивала плечами. Пережитой ужас будто получал шанс вернуться, цепляясь за наполненные горечью фразы. 
- Отличный совет. Тебе тоже нужно успокоится, не находишь? – слишком много слов. Мария отвыкла от задушевных разговоров. Они не приносили облегчения. Опустошали, но в груди продолжало давить. – Не хотела… Так вышло… Вернуться туда было моим решением. Ты не виноват, - почему они не могли просто посидеть и помолчать, взявшись за руки? Десять минут уютного успокаивающего молчания канули в небытие. Сверху обрушилась лавина обвинений и оправданий. – Я провела там больше суток. Руфусу было лучше остаться дома… и хватит об этом, пожалуйста
Покидать постель было не самой хорошей идей. Если бы Бен не устроил допрос с пристрастием, Бетанкур осталось бы лежать, злоупотребляя всеми правила гостеприимство. Она чувствовала себя выжатой и вымотанной. Болели предплечья и запястья. Лодыжки саднило, словно с них содрали кожу. Коленки дрожали. Походку блондинки сложно назвать уверенной. Она сделала несколько шагов, продвигаясь вдоль стены.
- Ничего, проехали… Я понимаю… наверное…- поведение монстра походило на не до конца решенный ребус. Часть фрагментов виделась отчетливо и была понятна, но некоторые поступки вводили в ступор. Несмотря ни на что она приняла помощь мужчины с благодарностью. Добровольное одиночество позволила переосмыслить прошлое. Пропустить его через тяжелые жернова анализа и отсеять ненужную шелуху. Обходится без помощи дьявольски сложно… почти так, как принимать ее. Мария только училась этому. – Спасибо, - она облокотилась на руку мужчины, доковыляла до двери ванной. – Да, я помню, - а ведь действительно помнит. Обстановка квартиры Арчера врезалась в память вплоть до количества шагов и полок в ванной. Бен закрыл за ней дверь, оставляя за девушкой полную свободу действий. Она с трудом добрела до умывальника. Повернула вентиль. Кран чихнул. Вода потекла. Девушка подставила ладонь под струю. Зачерпнула немного жидкости и поднесла к лицо. В нос ударил запах ржавчины. Краном давно не пользовались. Вода застоялась. Она стряхнула капли. Стала дожидаться пока напор немного промоет трубы. Силы убегали в сточный слив вместе с водой. Хотелось содрать с себя нелепый наряд и смыть с себя прикосновения чужих рук, но руки не слушались. Девушка потянулась к полке. Пыталась найти мочалку, а наткнулась на подарок Джайи, забытый ею в день отъезда на озеро. Небольшая щеточка, надевающаяся на пальцы. При ее помощи легко смывать остатки косметики и делать легкий массаж. Находка совсем выбила блондинку из колеи. Откуда она здесь? Почему еще здесь? Мария стала шарить по полкам и крючкам. На месте был ее халат и другая косметика в запылившихся бутылочках и баночках. В отпуск она не забирала всего, но никак не ожидала, что спустя восемь месяцев после разрыва с монстром, ее барахло не отправилось на помойку. Прежде, Арчер не считал нужным дожидаться ее ухода, чтобы придать огню все вещи до последней пуговицы. Руки начали дрожать. Ри нечаянно зацепила крайний флакон и все начало падать по принципу домино. Бенджамин наверняка слышал грохот и торопился разузнать о его причине. Ирландка действовала на опережение.  Распахнула дверь, чувствуя, что едва не столкнулась лоб в лоб с мужчиной. – Я в порядке, - ответила она на еще не высказанный вопрос. – но помощь не помешает. Меня еще потряхивает после приступа и руки не слушаются… Я понимаю, что ты не должен... – и не хочешь, - Посмотри на это под другим углом. Чем быстрее я приведу себя в порядок, тем скорее уйду и оставлю тебя в покое… - такая мотивация должна приободрить монстра, вынужденного нянчится с ущербной бывшей.

+1

22

Прислонившись к стене, Бен чувствовал, как проваливается в темную бездну. Это падение было не остановить. Мысли смешались. Он смотрел в одну точку перед собой. Силуэт кровати и светлые стены расплывались перед глазами. Когда здесь не было Марии, он терялся. Больше не чувствовал себя нужным, да и нужен ли он был когда-либо. От него одни только проблемы. Не будь его, девушка могла бы спокойно жить в родной стране, заниматься любимым делом, а не вынужденно преследовать своего насильника и убийцу сестры. Обзавелась бы семьей, устраивала пикники с друзьями по воскресеньям. Жила бы нормальной жизнью, не зная, что существует такой монстр, как он. Если бы только он не выжил в тот злосчастный день много лет назад, когда его отец решил избавится от него. Бен действительно на это надеялся. Не тогда. Сейчас, стоя около двери ванной и прислушиваясь к тихому шуму бегущей воды в раковине. Столько бы жизней можно было уберечь... но главное, что Мария никогда бы не узнала о существовании тьмы. Никогда бы не полюбила его и не возненавидела.
Болью кольнули в груди. Бен сделал глубокий вдох. Воздух затерялся на пути к легким. Он думал о происходящем, о том, что услышал от девушки. Перебирал в мыслях каждое ее слово. Пытался убедить себя, что это не последний раз, когда они видятся в стенах этого дома. Здесь была своя история. Покрытая толстым слоем пыли и горьких воспоминаний о том, что потеряно. Нет, здесь было и хорошее... Когда они сидели в этой комнате или в гостиной, разговаривали обрывчатыми фразами или молчали. Он никогда не умел общаться и находить общий язык с людьми. Так и остался диким и одиноким. Мария как и прежде считала себя обузой. Ссылаясь на его планы, хотела встать, чтобы поскорее уйти. Планы... Какие у него могли быть планы? Их не было и не будет. Дай Бог, прожить один день, чтобы следующий повторился точно таким же. Пустой. Однообразный. Бессмысленный. Бен не помнил, когда в последний раз покидал гараж и видел дневной свет. Он ни с кем не общался. Не хотел говорить. Работал, работал и... работал. Это единственное, что позволяло не сойти с ума. Не стоило так кричать на Марию. Тогда, быть может, она осталась бы подольше. Позволила бы позаботиться о себе. Может ему даже удалось уговорить ее остаться на ночь. Чтобы он мог беречь ее сон.
Бен затряслась головой. В висках запульсировало сильнее, разносясь ноющей болью по затылку. Старая подруга - головная боль - как и прежде была рядом. Он слишком размечтался. Мария ни за что не останется в доме, который был для нее клеткой. Везде, где был он и его попытки помочь, для нее перекрывался кислород. Даже профессор оказался обезумевшим фанатиком, играющим на людских страхах. Кровь стыла в жилах, представляя, что Мария пережила в стенах той лаборатории... когда ее связывали и прикасались чужаки. Как именно по касались? Гнев возвращался и он был готов скрутить шею старика голыми руками. Бен злился на профессора и на себя. Только это уже ничего не решало. Мария все равно пережила этот ужас опять. Проклятые эксперементаторы!
Его кулак врезался в дверной косяк. Боль прошлась от запястья до локтя. Легче не стало. Совсем. Он задыхался. Толстые сгустки пыли ударили в ноздри. Бен заметался по комнате, измеряя расстояние в пару-тройку метров размашистыми шагами. Затем распахнул окно. Свежий воздух теплым потоком ударил в лицо. Лучи яркого солнца ослепили, заставляя отступить глубже в комнату. Но прежде, чем он это сделал, его взгляд упал вниз. Он вспомнил, как Мария весела на его руке и совсем не противилась смерти. Уже тогда он мог ее потерять. Хотя на самом деле она никогда и не была его. Бен напридумал все. Он заставлял ее быть его. Силой взял на супружеской кровати. Удерживал в плену, только менялись места - дом в лесу, Сан-Диего, дом у моря, потом Аляска, теперь - Нью-Йорк. Девушка никогда не оставалась с ним по доброй воли. Всегда он куда-то тащил ее, спасая или спасаясь сам. От одиночества и пустоты. И неважно сколько мест было поменял, он так и остался одиноким и пустым. Не знал, куда себя деть. Что делать без нее. Мария была единственной, которая удерживала его на краю бездны. Без нее он падал. Все еще продолжал падать, так и не настигая дна.
Чувства смешались. Боль. Злость. Страх. Отчаянье. Бен озирался по сторонам, но комната по-прежнему была пуста. Успокаивала лишь монотонна льющаяся вода за дверью. Он знал, что она все еще там. Это не его выдумка и не сон. Мария была здесь. Как долго еще? Минуты, часы? Когда стукнет его окончательный приговор?
Странный звук остановил поток его мыслей. За стеной что-то с грохотом падало. Сердце застучало сильнее, тревожась о безопасности Марии. Бен остановился около двери ванной. Прислушался. Сделал поспешный шаг, хватаясь за дверную ручку. Он открыл рот, но так и не успел ничего спросить. Дверь открылась с той стороны. На пороге стояла Мария. Ее бледное лицо выдавало ее самочувствие. - Ну да, как же в порядке, - он отозвался, перехватывая руку девушки и придерживая за талию. - Не понимаешь, - с какой стати она решила, что он оставит ее в таком состоянии? И что хочет оставлять вообще? Но у каждого из них была своя собственная «правла» о мотивах и поступках друг друга. Мария не верила в его любовь и искренность слов, он не верил, что больше ей нужен. Может только на то время, пока она чувствует слабость в теле. Бен осторожно подвел девушку к кровати и помог прилечь. Укутал одеялом. Прмнес еще одну подушку и подложил под бок. Оглядел ее с ног до головы, будто это могло помочь ему понять, как она себя чувствует. - Кажется, я не говорил, что тебя выгоняют. Оставайся сколько хочешь. Когда пожелаешь, я отвезу тебя домой, - пусть Мария знает, что этот дом для нее больше не клетка. Она вольна приходить и уходить, когда захочет. Но ведь она больше не захочет, ведь так? Не придет и не узнает, что здесь никто не живет. Не позвонит в пустующую квартиру. Просто больше незачем. Для нее монстр остался в прошлом. Впереди ее ждет совсем другая жизнь. Где для него нет места. - И не хочу слышать никаких возвражений, - Бен присел на край кровати, желая быть ближе к девушке. Особенно, если времени рядом с ней осталось не так уж и много  Протягивая руку, он сжал ее прохладные пальцы. Теперь они были холодными от воды. - Как ты себя чувствуешь? - кажется, это был самый часто задаваемый вопрос за последний час. Но Бену было плевать. Его слишком волновало состояние девушки. - Может хочешь воды или чаю? На полках должно было что-то остаться, - он пожал плечами. Бен давно туда не заглядывал. Да и вообще не помнил, когда в последний раз заходил на кухню. - Или поесть. Ты наверняка давно ничего не ела, - едва ли профессор позволил набить полный желудок перед экспериментом. - Могу заказать еду. Что ты хочешь? Извини, но в холодильнике нет ничего съедобного, там давно мышь повесилась, - Бен попытался шутить - не выходило. Сколько бы в этой квартире и не было воспоминаний, Бен каждый раз с трудом делал усилия, чтобы переступить порог и оказаться в этой пустоте. Сегодня все иначе. Он не хотел, чтобы Мария уходила. Готов был использовать любой предлог, чтобы задержать ее здесь подольше.

+1

23

За последние полтора года с Марией случилось множество метаморфоз. Она полностью разуверялась в жизни, проклиная злую судьбу. Смирялась с печальной участью. Восставала, как птица феникс из пепла. Вновь падала под тяжестью реальности и непреодолимой силы обстоятельств. Казалось, что подняться уже не суждено, но она отскребала себя от земли и брела дальше. Появилась цель и даже что-то и кое-как получалось. Что-то… как-то… Без Бена в сердце царила пустота. Роджер старался завоевать расположение ирландки. Он был достойным мужчиной, но… не был ее монстром. До сего дня девушка отрицала очевидное. Игнорировала тревожные сны-воспоминания. Главным героем неизменно был Бенджамин. Он - прошлое… Их больше ничего не связывает. Их пути никогда не пересекутся. Они сумели разойтись не врагами. Пусть без криков и ругани, однако разрыв вышел драматичный и травмирующий для блондинки - с оглушительным акцентом на ее неполноценность. Только Арчер умел выворачивать ее душу наизнанку. Видел обломки и руины, с которыми нет смысла связываться. Только ему было все дозволено раньше и чертово время мало что изменило! Бен продолжал обладать над ней необъяснимой властью. Однажды забравшись под кожу, он инфицировал Марию собой. От него не было противоядия… не для Бетанкур. Сколько они не виделись? Недели... месяцы… Связь должна была ослабнуть. Девушку делала все от себя зависящее, а стоило Бену прийти на помощь, притащить к себе и позволить «увидеть» ЕЕ вещи на прежних местах и все перевернулось с ног на голову.  Ванная выглядела так, будто ирландка вышла на прогулку и должна вот-вот вернуться. Крема, расчески, махровый халат… все терпеливо дожидалось загулявшую хозяйку. Почему?  Так не правильно… Их там давно быть не должно. Монстр всегда нещадно уничтожал любые напоминания о бывшей игрушке. Почему в этот раз поступил иначе? Это сбивало с толку. Девушка растерялась и чувствовала себя маленьким заблудившимся ребенком. Не возникло желание хорохорится и делать вид, что ситуация далека от критической. Бетангкур могла бы собрать волю в кулак. Отыграть роль независимой и сильной женщины. Отползти на квартал от логова монстра и так уже сдуться и поплакать в тряпочку. Так и стоило сделать… определенно.
Марии не впервой поступать наперекор здравому смыслу. Сжимая свою волю в кулаке, аки долбанную пружину стоило ждать отдачи. Настанет день, когда давление превысит все допустимые границы и спираль раскалится, выстреливая в самый неподходящий момент. Куда ж еще неподходящее? Она, как пьяный ежик в тумане выползла наощупь из ванной. Ноги дрожали в такт срывающемуся голосу. Мария толком не умылась. Не смогла содрать с себя ненавистный синтетический костюм. Он начинал врастать в кожу… пропитывая насквозь запахом лекарств и лаборатории. Жалкое зрелище. Бен по-своему его оценил, не стесняясь замечаний. Ирландка стиснула зубы, пропуская мимо ушей его скептицизм. Она не в. Ом положении, чтобы острить в ответ, а так хотелось…
- Ну, да... куда нам убогим, - под нос и неразборчиво пробухтела Бетанкур, опираясь на руку мужчины... Она мало что понимала в происходящем. Бенджамин бросился ей на помощь по первому зову. Он хранит вещи бывшей подружки. Он все еще приходит в кафе в условленный день и час? Раньше блондинка была убеждена, что красивый жест с обещанием растворился в небытие, как и другие клятвы зверя в человеческом обличии. Он редко обещал… еще реже держал слово. Теперь она не была столь категоричной в своих суждениях... А вдруг?.. Неет! Стоп! Дальше опасную мысль развевать не стоит. Нужно пережить этот черный день и двигаться дальше… каждый своей извилистой тропой. В день ее рождения постоянно происходит какая-то откровенная херня. Проклятье какое-то или вспышки на солнце… Кто его знает… Главное дотянуть до полуночи и мир перезагрузится... Хуже, чем «празднование на Аляске» точно уже не будет. По всем кармическим канонам она исчерпала лимит несчастий и боли. – Давно ты стал таким гостеприимным? – хотелось язвительно добавить, что их разрыв пошел монстру на пользу, но ирландка вовремя прикусила язык. Бенджамин был не виноват в случившемся и не заслуживал того, чтобы незваная гостья срывала на нем свою злость. Мария обреченно вздохнула, укладываясь обратно в кровать. Сердце больно вздрогнуло, когда мужчина укрыл ее и заботливо подогнул края одеяла, окружая ее согревающим сооружением из дополнительных подушек. Боже! Она так скучала по минутам заботы и теплоты. Движения Арчера были каким-то привычно-домашними, словно не было разлуки, и монстр убаюкивал свою Марию каждый день без исключения. Горло свело спазмом. Помимо боли между ними было и хорошее. В последнее время Бен старался уравновесить чаши весов, оберегая и искупая вину. Время все-таки сглаживало острые углы. Позволяло искромсанной душе прощать, а памяти хранить больше светлых мгновений, чем кроваво-драматических кошмаров.
- Нет сил возражать, - честно призналась Бетанкур. Кровать рядом с ней прогнулась, под тяжестью громадной фигуры Бена. Горячая ладонь перехватила ее заледеневшие пальцы. Жар стремительно пронесся искорками по коже. Девушка задрожала, хватаясь за руку Бенджамина. Надеялась, что мужчина не поймет насколько сильно она сейчас нуждается в его прикосновениях. Одиночество не сделало ее сильнее и независимее. Оно грубой чертой подвело потери, тихонько посмеиваясь над глуповатой блондинкой. – Бывало и хуже… - а могло стать совсем хреново, - спасибо, что вытащил меня. Идиотская была затея. Не стоило возвращаться в лабораторию, - по крайней мере хватало смелости признавать ошибки. – Ну, теперь мы опытным путем доказали, что зрение мне вернуть невозможно... – определенность стоила пережитого ужаса? Отчасти… Бен как-то упрекнул ее в бездействии. Теперь то Ри боролась до конца… жаль, что он далек от победного.
- Спасибо. Воды будет достаточно. Не хочу создавать тебе еще больше проблем, - желудок давно предательски урчал. Бен зрел в корень. Профессор держал ее на голодном пайке уже вторые сутки, но неуверенно-путанное предложение монстра не вселяло особой надежды на приятный совместный ужин. У него должно было что-то остаться… В холодильнике мышь повесилась. Арчер всегда относился к еде с пренебрежением… но, чтобы на столько… - Ты редко бываешь дома, - высказала предположение ирландка. – Тебе, наверняка, ждут в другом месте, - неуместное дополнение слетело с языка раньше, чем Марии удалось. заткнуться. Это не должно волновать! Он свободный мужчина и не давал клятву монашествовать остаток жизни. Понимая, что хуже уже не будет Ри решила закрепить свое неловкое положение мучившим вопросом. – Там ванной стоят мои крема и висит халат… Ты хранишь мои вещи? Почему до сих пор их не выбросил на помойку? – интересно, что она ожидала услышать? Что ему пофиг, что тут творится. Он нашел другую. Перебрался жить к ней и напрочь забыл, что на полках пылится ее барахло. Это будет больно слышать, но отрезвляюще, как ледяной душ. Ей не повредит немного охладить мысли и взбунтовавшиеся чувства. Девушка напряглась в ожидании ответа...

+2

24

Время, прожитое без Марии, многое расставило по своим местам. Во-первых, Бен в очередной раз понял, что не может жить без нее. Это скорее было похоже на безликое существование. Рутинное, затянутое, бессмысленное. Во-вторых, он не мог вспомнить ни одного дня, который бы задержался в его памяти. А надо отметить, что память у него была хорошая. Он помнил детали, места, события, когда это происходило вместе с Марией. По отдельности ничего уже не имело значения. Порой мысли Бена склонялись к тому, что может он не доживет до следующего рассвета. Тогда не придется волочить это гребанное существование. Боль наконец-то выжжет его сердце дотла и не останется ничего... ничего, что чувствовать. Он не хотел больше чувствовать. Не хотел каждое утро с усилием открывать глаза. Не хотел быть никем. Не хотел быть без нее. Бен осознал и свои ошибки. Как в замедленной пленке прокручивал события минувших лет и от этого чувствовал себя так гадко. Ему опротивело собственное отражение в зеркале. Как там говорится... полюби себя и мир полюбит тебя. С ним это не работало. В его жизни было слишком много дерьма, чтобы выставлять его напоказ окружающим. Даже будучи незнакомцами, которые проходили мимо него, смотрели косо и настороженно. Возможно, такое его поведение зародилось уже в детстве или, возможно, Бен сам стал таким, потому что другого пути не видел или не хотел видеть. Ему милее была тьма и одиночество, чем окружающие люди, отношения, женщины, в конце концов, семья. Он оградил себя ото всех. Кто-то покинул его сам, кого-то он заставил уйти, как в случае с Марией. Она больше не могла находиться с ним рядом. Единственное ее спасение было уход. Бен не винил ее в этом. Будь он на ее месте, наверное, поступил бы также. Убежал от монстра, который выпивает последние остатки сил и самоуважения. Только он не был на ее месте. Он и был тем монстром, который все губил.
Он хотел бы сказать, что изменился и что в нем больше не живет та тварь, но рот не открывался. Может, он не был до конца уверен в этом. Может, перестал верить в себя. Черт его знает. Бен смотрел на лежащую на кровати девушку и видел деяния своих рук. Разве после всего, что ей пришлось пережить, он изменился? Он затянулся тяжелым вдохом. Так и не нашел ответа на мучающий вопрос. Да и нужно ли было. Изменился он или нет, это ничего не изменит. Не изменит между ними. Они могли вести спокойные беседы, говорить о еде и питье, но самого главного друг другу так и не скажут. Теперь они чужие друг другу люди. Бред. Бен чувствовал то же самое, что и тогда. Связь не разрушилась. Будто они и не расставались. Будто не было этих долгих месяцев разлуки, а это еще один обычный день, когда он принес Марии завтрак. Сейчас усядется рядом на кресло и прочитает ей утреннюю газету. Он даже оглянулся по сторонам. Но ничего из этого уже не было. Мебель покрылась пылью. Рядом с кроватью не лежали ее тапочки. Халат не был перевешан через спинку кровати. Без Марии здесь стало слишком пусто и одиноко.
Сжимая в руке девичьи пальцы, он думал о многом. О ней. О том, что не хотел отпускать ее руки. О каждом прожитом здесь дне вместе с ней. Это было лучшее, что случалось с ним за последний год. Будучи просто соседями, Мария была рядом. Бен знал, где она находится, мог уберечь от беды и защитить. Мог быть ее глазами. Мог заботиться и любить. Теперь не знал ничего. И это пугало. Даже больше чем пустота, поселившаяся в его жизни. Когда-нибудь девушка поймет, что окончательно стала свободна от лап монстра. Когда-нибудь настанет день, когда она забудет о нем насовсем. Этот день станет еще одним днем его смерти.
- Да уж, - его голос как-то совсем охрип. Если сказать, что он испугался за Марию, это ничего не сказать. За последние часы он постарел на десятки лет. Страх по-прежнему хватало за горло и дышал ледяным дыханием в затылок. - Не благодарим меня за это, просто не ходи туда больше, - Бен не переживет еще одного такого раза. Тем более того, если в иной раз его не окажется рядом. Конечно, с Марией были ее друзья, в конце концов, тот чертов бизнесмен, но он никогда не полагался на чужих людей, а только на себя и говорить о безопасности Марии не мог, когда его не было рядом. - Может зрение вернется также неожиданно, как и исчезло, - он ничего не смыслил в медицине и состоянии девушки. Это еще больше делало его виноватым. Она оказалась в полной темноте по его вине. В прямом и переносном смысле. Он закрывал ее от света, а ее глаза приняли вечную тьму.
- Редко, - трудно было вспомнить, когда он в последний раз здесь был. Эти стены хранили слишком много больных воспоминаний. Его теперешним «домом» стала мастерская. Сырая, холодная дыра, какая и положена для монстра. Бен не заслужил ничего иного. Не хоткл, чтобы было иначе. Без Марии не важно где существовать. - Меня никто не ждет, - он пожал плечами. Что она рассчитывала услышать, говоря об этом? Что он успел найти другую? Что забыл ее? Чушь! Она всегда будет единственной, кто занимается место в его сердце. Пусть судьба и рассоеденила их по разные стороны жизни. Бен не стал ей лгать. Он был один и останется один. Время шло, но ничего не менялось. Невозможно было представить кого-то еще вместо Марии в этом доме, рядом с ним, в его жизни. Он просто никого не пускал. Она стала его смыслом, а без нее было так пусто. Кажется, он начинал сходить с ума. От безысходности и существования, которое суждено провести без нее.
- Да, храню, - незачем отрицать очевидное. Тем более, девушка сама могла убедиться, что ее вещи остались на прежних местах. Бен думал о том, чтобы собрать их и отослать ей, как он сделал с теми вещами, что остались в курортном домике, но его что-то остановило его тогда. Он просто не хотел, чтобы Мария уничтожила все вещи сразу. Каждый раз приходя сюда и видя ее расческу, крем или одежду весящюю на своих привычных местах, в груди что-то сжималось. Боль пронзала сердце. Бену требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и осознать, что Марии здесь больше нет и никогда не будет. Они не воспользуется ни одним тюбиком, не наденет ни свитер, ни блузку. После нее остались только вещи. Напоминая о ней. Отрезвляя болью. Позволяя прожить еще лишь день. - Я надеялся, что ты передумаешь и когда-нибудь вернешься, сюда, ко мне. Не в пустой дом, а там, где есть знакомые для тебя вещи. Что все будет как раньше... в смысле, по новому, но опять вместе, - слова путались. Бен потер ладонью лицо, пытаясь избавиться от головной боли. Чем больше он думал об этом, тем сильнее становилась боль.
- Знаю, что это глупо. Ты не вернешься больше в клетку, когда вновь обрела свободу. Тебе не нужен такой как я. Теперь у тебя своя жизнь. Без меня. Не знаю, на что я надеялся. Наверное, на то, что в глубине души ты хотя бы чуточку меня еще любишь и не сможешь жить без меня, как я не могу без тебя, - Бен оборвал бессмысленный поток речи. Лучше замолчать прежде, чем он не наговорил еще больше глупостей. Марию не тронут его слова. Она больше его не любит и не верит, что может любить он. - Ты не доставляешь мне проблем. Мне нравится заботиться о тебе. Принесу воду, - еще раз сжав в ладони девичьи пальцы, он нехотя высвободил свою руку, чтобы встать и пойти за водой. К чему ворошить старые раны и вести диалоги, если после они все равно разойдутся каждый по своим углам. Будет только больнее. Боль уже стала осязаймой, полосная остро наточенным лезвием по грудной клетке.

+2

25

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Обмануть судьбу невозможно. Проклятая дата осталась ловушкой на века, не смотря на все ухищрения ирландки. Мария держалась на расстоянии от монстра. Он должен был освободится от злого рока. Находясь вдалеке от бывшей жертвы, зверь пропадал с радара судьбы. Он умел прятаться и маскироваться. У Бетанкур все сложнее - она родилась в этот черный день. Ей не суждено сбросить кандалы прошлого. Проржавевшие браслеты вросли в плоть. При малейшей попытке освободится причиняли адские муки. Смерть оставалась избавлением, но давно перестала казаться привлекательной. Мария заново училась любить жизнь и искала способы обойти проклятье. Выходило, мягко говоря, не очень. В прошлом году она пыталась минимизировать ущерб. Забралась на крышу многоэтажки. Отключила телефон. Запретила Арчеру приближаться. Пряталась от тьмы под палящими лучами солнца. Легче не стало. Боль обошла с тылу и нанесла тепловой удар. Бену пришлось накладывать мази на обгоревшую кожу и менять комплексы на лбу. Символично и перекликается с финалом аляскинской драмы – она бьется в лихорадке, а зверь замаливает свои грехи. Какой вывод? Сколько не запутывай следы, извилистая тропинка выведет в исходную точку.
Девушка наблюдала проклятье в действии. Сегодняшний день лишь подтвердил мрачную мистику злого рока, нависшего над двумя существами. Они расстались! Не списывались и не созванивались! Не встречались с начала весны. Не помогло! Зверь и его излюбленная добыча скованны цепью порочной любви и боли. Так будет всегда? Еще вчера Мария прибывала в полной уверенности, что все кончено! Высшие силы вдоволь насмеялись, сводя их вместе в квартире монстра. Щелчок невидимых пальце и будто и не было многомесячной разлуки. Вещи ирландки пылились на своих местах. Она лежала в постели под тяжелым одеялом. Мать его! Дежавю! Бетанкур дорого бы заплатила за разоблачение своих «глюков». Бенджамину стоило сказать, что ей показалось. Полки в ванной давно опустели. Ирландка трусливо поверила бы в любой бред. Так проще и безопаснее. Мария хотела, чтобы было проще! Она не представляла, как существовать в мире, где монстр все еще ждет ее возвращения.
- Это я могу тебе пообещать, - просто раздавать клятвы, когда решение давно принято. Она сделала последнюю отчаянную попытку вернуть утраченное зрение. Переступала порог лаборатории при условии, что ее приход станет последним. Профессор согласился. Обещал остановку по первому требованию. Обманул. У них были разные представлении о финальном аккорде эксперимента. Испытуемая смирилась с неудачей, а инноватор готов был пожертвовать ее здоровьем и, возможно, жизнью ради дополнительных баллов в пользу эффективности метода. Так что… больше никаких программ и сомнительных экспериментов. – Все возможно, - Мария вымученно улыбнулось. Она не верила в чудесное избавление от недуга. Врачи говорили, что время играет против нее. Чем дольше Бетанкур остается слепой, тем выше шансы остаться такой до гробовой доски. Девяносто процентов «прозрений» случается в первый год.  Ее шансы стремительно приближаются к нолю. Говорить об нет смысла. Если для успокоения совести монстру проще верить в небылицы, то так тому и быть.
На этой лирической ноте им стоило поставить точку. Сменить тему на безопасную и через часик-полтора разойтись по разным полюсам. Но опасные вопросы уже заданы, и монстр сегодня не склонен игнорировать Марию. Зачем она вообще спрашивала? С рвением мазохиста стремилась напороться от колкости и холодность Арчера. Хотела новой порции освобождающей боли. Надеялась и боялась услышать в голосе Бена равнодушное опровержение и насмешку. Нужен был толчок в спину, чтобы уйти и не оглянуться. Ей хотелось получить подтверждение, что монстр остался прежним. Бен, которого она знала, мог выдержать любой удар. Он поражал выносливостью и непробиваемостью. Мог не спать, не есть... не чувствовать ничего… Монстр перешагивал через людей... через нее. Любовь для него была чем-то приходящим… Бен с легкостью менял ее на ненависть и перечеркивал недоверием. Но ирландка знала Арчера с другой стороны. Была свидетелем перемен. На время обманулась и поддалась им, пока отрезвляющая реальность не обрушилась на голову. Разве несколько месяцев заботы и теплоты могли в корне изменить звериную природу? Главная проблема крылась в том, что они никогда не доверяли друг другу на сто процентов. Бену мерещилось предательство за каждым поворотом. Мария не верила в то, что он способен любить без боли. Лучше бы все так и оставалось! Назад дороги нет! Поздно менять убеждения и гадать об упущенных возможностях и выискивать их в ворохе пожелтевшей листвы прошлого.
Слова Бена насквозь пропитались отчаяньем и безысходностью. Он мог придумать несуществующие дела… друзей… подружку. Соврать, что все гуд.. только бы не показаться слабым перед бывшей подружкой. Мог, но не стал прятать от случайной гостьи свою душу, истерзанную несбыточными надеждами. Признания Бена произвели эффект разорвавшейся бомбы. Девушка почувствовала, как разверзлась пучина и она начала падать, без возможности удержаться на поверхности. Мария крепче сжала одеяло. Старалась дышать маленькими тяжами. Бен будто предвидел ее реакцию. Обрушил на гостью град признаний и ретировался на кухню, давая возможность переварить услышанное.  Только улежать на месте она не могла.  Подчиняясь непонятному порыву, Ри вскочила на ноги и поспешила следом. Поразительная штука память! Она так и не смогла запечатлеть в голове несчастные съемные двадцать квадратов, а в квартире Арчера ориентировалась без проблем. Несколько секунд и ирландка стояла посреди гостиной, вслушиваясь, как Бен звякает стаканом о включённый кран. Вода перестала шуметь. Несколько тяжелых шагов и она почувствовала на себе внимательно взгляд монстра.
Вдох... Голова закружилось. В горле пересохло. Руки дрожали…
- Так не должно было случится! – Мария закачала головой. - Я не хотела, чтобы ты страдал. Ты… ты всегда с легкостью отталкивал меня… Уничтожал любые напоминания… Двигался дальше… Я думала, что так будет и в этот раз... - в последний раз… - Невозможно жить по-новому… вместе. Мы пробовали и ничего не вышло. От меня прежней осталось так мало… слишком мало для тебя, - Мария вспомнила момент их расставания... То унижение, к которому блондинка подтолкнула себя, пытаясь прыгнуть выше собственной головы. Близость стала неосознанной проверкой. Оба с треском провалились. Бен хотел полный комплект «услуг», а она не смогла перешагнуть через страх. Такая Мария оказалась не нужна монстру. Он ушел и хлопнул дверью... – Ты влюблен в призрак… Открой глаза! Посмотри! Той девушки больше нет… Не ты ли мне советовал отпустить прошлое... и жить? Ради всего святого! Живи! – пальцы разжались. Одеяло, которое блондинка зачем-то тащила за собой, упало на пол. – Я больше не умею любить, но ты все равно дорог мне. Больно «видеть» тебя запутавшимся и сломленным. Ты не такой… Ты – сильный… властный… точно знающий чего хочешь от жизни… от женщины… - она нервно заметалась по комнате. – Вспомни, какое отвращение я вызывала тогда на озере… — это был не честный прием, но Бетанкур не знала, как еще отрезвить монстра и оправдать свой уход. Сегодня… сейчас Мария чувствовала себя виноватой и ответственной за происходящее с монстром. Карточный домок рушился, погребая под своими руинами убежденность в том, что у Бена все гораздо лучше, чем у нее и разлука пошла мужчине на пользу. – Мое присутствие не сделает тебя счастливым...- наоборот ее появление только все усложняет… – Я все такая же опустошенная и поломанная… ничего не изменилось… Мне лучше уйти, - девушка сделала первые шаги в направлении выхода. Потрясенная его признаниями, ирландка забыла, что босая и одета в нелепый лабораторный костюм.

+2

26

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Боль рвала на куски. Казалось, что Бен испытал уже всю концентрацию боль, которая была свалена на него. Он был монстром, который сам причинял боль. Он был человеком, который не мог жить на свету. Одинокий. Одичалый. Он терзал, бил, уродовали тело и сердце любимой женщины. Бросал ее, а в ответ она бросила его. И это оказалось гораздо больнее, чем он когда-либо мог представить. Ока за ока. Бен не знал, что с этим делать, как жить с этой болью. А жизнь ли это?
Сегодня он в очередной раз убедился, что не познал и доли той обжигающей боли-суки, которая разрывала изнутри. С каждым взглядом на нее боль становилась невыносимей. Поэтому ему было необходимо покинуть комнату хотя бы на время. Хотя бы для того, чтобы принести воду и сделать вдох. Присутствие Марии вновь выбило почву у него из-под ног. Ему так была необходима она, но в то же время он знал, что она больше никогда не будет принадлежать ему. Он исчерпал все попытки, «вторые шансы», потерял ее любовь. Осталась оболочка некогда сильного мужчины. Перед ней он не хотел быть слабым, но споткнулся в тот же миг, едва Мария вновь переступила порог этой квартиры. Нахлынули старые воспоминания. Месяцы, прожитые вместе. Ее образ манил к себе. Он тянул руки, чтобы хоть изредка прикоснуться к ней, вспомнить тепло родных пальцев. Был рядом, чтобы слышать ее голос и частое прерывистое дыхание. Когда воспоминания стали невыносимы, изжигая болью, он сделал шаг назад.
Сделал вдох и выдох. Затерялся по пути на кухню, прижимаясь спиной к первой попавшийся плоской поверхности. Учащенный пульс бил в висках и в горле. Сердце вырывалось наружу. Руки дрожали, будто он много часов подряд колотил боксерскую грушу. Мысли путались. Картинка перед глазами расплывалась. Откровения повлекли за собой последствия. Бен совсем не хотел признаваться Марии в том, что стал тряпкой, что без нее ему не мила жизнь, что совсем не знал и не умел жить без нее. Забыл, как быть бесчувственной скотиной, ничего не чувствовать и не любить. Сейчас он чувствовал. Еще как чувствовал. Любил. Боже, как же он ее любил! Стоило Марии оказаться с ним рядом, он вновь обо всем забывал. Не существовало ни прошлого, ни будущего. Только боль оставалась прежней. Та отрезвляла его.
Он оттолкнулся от стены. Ногами зашаркал в сторону кухни. В голове эхом звучали его собственные слова, которым никогда больше не стать реальными. Бен не отрицал того, что виноват в том, что сделал с Марией. Хотел исправить свои ошибки, но не знал как. Слишком поздно. Она приняла решение жить дальше. У нее хватило сил, чтобы это сделать, у него - нет. В самые сложные моменты Бен черпал силы в их совместных воспоминаниях. На какое-то время боль утихала. Пока он не осознавал, что прошлое уже не вернуть. Им никогда не быть вместе. Мария никогда не захочет такого, как он. Куда ему до бизнесмена, который прикатывает на дорогой тачке с шофером, дарит цветы и сыплет комплиментами. Он никогда не дарил цветы Марии, никогда не говорил комплименты. Делал все как не у людей. К черту!
Проводя рукой по пыльной столешнице, Бен подошел к шкафу. Открыл одну, другую, третью полку, разыскивая чистый стакан. Он забыл, где что лежало. Без Марии не доставал посуду, не пил и не обедал. Не было надобности накрывать на стол и заботиться о том, чтобы в доме была свежая пища. Не было о ком заботиться, а о себе он давным-давно перестал это делать.
Открутив кран, Бен наполнил стакан с водой. Долго наблюдал, как сосуд наполняется прозрачной жидкостью. За спиной послышались шаги. Нет, сначала он почувствовал ее, только потом услышал шаги. На каком-то инстинктивном уровне сердце пропустило удар и бросилось галопом. Он обернулся. Мария, закутанная в одеяло, появилась на пороге гостиной. В глазах отразилось удивление и тревога. Ей нужно было лежать и отдыхать, а не бродить по дому, в поисках новых шишек. Хоть надо признать здесь она ориентировалась гораздо лучше, чем он. Бенджамин закрыл воду и приблизился к девушке со стаканом в руке.
- Что не должно было случиться? - он не совсем понимал, о чем она толкует. Остановившись рядом, мужчина смотрел Марии в лицо, в ее глазах пытался прочесть те эмоции, которые от него были закрыты давным-давно. Дыхание оборвалось, рука со стаканом дрогнула, едва не проливаясь им под ноги, когда Бен понял, к чему ведет этот разговор. Он будто наяву слышал, как его демоны натачивают острые лезвия, чтобы вонзить в его плоть и воскресить едва-едва отступившую боль. - Не надо, Мария... не продалжай, - «пожалуйста, не надо... - его сорвавшийся голос молил ее об этом, но было слишком поздно. С трудом он протолкнул вставший поперек горла ком. - В этот раз не получилось... - не получалось и раньше. Он просто не показывал этого. У него не получилось... не получилось в отличии от Марии. По крайней мере, теперь она могла жить, не оглядываясь назад и не ожидая, что из-за угла выпрыгнет монстр и вновь проволочки ее в свою берлогу.
С предельной осторожностью Бен двигался, кладя стакан с водой на журнальный столик. Чувствовал, что иначе просто выронит его или сожмет так сильно, что останутся одни осколки. Он выпрямился, застыв рядом с девушкой. - Я знаю, что это невозможно. Мне бы хватило того, чтобы ты была рядом. Хоть ту малость... крупицу... все, что ты бы посчитала нужным дать... Но ты больше не хочешь быть со мной, ты выбрала жизнь, а не монстра. Я понимаю, я бы тоже выбрал все, кроме себя... - грудь тяжело вздымалась и опускалась. Он хотел протянуть руку, но та замерла на полпути к Марии. Стоило ли к ней прикасаться сейчас? Монстр больше не имел право на прикосновения. Порывистый вздох вырвался из его горла, обжигая новой порцией боли. - Ты здесь, я вижу тебя, чувствую тебя, вдыхаю твой запах и слышу твой голос, - он все-таки не выдержал. Коснулся девичьих плечь, когда вниз на пол соскользнуло одеяло. - Ты кто угодно, но не призрак, - его пальцы ощутили так не достающие ему тепло. Близость другого тела, которое он не чувствовал уже так давно. Родной образ Марии рядом, здесь, с ним. Острая тоска пронзила его с годолы до пят. Хотелось запрокинуть голову и закричать от беспомощности, но Бен продолжал стоять рядом с ней, молча переваривая разьедающую изнутри боль. - Я не могу... жить, - язык не поворачивается четко произнести слово «жить». - Я не знаю, что это такое... Только сейчас я понял, что без тебя я и не жил никогда... - это была истинная правда. Мария открыла ему глаза на мир, показала, где свет. Без нее он опять плутал в темноте, не видя выхода из черного лабиринта. - Того меня больше нет, - сильный, смелый, он был готов противостоять всем и каждому - куда делся тот мужчина? Он умер в тот день в кафе, когда Мария вышла через дверь, потеряв всякий шанс обрести себя вновь.
- Ты никогда не вызывала во мне отвращение. Я любил тебя и буду любить всегда!.. Тебя любить так просто как дышать... Это я сам противен себе... И тебе я должен быть противен! Лучше пусть я буду тебе противен, но не нужно жалеть меня после всего, что я сделал с тобой. Такова моя судьба. Я принял ее и должен понести наказание за все, что я сделал, - он видел в глазах девушки боль. Ее бездонные глаза хотели рассказать о многом. Бен мог узнать их среди тысячи других. Пусть она последует своим же словам и живет. Живет, как того всегда хотела, но он не позволял, подавляя и унижая. Теперь его уже не рядом и она свободна. Наконец-то свобода. - Ты не можешь этого знать... только с тобой я был счастлив, - а ты? Ты счастлива теперь? Без меня? - он очень хотел услышать ответ на эти вопросы, но не осмелился спросить. Трусом был, трусом и остался. - Нет, постой! - его охватила такая паника, когда Бен понял, что Мария собирается уйти прямо сейчас. Он полагал, что готов к этому, но ни черта подобного! Он подошел к девушке сзади, удерживая ее за руку и разворачивая к себе. Пару секунд смотрел ей в глаза, затем в отчаянном порыве заключил в свои объятия. - Я не хочу, чтобы ты уходила, - Бен шептал ей на ухо, чувствуя, как дрожит всем телом. - Пожалуйста, еще не уходи,  - полагал, что ему хватит этого, чтобы смириться с неизбежным, но чтобы смириться с уходом Марии не хватит и целой жизни.

+2

27

Шум льющейся воды заглушал ее слова, но Мария продолжала говорить. Знала, что падающие капли не помешают мужчине услышать и разобрать все сказанное. Он изменился во многом, но звериные инстинкты вряд ли можно искоренить или Бетанкур ошибается? Монстра больше нет? Ничего от него не осталось? Кто теперь обитает в опустевшей оболочке? Девушку часто мучил вопрос, что зверь с ней сотворил? Пришло время заглянуть на обратную сторону луны и в ужасе спросить, что она сделала с Беном Арчером? Долгие месяцы… годы… столетия… хищник вколачивал в белокурую голову постулаты о различии между ними. Зверь всегда был сильнее. Он имел право решать судьбы других. Он спускал курок. «Милосердно» убивал своих врагов без долгой агонии и мучений. С той, которую любил поступил жестоко - заставлял гореть в пламени земного ада, испытывая все «прелести» привязанности монстра в человеческом обличии. Марии казалось, что порочный круг наконец-то разорван. На ценнике ее свободы не было упомянуто о тотальном уничтожении обидчика. Ирландка этого не хотела! Неужели плата столь высока? Меняясь до неузнаваемости, Бенджамин, в своей извращенной манере, решил уровнять их. Стал таким же поломанным и разбитым, заставляя Марию почувствовать себя еще большим ничтожеством. Тщетные попытки блондинки жить превратились в пляску на костях. Сумасшествие какое-то! Она никогда не ставила целью переделать Бенджамина. Не пыталась перекроить его характер под свое понимание нормы или идеала. У Бетанкур не было идеалов! Она любила и хотела заслужить любовь единственного важного мужчины на Земле. Чувства остались в прошлом. Единственным желанием стало дышать без страха и боли… просто дышать… Слишком многого она хотела?
Стакан цокнул о металл крана. Гул в трубах затих. Вовремя. Еще немного и шум продолбили сквозную дыру в голове блондинки. Она сделала глубокий вдох. Расстояние между ней и Беном стало сокращаться, а напряжение нарастало, будто между ними находился огромный воздушный шар, накаченный легковоспламеняющимся газом. Приближаясь, они сдавливали его с угрожающей силой. Невидимый пузырь взорвется! Предостережения звучали не только в словах монстра. Внутренний голос тоже вопил, умоляя заткнуться. Опасность эмоционального взрыва не чертова гипотеза, а вопрос нескольких минут.
- Ты хотя бы пытался? – Бен не хотел ее слушать... Чувствовал тоже, что и ирландка или просто устал от ее общества? Плевать! Она не могла игнорировать услышанное, а услышала Бетанкуд больше, чем хотела! Мужчина приближался к ней шаркающе-стариковской походкой. Его движения стали неуверенными и скованными. По шелесту одежды стало казаться, что он непрерывно пожимает плечами, словно не понимает, какого лешего здесь происходит? Стакан опустился на столешницу с ощутимым дребезжанием. У монстра дрожали руки. Может у него тяжелое похмелье? Алкогольного амбре за Беном не тянулось. Он не любил спиртное. Никогда не топил проблемы на дне бутылки, иначе давно бы спился.
Девушка сделала еще один тяжелый вдох. Среди плотной пылевой завесы ирландка все еще могла уловить его запах, который усиливался с приближением Бенджамина. От мужчины пахло машинным маслом и бензином – до боли знакомо и даже непростительна уютно. Бен разбирался в технике. Ему нравилось перебирать моторы и реставрировать авто. В последние месяцы их совместной жизни запахи мастерской стали привычными. Сбегая на пару часов с работы, чтобы встретить ее у паромной переправы, монстр наскоро оттирал руки тряпкой. Придерживая девушку за локоть, выводя из толпы, он оставлял на одеже и коже маслянистые частички. Возможно, пачкал вещи, но Марии было все равно. Они гуляли вместе, говорили, пили кофе на скамейке в сквере и полюбившемся кафе. Было хорошее время… Они перестали рушить и стали созидать…
- Где ты живешь? – Мария прервала поток опасных и ненужных мыслей. Вопрос тоже казался неуместным. Она не должна была интересоваться, наперед зная ответ. Монстр забился в сырость и полутьму старого здания мастерской. Не вылезал из-под капота автомобиля. День за днем продолжал себя жалеть? Лучше бы он завел себе подружку! Чесслово.. это причиняло бы боль Марии…  но было куда нормальнее и здоровее для свободного мужчины. Сейчас, стоя с ним рядом и вслушиваясь в дрожь голоса и речи, больше напоминающие жалобный скулеж, Марии захотелось заткнуть уши. Некоторые вещи все-таки не менялись! Что бы не происходило в их жизни, Арчер находил способ задеть за живое. Забраться в душу немытыми руками и вытащить на поверхность то, что ирландка старалась запихать поглубже.
- Малость?! Крупицу?  О чем ты говоришь?! Ты… ты… - девушка задохнулась от всплеска боли негодования. – Все… что я посчитала нужным дать? – она как перепуганное эхо повторяла брошенные в лицо слова. – Я пыталась дать тебе все, что могла… и даже больше, - словно в замедленной прокрутке она вспомнила последнюю попытку стать ближе к монстру. Проигнорировала его холодность и отстраненность. Собрала смелость и остяки женственности в кулак. Пришла к нему на кухню. Предложила себя…всю... какую есть... только что подарочный бантик не повязала на шее. Но тех крупиц ему оказалось мало. Бен захотел прежнюю женщину, которой ей уже не стать. Какая короткая память у монстров! Быстро же он забыл о своих запросах и том, как перешагнул через нее и хлопнул дверью. Марии казалось, что она пережила это… Нет! Кого девушка обманывала? Его уход в тот день больно ударил по изуродованному сердцу. – Я была рядом… была в твоей жизни... в твоей постели… - после всех ужасов и унижения, она нашла затухающие угольки… что-то от даденного похожее на физическое притяжения. Она переступила через страх и вновь попыталась сблизится со своим мучителем. Наверное, Бену показалось, что все вышло естественно и просто. Можно дальше экспериментировать и играть ее сердцем. Но для Марии это была последняя попытка воскресить себя и способность доверять... и что девушка получила взамен? -  Я всегда выбирала тебя!  Проблема в том, что в последний раз я предпочла одиночество вечной боли и унижению… лишая тебя возможности уйти самому. Последнее слово всегда было за тобой. Ты решал, когда вышвыривать за порог, а когда подобрать обратно. Алгоритм нарушен… Какая ирония… Лучше меня тебя никто не поймет… Тяжело быть отвергнутым. Чувство ненужности медленно точит душу и от этого никуда не спрятаться, - пальцы Бена легли на плечи и злость улетучилась, оставляя ноющую занозу в груди. О, небо! Как она скучала по этим прикосновениям и его огромным мозолистым рукам. Они причиняли самую сильную боль, но только они могли защитить от всех невзгод изменчивого мира. За эти эмоции Мария готова была возненавидеть себя! – Ничего… это скоро пройдет… первый раз самый трудный… Скоро ты сможешь двигаться дальше и перестанешь говорить глупости. Ты прекрасно жил и обходился без меня. Вспомни шикарный дом, который ты построил в Сан-Диего. Яхту… на которую приводил длиннющих девиц для приватных вечеринок, - девушка перелистывала в голове странички и фотографии пухлых ФБРовских папок. Они месяцами следили за Арчером, но не могли привязать его к криминалу.
- Я заметила… - перемены в нем не вызывали злорадства или удовлетворения. Она бы предпочла никогда не «видеть» монстра таким. – Возможно… но твои поступки были переполнены отвращением, - спорить бесполезно. После всплеска обиды, приливная волна отступала. Им больше нечего делить. Все осталось в прошлом. – Это не любовь, Бен… Привычка… - девушка устало вздохнула, качая головой. – Ты мне не противен, но жалеть я тебя не хочу. Уж лучше бояться и вздрагивать от приближения зверя, чем «видеть», как далеко ты зашел в самобичевании, - Мария должна была радоваться, что это лишенное внутреннего стержня существо, впредь не причинит никому вреда. Она не могла! Бен никогда ничего не делал на половину. Уничтожая хищника, он убил в себе все живое. Перестал быть решительным, волевым, излучающим силу. Стал такой же тенью, как и сама ирландка… словно уравнивание с жертвой могло вернуть ее к жизни. – Не нужно все спихивать на судьбу… Никому ты ничего не должен. Мы оба достаточно наказаны. Я тебя простила. Двигайся дальше... или признайся, что тебе просто понравилось себя жалеть… - странно, что в таком состоянии бывший монстр позволил вытащить себя из панциря и поехал вызволять блондинку из лап свихнувшегося профессора. Нынешний Бен должен был просто поплакать в тряпочку, а не играть в рыцаря. – Я сужу из нашего прошлого опыта. Счастья обходилось слишком дорогой ценой, - этот проклятый день не мог закончиться хорошо. Разговор с Бенджамин вконец вымотал душу. Девушка не лукавила говоря, что предпочла бы все, что угодно только бы не встретиться лицом к лицу с обновленной версией Бена Арчера. Она чувствовала себя виноватой… хотя и знала, что самым злейшим своим врагом был сам монстр. Пришло время уходить. Вернуться на Статен-Айленд. Зайти в бар у причала и напиться. Сегодня подходящий день чтобы устроить поминки… по себе и монстру... Теперь они мертвы оба…  но что-то еще не дает упокоится с миром.
- Зачем мне оставаться, Бен? Что это изменит? – мужчина перехватил ее за руку. Одним рывком развернул к себе и прижал к груди. Он продолжал цепляться за исчезающую тень прошлого. Однако сопротивляться ему Мария не могла. Похоже они хватались за одну и туже поломанную соломинку, заранее прописывая сценарий. Бен вернет ее в постель. Подогнет углы одеяла. Напоит водой и будет вздыхать в кресле… пока не настанет время уходить. Наградой станет несколько часов тягостного молчания. Больше им нечего предложить друг другу…

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » till i see you again ‡флеш