http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/97668.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель
Маргарет · Амелия

На Манхэттене: декабрь 2018 года.

Температура от 0°C до +7°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » till i see you again ‡флеш


till i see you again ‡флеш

Сообщений 31 страница 60 из 68

1

https://b.radikal.ru/b24/1805/93/fa440d244e9d.png
Время и дата: март 2017 года
Декорации: Нью-Йорк
Герои: Benjamin Archer, Maria Betancourt
Краткий сюжет: Они пережили затяжную и холодную зиму. Редкие встречи и короткие разговоры не сделали Бена и Марию ближе. Теребили незаживающие раны. Не давали уснуть по ночам. Пришло время окончательно оборвать все связи и двигаться вперед. Девушка решила, что так будет лучше для всех. Так ли это? Время рассудит и расставит все по своим местам...

Отредактировано Maria Betancourt (20.05.2018 23:58:18)

+2

31

Стоило поставить жирную точку в самом начале этого разговора. Пресечь. Оборвать на полуслове. Выпалить категоричное «хватит»! Они никогда не умели нормально общаться. Все попытки поговорить, за редким исключением, заканчивались ссорой. Термин «нормально» вообще не применим к Бену Арчеру. Да, он изменился, но вряд ли стал рассудительней. Порывы и претензии монстра не перерождались в ураганную злость. Речи не источали горечь опасности, не смотря на повышенные тона. Ссорится с ним, что нестись на встречу грозовому фронту. Воздух наполнялся электричеством и сверкали убийственные молнии. От одного оглушительного рыка кровь стыла в жилах. Отпадало всякое желание стоять на пути разбушевавшейся стихии. Утробное рычание не нуждалось в расшифровке. В разные периоды их совместной истории, Мария по-разному реагировала воинственно-боевой клич зверя. Вначале, она, как последняя безвольная дура, хотела приклонится перед его мощью. Готова была вырвать собственное сердце из груди и протянуть Арчеру на золоченом блюде. Женщины любят подонков. Здорового потомства Бенджамин не оставил, но научил уму-разуму. На закате их порочной связи, беснующийся Бена пугал до дрожи в голосе и подкашивающихся коленок. Любые чувства не вечны. Страх вышел из души потоком слез. Впитался в потрескавшеюся землю опустевшего ада. Подписав пакт о взаимном разрушении они очутились посреди пустыни.  Слова терялись среди безжизненных барханов, а слезу высыхали, не успев соваться с кончиков ресниц. Что с ними стало? Лучше бы Марии остаться навечно в стенах лаборатории, чем «видеть», как зверь превращается в депрессивного подростка.
«Этого нельзя сделать… можешь сжечь здесь все… мне ничего не поможет…»
Жизнь дерьмо от начала и до конца…  Именно ты научил меня этому, а ведешь себя так, будто только что узнал о несправедливости бытия. Не знаешь, что делать с шокирующим открытием? В этом я тебе не советчик! Ты должен сам понять, кем быть… как жить… Небо свидетель – я не желала тебе подобной участи! Я смогла простить причиненное зло… вопреки логике и здравому смыслу. Это не сделало мою жизнь проще или лучше… Не вернуло зрение и прежнюю способность радоваться новому дню. Я не исцелилась… Не стала прежней… Хотя… без камня за пазухой дышится легче… определенно...
Нет! Не смей давить на жалость! С твоей стороны жестоко намекать о том, что наше временное пристанище превратилось в святилище погибшей любви. Предметы в нем не носят ритуальный характер. Они не приманят меня обратно. Нее воскресят чувств. Помочь тебе я не в состоянии! Сколько раз повторять – от меня мало что осталось. Ты все равно не оценишь… Мы это проходили… и больно было только мне. Теперь ты мечешься в агонии. Пожинаешь плоды своих грехов. Тебе будет труднее… Простить другого человека не тоже самое, что даровать прощение себе! Надеюсь, у тебя получится!
А может не нужно себя прощать! Ты никогда не придерживался золотой середины. Бросался из крайности в крайность. Чувство вины вытащило тебя на поверхность. Самопрощение перерубит канат. Ты со скоростью света полетишь обратно в подземелье. Отдашься во впасть зверя и начнешь проливать кровь.

Девушка вздрогнула от собственных мыслей. Ничего не сказала. Не пустилась в оправдания и философствования. Бессмысленно… как и ее пребывание не территории бывшего монстра. Бенджамин считает, что она смогла забыть и жить дальше. Да будет так!  Пусть верит, что ей совсем не больно и на горизонте замаячили новые отношения с достойным мужчиной… Пусть считает не предательницей их любви! Между строк… под покровом признаний и слезливых речей, сквозил упрек. Он осуждал ирландку за попытку жить… Пусть будет так… пусть... пусть… пусть…
Настал мой черед говорить глупости… для тебя, - пять минут назад монстра сильно задела подобная формулировка, неосторожно оброненная девушкой. Он нашел способ вернуть ее бумерангом к законной владелице. Мария не в обиде. Она действительно говорила ерунду. – Думаешь, что смена обстановки решила все мои проблемы? - горько усмехнулась блондинка. Она просто хотела, чтобы Бену стало легче. Он мог победить призраков… раз за разом убеждаясь, что их нет в стенах квартиры. – Конечно… для слепого человека переезд сродни празднику, - если он забыл, как тяжело ей научится ориентироваться… приспосабливаться… осваивать новые маршруты – Мария согласна поддержать иллюзию благополучия. Если предпочитал не думать о том, что фантомные запахи и звуки постоянно преследуют, а отсутствие зрения лишает возможности развеять бесплотный мираж… то Бетанкур считала возможным иронизировать над собой. К чему Бенджамину знать правду? Такая же квартира с вещами и идентичной обстановкой запечатлена у нее в сердце. Не нужно переступать порог реального помещения. Достаточно уловить аромат свежей выпечки или услышать звук заедающей застежки у незнакомца на пароме - ее тотчас же отбрасывало на семнадцатый этаж знакомого дома.  Мария помнила, что на ветровке у Арчера так же заедала «молния», и, что они заказывали в последнюю встречу. Они испытывали схожие чувства… за одним весомым исключением... в «квартире» девушки невозможно нарушить обстановку. Нельзя выкинуть вещи и переставить мебель. Память не горит... в отличии от недвижимого имущества… Она заточена в воспоминаниях. Блокировать их все труднее. Но Бену об этом знать не полагалось!
- Ты прав – решать не мне, - оплакивая свою несчастную судьбинушку, Арчер оставался верен себе в мелочах. Размазал розовые сопли, а потом вогнал шпильку, указывающую девушке на место, и включил заднюю. Мария никогда ничего не решала… за исключением окончательного разрыва. Сомнительное достижение. «Развод» стал возможен только потому, что монстр ее отпустил. Если бы Бен хотел – удержал. – Мне вообще здесь не место… - она, кажется, давно собралась уходить…  Почему еще здесь? Зачем выслушивает ничего нестоящие признания? Бен жонглировал ими, как циркач увесистыми гирями. Выглядело эффектно, но на деле – бутафория. То он умоляет о каком-нибудь «мизере». О чем угодно… что она готова была ему дать! Его…якобы не задела бы жалость и чувство вины… лишь бы побыть с ней рядом… Он же так любит... так скучает… видит ее везде и во всем… не может есть... спать... жить… Какая любовь! Даааа… ровно на пять минут... и все… реверс…
Биполярное расстройство у монстра для нее не новость. В любоФ неземную блондинка тоже не особо верила. Сердце отказывалось воспринимать информацию. Делило ее на двое… отнимая от остатка сорок процентов. Она была готова к обратной тяге… но почти равнодушные слова Бена полоснули отравленным лезвием и ее присутствие в доме монстра окончательно потеряло всякий смысл.
Вот и договорились. Мне ничего не нужно. Тебе ничего не нужно. Загостилась я… Пойду забывать и жить дальше, - Мария подвела жирную черту под их бессмысленной перебранкой. В душе творился полный бардак. Потребуется еще полгода, чтобы разобрать образовавшийся эмоциональный завал и заштопать вскрывшиеся раны. Она была зла на Арчера за преследование, однако не нарушила твердой решимости покончить с мучительным разговором. Не стала уточнять степень утоленного любопытства. Не обвинила Бена во лжи. Джайя до сих пор была на его стороне. Позвони монстр ее подруге, она обязательно бы ответила. Проинформировала о любых подробностях из жизни ирландки. Можно было ткнуть его носом в ложь… но зачем?
Пришло время уходить. Нет! Не так! Самое время бежать, пока обида и злость давали достаточную подпитку для решимости уйти и хлопнут дверь. Сейчас! Оставаться здесь опасно. Мария понимала, что опять будет больно…
- Мне пора. Отпусти меня, - прозвучало хрипло и неуверенно. Она шептала прямо в губы монстру в перерывах между его отчаянными поцелуями.  Вместо того, чтобы собрать в легкие живительного кислорода и приостановить бешеное головокружения она бессвязно молила непонятно о чем… Ей ничего не нужно.. ему ничего не нужно, а руки обвивались вокруг шеи. Пальцы путались в мятом вороте рубашки. Ползли вверх по затылку Бена. Цепляясь за отросшие волосы. Арчер давно не стригся и не встречался с бритвой. Колкая щетина царапала щеки и губы. Лицо горело. Воздуха не хватало. Проклятый лабораторный костюм из топика и шорт не смягчал ощущений. Громадная ладонь впилась в поясницу. Прожгла дыру в коже, ударяя волной вглубь тела и это было почти больно. Мария задрожала. Она отвыкла чувствовать кого- то каждой клеточкой своего тела. Делить на двоих одно дыхание и прибывать в состоянии парализации от одного лишь поцелую. Рассудок во всю махал красными флажками и запускал сигнальные ракеты. Предрекал скорое крушение… Поцелуй шел вразрез с последними словами монстра. Был стремительным и слишком неожиданным. Сколько он продлиться? Минуту? Две? Пять? Девушка знала наверняка, что ничем хорошим для нее это не закончится. Сейчас Бенджамин опомнится. Вспомнит, что рядом дефективное подобие женщины и будет больно… Ей опять будет больно от чувства униженности и неполноценности… Мария ненавидела себя за слабость, но оттолкнуть монстра не могла… не смела… Дьявол! Она не представляла, как сильно скучала по его запаху и его объятиям!

+1

32

Любовь как яд. Просачивается в кровь и отравляет сердце. Делает человека глупым, слабым, не способным жить как прежде. Любовь это еще одни шаг ближе к бездне. Нельзя привязываться к человеку. Рано или поздно будет больно. Человек уйдет или он сам его прогонит своими поступками, словами, бесчувственностью. Больно будет в любом случае. Лучше жить в своем панцыре. Не чувствовать, не любить. Стать тем монстром, кем он всегда был. Поставить жирную точку на их прошлом. Забыть. Как забыла она. Переехать, а лучше сменить город... страну. Раньше Бен часто менял места своего существования. По той тропе вела его месть и нежелание подолгу оставаться в одном точке. Враги могли найти, еще хуже - полиция. В эту клетку он ни за что бы не вернулся. Лучше смерть. Когда появилась Мария, ему переходом уезжать. Переход клочья бежать. Тоже захотелось иметь что-то постоянно - любимую женщину, дом, работу. Разве он многого хотел? Только руки уже были изрядно перепачканы кровью. На его севести оставалось слишком много грехов, чтобы вымолить прощение и жить... просто жить.
Бен так думал. Думал до встречи с Марией. На самом деле без нее и без любви он был глупым и слабым. Не ценил того, что имел. Считал, что у нее не хватит сил воспротивиться ему, тем более уйти. У нее хватило. Мария оказалась сильнее его. Смогла уйти, выжить и продолжить жить дальше. Без него. Без ее монстра.
Первое время это жутко бесило. Выводила из себя сама мысль, что она живет для кого-то другого. Улыбается кому-то другому. Делит тишину и свои мысли с другими. Она там, где нет места ему. Она живет, а он просто существует. Не в силах вырваться из этого порочного круга. Не в силах разлюбить и забыть. Пусть его любовь никогда не была правильной и не достойной ее. Не той, о которой мечтала Мария. Безумной и зависимой. Той, которая у него была и остается, пока бьется его сердце. Она могла вытереть об эту любовь ноги, в тысячный раз сказать о том, что не верит. У каждого из них свои суждения, как бороться с прошлым, зная, что оно никогда не вернется. Она не вернется к нему. Выберет любое место на земле, но только не рядом с ним. Эта жизнь для Марии была подобна клетке. Его жизнь без нее тоже походе на клетку. Это еще хуже чем вечная тюрьма с серыми стенами.
Бен не хотел с этим мириться. Как дурак ждал ее в кафе каждую неделю. Ждал, что однажды его грехи будут прощены и она придет, сказав «я остаюсь». Он часто видел во снах то самое кафе, себя у столика, момент, когда Мария приходит к нему, но лишь для того чтобы уйти вновь. Сказать, чтобы он ее не искал, не приследовал, отпустил. Все его сны оборачивались кошмаром и он вновь оказывался у окон ее дома. Ждал, когда зажжется свет. Ждал, чтобы убедиться, что она все еще там. Так близко, но в то же время далеко.
Стоя сегодня здесь, Мария была почти нереальной. Слова по-прежнему больно ранили, но он научился сживаться с болью. Куда важнее было то, что она была рядом и по какой-то причине все еще позволяла себя целовать. Бену еще предстояло разобраться в этих причинах. Та Мария, которая отвечала на его колкости и била словами в ответ, не могла больше любить. Мария, которую он держал в своих объятиях, молила не отпускать.
И он не отпускал. Держал так крепко, как только мог. До хруста в костях. До последнего вздоха. Воспоминания ворошили все то прошлое, что между ними было. Каждый день, каждую ночь, когда она была рядом. Искушала своим запахом. Эти сладкие губы раскрывались в ответ и говорили совсем не то, о чем вторило ее тело. В мыслях она уговаривала себя уйти, а руками тянулась обнять его. Господи, как он скучал по этим объятиям, тихим вздохам прямо в губы, ее дурманящему аромату. Этого не будет достаточно никогда. Сколько бы времени и не прошло, каким бы долгим и не было их расставание, он всегда будет желать ее. Она единственная нужна ему. Она единственная, ради которой стоит жить. Неважно сколько резких слов они наговорил друг другу, Бен не умел подолгу злиться на нее. Особенно если во всем виноват сам.
- Я не могу отпустить... - Мария просила, но в ее голосе не было той былой уверенности. Он чувствовал как дрожит ее тело, как отрывисто и сильно бьется ее сердце. Точно также, как былось его собственное сердце. Чувствовал, как ее тонкие пальцы хватаются за край рубашки, будто это единственное, что удерживает на ногах. У Бена было схожие ощущение, что если он не будет цепляться за девушку так отчаянно, то вновь упадят в темную бездну. На этот раз не выберется. Не захочет волочить подобие своей жизни без нее. - Я не хочу тебя отпускать... - он шептал Марии прямо в губы, отрываясь, чтобы сделать необходимый глоток воздуха и опять припадая к ее губам. Ее уста обжигали. Это было больно и так необходимо. Он прижимал ее еще ближе - держал у самого сердца. Пальцы путались в складках одежды, наизусть помня каждый изгиб стройного тела, каждую родинку, каждый шрам на теле - оставленный его руками. Об этом не стоило думать сейчас, но мысли сами лезли в голову. Бен бы сделал все возможное, будь у него шанс стереть из воспоминаний девушки ту боль, которую он ей причинил. Чтобы больше не видеть в глазах страх и боль. Чтобы вернуть звонкий смех и возможность любить, чувствовать что-то помимо пустоты и горького привкуса крови, когда кровоточило ее сердце.
И все-таки она что-то чувствовала. Так отчаянно пальцы впивались в его волосы, посылая по телу импульс боли. Такую боль он был готов терпеть вечно. Лишь бы Мария не вырывалась и не убегала. Не стремилась вернуться в ту жизнь, где для него не осталось места. Осталась. Осталась с ним. На секунды. На минуты. Кого он обманывает! Ему не хватит и целой жизни с ней рядом.
- Останься... - сам того не ведая, Бен молил об этом у девушки, прерываясь между поцелуями и выдыхая в ее припухлые губы. Как ему были необходимы эти сладкие губы! Только так он чувствовал себя живым.

+1

33

Судьба дала блондинке затяжную передышку. Одарила однообразием дней. Почти позволила обыденности затянуть в зыбучие пески рабочей рутины. Девушка не без удовольствия плыла по течению. Именно такой, до оскомины нормальной, жизни ей не хватало в последние годы. Она хотела быть как все. Слиться с серой массой людей-винтиков. Войти в стабильный ритм дом-работа-дом, изредка вырываясь на странные свидания с Роджером и посиделки с подругой. Небольшие встряски и события вплетались яркими нитями в непрерывное полотно дней, не сбивая с выбранного курса. Мария привыкла к подножкам и падениям. На нее снизошло неожиданное озарение – отношения с монстром хоть и разрушили большую часть личность, но сумели закалить осколки сердца. Она не собиралась благодарить Арчера за жестокую науку, однако отметать в сторону горький опыт было непростительной ошибкой. Ирландка обернула зло во благо. Поняла, что, пройдя через подлинный ад, перестала обращать внимание на досадные мелочи, выводящие из равновесия других людей. Нормальная среда обитания изнеживает. Раздувает пустяки до масштаба вселенской катастрофы. Можно позавидовать тем, кто не знает большей беды, чем незаконченный отчет, вздорный начальник, сломанный ноготь и отсутствие нового платья в гардеробе. Выслушивая очередную жалобу с дежурно-понимающей улыбкой, Бетанкур признавала свою дефективность и ненормальность с каким-то садистским наслаждением. Нравилось становится своей в социуме. Она ни за что бы не нарушила желаемый уклад! Выбранная программа срабатывала бы дальше, не замаячь на горизонте зловещая дата. Профессор не отставал, штурмуя полуразваленные бастионы терпения подопытной.  Последней каплей стали слухи о готовящейся вечеринке-сюрпризе в честь ее дня рождения. Нельзя десяткам людей объяснить причину нежелание праздновать. Джайя, док и Роджер знали правду. Каждый в разной степени…но в их понимании блондинка не сомневалась.  Куда подевать остальных? Круг общения значительно подрос за последнее полугодие. Среди коллег находились неисправимые оптимисты, решившие взять на себя миссию по воскрешению праздничного настроения. Сложно судить Марию за предпочтение лабораторных пыток именному пирогу и пожеланиям долгих лет жизни.
Звезды сошлись или нечистая сила веселилась? Не важно. Все вышло, как вышло… Сегодняшний день начинался на полу холодной комнатенки, имитирующий сырой аляскинский подвал. Потом ситуация вовсе вышло из-под контроля. Эксперимент обернулся не самым лучшим образом… а мог сравнять даты на могильной плите Бетанкур. В самый критический момент появился Бенджамин. Спас ее, вырывая из лап злодея. Привез к себе. Выходил, обогрел... поцеловал… Ничего не напоминает? Такое себе проржавевшее клише, под которое штампуют половину бульварных романов. Только хеппи-энда не будет… Внезапная тяга Марии к избитым сюжетам не могла подогнать прошлое под желаемый исход. Разум твердил, что она не могло остаться. Не должна была! Не имела права подставлять поруганную душу под новый удар. Бен оставался единственным существом на планете способным причинить ужасную неизлечимую боль. В его крови струился яд… опаянный для нее одной. В их сердцах еще жила одержимость друг другом. При сближении два разделанных компонента вступали в химическую реакцию, взрывая все на мили вокруг. Ее сердце – выезженная земля. Потребовалось время… много времени, чтобы пробиться новым слабеньким росткам сквозь заскорузлую почву и толстый слой пепла. Разум вопил, что ей опять будет больно. Одним неосторожным поступком… словом… действием монстр переломит тонкий стебель… а другого шанса возродиться может и не быть… скорее всего не будет!
Понимание неотвратимости погибели помогали Марии удерживать остаточные чувства в клетке. Сколько раз она порывалась позвонить Арчеру! Как часто видела его во сне… Видения не были кошмарными. Она скучала. Сердце щемило в груди, особенно остро это ощущалось один день в неделю – тот самый обозначенный монстром для встречи. Она заставляла себя не думать, но не могла не возвращаться мыслями к столику в кафе. Девушка убеждала себя в том, что обещание было красивым жестом при расставании. Место у окна давно пустует или занято незнакомыми людьми. Но где-то в глубине сердца она была убеждена в том, что Бен продолжает регулярно проходить сквозь дверь с колокольчик и просиживать часами, вызывая сплетни и пересуды за своею спиной. Убежденность проходила необъяснимым импульсом сквозь давно истончившиеся, казалось бы, разорванные, связующие нити. «Благодаря» им ирландка знала о слежке. Отрицала... игнорировала… отказывалась верить. Признания монстра шокировали лишь на миг. Вслед за злостью пришло понимание его отчаянного поступка. Она злилась, но осуждать не бралась. Будь у Марии остатки зрения, она сама грешила бы чем-то подобным. Их безумие - зеркальное отражение друг друга. Незримая связь продолжала пугать.
Инстинкт самосохранения требовал сиюминутного бегства. Хватал холодными пальцами за плечи. Пытался встряхнуть. Поздно. Жаркие прикосновения монстра стерли защитные руны. В мире не существовало оберегов, способных спрятать Марию от ее Зверя. Один нескончаемо долгий поцелуй и она забыла о боли во всем теле. От слабости не осталось и следа. Бен будто вдохнул в нее жизнь, делясь своей огненной силой. Как глупа она была, считая, что огонь полностью покинул монстра, делая его блеклой тенью мужчины. Все слишком запуталось и усложнилось. Прошлое... настоящее... прежние черты и перемены характера вращались в пестром калейдоскопе. Бенджамин не требовал ничего взамен. Умолял… оставляя за ней право выбора. Был ли у них выбор? Судьба толкнула в объятья прошлого, показывая, как мало значат усилия воли перед силой дьявольского притяжения. Бен должен стать ей безразличен. Столько времени прошло… Ха! Невозможно забыть того, кто долгие годы был сродни солнцу. Мария вращалась вокруг него. Приближаясь, получала смертельные ожоги, а в отдалении миллиона световых лет заледеневала от одиночества… Проклятье!
- Этот вечер ничего не изменит, - ей стоило разомкнуть пальцы. Шаг назад и все закончится. Бен крепко сжимал в объятьях. Не смотря на страсть и жажду сближения было в его обращении с девушкой что-то новое и необычное. Он не шел в наступление, хотя мог. Имел полное право, почувствовав ее колебание и готовящеюся капитуляцию. Зверь мог не прерывать поцелуй комканным диалогом… Прежний Бен не тратил бы время… Брал... брал и брал... Но сейчас он оставлял право выбора за ней. Говорил, что не хочет и не может отпустить. Между строк читалось, что сделает это… услышав категорический отказ. Он не сделает ничего против воли блондинка. Откуда Мария это знала? Не обычно иметь право выбора… Раньше монстр не часто этим баловал… – Одна ночь ничего не исправит, - царапая ногтями затылок монстра, притягивая его теснее к себе… она шептала почти неразборчиво. Не осознавала, что в слух заявила о возможности провести с ним эту ночь… Безумие! – Я не вернусь, Бен, — это могло похоронить магию момента, уничтожая ее на корню наступающей реальностью. Жестоко… Наверное… Мария хотела, чтобы они обо осознали на что идут и в какую игру играют.  Продолжение - сделка с дьяволом, дарящим эту ночь… но возвращающим все на прежние места с первыми лучами солнца. Этим дьяволам, впервые, была она – Мария Бетанкур.

+1

34

Ты же не забыла. Ты не забыла, как все было. Были мы. Наша любовь. Сердца, как сейчас, стучащие такт в такт. Скажи, что ты не забыла? Скажи, что чувствуешь меня? Дрожь тела выдает тебя. Пальцы, так отчаянно цепляющиеся за меня. Твои бездонные глаза, в которых я как в первый раз вновь тону. Меня не нужно спасать. Подобную «смерть» я приму с благословением.
Ты не забыла..?

Между ними было слишком много немых вопросов. Он не решался спросить, она молчала в ответ. Но тела помнили все наизусть. Каждое прикосновение. Родное дыхание на колкой щеке. Поцелуи сладких губ, которые причиняли боль от воспоминаний о том, что закончилось. Закончилось и не вернется назад. Но ему была нужна эта боль. Хотя бы на мгновение, чтобы опять почувствовать себя живым. Рядом с ней. Вновь ощутить так близко женское тело. Прижать и не отпускать. Секунду, минуты. Прежде, чем сон обернется явью. Рассеится дурман. Жестокая реальность затянет их обратно в существующий мир. Где была она и он. Где не было больше «их».
Зачем тогда все это? Зачем быть рядом, чтобы после смотреть, как она предпримет попытку уйти из его жизни. Опять. В очередной раз поставит крест на его жизни. В он что? Ему придется смириться с тем, что для нее теперь другая жизнь, где были другие люди, но не он. Монстру рядом с людьми не место. Ему не место рядом с ней.
Беда лишь в том, что Бен был готов быть с ней рядом столько, сколько она ему позволит. Пусть даже это будет оставшиеся секунды или минуты, после которых придется оправляться очень долго. Опять учиться сживаться с болью. Бороться с воспоминаниями. Вьевшемся запахом ее духов в одежду, в кожу, поглотившим его. Голосом, который будет звучать в пустоте четырех стен. Звать его... но ему никогда не найти пути к этому зовут. Они жили в разных мирах. Их соединяющие нити натянулись тугими канатами. Еще один шаг... и те могли лопнуть под напряжением той силы, которая удерживала их вдали друг от друга.
- Мария... - он звал девушку тихим шепотом, а может это всего лишь звучало в его голове. Мария. Мария. Мария. Любимое имя, которое было высечено на сердце. С ее именем он засыпал, с ним просыпался. С ним проживал каждый день и каждую ночь. Может он действительно был безумен. Ну и пусть! Любить Марию было так просто, как дышать. Она притягивала взглядом. Хотелось держать ее в своих объятиях и не отпускать. Чтобы она не смогла вернуться к тем - другим. Не смогла стать еще на день ближе к тому, чтобы забыть о нем. Он не хотел, чтобы Мария о нем забывала! Эгоистично не хотел, чтобы она была счастлива без него. Его манеры собственника никуда не делись, просто их больше не было кому демонстрировать. Она была единственной, которую он хотел звать своей. Она была той, которая больше не принадлежала ему.
Лишь тело это отказывалось принимать. Бен хватался за девушку так сильно, как только мог. Удерживал руками, пока ее разум сопротивлялся. Впивался в губы, от невозможности поступить иначе. Прерывался, чтобы слышать те обрывки фраз, ради которых с удовольствием бы заткнул уши. Это ничего не изменит... не исправит... Она все равно уйдет. Она никогда не собиралась оставаться. Никогда не думала о такой возможности. Сердце не тянулось к нему. Было лишь желание забыть боль и похоронить прошлое. Их прошлое. Быть свободной. Самой в праве решать, как поступать, а как нет. Без томного дыхания зверя на затылке. Без удерживающих в плену рук. Но что же он мог сделать, если у него ни черта не получалось?! Ни забыть, ни вырвать из сердца! Даже держаться на расстоянии у него не получалось. Он как безумец приследовал девушку на работу и с работы. Караулил у того старого дерева, в ожидании, когда она выйдет наружу. Одна или опять подкатит бизнесмен на тачке. Каждый раз Бен еди сдерживал себя, чтобы не выйти из тени и не набить этому мешку с деньгами морду. Тогда бы он раз и навсегда доказал свое истинное лицо. Лицо зверя. Его судьба и так была уже решена.
- Не изменит... или ты не хочешь, чтобы это менялось, - обрывистым голосом Бен шептал ей прямо в губы. Тогда почему твои губы, твои глаза говорят совсем о другом? Может потому я не верю тебе до конца. Может потому тот безумец во мне продолжает так неистого тебя целовать. Пусть это и будет в последний раз... Ты уйдешь и останется только пустота. Пожалуйста, не уходи... Еще нет... Он мысленно молил об этом у Марии. Просил замолчать прежде, чем они не говорили друг другу того, что заставит выбежать ее из этой двери. Прочь от монстра. Прочь из клетки. Не уходи так скоро...
Его руки поползли по девичьей спине. Ближе к плечам. Поднимаясь к лицу. Он убрал с лица быбившиеся пряди волос. Раскрасневшиеся щеки в сочетании с припухлыми губами будоражили его сознание. Дурманящий аромат ударил в ноздри. Кровь стучала в висках, перебивая эхо девичьих слов. Бен прижался пальцами к ее губам. Не говори ничего... просто останься. Он хотел невозможного. Молил, чтобы она осталась, но знал, что рано или поздно нужно будет отпустить. Вернуть ее туда, где ее место. Господи, почему же это место не с ним?! Раньше, когда им обладал зверь, все было гораздо проще. Он принимал решения, не давая Марии право на выбор. Он хотел - брал. Хотел - отталкивал. Сама мысль вызывала отвращение, чтобы вновь стать таким... Теперь ей решать. Но это решение будет не в его пользу.
- Почему тогда ты здесь? - я знаю, как ненавистно тебе это место, воспоминания обо мне. Я сам. Ты боишься меня. До сих пор боишься, хоть и пытаешься это отрицать. Ты бежишь от меня. Ищешь спасение в других людях, в другой жизни без меня. Пусть это будет твоим спасением... Моим спасением всегда была и будешь ты.

+1

35

Огонь искрился на кончиках его пальцев. Прожигал кожу насквозь. Позволял девушке почувствовать и увидеть его сердцем, минуя глаза. Только рядом с Беном она забывала о слепоте. Ирландке всегда будет не хватать этого неконтролируемого горения. Жар медленно окутывал все тело. Голова отключалась, оставляя желание. Не логичное. Не поддающееся описанию. Губительно-манящее искушение забыть обо всем на несколько минут... часов… на одну ночь.  Оставить багаж болезненного прошлого. Быть не Беном и Марией, а просто мужчиной и женщиной нуждающихся в поцелуях и ответном пламени. Только монстр мог одним вздохом раздуть в ее умирающем сердце пожар. Заполнить каждую клеточку жаром и трепетом.
Мария отвыкла противостоять желаниям. Она была одинока, но не одна. Рядом был мужчина.  Редкие поцелуи Роджера вызывали чувство неловкости и настороженность. Сердце не пропускало удары. Не пускалось бешеным галопом, заставляя щеки краснеть. Ничего даже отдаленного на то, что вызывал в ней Бен.  Иногда она проклинала себя за холодность и не способность откликнуться на ласку. Потом смирилась с неполноценностью. Пыталась объяснить Блэку всю бессмысленность его попыток и порывалась прекратить встречи. Он оказался слишком терпелив и настойчив одновременно. Говорил, что вода камень точит… Она стоила того, чтобы ждать… Смешно и печально Монстру не пришлось прилагать особых усилий, чтобы получить отклик. Отгораживаясь от чувств, она успела забыть, какой силой может обладать поцелуй. Стали неважны обвинения и упреки. Набирающая обороты ссора сошла на «нет». Распалась на пылинки, осыпаясь к босым ногам. На мгновение блондинке показалось, что Арчер испытывает тоже самое. Они вновь поймали тайную волну, а сердца стучали в унисон. Пальцы болели, но ослабить хватку и отстранится от мужчины она не могла.
Монстр звал девушку по имени. Шептал в приоткрытые губы, словно боялся спугнуть. В приглушенном шепоте мерещилось тоска и желание все исправить. Переписать историю и никогда не разлучаться с той, которую прежде не ценил и не берёг. Всему виной признания Арчера. Она старалась отстраниться и подпускать их близко к душе. Не вышло. Они впились в сердце, как репей. Продолжали эхом звучать в ушах. Она не могла поверить в искренность, но и не верить не могла… Мария хваталась за иллюзию и едва не запротестовала в голос, когда мужчина перестал обнимать ее. Подрагивающие пальцы поползли вверх по спине. Коснулись плеч. Разгладили волосы, словно приводя ее в порядок. Ирландка не понимала, что Бен делает. В такие секунды до дрожи хотелось вновь видеть и прочесть эмоцию по чернеющим глазам монстра. Но она не могла… а Бенджамин ничуть не помогал. Прижал пальцы к разгоряченным устам, которые продолжали молить об еще дном поцелуе… еще… еще… и еще… пока не иссякнут силы, а ночь не сменится новым днем. Почему он перестал прижимать к себе?  Зачем приложил пальцы к устам? Призывал покончить с разговорами и увещеваниями? Если так, то Мария с удовольствием разделит с ним молчание. Попытки поговорить всегда заканчивались ссорой. Общаясь при помощи поцелуев и прикосновений им чаще удавалось найти общий язык. Перешагивая через определенную грань, любые слова становились неуместными и губительными. Они достигли невидимую, но судьбоносную черту. Мария возомнила себя искусительницей. Она могла одарить страстью… уйти или остаться на своих условиях. На одну ночь, не планируя продолжения. Не думая о том, что будет потом… Девушка свихнулась настолько, что произнесла это в слух. Поддалась на уговоры… Готова была остаться. Малахольная идиотка. Жизнь ее ничему не научила.  Фильтруя задушевные признания монстра, она отсекла самую последнюю и самую информативную фразу. Бену ничего от нее не нужно. Химию между ними… взаимное желание… влечение… тоска… вспыхнувшая страсть. Мария все выдумала. Если он и просил остаться, то вовсе не для того, чтобы забыть и забить на прошлое… Монстр отстранился не для того, чтобы предостеречь блондинку от продолжения бессмысленного разговора. Он нашел предлог прервать поцелуй. Сам начал... сам поставил точку. Бетанкур ничего и никогда не решала между ними. В тот момент, когда девушка отпустила ситуацию на самотек и позволила ногам оторваться от земли, зверь сдернул ее с небес на землю. Как на него похоже. Одним нелепейшим вопрос перечеркнуть все и поставить ее на место.  Арчер хотел знать «почему»? У Марии не было ответа. Что она могла сказать? Что сама бы никогда не позвонила? Что не пришла бы? Что первая не рискнула приблизиться и тем более поцеловать? Что последняя попытка, перед окончательным разрывом, напрочь убила в ней способность проявлять инициативу, и она скорее бы провалилась в ад, чем рискнула еще раз? Что понятия не имела о способности так отреагировать на призывные прикосновения? Что, черт возьми, она должна была сказать? Вопрос щелкнул кнутом у самого уха… Мария готова была провести с монстром ночь, а он, словно в издевку, поинтересовался, какого хрена она все еще здесь? Девушка отшатнулась, будто от удара.
- Это та малость, которую я могла дать тебе… нам… - опустив невидящий взгляд, промямли Бетанкур. Глупо! Она смешна в своих объяснениях. – Мне на секунду показалось, - блондинке почудилось, что монстр забыл о ее неполноценности. Увидел женщину, а не поломанную игрушку, не способную удовлетворить и воплотить желаемое в реальность. Бен так тянулся к ней, что девушка забыла о своей дефективности. Щелчок и все вернулось на свои места. Больно стало немного раньше, чем она надеялась…– но мне всего лишь показалось, - девушка нашла в себе силы разжать онемевшие пальцы. Опустила руки. Успокаивающе похлопав Бена по тыльной стороне ладони, давая мужчине понять, что не набросится на него с требованиями о продолжении. – Извини, что злоупотребила твоим гостеприимством. Мне, действительно, пора… - шаг назад. Мария протянула руки в стороны – искала опору и ориентир. Ноги продолжали дрожать. Дыхание еще не восстановилось, а сердце продолжало бешено барабанить по ребрам. Она пыталась не думать о том в каком свете предстала перед монстром. Они не виделись долгие месяцы, а хватило поцелуя, чтобы вновь лишить воли и пошатнуть уверенность в правильности выбранного пути.

+1

36

У него внутри все перемешалось. Мысли, чувства, ранящие слова девушки продолжали бить по ушам. На миг он позволил себе помечтать о том, как было, если бы было... Но жестока реальность вернула на землю. Нет, не так. Швырнула обратно на колени, напоминая, кем он был и всегда будет для нее. Монстром. Чудовищем. Которому лучше вообще не открывать рот. Позади звенели окровавленные цепи. Тьма манила обратно к себе. Бен сопротивлялся. Это лучше всего выходило рядом с Марией. Он чувствовал ее близость, и холодная щупальца прошлого разжимала горло. Он вновь мог дышать. Рядом с ней. Еще один раз. Последний. Время будто острое лезвие нависло над головой. Время отмерило эти минуты для них и оборвало.
Сердце так отчаянно стучало в груди. Пыталось вернуться на несколько секунд назад, когда их сердца еще стучали в такт. Пальцы путались в длинных прядях ее волос, прижимаясь к припухлыми устам. Он смотрел Марии в глаза, пытаясь там увидеть то, о чем он так молил. Не хотел отпускать. Чувствовал прикосновения ее мягкой кожи. Щеки пылали. Кончики его пальцев обжигало. Бен не чувствовал боли. Не чувствовал почвы под ногами. Впивался взглядом в Марию, не понимая, как им это удавалось. Одним словом сломать все. Магия момента была утрачена. Ком
подступал к горлу от безысходности и осознавания того, что она совсем скоро уйдет.
Чего же ты хотел? Одним поцелует пытался все вернуть назад? Дурак. Она ясно дала понять, что это ничего не изменит. Ты ее прошлое, там, за стенами этого дома, ее будущее. Может прямо сейчас ее ждет другой, а ты тратишь ее время идиотскими мольбами о том, чтобы она осталась. Где? Здесь? Где все пропитано болью и одиночеством? Где больше нет уюта, да и не было, наверное, никогда. Мебель обросла пылью. Стены хранят каждую ее пролитую слезу и отчаянное нежелание жить рядом с тобой.
Ты жалок, Бен. Так жалок.

Это был до боли знакомый голос из прошлого. Бьющий по вискам раскат смеха звучал издевательским эхом.
Бен сильнее сжал ладони, обхватывая лицо девушки и прижимая ее к своей груди. Губы прижались к ее щеке, нашептывая родное имя. Он вздохнул дурманящий запах, понимая, как невыносимо быть без нее. Нужно было отпустить, а он не мог. Позволить ей уйти. Опять уйти. На этот раз не в очередной, а в последний раз. Навсегда? Сердце сжалось от боли. Стало слишком трудно сделать вдох.
- Мне тоже показалось, что то, что ты чувствуешь, совсем не то, о чем ты говоришь... - мне показалось, что ты все еще что-то чувствуешь ко мне. Любишь? Хотя бы малость. Ради тех коротких счастливых дней, которые у нас были. Без боли и страха. Были мы. Мы, которые пали и разбились об острые скалы. Мне показалось, что ты не забыла. А ты забыла... Вырвала из сердца. Научилась жить, будто и не было меня. Там лучше? Легче? Нет монстра? Нет меня.
Когда Мария сделала шаг назад, он инстинктивно схватил ее за руку. Прижал к себе. На секунды. Минуты. Он не знал, сколько времени прошло. Слишком мало. Не хватило времени, чтобы сказать все, что он хотел сказать ей. Грудь разрывало от боли. Сердце так сильно стучало, что показалось, что сейчас действительно у него случится сердечный приступ. Бен зажмурилась глаза и сказал то, что поставит точку на сегодняшнем дне.
- Это твой выбор, но я не могу сказать тебе «прощай», - голос совсем был непохож на его голос. Слишком хриплый. В нем сквозила боль. Он терял Марию. Уже потерял. Она не вернется к нему, сколько бы он и не просил. Она не будет чувствовать того, что чувствует он. - Мы еще встретимся? - у него не должно было быть этой надежды. У нее чужая жизнь, чужие люди. Им она будет дарить свой голос, свою улыбку, свою любовь. Ему осталась лишь пустота. Четыре стены ненавистной квартиры. Воспоминания днями и ночами, от которых нет спасения. Мария была его спасением. Она могла бы его спасти... Но зачем? Теперь уже на это нет причин. Мария ясно дала понять, что не останется. От этого становилось еще паршивей на душе. Почему же так трудно ее отпустить? Разжать пальцы, сделать шаг назад, как всего пару секунд это сделала она. Принести ее вещи. Отвести домой... Домой. Теперь ее дом уже не здесь.
Ему нужна была эта уверенность, что они еще увидятся. Ее не было. Боль нахлынула с новой силой. Выбираясь из-под щель, хватала за ноги и руки.
- Я отвезу тебя домой, - вот и все. Это конец. Но Бен по-прежнему не отпускал Марию. Закрыл глаза, не желая видеть, как она вырвется из его рук и уйдет. Пальцы ползли по ее щекам, изгибу носа, припухлым губам. Губами прижимался к щеке, виску и лбу. Он по памяти рисовал ее образ. Хотел запомнить такой. Единственной. Родной.
Я знаю, что ты больше не захочешь сюда возвращаться. Ко мне.
- Пускай для меня останутся лишь эти последние секунды, - он уже не умолял. Положился на злодейку-судьбу, которая всегда его подводила и ставила подножки. Этот раз не мог стать исключением. В итоге больно будет все равно. Уже болит. Сцепив зубы, когда сердце так бешено колотилось в груди, он мысленно говорил Марии «до свидания», потому что не мог смириться с тем, что это их последняя встреча.
До свидания, мой ангел.

+1

37

Она думала, что излечилась от зависимости. Как алкоголик в завязке «отмечала» каждый месяц трезвости. Психолог стал ее группой анонимных неудачников. Выслушивал нытье и жалобы. Было больно и трудно преодолеть желание встретится со своим бывшим мучителем. Бена не хватало во многом… во всем. Он мерещился в каждом шорохе за спиной. Девушка помнила его походку, жесты, мимику. Слепота медленно стирала из памяти яркость закатов и зелень листвы, но облик монстра ничуть не пострадал. Подсознательно она чувствовала, что может сорваться, если их орбиты вновь пересекутся. Провала не должно было случится. Она преодолела все и двигал вперёд. Новая работа нравилась и помогала самоутвердиться из-за принадлежности к важному делу. Друзья поддерживали.  Бойфренд окружал вниманием и заботой. Не требовал многого, давая время. Началась нормальная жизнь! Предстояло еще избавится от налета фальши. По-настоящему Мария не чувствовала себя частью обустраиваемого мира. Было над чем работать, но направление верное… нормальное! Арчер свалился снегом на голову, и ситуация тут же вышла из-под контроля. Пара откровенных прикосновений и один поцелуй. Что не говори, когда дело касалось монстра, высокие моральные качества махали ручкой на прощание. Лучше бы она перестала корчить непреступную красотку рядом с Блэком. Давно пора позволить Роду перейти на вторую базу… Перевести их отношение в горизонтальную плоскость. Как не назови звучит пошло… Бен был и оставался единственным мужчиной в ее постели. Зависимость никуда не делась. Бетанкур не устояла перед первым же искушением. Образно говоря, монстр притащил ее в бар, но спиртное в горло ей никто не заливал. Бенджамин предложил крепкий напиток, а она особо не сопротивлялась. Идиотка! Доверчивая дура!
Запоздалое озарение отвесило подзатыльник и нанесло болезненный удар по ребрам. Мария поняла коварный замысел судьбы. Ее тяготила незавершенность отношений двух странных марионеток. Сказав «прощай», у них все равно отыскалось место для многоточия. Монстр обещал ждать в кафе свою Марию. Потерянная девушка продолжала думать о нем. Опустошенная и одинокая, не смотря на толпу вокруг, она уверовала в то, что большей боли не бывает. Зверь отобрал у нее все. Другим порождениям зла нечем поживится. Поруганная душа и тело не выглядело лакомым куском. Она свое выстрадала сполна. В сердце царит мрак. Мария свыклась. Приняла его и просто плыла по течению. Но кто-то могущественный и прозорливый заподозрил неладное. Наблюдая из самого пекла за барахтаньями блондинки, он озадачился остаточной способностью к борьбе и тягой к жизни. Что-то питало Марию. Глубоко в сердце был запрятан тлеющий уголек. Было умно свести их с Беном вместе, чтобы спровоцировать вспышку. Сработало. Трофей красуется на ладони демона… а в душе ирландки новая сквозная рана и никаких шансов ее залатать. Еще один круг ада пройден. Сюжет не нов. Герои те же, но роли немного сместились. Арчер больше не виделся в роли демона. Его звериное Альтер Эго покинуло излюбленную оболочку и продолжило существовать отдельно от ослабшего человека. Бесхребетный… безвольный… запутавшийся и опустившийся… Он жил памятью о прошлом... Хотел вернуть давно несуществующую женщину. По инерции принимала лишь свои правила… не пытаясь принять новые реалии. Ей бы стоило пожалеть монстра… но Мария не могла. Прошлое оставило неизгладимый отпечаток на ее восприятии. Прежний Бенджамин был воплощением силы… опасности... темного магнетизма. Эти качества натворили не мало бед, но не смотря на пережитой ужас, Ри предпочла бы его бояться… чем наблюдать такие метаморфозы. Странно, что он вообще приехал в университетскую лабораторию и вытащил ее. Страдающе-ноющее подобие мужчины не способное на поступок. Минуту назад он молил о любой малости. Просил не уходить, а почти получив желаемое тут же разжал руки.  Мария ответила на поцелуй. Потеряла голову, а теперь чувствовала себя грязной потаскухой. Стояла рядом с ним, как оплеванная... пристыженная своим низменным порывом, а он продолжал нести что-то несуразное. Не может сказать «прощай»! Спрашивает, когда они снова встретятся? Серьезно?
- Я была честна с тобой. Не просила меня сюда привозить и не обещала остаться, - терять больше было нечего. Притягивая, а потом отталкивая Бен окончательно разорвал связующие нити. Сегодня просто день открытий. Бетанкур поняла, что есть конец отношений и есть крах. Можно долго философствовать над емкостью и различиями понятий… суть остается одна – любые надежды… тайные или явные сгорали дотла. Выходя за порог квартиры, Мария больше никогда не заговорит... и не подпустит к себе Арчера на пушечный выстрел. Она часто говорила, что хватит боли и унижения... но теперь точно край!
- Очнись! Ты хоть понимаешь, как нелепо и жалко звучишь с учетом сложившихся обстоятельств? – обида подстегнула девушку называть вещи своими именами. – Мы давно распрощались и сейчас ты сделал все, чтобы это «прощай» стало последним! – боль выплеснулась наружу… Бену вовсе не стоило начинать этот разговор и дарить обжигающий поцелуй! Черт бы с ним! Если бы Зверь хотел потешить свое самолюбие - удостоверится в не ослабшей власти над бывший игрушкой. Это было бы отвратительно, но, блин, объяснимо и понятно! Все, что угодно только не это амебное нытье. После того, как монстр получил ответный поцелуй и нескрываемый отклик тела на призыв, оно звучало совсем оскорбительно. Между ним и никогда не было полного взаимопонимания, но сейчас Бен превзошел себя. - Нет! – Бетанкур испугалась собственной категоричности и уверенности. - Нам больше не стоит встречаться. Не звони и не пиши мне! Я внесу твой номер в черный список. Буду пополнять перечень номерами с которых ты решишь  позвонить… Пока в городе не останется телефонных аппаратов или тебе не надоест, - последнее определенно случится раньше. – Перестань следить за мной и сделай одолжение, если тебе вдруг скажут, что я вешу над пропастью - не приходи… проигнорируй. Так будет лучше и то будет моя пропасть и мой выбор! – Мария резала по живому, не представляя сколько еще не отмерших нервных окончаний тянулось от ее сердца к черной засасывающей дыре напротив. Было больно, но она приветствовала эту муку. Лучше так, чем в полуголом виде переминаться перед с ноги на ногу и проклинать тот миг, когда не смогла устоять перед чарами того, кем Бен Арчер уже не является. – Не стоит. Я позвоню Роджеру - он меня заберет, - до сего момента блондинка не думала об этом. Хотела просто сбежать. Отдышаться. Прореветься на скамейке в парке и поползти в свою конуру. Так даже лучше. Пусть думает… пусть знает, что есть мужчина, который не считает ее отбросом и тенью бывшей подружки. Который сочтет за счастье разделить с ней постель. – У тебя могла быть целая ночь, но теперь не осталось и секунды, и это уже твой выбор! - прикосновения мужчины все так же обжигали. Сердце продолжало биться и тянуться к нему, не осознавая произошедшего. Полно понимания кошмарного позора придет позже. Девушка оттолкнула руки Бена. Опираясь о стену, направилась в спальню. В кресле лежали ее вещи. Скинув на пол ненавистный лабораторный костюм, она торопливо набросила на плечи платье, путаясь в завязках и пуговицах на груди. Инстинкт самосохранения требовал немедленного бегства. На этот раз Мария не собиралась его игнорировать..

+1

38

Раньше Бен был совсем другим. Еще до того, как его полностью поглотил монстр. Он не боялся рисковать. Дело даже не в том, что он бы не раздумывая заслонил товарища от пути. Он не боялся жить. Каждый день проживал как последний. Хотел взять от жизни все, видя, как вокруг гибнут родные ему люди. Когда-нибудь и настанет его черед. Может, на следующий день, через год или десятки лет. Он хотел жить, ни о чем не сожалея. Какое-то время у него получалось. Они были вместе с Марией. Она стала его светом, его ангелом. Путь, который он выбрал, чтобы быть дальше от крови, убийств и грабежей. Сам того не осознавая, не заметил, как она стала всем его смыслом. Он просыпался ради нее, засыпал ради нее. Рядом с ней жил, а не существовал. Она вздохнула в него силу и надежду на лучшее будущее вместе. Он учился заботиться о ней и любить. Плыл по течению, не ведая, что впереди обрыв.
Зверь внутри него взял вверх. Разрушил в одночасье то, что они строили с таким трудом. Втоптал в землю доверие, орошая все вокруг ее кровью. Когда опомнился, было уже слишком поздно. Мария ушла. Нет. Это он выгнал ее своими поступками, жестокостью, словами. Хотел вернуть ту, которой больше не было рядом. С ее уходом, солнце опустилось под землю и больше не выглядывало наружу. Бен опять учился жить во тьме. Откровенно говоря, получалось хреново. Он забился в угол и тонул в прошлом. Только прошлое... Мария... удерживали от безумия все прекратить. Как Бен был разочарован тогда, когда выжил после крушения самолета. Требовал, чтобы его забрала смерть, но та не приходила.
Наверное, он просто опустил руки. Сам не верил в то, что сможет вернуть Марию. После того, что сделала с ней, она не могла бы простить его. Он себя бы не простил. Может в этом тоже часть беды - он до сих пор себя не простил. В чем-то Мария оказалась права. Он отталкивал от себя людей, зарылся по горло в работе, ни с кем не общался и даже не пытался завести новые знакомства. Продолжал желеть о том, что сделал. Продолжал желеть себя.
Этот день все перевернул с ног на голову. Уже с того злополучного звонка, когда ему сообщили, что Марии плохо. Он перебрал в голове самые худшие сценарии пока добирался до университета. А оказавшись с ней в одной комнате со всеми откровениями - испугался как юнец. Молил остаться, но сам понимал, что больно будет все равно.
Какая разница теперь? Мария выкричвлв ему в лицо все упреки и безоговорочным обещания, что это на самом деле конец. Вот это было по-настоящему больно. Осознать, что своей медлительностью и тупостью он оборвал последний шанс на то, чтобы они сблизились. Он не просил того, чтобы девушка сразу же кидалась ему на шею и приклонялвсь как лучшему из богов. Бред. Он хотел, чтобы они смогли прошлое оставить позади. Постепенно начать все сначала. Но если она сейчас уйдет, о каком «начвле» может идти речь?
Опомнись, Бен! Иди к ней, скажи то, что хотел сказать! Останови ее, пока она не вышла за дверь и не ушла из твоей жизни навсегда! Понимаешь, навсегда?! Не будет третих-десятых шансов! Если ты дашь ей уйти сейчас, она не вернется к тебе никогда.
Мужчина тряхнул головой. Перестал тянуть руки в пустоту... там, где совсем недавно стояла она. За стеной он уловил тихие шаги. С трудом сглотнул вставший поперек горла ком. Поборол дрожь и себя. Размашистым шагом подлетел к двери в спальню, совсем не чувствуя под ногами опору. Он толкнул закрытую дверь, вошел, не постучав. Забыл о приличиях и манерах. Кого они сейчас волновали?!
Дверь отлетела к стене. С грохотом ручка проделала вмятину к штукатурке. Плевать. Взгляд Бена был нацелен на девушку. Она стояла к нему спиной. Пыталась застегнуть оставшиеся пуговицы на платье. Он сделал вид, что не смотрит на обнаженные участки тела.
- Я не хочу, чтобы это «прощай» стало последним! - это было первое, что он заявил, врываясь к ней в комнату. Басистый голос отразился от стен. Он встал у нее за спиной, подойдя в плотную и бесцеремонно нарушая личное пространство.
- Мария! - он ухватил девушку за плечо, разворачивая лицом к себе. В ее глазах царил все тот же выжигающий до тла взгляд. Растрепанные волосы разметались по румяным щекам, а припухлые губы приковывали его взгляд. - Не уходи вот так! - он отчаянно желал ее удержать, потому что слишком поздно понял, как легко можно все потерять. Потерять ее. Никогда не видеть. Не слышать голоса. Не знать, как она - здорова ли, в безопасности и в тепле. Это могло стать реальностью, подобной пытке.
- Я не хотел тебя обидеть или задеть тем, что оттолкнул. Я не хотел этого. Я хотел тебя. Но я... я испугался как глупый мальчишка! - ухватив девушку за плечи, он прижал ее к своей груди. Теперь она действительно могла вырваться и убежать. Это было ее право. Но он ей не позволит этого сделать, пока не договорит. Его руки держали крепко, а рваный голос раздавался эхом по комнате. - Я испугался того, что все опять сделаю неправильно... Я не знаю, как к тебе подойти... стоит мне сделать шаг, ты убегаешь, стоит поцеловать, ты отвечаешь, хоть и говоришь, что это ничего не изменит между нами.  Я запутался! Мне больно слышать об этом... что для тебя я всегда был и останусь лишь монстром... - он действительно запутался. Каждый шаг в попытках понять Марию, был как ходьба по минному полю. - Ты отвечаешь на поцелуй, а потом убиваешь словами, - каждая из встреча заканчивалась чем-то похожим. Мария говорила, что не вернется к нему, а он... он начинал верить в это, разочаровываясь в своей силе и умении все наладить. Он никогда и не умел ничего налаживать. Только разрушал. Только губил. И все вокруг уходили или умирали...
- Я перестал понимать тебя с полуслова. Я не понимаю, чего ты хочешь или не хочешь, если не говоришь этого. Я не умею читать мысли, а ты слишком ранена, чтобы в открытую признаться, что тоже еще что-то чувствуешь ко мне. Я знаю, что чувствуешь. Иначе бы не поцеловала в ответ, - Бен прижал девушку к себе еще сильнее. Смотрел на нее сверху вниз, впиваясь безумным взглядом. Грудь вздымалась и опускалась от волнения и перебора эмоций. Сердце стучало как ненормальное. Она тоже могла это чувствовать. - Но даже после этого меня не покидал страх, что ты все равно уйдешь. Уйдешь к нему. Выберешь ту, другую жизнь, где есть свобода и нет клетки. Ты ведь так хотела свободы... которую я не смог тебе дать, - он сожалел о многом. Но все больше о том, какую боль причинил и продолжал причинять ей. - Ты все повторяла и повторяла, что это ничего не изменит. Меня это жутко разозлило. Момент был испорчен... и я не знал, как все исправить, - он как дикий зверек огрызался в ответ. Пытался задеть словом. Раз не получилось завладеть ее сердцем. Понимал как это глупо выглядит сейчас, но тогда не в силах был совладать с собой и унять ту боль, которую причинили ее слова.
- Не обрывай эту связь между нами. Я все испортил. Наговорил глупости. Опять. Я идиот, я дурак, я самое последнее ничтожество, - стало совсем не важно, что чувствует он. Бен хотел стереть с глубины глаз Марии ту боль, которую причинил. - Прости меня. Пожалуйста, не уходи, - он опять умолял ее. Не сможет вынести, если она так и уйдет. Он пойдет за ней следом, не важно куда, не важно как, но не отстанет, пока она не скажет, что это не их последнее «прощай». - Дай мне этот шанс все исправить, - его голос дрожал. - Пожалуйста, Мария, - ему казалось, что он опять сказал что-то не так. Слишком много наговорил или не достаточно, чтобы Мария поняла истину его чувств.

Отредактировано Benjamin Archer (27.11.2018 23:07:36)

+1

39

Испытывать эмоции невыносимо! При столкновении с Беном они хлынули, как из рога изобилия. Где найти проржавевший вентиль, чтобы перекрыть поток? Мария тонула в бурлящей стихии. Захлебывалась на каждом вздохе, лихорадочно ища пути к спасению. Легкие рвало в клочья. Кровь била по вискам. На расстоянии от монстра стало чуточку легче, но недостаточно для возвращения здравомыслия. Тоска по его поцелуям и сильным рукам была осязаема и слишком очевидна. Случившееся в лаборатории ее ослабило. Девушка не готова оборонятся. Бен застал ее врасплох. Мог гордится легкостью достигнутого успеха. Она выдала себя с головой. Одним откликом рассказала бывшему мучителю то, в чем боялась признаться даже себе. Месяцы вдалеке ничего не изменили. Бен не стал постылым чужаком. Время не излечило. Не помогло взглянуть на ситуацию под иным углом… потому что эта гребаная ситуация повторялась из раза в раз, а блондинке была отведена роль безмозглой болонки на поводке. 
Она злилась! О, Боги! Как давно Бетанкур не испытывала столько концентрированно-испепеляющей злости! На него! На себя! На профессора! На весь долбанный мир! Мужчине еще повезло – ему перепала лишь малая доля отравленных речей. Внутри все продолжало бурлить и клокотать. Арчеру лучше убраться с ее пути, если он не хочет получит по голове тяжелым тупым предметом. Чтобы не бросится на поиски подходящего орудия убийства, Мария продолжала мучить платье. Пуговицы отказывались подчиняться. Оторвав одну, блондинка в сердцах отшвырнула ее на пол. Старалась сосчитать до десяти, но логический ряд не шел дальше два и три. Боль шла рука об руку со злостью. Было невыносимо «видеть» Бена таким… Правильное слово не приходило на ум. Монстр стал на путь саморазрушения и достиг в этом небывалых глубин – опускался все ниже и ниже. Неужели не понимал насколько жалок стал? Трудно поверить, что когда-то это был опасный, харизматичный, властный собственник. От него волнами исходила сила, словно внутри работал маленький атомный реактор. Девушка знала цену излучаемому теплу, и все равно тянулась к нему, не боясь губительной радиации. Прозвучит дико, но она предпочла бы вечно прятаться от Зверя, чем пару минут постоять на руинах, оставшихся от Бена Арчера. Она будто смотрела на отражение своей растоптанной души, но не могла взять в толк зачем монстр сделал это с собой? Что он пытался доказать? Хотелось отхлестать Бена по щекам, дабы привести в чувства. Почему ей не все равно?!
Тяжелые шаги за спиной прервали и без того путанный ход мыслей. Дверь отлетела в стену с такой силой, что пол в комнате завибрировал. Марии стоило бы испугаться. Ирландка вздрогнула от неожиданности, но желания забиться в угол не возникло. Отравленная обидой кровь струилась по венам, притупляя инстинкт самосохранения и память о далеком мучительном прошлом.
- Хочешь услышать это еще раз? Прощай, Бен! – холодно отрезала Бетанкур, нарочито продолжая заниматься своими делами. Девушка всем видом показывала, что не настроена на продолжения бессмысленного диалога. Монстр сделал вид, что не слышит ее колкостей и не замечает намеренья поскорее свалить из «гостеприимного» жилища. В пару уверенных шагов он пересек комнату и замер за ее спиной. Подошел к блондинке вплотную, позволяя почувствовать затылком неровное дыхание. Нет! Не приближайся! – Бетанкур поторопилась поставить мысленный блок между ними. Пнула кресло, расчищая место для шага в сторону. Жизненно необходимо было оказаться вне поля притяжения монстра. Он оказался быстрее. Не церемонясь, ухватил девушку за плечо, разворачивая к себе лицом. Мария не ожидала продолжения трагикомедии. Существо, обитавшее в квартире на семнадцатом этаже, не способно было на поступок. Нытье и сожаление о прошлом – все, что осталось в наследство от Бена Арчера.
-  Хотел… не хотел… С чего взял, что мне интересно твое нытье? – Мария уперлась ладонями в его грудь, пытаясь отстранится. Если бы он впервые обошелся с ней, как шлюхой, ирландка может быть поверила и прислушалась к объяснениям. Но они проживали нечто подобное бесчисленное количество раз.  Арчеру было в кайф пробуждать в ней порочные инстинкты, а потом тыкать в них носом, заставляя чувствовать себя грязной и нежеланной. Обычно монстр сбегал, оставляя ее подолгу мариноваться в ощущении ничтожности. Потом появлялся и пытался «объяснить» свои «благородные» поступки. Сегодня все пошло по ускоренной программе. Что-то новенькое! Ей плевать!  Ведь плевать! Мария отказывалась слышать дрожь и панику в голосе Арчера. Желая того или нет мужчина нанес ей свежую рану. – Не льсти себе! Ты давно перестал быть для меня монстром!  Монстра я любила… Не Зверя, нет, а именно монстра. Он обуздывал демонов и сохранял человечность. Он был доминирующей личность… Он был способен на поступки. Безумные… но поступки… Проявлял характер и принимал решения. Он и был настоящим Беном, удерживающим баланс между светом и тьмой. Ты – не он. Тебя я не знаю! Гипертрофированное желание наказать себя за грехи превратило сильного мужчину в тряпку. Я не просила хоронить себя заживо и не хочу быть свидетелем жалкой трансформации, - запрокинув голову назад, она вскричала все в лицо Бену. Девушку не страшили последствия. Перемены в нем причиняли больше боли, чем его отношение к бывшей подружке. – Ты никогда меня не понимал! В этом мы похожи. Ты пытаешься увидеть во мне несуществующую женщину из прошлого, а я целовалась с призраком когда-то любимого мужчины. Если я что-то и чувствую, то уже не к тебе… - жестокие слова, но они отражали произошедшее в гостиной. Бенджамин вновь пытался ухватиться за иллюзию. Почти заполучив ее, не знал, что делать с подобием желаемого. Сам признавался, что не этого хотел… а чего хотел и сам не знает… и она не знает. Разбираться в лабиринтах его подсознание у Марии не хватит сил. – Нет больше никакой связи! – он сам все разрушил, а теперь хочет отмотать ситуацию назад и переиграть произошедшее? - Ты прав. Я уйду прямо сейчас… к нему, - ударение на последнюю фразу должно стать для монстра контрольным выстрелом. Если осталось подобие на чувство ревности, блондинка использует его, как оружие. Пусть его заденет... пусть будет больно…  - Тебя сильно удивит, что нашелся мужчина, который хочет меня такую, какая я есть сейчас… Он не считает мои поцелуе чем-то грязным и постыдным. Он не изводит вопрос почему я поцеловала в ответ? Просто наслаждается моим обществом... потому что ему хорошо рядом со мной, - и она почти не солгала… Все так... за исключением маленького нюанса – Род давно жаждет большего... а она не готова ему этого дать. Была не готова, но сейчас более чем нацелена на продолжение… Чувства к Бену отравили ее мысли сердце… ей срочно нужно противоядие… Неважно, что будет потом… Главное сбежать и не слышать мольбы и искренних извинений монстра. Они задевали слишком сильно. Продолжали ранить и заставляли сомневаться в себе в нем.. во всем. Нет! Она больше не пойдет на поводу у эмоций. Хватит с нее задушевных разговоров. – Отпусти меня! Робин, звонок Роджеру! – скомандовала она голосовому помощнику, но телефон был отключен и никак не отреагировал. – Поздно что-то исправлять. Отпусти меня! – Бен нависал над ней гранитной скалой. От бессилия, девушка принялась колотить его кулаками по груди.

+1

40

Дыхание обрывалось на полуслове. Сердце так отчаянно стучало в груди. До боли. До крика. Стискивая зубы, Бен умалчивал о том, что так неважно, что чувствовал он. Самое важное - Мария, стоящая перед ним, которую он, возможно, видит в последний раз. Бен не мог допустить даже такой мысли. Не мог потерять ее вот так нелепо и глупо. Лишь потому что отказывался признавать свою слабость. Он сдался. Не боролся. Перестал верить в свои силы и существующих «их». Не мог понять, как действовать, если не удерживать Марию силой - то как?  У него будто выбили почву из под ногами. Лишили ориентира. Он плутал во тьме как слепой щенок. Тянул руки к девушке, но она всегда ускользала от него. Гнала. То кричала, то впадала в панику. Уходила. Бен не знал, что ждет его в следующий раз. Тоже стал дерганным и неуверенным. Пытался все исправить, но сделал недостаточно для того, чтобы удержать Марию рядом с собой. Даже не так. Не сделал ничего, чтобы она сама захотела остаться.
Их вместе сводили обстоятельства. Некие причины заставляли оставаться вместе. Но никогда это не было добровольно и по желанию девушки. Бен хотел, чтобы это изменилось. Понимал, что если даст ей уйти сейчас, то она никогда не вернется, не посмотрит в его сторону, не заговорит. Выполнит все те угрозы, о которых выкрикивала ему в лицо. Вычеркнет из своей жизни. Не захочет знать то, что осталось от него. Оболочка когда-то сильного мужчины. Прошлое его тоже потрепало. Но пора что-то менять, если он хочет, чтобы Мария осталась. Терять больше нечего. Он и так уже все потерял. Она уйдет и он погрязнет в самобичевани. Хватит! Ему тоже надоело быть таким. Надоело топтаться на одном месте. Надоело видеть, как Мария живёт где-то там без него. Он тоже хотел быть частью ее жизни. Хотел что-то значить. Хотел, чтобы она помнила о нем, а не пыталась забыть.
Это желание было самым сильным чувством, которое он испытывал за последнее время. Если не говорить о том, что он чувствовал, вновь держа Марию в своих объятиях. Также как и дикий страх потерять ее. Его трясло от переизбытка тех сильных чувств, которые скопились внутри. Он не обращал на это внимание. Пытался достучаться до нее сквозь страх и толстую стену недопониманий. Большая часть их отношений складывалась на недопониманиях. Он сказал - она подумала не о том. От этого росли обиды и становилась тяжелее пробиться сквозь невидимую стену и наладить контакт. Они никогда толком и не говорили в открытую. Только в самые отчаянные моменты, когда все практически было потеряно. Это отрезвляла. Заставляло действовать. Опомниться, каким ублюдком он был и стал только хуже. С таким не захочет быть ни одна женщина.Бен тряхнул головой, пытаясь прочистить голову и сказать то, что заставит Марию усмирить свой гнев и выслушать его.
- Так или иначе, ты меня выслушаешь! - он держал ее крепко, слишком крепко для того, чтобы только объясниться. Слишком сильно боялся отпустить, не позволяя девушке убежать. Слова брошенные ему в ответ хлестали по сердцу. Его выдавало собственное тело. Каждый мускул напрягся. Жилки выступили на горле от слишком крепко сжатых зубов. Дрожь не покидала его. Бен сопротивлялся слабости.
- Ты права, я стал таким - безвольный и слабый, не достойный тебя. Я испугался действовать, когда видел, как тебе больно, когда происходил тот каждый приступ. Это убивало меня и я... потерял того себя... - естественно это дало девушке повод подтянуться к другому мужчине. Захотелось жить, а не быть с ним заключенной в одной клетке прошлого. Такая женщина как она не заслуживает быть одной. Не будет его, найдется другой, кто будет оберегать и заботиться. - Мне не хватало сил противостоять твоему безразличию и ненависти... Это самое страшное, что может быть. Когда любимый человек, смотрит как на пустое место. Не верит ни единому слову. Бежит куда угодно, чтобы не быть со мной. Выбирает смерть, но не жизнь рядом со мной, - попыткы самоубийства Марии никогда не смогут стереться из его памяти. Это тоже причина того, почему он не спешил действовать. Боялся ее реакции. Приступов. Если натиска станет слишком много, она может опять забиться в истерике. Бен тянул резину, пока не стало слишком поздно. Запутавшись в себе, он упустил тот момент, когда нужно было что-то решать, а не стоять и жалеть себя.
- Страшнее этого лишь твой сегоднящний уход. Я не могу себе позволить потерять тебя, - она было всем, что у него осталось. Остальных он давно прогнал, отпугнул или убил. Она была самым важным и значимым. И он был готов так легко отпустить ее. Идиот!
Бен злился на себя за подобную тупость. Дышал все чаще, трепля волосы на девичьей макушке. Вдыхал ее аромат. Единственное, что было необходимо. Ни время, ни обстоятельства, случайные встречи не помогут им решить то, что происходит между ними, пока они об этом не поговорит в открытую.
- Это не правда! Я не верю тебе! Ты все же что-то чувствуешь ко мне. Не к тому, кем я был, а ко мне. Как и я чувствую тебя, - иначе он бы не стоял сейчас здесь. Заполз бы в еще один темный угол, копаясь в прошлом и жалея себя. Но он здесь. Ему нужно быть здесь, а не где-то еще. Он будет там, где находится она. Если нужно проорет до хрипоты, что он не тот слабак, которым его считает Мария.
- Связь есть и ты это прекрасно знаешь. Ты чувствуешь это. Не лги хотя бы сама себе, - его пальцы дрожали на девичьих плечах, смыкаясь и впитывая родное тепло. Руки тянулись к ней. Как можно ближе. - Нет, ты не уйдешь! Особенно к нему! - он пытался сдержать гнев, который колыхал в груди при одном упоминании о том типе. Рваный вздох пробудил рычание. И в этот момент он напрочь забыл о том, что таким поведением может испугать Марию. В голове случало только «моя, моя, моя». Вспыхнувшее чувство собственника требовало немедленной расправы с соперником. Никто не мог прикасаться к его Марии кроме него. - Ты никогда не сможешь чувствовать к нему то, что чувствуешь ко мне. Как и я не смогу чувствовать ни к кому другому то, что чувствую к тебе, - голос запинался. То шептал, то повышался до крика. - Мне никто и не нужен кроме тебя. Ты единственная, кто есть и будет в моем сердце. Эта любовь к тебе безумие, ну и пусть так будет! Зови ее зависимостью. Чем угодно! Только не делай вид, что этого нет, - в какой-то момент он застал себя за тем, что встряхивает ее, удерживая за плечи. Резко остановился, порываясь придать к груди. Девушка сопротивлялась. Била словами и кулаками в грудь. Бен не чувствовал боли кроме той, которая пророчила ее потерю. Она могла искалечить его, но он все равно не перестанет удерживать ее. - Я не считал твои поцелуй чем-то грязным и постыдным. Не смей даже так думать! Я испугался действовать, я испугался себя, потому что так и не смог простить за то, что сделал с тобой. Ты была права. Мне нравилось жить в боли, жить прошлом, потому что ничего другого не осталось... тебя не осталось, - Бен признавался ей в том, в чем боляся признаться даже себе. - Только одно не изменится никогда  Я тебя желал и всегда буду желать. Твои губы, твое тело, твое сердце это то, что я хочу. Я схожу с ума, когда вижу другого рядом с тобой. Он не смеет к тебе прикасаться так, как я. Он не смеет трогать тебя так, как я, - его руки легли на ее щеки. Прижимая теснее, чувствуя, как сквозь кончики пальцев проникает тепло и жизнь. Та жизнь, которой ему не хватало вдали от нее.
- Все, что угодно, но не это. Нет! Я не отпущу, - он инстинктивно сомкнул руки вокруг девичьей талии. Не мог позволить сделать и шаг. Если она позвонит, если выберет другого, это будет конец всему. - Ты не будешь ему звонить! - он искал глазами ее телефон. Был готов растоптать этот чертов аппарат, лишь бы она никому не звонила. Не находя и не слышал никакого писка, немного успокоился. После прижал Марию к себе, оставляя ей место для ударов. Наверное, это ей было нужно - выплеснуть свой гнев - больше, чем ему.
- Бей... Бей, Мария! Убей меня, лишь тогда я тебе отпущу! - удары попадали в такт его бешеному сердцу. Оно тоже хотелось быть как можно ближе к девушке. Узнавало родные руки. Причиняло боль, но такую необходимую боль, чтобы излечиться от прошлого и пустой оболочки себя. Стать лучше для нее. Бен этого так хотел. - Никогда не поздно! Позволь, мне доказать, что я другой, я не такой, каким ты меня «видишь» сейчас. Я стану другим для тебя. Тем, с кем ты захочешь быть, кого не будешь стыдиться и не захочешь убегать, - склонив голову, Бен зарылся носом в длинные локоны белокурых волос. - Не лишай меня эту возможность, Мария! Позволь мне понять тебя. Не уходи вот так, не позволив мне все исправить... Позволь хотя бы эту ночь рядом с тобой, - этого не будет достаточно. Целой вечности не будет достаточно рядом с ней. О чем он вообще?! Мария ничего ему не должна и не захочет остаться с таким, как он. Оставалось надеяться, что его слова не стали для нее пустым звуком. Они шли из самого сердца, пытаясь отыскать лазейку к ее сердцу. Чувствовал ли она хотя бы что-то кроме злости?

+1

41

Адреналин захлестывал. Пол уходил из-под ног, а в ушах звенели колокола. Происходящее было настолько неожиданным и странным, что Мария до крови прикусила губы, в надежде проснуться. Немного зная профессора, она не удивилась бы внедрению «новых методик лечения». Свихнувшейся, на своей теории, старикан мог подмешать в еду «волшебных» грибочков, дабы раздвинуть рамки подсознательного. Он как-то упоминал о незаконном опыте, но Бетанкур была слишком подавлена, чтобы насторожиться или испугаться. Подобное объяснение казалось логичнее, чем версия о рыцарском поступке Арчер.  Внезапная смена декораций с телепортацией в квартиру монстра вписывались в теорию о глюках. Что она здесь делает спустя месяцы расставания? Бурная ссора с метанием молний и постоянно растущим напряжением в комнате. Они и в «лучшие» времена не вкладывали столько страсти в выяснение отношений. Тоска по монстру была погребена под руинами души.  Какая сила помогла ей выбраться из могилы и выдать щедрые порции бреда? Мария разошлась не на шутку. Откуда взялась смелость орать на монстра и колотить его кулаками? Поведение Бена выглядело неменее странным… Откровенность и неутихающий монолог о любви и боли, медленно предала дыру в обороне блондинки. Он никогда столько не говорил о чувствах! Столько мольбы в дрожащем голосе. За все годы вместе взятые она не слышала столько «пожалуйста», «позволь» и «не уходи». Она точно бредит. Их поменяли телами? Душами? Мир будто вывернули наизнанку. Они очнулись в Зазеркалье, отыгрывая историю с макабрическим сюжетом. Марии была не по вкусу роль чудовища, но притормозить девушка не могла. Обида копилась годами и Бен поднес фитиль к бочке с порохом. Грянул взрыв. Монстру придется принять на себя взрывную волну. Терять все равно нечего… ни ему… ни ей!
- С чего бы это?! – Мария протестное брыкалась, но кольцо сильных рук лишь теснее сжалось вокруг талию. – Я достаточно наслушалась! – девушка мотала головой, уворачиваясь от камнепада умоляющих обвинений. Бену всегда удавалось сочетать несочетаемые вещи. Его послушать, так в произошедших метаморфозах виновата Мария. По дороге своего исцеления, девушка ненароком сломала монстра. – Конечно, я во всем виновата! Была так эгоистична, что не могла контролировать боль и панику… Не могла исцелить душу по щелчку твоих пальцев! Мне же было зашибись! Я от хорошей жизни в окошко вышла! Извини, что не подумала о твоей тонкой душевной организации! - сердце скрутилось клубком и выставило защитные колючки. Она не просила Бена о помощи в самые черные дни. Она не хотела, чтобы монстр наблюдал за предсмертной агонией. Ее нежеланием двигали разные причины. Вначале страх… Потом попытка оградить монстра. Когда первая волна отчаянья схлынула, Ри поняла и приняла свое уродство. Бетанкур сотню раз повторяла, что монстр не обязан с ней нянчится. Она хотела забиться в самую захудалую дыру для калек и умственно лишенных. Тогда девушка не нуждалась в компании. – Я не выбирала между смертью и жизнью с тобой! Я медленно умирала. Боль разъедала кислотой… и хотелось прекратить адские мучения! Я не думала ни о тебе… ни о друзьях-подругах... ни о загубленной душе в глазах Всевышнего... Я хотела, чтобы больше не было больно! Я не пыталась тебя наказать или ранить в ответ… Мне было больно! Так, будто меня вскрывали живем... ежечасно... ежесекундно… без передышки на сон и обед! – обвинительные нотки в исповеди монстра, острыми стрелами попали в самую болезненную точку. Они никогда не обсуждали кошмар тех дней. Предпочитали забыть, надеясь на исцеление. – Очнись! Кто из нас слеп? Я. Никогда. Не испытывала. К тебе. Ненависти! – она схватила Бенджамина за ворот рубашки в отчаянном порыве или придушить, или помочь крови донести в разжиженный мозг немного пузырьков кислорода, чтобы он наконец распрощался с заезженной пластинкой о несуществующей ненависти и безразличии. - Дааа…Я так безразлична, что ревновала к каждой женщине, приближающейся к тебе на расстояние вытянутой руки. Движимая чувством безразличия я искала поводы отложить переезд. Вырядилась, как третьесортная порно актриса. Притащилась к тебе на кухню, отметая свои страхи. И сейчас ты меня так бесишь, наверное, тоже из-за полнейшего непробиваемого безразличия. Ведь так? – сама того не понимая, девушка подтвердила слова монстра, об остаточных чувствах между ними.  – Живешь в своей реальности и отказываешься вытащить голову из задницы! Тебе нравилось видеть во мне свою жертву, поломанную... испуганную... ненавидящую... безразличную! Ты старательно сохранял прорисованный образ, потому что только так я оставалась трофеем - головой убитого на охоте кабана, прибитого над камином. Зверь сделал все, чтобы я перестала чувствовать себя женщиной… а ты следил, чтобы все оставалось по-прежнему. Тебе не нужна личность. Легко быть сильным рядом со слабым человеком, - горло саднило от крика. Скандал незаметно перерос в исповедь. Они говорили друг другу то, что раньше не решались. Бен боялся спугнуть, а Мария – ранить. Но может стоило поговорить раньше? Тогда они бы не дошли до такого?  - Ты прав в одном - ты должен был действовать! Не застывать в грязном прошлом, а пытаться выползти из трясины. Ты должен был делать шаги на встречу! А почему-то приходилось мне!  Я тянулась и пыталась… Может не так... Не правильно... Слишком убого... но я делала шаги, но натыкалась на отчуждение, граничащее с отвращением. Я пыталась помочь тебе… нам… Подсказывала, чего боюсь. Намекала чего делать не стоит. Оставляла хлебные крошки… Было чертовски трудно каждый раз топтать остатки гордости! Я так хотела, чтобы ты не испортил наш последний шанс... а  ты…- Мария втянула в легкие больше воздуха. – Я ушла, потому что устала быть твоей жертвой! Я не хочу больше ею быть! Я больше тебя не боюсь и не испытываю таких чувств, о которых говоришь ты. Любовь больше не для меня. Я разучилась любить и не хочу вновь засовывать голову в петлю! – любовь – слишком громкое чувство. Она любила один раз, а расплачиваться приходится всю жизнь.  Бен опоздал с признаниями на несколько лет. Осознай он свою чувства раньше, они бы не устраивали сейчас пляску на костях.
- Может и не считал, но сделал все, чтобы убедить меня в обратном и с меня хватит! Больше никаких поцелуев!  Я не отвечу. Если дорог собственный язык, то не пытайся засунуть его мне в рот! -  волос прилипли к влажному от пота лбу. Ноздри раздувались. Девушка выглядела и ощущала себя воплощением воинственности. У Арчера не должно остаться сомнений, что она выполнит угрозу! - Можешь желать, кого хочешь! Продолжай и дальше сходить с ума в своем темном уголке, а я буду делать, что захочу… Звонить… встречаться… целоваться…  - голос дрожал, потому что мужчина тряс Марию, как грушу. Раньше она бы забилась в истерике и прикрыла голову руками. Время, терапия, расстояние... что-то из этого определенно сработало. Злость придала девушке сил, изгоняя страх. Сейчас и здесь она ощущала себя почти прежней... не познавшей потерь и боли. Возможно, это обманчиво и недолговечно… но хотя бы ради этого чувства стоило стоять столкнуться с Арчером вновь.
- Если ты настаиваешь! - блондинку не пришлось просить дважды. Она прекратила детские барахтанья в сильных руках монстра. Отклонившись назад, она размахнулась и влепила Бену звонкую пощечину. Потом еще одну...  еще… и еще… пока рука не начала гореть. – Это тебе за все вышеупомянутое, - Бен мог одним ударом отправить ее в нокаут, но Марии было плевать. Она не боялась отдачи… не сегодня. Наоборот, выкричав и выплеснув всю злость она вновь могла дышать, но какой ценой?
- Не нужно становится другим для меня! Я потратила годы ломая себя. Хотела стать «достойной», желанной для тебя… И куда это нас привело?  Сделай это для себя, - девушка потерла ушибленную руку. Ее «хук справа» все еще неплох. Марию пугало чувство удовлетворенности от нанесенных Арчеру ударов, словно она стала Зверем и полюбила причинять боль.  - Зачем тебе эта ночь? Поцелуев от меня ты больше не дождешься, - напомнила Бетанкур. - Разговоров с меня хватит, а на роль собутыльника я не гожусь... – горькая улыбка, коснулась губ, погружая их опять в ситуацию-перевертыш. Десять минут назад она предлагала монстру эту ночь…

+1

42

Кровь бурлила в венах. Лицо горело. Тело бросало в дрожь. Он не чувствовал пола под ногами. Но именно сейчас стоял крепко на ногах, а не ковылял, спотыкаясь о каждую неровную поверхность, борясь с неуверенностью и грузом прошлого, лягшего на плечи. С каждым высказанным словом Бен чувствовал, что становится живым. Легче дышать. Двигаться. Говорить. Ему нужен был этот разговор. Крики. Обвинения. Животный страх, который завладел им, стоило понять, что Мария вот-вот уйдет. Это отрезвило. Выдернуло из привычной «зоны комфорта». Превозмогая боль и последствия, он находился рядом с ней, вымаливая этот единственный шанс все исправить. Стать для нее лучшим мужчиной. Стать тем, кого она когда-то любила и смогла бы любить теперь. Стать тем, кому не стыдно смотреть на свое отражение в зеркале. Бен перестал это делать давно. Запустил свой внешний вид. Отростил медвежью бороду. Плюнул на себя и на окружающих. Зациклился лишь на Марии и том прошлом, которое у них было. Глушил боль воспоминаниями, но не делал ни единого шага вперед. К ней. Постоянно топтался на месте, ожидая... чего? Что на него снизойдет озарение?! Что боль поглотит с головой? Чушь! Стоило давным-давно дать ему увесистой палкой по голове, чтобы он наконец-то очнулся от дурмана и жаления самого себя.
Мария права. С таким мужчиной никто не захочет быть рядом. Он опустился. Стал слабым. Свыкся с ролью мученика. Хоть надо было действовать совсем наоборот. Нужно было быть сильным, чтобы иметь возможность вернуть ее. Чтобы Мария захотела вернуться к такому нему.
Он вслушивался в крик девушки и это пробуждало в нем желание крикнуть в ответ. Не только она могла кричать, продолжая гнуть свою линию и утверждая, что уйдет. Так просто Бен ее не отпустит. Не сегодня. Не сейчас.
- Ты не виновата! Это я виноват. Зверь разрушил все, что было между нами. Я не знал, как подойти, что сделать, даже извиниться нормально не смог. Тебя пугал даже мой запах! Это выбивало из колеи. Я стал опасаться каждого своего шага. Вдруг тебе опять что-то напомнит о прошлом и ты попытаешься сбежать или убить себя! - было сложно делиться своими переживаниями, особенно если так долго пришлось держать все в себе. Но впервые за долгое время Бен видел огонь в глазах напротив. Не банальный страх и поедающую изнутри боль. Мария давала отпор. Он должен был стать для нее достойным соперником. Не сдаваться и не залезать обратно в панцыре. Только противостояние может что-то изменить между ними. Откровенные разговоры, пусть и на повышенных тонах. - И в этой боли был виноват я! Я! Я! Поэтому ты решилась на тот отчаянный шаг, - его голос дрогнул, вспоминая об этом. Он никогда не сможет прийти в себя, помня, как Мария падала с окна семнадцатого этажа. От смерти отдаляла лишь его вытянутая рука. Высшие силы не захотели отпускать девушку. В этом не было его заслуги.
Бен схватил и держал Марию еще сильнее, боясь потерять, будто отголоски прошлых дней могли ее у него отобрать.
- А следовало это сделать. Следовало меня наказать за то, что я сотворил с тобой. Хоть и без твоей помощи я наказывал себя... Я не знал как помочь тебе... Я хотел эту боль забрать себе! Я переживал с тобой каждый миг, когда тебе было больно. Тебе даже не нужно было ничего говорить. Я видел все по твоим глазам. Они предупреждали - не подходить! Своим присутствием я делал только хуже, но держаться вдали все равно не мог, - может это его проклятие, но он был благодарен судьбе, что та свела его с Марией. Только с ней он испытывал такие сильные чувства. С ней переживал, боялся, любил, молился. С ней был сильным, без нее становился так слаб. Она показала ему лучший мир. Мир света. Он хотел туда вернуться. Быть рядом с ней. На тех правах, которые пожелает ему дать Мария. Не с другим. А с ним.
- Когда я нашел тебя... - он вздрогнул от ярких воспоминаний, которые встали перед глазами. - Когда привез сюда после бесконечных десяти дней поисков, раздевал и видел на тебе все эти синяки и ссадины, я винил себя, а не тех подонков. В моем шкафу до сих пор хранятся твои изорванные вещи, чтобы я никогда не смел забывать тот день. Я и не забуду! На тот момент это казалось правильным поступком. Открывать шкаф, прикасаться к ним, вновь и вновь переживать тот день... Это отрезвляло. Не позволяло стать тем зверем, который в тебя вселял ужас, - он не знал, зачем рассказал об этом Марии. Не хотел ей причинять еще больше боли. Не хотел, чтобы она думала, что он бесчувственная скотина, раз смел забыть. Не хотел, чтобы даже появлялась мысль, что зверь рано или поздно вернется. Бен лучше отрубит себе руку, чем вновь причинит девушке физический вред. - Я не смогу простить себя, если ты не будешь рядом, - сердце отрывисто билось в его груди, пропуская удары. Не хватало дыхания. Он хватал недостающий воздух, вдыхая любимый запах Марии. Тянулся к ней. Дрожащие пальцы смыкались в складках тонкого платья. Прижимая ее сильнее, он чувствовал ее дрожь и такое же бешено колотящееся сердце в груди. Оно давно могло рассказать о том, что их уста умалчивали. Если бы Бен только прислушался к нему, то понял, что гнала она его не из-за того, что ненавидела.
- Да, я был слеп! Я ослеп, когда выгнал тебя из дому... Не видел света, не видел смысла. Ты ушла и забрала часть меня. А когда ты рядом, это делает меня целым и живым. Я вновь хочу жить! Рядом с тобой! - Бен выкрикивала ей в лицо то, о чем так долго молчал. - Я был слеп и тогда, когда ты оказалась со мной в этой квартире... молчала, боролась с приступами и как в заезженной пластинке гнала меня от себя. Я так испугался, когда ты забилась в угол и почти даже не шевелилась несколько дней подряд. Это случилось из-за меня. Не я тебе тогда помог, это сделал совершенно посторонний человек - док. Тогда впервые я начал думать о том, что только подталкиваю тебя ближе к обрыву, а не спасаю. Эта квартира, эта комната стали клеткой для тебя. Так почему ты не могла меня возненавидеть?! Я ненавижу себя за это! - он чувствовал, как крепко девичьи пальцы ухватили его за рубашку. Край рубашки впился в заднюю часть шеи, но меньше всего на свете Бен желал, чтобы Мария его отпускала. Пусть делает что угодно, но только не уходит. Пусть кричит, бьет, но не молчит в ответ. Молчания он не вынесет.
- Я был дурак и последняя сволочь, что думал так, что ждал твоей реакции, твоих шагов, а не пытался сам добиться твоего внимания, прощения, любви. Прости меня за это. За многое прости. За все, что я должен был сделать и не сделал. За то что что не верил ни тебе, ни себе, - еще не до конца осознав, что только что сказала Мария, он понимал, что не все еще потеряно. Она не ненавидела его. Чувствовала то же, что и он. Бен ухватился за эту ниточку, не отпуская. - Ты это чувствуешь. Зачем отрицаешь, что это не любовь? Это не временный недуг, это даже не болезнь. Не зависимость! Любовь не проходит на следующий день. Ты также утонула в этом омуте с головой, или будешь отрицать? Уход - не выход, Мария. От своих чувств убежать невозможно, как бы далеко ты и не уходила, - если у него сейчас не получится достучаться до Марии и переубедить хотя бы в том, чтобы она не уходила, он не знал, что будет делать. Это будет его концом.
- Я тоже делал это неправильно, не так, как того хотела ты, не слушал тебя. Я уже не знал, что делать, чтобы завоевать твое внимание, чтобы ты поговорила со мной откровенно, а не пряталась за колкостями. Каждая попытка оборачивалась крахом. Не только я, но и ты тоже держалась за прошлое и не поленилась напомнить мне об этом при каждой удобной
возможности...
- может быть он наговорил много лишнего, но уже было поздно забирать свои слова назад. Он так чувствовал и пытался делиться в этом с Марией. Так непохоже на него. Он окончательно сошел с ума. Но что терять... кроме нее больше нечего.
- Откуда ты вообще взяла, что ты мне противна?! Господи, да я люблю тебя больше жизни! Там, на поляне, дома на кухне, в спальне, черт, да на каждой плоской поверхности я хотел отыметь тебя как подросток с бунтующими гормонами. Мне всегда было и есть мало тебя. Разве это похоже на отвращение, скажи, Мария?! - вот и сейчас Бен с смотрел на девушку полным обожанием взглядом. Она выглядела так прекрасно, когда злилась на него. Пылающие румянцем щеки, горячие глаза, смыкающиеся на его рубашке тонкие пальцы. Это все в ней он боготворил. Бен сжимал ее в своих объятиях. Руки ползли по спине. Сердце прижималось к сердцу. Встречалось и отталкивались в такт рваным стукам.
И тогда произошло это. Она его ударила. Всего лишь пощечина, но чего Бен никак не ожидал от нее. Он не отдернул голову. Подставлял ей то одну, то вторую щеку. Девичьи хрупкие пальчики царапались о его щетину. Его волновала не собственная боль, а то, что у нее потом будет болеть рука.
- Пойми, что мне нужна ты. Такая, как есть! Слепая или видящая! Нежная и готовая дать отпор! Строптивая, добрая, ранимая! Выходящая из себя, зла и такая упрямая! Я не ищу и не вижу в тебе призрака... Я вижу тебя... Это все ты. Та Мария, которую я полюбил и люблю до сих пор как безумный, - хриплый и срывчатый голос колотился в груди. Кровь шумела в ушах. Мария размахнулась в последний раз. Удар получился сильным. Бен поморшился, чувствуя, как длинные ногти на его лице оставляют следы. Откровенно было плевать. Девушка громко дышала. Он прислушивался к каждому резкому вдоху и выдоху и не нашел лучшей возможности, кроме той, как заткнуть ей рот.
- Никто не будет целовать тебя так, как я! Никто не будет прикасаться к тебе так, как я. Я придушу каждого, кто посмеет приблизиться к тебе! - Бен ухватил девушку за волосы, приподнимая ее голову и прижимаясь к припухлым устам. Ему были не страшны ее угрозы. Возможно, им именно это было и нужно. Это безумие, которое будоражило кровь. Боль, которая заставляла чувствовать его живым. Он отстранился прежде, чем девушке удумалось его укусить. Нависая над ней, он смотрел на ее губы, горящие гневом глаза, на повисшую в воздухе руку для очередного удара. Дыхание обжигало. - Что же ты остановилась? Продолжай! Бей! Это лишь малость того, что я заслужил! - Бен опять завладел ее губами. Напористо и агрессивно. демонстрируя весь шквал эмоций, бушующих внутри него. На этот раз он не отстранился и первым ее укусил.

+1

43

- Думаешь, банальное «прости» что-то могло изменить? – тогда Мария была невосприимчива ни к словам, ни к поступкам. Шарахалась каждого шороха и чувствовала себя «комфортно» лишь забиваясь в угол. Ощущая ща спиной каменную стену, знала, что никто не нападет с тыла. Страшно вспоминать, какой поломанной она была тогда. Молчание монстра стало задевать гораздо позже, когда она стала на путь исцеления. Бенджамин пытался загладить вину делами, но извинения выдавить из себя не мог. Привыкшая видеть зло в каждом шаге Зверя, ирландка обвиняла его в отсутствии истинного раскаянья и в желании реанимировать для нанесения свежих отметин и ран. Время показало нелепость теорий заговора. Она дожила до дня, когда Арчер вставлял «прости» в каждое предложение. Первые слова падали в пустоту, но к концу словесной перепалки набрали силу и метили точно в сердце. Бен признавал прегрешения. Не пытался юлить и изворачиваться. Был открыт и… раним… Это сбивало с толку… пугала... злило… ранило… Мария предпочла бы не знать такого монстра. По окончанию этого разговора они никогда не будут прежними.
- Ты справился и без моей помощи. Потеряв подходящую жертву, занялся самоедством и самобичеванием, - сложно не согласится со словами монстра. – Из тебя вышел отличный палач! Ты достиг мастерства! Не каждый может похвастаться способностью причинять адскую боль одним присутствием! Но все в прошлом. Ты больше надо мной не властен! Ты больше и над собой не властен! Превратился черт знает во что! – Мария предпочитала прятаться за оскорблениями, отгораживаясь от воспоминаний монстра. Она слишком долго держалась за болезненное прошлое. Боялась отпустить, исцелится и вновь стать лакомым кусочком для Зверя. Приступы паники стали своеобразным оберегом. Бен боялся их, как чумы и не приближался. Но вечное отчаянье сводило с ума. Потребовалось много времени на прохождение всех стадий пережитого кошмара.  Она выбралась из подземелья и обратно не вернется!
- Каждый ищет свои пути к спасению, - информация о хранящихся в шкафу вещах пробрала морозом до костей. Мария задрожала, инстинктивно втягивая голову в плечи. Она не знала… и вряд ли хотела знать… Однако услышанное помогло лучше понять монстра, чего она совсем не хотела. Едва ли она способна справится с возобновившейся эмпатией между ними. – Не бери на себя чужие грехи. Тебе свои бы унести! Случившееся в метро не твоя вина! Но ты все равно помни… Если это помогает тебе не быть Зверем, значит все случилось не зря… Пережитой кошмар приобретает какое-то значение и смысл, - дико прозвучало, но так оно и есть. Боль легче пережить, когда находишь в случившееся хоть какое-то рациональное зерно, а не продолжать мучиться вопросами. «зачем» и «почему»? – Шантаж? Это что-то новенькое, - девушка вновь ощетинилась.  - Не перекладывай на мои плечи ответственность за твое самопрощение. Найди другой способ, Бен! Какую часть фразы «я больше не твоя жертва» ты не понял?  - на адреналине легко называть вещи своими именами. Не давать ложных надежд и обещаний… не пытаться прятать эмоции. Мария училась быть эгоисткой. Больше не могла отдавать себя монстру. Хотела оставить что-то и себе! – Покайся. Поставь свечку. Пожертвую на благотворительность! Я в этих играх больше не участвую, - как он не мог понять, что, победив своих призраков, сил на его демонов у девушки не осталось. Распыляя жалкие капли, она рисковала вновь очутиться в начале пути… впадать в панику… биться в истериках... забраться на подоконник. Нет! Мария зубами будет цепляться за шаткую стабильность, но назад в кроличью нору не полезет. – Тюрьма… клетка… Эта квартира была для меня домом! Пускай я и не имела никакого права так считать, - вся их жизнь состоит из лжи и фальши. Легенда прикрытия.. несуществующий брак… ненастоящие отношения. Мария всегда сидела на краю, в ожидании, когда монстр ее прогонит. Никогда и нигде не чувствовала себя хозяйкой. - Хватит тянуть меня в прошлое и задавать тупые вопросы! Я не знаю почему не возненавидела. Я так же не знаю почему все еще торчу здесь! – Бетанкур вернулась к вопросу, с которого и начался бурный разговор. Надеялась, что это замкнет цепь и они перестанут  тыкать палкой в осиное гнездо памяти.
- Дурак, сволочь, идиот… - согласно кивала она. – Как не назови – все мало, но я простила и отпустила тебя! Сделай одолжение, окажи мне ответную услугу, - Мария тщетно попыталась вырваться из каменной хватки. Бен был слишком близко и его жар опалял кожу. Тонкое платье не могло послужить достаточным барьером. Монстр продолжал влиять на нее, как магнитное поле опасной планеты. Она была слишком слаба, чтобы бороться с гравитацией. Там, где огромная пятерня впивалась в поясницу, зарождались стайки мурашек. Ток бил по позвоночнику. Подстегивал сердце. – Ты не знаешь, что я чувствую! – давно Бен стал специалистом в любви? Такой проникновенности она от монстра не ожидала. Они вновь вошли в опасный вираж и нужно притормозить, пока не занесло и не выкинуло в обрыв! – Я все же попробую, - Бетанкур успешно бегала от своих чувств все эти месяцы. Кто сказал, что не сможет сделать этого вновь? Так проще! Безопаснее! Так почти не больно и она могла дышать! Мария продолжила метаться в его руках, как раненное животное. Нельзя, чтобы Бен почувствовал что-то помимо ее злости. Он стал слишком внимательным и проницательным. Учуяв слабину, мужчина найдет способ вновь завладеть мыслями ирландки. Умоляя не уходить, он явно имел ввиду не только грядущую ночь.
- Ты заслужил каждый из моих упреков и отсылочных флешбеков! Я не собираюсь за них извинятся! – он говорил правильные вещи. Они совершали ошибки и принимали неверные решения. Слишком много информации! Девушка не могла не воспринимать откровенность в штыки. Горло сдавила невидимая рука. – Оттуда! Мы оба знаем, как далеко заходили твои фантазии, и какая мне отводилась в них роль. Не получая желаемого, ты обращался со мной, как с чем-то грязным и мерзким… отбрасывал в сторону и убегал, - Мария будто наяву услышала хлопок закрывающейся двери за спиной монстра. Девушка старалась скрыть боль в голосе. Пыталась констатировать сухие факты, но выдавала себя с головой. Его последнее предательство все еще жжет каленым железом в груди. Она поклялась, что больше не допустит подобной ситуации, а сейчас стаяла на ее пороге. Сближаться монстром нельзя. Опять будет больно и опять придется собирать сердце по кусочкам.
- Хватит! Любовь выдумка! Любви нет! Все ложь и самообман! На словах звучит красиво, а на практике выходит с точностью до наоборот! – еще полгода назад она отдала бы все, чтобы услышать подобные признания от монстра. Кали бы он не бросил ее тонуть в отчаянье, а остался, произнося эти несколько значимых и важных фраз… они все еще были бы вместе! Ведь Мария бы простила! Дала еще один шанс, не предай он жестоко и бездумно из-за собственной трусости и нежелания бороться.
Погрузившись с головой в воспоминания того злополучного дня, Мария утратила бдительность. Не ожидала такой прыти от монстра. Она вообще перестала видеть в нем «угрозу». Начала привыкать к новому амплуа бесхребетного нытика. Только она открыла рот, чтобы в очередной раз огрызнуться и пообещать начать целовать первых встречных… если пожелает этого, как пылающие губы впились дерзким поцелуем. Он дважды обыграл блондинку. Нападая и тут же отступая, не позволяя дать должного ответа. Бетанкур слышала их сбивчивое дыхание и сердцебиение. Мысли взметнулись к потолку стайкой перепуганных птичек. Его губы были твердыми и до боли родными. Напор не испугал и не возвращал обратно к образу беспомощной жертвы. Они будто перенеслись к началу истории, когда оба проявляли характер и не боялись дать отпор. Нельзя  подпускать Бена к себе! Она не успела прийти в себя, а монстр во второй раз нарушил запрет, оцарапывая острыми клыками. В этот раз, Мария не осталась в долгу. Укусив Арчера за нижнюю гуду, она резка отстранилась. Тряхнула головой, оставляя в руке Бена дюжину вырванных волосинок. – Я тебя предупреждала! - сжав кулак, Ри зарядила монстру в челюсть. Вложила в удар всю накопившуюся боль. Пальцы захрустели. На губах чувствовался солоноватый привкус крови. Мария вытерла выступившую каплю тыльной стороной ладони.

+1

44

Бен привык жить в постоянной скорлупе. Причиняя боль и губя чужие жизни, он уходил даже не оглядываясь назад. В его словарном запасе не находилось слов извинений, сожалений, также как и не находилось любви. Ожесточившись, не чувствуя ничего кроме тьмы, он проживал недели, дни, года. Он так глубоко залез в темноту, что и не знал, что вокруг существует мир, который может его принять таким, какой он есть. Мария показала ему это. С ее появлением у него открылись глаза. Она пришла и привела за собой свет, который растопил вечный мрак.
И тогда ему так захотелось жить. Бен почувствовал то, что не чувствовал долгие годы. Свое собственное сердце, которое продолжало стучать в груди. Он чувствовал любовь. Желание быть с Марией. Оберегать ее. Просыпаться и засыпать рядом с ней. Узнавать ее ближе. Ее привычки, желания, мечты. Чтобы между ними не было зверя. Чтобы она увидела в нем того мужчину, которого полюбила более десяти лет назад.
Бен хотел для нее стать лучше! Только обстоятельства сыграли против них. Зверь выбрался наружу. Обезумел. Постепенно разрушал все то, что создавалось крохотными шагами. С каждой вспышкой гнева, с каждым жутким прикосновением к Марии, где после оставались раны и синяки, он губил их любовь. Откровенный разговор мог помочь все решить. Если бы только тогда у Бена хватило смелости говорить. Как она и говорила - одно банальное «прости». Оно могло стать частью их спасения, чтобы не доводить ситуацию до крайностей. До того, что они имели сейчас.
- Тогда могло, если бы я осмелился попросить у тебя прощение... еще до поездки на Аляску. Я не умею быть открытым и говорить о том, что чувствую, мне лучше отмолчаться, тебе - скрываться за колкостями, - у каждого из них свой способ бороться с болью и непонятной ситуацией. Сейчас его «прости» едва ли что могло изменить что-либо. - Я задолжал тебе слишком много извинений, - даже если он сутки к ряду будет повторять эти слова, это не исправит содеянное. Но он все продолжал говорить девушке об этом. - Прости... Прости... - его губы шептали, находясь в опасной близости от ее губ. Бен знал, что опоздал на целую вечность. Слишком быстро в ее глазах он превратился в тварь, которую невозможно было любить. Было некого винить кроме себя. В минуты, когда на волю выбирался зверь, он передавал себя, ее и их любовь. Позволял какому-то монстру быть рядом с его Марией, а не себе самому.
- Ты в этом так уверена? Тогда почему твое сердце, твое тело говорит совсем об обратном! Твои губы жыждут моих поцелуев. Ты бы осталась со мной этой ночью, если бы я все не испортил. Не лги сама себе. Ты также зависима как и я! - колючие слова девушки не убедят его в обратном. Она чувствовала его даже на расстоянии. Бен и правда был слеп, если раньше не замечал очевидных вещей. Слишком глубоко погряз в боли, чтобы осознать, что связь между ними нерушима. Он все еще имел власть над сердцем Марии. Мог заставить сердце биться сильнее, мог добиться того, чтобы она дрожала в его руках, и не только от злости.
- Ты не сможешь убедить меня в обратном. По моей  вине ты оказалась на улице. Я помню! Помню! Никогда не смогу забыть! - эти воспоминания не исчезнут даже через десятки лет. Те десять дней были самыми ужасными днями в его жизни. Когда он не знал, где она и что с ней могло случится. У него в голове крутились самые омерзительные картинки. Что Мария замерзла где-нибудь около обочины. Что ее схватили или убили. Что она попала под машину или заблудилась. Заболела  Холодня. Голодна. В постоянной тьме. Из-за него. Сценариев было много. Один хуже другого. Реальность оказалась еще более жестокой. Этого Бен никогда не сможет вычеркнуть из своей памяти.
- Ты не жертва, но ты по-прежнему моя! - в это трудно было не верить, когда Мария была так близко. Ее тело прижималось к его телу. Ее сердце, перенявшее его бешеный ритм. Ее руки, хлеставшие по щекам. Кожа на лице мужчины горела, но он еще крепче хватался за девушку, не в силах отпустить. Пальцы вонзались в складки платья и утопали в водопаде шелковистых волос. Впервые за долгое время, Бен прикасался к Марии, не думая о том, что может перешагнуть черту и причинить ей боль. Он лишь чувствовал и эти чувства орали во весь голос - не отпускать! - Это не игра. Речь идет о тебе и обо мне! Неужели тебе не надоело скрываться за маской этих слов-колючек! - если это хоть как-то можно было исправить, то только поговорив откровенно. Хватит скрывать сердце за барьерами. Больно будет так или иначе.
- Откуда я, черт возьми, мог об этом знать?! Ты при первой же возможности пыталась выпрыгнуть из окна. А мост? Ты бы прыгнула вниз, если бы я вовремя не успел поймать тебя. Убегая от меня, ты чуть не попала под машину! - все произошло в этой квартире. Каждый поворот событий был хуже другого. Мария всем своим видом показывала, как противна ей эта обитель. - Я убеждался в том, что ты не хотела быть здесь. Бежала, лишь бы быть подальше от этого места, от меня. Хватит, Мария. Хватит бежать! Скажи, что ты на самом деле чувствуешь! Хочешь жить дальше, хочешь уйти, так давай покончим с прошлым. Здесь и сейчас! - у него не было иного выбора. Был только этот день. За ним бездонная бездна. Бен не хотел возвращаться во тьму. Не хотел терять почву под ногами. Хотел как сейчас чувствовать себя живым, смелым, полным сил. Мария готова была уйти, он не мог ее отпустить. Не сегодня. Никогда. Только она заставляла это чувствовать.
- Да, я такой! Ты знаешь меня лучше всех, - она сыпала в ответ его же словами. Признавала его сволочью и тварью. Бен принимал правду и не отступал. - Если ты и отпустила, то я не готов тебя отпускать. Заруби себе это на носу. Я не отпущу! Ни-ког-да! - его голос стал громче. Пальцы крепче вонзились в кожу. Еще. Ему было необходимо чувствовать Марию. Необходимо доказать ей серьезность своих намерений. Боль от ее ухода могла похоронить заживо под руинами их разбитой любви. Кто сказал, что куски нельзя вновь склеит вместе? Что он теряет? Будет больно? Плевать! Он останется один? Да он и так один! Целыми днями и ночами только и делает, что жалеет себя, забившись в темный угол мастерской.
- Ты права, я не знаю, но я вижу... я чувствую, как реагирует твое тело на мое приближение. Ты дрожишь, от моих прикосновений. Пытаешься отрицать правду, но едва справляешься с эмоциями, - возможно, в начале это была только злость. Она обнажила их чувства. Их истинные лица. Бену смелости придал животный страх потерять Марию. Сейчас или никогда. Сердце оборвалось и упало куда-то к пяткам. - Я знаю то, что твое сердце так сильно колотится не от страха и не от злости. Ты перестала меня бояться, но не спешишь бежать прочь, - даже если Мария захочет, она не сможет уйти. Почему-то он был в этом уверен. Поэтому не остановился, приникая к ее губам жадным поцелуем. Целовал так отчаянно, что казалось - весь оставшийся мир перестал существовать. Кровь попадала ему на язык. Еще большим потоком хлынула, когда девушка укусила его в ответ. Бен зарычал, но не хотел отстраняться. Это сделала она. Резко отдернула голову. В следующий момент Бен встретился с ее кулаком. Да, удар у нее был что надо. Он помнил это с тех самых пор, когда они имели смелость противостоять друг другу, оставляя вокруг себя хаос. Тогда в них бушевала жизни. Они не были скованы предрассудками, прошлым и своими страхами. Бен хотел, чтобы они вновь могли стать такими. Свободными. Живыми. Способными любить.
Он смотрел на Марию восхищенным  взглядом. Не до конца веря, что она на самом деле это сделала. Ее глаза пылали. Лицо стало пунцово-алым. Губы приоткрылись, собирая на краю капельки выступившей крови. Она была прекрасна! Так прекрасна! Самая желанная из женщин.
- Мне не страшны твои угрозы, - его голова отлетела назад. Он сделал неуклюжий шаг назад, но не выпустил девушку из хватки своих рук. Пальцы переместились на ее спину. Сжали сильнее. Прокусанная губа пульсировала. Бен облизал выступившую кровь, знакомясь с этим тянущим ощущением во рту. - Но в следующий раз бей осторожней, я люблю эти пальцы, - второй рукой он ухватил ее за наносящую удар руку, приближая к глазам и рассматривая покрасневшие костяшки. Поднес к губам, оставляя на девичьей коже капли своей крови. После прижал ее руку к груди, давая возможность почувствовать гулко колотящееся сердце в его груди. Оно будто вторило ее имя. Мария. Мария. Ма-ри-я. - Я не безразличен тебе, сколько бы ты и не сопротивлялась своим чувствам, - и пока она придумывала новый способ вырваться, Бен уперся пятерней в ее затылок и прижался к девичьим губам. На них был металлический привкус крови. Дурманящий. Обжигающий. Но это не пробудило в нем ту прежнюю жажду зверя. Мужчина сделал порывистый вдох, втягивая в ноздри ее запах и протолкнул язык вглубь ее рта. Пальцы сильнее ухватили за белокурые волосы, ползли по спине, в попытках пробраться под тонкую ткань ее платья. Его тело дрожало от нужды в Марии. Его Мария... Пусть она и продолжала отрицать правду, отталкивая его.

+1

45

Они столько наговорили, что в комнате не осталось свободного места. Признания, разной степени тяжести и давности, наслаивались, переплетались, комкались и трамбовались по углам. Полки и половицы трещали под их тяжестью. Стены вибрировали о повышенных тонов, а слова все слетали с губ, используя последний шанс донести до оппонента запоздалые аргументы.  Еще немного и давление станет критическим. Не выдержат окна. Стекла выдавятся наружу и обрушатся звонким дождем не головы припозднившихся прохожих. Давно они не откровенничали. Они никогда столько не говорили!  Максимальная открытость сбивала с толку высшие силы. Никто не ожидал подобного поворота. Судьба скрежетала зубами за их спинами. По всем раскладам сегодняшний вечер должен был закончится крахом. Бен, как водится испортил момент неуместным замечанием или вопросом. Девушка сбежала бы прочь. Он бы заполз в угол, а когда понял, что натворил, было бы уже поздно что-то менять. Мария заблокировал его телефон и отправилась бы к Роджеру что-то доказывать и кому-то мстить. Все к этому шло. Верховные демоны довольно хихикали, потираю руки. Они нашли чем поживится там, где в душах давно выезженная земля и запустение. Но Арчер как-то быстро очухался. Преградил путь к бегству – вырвал у судьбы неучтенное время. Изменил сюжет.
Жизнь – игра в покер. Выигрывает тот, кто умеет хорошо блефовать и кому выпала удачная комбинация. Никто не открывает своих карт до конца игры. Бен наплевал на правила. Следование им привели их отношения к погибели. Скрытность и недомолвки уместны в преступном окружение из которого вырвался монстр. Долго же он шел к осознанию того, что Мария достойна доверия, любви и честности. Слишком долго. У девушки не хватило сил, чтобы пересечь финишную черту вместе с монстром. Бенджамин поборол своих внутренних демонов, но получилась пиррова победа. Та, к которой он стремился всем своим почерневшим сердцем, больше не верила и не могла рисковать шатким равновесием своей обыденности. На каждое его «прости» и «останься» звучало ее «не могу» и «ничего не исправить». Монстр нашел новую тропинку к ней, но она приведет в тупик.
- Этого мы никогда не узнаем, - его уносило все дальше по временной шкале.  Теперь речь шла о событиях до Аляски? Если монстр выпрашивал ночь для того, чтобы в обратном хронологическом порядке кается и просить прощение за все грехи, вплоть до десятилетней давности – она пас! – Думаю, на сегодня достаточно извинений, - еще одного «прости»  сердце точно не выдержит. Даже злость не могла заглушить искренности в голосе Арчера, но разве он не понимал, что стоит притормозить, дабы не превратить драгоценные слова в фарс?
- Хватит говорить мне, что я чувствую или должна чувствовать! - информацией можно передознуться, как чистым героином. Слов реально стало слишком много! Бетанкур не выдерживала давления. Крепость из обломков – сомнительная защита. Бен сумел пробиться в мысли и забраться ей под кожу. Нащупал брешь в обороне и не собирался отступать. Он хотел отвоевать у прошлого ночь рядом со «своей Марией». С каждой минутой амбиции монстра росли и речь уже не шла о жалких часах под одной крышей. Бенджамин хотел невозможного. Каким-то чудом ему удалось протянуть хлипкий мостик через разделяющею пропасть. Но меры он не знал. Пора бы ослабить напор. Пытаясь убедить девушку в ее якобы живых чувствах, он рисковал вызвать отторжение.
- Я и не пытаюсь. Я тоже помню и так же не смогу забыть, но варится в этих воспоминаниях постоянно не собираюсь! – какими еще словами сказать «хватит»? Зацикливаясь на своей вине, Бен подцепил кончик колючей проволоки ее воспоминаний. Моток раскручивался, пропахивая в груди глубокую кровавую борозду. Стало нечем дышать. Эхо извинений и оправданий превратилось в нескончаемую какофонию звуков. Мария зажмурилась. Она отказывалась возвращаться обратно в подземку. Нынче утром, она уже «побывала» там… Ощущала на коже липкие прикосновения холодных рук. Чувствовала запах жженой резины и спрея от насморка. Как и раньше, девушка искала спасения от кошмарных иллюзий в объятьях Бена. Прошлые попытки стереть с кожи чужие прикосновения привели к еще одной локальной катастрофе. Она с упрямством мазохиста на ступала на те же грабли. – Твоя… на одну ночь! – неужели она произнесла это в слух? А что ей терять?  Все равно будет больно. Рассвет принесет тяжелое похмелье...- Видишь! Я не скрываюсь!  Я честна с тобой и с собой! – девушка пропустила мимо ушей очередную порцию напоминаний о ее попытках суицида. Если она продолжит развивать опасную тему, то точно вернется к поиску тяжелого тупого предмета! – Меня влечет к тебе физически! К чему отрицать очевидное? Возможно, я готова двигаться дальше в отношениях с мужчиной, не цепляясь за страх… или это остаточные явления связи между нами. Мое тело помнить твои прикосновения и поцелуи. Есть еще какая-то химия, но не обольщайся, Бен! Мы говорим о разных вещах. Ты твердишь о чувствах, а я - о сексе. Прими это или давай покончим со всем здесь и сейчас, - девушка обернула слова Бена против него же. Вновь заглянула в мир Зазеркалья. Когда-то очень давно они были в подобной ситуации. Она предлагала монстру свое сердце, а его интересовало исключительно тело. Ирландка приняла его условия. Согревала ночами постель, а днями бродила тенью. Теряясь в толпе обитателей огромного особняка и Бен ее совсем не замечал. Как так вышло, что они поменялись ролями? – Я больше не буду убегать… просто уйду… сейчас или утром – решать тебе… - девушка озвучила свои условия. Они до конца оставались честны друг с другом. Мария не могла лгать и обнадеживать. В голове и сердце творился бардак. Потребуется не один день, чтобы успокоится и понять, что на самом деле она чувствует? Бен же хотел немедленного вознаграждения за раскаянье. Что же... она вышлет монстру по почте губозакаточную машинку!
- А стоило бы испугаться! Я откушу твой наглый язык! Придется осваивать жесты глухонемых, чтобы продолжать просить прощение, - прозвучало с огромной долей сарказма. Вышел отличный каламбур, при учете того, что блондинка слепа и не сможет оценить старания Арчера. Она вложила в удар всю свою силу, а толстокожему громиле, как слону дробина. Монстр на миг отшатнулся, но тут же усилил хватку на тонкой талии. Они обменялись угрозами. Мария не собиралась его целовать, а он не намеревался ее отпускать. Выдвинутые девушкой условия могли все изменить. – В следующий раз я врежу тебе по яйцам! – когда Бен вновь ее оттолкнет, а это вероятный исход, монстр реально может получить между ног. Пока она решила ограничится полумерами. Врезала ногой по колену, брыкаясь что есть мочи. – Я… не собираюсь… тебя… целовать! – в перерывах между касаниями его губ, кричала блондинка. Это было упрямство, граничащее с глупостью. Обиженная девочка-подросток пыталась наказать провинившегося бойфренда. Бенджамин отверг ее поцелуй... и должен был поплатиться за содеянное… хотя наказаны будут оба. Мария слишком соскучилась по его губам, чтобы не реагировать на дерзкое вторжение.  Пришлось собрать всю силу воли в кулак, чтобы частично выполнить «страшную» угрозу и цапнуть Арчера за кончик языка.

Отредактировано Maria Betancourt (30.11.2018 21:18:27)

+1

46

Он слишком много говорил. Наверное, больше чем за все последние месяцы вместе взятые. По большей части Бен оставался один. Отталкивал коллег по работе. Молчаливо проводил дни под капотом машин. Вечерами, когда все уходили по домам, он продолжал работать, пока спину не начинало ломить от боли. Это был верный знак того, что хватит работать. Тогда он отправлялся на прогулку. Ноги сами несли к дому Марии. Там он тоже молчал. Хоть мог пересилить свою гордость и постучаться к ней в дверь. Открыла бы она? Выгнала бы сразу, как только услышала его голос? Этого им никогда не узнать. Бен трусливо прятал голову в песке, продолжая вариться в собственном котелке боли и темного прошлого. Чтобы заслужить прощение Марии, сначала ему нужно было простить себя самого.
Признаться во всем открыто, без утаек и лжи - это был первый шаг к исцелению. Он обнажил перед девушкой душу и она в праве плюнуть в нее и потоптаться ногами. Ведь раньше он делал точно также. Стоило Марии перестать щетениться, доверчиво протянуть к нему руку, как он бил ее по пальцам, отрезвляя тупыми вопросами, безразличием или ранил уходом. Каждая ниточка их судеб связана друг с другом. Стоило потянуть за одну, следом вылезали другие. Вся их жизнь была похожа на косточки домино. Опрокинув одну, остальные тоже поваляться на землю.
Что бы Мария и не говорила, отрицая очевидное, но связь между ними неразрушима. Разве она не чувствует этого? Разве не понимает, что их тянет друг к другу магнитом? С каждым разом все труднее было оторваться от ее губ. Слишком сложно было не смотреть в глаза, видя собственное отражение во взгляде напротив. Хотелось протянуть руки и, удерживая девичье лицо в своих ладонях, запомнить этот момент. Бен так и сделал, наплевав на последствия. Он держал в своих руках Марию - самое драгоценное, что у него было, но останется ли? Он тут же запретил себе думать об этом. Нельзя было портить эту ночь черными мыслями. Он и так едва не отпустил девушку, оставаясь ни с чем.
- Ты права, мы не узнаем, - перебирая пальцами выбившиеся пряди белокурых волос, Бен прижался дрожащими руками к ее щекам. Та обжигала, проникая теплом под кожу и позволяя чувствовать, как энергия перемещается от кончиков пальцев к сердцу. Он сделал глубокий вдох, вбирая в себя запах Марии. Еще и еще. Он узнает этот запах среди миллионов. Распознает именно ее неровное дыхание среди других. Услышит лишь ее шаги. Только бы девушка позволила ему остаться рядом. Бен понимал, что вылил на ее голову слишком много дерьма. Ошибался слишком много раз. Бежал, когда следовало остановиться. Сдался, когда нужно было бороться изо всех сил. - Извинений никогда не будет достаточно, - но он действительно решил прикусить язык, иначе у девушки из ушей скоро пойдет пар от переизбытка его «прости». Бен любил перегибать палку. Всегда хватал через край. Любил также сильно, как и умел причинять боль. Не рассчитывая шаги наперед, высказывал все, что творилось на душе. Делиться с кем-то самыми сокровенными мыслями для него было так тяжело. Ради Марии, ради того, чтобы она осталась, пусть лишь на эту ночь, он был готов признаться во всех смертных грехах.
- Хватит убегать! Если ты молчишь, говорить буду я! - что она чувствовала на самом деле Бен действительно не мог знать. Предполагал худшее, но продолжал надеется на лучшее. Они продолжали говорить на повышенных тонах. То успокаиваясь, то вновь повышая голоса. Он не мог контролировать свои эмоции. Прижимал девушку к своей груди, сердце так отчаянно билось о ребра, пытаясь вырваться из долголетней клетки одиночества. Стать ближе к Марии. Доказать ей, что любовь никуда не делась. Он любил ее. Не призрака. Не безвольную жертву. А такую, какой она была. Здесь. Сейчас. С тем самым огнем в глазах, прожигала его насквозь. Живая. Способная чувствовать. В ней был характер. Ранимая и способная дать отпор. Его челюсть по-прежнему пульсировала от ее удара. Бен вытянул губы в улыбке, но тут же пожалел об этом. Кожа на губе лопнула, собирая капли крови на краю рта.
- Пусть лишь на эту ночь... Ты - моя! - он шептал девушке в самые губы. Следил за каждым ее вдохом и выдохом. Судорожно сжимающимися пальцамм на руках. Она готовилась к очередному удару? Ему было все равно. Если для того, чтобы позволила остаться рядом, она предпочтет поколотить его, Бен примет эти условия. Его глаза терялись в ее глазах. Это было самое любимое место, где Бен хотел быть. Рядом с ней. Пусть лишь на эти часы до утра. Она давала ему эту возможность. Он не станет у нее просить большего, по крайней мере, сегодня нет.
- Хватит прятаться. Хватит нам обоим прятаться! - его голос срывался от переизбытка чувств. Сейчас он был готов стоять до конца. Как бы больно и не было. Как бы потом не было больно. Это самое меньше, что он мог сделать для Марии, для себя. Не убегать, забираясь в темный угол. Хватит! Она была права, когда обвинила его в бездействии. Он действительно превратился в тряпку. Этот разговор открыл ему глаза. Бен не знал, что будет дальше. Но знал наверняка, что ни за что не хочет потерять Марию.
- Я докажу тебе, что это не только физическое влечение, - разве  поцелуи другого мужчины могли вызвать в ней эту дрожь, тягу, влечение. Он чувствовал ее желание как свое собственное. Оно было почти осязаемым. Воздух наэлектризовался между ними до предела. Стоило прикоснуться к Марии, как его опять ударило разрядом тока. - Сегодня я приму твои условия. Если эта ночь все, что у нас осталось, я сделаю так, что ты ее не забудешь, - не забудешь меня... Разве такое возможно после всего, что я видел сегодня? Я тебе не безразличен. Ты что-то чувствуешь кроме тяги наших тел. Я найду способ убедить тебя в этом. Нет, не пугайся. Я не буду делать это сегодня. Сегодня за меня будет говорить тело. - Не убегай... я не вынесу твоего побега, - сердце в груди сжалось от мысли об этом. Бен сильнее сомкнул пальцы на теле девушки, будто они были одно целое. - Утро еще не настанет так быстро, - этим он утверждал, что принимает ее условия. Что будет утром - никто из них не мог предугадать. Бен готов был рискнуть своим сердцем и после поплатиться болью, чем жить в постоянной муке и невозможности коснуться Марии. Хотя бы лишь на эту ночь...
- Тогда мы станем отличной парочкой, - немой и слепая. Из его горла вырвался неестественный смешок. Тот прервался, когда девушка заехала ему по колену. Из глубины горла вырвалось уже привычное рычание. Очевидно завтра на его теле образуется ни один синяки. Он с гордостью будет носить каждую отметину, которая напомнит о Марии и об этом дне. - Сделай одолжение - врежь, если мне вновь захочется пожалеть себя, - теперь Бен понимал, каким тупым решением было просто ждать, когда все наладится. Ничего не наладится, если он не будет действовать. По крайней мере, сейчас он видел верное направление. Оступиться в очередной раз ему никак нельзя!
- Какая же ты упрямая! - отзываясь между попытками завладеть девичьими губами, Бен не отступал. Целовал Марию между ее криками и попытками вырваться из хватки его стальных объятий. Хотел доказать, что здесь, с ним она в безопасности. Она может на него положиться, довериться. В этот последний раз... - Перестань сопротивляться мне... ты не хочешь этого делать, - мужчина зашипел, когда девушка укусила его за язык. Он не остался в долгу - оцарапал ее язык острыми клыками. Впился зубами в нижнюю губу, после зализывая мелкие ранки языком. Его руки опустились еще ниже. Бен сжал ладонями ее бедра. Как будто выжидал ее ответной реакции. Наслаждался этим ощущении близости. Чувствовал и слышал их сливающиеся порывистые вздохи. Его пальцы нащупали край платья, забираясь под тонкую материю. Обнаженная кожа Марии обжигала. Ее запах дурманил, плотным кольцом смыкаясь со всех сторон. Голова кружилась. Он сделал поспешный вдох, вновь прижимаясь к ее губам, пока она продолжала трепыхаться как бабочка в силках. - Ты только что дала мне эту ночь. Я в праве взять ее у тебя также, как и твои губы, - прерываясь между поцелуями, он шептал ей прямо в губы. Приоткрыв отяжелевшие веки, пронзал девушку своим темным взглядом. Глаза опустились к ее приоткрытым полным устам. Он инстинктивно облизал свои губы. - Все, Мария... Я хочу всю тебя, - Бен прижался к ее рту требовательным поцелуем. Его бросило в жар. Просунув язык между ее губ, он скользнул вглубь ее жаркого рта. Не боясь, а даже ожидая, что Мария укусит его вновь. Отпустить ее? Да, как же!

+1

47

Воспользовавшись секундной передышкой, между переменой фраз, девушка прислушалась к тишине квартиры. Часы в гостиной не подавали признаков жизни. Трубы не шумели за стеной. Соседи любили принимать водные процедуры. Приходили около восьми с работы и до одиннадцати постоянно что-то мыли и плескались. По ним можно было часы сверять. Сейчас тихо. Нет никого дома? Они съехали или времени далеко за полночь? Ри прикусила язык, подавляя острую необходимость узнать который сейчас час? Бен еще не принял ее условия, а в подсознании заработал таймер обратного отчета.
- Раньше ты так не думал, - слова из монстра приходилось тянуть клещами. Мария всегда избегала разговоров о чувствах. Боялась наткнуться на раздражение. Иногда казалось, что ненормальные отношения держались на плаву благодаря негласному соглашению о молчании. Помогало и то, что их связь не имела официального характера. Обман с браком не в счет. Не было никаких обязательств. Временами Зверь любил на это намекнуть.  То, что не называлось отношениями ими никогда и не являлось. За все годы Мария так и не смогла себя почувствовать любимой девушкой или женой. Кем она была? Любовницей? Секс не повод для знакомства. Бен и так ее не называл. Использовал собственнически-размытое «моя». На языке постоянно вертелись вероятные продолжения: «моя дурочка», «моя игрушка», «моя вещь», «моя шлюха». Нужное предлагалось подчеркнуть. Потом к перечню добавились «моя обуза» и «моя вина». Сегодня монстр вновь звал блондинку своей, но сердце противилось пополнять список высокопарными «моя жизнь» и «моя любовь». Арчер много и пылко говорил. Совершенное ее запитал сменой тактики поведения от состояния инфузории туфельки до признания ошибок и настойчивости, более подходящей тому, кто называется мужчиной. В потоке информации невозможно было отделить правду от красного словца. Девушка давно простила причиненное ем зло. Однако забыть и доверить Бену свое сердце не могла. Ей нужен тайм-аут. - Ты достаточно наговорил сегодня или хочешь потратить на рассуждения о чувствах всю ночь? – вряд ли монстр превратился в философствующего монаха за последнее полугодие. Хотя… с ним ни в чем нельзя быть уверенной до конца. Вопрос-подколка включал в себя долю шуточности.  Лучше перестраховаться. Ежели Арчер продолжит и дальше напирать, и требовать признания чуФств Марии, еще оставался шанс свалить. Он не торопился развивать ситуацию в предложенном Бетанкур направлении. Не хотел? Хотел совсем другого? Не привык, чтобы женщина решала, когда ему заниматься сексом? Опять заведет пластинку о ненужности тела без сердца? Бен прав – они перестали понимать друг друга с полуслова. Блондинка и себя перестала понимать. Почему она все еще здесь? Если продолжит задуматься над ответом, то сбежит. Разговора по душам все усложнил. У нее будет масса времени разбирать нагромождение сказанного по винтикам и анализировать, пока кровь из ушей не пойдет. Впервые за долгое время хотелось простоты до примитивности.  Отрубить голову. Не думать о последствиях импульсивного решения. Пойти на поводу у эмоций… Заглушить поцелуями тоску по утерянному прошлому. Забыть об одиночестве и переписать историю ненавистного дня. Они опять поменялись местами. В прошлом Зверь грешил потребительским отношением к ней. Сегодня Бетанкур «использовала» Бенджамина. Была честна в своих желаниях – секс без обязательств и возобновления отношений. - Просто хватит! – она не станет подыгрывать Арчеру и продолжать полемику о спрятанных чуФствах, якобы живущих в сердце Марии. Они так же реальны, как Санта Клаус.
- Звучит угрожающе, - ты не заставишь меня спросить о способах доказывания твой безумной теории! Ты научил меня довольствоваться малым. Так чем плохо физическое влечение? Удиви меня, - в голосе слышался вызов. Обещаешь мне незабываемую ночь? Я промолчу о том, что других у нас ночей не было. Некоторые стоит придать забвению, но сейчас не о них. - Ты научился повелевать временем? а когда наступит утро? Сколько у нас осталось? Пара часов? Больше? Я не стану уточнять. Не хочу, чтобы таймер в голове затикал еще громче. Девушку насторожила уточняющая оговорочка. «Сегодня»?! Бенджамин отказывался принимать, что завтра у них не будет!
- Будет оригинальная парочка, не находишь? – она передразнила тон Арчера, не замечая одной важной детали - угрожая откусить язык, ирландка все равно подсознательно рисовала их вместе. Уничижительное «парочка» выглядело дешевым пластырем на незаживающей ране. Сейчас она пьяна близостью монстра. Утреннее похмелье будет тяжелым. Оно будет потом… Съезжая на подколки и шутки, она смогла наконец-то немного расслабится. Постепенно сбавлялся тон разговора. Разговор сходил на нет. Информационный пресс меньше давил, уступая место ощущениям. - С превеликим удовольствием. Мне понравилось использовать тебя в качестве боксерской груши. Есть в этом нечто кармическое… Слышал об эффекте бумеранга? -еще одна шутка с двойным дном. Бетанкур реально получала какое-то садистское удовольствие нанося монстру удар за ударом. Выплеснула в них накопившуюся обиду. Собиралась превратить в маленькую месть. Хотела оставить на теле Бена множество отметин -напоминаний. Ударить… укусить… исцарапать в кровь, чтобы при каждом вздохе и шаге он чувствовал ушедшую ночь! Долго боль не продлиться. Марии хватит малости.  Мстить можно разными способами. Одни отождествляют месть с правосудием. Обращаются в полицию. Отправляют обидчика за решетку. Другие вынашивают план убийства. Хотят отобрать все. Она же, наоборот, намеревалась подарить наслаждение… дабы воскресить память об утерянном. Бенджамин отлично помнил совершенные грехи. Посыпая голову пеплом, превратился в нытика. Она хотела перекрыть черную дыру напоминанием об удовольствии, экстазе, страсти… Чтобы он помнил не как он уничтожал их отношения, а что было когда-то до… пусть и прошло...  Странный способ наказания? Возможно. Месть с налетом мазохизма. Мария наносила удар обоюдоострым ножом.  Нынешний вечер был сродни временному прозрение. Слепцу вкололи какое-то чудодейственное средство с краткосрочным эффектом. Оно подействовало, позволив на минуту увидеть солнечный свет, а потом несчастного навеки замуровали в непроницаемую стену. Для нее таким уколом стали признания монстра. Он неустанно бил по сердцу словами-дефибрилляторами. Кого она обманывала? Бетанкур не мстила – оборонялась, перенаправляя разряды на сердце Бена.
- Какая есть, - прежняя уступчивость заблудилась где-то… Больше не было цели и желания угодить монстру. Впервые она говорила и действовала без оглядки на страх и прошлое. Что послужило толчком к прорыву плотины отчужденности? Девушка не знала… День слишком богат на события. - Понимаю, ты привык к безропотному послушанию, но та Мария осталась в прошлом. Я все еще в поиске нового образа. Если тебя что-то не устраиваем, то могу найти другую компанию, - какую дрянь ей вкололи в лаборатории?  Сделали вакцину смелости? Весь вечер она, не страшась, играла на ревности Бена.  Продолжала сопротивляться поцелуям, оставляя на губах и языке штрихи укусов.  - А чего же, по-твоему, я хо…чу? – ладони Бенджамина опустились на ее бедра, и девушка перестала дышать. Она перестала перепрыгивать с ноги на ногу. Повинуясь инстинкту, подалась вперед, балансируя на носочках и теснее прижимаясь к Арчеру. Его пальцы уже скомкали подол и оказались под платьем. Это было в новинку. Обычно Бен не церемонился с ее одеждой. Почти всегда начинал ритуал уничтожения лишних лоскутков с верху– превращая лиф в бесполезные лохмотья... Сегодня он действовал иначе… Сегодня все было иначе… Ладошки обхватили лицо Бена, в попытке отстранить и прервать неразрешенный поцелуй. Вот уж нет! Пока злость окончательно не трансформировалась в дикую страсть, она собиралась закончить начатое и сдержать данное обещание… хоть ненадолго… - Ночь принадлежит тебе…но правила остаются моими. Ты пренебрег поцелуем. Думаешь, это останется безнаказанным? Придется хорошенько постараться, чтобы я поцеловала тебя в ответ! – удерживая его лицо в плену дрожащих рук, Ри  отвернулась, позволяя монстру уткнуться носом в изгиб тонкой шеи. Раньше он любил отыскивать губами пульс и пробовать на вкус каждый удар сердца.

+1

48

Сердце отрывисто стучало в груди. С каждым стуком желая стать ближе к Марии. Слова больше не имели такого давления как минутами назад. Бен перестал кричать в ответ, переходя на привычный для себя хриплый шепот. Отчасти боялся того, что громкими речами спугнет нужный момент и опять все испортит. Это у него получалось гораздо лучше, чем способность строить отношения и разрешать проблемы. Иногда казалось, что он вообще не способен на это - любить, иметь стабильные отношения и семью. У них с Марией все отменялось какими-то промежутками между ссорами и уходами. Она жила как на пороховой бочке, в ожидании того, что вот-вот ей придется бежать, спасая свою жизнь. Он был слишком упрям и труслив, чтобы открыть для нее свое сердце. Делился скупыми «люблю», в остальное же время предпочитал молчать, думая, что так сможет спасти их от катастрофы. Если не говорить, то проблем не существует. Все пройдет само собой. Каким же дураком он был, если думал, что такая сильная женщина как Мария
захочет остаться с таким как он. Что он мог ей дать тогда? Очередную порцию молчания? А сейчас? В отличии от них самих, их тела по-прежнему были способны найти общий язык. Этого было достаточно. На сегодня. О том, что будет потом, Бен подумает завтра. В одном он был абсолютно уверен - так просто Марию он не отпустит.
Уже который раз они проходили через эти расставания, но сегодня казалось совсем иным. Будто кто-то сдернул тугую повязку с глаз мужчины. Яростно моргая, он вновь привыкал к ярким краскам, свету, колющему в глаза. Рядом с Марией он видел этот свет. Это она принесла этот свет с собой. Его надежды, чувства, любовь. Все было сконцентрировано на ней. Без нее терял свой ориентир. Не знал, куда идти, поэтому забирался в темную дыру. Ждал... чего? Что она вернется и вытянет его из этой дыры? Это так не работает. Не после того, сколько боли и разочарования он принес сердцу Марии. Это он должен был к ней идти, бороться, умолять, чтобы она позволила ему быть частью своего света, частью ее жизни. Пусть лишь на эти часы до утра.
- Раньше я был тем еще ублюдком, - кто сказал, что он не был им сейчас? Так сильно ранить и причинить девушке боль мог только падший человек. Бен не отличался особым здравомыслием, когда что-то задевало его. Он бил также сильно в ответ, не считаясь с последствиями. - Я и сейчас не лучше, - произошедшее в гостиной было целиком его ответственностью. Если бы он только думал прежде, чем выплевывал все слова, летящие прямиком в сердце Марии. Об этом стоило подумать, если он в очередной раз захочет повыяснять отношения.
Бен яростно закачал головой. - Нет, не хочу, - если эти часы до утра все, что Мария могла ему дать, Бен ухватиться за них и проживет как маленькую жизнь. Большего не осталось. Большего он еще не заслужил. - Я этого хочу, - Бен с такой силой впился девушке в губы, словно хотел съесть ее целиком. Ему была нужна она. Ее тело. Это жаркое дыхание на щеке и губах. Ее бездонные глаза, в которых он утонул, так и не найдя для себя выход наружу. Его и не нужен был этот выход. Он был там, где хотел быть. Рядом с ней. Пусть лишь до утра. Мария дала ему эту ночь. Тело, не сердце. Но он продолжал слышать и чувствовать громкие стуки в груди. Так не должно стучать сердце, которое ничего больше не чувствует.
Хватит. Мария требовала у него остановиться в пламенных речах. Бен прикусил язык. Вернее это она укусила его за язык в очередной раз, заставив умолкнуть. Острые зубы вонзились в плоть, пробуждая внутри него нечто, что дремало так долго. Кровь бежала по венам. Стягивающий болью и безысходностью ком в груди стал уменьшаться. Ему вновь хватало воздуха, чтобы дышать, чтобы вдыхать ее аромат и боготворить каждую секунду, проведенную рядом с Марией. Его Марией. Она всегда будет его, даже если так и не считает. Она - его ангел, подаривший надежду на исцеление от тьмы и зверя.
- Это не угроза, я это сделаю, - в перерывах между поцелуями, Бен отрывался от девичьих губ и шептал о том, что готов выполнить свое обещание и доказать ей, что она все еще что-то чувствует к нему. Может не сегодня. Потом. Когда сможет собрать мысли в одно целое. Сейчас Бен шумно вдыхал ее запах. Руки ползли по обнаженным бедрам девушки. Он мысленно поблагодарил природу за то, что та создала лето. В жаркую погоду не нужно было одеваться в десятки одежек, хоть на Марии по-прежнему было слишком много одежды. Тонкая ткань платья не позволяла всецело прикоснуться к ее телу. Бен принял ее вызов. Он хотел, чтобы эта ночь осталась чем-то особым между ними. Не смешалась с десятками тех неудач, которые пророчили его идиотское поведение. Бен постоянно все портил. Эту ночь он не может испортить. - Теперь уже ты слишком много говоришь, - он заткнул рот девушки своими губами. Прекратил бесчисленные вопросы, пока они не договорились до очередного взрыва. Бен вонзился зубами в кончик ее упрямого языка, давая «сдачи». Это погрузило комнату в тишину на некоторое время. Он еще отчетливей слышал их сбивчатые дыхания, рвано колотящиеся сердца и шелест одежды. Пульс бил по вискам, заглушая все, что происходило не здесь. Его мир сузился до комнаты на семнадцатом этаже. Ничего больше не имело значения. Только Мария.
- Я всегда к твоим услугам, можешь сэкономить на поход в спортзал, - надо признать, что он не ожидал от Марии такой смелости. Большее на что он мог рассчитывать раньше, это пощечина, а после в ее глазах всегда появлялся страх, что зверь нанесет удар в ответ. Но сегодня в ее глазах не было страха, лишь плескавшийся жидкий огонь в зрачках напротив. Это так сильно напоминало прошлых «их». Бен так захотелось, чтобы это не прекращалось. Это столкновение, эта ночь. Они. Если ради этого Марии потребуется покрыть синяками и отметинами все ее тело, он станет для нее боксерской грушей, всем, чем она пожелает. В этом было свое порочное удовольствие. Носить на себе отметины любимой женщины, что может быть восхитительней?
- Мне нравишься эта ты, - он шептал у самых губ, опаляя горячим дыханием, царапая колкой щетиной щеки и подбородок. Не только Мария могла оставить на нем свои следы. Бен также сильно жаждал это сделать. Не болью и унижением, а любовью. Хотя бы на эту ночь смыть с ее тела память о прошлой боли. Постепенно. Он не спешил. Руки осторожно исследовали каждый участок обнаженной кожи. Когда его пальцы добрались до края кружевных трусиков, Бен остановился. Глаза вспыхнули. Из горла рвалось ревностное рычание. - Никого ты не будешь искать! - он еще сильнее сомкнул пальцы на теле Марии. Она всегда знала, как одним словом перевернуть его душу. Стоило упомянуть о том, что в ее жизни есть другой мужчина, в нем просыпался неуправляемый собственник. От этого он держал Марию еще крепче в своих объятиях, от этого целовал ее еще яростней и безумней. Его бесила сама возможность, что Мария может выбрать другого. Он сходил с ума, зная, что к ней может прикоснуться не он, а кто-то другой. Она была его женщиной, его смыслом жизни, его любовью. Он не собирался отпускать ее так просто. Она отмерила ему время до утра. Ему нужно было гораздо больше. Гораздо больше ее тела, ее близости, этого сумасшедшего ритма их сердец. Ему нужна была вся она и не только на эту ночь.
Бен почувствовал отклик ее тела. В один миг девушка перестала барахтаться в его руках. Замерла, сильнее прижимаясь к нему. Это послужило верным сигналом и заставило его еще крепче заключить Марию в кольце своих рук. Не отпускай. Только не отпускай больше ее, - билось в его голове. - Чего хочешь? Я покажу, чего ты хочешь, - его пальцы двинулись дальше по пояснице, забираясь кончиками под тонкое кружево, и выше по девичьей спине. Нащупывая каждый обнаженный участок горячей кожи. Считывая с ее тела каждый вздох и каждый неровный сердца стук. Благо платье не было застегнуто до конца, позволяя протиснуться выше. Бен настиг ее плеч. Ощупал каждую косточку. Кончиками пальцев обвел каждый оставленный шрам на коже. Он мысленно просил прощение за это. В который раз. Прижал Марию к своей груди, лишая себя возможности дышать, но держать ее вот так было необходимо и правильнее всего.
Затем его руки тем же путем медленно скользнули вниз. Упершись в резинку кружевных трусиков, Бен просовывал палец за пальцем, чтобы почувствовать бархатистую кожу ее упругих ягодиц. - Ты хочешь моих прикосновений, - его голос срывался, но продолжал шептать у припухлых уст. Они так и манили овладеть ими. Бен ничего так сильно не хотел, как еще раз почувствовать на вкус поцелуй Марии. Чтобы она перестала упрямиться и ответила на ласку. - Хочешь мое рваное дыхание на своих губах... щеках... коже... везде, - Мария отстранила его лицо, не позволяя дальше ее целовать. Бен зарылся носом в шелк светлых локонов. Втянул в ноздри ее дурманящий запах. Он не прикасался к алкоголю очень давно, а чувствовал себя совершенно опьяненным близостью девушки. - Ты хочешь и дальше чувствовать, как твое тело дрожит в моих руках... также как и я хочу чувствовать тебя, - его искусанные губы прижались к изгибу шеи у самого подбородка. Бен мог пойти против выявленных правил и вновь завладеть ее губами, но не стал этого делать. Высунул язык, пробуя на вкус разгоряченную кожу. Мария знала, как сильно он любил целовать это местечко. Его любимое местечко. Одно из многих на ее тела. Она сделала это намеренно? Или все вышло нарочно? Он не станет в этом разбираться сейчас. Перебирая губами, он влажными поцелуями опустился ниже к месту, где под кожей бешено дрожала жилка. Прыльнув к этому местечку с особой жадностью, Бен прикусил и оцарапал влажную кожу кончиками зубов. Из горла вырвался приглушенный стон.

+1

49

Злость постепенно оседала. Припорошила сердце металлическими хлопьями, похожими на первый снег после затяжной депрессивно-дождливой осени. Мария давно не устраивала себе такую встряску. Спектр ее эмоций был до неприличия узким. Пережитое сильно ограничивало, сужаясь вокруг девушки строгим ошейником с заостренными шипами. Она привыкла существовать в заданной «зоне комфорта». Очертила мелом безопасную территорию и не заступала за нее. Раны заживали. Душевные силы медленно восстанавливались. Надобность в выбранной тактике поведения отпадала. Страх ушел водой в песок. Перестал ограничивать, но Бетанкур хваталась за него, как за оправдание. Никто не осудит бывшую жертву насилия за нежелание рисковать. Воспоминания пожирали сами себя. Прошлое наконец-то играло на руку, создавая защитный барьер. Окружающие люди ощущали невидимую преграду и постепенно привыкали общаться и даже дружить с учетом особенности психики девушки. После истории со взломом компьютера, ее историей заинтересовали. Кто-то в пожарном управлении раскопал подробности ее недолгой работы в бюро. Узнали, что добытая под прикрытием информация помогла убрать с улиц опасный наркотик и обезглавить преступную группировку. В комплекте с этим шли сведения о цене, которую ирландка заплатила. К ней стали относится с помесью жалости и уважения. Хлопали по плечу и говорили, что она молодец – смогла оправится и жить дальше. Любопытство было удовлетворенно. Интерес к Бетанкур утих. Тогда девушка впервые почувствовала, как прошлое перестает нависать над головой огромным топором. Оно стало союзником, создавая оберегающий барьер и позволяющее другим чуточку лучше понять новую коллегу. Неожиданно Мария стала своей. Не просто диковатой чужачкой с инвалидностью. Каждый из ребят кого-то терял по вине работы при пожаре, аварии или теракте одиннадцатого сентября.  Ирландка стала частью «клуба». Тогда она не понимала важности момента. Она просто сделала шаг, и тропинка перемен и переосмыслений привела ее обратно к Бену. К монстру вернулся совсем другой человек. Передним стояла не прежняя Мария, но и не призрак с растерзанной душой. Расставание с Арчером пошло ей на пользу. Бен слишком на нее давил и чересчур оберегал. Он не давал не взлететь и не разбиться. Все было стабильно плохо и ожидаемо рухнуло при очередном мощном толчке. Теперь Мария понимала, что сердце — это маленькая планета, окруженная оболочкой вселенной. Иногда Земле нужно очиститься и сбросить напряжение. Стихия приходит на помощь природными катаклизмами. Происходят извержения, землетрясения и цунами. Трагедии ли? Несомненно! Но когда вода отступаем, лава застывает, а тучи рассеиваются после урагана – планета перерождается. Появляются новые вулканические острова. Омытое ливнями, небо сияет лазурью и перламутром. Оптимистическая трагедия… Жизнь продолжает. Так и в сердце человека… что-то гибнет… что-то рождается… Счастливчикам хватает одного цикла и не доходит до очистительных катастроф. Мария не входила в число избранных, но она все еще живет и расчищает завалы после очередного землетрясения. Сегодня она отыскала потерянную способность злиться и дерзить. Разве этого мало для одного дня? Но Бен прав – утро наступит не так быстро. Ночь обещала новые сюрпризы.
- Какая самокритика, - сдерживая смех, заметила ирландка. Внутри «планеты» монстра так же произошли необратимые процессы. Он смог изгнать демона, но принял неверное решение - заполнил образовавшиеся пустоты жалостью к себе. Бетанкур не бралась его судить. Грешила тем же часто и подолгу. Наверное, поэтому не желала наблюдать со стороны, как характер превращается в жилоподобную массу. – Ну, сейчас ты чуточку лучше, чем был прежде, - подсластила она пилюлю. Слабая похвала за избавление от Зверя… она вообще стала скупа на комплименты. Все еще злилась. Не хотела поощрять и вселять ложные надежды. – хотя до идеала тебе далеко… - пора прекращать болтовню, пусть она свелась к безопасному подтруниванию. Не на это хотелось потратить время! Ой, не на это!
- Пацан сказал – пацан сделал, - она не смогла сдержать от комментария. В отношении постели Бен никогда не был голословен. Вот в чем-чем, а в этом она все еще доверяла монстру. На заре их отношений, Мария даже ревновала ко всем тем женщинам, благодаря которым Арчер заработал богатый сексуальный опыт. Он мог одними прикосновениями довести до экстаза.  Тело становилось мягким и податливым в его огромных грубых руках. Бенджамин высекать искры пальцами, а овладевая не оставлял внутри места, почти разрывая на части. Неужели она об этом помнила?! После произошедшего на Аляске, Ри наложила вето на эротические фантазии. Последние попытки сближения приоткрыли засов, но не выпустили запретные воспоминания. Отдаваясь Бену в домике на озере, ирландка не расслаблялась до конца. Слишком многое держала под контролем. Следовала бредовым пунктам плана. Проживая с монстром его оргазмы, получала удовлетворение, но не удовольствие, а потом все полетело к дьяволу. Сегодня не было никаких планов. Экспромты всегда им давались лучше. Куда это приведет? Кто знает… но терять все равно нечего!
- Согласна, - ей тоже следовало бы заткнуться, пока слово за слово, оно вновь не испортили момент. Третьей попытки не бывать. Им и так подфартило. Сработали подавляемые инстинкты. Их слишком влекло друг к другу. – Сэкономить? Хм… Я подумаю над этим, - она ничего не обещает. Ведь нет? Мария старалась не оглядываться на полшага назад. Притормозив, она бы ужаснулась собственной безрассудности дерзости. Ладонь горела, словно ее окунули в кипящее масло. Содранные костяшки щипало. Она ударила монстра! Не раз и не два, а Арчер не взбесился. Наоборот, поощрял ее порыв! Что он сказал минуту назад? Посоветовал бить аккуратнее, чтобы она не повредила себе руку. Неужели ничего не почувствовал? Толстокожий бегемот! Мимолетные воспоминания не вызвали ожидаемого страха или раздражения. Внутри растекалось непривычное тепло. Мария приказала себе остановиться прежде, чем размышления заведут на опасную дорожку. Блондинка предпочитала обмениваться поцелуями-укусами, воскрешая в памяти вкус его крови, но не своей. Монстр лишь раз прорвал кожу на ее губе. Дразнил, но обращался бережно, чего не скажешь о Бетанкур.
- Ты просто плохо меня знаешь, - Мария и сама не знала себя такую. Новый образ сидел на ней плохо, как незаношенные туфли. Девушка мысленно готовила себя к появлению потертостей и волдырей после первой «примерки». – Я все еще раздумываю над этим, - понизив голос до шепота, Ри продолжила «угрожать». В прошлой жизни она никогда не пыталась вызвать ревность в Бене! Не считала нужным… Сомневалась, что невинный флирт распалит в нем желание не отпускать. Бен слишком часто намекал на временность их связи. Она слишком боялась потерять мужчину. Потом на арену вышел Зверь. Он обращался с Бетанкур неодушевленным предметом. Не стоит напоминать, чем обернулось «свидетельство» мнимой неверности. Все в прошлом. Сейчас ее пьянила реакция Арчера. Каждое напоминание о присутствии другого мужчины заставляло Бенджамин сжимать ее так сильно, что легкие склеивались. Он ревновал, но не винил Марию в попытках жить дальше. Не обрушивал оскорбления и обвинения. Не имение на это прав, никогда не останавливало Зверя. Бен изменился настолько сильно? Достаточно хорошо знал ирландку, чтобы допустить быстрое развитие отношений?  Допускал ли вообще мысль, что Мария делила постель с другим?
- Покажи, - вызов утонул в сдавленном вдохе. Пальцы монстра неторопливо исследовали стройные изгибы. Бен обращался с ней иначе. В его прикосновениях не было знакомой примитивности. Одежда не превратилась в тряпки. Не упала в первые же секунды к их ногам. Руки прикасались к ней под платьем. Поглаживали… ласкали... Легкое одеяние создавало полог интимности. Он помнил о страхах девушки полностью обнажиться или действовал интуитивно? Ладони легли на спину, накрывая кривые борозды шрамов. На них кожа была чувствительнее… В зарубцевавшихся тканях хранились частички перенесенной боли. Они пробуждались и отзывались при касании. Бенджамин продолжал извиняться за содеянное. Прикосновения были красноречивее слов. Мария задышала чаще. Прижалась теснее, упиваясь ответным напряжением в накачанном теле. – С этим сложно спорить, - неразборчивый шепот смешался с тихим стоном, когда его губы прижались к любимому месту на шее. Арчер обнажил клыки, посылая по телу мощный импульс. Стало слишком жарко. В животе запорхали бабочки. Руки сами обвились вокруг шее. Мария потянула за ворот рубашки, комкая мешающую материю. Пальцы поползли выше. утонули в его взъерошенных волосах. Борода успела исколоть кожу. Должно быть Бен сейчас походил на неандертальца... косматое и небритое чудовище. Он и был чудовищем… Ее чудовищем... пусть только на одну ночь.

+1

50

Время замерло на месте с тех самых пор, едва он прикоснулся к Марии. Если он и не умел управлять временем, то вместе с ней ему получилось его замедлит. По щелчку пальцев окружающий мир исчезал. Была лишь эта комната, будто помещенная в купол. Здесь были лишь они вдвоем. Это место стало своего рода символичным для Бена. В этой комнате он обрел Марию в прошлый раз, после долгих поисков, пока она скиталась и пряталась от него на улице. Он привез ее сюда, чтобы уберечь от зла, хоть сам был гораздо большим злом. Сегодня все по-другому. Они здесь на равных правах. Бен не пытался перетянуть одеяло на свою сторону, демонстрируя власти, подавляя и унижая. Он был мужчиной, который хотел женщину. Звучит слишком примитивно. Плевать. Именно в моменты, когда они были близки телами, они были способны понять друг друга гораздо лучше. Может это и неизлечит до конца их раны, но позволит почувствовать себя живыми. Бен хотел быть живым рядом с ней. Выбраться из порочного ада той тьмы, куда сам себя затянул. Хотел крохотную, но надежду, что «завтра» не станет хуже, что «сегодня» покажет и даст принять решение, что делать дальше, чтобы завоевать сердце Марии.
Его собственное сердце так неумолимо билось о грудную клетку, пытаясь выдрать путь на волю. С каждым прикосновением к ней все быстрее, все стремительней увеличивало свой бег. Мария всегда так действовала на него. Чего стоил только один взгляд в бездонные голубые глаза. В них можно было потерять себя. Хоть, стоп. Бен давно потерялся там. Сам того не замечая, стал слишком зависимым от ее близости. Долгая разлука сорвала крышу, намеренно заставляя его поступать как идиоту. Он хотел исправить это ошибку любой ценой. Потерять Марию было гораздо страшнее, чем пересилить свою гордость, страхи и сделать шаг навстречу. От мысли, что он больше не сможет разделить с ней время рядом, не сможет коснуться, услышать ее голос, у него внутри все обрывалось. Вот это действительно пугало.
Пропуская сквозь сердце каждое прикосновение, прочувствуя каждый обжигающий поцелуй, Бен оживал. Легкие наполнялись ее запахом, распространяясь по венам. Под кожей происходила химическая реакция, узнавая отклики родного тела. Он не хотел, чтобы по утру это заканчивалось. Не хотел возвращаться в свой панцирь. Не хотел думать о том, что будет потом. Он отвоевал у Марии этот последний шанс и не мог себе позволить все испортить мыслями о том, что будет. Им неподвластно будущее, но они могут изменить настоящее. Господи, он едва не отпустил ее, позволяя уйти! В голове не укладывалась подобная глупость.
Прижимая к своей груди, он держал девушку крепко, практически лишая их воздуха. Он был готов стать ее воздухом. Чем больше прикасался, тем больше хотелось еще. Она была как наркотик. С подобным учетом Бен бы давно умер от передозировки, но все еще стоял на своих двоих.
- Чуточку тоже неплохо, - утыкаясь носом в изгиб шеи, Бен шептал у самого уха девушки. Его губы прижимались к влажной коже, считывая ее учащенный пульс. - Идеала не бывает... ты когда-то об этом говорила, - его губы изогнулись в мимолетной улыбке, едва у него получилось оторваться от Марии и произнести какую-либо членоразборчивую фразу. Атмосфера в комнате изменилась, стоило Марии разрядить обстановку своим смехом. Она больше так сильно не него не злилась. Это можно было считать маленькой победой в огромном списке, которые ему нужно было еще выполнить, чтобы завоевать доброжелательность Марии. Это немного странно. Бен не давал себе возможности даже думать, что эта ночь станет для них последней. Откуда у него появилась эта уверенность и упертость? Силы предавала близость девушки.
Кровь шумела в ушах. Каждый поцелуй к ее коже отдавался гулким стуком в его голове. Ее близость пьянила. Бен едва мог устоять на ногах. Если бы не держал Марию в крепких объятиях, то давно бы рухнул на пол.
- Тогда дай мне тебя узнать, - его пальцы продолжили исследовать обнаженные участки соблазнительного тела. То ли Бен просил о том, что происходит между ними сейчас, то ли намекал на продолжение не только этой ночью. Дело было не только в физическом влечении. Он хотел быть рядом с Марией. Той Марией, которой она хотела быть. Сейчас. Потом. Не важно. Не оглядываясь на прошлое, Бен хотел иметь возможность узнать эту девушку. Ее предпочтения и желания. Мечты и мысли. С ней он хотел делить каждый час своей жизни. Чтобы она хотел стать частью его жизни. Мария была сильной личностью, с умением дать отпор и постоять за себя. Иначе бы сейчас не была здесь. Зверь не сломил ее. У него не получилось... Слава Богу, не получилось! Бен восхищался ею такой. Хотел ее такой. Быть рядом телом и сердцем. Пусть лишь до утра. Хоть в ее словах он тоже прочел намек на то, что это может быть не конец. Ему показалось? Пусть это будет не так!
Он утонул в ее стоне. Это был самый дивный звук, который он слышал за последние месяцы. Звуки стали блаженством для его ушей. Нежданно вырвались и медленно оседали в пределах комнаты, разрушая оставшиеся невидимые стены между ними. Его тело напряглось от переизбытка ощущений. На руках заиграли мускулы, стоило ему слегка переместить пальцы на девичьей спине и по ее телу пробежала стая мурашек, постепенно переключаясь на его тело. Его бросило в жар. Тело горело от невозможности чувствовать полностью обнаженное тело прижатое к его телу. Мария еще больше усугубила ситуацию, прижавшись к нему всем своим телом. Бен издал протяжной стон, который слился вместе с ее стоном. Ее пальчики потянулись, обнимая за шею и вонзаясь в растрепанные волосы. Это совсем заставило мужчину потерять голову.
Он прикусил кожу на шее заостренными клыками. Это подарило ему еще один возбуждающий стон. Или это стонал он сам? Жилка на шее забилась так часто, вибрируя о его приоткрытый рот. Бен прижался языком к самому любимому местечку на шее, посасывая и втягивая девичью плоть себе в рот. Завтра там останутся следы от его губ и колкой бороды. Именно этого он и хотел. Чтобы Мария не забывала о нем завтра и день после. Никогда. Не выносила им приговор «лишь до утра».
Блуждая по ее обнаженной спине, Бен прижал руки к пояснице. Пальцы проворно забрались под резинку трусов, медленно стягивая их вниз. Когда тонкий лоскуток скатился по бедрам вниз, он ухватил девушку за талию и слегка приподнял, сделав один шаг вперед. Тряпочка - это даже сложно назвать трусиками - упала около их ног. Затем его руки переместились на бедра. Он чувствовал жар исходящей от ее плоти. Пальцы легли на внутреннюю сторону бедер. Кончики его пальцев опалило. Бен лишь слегка провел ими вдоль стройных ножек, дразня Марию, но этим самым лишь раздразнил аппетит себе. Член в штанах едва умещался, упираясь ширинкой в низ девичьего живота. Он переместил руки на ее поясницу, прижимая девушку теснее к себе, чтобы она ощутила всю мощь его желания.
На миг оторвавшись от ласки изгиба шеи, Бен приподнял голову. Губы скользнули по щеке девушки, задевая языком и жарким дыханием. Он приоткрыл туманные от страсти глаза. Незастегнутые до конца пуговицы на груди вырисовывали ложбинку между ее грудей. Бену хотелось увидеть ее тело полностью обнаженной. Ему нетерпелось прикоснуться к ней, лаская каждый сантиметр ее бархатистой кожи. Его руки медленно коснулись ее груди. Он расстегнул одну пуговицу и прижался большим пальцем к выглядывающему соску сквозь тонкую материю платья. - Ты позволишь мне это снять? - в иной раз он бы не спрашивая сделал это, но пережитый опыт и возможность испугать Марию... он этого хотел меньше всего. Краем ногтя закружив по потемневшему ориолу соска, он чувствовал, как девичья плоть набухает и твердые бусины сосков еще больше выпирают из одежды. Бен инстинктивно облизал губы и резко втянул недостающий воздух в легкие, желая почувствовать ее грудь на своих устах, но вместо этого он осторожно приподнял ее лицо за подбородок и вгляделся в бездну голубых глаз. Он спрашивал разрешение. Так странно... и нехарактерно для него. В ее глазах не было страха. Его губы отыскали губы Марии. Язык протиснулся меж сомкнутого рта. Бен завладел ими, уговаривая подарить ему ответный поцелуй.

+1

51

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Полоса препятствий преодолена. Буря улеглась. Выяснение отношений не закончилось кровопролитием и хлопком закрывающейся двери. Им удалось обмануть проклятье? Черный день не закончится слезами, болью и одиночеством! На большее девушка не рассчитывала.  Судьба ясно дала понять - они не заслужили хеппи-энда. Выбирая путь разрушений и боли нельзя рассчитывать, что в итоге пожнешь счастье и радость. Чудес не бывает. Мария смирилась с потерей себя и погибшей любви. Взирать на ситуацию без глупой надежды и романтических иллюзий оказалось полезно-исцеляюще. Она слышала, что секс с бывшим может быть крышесносным. Не видела ничего предосудительного в том, чтобы пойти на поводу у желаний. Ночь станет эпилогом. Они напишут последние стоки вместе, и заключительная часть будет красивой.
- Возможно, - уклончиво прошептала ирландка. Мозг затуманивался. Она уже слабо соображала. В таком состоянии вечно говорила что-то опасное, выдавая сомнения и спутанные в клубок чувства. Рисковала подставить сердце под удар. Они наговорили достаточно. Мария не хотела усложнять и дарить призрачные надежды. Монстр часто говорил, что она слишком много думает. Похоже, теперь он стал грешить тем же. В воцарившейся тишине отчетливо слышался скрип шестеренок в его буйной голове. Бен губкой впитывал информацию. Хватался за соломинку слов. Анализировал каждый ее жест и отклик тела. Никогда раньше открыто не демонстрировал неуверенность и уязвимость.  Боялся испортить подаренную ночь. Продолжал надеется, что часы исправят то, что рушилось годами. Девушка не хотела понимать его порывов, но понимала. Когда-то так же хваталась за воздух, чтобы продлить минуты рядом с любимым мужчиной, а он не замечал ее стараний. Игнорировал умоляюще молчаливые взгляды. Диктовал свои условия совместного сосуществования. Эффект бумеранга продолжал действовать, не принося Бетанкур никакой радости и самоудовлетворения. Не хотела, чтобы Бенджамину было так же плохо, как когда-то ей. – Я говорила? – за нарочитым непониманием скрывалось удивление. Ирландка не ожидала, что мужчины запомнит. Ее слова не падали в пустоту. Сегодняшний день был полон запоздалых открытий. – Хотя… это очень на меня похоже, - Ри не собиралась отказываться от собственных изречений. Идеалов не существует в природе. Никто не совершенен и в этом прелесть и многообразие характеров и судеб. Мария хотела добавить что-то высокопарно-назидательное, но губы монстра отвлекали от формирования умной мысли. Зубы прикусывали разгоряченную кожу. Язык проводил влажные линии по русло пульсирующей артерии. Пробовал на вкус каждый удар ее сердца.
- Разве я тебе мешаю? – девушка улыбнулась, старательно игнорируя подтекст его просьбы. Сопротивлялась натиску монстра их последних сил. Бен не был голословным, обещая доказать ее чувства. Искал подступы к сердцу. Ничего не случится. Все мосты сожжены. Нельзя найти то, чего нет! Прикосновения монстра разрушали уверенность Марии. В его руках все «виделось» и ощущалось иначе. Слишком остро... слишком необходимо... слишком важно... С Арчером все и всегда было слишком! – И хватит болтать, - Мария дернула монстра за волосы, нашептывая предупреждение на ушко. Дабы материал лучше усвоился, Ри укусила монстра за мочку. Напряженное тело мужчину тут же отреагировала на боль, словно он ждал и жаждал продолжения ее необузданности. Только блондинка не торопилась. Сделав ход, ждала следующего шага монстра. Он не разочаровывал. Учел ошибки прошлого. Медленно сводил девушку с ума, не комкая прелюдию до пары рыков и треска сорванной одежды. Мозолистые ладони скользили по спине, стирая одинокие капельки пота. Марию бросило в жар. Щеки цвели пунцовым цветом. Искусанные губы покалывало, а голова кружилась. Бенджамин еще ничего не сделал. Прикосновения были почти невинными. Стягивая вниз тонкое кружево трусиков, он почти на прикасался к ней пальцами. Не совершенность прикосновений распаляла желание. Кружевной лоскуток повис на уровне колен. Чтобы окончательно избавится от лишней детали, Бену пришлось бы увеличить расстояние между ними. Сделать шаг назад. Наклониться. Слишком долго и сложно! Мария попыталась стряхнуть трусики, но ткань успела пропитаться ее возбуждением и липла к телу. Монстр пришел на помощь. Обнял за талию и приподнял. Девушка помогла себе коленкой, а гравитация довершила начатое. Ритуал вышел долгим, но в нем было нечто особенное и волнующее. На губах блуждала какая-то пьяная улыбка. Дрожь усилилась. Ирландка хрипло задышала, хватаясь за рубашку монстра онемевшими пальцами. Его руки ласкали девичьи ножки. Поглаживали внутреннюю часть бедер, но не поднимаясь выше. Пришлось прикусить язык, подавляя стон разочарования. Мария приказала себя стоять на месте, а естество вопило о потребности сделать шаг в сторону, приглашая мужчину коснуться и ощутить жар и влагу ее возбуждения.
Бетанкур мысленно поблагодарила подругу за то, что вытащила в спа-центр. Пилинг, массаж, кремы, маски… если бы не настойчивость Джайи, то сейчас монстр ощущал под пальцами огрубевшую, неухоженную кожу. Воистину! Женщина должна баловать себя и выглядеть на все сто! Не важно одинока она или состоит в отношениях. Никто не знает, какой сюрприз приготовит судьба. Мария хотела, чтобы монстр запомнил ее именно такой… с переливающими золотом волосами, бархатистой кожей и стронными манящими изгибами тела. Пребывание в лаборатории немного подпортило картинку, но все не так печально, если верить реакции Арчера. Ничего не происходит без причины. Вот и настойчивость работницы спа сыграла блондинке на руку. Проходя восковыми полосками по изнеженному массажем телу, она подошла с фантазией к своей работе. Когда Бен все-таки рискнет прикоснуться к ней по-настоящему, то почувствует на лобке тоненькую вертикальную полосочку волос. Мария изменилась даже в таких интимных мелочах. Она уже не та наивная девочка, которой была до встречи со Зверем. Раньше она краснела от одной мысли, чтобы убрать целомудренные колечки волос. Но она больше и не игрушка, готовая потакать Арчеру во всем… выставляющая себя напоказ требовательному собственнику. Ей понравилась идея убрать все лишнее, оставляя легкий акцент. Вышло случайно, но пусть Бен гадает, для кого ирландка расстаралась, украшая себя? Не исключено, что он и вовсе не заметит разницы… Придется подождать с реакцией и выводами. Монстр переключил внимание на грудь девушки. Обстановка накалялась, становилась интригующей и многообещающей. Подчеркнуто осторожными прикосновениями, Бен очертил ореол выпирающих сосков. Тонкая ткань платья дополняла легкость касаний. Мария тихо постанывала, облизывая пересохшие губы.
- Позже, - девушка не боялась остаться обнаженной. Не сегодня. На периферии подсознания зазвенел тревожный колокольчик, напоминающий, что в прошлый раз ситуация пошла наперекосяк именно с этой просьбы. Но не это остановило. Марии было в новинку чувствовать ласку вперемешку с прикосновениями одежды. Она хотела еще немного насладиться особой интимностью. Платье скрывало тело, но не мешало прикосновениям. Легкая материя уравнивала их. Оба могли ощущать, но не видеть. – Но спасибо, что спросил, - Бен не забыл о ее страхах. Его осторожность внушала уверенность, что прошлые ошибки не повторятся. Не успела Мария похвалить монстра, как он пустил в ход привычную настойчивость, граничащую с наглостью. Не хотел и не собирался мириться с ее запретом на поцелуи. Он был просто невыносим! Искорки упрямства и обиды, подтолкнули девушку к коварному маневру. Приоткрыла уста, делая вид, что уступает, а потом до крови укусил кончик его языка. Пользуясь замешательством Арчера, она отступила на шаг. Руки остались лежать на груди монстра. Не спрашивая разрешения, Ри начала расстегивать пуговицы на его рубашке.

+1

52

Он не понимал, как дышал без нее раньше. Проживая каждый день, не знал, что счастья ходит рядом. Стоило давно сдернул пелену с глаз, чтобы распознать, кто друг, а кто враг. Но прежде чем это сделать, пришлось набить очень много шишек, залечить слишком много ран, слишком многое потерять. Мария права, они изменились и прежними уже не станут. Не после того, что осталось за плечами. Может это и к лучшему. Тот прежний Бен никогда бы не прислушался к голосу разума, продолжая гнуть свою линию, а когда словесных доводов не осталось, на волю бы выпустил обезумевшего зверя. Разрушать. Причинять боль. Проливать свежую кровь. Это все, что он умел... Прежний он. А теперь... кем он был теперь? Это и стоило выяснить. Рядом с Марией. Только с ней он мог быть самим собой.
Мария тоже изменилась. Больше не была той пугливой и стеснительной девочкой. Не бежала от прошлого. Смотрела прямо ему в глаза. Так уж вышло, что именно Бен был тем прошлым, которого она раньше боялась. Вызывал самые сильные чувства и самый сильный страх. Он хотел узнать эту Марию, которая была рядом с ним сейчас. Если на это у него есть время до утра, он не упустит ни единой секунды.
До утра... это так много и в то же время так мало. Если бы у него действительно была способность останавливать время или хотя бы замедлить, он не думая воспользовался бы ею. Еще раз насладился вкусом девичьих губ, еще раз очертил ее упругое тело кончиками пальцев, еще раз позволил, чтобы эти прикосновения обожгли кожу и вызвали непроходящее волнение в груди. Еще... еще... еще... Бену всегда была мало ее. Ему и сейчас мало, но он условился не спешить. Хотел прочувствовать и насладиться каждым сантиметром ее тела. Начал исследования с ее спины. Пальцы касались обнаженной кожи, посылая разряды тока от кончиков пальцев до сердца. После скатывались вниз живота, наращивая напряжение между ними. Он опустил руки к бедрам Марии, даже на расстоянии ощущая жар ее обнаженной плоти. Стоило ему прикоснуться к внутренней стороне ее ног и все его сдержанность летела к чертям. А чего стоили ее выглядывающие сквозь тонкую ткань платья соски, которые продолжались тереться о его грудь. Он хотел сорвать с девушки эту тряпочку и насладиться великолепием ее обнаженного тела, но некая таинственность того, что он не видит, предавала всему более сильный эффект. Он изучал тело Марии руками, вырисовывая по памяти каждую родинку, каждый изгиб и каждую впадинку. Со стороны окна светил тусклый луч уходящего солнца, окрашивая ее образ оранжево-красным светом. В волосах заплеталось лето. Бен вспомнил о том, как они занимались любовью на берегу моря, перепачканные песком и поглощенный страстью. Тогда ничего для них не имело значение. Тогда он клялся Марии, что больше не причинит ей боли, но какой эта было наглой ложью. С чего бы ей верить ему сейчас? Он тут же прогнал эти темные мысли, затерявшись в синеве бездонных глаз. В них искал надежду на «завтрашний» день. В самом центре зрачка Бен видел собственное размытое отражение. Хотел, чтобы так было всегда. Чтобы она всегда была напротив него. Чтобы не забывала о нем и об этой ночи. Чтобы ни один другой мужчина не смог подойти так близко, как был сейчас он. Чтобы никто не целовал ее как он и никому другому она не сопротивлялась как ему. Эти желания читались в каждом тесном прикосновении, в выпущенным на волю стонам, даже стук сердца звучал так, будто выбивал по буквам имя - «Мария». Она его женщина, его половинка, его все!
Бен забыл о чем они говорили и что нужно было отвечать. Слова застряли где-то в горле, не настигая мозга. Наверное, он действительно стал немым и глухим. Кровь шумно стучала в ушах. Мужчина был способен только чувствовать и дарить ласку. Мария умело читать его по отклику его тела. Это говорило гораздо сильнее всяких слов. И было лучше, чтобы он замолчал. В порыве страсти мог произнести слишком много глупостей. А глупостей он наговорил и наделал на сегодня через край.
Его кончики пальцев застыли на девичьих пунцовый щеках, поглаживая большим и указательным пальцем горящую кожу. Касались края припухлых губ. Язык протиснулся глубже в рот Марии, прижимаясь к небу. Он пренебрег наказанием. Мария не забыла об этом. Спустя секунды Бен поплатился за это с лихвой. Она слишком сильно укусила его за язык. Почувствовав металлический привкус крови во рту, он громко застонал. Не от боли, а от восхищения того, что девушка не боялась ему перечить и продолжала давать отпор. Бен отдернул язык, но губы остались прижаты к губам Марии. Он будто ждал следующей порции наказания. А ведь раньше это он искусывал ее губы в кровь, оставляя на девичьей теле свои следы. Ему нравилось чувствовать доказательства того, что Мария принадлежит ему, каждый раз когда он к ней прикасался, целовал, а во рту ощущался привкус крови. Она тоже чувствовала в себе эту необходимость? Это происходило нарочно? Ясно одно - это было правильно и так необходимо.
Бен вытянул рот в ленивой улыбке. Мария отступила на шаг. Бен инстинктивно потянулся к ней, сделав шаг навстречу. Не хотел быть на расстоянии. Он склонил голову и переместил губы на ее щеку. Осторожно отвел в сторону прядь упавших волос. Коснулся губами подбородка. Выстроил линию из поцелуев, прикасаясь к щеке, кончику носа, поднимаясь к виску. Мария говорила о губах, но не упомянула, что ее нельзя целовать в другие его любимые местечка. 
Пока он исследовал ее тело губами, она проворно справлялась с его пуговицами на рубашке. Бен жаждал ее прикосновений так сильно, что от напряжения сводило все тело. Терпеть больше не было сил. Чтобы помочь справиться с пуговицами, он положил руки на ее руки и потянул за края рубашки. Оставшиеся пуговицы поддались натиску и оторвались, попадав цокающим звуком на пол. - Прикоснись ко мне, - голос мужчины был таким хриплым, что он не узнавал его. Затуманенные от страсти глаза видели лишь Марию. Ничего вокруг больше не существовало для него. Удерживая девушку за запястья, он переместил ее нежные пальцами на свою голую грудь. Затем его руки обвились вокруг девичьей талии, заключая в крепкий замок рук. Если ей захочется еще раз отстраниться, это не удастся сделать так легко.
Исполняя ее просьбу, он не спешил избавлять Марию от тонкого платья. Его пальцы поднялись по спине и опустились к ягодицам. Сжимая упругую плоть, он сомкнул руки сильнее и прижал девушку теснее к пульсирующему члену. Потираясь о низ ее обнаженного живота, он даже через ткань брюк чувствовал жар ее плоти. Сквозь стиснутые губы вырвалось тихое шипение, перемешавшееся с гортанным стоном. Его тело бросило в жар. Грудь слишком сильно вздымалась и опускалась, не в силах контролировать бешеный стук взбунтовавшегося сердца. Бен ухватил девушку под колено и приподнял ее ногу, плотнее прижимаясь пахом к изгибу ее бедер. Затем он ухватил Марию за вторую ногу, совсем отрывая ее от пола. Ее стройное тело проскользило вдоль его груди, становясь еще ближе к нему. Бен сделал шаг к кровати, не обращая внимания куда он идет. Мария была его глазами. Он действовал инстинктивно. Его взору представилась завораживающая картина открытой ложбинки между грудями с расстегнутыми пуговицами и возбужденными сосками. Какими они была на цвет - еще розовые или уже покрасневшие от трения их тел? Ее груди станут еще спелее, когда он как следует обласкает их своим языком и губами. Он немедля прижался к ним губами, вбирая напряженный сосок в рот сквозь тонкую ткань платья.

+1

53

Движения стали медленными и тягучими. Тело наливалось желанием и приятной тяжестью. Прикосновения монстра вводили в транс. Отличались от прежних попыток сблизится. Мария чувствовала на себе прожигающий взгляд, но не ощущала напрягающей настороженности. После так называемого воссоединения Арчер всегда был начеку, подтверждая готовность остановится в любой момент, почуяв панику или страх. Тщетные старания не спасли ситуацию. Они вновь стали любовниками на один день. Неуемный аппетит мужчины вытащил на поверхность желания, которые Мария не смогла воплотить в реальность. Все пошло по накатанному сценарию. Девушка испугалась. Монстр привычно сбежал. Хлопнул за собой дверью, вбивая удаляющимися шагами последний гвоздь в крышку гроба их отношений. Они проиграли, больше бояться нечего. Отпала необходимость перестраховываться. С отношениями покончено. Все, что можно было испортить, они давно испоганили. Руины реставрации не подлежат. Осталась последняя ночь для прощания. Судьба столкнула их вместе, когда не осталось никаких связей и зацепок. В их встрече присутствовал некий мистицизм или злая ирония. Мария по-своему истолковала посыл вселенной - отмерила им дополнительное времени до рассвета. Отчаянный порыв напоминал акт мазохизма. Девушка добровольно взяла колючею щетку по металлу и «зашкуривала» зарубцевавшиеся шрамы на сердце с ненормально-необъяснимым упорством и удовольствием. Бен погубил девушку, но только в его объятьях сердце оживало вновь. Только эту «жизнь» нельзя назвать полноценной. Произошла клиническая смерть любви. Тело продолжает реагировать на ласку, но сердце эмоционально мертво. Оно превратилось в помпу для перекачки крови. Пришло время проститься и отключить пациента от аппарата жизнеобеспечения. Бенджамин не готов отпустить. Ребра давно сломаны, но он продолжает реанимацию. Жаль... его… себя и того, что уже не вернуть… Но царившее между ними сумасшествие не может пройти бесследно. В воздухе кружилось множество осколков разбитых надежд и чувств. Черные пылинки и белесые кристаллики попадали в поле притяжения сплетенных тел. Закручивались вихрем, соединяя в себе желание, тоску и животную потребность чувствовать жар поцелуев. Странное ощущение отчаянья и удовлетворенности. Кислород выдавило из легких. Марию будто поместили во внутрь лампы накаливания. Руки Бенджамина крепко обнимают, опутывая раскаленными нитями нарастающего возбуждения. Все вокруг поглотил вакуум… Он необходим, чтобы создать защитный барьер от внешнего мира. Никто не помешает им… Только не этой ночью!
Подрагивающие пальцы с трудом справлялись с пуговицами. Девушка приказывала себе не торопиться, но желание прикоснуться к Бену, после долгой разлуки соперничало только к потребность сохранить баланс сил между ними. Арчер намеревался стянуть тонкое платье с девичьих плеч. Остаться полностью обнаженной не пугало, как раньше. Но монстр полностью одет, а она будет смущенной и такой уязвимой. Не хотелось давать шанс страху и делать отсылки к прошлому, в котором Зверь любил подавлять и унижать. В самые жуткие минуты он был при полном параде, а одежда ирландки превращалась в разодранные лохмотья. Сегодня этого не повторится! Мария разденет мужчину, пуговка за пуговкой. Сделает это красиво… по крайней мере постарается, чтобы Бен запомнил, каждую секунду… Неплохой, но всего лишь запасной план… Вначале она сделает так, чтобы Арчер сам захотел поскорее избавится от лишнего барахла… а потом, может быть, позволит ему сорвать полурасстегнутое платье. Бетанкур не успела «побороть» и половину застежек, а у Бена лопнуло терпение. Рывком распахивая рубашку, он перехватил тонкие запястья блондинки, прижимая их к своей груди. Девушка улыбнулась просьбе монстра, но удовлетворять его желание не торопилась… Не так и не в той мере, как того желал Арчер. Отыскав половинки распахнутой рубашки, Ри стала тщательно расправлять ее. Натыкаясь на торчащие ниточки, она делала остановку. Аккуратно скручивала их подушечками пальцев, словно нечаянно поглаживая напряженную грудь монстра тыльной стороной ладони. Испытывала свое и его терпение. На губах играла все та же лукавая улыбка, а на языке чувствовался металлический привкус крови. Бен оторвал ее от пола, вжимаясь налитым членом в низ плоского живота. Мария ощутила, как влажно стало у нее между ног. Расстояние между ними измерялось миллиметрами оставшейся одежды. Холод скомканного покрывала царапал спину и бедра. Девушка задрожала сильнее, обвивая мужчину ногами. Его губы завладели напряженным соском, прямо поверх летнего платья. В животе сладко заныло. Ри едва не послала к дьяволу намеченный план. Сопротивляясь наваждению, она все-таки смогла вспомнить в чем была суть ее «коварства». Бетанкур продолжила с того места, на котором остановилась до смены локации. Пальцы все так же гладили рубашку. Поднимались к вороту, опускались к распахнутым полам. Перепрыгивали на закатанные манжеты. Отбивали рваный ритм по предплечьям, нащупывая ровные грубые строчки. Она интенсивнее заерзала на постели, потираясь о каменный член в штанах. Одежды было непростительно много, но Мария не собиралась исправлять ситуацию. Руки легли на пояс брюк монстра. Пальцы подцепили пустующие петли для ремня. После того, как девушка испугалась прикосновения холодного металла, Бенджамин перестал носить ремни. Спустя месяцы он не изменил новоприобретенной привычке. Осознание этого одновременно ранило и исцеляло. Мария мотнула головой. Продолжила пытку. Просунула руку между брюками и боксерами. Расстегнула пуговицу и стала водить ногтем по «молнии»… Металлическая застежка издавала порочно шуршащий звук. Костяшки пальцев терлись о пульсирующую мужскую плоть. Никогда раньше Мария не позволяла себе так откровенно дразнить монстра. Адреналин вновь ударил по вискам, но не из-за злости, а наивысшей степени возбуждения. Испытывая Бена, она распаляла свое нетерпение, но уступать Арчеру не собиралась.

+1

54

Их окутывала полутьма. Гардина была на половину задернута, пропуская лишь часть уходящих лучей... Бен вспомнил, как каждое утро приходил и открывал для Марии окно, кормил завтраком, читал утреннюю газету. Это было так давно. Кажется, в прошлой жизни... Бен тосковал по Марии, по их утрам... Она заполняла пустоту этого дома. Пустоту его сердца. А без нее было так одиноко... Скоро солнце спрячешься за угол дома и станет еще темнее. Но это никак не могло помешать разглядывать Марию во всей красе. Это, наверное, было так глупо, но даже в кромешной тьме Бен мог ее видеть. Если не помогали глаза, он руками и губами вырисовывали изгибы ее тела. Помнил каждый сантиметр влажной кожи. Когда они стояли рядом друг с другом ее макушка доходила ему чуть выше подбородка. Разница в росте была не так ощутима, когда Мария носила туфли на высоком каблуке. По очевидным причинам предпочтения в ее гардеробе изменились. А если она была босиком как сейчас, то казалась еще хрупче. От этого хотелось сгребсти ее в свои объятия и никогда не отпускать.
Бен осторожно приподнял девушку над полом. Разница в росте тут же потеряла свой смысл. Теперь она возвышалась над ним. Бен скользнул полным обожание взглядом снизу вверх. Ее лицо обомляли светлые разметавшиеся на плечах волосы. Щеки горели пунцовыми румянцем. Припухлые от поцелуев губы призывали коснуться, не взирая на запрет. Бен облизал свои искусанные губы. Сделал еще один шаг ближе к кровати. Пробурчал что-то невнятное в ответ на то, что Мария так и не прикоснулась к нему, продолжая играть с расстегнутыми краями рубашки. Он жадно сомкнул уста на бусине твердого соска. Сквозь тонкую ткань платья Бен все равно мог ощутить жар ее плоти. Это было не то же самое, что прикасаться к обнаженной груди. Ему хотелось сдернул мешающую ткань, но он не торопился это сделать.
Преодолев еще несколько неуклюжих шагов к кровати, его колени уперлись в матрас. Он осторожно уложил Марию на середину широкого ложе. Последовал за ней, придавившись коленями в бока внутренней стороны ее бедер. Стройные ножки девушки обвились вокруг его торса. Бен зарычал. Возбужденный член так сильно пульсировала, что это причиняло нестерпимую, но такую желанную боль.
Переместив губы на второй сосок, он обнажил зубы. Острые клыки потянули за напряженную плоть, посылая мелкие импульсы по девичьему телу. Бен ощущал ее дрожь как свою собственную. А может и сам дрожал от напряжения и переизбытка чувств. Наслаждался близостью их тел. Шелест одежды, сбитые дыхания, полутьма и влажные звуки причмокивающих губ сводили его с ума. Он чувствовал руки Марии на своей груди. Даже сквозь рубашку ее ладони прожигали кожу, но он не хотел, чтобы она останавливалась. Напротив, ему нужно было больше прикосновений. Больше ее. Больше! Бен демонстрировал это, сильнее впиваясь ртом в спрятанный под тканью сосок. Его рваное дыхание билось о ее кожу, опаляя жаром обнаженную кожу на груди. Потянувшись к декольте на платье, мужчина расстегнул еще парочку пуговиц и уткнулся носом в ложбинку. Втянул носом ее запах. Дурманящему Родной. Самый любимый. Высунул язык, слизывая капельки пота, которые скатывались прямиком в его рот. Он урчал и стонал от удовольствия и от нарастающего томления в паху.
Мария ерзала на кровати, делая это нарочно. Чертовка! Знала, как распались его желание и послать к чертям выдержку. Бедра прижимались к ее бедрам. Затвердевший член терся о низ девичьего живота. Сквозь одежду он чувствовал, какая она там горячая и влажная. Капли возбуждения опачкали ткань брюк, впитываясь темными пятнами в налитый бугор ширинки.
Бен вжался в набухшие половые губы еще теснее. Если бы не проклятые штаны, он бы давно овладел Марией, оказавшись глубоко внутри ее жаркого лона. Где-то на подсознательном уровне он повторял себе не спешить. Одурманенный ее близостью, запахом, прикосновениями к упругому телу, он терял голову. Его выдержка плавилась как воск зажженной свечи. Стоило девушке потянуть руку к его ширинке, Бен совсем потерял связь с реальностью. Мир сузился до прикосновений ее пальчиков. Даже не глядя на Марию, он чувствовал с каким коварным удовольствием она расстегивает так медленно эту проклятую пуговицу на его штанах. Затем ее пальчики скользнули в штаны и дразня пробежались по застегнутой ширинке. Тыльная сторона ладони терялась о член, делая его еще более твердым.
Рыча в ответ, Бен ухватил зубами тонкий край ткани и потянул расстегнутый лиф платья вниз. Приоткрыв затуманенные глаза, он с застывшим дыханием на губах наблюдал, как обнажаются ее соски. Прохлада окутала розовые холмики груди. Мужчина опалил их жаром своего сбитого дыхания, но не прикоснулся губами. Тоже медлил. Тоже дразнил. Слегка отстранился, удерживая девушку в капкане плотно сжатых колен. Любовался ее телом, раскинутом на мятых простынях. В глазах вспыхнуло обжигающее пламя. Если бы взгляд умел прожигать насквозь, то от нее бы давно осталась лишь лужица воспламеняюшегося пепла.
Бен сделал порывистый вдох. Ухватил за края рубашки, пытался сдернуть ее со своих плеч, но запутался в рукавах. Материя будто второй кожей прилипла к телу. Он чертыхнулся и рванул сильнее. Треск хлопчатой ткани раснесся по комнате, но ему наконец-то удалось избавиться от лишней одежды. Бен откинул порванную рубашку на пол. Зацепившись за поручень кровати, та повисла на краю.
Пальчики Марии продолжали тереться о его эрегированный член. Бен не мешал ей. Лишь поощрял, потираясь о низ ее живота и просунутую в брюки руку. Возбуждение нарастало. Его бросило в жар. Кровь бурлила в венах. Уже давно Бен не чувствовал себя таким живым и хотел, чтобы это чувство продлилось как можно дольше. Столько, сколько Мария пожелает дать. Он же был готов отдать всего себя. Лишь бы она позволяла к себе прикасаться, дарить нежность и ласку. Чувствовать так близко. Еще ближе. Сердце к сердцу. Дыхание к дыханию. Плоть к плоти.
Затем мужчина склонился к ее груди. Ухватив торчащий сосок губами, он всосал твердую плоть глубоко в рот. Играя языком, перемещался по потемневшему ориолу влажными устами. Его пальцы путались в складках одежды. Медленно скользили по ложбинке и полушариям, обхватывая полную грудь. Он сдавливал ее пальцами, больше вбирая в рот. Короткие ногти царапали разгоряченную плоть. Будто нарочно Бен задел второй ее сосок. Вдавил воспаленный бугорок в грудь, затем ухватил между указательным и большим пальцем, прокручивая и сжимая сильнее.
Его пальцы поползли ниже по смятому платью, плоскому животу, прижимаясь к низу живота. Он руками забрался под тонкую ткань. Ладони распластались на напряженном животе. Бен скользнул ниже. Поерзав на матрасе, который скрипел от его внушительного веса, он немного отстранился, позволяя кончикам пальцев пробраться меж бедер и прикоснуться к лобку. Гладко выбритая кожа была такой нежной, что сводила с ума. Потом его пальцы нащупали тонкую дорожку волос. Его дыхание участилось. Он оторвался от груди Марии. Пристально смотрел ей в глаза, после опустил глаза между ее ног. Лаская кончиками то вверх, то вниз колечки волос, Бена съедало любопытство. Ревностный собственник в нем хотел знать, для чего девушка украшала свое тело столь интимными деталями. Для него? Для кого-то другого? Они не были близки уже долгие месяцы. Вряд ли Мария жила надеждой, что он явится и уложит ее в постель.
Бен затряс головой. Приказал себе остановиться прежде, чем это заведет его в тупик или он изведет себя о том, чего не существует. Не могло существовать. Мария не могла принадлежать другому! Она была его. Это тело принадлежало ему. И он собирался ей это доказать.
Раздвигая пальцами набухшие лепестки половых губ, Бен потеря шершавыми подушечками о выступающий клитор. Тело Марии тут же откликнулось на ласку. Женское естество просочилось наружу, крупными бусинами собираясь на половых губах. Просунув указательный и средний палец глубже в узкую дырочку, он черпал выступившую влагу и размазывал ее по разбухшей плоти. Бен изучал новый вид ее лобка, стараясь не упустить ни единого сантиметра влажной горячей кожи.

+1

55

Слов больше не осталось. Эхо признаний и обвинений ускользнуло сквозь приоткрытые окна. Только сейчас Мария ощутила кожей легкий сквознячок. Услышала шум города, доящийся откуда-то из параллельной реальности. Они высоко и далеко от людской суеты. Никакая сила на планете не сможет разомкнуть их объятий... Не сегодня… не сейчас. Они окунулись в давно забытую, но такую родную стихию. Бен всегда был великолепным любовником. Сильный… неутомимыми… дикий…  Раньше он мало говорил и все больше действовал. Девушка научилась понимать монстра без слов. Для нее близость не ограничивалась удовлетворением физических потребностей. Марии мерещились разные небылицы, будто Арчер общается с ней на ментальном уровне. Приоткрывает тяжелый засов на сердце, позволяя стать чем-то… кем-то большим… до рассвета.  С наступлением нового дня, он отдалялся. Превращался а каменную глыбу отчужденности. Стремительность развития событий лишила Марию возможности оценить иронию ситуации-перевертыша.  Бенджамин вывернул душу на изнанку. Много и долго говорил о любви. Уговаривал! Умолял! Угрожал не отпускать! Словесных аргументов не осталось. В ход пошли поцелуи. Хватило и пяти минут, чтобы осознать насколько ирландка влипла. Противостоять пылким речам оказалось на порядок проще, чем откровенно-многообещающей ласке. Бетанкур продолжала упрямо твердить, что между ними только секс. Отказывалась признавать насколько зависимы и необходимы они были друг другу. Не ссорясь и не строя планов на будущее, они становились единым целым – неделимым организмом... продолжением друг друга. Дышали в унисон, предугадывали желания друг друга.  Жили здесь и сейчас…
Сопротивляясь опасному сближению разбитых сердец, девушка вознамерилась до последнего дразнить Бена. Впервые она ощущала некое превосходство над монстром. Он начисто потерял голову. Целовал, как в последний раз… Движения были лихорадочно-хаотичными. Мария чувствовала насколько сильно желание сдернуть с нее ненавистное платье. Однако он не смеет нарушить табу. Мужчина отчаянно нуждался в том, чтобы видеть ее… дышать ароматом разгоряченного тела… ощущать ответные прикосновения. Она давала монстру сущие крохи. Не хотела отомстить или наказать. Нет! Она распробовала пряный вкус власти. Держать в ладонях чье-то сердце - ни с чем не сравнимо! Знать, что, если оттолкнет, то разобьет вдребезги последние надежды. Если откажет в ласке, то сделаем несчастнейшим из смертных. Бен всецело был зависим от ее милости. Только теперь Мария по-настоящему поняла звериную жажду Арчера и его нежелание делится властью. Блондинка всегда играла вторые роли. Ничего не решала. Ничего не требовала. Боялась проявлять излишнюю инициативу. Была зациклена на том, чтобы удержать Бенджамина рядом с собой.  Он щедро дарил боль и наслаждение, она стремилась вернуть втрое больше, ничего не оставляя себе. Растворилась в любимом мужчине. Смирилась с тем, что удовлетворение и опустошение шли рука об руку, а одиночество сменяло бурные ночи. Сценарий переписан. Она изменилась. Перестала разбазаривать остатки растоптанной души. Провоцируя Бена на последнюю ночь, она хотела получить от нее все, чего раньше была лишена. Странно, что общественное мнение порицает эгоизм. В небольших дозах он может быть полезен и весьма уместен. Наверное, сегодня Мария окончательно простила монстра. Приятно очутится по другую сторону. Не испытывать угрызений совести за то, что подпитываешься энергией другого человека и берешь больше, чем согласен отдать взамен. Долго такая схема работать не будет. Выдержку «снежной королевы» растопит жар поцелуев. Она бросится в омут с головой. Близость рисковала превратится в соперничество и борьбу за власть. Бен хоть проявлял слабину, но слабаком не являлся. Но ему придется постараться, чтобы вновь завоевать Марию и сделать своей хотя бы до утра.
Острые зубы монстра пленили сосок, через материю. Дарили сверхострые ощущения, не причиняя боли. Платье намокло от слюны и создавало дополнительное трение на груди. Мария дарила монстру одобрительные стоны. Ей нравилась ласка через тонкую преграду, но этого становилось непростительно мало. Путаясь в скомканном лифе платья, Бенджамин аккуратно расстегнул еще пару пуговиц. Материя сползла с плеч. Губы коснулись обнаженной кожи, срывая с губ блондинки вздох облегчения, словно с ее груди сорвали сковывающий обруч. Но избавляться от платья так скоро, Мария не планировала. Впереди вся ночь… а на Арчере все еще много одежды. Он прочитал укоряющие мысли блондинки или несовершенные прикосновения возымели ожидаемый эффект? Плевать. Главное результат!  Бен отстранился и торопливо сорвал с себя рубашку. Звук рвущейся ткани будоражил воображение и слух. Девушка хотела видеть, как мускулу перекатываются под оливковой кожей, когда Бен меняет позу и наклоняется над ней… Медлит… Сдвигает кончиком носа непослушный лиф. Почти касается губам призывно торчащего соска. Дразнит! Он ее дразнит! Подстрекает пустить в ход все неизрасходованное женское коварство. Пальчики блондинки продолжали играть с «молнией» на полурасстегнутых брюках. Прежде, чем опустить язычок еще на один сомкнутый зубчик вниз, она описывала костяшками пальцев несколько кругов вокруг подрагивающей головки члена. Не пыталась устранить матерчатую преграду. Превратила «монотонные» действия в какой-то дьявольский ритуал. Прошла целая вечность, пока застежка полностью расстегнулась, уменьшая давление в паху монстра. Вряд ли это облегчило участь Бена. Он дышал слишком поверхностно и часто. Показалось, что он даже замер на какое-то мгновение… Собирал ошметки самообладания? Думал, как вернуть власть в свои руки? Или ей просто почудилось?
Мария смилостивилась над ним. Дала небольшую передышку, позволяя себе насладится страстью мужчины, доведенного до чувственного предела. Переместила ладошки на поясницу Бенджамина. Играла пустыми петлями для ремня. Воровато пробиралась пальчиками под резинку боксеров, не касаясь самых чувствительных мест. Дразнила, но не мешала Бену возобновил свои ласки. Что-то изменилось…Прикосновения монстра стали настойчивее и чуточку грубее.  Губы ласкали один сосок, а пальцы мяли и теребили второй. Грудь стала пылать. Девушка громче задышала, выгибаясь на встречу острым клыкам. Отдаваясь ощущениям, ирландка закрыла глаза. Прежде не позволяла себе подобной дерзости. Зверь любил, когда Ри смотрит на него в моменты близости. Она слепа, но Бен продолжал ценить подобие зрительного одностороннего контакта. Наверное, это тоже часть власти! Что же… и этот раунд Мария выигрывала.  Бенджамину придется постараться, чтобы девушка вновь «посмотрела» ему в глаза. Свободная рука монстра мяла платье. Забралась под подол, прижимаясь к чувственному местечку между ног. Подушечки провели несколько неровных линий. Собирали капли выступившего возбуждения. Ласкали гладкую кожу, пока не наткнулись на тонкую полоску волков. Бен замер. Заметил! Мария дорого бы заплатила, чтобы увидеть его лицо и прочесть мысли. Мужчине в голову не придет, что красивое белье и интимные стрижки можно делать для себя любимой, а не для того, чтобы угодить голодному самцу. Пусть думает! Злится! Сомневается! Ревнует! Впервые ревность не судила ей унижение и боль. Мария больше не пленница Зверя. Она - свободна и она – женщина! Перестав дразнить Арчера, ирландка опустила руки по бокам от талии. Подцепила подол платья и медленно потянула его вверх, оголяя бедра, лобок и низ живота. Сложив собранную гармошкой ткань под грудью, Ри перестала обнимать его ногами. Оставив бедра раскрытыми, позволила монстру любоваться собой. Пальцы Бена раздвинули налившиеся кровью лепестки. Проникли в нее. Девушка помогла ему, опустилась ниже, насаживаясь на всю длину. Потом так же неторопливо прогнулась в талии, подтягивая ягодицы вверх – освобождая пальцы мужчины. Мозолистые подушечки царапали влажный бархат плоти. Мария дрожала от возбуждения. Представляла, что видит монстр. Стройная... гибкая… неприлично влажная, с неизменным румянцем на щеках… который девушка не в силах спрятать. Она ведь сексуальна и притягательна? Полоска волос заканчивается у распускающегося бутона клитора, словно указывает на него. Кончики пальцев монстра остаются в ней. Рука Бена поблескивает бисеринками выступившего желания. Она хотела, чтобы Арчер запомнил ее порочной, но недосягаемой, как мираж в пустыне. Пусть запомнит! Потому что ирландка никогда не сможет забыть обнимающих рук и его раскаленных губ…

+1

56

Бен помнил, как это было. Как отдаваясь страсти, они забывали обо всем. Сплетенные тела помнили прикосновения. Только ее прикосновения. Его тело реагировало, едва пальчики Марии оказывались на голой коже. Оно будто считывало сигнал, узнавало любимого человека и воспламенялось, не в силах противиться влечению. Они лежали среди смятых простыней. Общались стонами и полувздохами и, надо признать, именно так они ладили лучше всего. Не было ни ссор, ни недопониманий. Их тела хотела одного и того же. Они говорили на одном языке. В отличии от разума, который был упрям и отказывался принимать очевидно. Бен любил Марию. Ему стоило пройти слишком долгий и тернистый путь... почти умереть, чтобы признаться в этом себе. Признаться в этом Марии было еще труднее. Когда он это сделал, все встало на свои места. Временное утешение принесла ее близость. Мысль, что она также зависима как и он. Мария могла отрицать очевидное, но свое тело обмануть была не в силах.
Она пылала в капкане поглощенной страсти. Тянулась к нему также, как и он тянулся к ней. Это было непроходящее влечение. Рассвет не принесет облегчения. Зависимость неизлечима ни временем, ни расстоянием. Сердце так отчаянно колотящиеся в груди не перестанет биться завтра. Эта ночь не поставит точку. Откуда Бен это мог знать? Понапрасну надеялся? Опять как дурак верил в невозможное? Он просто это чувствовал. Прикасаясь к Марии и когда ее тело откликалось на ласку, иных мыслей попросту не было.
Даже если завтра его ждет разочарование и одиночество, он проживет эту ночь как последнюю. Подарит девушке всего себя. Отдаст больше, чем может получить. Выворачивая душу наизнанку и запрыгивая в последний вагон, Бен хотел дать так много. Чтобы она не забывала. Не смела забывать о нем и об этой ночи! Пусть его касания кончиками пальцев губами, языком, всем его телом будут высечены на девичьей коже и как только она попытается прикоснуться к себе, протянет руку или сожмет в кулак, перед мысленным взором будет появляться он - ее монстр. Бен хотел просочиться ей под кожу. Дотронуться до самого сердца. Оставить отпечаток и там. Не хотел причинять боли, только дарить нежность и ласку. Любить так, будто никогда прежде не любил.
Он действовал медленно. Слишком медленно. Будто медлительными движениями был способен продлить их время до утра. Может так и было. Часы попросту остановились в его голове. Были только он и она. Возбуждение, которое поглощало с головой. Жар их тел и скатывающиеся слезинки пота по его спине и влаги по бедрам Марии.
Бен втянул полную грудь воздуха. Вдохнул девичьих запах. Застонал, когда в ноздри ударил терпкий аромат ее естества. Этот запах дурманил разум. Пеленой заволокло перед глазами. Член запульсировал еще сильнее. Он утратил последние крохи здравомыслия, когда девушка медленно потянула язычек молнии на его штанах вниз, не забывая при этом извести его томительными прикосновениями своих пальчиков. Затвердевший бугор оказался в относительной свободе, обтянутый тканью боксеров. Это ничуть не улучшало его участь. Бен подавился вдохом. Его грудь так редко вздымалась и опадала, но он не получал достаточно кислорода в легкие. Ерзая коленями на матрасе, пружины под ним изогнулись и застонал. Дьявол, даже этот звук его возбуждал!
Гортанно зарычал, Бен сосредоточился на исследовании девичьего тела. Его взгляд медленно прошелся от макушки ее головы и застыл на лице. Мария сомкнула свои глаза в порыве страсти или нарочно прятала от него свои прекрасные очи? Знала, как ему нравится видеть, как желание заполняет ее зрачки. Те становятся темными от возбуждения. В них Бен утопал, но сейчас не мог вдоволь насладиться ими. Его глаза опустились ниже. Бен любовался припухлыми устами и инстинктивно облизывал собственные губы. Сгорал от желания впиться в них требовательным жадным поцелуем. Погрузить язык в горячую глубину девичьего рта и поймать ее вырывающийся стон на своих губах. Мария смиловалась над ним хотя бы в этом. Без стеснения стонала ему в ответ. Дарила эти дивные звуки, разгоняя огненную кровь по венам. Затем девушка выгнулась ему навстречу. Ее пальчики дразняще прошлись по его пояснице, задевая край растегнутых брюк. Ей тоже хотелось к нему прикоснуться, но Мария упрямо сдерживалась. Бен вытянул губы в хищной улыбке на это упрямство. Ее ноги переместились, выпуская его бедра из своего плена. Она закусила губу. Очередной стон сорвался с ее уст, когда Бен очертил кончиком набухший клитор. Он потерся большим пальцем о припухлый бугорок ее желания, наблюдая, как девушка выгибается и приподнимает спину над простыней. Грудь всколыхнулась. Розовые торчащие соски выглядывали под тканью тонкого платья и манили к себе. Он едва не поддался на мысленный зов. Одернул себя. Бен не спешил ублажить их. Сперва он как следует изучит украшенный дорожкой волос треугольник на девичьем лобке.
Влага ее желания сочилась по кончикам его пальцев. Крупные капли горячей влаги капали вниз, впитываясь в простынь. Он зачерпнул побольше и размазал по половым губам и внутренней стороне бедер. Затем пальцы Бена погрузились глубже в девичье лоно. Она была узкой, слишком узкой. Горячая плоть обступила его фаланги, сжимаясь и разливаясь горячим естеством вдоль стенок влагалища. Мария дрожала в его руках, как и все внутри нее узкой дырочки. Ерзала на кровати, насаживаясь влажной плотью на его пальцы. Он хотел, чтобы она совсем перестала сопротивляться ему. Отдалась чувствам. Если у них была лишь эта ночь, то зачем сдерживаться?
- Ты так прекрасна, - его бесстыжий взгляд продолжал исследовать почти обнаженное тело девушки. Ладонь, легшая на живот, поползла вслед за задернута платьем. Бен обвел кончиками впалый живот. Проскользнул до груди, очерчивая полушария и набухшие ореолы сосков. Щелкнул ногтем по упругой бусине. Сосок мгновенно отреагировал, сморщившись и уткнувшись в тыльную сторону его ладони. Затем он вернулся меж девичьих бедер.
Немного переместившись, Бен склонился губами к лобку. Колкая щетина оцарапала горячий треугольник плоти. Мужчина прижался губами к лобку. Пальцы проникли глубже в девичье лоно, погружаясь во влагу и раздвигаясь внутри узких стеночек. Ее мышцы сопротивлялись. Порочный хлюпающий звук, который вырывался из влагалища, ударил по его самообладанию. Бен порывисто вдохнул ее запах и переместил губы на живот. Дорожкой из влажных поцелуев он выстроил линию почти до самой груди. Не настигнув манящих сосков, он опустился обратно к лобку. Высунув язык, Бен пробовал на ощупь тонкую полоску волос. Раньше все было предельно ясно. Мария сбривала полностью все волосы на лобке или они вились светлыми колечками, щекоча его губы и подбородок. Это новое ощущение наращивало аппетит. Возбуждало. Его сбитое дыхание билось о ее половые губы. Влажный от слюны язык медленно полз по лобку, будто ненароком задевая выступающий клитор между набухших лепестков.
Бен осторожно вытянул пальцы наружу. Оставляя ее дрожащюю дырочку жаждущей и пустой. На миг прижавшись к приоткрытым от возбуждения половым губам, он просунул язык между складок. Дарил Марии своеобразный поцелуй. Так, как умел целовать лишь он. Всасывал и покусывал кончиками зубов ее плоть. Раз она запретила целовать ее в губы, но ничего не говорила о местечке между ее ног. Влага еще обильней полилась ему в рот. Бен застонал сильнее, испивая ее вязкие соки. Вибрация его голоса ударила между девичьих ног.
С трудом оторвавшись от истекающей желанием плоти, Бен переместил губы на внутреннюю сторону ее бедер. Чередуя поцелуи и нежные укусы, он опускался все ниже по ее ноге. Ухватив Марию под колено и уперев ее ногу у себя на груди, он продолжил целовать бархатистую кожу на икре. Это сводило с ума. Ее запах. Тот навечно впитался в его кожу. После он прижался губами к ступне. Высунув наружу язык, Бен провел им по сомкнутым вместе пальчиками. Поочередно взял каждый из них в рот. Пососал и отпустил, но задержался на большом пальце, прижимаясь шершавым языком и оцарапывая кончиками клыков.
Бен хотел, чтобы эта ночь была особенной. Этой ночью он не будет спешить, распаляя удовольствие девушки от кончиков пальцев и заканчивая ее упрямым ртом. Эта ночь всецело принадлежала Марии. Не ему, а его ангелу.

+1

57

Прошлое приучило жить одним днем, не строя планов на будущее. Экспромты так же не в почете у Марии. Она предпочитала держать ситуацию под контролем. Постепенно получилось зависнуть где-то между – планировать мелкие дела на день вперед, изображая бурную деятельность и колоссальную занятость.  Скучные и обыденные они стали оплотом стабильности. Работа вносила элемент неожиданности. Мария играла в жизнь, но с календарем так и не подружилась. Ориентировалась исключительно по дням недели. Отсчет велся вовсе не с понедельника. Отправной точкой служил вторник. Он отмеряла срок тщетного ожидания монстра. Одновременно удерживал их и отдаляла друг от друга. У этого дня не было злополучного цифрового обозначения. У блондинки закончились таблички с порядковыми номерами пережитых бед. Она избегала дат. Пренебрегала ежедневниками. Запомнить дни рождения друзей можно без записи, а остальные пометки больше напоминали траурные рамки. Черные провалы, выжженных на сердце дат, множились годами. Мрачную тенденцию удалось прервать, но исправить ничего нельзя. Оставалось надеется на исцеляющие свойства времени. В чем-то оно помогало. Над какими-то воспоминаниями оказалось не властно. Шрамы на теле часто маскируют боди-артом. На сердце тату не набьешь, а жаль! Она пряталась.  Убегала… Лишь встретив Бена вновь поняла, что двигалась по кругу.
Беды имеют цикличность, как земной год. Проходят все стадии от буйного цвета боли до ледникового периода в душе. Цикл завершен? «Год» прошел? Они встретились с Беном в один из самых проклятых дней. Черная дата не сулила ничего хорошего. В прошлом году Ри предпочла забраться на крышу и просидела под палящими лучами до заката. Надеялась вытравить тьму из души, а заработала солнечные ожоги и тепловой удар. В этом году решилась стать подопытной крысой. Не появись монстр на пороге лаборатории, она могла умереть. Вселенная давала знаки, что пора забиться в угол и переждать. Мария проигнорировала все стоп-сигналы. До икоты устала боятся. Развернулась и пошла в лобовую атаку с прошлым. Дрожа в объятьях Бена, убеждалась, что игра стоила свеч. Поток обвинений и извинений иссяк. Давно нужно было поговорит, да что-то мешало. Теперь уже не важно. Они расставили все акценты и точки. Заслужили красивое завершение драматической истории. Получили шанс затереть кровавые пятна. Написать новые воспоминания поверх старых. С грустным финалом, но без издевательств и насилия. Бетанкур нашла способ нанести маскирующую татуировку поверх уродливых рубцов, вписывая ее в замысловатую картинку грядущей ночи.
Терять им нечего! В этом был своя прелесть. Нет отношений – нечего портить. Девушка больше не тряслась над монстром. Не пыталась его удержать. Она отдавалась желанию без оглядки на мнение и недовольство Зверя в человеческом обличии. Мария почувствовала в себе неведомую ранее силу – подчинить себя мужчину. Бен принял условия ее игры. Перенял у девушки медленный темп дразнящей ласки. Они гипнотизировали время, превращая секунды в часы. За один вечер проживали маленькую жизнь. Пусть в понарошку, но становились счастливыми, чтобы расстаться поутру. Но это будет не скоро… в другой жизни…
Бен любовался ее телом. Взгляд был таким же осязаемым, как касание пальцев. Он скользил по коже. Пробирался под сбившееся под грудью платье. Гладил живот и бедра. Не нужны глаза. Она чувствовала своего монстра. Марии вновь захотелось назвать его своим. Тайком... только в мыслях… Никто не узнает и не услышит, но Бен принадлежит ей! Сегодня больше, чем когда-либо! Мужчина не пытался скрыть свою потребность и зависимость. Позволил упиваться властью. Пытался предугадывать желания. Миссия была почти невыполнима. Они успели испортить слишком многое из того, что прежде доставляло самое острое удовольствие. Мария смогла полюбить боль в небольшой дозировке – зверь превратил ее в изничтожающий яд. Когда-то они использовали ремень для эротических игр. Ночь в подвале перечеркнула фантазии. Звук позвякивающей пряжки заставлял поежиться.  Случившееся в хижине возвело оральные ласки в высшую степень унижения и насилия. Список можно продолжать бесконечно. Неужели для них ничего не осталось? Бену не сладко. Придется рисковать. Он исследовал стройное тело, продвигаясь поцелуями, словно по минному полю. Пальцы медленно погружались во влажное лоно. Мария сама завала темп, превращая движения в призывно-дразнящий танец. Ее тело признало в монстра хозяина. Открывалось перед ним. Молило о продолжении. Бен целую вечность не ласкал ее. Не оставлял невидимые метки-царапинку внутри. Шелковистые стеночки протестно сжимались, когда он вытаскивал пальцы, размазывая пряную влагу по животу и бедрам. С губ слетали одобрительные стоны, стоило ему вернуться к порочному занятию. Мария почти перестала контролировать реакцию своего тела. Так же медленно она утрачивала власть над мужчиной. Слишком рано... Она хотела еще чуточку почувствовать себя хозяйкой положения.
Череду приглушенных стонов и прерывистого дыхания разрушил комплимент монстра. В его голосе было столько обожания, что блондинка невольно улыбнулась. Поощряя мужчину, она открыла глаза, одаривая затуманенным «взглядом». Приложила палец к губам, призывая выказывать свое восхищение делами, а не словами. Бен предвосхитил ее желание. Губы вновь терзали налившуюся грудь. Щетина успела исколоть нежную кожу. Она пылала, будто в лихорадке. Стала восприимчивее к ласке. На этот раз монстр не остался на безопасной территории. Проложил влажную дорожку по животу. Опустился низе. Язык ужалил напряженный бугорок клитора. Пальцы погрузились глубоко в пульсирующую плоть. Мария вскрикнула от забыто-острых ощущений. Раньше она запрещала Бенджамину ласкать ее языком. Знала, что за доставленное удовольствие придется оказывать ответные услуги. Боялась. Не была готова и, наверное, уже никогда не сможет дать Арчеру желаемого. Будто вспоминая о страхах блондинки, Бен оборвал так оборвал ласку наполувздохе и вновь переместился вверх.  Бетанкур охватила противоречивая гамма чувств от облегчения до разочарования. Пока она пыталась навести порядок в чувствах, монстр совершил вторую попытку. На этот раз атаковал более дерзко и настойчиво. Вытащив пальцы, он на мгновение заменил их языком, едва не доводя девушку до исступления. Она уже не боялась. Жаждала продолжения… выгибалась навстречу. Но у Бена свои планы. Раздразнив ее, монстр возобновил прерванные исследования. Губы поползли вниз по бедрам и голеням. Уделил преступно много внимания девичьим пальчикам. Осыпал их поцелуями со всей страстью и нескрываемым обожанием. Только Мария была уже слишком возбуждена, чтобы по достоинству оценить порыв. Требовала большего… гораздо большего. Оторвав ступню от груди монстра, она проползла большим пальцем по напряженной шее, заставляя поднять подбородок. Добралась до приоткрытого рта. Ощутила обжигающее дыхание. Позволила Арчеру еще раз поцеловать пальчики. Потом неторопливо опустилась вниз по груди и животу. Остановилась на резинке боксеров. Легонько погладила окаменевший член. Мужчина не спешил избавляется от остатков одежды, что шло в разрез с желаниями блондинки. Она решила довести Бена до точки кипения, чтобы он наконец сдернул мешающую тряпку.

+1

58

Только потеряв все, можно научиться ценить каждый момент. Этот суровый урок Бен выучил, когда потерял Марию. После этого с каждым днем скатывался все глубже и глубже в бездонную бездну. Перестал узнавать себя. Перестал быть тем, кем хотел быть. Скитаясь из угла в угол, пытался найти утешение или временную отдушину. Зарывался с головой в работу, но и это не служило спасением. Может лишь на первое время. Все его мысли постоянно были о ней. Не спасал вечный галдеж коллег и музыка раскрученная на всю катушку. Бен не понимал, что для этого просто нужно быть рядом с Марией. Только она могла его спасти и только он мог стать ее спасением.
И вот увидев ее впервые после долгих месяцев вблизи, его мир перевернулся вновь. Неважно было ничего кроме Марии. Он скучал по ней как ненормальный. Хотел не только украдкой подглядывать за ней из-за угла или поджидать около работы. Хотел быть частью ее жизни. Частичкой ее сердца. То, чего так хотела Мария и чего он не смог ей дать. Слишком поздно Бен осознал истину. Неправильно расставленные приоритеты и демон живущий внутри него все испортили. Он сам все испортил.
Эта ночь была единственным шансом быть с ней рядом. По ее правилам. Так, как хотелось ей. Бен был готов отдать всего себя. Лишь бы это хоть чуточку затронуло ее сердце. Между ними не всегда было только плохое. Мария раньше его любила не только из-за зверя, живущего внутри него. Он был человеком, который умел дарить любовь. По-своему он старался донести до девушки те чувства, о которых лучше расскажет его тело нежели слова.
Он прожигали Марию взглядом. Она по-прежнему не баловала его, смыкая свои глаза. Ведь знала, чертовка, как он любил смотреть ей в глаза! В них можно было увидеть всю гамму переполняющих ее эмоций. С давних пор он умел читать девушку по глазам. Разлука внесла свои коррективы. Порой Бену казалось, что кроме боли и тоски он там не видит ничего. Он видел пустоту. Какая чушь! Он сам был ослеплен болью, не замечая ничего вокруг. Мария могла быть какой угодно, но только не безразличной к нему. Это он научил ее надевать различные маски. Прятать свои чувства, оберегая от новой порции боли. Что же, он стал отличным учителем.
Только они не рассчитывали на то, что близость их тел сдернет все маски. Здесь и сейчас они были собой. Оголяя тела, оголялась и душа. Бен не боялся новой боли. Эти моменты рядом с Марией стоили того, чтобы после сгореть в агонии любих мук. Она стоила того, чтобы жить.
Медленно скользя пальцами по гладкой коже, он наслаждался каждым прикосновением. Кончики пальцев горели, посылая импульсы по их телам. Из его горла вырвались томные вздохи. Девушка стонала в ответ на каждое его касания губами, пальцами или языком. Он боготворил ее за это. Впитывал каждый звук, невольно дарованный стон, вдох или выдох. Любовался, как стройное тело выгибается на мятых простынях, желая быть ближе к нему. Он даст ей это. Всего себя. Но прежде ему хотелось изучить девичье тело. Он так долго был лишен этой возможности коснуться ее. Объятий было недостаточно. Ее губ было недостаточно. Он хотел ее всю, и этой ночью она тоже этого хотела.
Марии не нужны были глаза, чтобы видеть его. Она скользнула ступней по его шее. Даже от этого невинного движения кровь быстрее забежала по венам. Из его рта вырвался одобрительный стон. Бен жаждал ее прикосновений также, как воздух. Без них не мог полноценно жить. Без них задыхался и мучительно умирал. 
Запрокинув голову, он еще раз коснулся губами и языком девичьих пальчиков. Прикосновение было мимолетным в отличии от пальцев, которые продолжались медленно поглаживать местечко чуть ниже ее колена. Ее нога опускалась ниже по его груди и его ладонь скользила ниже, ощущая как перекатываются мышци на икре, как кожа натягивается и расслабляется. Когда ее пальчики настигли низа его живота, Бен затаил дыхание и напрягся. Жаждущий свободы член запульсировал еще сильнее. Это она даже еще не прикоснулась к нему. А стоило Марии погладить набухшую плоть сквозь ткань боксеров, изо рта вырвалось громкое рычание.
Его глаза потемнели. Зрачки запульсировал в полутьме. Руки сами потянулись к ногам Марии. Ухватив ее за лодыжки, разводя ее ноги в стороны. Если бы она продолжила тереться ступней о его член, он бы кончил себе в трусы. Это не входило в планы Бена. Он мечтал оказаться глубоко внутри жарких стеночек, разделяя с Марией это удовольствие. Упершись коленями между девичьих ног, он потянул за резинку. Боксеры съехали вниз к его бедрам, обнажая толстый ствол торчащего члена. На конце покрасневшей головки выступили капли семени. Ерзая, он придвинулся к ней ближе. Пальцы скользнули по внутренней стороне ее бедер, раздвигая из шире. Он хотел видеть ее полностью. Бен прижался к набухшим лепесткам. Пальцы утонул в глубине ее горячей плоти. Она была такой мокрой. Влага вязкими каплями стекла по половым губам вниз. Зачерпнув обильное количество девичьего естества, он поднес пальцы к своему рту. Слизал. Он обожал ее терпкий вкус. Затем его руки вновь опустились к ее ногам. Бен потянул девушку на себя. Ее попка прижалась к его ногам. Горячяя головка члена - к ее бедру. Он поерзал на месте, стаскивая с себя штаны и трусы, добившись желаемого. Сваленная в кучу одежда упала на пол. Но его порывистые движения лишь усугубили ситуацию. Бен был слишком возбужден. Его ноздри раздулись, улавливая запах возбуждения Марии.
Затем он переместил руки дальше вдоль ее тела. Ладони скользнули по ее животу, полушариям груди и влажной от капелек пота шеи. Упершись локтями по обе стороны от Марии, он накрыл девушку своим телом. Живот прижался к ее животу. Обнаженная кожа обожгла его кожу. Он ухватил ее за длинные ноги, перекидывая через свои бедра. Именно этого Бен и хотел. Почувствовать ее без каких-либо преград. Ствол члена вжался между девичьих ног, ощущая исходящий жар ее влажной плоти. Он задышала часто и прерывисто. Губы прижались к ее груди, поймав влажными устами торчащий сосок. Затем двинулись дальше по ложбинке к любимому местечку на шее. Бен хотел зацеловать ее всю. Его руки потянулись выше. Он запутался в длинных волосах Марии. Потянул за них, приподнимая ее подбородок и прижимаясь к влажной коже губами и кончиком искусанного языка. Чуть переместившись, он уткнулся толстой головкой члена в узкую дырочку влагалища. Надавил. Половые губы расступились, обжимая ствол члена горячей плотью. Но он не собирался проникать глубже, пока она не подарит взгляд его любимых глаз. - Открой свои глаза, - Бен шептал, потираясь губами о край ее губ и ерзая членом о ее мокрую плоть.

+1

59

Ощущение власти пьянит. Достаточно попробовать один разок и захочется повторить кайф. Бенджамин на нее плохо влияет. Ночь только начиналась, а блондинка жаждала повторения. С ним, а не с кем-то другим! Секс должен был стать красивым прощанием! Нельзя думать о другом исходе. Никакого многоточия. С приходом утра они поставят жирную точку и разойдутся своими дорогами. Секс должен свести их отношения к противному траху, а перерастал своеобразную психологической дуэлью на смятых простынях. Бен показывал, что изменился. Признавал за ирландкой право управлять ситуацией и диктовать условия. Стоило Бетанкур отпраздновать маленькую победу, а уступчивость сменялась напористостью. Перехватывая инициативу, монстр воскрешал в памяти давно забытое прошлое. Переносил девушку в те дни, когда она получала неземное наслаждение отдаваясь на милость настойчивых губ и умелых рук. Напоминал, что быть слабой не всегда плохо, если доверяешь партнеру. Пусть запоздало, но Бен «открывал ей глаза» на две возможные стороны несостоявшихся отношений.
Монстр быт и остается ее проклятьем и погибелью. Быть может беда в том, что Мария не знала других мужчин? Что останавливает? Разве преступно разнообразить сексуальный опыт? Есть и подходящий кандидат. Проблема в ее голова. Девушка до сих пор относилась к сближению с другим, как к измене Арчеру. Позволяя Роджеру целовать себя, после терзалась необъяснимым чувством вины. За это она ненавидела себя и Бенджамина. Сегодня была в одном шаге, чтобы очутится в чужой постели ради мести! Если бы монстр ее отпустил, Мария натворила бы глупостей. Отчаянный шаг мог прервать проклятье, а мог, наоборот, усугубить ее психологическое состояние. Бен никогда не узнают о том, что своими руками едва не толкнул ее в объятья сопернику. В любом случае, Ри нашла другой способ «отомстить». Играла с новым оружием, не прочувствовав до конца всей мощи.  Власть заманивает болотным духом в самую топкую трясину. Девушка наслаждалась моментом, не задумываясь о последствиях. У них нет завтра, есть только здесь и сейчас! Дьявол-искуситель нашептывал на ухо, что другого шанса не будет. Шанса для чего? Мария не знала ответа. Вначале пыталась что-то доказать монстру. Показывала, как сильно изменилась. Хотела, чтобы Арчер знал, что потерял по собственной глупости. Маленькая месть отошла на задний план, уступая желанию. Но жажда власти не удовлетворена. Мария только входила во вкус.
Отклик его тела кружил голову. Она едва касалась пальчиками, а мужчина уже был на гране. Плохо скрывал свою слабость и утрату контроля. Женская ножка бесстыже ласкала окаменевший член. Рычание плененного зверя стало громче. В нем слышалось ответное желание, а не угроза. Ирландка совсем осмелела. Медленно опустилась по напряженному стволу вниз. Легонько надавила пальчиками на мошонку. На секунду показалось, что монстр не выдержит сладкой пытки – кончит на самом старте, не успев избавится от штанов и боксеров. Быстрая развязка подмочила бы репутацию героя-любовника. Бетанкур это не останавливало, но у вседозволенности тоже есть предел. Бен перехватил инициативу. Потянул ее за лодыжку, останавливая откровенную ласку. Движения стали рваными и нетерпеливыми. Мужчина раздвинул ее ноги, устраиваясь между влажных бедер. Пальцы по-хозяйски прошлись по текущей плоти. Подсознание тут же нарисовало развратную картинку. Она лежала на постели, полностью открытая перед своим монстром. Он пробовал девушку на вкус, прежде чем овладеть податливым телом. Характерный звук еще сильнее раздразнил воображение. Бен шумно слизал собранный нектар. Знал, какой эффект это произведет на блондинку. Низ живота налился болезненной тяжестью. Мария нетерпеливо заерзала на месте. Внутри все пылало. Требовало продолжения. Девушка бесстыже жаждала ощутить член между своих ног и не скрывала порочного желания. Их близость превратилась в противостояние. Бен дернул ее на себя. Послышались приглушенные звуки наспех снимаемой одежды. Мужчина позволил почувствовать момент избавления от последней преграды. Ее попка была прижала к ногам монстра. Бен возвышался над ней. Стоя на коленях, переносил вес тела с одной ноги на другую. Кровать жалобно поскрипывала. Резинка боксеров поползла вниз, собирая влагу между телами. Раскаченный ствол прижался к бедру Марии. Она тихо застонала, празднуя маленькую победу. Мужчина рядом с ней был полностью обнажен и возбужден. На ней же оставалось скомканное платье. Оно сохраняло иллюзию защищенности. В любой момент девушка могла прикрыть грудь и одернуть подал, скрывая свою наготу.
Бен не дал опомнится. Опустился сверху, удобно устаиваясь между девичьих ног. Губы заскользили по груди и шее. Член вжался в мокрую плоть, почти овладевая… почти давая ей желаемое… но нет! Монстр хотел, чтобы это случилось на его условиях. Просил «посмотреть» на него. Арчер всегда заставлял смотреть ему в глаза. Зрительный контакт стал для него особым фетишем. Но Мария слепа! Связь давно стала односторонней. Что он хотел там увидеть? Намеревался таким способом восстановить контроль? Он замер на ней… почти овладевая, но красноречиво давая понять, что не даст желаемое, пока Мария не выполнит просьбу.
- Ты забыл сказать «пожалуйста», - Ри запустила пальцы всклокоченные волосы. Сильно дернул голову монстра на себя, нашептывая хриплым голосом на ухо. В груди поднялась странная буря из возбуждения, недовольства и страха. – А что будет… если не открою? – девушка старалась говорить с вызовом, пряча за ним истинные мысли и сомнения. – Передумаешь трахать меня? – дразняще-шуточная интонация, а в голове череда мелькающих картинок. Сколько раз монстр обламывал ее? Под благовидным предлогом оставлял одинокую и обнаженную лежать в постели. В этой самой комнате… в домике у озера... Мария простила его, но доверять не могла. Не было никакой гарантии, что Бен не поступит так опять. Полчаса назад он уже включал заднюю. Целовал – отталкивал-догонял-отпускал. Все слишком запуталось. Она не могла так просто уступить монстру и подчиниться его просьбе, больше похожей на шантаж. Мария хотела подарить ему «взгляд», когда сама решит и захочет... Потребность сохранить себя перекрывала плотские желания. Пальцы непроизвольно потянулись к платью, натягивая расстегнутый лиф, на обнаженную грудь. Она была почти готова к тому, что Бен в привычной манере отшвырнет в сторону и уйдет, хлопнув дверью. Так было в их последнюю неудачную близость. Почему он не мог промолчать? Ри ведь предупреждала. Прикладывала палец к губам, умоляя оставить слова на потом. Ну, что ей стоило открыть глаза? Но веки оставались крепко закрыты, пряча от монстра всю гамму нахлынувших страхов и чувств.

+1

60

Эта ночь было все, что у него осталось. Так хотела Мария. Только он этого не хотел! Слишком мало! Не хотел разрывать сплетенные объятия. Не хотел терять будоражущие звуки ее порывистого дыхания, стонов и шепчущих слов. До крика в голове твердил себе, что утро не настанет быстро. У него была она. Его Мария. Хотя бы до рассвета. Он имел право ее любить. Мог прикасаться. Чувствовать ее тело так близко к собственному телу. Как дыхание соединяется с дыханием. Как сердце колотится около ее сердца. Она позволяла ему это. Была рядом, дарила ответную ласку, не стыдясь своих желаний. Бен с обожанием смотрел на нее, прикасаясь губами и скользя пальцами по обнаженной коже.
Она была такой же, как он ее помнит. Каждая впадинка, каждая родинка, которой он касался, вжимаясь подушечками пальцев. Каждый изгиб и каждая выпуклость будоражили в нем разгоряченную кровь. Бен не мог пресытиться ею. Кажется, этого не сможет сделать никогда. Ему всегда будет мало ее. Мало одной ночи. Мало дней, недель, лет, которые она не сможет ему дать. «Только эту ночь» - шепот Марии воскресал у него в голове. И Бену приходилось жить моментом. То, что было здесь и сейчас. Будущее слишком туманно, чтобы думать о том, что будет. Настоящее слишком притягательно и важно, чтобы упустить, поддаваясь страхам. Чтобы думать о чем-то кроме Марии в его объятиях. Важнее ее не было ничего и никого.
Жар окутывал обнаженное тело. Напряжение усиливалось в паху. Он ерзал на месте, вжимаясь толстым стволом члена в набухшие половые губы. Бен слишком долго был без женщины, чтобы тянуть. Но когда он утолит первый голод, он как следует исследует девичье тело. Ночь лишь начиналась, суля принести много удовольствия.
Его губы прижались к щеке Марии. Медленно пробирались к краю рта. Слова сами вырвались из его уст. Ой, зря. Он не хотел командовать и приказывать ей. Только от старых привычек избавиться не так просто. Как и от желания видеть ее глаза.
Губы вытянулись в довольной улыбке, когда Мария запуталась своими пальцами в его волосах и потянула на себя. Бен не хотел признавать ни чьей власти, кроме ее. Мария давно стала властной делать с ним, что пожелает. Она была в его мыслях, в сердце, под кожей, в каждом движении, вдохе и выдохе. Она заполнила большую часть его жизни. Нет, она заполняла всю его жизнь. Нельзя так сильно погружаться в человека, но он сделал это. Был слишком зависимы и плевать на остальное. Бен был рожден во тьме. Кроме насилия и боли ничего не познал. Крохи любви, которые он впитал от матери, могли сделать его лучшим человеком. Но только Марии удалось поселить в его душе свет. Только ей удавалось сделать его лучше. Он хотел быть лучше для нее, для себя, для «них». У него появлялось желание бороться и выживать. Противиться тому зверь, который жил внутри него. Любить. Она научила его любить. Господи, как сильно он ее любил! Это нельзя было передать словами. Он намеревался ей это показать. Мария стала его спасением. Он хотел стать - ее. Пусть лишь на эту ночь.
Бен опалил ее губы горячим дыханием. Щетина оцарапала нежную кожу щеки. Он чувствовал, как сердце отрывисто стучало в ее груди, ускоряя свой бег. Его просьба вызвала в девушке смешанные чувства. Она отказалась открывать глаза по его правилам. Осталась такой же упрямицей. Такой он ее тоже любил. Его пальцы запутались в длинных локонах волос, ощупывая затылок и пытаясь притянуть Марию еще ближе к себе. Почувствовать ее всем своим телом. Выгнать из ее головы мысли о том, что он когда-либо передумает быть с ней. Она была и будет его всем. Каждый вздох, каждое биение его сердце было ради нее. Бен не посмеет оттолкнуть. Не сможет этого сделать. Даже когда настанет ненавистное «то утро». Полыхая в страсти, он не боялся сгореть. Пусть после останется лишь пепел. Но это будет после. Близость - все, что у них осталось. Эта ночь, все, что она ему давала. Бен не мог это испортить. Они не умели общаться, но их тела, напротив, делали это очень умело. Узнавали друг друга, жаждали прикосновений, ласки, обжигающих пальцев на обнаженной коже. Он стиснул Марию в крепких объятиях и запротестовал, когда она потянулась к смятому платью и попыталась спрятать от него свою грудь. Зарычал. Легко укусил девушку за ладонь, чтобы она убрала руки. Если она думала, что подобными вопросами сможет погасить его желание, то крупно ошибалась. После всего, что между ними произошло, естественно, что присутствовал страх и неуверенность. Было бы странно, если бы так не было. Даже если бы им на крышу упал метеорит, он бы не разжал своих рук. Бен хотел заслужить взгляд ее глаз. Тогда, когда Мария сама пожелает ему это дать.
Бен осознал, что нужно действовать осторожней. Прижатые к его губам пальцы девушки предупреждали о том, что лучше бы ему заткнуться. Он так и сделал. Вместо нелепых слов, которые опять могли все испортить, он прижался к изгибу на шее Марии. Языком нащупал жилку в его любимом местечке. Слизал солоноватые капли на взмокшей от возбуждения коже. Опустился ниже. Зубами захватывая тонкую материю платья, он сдернул ее вниз, вновь обнажая тугие и манящие соски. Ореолы вокруг упругих бусин потемнели. Бен сделал порывистый вдох и опалил чувственную кожу жарким дыханием. В нетерпении лизнул языком девичьий сосок. Тот тут же откликнулся на ласку, затвердевший на кончике его плоти. Он ухватил его губами, вбирая глубоко в рот и довольно причмокивая. Его руки пробрались ниже, зажатые между матрасом и девичьей спиной. Он надавил ладонями, чуть отрывая Марию от мягкого ложе. Так ее грудь оказалась полностью в плену его рта. Бен захватил сосок острыми кончиками зубов и потянул на себя.
Это касание откликнулось болезненным давлением в паху. Он желал почувствовать ее всю. Каждой клеточкой своего тела. Каждый жаркий сантиметр ее кожи. Надавив бедрами, ствол члена потерся о истекающие влагой половые губы. Головка уперлась в узкую дырочку влагалища. Не отрывая губ от груди девушки, он проник в нее на пару сантиметров. Ее жаркая плоть захватила его со всех сторон. Сдавливая. Принимая. Бен надавил бедрами еще, медленно, слишком медленно погружаясь в горячую мокроту ее плоти. Он будто хотел растянуть это обжигающее удовольствие граничащее с напряженной болью в паху. От того, что она до сих пор не принадлежала ему целиком. Ласки, касания, сворованные поцелуи - этого было мало. Слишком мало. Бен хотел ее всю и чтобы того же хотела Мария, выбросив из головы глупости о том, что он вновь захочет ее оттолкнуть. Он хотел быть достойным ее внимания, ее желания. Любви. То, что она пожелает ему дать. Те, чувства, что переполняли Бена, их нельзя была истолковать обычными словами. Их можно было лишь показать.
Он мог лишь украдкой шептать имя Марии, пока плоть соединялась с ее плотью. Стеночку влагалища поддавались его натиску. Расступались, чтобы после сжать в дрожащие тиски. Толстая головка налитого кровью члена погружалась все глубже в обжигающую влагой узость. Бен издал гортанный стон, уткнувшись в ложбинку девичьей груди. Ноздри раздувались, впитывая ее будоражащий аромат. Язык блуждал по мокрой коже, обдавая рваными вздохами. Его руки опустились к ее пояснице, протиснулись к ягодицам. Короткие ногти царапали кожу. Сжимая упругие половинки попки, он завладел Марией целиком. Пульсирующий член на всю длину проник внутрь горячего лона. Напряженные яички прижались к ее попке. Бен чувствовал ее всю, но и этого оказалось так мало. «Моя» - учащенным пульсом било по вискам. Он медленно задвигал бедрами, всецело отдаваясь желанию и обжигающей страстью.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » till i see you again ‡флеш