http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/51687.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Маргарет

На Манхэттене: июнь 2019 года.

Температура от +19°C до +30°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » till i see you again ‡флеш


till i see you again ‡флеш

Сообщений 61 страница 90 из 119

1

https://b.radikal.ru/b24/1805/93/fa440d244e9d.png
Время и дата: март - сентябрь 2017 года
Декорации: Нью-Йорк
Герои: Benjamin Archer, Maria Betancourt
Краткий сюжет: Они пережили затяжную и холодную зиму. Редкие встречи и короткие разговоры не сделали Бена и Марию ближе. Теребили незаживающие раны. Не давали уснуть по ночам. Пришло время окончательно оборвать все связи и двигаться вперед. Девушка решила, что так будет лучше для всех. Так ли это? Время рассудит и расставит все по своим местам...

Отредактировано Maria Betancourt (23.12.2018 19:27:57)

+2

61

Почему все настолько сложно? Затевая эту авантюру, Мария надеялась разрубить связующих узел. Что-то продолжало держать их вместе. Действовало не смотря на расставание и расстояние. Они не давали обетов и клятв. Не было брачных уз и юридических доказательств порочной связи.  Освоившись с компьютером, Мария убрала из баз все напоминания о липовой свадьбе. Сильно рисковала, занимаясь взломом впервые после потери зрения, но все обошлось. Надоело жить во лжи и воспоминаниях о том, что Арчер увиливал от любой ответственности. Всегда был категорически против создания семьи с живой игрушкой, будто считал ее третьесортным браком с самого начала. Нельзя начать жизнь с чистого листа, не переверну исчерканную страницу. Они оставались несвободными. Зацикленные и обреченные проживать один и тот же унылый день, без надежды на будущее. Так быть не должно! Мария хотела освободить его и себя! Все начиналось с секса и закончилось бы сексом. В нем виделся ключ и лазейка к бегству от прошлого. Бредовая гипотеза, не получающая никаких подтверждений. Пусть не получится, но удовольствие гарантировано. Секунду назад Мария верила хотя бы это. Упивалось несуществующей силой и такой же призрачной властью над монстром. Одной просьбы хватило, чтобы спустить ее с небес на землю. Позолота придуманного образа облетела осенними листьями. Обнажила страхи и сомнения. Внутри она все осталась неуверенной, пугливой и легкоранимой. Не на долго хватило запала. Мышцы инстинктивно напрягались, ожидая «удара». Разве можно обвинить ирландку в том, что после многочисленных унижений и недопонимании, она готовилась к самому худшему? Минута показалась вечностью. Ненавистное воображение складывало цветные фрески стоп-кадров. Бен поднимает с кровати и натягивает брюки. Его спина в дверном проеме… Ее растрепанный и помятый вид и попытка привести в порядок одежду. Дежавю… Все это уже когда-то случалось с ними. Мария крепче сжала лиф платья, ощущая, что мужчина перенес вес тела. Бен недовольно зарычал в ответ на ее нежелание открыть глаза? Слишком сложно было понять мотивы, не видя и не чувствуя его, как прежде всем сердцем. Нестабильная связь то обрывалась, то появлялась вновь. Ход был за Арчером. Девушка перестала дышать, до последнего сомневаясь, что монстр решит остаться на ее условиях. Ненавистная минута все не заканчивалась. Легкие разрывало от недостатка кислорода. Еще немного и Мария готова сама обратиться в бегство.
Один... два... три... Бен укусил ее за руку?! Бетанкур вздрогнула от неожиданности. Он и раньше пускал в ход клыки. Болезненными укусами руководила жажда крови и власти. Зверь рвал плоть в клочья, измазываясь кровью и пролитыми слезами. В этом укусе было что-то животное… предостерегающее… но не пугающее. Наоборот, захотелось протянуть укушенную ладонь и погладить монстра по голове. Рядом все еще был хищник и он хотел внимания и ласки? Немного помедлив, девушка расслабила крепко сжатые пальцы. Выпустила мятую материю, подчиняясь молчаливому предостережении Арчера. Он не ушел. Ничего не сказал, внимая ее предостережению и наконец-то верно истолковывая напряжение и проскальзывающие страхи. Неужели им удалось удержаться на краю обрыва и не свалится головою вниз? До этого момента казалось, что на каждом опасном повороте их вечно сносило не туда. Дорога неумолимо вела их к погибели. Одного слова или неосторожного жеста хватило, чтобы поставить крест на несостоявшейся ночи «любви». Они чудом спаслись благодаря непредсказуемости реакции Бена. Укус сбил с толку подступающее полчище сомнений и страхов. Девушка еще больше запутывалась в собственных чувствах, но желание провалиться сквозь землю испарилось. Огромные руки протиснулись между дрожащим телом и постелью. Бенджамин сгреб ее в охапку, прижимая теснее к себе. Блондинка была рада собственническому жесту Арчера. Пока не могла пошевелится и ответить. Руки лежали вдоль туловища. Пальцы нервно перебирали платье. Если бы и монстр продолжал бездействовать страсть испарилась безвозвратно. Еще одного испорченного момента они бы не пережили.
Бен не отстранился и не ушел. Не дал распасться на части от стыда и паники. Движения рук и губ были по-мужски уверенными, но он не пытался ее подавить. Он будто отмотал ситуацию немного назад и начал заново исследовать стройное тело. Каждый поцелуй и прикосновение излучали уверенность, словно он точно знал, что делать в сложившейся ситуации. Такого Бена она не знала… Прежде он всегда шел напролом. Решал проблемы с позиции грубой силы. Перекраивая ситуацию под себя. Сбегал от проблем… выбрасывал их источник за порог, когда ситуация начинала тяготить и заводить в тупик. В редких случаях Мария с его стороны поддержку. Сейчас был тот редкий исключительный случай. Поцелуи все так же обжигали, но в них больше успокоения, чем голой страсти. Он не отказался трахнуть свою Марию, но и не торопился отыметь предложенное тело.  Бен ее боготворил. Девушка насчитывала на обычный секс, а Арчер занимался с нею любовью. Медленно погружался во влажную плоть, преодолевая сопротивление напряженного тела. Сковывающий страх медленно отступал. Она расслаблялась. То, как Бен касался и целовал стало для ирландки откровением. Из-под опущенных век просочились соленые слезинки. В душе творилось не пойми что. Мария не боялась показаться слабой и глупой. Все это не имело значение. Она обхватила голову Бена рукам. Притянула к себе. Губы дрожали, прикасаясь к разгоряченной коже лихорадочными короткими поцелуями. Она будто боялась не успеть… Целовала его лоб, виски...  глаза... нос... Пальцы очерчивали скулы. Прошлись по приоткрытым губам монстра.  Сильные руки сжали ее ягодицы, впиваясь в бархатистую плоть короткими ногтями. Последнее проникающее движение было резки и головокружительно глубоким. Бен заполнил ее собой до краев. Мария тихо застонала, разрушая напряженную тишину. Откинувшись на простынь, она отдалась своему монстру без остатка.

+1

62

Он хотел отдать Марии больше, чем получить самому. Наверное, в этом была вся суть. Любить ее больше чем кого-либо, больше чем себя. Она стала его началом и будет его концом. Других вариантов попросту нет. Ее имя было высечено у него на сердце. С ее именем на устах он просыпался и засыпал. Мария стала его смыслом, воздухом, желанием жить, имея возможность доказать, что все может быть иначе. Что они могут быть другими, но по-прежнему их будет тянуть друг к другу. Это любовь? Безумие? Зависимость? Называйте, как хотите, но от этого не было лекарства или спасения. Неважно, как долго они были в разлуке, как далеко друг от друга, пытаясь забыть, ненавидя или любя. Сердце нельзя обмануть. Сколько бы жизнь не трепала их, они все равно найдут дорогу друг к другу. Они были связаны крепкими нитями. Отрубив одну, на ее месте сплетались две другие.
Бен это чувствовал каждой клеткой своего тела. Делая порывистый вдох. Приоткрывая затуманенные страстью глаза, он смотрел на девушку и не мог налюбоваться. Прижимаясь сердцем к сердцу Марии. Они стучали в одном ритме. Бах, бах, бах. Легко наигранная мелодия звучала в его ушах вместе с ее именем на устах. Его губы дрожали от переизбытка чувств. Порхали над взмокшей кожей, задевая грудь и шею. Он зарывался в спутанные локоны ее волос, погружаясь вглубь разгоряченного тела. Вдыхал родной запах. Новый, но уже ставший родным. Этот аромат выбрала она. Не он заставил, не купил и не принес. Мария сама пожелала стать той, кем она была сейчас. Она не была слабой или объята страхами их прошлого. Нет. Она была гораздо сильнее его. Ее тело откликалось на его ласку, но в этом тоже было нечто иное... другое. Будто они впервые занимались любовью. Впервые без присутствия зверя. Был только он и она. Эта ночь, которая в его осознании могла длиться вечно. С Марией рядом замедлить время было также просто как и дышать. Рядом с ней даже одна ночь была как маленькая жизнь. Будто «завтра» не существовало. Никого и ничего не существовало кроме нее. Его Марии.
Моя. В голове неустанно стучало. С каждым вдохом и с каждым выдохом все сильнее. С каждым подаренным ею стоном. Матрас под ними прогибался. Пружины скрипели, когда его бедра вдавливалась в низ живота девушки. Член внутри нее пульсировал от нестерпимого желания. Взять. Дать гораздо больше. Прогнать все страхи. Любить ее. Его мозолистые пальцы скользили по обнаженной коже Марии, оставляя едва заметные следы коротких ногтей. Колкая борода царапала грудь и шею. Он был похож на безобразное чудовище. Ее чудовище. Только в этом чудовище не жило желание причинить боль или испить кровь. Бен хотел познать ее настоящую, не принуждая ни к чему, а чтобы девушка сама захотела открыть частичку своего сердца. Или нет. Быть может, он хотел слишком многого для одной ночи.
Мария прикасалась к нему. Казалось, что только это способно лишить его рассудка. Так давно она к нему не прикасалась, не только затем, чтобы ударить посильнее или оттолкнуть. Сегодняшний день не в счет. Именно сегодня его мир перевернулся вверх тормашками и часовые стрелки изменили свое направление. Не для того, чтобы вернуться в прошлое. Для того, чтобы найти и узнать того себя, кем он хотел стать. Для себя и для Марии. Ее тонкие пальчики зарывались в взъерошенные волосы. Притягивали его голову к себе. Губы прожигали кожу там, где девушка дарила ему короткие поцелуи. Бен тоже целовал ее в ответ, прижимаясь то к виску, щекам, носу и подбородку.
Его жаркое рваное дыхание опалило кожу Марии. Он хотел оставить на ней свой след, отпечаток, хотя бы запах. Не сквозь боль и подавление, а даря любовь, нежность и ласку. Хотел быть для нее чем-то значимым. Хотя бы этой ночью. Не только монстров в ее памяти.
Бен двигался то медленно, то ускоряя темп. Обнаженная плоть прижималась к плоти. Кожа к коже. Набухший член утопал между ее ножек. Он даже не чувствовал тонкого барьера платья. Но если так для Марии было безопасней, он не будет тем, кто снимет с нее это платье. Пальцы все равно находили ее обнаженную кожу. Цеплялись за эти прикосновения. Подушечки пальцев впитывали капельки пота, вырисовывая незамысловатые линии какого-то странного узора на девичьей спине и бедрах. Он метил ее собой, стараясь не пропустить ни единого участка оголенной кожи. Трогал еще и еще, не в силах пресытиться ею. Из горла срывались гортанные стоны. Бен глушил их губами, прижимаясь к губам Марии. Вновь крал у нее эти мимолетные поцелуи. Губы вытягивались в довольной улыбке. Он прятал ее в длинных белокурых локонах, прижимаясь к уху девушки и нашептывая ее имя.
Когда бедра задвигались учащенней и по телу прокатились волны нарастающей дрожи, Бен почувствовал, что скоро его выдержке придет конец. Член затвердел еще сильнее. Кожа натянулась. Кровь хлынула к паху, пульсируя. Он хотел ухватить от этого момента все. Приоткрывая затуманенные желанием глазах, он впитывал в себя любимый образ Марии. Ее припухлый от поцелуев губы, румяные щеки и по-прежнему закрытые глаза. Даже с закрытыми глазами она была самой прекрасной и самой желанной. Бен сохранил этот образ в своем сердце. Сильнее обнимая Марию руками, не выпуская из крепких объятий, она принадлежала ему. Он знал, что не допустит, чтобы кто-то еще прикасался к ней так, как прикасается он, чтобы кто-то целовал так, как это делает он. Губы прижались к ее приоткрытому рту. Поймав стон девушки губами, он шептал ее имя. Неустанно. Так долго. До хрипоты. Будто это было единственное слово «Мария», которое он знал. Язык прижимался к ее языку, утопая в жаре ее рта. Его мышцы напряглись. Спина выгнулась. По телу прокатилась еще одна волна обжигающей дрожи, концентрируясь в паху. Бен сделал еще пару резких толчков, проникая разгоряченным членом в недры девичьего естества. Ее плоть обжимала со всех сторон. Горячая и влажная не выпускала из дерзкого плена. Бен больше не мог сдерживаться. Гортанно прорычав, он вжался в девичье тело и изверг в нее семя до последней капли.
Пот застилал его взор. Он прижался лбом ко лбу Марии. Пытался отдышаться, ловя шлейф девичьего запаха и чувствуя его даже на кончике своего языка. После он немного переместился, чтобы не задавить Марию всем своим весом. Бен повернулся на бок, крутая ее в своих объятиях и будто защищая от внешнего мира. Его бицепс стал ее подушкой. Его пальцы путались в складках смятого платья. Одной рукой Бен накрыл ее попку. Второй забрался под тонкую ткань и кончиками пальцев гладил выступающие на коже отметины. Когда хватило сил приоткрыть глаза, он заглянул Марии в лицо. Ее размеренное дыхание на его щеке, успокоившееся сердцебиение и плотно сомкнутые глаза говорили о том, что девушка крепко спит. Бен не стал ее будить. Лишь ухватив за край, натянул одеяло на их тела и еще крепче прижал девушку к себе.
Спи, мой ангел.

+1

63

Что они делают? Должны прощаться, а будто заново врастали друг в друга! Мария до последнего соблюдала дистанцию. Позволяла касаться тела, закрывая сердце. Монстр нашел способ разрушить ледяной щит. Преодолел все препятствия. Принял все правила, предложенные ирландкой. Никогда прежде не действовал так самоотверженно, на ходу исправляя допущенные ошибки. Бен не давал ей опомнится и отступить под покров страха. Бетанкур вела себя несносно и эгоистичной. Мужчину это не испугало. Отбивая нападение по всем фронтам, он окружил Марию лаской и любовью. Не дал им сорваться в пропасть, хотя они висели на волоске. Он мог разжать объятья лишь на секунду, и больше не успеть подхватить Марию. Он не дал девушке разбиться. Не спасовал. Не отвернулся. Не сделал ничего из того, что предрекало разбитое сердце. Здесь и сейчас девушка почти поверила в то, что у них еще может быть будущее. Нет-нет… Так рисковать она не в праве. Слишком многое потеряно. Слишком мало осталось от нее прежней, но помечтать никто не запрещал. Ночь наполнится волшебным сном. Мария притворится, что не было последних двух лет. Они все еще живут в домике на опушке леса, в окружении гор и вековых деревьев. Она почти слышит, как шумит трава за ступеньками веранды. Никто не подкидывал «поздравительных» свертков с поддельным компроматом. Они просто разрезали торт. Отметили день рождение бокалом вина. Настала очередь подарка. Они давно не были близки, как и сейчас. Тело и душа истосковалась по прикосновениям. Это будет идеальная ночь… Бенджамин понял ее без слов. Подыгрывал ее иллюзии. С каждым настойчивым толчком она все больше погружалась в желанный мираж. Боялась открыть глаза и разрушить мирок, сотканный из несбыточной фантазии. Смешно. Она ведь слепа. Разве чернота не везде одинаковая? Оказывается, что нет! Ри боялась все испортить взмахом влажных ресниц. Понимал ли Бен в какую ловушку времени угодила девушка? Чувствовал ли, как сильно Мария хочет сейчас быть с ним?
Жидкий огонь разливался по венам. Лицо горело. Тело плавилось. Девушка никак не могла поймать ритм движений Бен. Он испытывал медлительностью, а когда Мария начинала кричала от неудовлетворенности, начинал набирать темп. Толчки становились жестче. Руки неустанно бродили по хрупкому телу. Ногти оставляли ощутимые отметины. Он не пытался причинить боль во имя боли. Это было нечто иное...  До дрожи знакомое, но новое… непознанное ранее. Мотивы решали все. Бен не стремился брать... Он не хотел осушит до дна, оставляя после себя лишь пустоту. Мужчина доказывал это каждым прикосновением. Объяснялся без слов и это получалось куда лучше, чем в пылу ссоры. Некоторые вещи не менялись – в постели они быстрее находили общий язык. Удивительно, что прожили под одной крышей больше года не будучи любовниками. Странно, что все не закончилось смертоубийством. Их связь всегда была за гранью нормы. Такой она осталась до самого конца. Такой Мария будет помнить их отношения… Пришло время отпустить прошлое и сохранить в сердце только хорошее. Ведь они были счастливы! Редко. Мало. Урывками и с какими-то оговорками. Даже эту ночь они взяли взаймы у судьбы. Плевать. Они были счастливы. Они счастливы сейчас!
Она опять слишком много думала. Не могла до конца расслабится. Возбуждение доходило до высшей точки, но в груди что-то обрывалось, не позволяя достигнуть пика наслаждения. По правде говоря, Мария особо и не надеялась. Смирилась с собственной дефективностью. Бен знал, что она поломана и не требовал притворства. Монстр принимал ее такую, как она есть. Девушка была ему за это благодарна. Получала свою порцию удовольствия от близости, смаковала его оргазм, как свою маленькую победу. Подпитывалась незатихающей дрожью. Чувствовала, как соединенные тела пульсируют. Пролитое семя оставляло след глубоко внутри. Она хотела быть помеченной монстром в самый сокровенный способ, словно им не нужно расставаться и утро никогда не наступит. Бен замер в ней. Влажный лоб прижался к ее лбу. Мария тихо стонала в приоткрытые губы Арчера. Запрет на поцелуи давно отменен. Лишь глаза продолжали быть закрыты. Ирландка не продолжала проявлять характер. Все намного проще. Безумие поставлено на паузу, и она поняла насколько сильно устала. Прошлую ночь провела на полу в холодной комнатенке. Последний раз еще больше суток назад. Ее память и тело пытали электрошоком. Руки и ноги болели. Стягивающие манжеты наверняка оставили синяки на коже. Вены горели от уколов и капельниц. Но случившееся утратило зловещий смысл, стоило Бену приехать и забрать ее из того ужасного места. Ради этих мгновений стоило пережить часы кошмара. Она не восстановила зрение, но получила нечто более ценное – вернула частичку своей души.
Бен перекатился на бок. Бережно уложил ее на свою руку. Поправляя на ней платье, но пальцы нагло забирались под подол, продолжали по-хозяйски поглаживать исцарапанные ягодицы. Мария лениво улыбнулась. Было хорошо… и так правильно лежать в его объятьях. Девушка дала себе обещание отдохнуть всего полчасика. Не хотела тратить их последнюю ночь на сон. Придя к соглашению между неудовлетворенными желаниями и усталостью, она стала проваливаться в вязкую дремоту. Последнее, что девушка помнила был шелест одеяла. Ей почудилось влажное тепло губ на виске. Мария еще раз улыбнулась убаюкивающей иллюзии и отключилась. Кажется ей снился домик на опушке… Торт… Большой заварник травяного чая пускал пар в крышу веранды. Посреди плетеного стола стоял букет белых роз и любимая надщербнутая чашка с маленьким блюдцем. Она устроилась на коленях у монстра, кутаясь в его огромную рубашку. Вечерело. Они любовались закатом. Пили чай и просто уютно молчали… Из такого сна не хотелось возвращаться, но девушка ворочалась и упрямо пыталась вернуться в реальность. Открыть глаза удалось далеко не с первой попытки. Тело затекло. Она по-кошачьи потянулась, разменная онемевшие мышцы. Бен был рядом. Девушка не видела его. Чувствовала дыхание на щеке. Представила, как он лежит на соседней подушке. Подпирает рукой голову и наблюдает.
– Я долго спала? – сонный дурман постепенно проходил, на его место пришел страх –ночь осталась позади, не успев начаться. Она восстанавливалась слишком долго. У них совсем не осталось времени.

Отредактировано Maria Betancourt (13.12.2018 20:50:35)

+1

64

Больше всего на свете Бен хотел остаться в этих мгновениях. Рядом с Марией. Чувствовать близость ее тела и щекочущее дыхание на щеке. Тонкие пальчики, которые будто нарочно тянулись к его груди, или ее нога, перекинутая через его бедро. Она всегда так делала, когда раньше они спали вместе. В своей манере оберегала свою территорию и не хотела, чтобы он уходил. Бен никуда не собирался. Он бы отдал все лишь для того, чтобы продлить эту ночь на минуты, часы. Уже давно он так сильно не желал чего-то, как возможность замедлить время и разделить его с Марией. Ему так не хватало ее близости. Слышать ее размеренное и ровное дыхание уже было счастьем. Его откинуло в далекое прошлое, когда Бен это все имел, но совсем не ценил. Мария была с ним, а он так легко ее отпустил. Все погубил. Разбил судьбы. Искалечил сердце. Убил любовь.
Потянувшись к ней, он накрыл ладонью ее щеку. Кожа обжигала. Она до сих пор действовала на него как магнит. Прикоснувшись, был уже не в силах оторваться. Бен водил кончиками пальцев по девичьей щеке. Осторожно, чтобы не потревожить ее сон. Запоминая нежность ее кожи. Впитывая запах. Вглядывался в сомкнутые веки. Проводил линию от глаз до изгиба носа и ниже к припухлым от поцелуев губам. Он приложил большой палец к устам. Почувствовал жар ее дыхания. Мария опалило его кожу, но продолжала спать. Бен замер, любуясь обликом любимой женщины.
Она слишком устала за последние дни. Поход в университет вымотал и физически и морально. А он еще добил ссорами. Как бы ему и не хотелось разбудить ее. Еще раз заняться с ней любовью. Украсть у ночи право звать Марию своей. Бен не смог этого сделать. Слишком сладко она спала. Словно ангел. Его ангел, - он тихо шептал об этом, произнося одними губами.
Крутая девушку в объятиях своих рук, он слишком сильно боялся заснуть. Боялся, что если закроет глаза, а после откроет - Марии уже не будет рядом. В последнее время он спал плохо. Его хватало на пару часов, а потом он вырывался из дурмана затягивающий снов. С Марией рядом он знал, что демоны из прошлого не посмеют прийти, но все равно не спал. Берег в сердце каждую минуту, проведенную рядом.
Где-то вдали из гостиной доносилось монотонное биение часовых стрелок. Один. Два. Три. Бен пытался сбиться со счету. Не выходило. Не хотел знать, когда настанет рассвет. Тот подкрадывался незаметно. Пусть бы никогда не приходил! Мольба была до невозможности глупой. Но он все равно не хотел, чтобы наступало утро. Не так скоро. Еще немного. Пожалуйста.
В голове роились разные мысли. Все они были о Марии. Бен цеплялся за них, вспоминая то хорошее, что между ними было. Прогулки под луной и поездку на пароме. Поднимаясь на палубу, ее каблук застрял в решетке на полу. Тогда он позволил себе прикосновений гораздо больше, чем требовало того сложившиеся обстоятельства. Их тихие вечера в этой самой квартире. Она не казалась клеткой, когда здесь была Мария. Без нее это были просто четыре стены. Ничем не хуже тех, которые ждали его в мастерской. Он вспоминал о том, как ждал девушку около пристани. Она приплывала на пароме и они садились в парке пить ее любимое латте. Вспоминал, как каждое утро приносил ей свежую выпечку в кондитерской напротив. Из подобных мелочей создавалась жизнь.
Так было и раньше. Еще до приезда в Нью-Йорк. Просто Бен отказывался это замечать. Боролся с собственными демонами. Страхами. Был слишком труслив, чтобы в открытую рассказать о том, что чувствует. Молчал... молчал, а после этого молчание убило «их». Не только появление зверя разрушило их жизни. Бен тоже рушил то, что имел. По своему толковал желания Марии. В общем, даже не спрашивал о том, чего она хочет. Был одиночкой и вместе с ней. Решая за двоих, губил в ней личность. А теперь? Что осталось у них теперь? Лишь эта ночь. Неужели больше ничего не осталось? Нет! Нет!
Он не хотел принимать жестокой правды, пытаясь урвать еще хотя бы чуточку рядом с ней. Эта ночь стала особенной для него. Приоткрыла завесу его тьмы. Позволила увидеть шанс, пусть и невеликий. Мария тоже что-то чувствовала. Отголоски прежней любви не были похоронены. Они жили, выживали, пуская тонкие стебли из вороха пепла. Только не испорть все и на этот раз. Предупреждал его внутренний голос.
Бен покосился на окно. Сквозь незадернутую штору виднелись проблески рассвета. Верхушка неба окрашивалась в розово-алый цвет. Он застонал и прижал Марию теснее к себе. Зарываясь в ее спутанные волосы, вдыхал ее аромат. Щеке прижалась к ее щеке. Губы льнули к виску. Она ерзала и спала неспокойно, будто хотела отвоевать у сна еще немного времени рядом с ним. Бен улыбался такому рвению, но продолжал убаюкивать девушку в своих руках. Его пальцы запутались к длинных локонах, осторожно поглаживая Марию по затылку. Он шептал ее имя. Тихо. Едва слышно. Ему нравилось, как она звучало на его устах. Было ощущение, что так он был гораздо ближе к ней. Мог забраться в ее сон. Может быть, даже присниться. Что ей снилось?
Бен чуть отстранился, чтобы лучше рассмотреть Марию. Рука, на которой девушка спала, затекла, но он даже не думал шевелиться и ее убирать. Иногда она улыбалась во сне. Бен улыбался вместе с ней. Когда крохотные лучи света пробирались к кровати и коснулись щеки Марии, она заворочалась сильнее. Бен пытался отогнать назойливый свет. Позволить поспать ей еще. Эгоистично не хотел отдавать ее этому утру и той жизни, которая бурлила за окном семнадцатого этажа. На этот раз у него не получилось. Борясь с дурманом, Мария все-таки проснулась. Ее дыхание участилось, а сердце забилось быстрее. Бен это чувствовал даже будучи на небольшом расстоянии. Так не хотел ее отпускать. Еще нет. Девушка потянулась. Приоткрыла свои туманные ото сна глаза. Бен уловил в них искорки страха и прижал ее к своей груди, путаясь пальцами в складках смятого платья и играя с кончиками белокурых волос. Губы прижались к ее щеке. Он улыбался, наслаждаясь близостью Марии. Еще немного... пожалуйста, не уходи.
- Нет, всего полчасика, - он не знал, зачем соврал. Хоть нет, он знал. Так сильно не хотел расставаться с ней. Даже если его уличат во лжи, какая разница. Время слишком коварный союзник, чтобы полагаться на удачу. Оставалось надеяться, что Мария тоже не захочет уходить так скоро. Еще немного времени в их маленькой жизни - это все, о чем Бен молил.

+1

65

Погружение в вечный мрак сделало ее чувствительной к свету. Мария не боялась дней. Больше не считала себя недостойной или проклятой. Не пряталась от мира. Организм просто компенсировал утрату зрения при помощи слуха и осязания. Она знала, как звучит ночной город. Он никогда не спит. После заката лишь замедляет привычный темп. Становится меньше машин. Прохожие не спешат. Загораются неоновые вывески. Издают отличительные пощелкивающие звуки. Обычным людям ни к чему различать такие тонкости. Для слепых все имеет значение. Ночной Нью-Йорк играет огнями-цикадами. Сейчас они не слышны, но стоит напрячься и можно уловить нетерпеливые сигналы клаксонов. На соседнем проспекте всегда пробка в час-пик. Утро – самое суетливая пора. Город будто перезапускается и работает на максимальных оборотах. Он, как живой организм, потягивается, разминает кости, похрустевшая сворками открывающихся роллетов, в магазинчиках на первых этажах. Выпивает ритуальную чашку крепкого кофе. Аромат терпкого напитка доносится из каждого окна. Город умывается дождями. Сушит ветрами шевелюры небоскребов. Получает ранения пожарами и авариями. Болеет «страшными» болезными. Вирус суеты инфицирует всех. Нужно торопиться. Успеть. Спешить. Работать. Встретится. Разлучится. Все наспех и набегу. Мария не хотела окунаться в новый день. Не сейчас. Не так быстро.
Девушка знала, что утро давно наступило, но отказывалась признавать очевидное. Игнорировала палящие лучи июльского солнца, пробивающиеся сквозь занавески. Отгораживалась от городского шума, выигрывая еще немного времени… Секунды до ответа Бенджамина. Он не торопился отвечать. Подарил ей полный нежности поцелуй. Губы коснулись щеки, а кажется поцеловали сердце. Ирландка невольно вздрогнула. Перестала дышать, пытаясь сохранить согревающе-волнующие ощущения в памяти. Это могло бы быть чудесное утро, если бы не нужно было расставаться навечно. Зачем?! Неужели нет никакой надежды? Прошлый вечер много объяснил и расставил по своим местам. Все так, однако он не изменил прошлого и не гарантировал счастливого будущего. Боль ходила за монстром по пятам. Арчер отвоевывал у нее мгновения, но потом злодейка брала свое. Из этого правила не бывало исключений, Короткие промежутки счастья сменялись черными полосами. Каждая последующая становилась шире и непрогляднее. Сколько не убеждай, что лимит бед исчерпан, нет никаких гарантий снятия проклятья. Мария не могла рисковать. Простить не значит поверить. Сердце не выдержит нового предательства. Тянуть с окончательным разрывом, все равно, что отрезать хвост любимой собаке маленькими кусочками. Сомнительное проявление жалости попахивало мазохизмом. Мария была и оставалась трусихой. Она согласилась дать им последнюю ночь. Та закончилась, не успев начаться. Бенджамин умолял о милости, а вместо нескончаемого секс-марафона позволил проспать до рассвета. Так на него не похоже. Завоевать временное право на ее тело, но не воспользоваться желаемым. Почему монстр ее не разбудил? Как же он сильно изменился! Поставил ее потребности выше своих желаний. Видел, что она измотана. Знал в каком переплете пришлось побывать. Не хотел получить свое любой ценой. Охранял. Оберегал сон. Обнимал. Кутал в одеяло. Прощался с по-своему… нежно... бережно… по-новому…
Мысли бегали на перегонки. Выскакивали обрывками и исчезали за поворотом. Мария задышала чаше. Инстинктивно прижалась крепче к обнаженной груди мужчины. Ждала ответа, как приговора. Монстру удалось удивить ее и на этот раз. До глупого желанная ложь слетела с его губ. Голос дрогнул на последнем слоге. За покерным столом его бы в миг раскусили. Блефовать Арчер так и не научился. Быть может дело в том, что он не пытался обмануть? Протягивал еще одну спасительную соломинку. Открытые уговоры воспринимались блондинкой в штыки. Она не контролировала свою остро-негативную реакцию. Не понимала почему ощетинивалась на каждое «не уходи»? Срабатывал тумблер на подсознательном уровне. Сердце принимало оборонительную позицию. Каждый официально подаренный «последний шанс» оборачивался новой болью и катастрофой. Неужели монстр учился обходить психологические ловушки в ее голове?
- Полчасика, - Мария невольно улыбнулась, уткнувшись носом в его шею. Оба знали правду, но притворились. Кто сказал, что ночь должна закончится с приходом рассвета? Прежде они могли отождествлять ночи с неделями. Поплотнее задергивали шторы и заглушали звуки внешнего мира стонами удовольствия. Маленький обман казался невинным и правильным. Бен рисковал, играя ва-банк. Решение оставалось за ирландкой. Она могла указать на ложь и гордо хлопнуть дверью. Кому от этого станет лучше? Разве поднятая самооценка стоит нескольких счастливых минут? Обреченные на смерть заслуживали последнего слова. – Хорошо, что так… немножко, - девушка обхватила лицо Бена ладонями. «Рассматривала» его подрагивающими пальцами. Очерчивала горбинку на носу. Разглаживала морщинки на лбу. Легонько оцарапала ногтем нижнюю губу. Перебирала отросшую бороду. – Значит до рассвета еще уйма времени, - она немного отодвинулась в сторону, прячась от наглого солнечного луча, который прожигал дыру на обнаженном плече. Захотелось спрятаться куда-то до обеда, дабы сохранить иллюзию ночи... После полудня золоченный диск скроется за небоскребами. Пока стоит искать прохладного убежища на кухне или в ванной. Она собиралась задержаться у монстра до обеда? Дольше? На еще одну последнюю ночь? Отгулы заканчивались. Завтра к семи ей необходимо появится на работе. Жизнь объявила крайний срок маленькому украденному счастью. – Знаю, что в холодильнике мышь повесилась, но ты что-то говорил про чай. Надеюсь, сахар остался? – она не помнила, когда в последний раз ела. Организм нуждался в калориях и контрастном душе. Мария не хотела вновь впасть в спячку. – Угостишь крепким сладким чаем? – девушка чмокнула его щеку. Не дожидаясь ответа, соскользнула с кровати. – Я пока быстренько душ приму, ок? – придерживая платье, она засеменила в направлении ванной комнаты. Тело ныло, напоминая о вчерашнем неудачном эксперименте в лапах профессора. Она торопилась взбодрится и смыть дурные воспоминания. Освободить место для чего-то более приятного. Даже невинное чаепитие казалось важным и жизненно необходимым. Оно было частичной ускользающей ночи. Через пару минут из-за прикрытой двери послышался шум льющейся воды. Мария оставила платье лежать на полу у душевой кабинки, ныряя с головой под прохладные струи.

+1

66

Ложь не всегда должна причинять боль. Обманывая и играя чужими судьбами так много раз, Бен видел, как от пленения лжи становится лишь хуже. Он лгал и Марии, пытаясь удержать ее рядом, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Когда она ничего не могла вспомнить, он был ее памятью. Умалчивать тоже значит лгать, особенно в их случае. Бен сожалел о многом. О том, что причинял ей боль. О том, что лгал здесь и сейчас - ничуть. Эта ложь была во благо. Они оба приняли условия этой лжи. Ему хотелось остановить время. По-своему. Хотя бы на пару часов, до обеда, до следующей ночи. Тогда его ложь не будет выглядеть... ложью. Хотелось урвать у судьбы время рядом с Марией. Прежде чем настанет пора отпустить ее. Сможет ли он это сделать? Видеть, как она уходит и не сделать ничего, чтобы предотвратить неизбежное?
Не хотелось об этом думать. Еще нет. Не сейчас. Он с замиранием сердца ждал реакции Марии. Ведь она знала, что наступило утро. Тоже чувствовала и все поняла. За окном вновь начинала бурлить жизнь. Солнце светило в окно, подбираясь все ближе к кровати. От него не было спасения в этой комнате. Оно будто хватало каждую частичку, постепенно отбирая у него право на этот день рядом с ней. Бен прижимал девушку ближе к себе, уберегая и заслоняя руками от ярких лучей. Наслаждался каждым ее прикосновением. Теплое дыхание щекотало его кожу, когда Мария уткнулась в изгиб шеи. Это было совсем... как раньше. Его губы растянулись в улыбке. Он чувствовал, что девушка тоже улыбается. Бен молил об еще немного времени для них. Она тоже этого хотела. Он чувствовал в каждом девичьем вздохе, в каждом жесте нежелание расставаться. Прикрыв глаза, он не мог пресытиться прикосновениями ее нежных пальчиков. Мария вырисовывала кончиками то, что не могла видеть. Прикосновения стали ее глазами. Бен едва не замурлыкал как довольный кот от удовольствия, а ей стоило всего лишь прикоснуться у нему. Прижавшись щекой к теплой ладошке, он терся об нежную кожу отросшей бородой в надежде оставить на ней свой запах, едва заметные розовые полосы от колкой щетины. Маленькое, но воспоминание о себе, когда его уже не будет рядом.
- Уйма времени, - он подыгрывал девушке, не желая признаваться в очевидном. Они оба крали время у этого «утра», не думая о последствиях. Расстаться была так трудно. Еще сложнее разжать сплетенные руки и ноги, чтобы отпустить Марию в душ. Бен не хотел, чтобы она вставала, куда-то шла. Пусть их разделит лишь стена. Это также слишком большое расстояние между ними. Он держал ее в своих объятиях до последнего. С приходом света мог тщательней рассмотреть любимые ямочки на щеках, каждую выступающую родинку на обнаженном плече и шее. Его пальцы медленно скользили по изгибу, вычерчивая незамысловатые линии на ее теле и постепенно добираясь до припухлых губ. Он прижался большим пальцем к нижней губе, проводя осторожную линию вдоль.
Эти прикосновения могли длиться вечно, если бы Мария не выбралась из его объятий и не покинула кровать. Бен повернул голову, наблюдая, как она исчезает за дверью ванной, дразня изгибами обнаженного тела и упругой попкой. Вокруг девичьей талии по-прежнему было обернуто скомканное платье. Ему так и не удалось избавиться ее от этой тряпочки. Мысли мужчины были совсем не о чае. Он был готов исправить подобную оплошность с ее платьем. Дверь за Марией прикрылась, но он не услышал щелчка.
- Значит, чай? - он застонал и перевернулся на спину, уставившись в потолок. Сделал пару глубоких вдохов, пытаясь привести мысли в порядок. Он не спал, но чувствовал себя отдохнувшим. - Это можно устроить, - его ничуть не смущал тот факт, что он разговаривает сам с собой. За дверью ванной было слышно как льется вода в душевой. Мария едва ли могла его расслышать. Соскребая себя с кровати, Бен натянул валявшиеся на полу штаны. К руке постепенно начинала поступать кровь, простреливая до самых кончиков пальцев миллионами острых иголок. Бен сжимал и разжимал пальцы в кулак, довольный тем, что это происходило от близости Марии. Она провела с ним целую ночь, позволяя беречь ее сон. Наверное, он давно сошел с ума, раз с ним происходило такое.
Разминая затекшие мышцы, он направился на кухню. В доме царил бардак везде, кроме комнаты Марии. Он ужаснулся слою пыли на мебели. С его глаз будто сдернули толстую пелену. Это был дом Марии. По крайней мере, раньше она так считала. Он должен был беречь его гораздо лучше. Попутно собрав в кучу брошенную наспех грязную одежду, Бен кинул ее в угол соседней комнаты, куда едва ли девушка станет заглядывать, и поспешил на поиски чая и чистой чашки. Обругав себя за то, что так давно сюда не приходил, мужчина поставил на плиту наполненный водой чайник и схватил с верхней полки заварной чай. Все баночки были разложены на виду еще с времен, когда Марии захотелось бы самой сделать себе чай. На краю банки прикреплена наклейка, чтобы девушка могла ориентироваться в десятках сосудов, разложенных на кухне. У него не поднималась рука избавиться от этого или от любой другой ее вещи. В глубине души Бен надеялся, что когда-нибудь ей пригодится все это. Глупости, конечно. Он был неисправимым параноиком и по большей части не верил в удачу. Поглядите на него теперь. Он делал чай для любимой женщины, которая мылась в его душе. Судьба приподняла ему разные сюрпризы. За этот Бен был готов самолично расцеловать ее в губы.
Когда чашка с ароматным чаем была наполнена, мужчина приподнял блюдце и осторожно ступая, понес в сторону девичьей комнаты. Не стал ждать, когда Мария закончит водные процедуры. Переступив через порог, он обвел взглядом пустующую спальню. Из ванной до сих пор доносился шум включенной воды. Бен подошел к прикрытой двери. Слегка постучал прежде, чем толкнуть ее плечом и оказаться в переполненной паром ванной. Едва ли Мария его слышала. Хотя ее слух теперь обострился, что она могла уловить каждый шорох. Бен сделал шаг вглубь, ногой прикрывая дверь за своей спиной. Его взгляд тут же зацепился за брошенное на пол небольшой лужицей платье. Затем его глаза поднялись к обнаженной фигуре за размытым стеклом душевой. Ему нужны были вся сила воли, чтобы не уронить чашку чая на пол и не оказаться рядом с Марией под струями воды. Утренний секс в душе бодрит лучше любого кофе. Эта мысль все не давала ему покоя.
Бен тряхнул головой. Подойдя к дверце душевой, он осторожно ее приоткрыл и прислонился к краю стекла. - Я принес тебе чай, - на его губах играла довольная улыбка. Перед взором Бена пристало подтянутое и упругое тело девушки. Вода омывала стройные изгибы груди и длинных ног, приковывая его совсем не невинный взгляд. Если девушка не могла видеть, это не значило, что она не чувствовала его наглых глаз на себе. Он откровенно любовался Марией, совсем не стыдясь этого. - Выгляни немного, потом сможешь продолжить водные процедуры, - Бен изучал ее ленивым взглядом с головы до пят. Капли воды отлетали от ее тела и брызгали на его грудь и лицо. Это явно была не самая удачная идея - оказаться рядом с мокрой и обнаженной девушкой с чашкой чая в руках. Оставалось надеяться, что она быстро расправится с напитком и он сможет приступить к основному блюду этой «ночи».

+1

67

Холодные струи били по лицу. Волосы быстро намокли и прилипли к шее. Коржа покрылась мурашками, но Мария не торопилась повысить температуру воды. Смывала остатки сонного дурмана. Наказывала себя за слабость. Разгоняла кровь. Растирала онемевшие щеки, пытаясь вернуть подобие румянца. Она чувствовала себя какой-то помятой и побитой из-за профессорских экспериментов. Хорошо, что не могла видеть собственное отражение в зеркале. Только рядом с Беном ее волновала собственная внешность. Даже сейчас хотелось быть красивой… Именно сейчас, чтобы монстр запомнил ее сексуальной и сногсшибательной. Они заслужили немного хорошей памяти на прощание. Дрожа от холода, девушка еще раз потерла щеки. Не хотела вновь провалится в сон, едва в желудок попадет что-то теплое и раздразнивающее сладкое. Организм нуждался в подпитке. Все просто, если ему не давали есть - он хотел спать. Природы не попрешь, но можно чуточку прибегнуть к обману. Взбодрится душем... и отобедать чаем.  Сегодняшний день начался с лукавства. Так тому и быть. Мария с удовольствием подыграла, усложняя ситуацию до невозможности. Хотя, постойте! О каком дне она толкует? Прошлая ночь еще не окончена. Все «почестному».
В голове продолжали роится мысли. Поведение Бена не вписывалось в прежние каноны эгоистичности. Он мог воспользоваться ситуацией по максимуму. После вчерашней ссоры и демонстративного упрямства, шанс, что Мария подыграет и останется подольше, был чертовски мал. На что он рассчитывал? Ответ пришел, как озарение. Не было коварного плана. Бенджамин просто был рядом, не требуя большего, чем девушка могла дать на тот момент. Теряя ее навсегда, монстр продолжал оберегать сон своей Марии. Его поступки сложно списать на одержимость. Он научился ценить минуты и заботится. Так поступают любящие люди. Бетанкур всеми правдами и неправдами отказывалась признавать за монстром способность любить. Он мог зацикливаться… желать… вожделеть… Все, что угодно!  Но любви не было! Мария больше не верит в возвышенные чувства. Любовь – иллюзия, а с нее достаточно «волшебства». Девушка покачала головой, избавляясь от неуместных размышлений. Потом у нее будет масса времени на анализ и философствования.
Основательно продрогнув, Ри все-таки сжалилась над собой. Нащупала кран горячей воды. Крутанула его до предела. Секунду-другую ничего не происходило, а потом на голову обрушился ливень почти кипятка. Резкая смена температуры подстегнула кнутом, наконец выбивая лишние мысли из белокурой головы. Мария наконец вспомнила о цели своего визита в ванную комнату. Без труда нашла баночки с шампунем и бальзамом. Они стояли на привычном месте. Время в этой квартире давно остановилось. Ее одежда и вещи смиренно дожидались возвращения хозяйки. Вышло, что не зря. Бетанкур решила, что, уходя заберет с собой кое-что из гардероба. Летние вещи остались висеть в этой квартире. Монстр берег их. Сентиментальный жест тронул до глубины души. Если бы прежде он проявлял половину такой бережливости к памяти о «своей» Марии, все могли сложиться иначе. Поздно посыпать голову пеплом. Что сделано, то сделано. Девушка решительно настроилась на позитив. Больше не видела смысла отталкивать все, что предлагал Бен. Она унесет отсюда лишь хорошие воспоминания… Налет грусти с годами сотрется. Плохое имеет свойство забываться. Всему свой срок.
Мария выдавила в ладошку немного ароматной жидкости. Фруктовый запах смешался с клубящимся паром. Заполнил все пространство маленькой комнатки. Она наскоро помыла голову и нанесла бальзам на локоны. Девушка тихо выругалась. Она слишком затянула с водными процедурами, хотя не планировала долго задерживаться в ванной. Надеялась застать Бенджамина на кухне еще до того, как закипит чайник. Не успела. Стук в дверь донесся сквозь шумовой занавес душа. Какая тактичность. Мария невольно улыбнулась. Надо же, какой обходительный…еще один плюс в копилку Бена Арчера. Для последней ночи вместе слишком много пометок в вечно пустующей графе. Раньше она любила не за что-то, а вопреки всему… Всепоглощающее чувство перевешивало все недостатки одичалого хищника. Зверь сделал все, чтобы она больше не могла любить. Растерзанное сердце понимало, но не воспринимало должным образом перемены в монстре. Но сегодня сердце делало скидку, опуская защитное ограждение.
Девушка немного уменьшила поток воды, чтобы лучше слышать происходящее за пределами душевой кабинки. Торопливо пригладила волосы назад. Закрутила их в жгутик, чтобы мокрые пряди не липли к телу. Едва успела опустить руки, как дверца приоткрылась. Взгляд монстра обжог сильнее кипятка. Она почувствовала затапливающую волну смущения. Смешно подумать, но Бену все еще удавалось вогнать ее в краску. Его появление на пороге стало неожиданностью.
- Ты не перестаешь меня удивлять, - девушка высунула нос в образовавшийся проем. – Про кофе в постель я что-то слышала. Говорят, еще остались мужчины, которые балуют своих женщин, - с легкой иронией заметила ирландка, словно рассказывала какую-то давно забытую легенду. Она никогда не была излишне романтичной натурой. Не мечтала о воздушных замках и принце. Зверь напрочь выбил и то немного, что заложила природа. – но про чаепитие в душе мне не доводилось слышать. Это новый способ ухаживания? Я совсем отстала от жизни, - проведя ладонью по окантовочной резинке на дверце кабинки, она отыскала локоть Бенджамина. В мокрые руки угодила чашка… с блюдцем! Этот нюанс убил наповал. Мария даже растерялась. Закашлялась, сделав первый глоток. Пришлось сделать шаг из кабинки, чтобы вода не попадала в посуду. Теперь струи били в спину, а грудь девушку почти касалась обнаженного торса Бена. Картина получалась до нелепости странной, но при этом слишком будоражила воображение. – Уже почти закончила с водными процедурами, - не заметно для себя Мария понизила голос до шепота. Чай был горячий, но она не чувствовала жжения на языке. В несколько глотков осушила чашку до дна и вернула опустевшую посуду Арчеру. – Спасибо, - девушка торопливо сделала шаг назад. Нарочно спряталась под струями от слишком красноречивого взгляда монстра. В груди образовался огненный клубок. Он перекрывал доступ кислорода.  Разрастался и заполнял каждую клеточку. Бен действовал на блондинку, как удав на кролика. Память коварная штука. Она любит поддерживать горение внутри, подкидывая самые сухие и аппетитные поленья для голодного огня. Вспомнился их первый секс в похожей душевой кабинке. Мысли слишком явно отразились на лице и в напряжении тела. Они оказались горячее самой затяжной прелюдии. Мария отвернулась, делая вид, что сосредоточилась на смывании бальзама с волос.

+1

68

Ванная комната медленно наполнялась белыми клубами пара, но это не мешало Бену рассмотреть во всей красе обнаженное тело Марии. Вода медленно падала на ее грудь, очерчивая покрасневшие соски и округлые полушария. Стекала по животу, соединяясь между ее ног и устремлялась вниз по бедрам. Он мог любоваться ею вечно. Тело девушки пленило своим взглядом. Приковывали и не отпускало. Он даже забыл, что значит дышать. Мария делала поспешный вдох и, казалось, что она также дышит за него. Бен перестал ориентироваться в пространстве. Не чувствовал летящих в его сторону капель воды. Мог чувствовать только Марию. Ловил каждое движение, каждый шорох, взмах ее ресниц. На краю девичьих глаз собирались прозрачные капельуи воды. Бен хотел дотянуться и поймать их губами. Вместо этого он пытался удержать чашку чая, не уронив к ее ногам. Такой конфуз испортит волшебство момента. Ему придется уйти, чтобы принести еще одну чашку. К тому времени, как он вернется, Мария давно покончит с принятием душа. Не дай Бог вспомнит, что пора уходить.
Бен всеми силами пытался оттянуть этот момент. Любыми мыслимыми и не мыслимыми способами. Это получалось легко. Девушка тоже не хотела расставаться так поспешно. Позволяя ей проспать всю ночь, он казалось бы упустил свой шанс. Но нет. Держать Марию в своих объятиях, прижимать к груди, чувствуя сердцебиение ее сердца, шептать ее имя и беречь хрупкий сон - это было гораздо больше, чем он заслужил. Наступившее утро не принесло разочарование. Каждый раз, когда он думал, что все кончено, Мария преподносила ему новый сюрприз. Она не переставала восхищать. От этого он любил ее еще сильнее. Вместе они сумели остановить время. Эта «ночь» запомнится им навсегда. Он обещал ей и сдержит свое обещание. И дело даже не в сексе. Бен наслаждался близостью девушки. Улыбку вызывали даже незначительные прикосновения.
Будто прочев его мысли, Мария высунулась руку из открытого проема кабинки. Ее пальчики коснулись его локтя, оставляя на коже мокрый след. Затем она нащупала чашку чая. Он осторожно передал ей горячий напиток. На этом испытания не закончились. Мария высунулась чуть наружу, своей грудью задевая его обнаженную грудь. Воздух между ними тут же наэлектризовался. Температура в ванной комнате возросла и отнюдь не от клубящегося вокруг них пара.  Бен едва сдержал стон. Его глаза обрушились на мокрую грудь Марии. Он покачнулся, будто нарочно задевая ее соски. Его тяжелые вздохи опалили девичью кожу.
- Надеюсь, удивлять в хорошем смысле, - лукаво улыбаясь, Бен ждал, когда девушка расправится с чаем. Из его головы вылетели все посторонние мысли. Он мог думать лишь о Марии и о ее дразнящем голом теле в горячем душе. Находясь в нескольких сантиметрах от нее, он жадно ловил каждый ее глоток. Возбуждающим казалось даже то, как девушка смыкает губы на краю чашки. Мимолетно высунутый язык, которым она облизывала губы, попросту его убивал.
Желавки заиграли на его скулах. Он сдерживался, пытаясь вникнуть в смысл ее слов. Если бы она осталась в постели, Бен бы принес ей чай туда и тогда навряд ли выползти в душ девушке удалось бы в ближайшее время. Его потребность в ней возрастала с каждой секундой.
- Я люблю сочетать несочетаемое, - как он и она. Они были совсем не похожи. Ангел и монстр, но они все-таки нашли дорогу друг к другу. - Привыкай. Потому что мне нравится за тобой ухаживать, - он говорил так, будто впереди у них не было того душераздирающего расставания. Ему нравилось заботиться о Марии, завоевывая ее внимание и добиваясь улыбки на ее губах. Ей шли эти забавные ямочки на щеках. Он любил гладить их пальцами, запоминая ее такой... беззаботной и почти счастливой. Раньше он этого не понимал. Считал, что все происходит само. Все их отношения приравнивались к постоянному траху. Вне постели Бен не уделял девушке должного внимания. Молчал. Отгорождался. Днями бродил по дому, пока его аппетит не пробуждался вновь. Он также молча врывался в комнату, чтобы заняться с ней сексом на любой плоской поверхности. Сексуальное влечение не могло заменить полноценных отношений. Глупец! Какой-то не был глупец! Потому она не могла довериться ему. Страх, что все вернется и будет как прежде, не позволяли ей верить в любовь. Любовь к нему уже не раз обжигала ей крылья. Любить его было так трудно, но не невозможно.
- Пожалуйста, - таким же тихим шепотом ответил мужчина, забирая из рук Марии опустевшую чашку. Он будто боялся нарушить воцарившую атмосферу. Даже его движения были до одури медленными. Наблюдая за тем, как она вновь ныряет под упругие струи душа, Бен отложил посуду на край близстоящей раковины. Его взгляд не отрывался от Марии. На ее лице отразилась эмоция, которую он до конца не смог прочесть. Слишком поспешно девушка отвернулась. Но ее тело выдало напряжение. Спина вытянулась и стала слишком прямой. Руки легли на мокрые волосы, повторяя одни и те же движения в попытках. Бена не удивило бы то, что сейчас ее щеки окрасили еще более густой румянец. Он познал все тело Марии вдоль и поперек, но она все еще сбивала его с толку своим смятением.
Его глаза прожгли дыру на ее затылке. Он потянулся за пуговицу на штанах. Замочек с тихим жужжанием пополз вниз. Он расстегнул молнию и позволил штанам упасть на пол рядом со скинуть ею платьем. Оказавшись полностью обнаженным и сделав шаг вперед, Бен ступил на мокрый пол душевой и прикрыл за собой стеклянную дверь. Он медленно приблизился к Марии со спины. Его грудь вздымалась и опускалась в неровном ритме. Дыхание обрывалось на ее шее и затылке. Вода касалась девушки там, где не так давно прикасался он. Смывала его запах и прикосновения. Бену было необходимо это исправить. Еще раз оставить на ней свое следы. Коснуться руками, губами, языком. Оказаться внутри нее. Почувствовать, как их тела переплетаются и руки смыкаются в крепкий замок. Стать одним целым, даже если после этого его ждет падение в бездонную бездну. Сейчас и здесь были только они. Отделенные от окружающего мира. Его мир сузился до пару метров в душевой кабинке и он не знал места лучше, где бы хотел быть еще. Только с ней рядом. Без преград и страхов. Только они на эту «ночь».
- Ты позволишь мне присоединиться? - он приблизился к Марии в плотную, не давая ей места и возможности отстраниться. Его пальцы легли на ее спину. Провели линии от лопаток до плеч. Бен нащупал напряженные узелки в мышцах и растер их. Большие пальцы гладили у основания шеи, почти там, где в учащенном ритме билась жилка под ее кожей. Он убрал в сторону мокрые пряди волос и склонил голову ниже, осторожно прижимаясь сперва носом, чтобы полной грудью вдохнуть в себя девичий запах, затем прижался губами к тыльной стороне шеи. Его язык слизал первые капли горячей воды. На Марии определенно останется его след.

+1

69

Все самое хорошее и крышесносное между ними случалось экспромтом. Так, где в дело вступало планирование и предварительная договоренность – жди неприятностей или испорченного дня. Мария давно заметила эту тенденцию и в мелочах, и в судьбоносных вещах. Проверяя теорию на практике сотню раз, девушка стала суеверной. Обещание остаться с монстром до утра очень походило на план. Это не могло не беспокоить. Наверно поэтому она ожидала Бегства Бена в самый пикантный момент. Морально готовилась к катастрофе. Измотала себя морально. Сон все поправил, а продолжение «ночи» стало откровением и наитием. Никто не знал, что произойдет дальше. Девушка надеялась спрятаться от солнца на кухне, однако Арчер нашел для них другое убежище. Так даже и лучше. На кухню они доберутся позже или вообще не переступят ее порог. Девушка не хотела забегать вперед. Череда спонтанно принятых решений цепляла петельку за петелькой, сплетаясь в золоченную нить. Она указывала верное направление. Девушка наконец-то смогла вымыть из головы назойливые мысли и сомнения. Все было слишком хорошо, чтобы жаловаться и анализировать без устали.
Вода стала проводником между ними. Капли падали на девушку, за секунды впитывали потайную информацию о ее возбуждении и смятении. Отлетали от разогорченного тела и попадали прямо на в монстра. Шипели. Испарялись. Нашептывали ее секреты на ухо Бену. Он использует воду, как шпионку. Читает мысли Марии на расстоянии. Девушка устала удерживать непроницаемую оборону. Не придумала соответствующую маску для продолжения их «ночи». Неожиданными поступками монстр совсем сбивал с толку. Она оказалась открыта перед ним. Арчеру не составляло труда прочесть все по раскрасневшемуся лицо. Поэтому блондинка и спряталась от него под струями горячей воды, едва содержимое чашки перекочевало в ее желудок. На одном сладком чае долго не протянешь, но она уповала на чудо. Попросить Бена организовать доставку еды? Нет уж… Обойдутся и так! Обыденный жест мог разбить вдребезги их затянувшийся мираж. Есть круглосуточные пиццерии, но и они указывают срок доставки. Стоит соприкоснуться со временем - узнать который час в реальном мире, и оно неумолимо понесется галопом вперед. Легенда о позднем времени и нескором рассвете превратится в пепел. Мария боялась «рассвета». Уверенность в том, что хватит сил уйти красиво и без лишних прощаний уплывала в водосточный слив вместе с мыльными струями. Бетанкур не станет приближать момент расставания. Никто из чужаков не ворвется в их мирок и не испортит последнюю «ночь». Они проживали ее так, будто пытались наверстать все упущенное за последние годы. Уж лучше она вытрясет из Арчера обещание не давать ей больше спать до утра. Отличная идея, хотя вряд ли Мария на это решится.
- Твои «надежды» звучать очееень двусмысленно, - казалось бы невинная болтовня о чая, но какая интонация! Хрипотца в голосе. Дразнящая улыбка слышалась в каждом звуке. Довершало все возбуждение. Оно волнами исходило от разгоряченных тел. Казалось, что Бен действительно использовал разговор в качестве необычной прелюдии. Соски затвердели и покалывали, требуя прикосновений. Вода собиралась струйками между ног, нагло ласкала девушку. Бен будто управлял ею. Приказывал обжигать и раздразнивать. Фруктовый аромат смешивался с запахом желания. Воздух раскалился и обжигал легкие. Душевая кабинка вдруг стала слишком узкой.
- Я заметила, - Бен всегда был сосредоточением противоречий. Казалось он создан полностью из несочетаемых вместе элементов и черт характера. Случись все иначе, он бы уже не был собой. Поэтому Мария никогда не стремилась переделать его.  Боялась одним упрямым «хочу» разрушить его личность. Не хотела отплачивать Арчеру той же монетой. Он и без посторонней помощи покатился по склону саморазрушения. Мария лучше повторно ослепнет и, в добавок, оглохнет, чем еще раз услышит жалость к себе в голове некогда властного и сильного мужчины. - Мне нравится это качество в тебе. Иногда полезно сочетать несочетаемые вещи, - теперь уже блондинка говорила двусмысленно, хотя намеренья были самые благие. Они оба утратили почву под ногами и веру в себя. Разве преступление сказать человеку, что отрыв от общих норм не обязательно признак фриковатости? Но на уме вертелись не только жизнеутверждающие комплименты. Обстановочная навевала определенные воспоминания. Их первый секс под струями раскаленной воды был диким противостоянием. Кажется она была обижена за «обходительное» поведение монстра в клубе. Доказывала, что вовсе не хочет его. Бен, в качестве извинений, довел ее до такого оргазма, что девушка впервые лишилась чувств в его объятьях. Тогда она поняла каким разным бывает удовольствие. В его прикосновениях не было и намека на ласку... лишь грубость и животная сила. Сочетание несочетаемого…. Продолжение фразы она предпочла «не заметить». Бетанкур и раньше запрещала себе привыкать к чему-то хорошему, а сейчас поздно начинать. Лучше она утонет в приятных воспоминаниях. Долгого пребывания в стране грез не получилось. Марию вернул в реальность будоражащий и многообещающий звук. Мужчина отставил чашку и неторопливо расстегивал брюки. Его взгляд все так же прожигал дыру на мокром теле девушки. Вода закипала под его взглядом, а кожу стягивало, будто сильные руки мяли и пощипывали упругую плоть.
- Ну, попробуй, - с вызовом ответила Бетанкур.. Его вопрос был скорее проявлением запоздалой вежливости. Монстр вначале переступил порог душевой кабинки, а потом уже спросил разрешения войти. Так похоже на него прежнего. Бен действовал уверенно. В поведении пропала настороженность. В спальне он ласкал и приближался к ней, словно на цыпочках. Боялся спугнуть или сбить настрой. Не привычно признавать, что монстр тоже испытывает страх. Мария не станет думать об этом. Она и забыла, о чем думала? Бенджамин занял собой все пространство душевой кабинки. Пришлось отступить к стене. Она оказалась почти зажатой между стеклом и обнаженным накачанным телом. Опасный маневр не вызвал в ней ощущения мышеловки. Кабинка не стала ловушкой из которой хотелось скорее сбежать. Наоборот, обстановка перекликалась с воспоминаниями и дико возбуждала. В поисках опоры, Мария опустила ладони на стену.  Тело отреагировало на прикосновения сильных рук раньше, чем остатки рассудка остановили девушку от красноречивого отклика. Она прогнулась в талии. Приподнялась на носочках, чтобы компенсировать разницу в росте.  Прижалась попкой к вздыбленному члену. Чаепитие под струями воды подействовало слишком возбуждающе, а она успела чертовски соскучится по рукам и губам своего монстра.

+1

70

Жар возбуждения устремлялся по обнаженному телу. Каждое незначительное движение рук заставляло перекатываться напряженным мышцам. Он делал вдох, теряясь в сильном аромате Марии. Она пахла фруктами и возбуждением. Он чувствовал это, раздувая ноздри и втягивая в себя новый поток воздуха. Еще никогда прежде Бен не хотел так сильно прикоснуться к ней, вдохнуть ее запах полной грудью. Голова кружилась от переизбытка ее аромата, но он как наркоман хотел еще и с жадностью дышал ею.
Оставив в стороне все разговоры, Бен подобно хищнику обследовал свою территорию. Не спешил. Уделял должное внимание каждой частички девичьей голой и мокрой коже. Его кончики пальцев прижались к ее плечам, очерчивая давно зажившие рубцы на лопатках, но будоражущие память его деяний. Сейчас не место темным мыслям! Бен гнал их прочь, всецело поглащенный стройным телом. Его пальцы медленно скользнули выше, пройдясь по шее и прижавшись к пульсирующей жилке. По ней он считывал волнение Марии. По отклику тела ориентировался, хоть определенного плана не было. Просто чувствовать, любить ее, даря ласку и еще одно незабываемое воспоминание о душе.
«Ну, попробуй» - вызов, который он принял с охотой. На губах выступила хищная улыбка. Прижавшись к тыльной стороне шеи, он слизывал нескончаемые капельки воды. Вода лилась на них, брызгами отскакивая от их тел и проливаясь на стены душевой. Сквозь белую мглу пара он любовался обнаженным телом Марии. Видел, как она выставила руки вперед, уперевшись в толстое стекло кабинки. Хрупкие пальчики запечатались на запотевшем стекле, оставляя следы. Он хотел, чтобы там запечатались не только ее руки. Полушария упругой груди и затвердевшие бусины сосков будут смотреться еще более возбуждающе. Но гораздо лучше они будут ощущаться, зажатые в его ладонях.
Бен на миг оторвал губы. Девушка пристала на цыпочки, прижавшись упругой попкой к налитому кровью члену. Плоть пульсировала под натиском трения. Он мог бы в сию же минуту ухватить ее за бедра и насадить на член, но не стал этого делать. Сперва ему хотелось вдоволь насладиться Марией и ее сексуальным телом. Из его горла вырвался полный желания стон. Бен теснее прижался пахом к ее попке, чтобы уменьшить дразнящие движения.
Опустив пальцы вниз по горлу, он прижался к девичьей ключице. Очертил мозолистыми кончиками выступающую кость и приблизился к ложбинке. Здесь кожа была еще более горячей и влажной. Вода собиралась между грудями, проливаясь струей по животу и между ног Марии. Скоро... скоро и его пальцы окажутся там.
Нащупав округлые полушария груди, он пробежался по ним пальцами. Медленно. Совсем осторожно. Дразнил. Играл. Сводил с ума. Себя и ее. Круговыми движениями пальцев очертил потемневшие ореолы, приближась к напряженным соскам. Надавил большими пальцами. Зажал между указательным. Ладонями обхватил грудь девушки. Она идеально умещалась в его руках, как будто и была создана для ласки. Бен наклонился, прижимаясь губами к ее плечу. Сперва целовал, затем оцарапал кончиками зубов. Выстроив дорожку из влажных поцелуев, перебрался к другому плечу и прижался к изгибу на шее. Кожу Марии опалило его рваное горячее дыхание. В ноздри ударил ее будоражащий запах. Он не забывал и о ее груди. Ласкал нежную кожу, зажимая выпяченные соски между пальцев. Надавливал. Оттягивал. Чувствовал такой знакомый отклик любимого тела.
С губ тихим шепотом слетало ее имя. Бен шептал между прикосновениями своих губ, медленно добираясь до местечка, где под кожей билась жилка. На ухо ей шептал и стонал, не в силах сдержать свои чувства. Закусывал губами мочку уха, вбирая плоть в свой рот. Его любовь к Марии была слишком огромной, чтобы держать ее за зубами. Но Бен помнил правило - лучше не сбалтывать лишнего. Они смогут поговорить потом, если этого захочет девушка. Впрочем, им с лихвой хватило вчерашних разговоров. Сегодня, этой «ночью» Бен хотел сконцентрироваться на ублажении ее тела. Он так давно к ней не прикасался. Целую ночь. Это казалось вечностью. Он мечтал об этих поцелуях, о ее податливом и возбужденном теле. Он так скучал. Хотел прижаться к ее обнаженной спине своей голой грудью. Чтобы даже так она чувствовал, как сильно и часто стучит его сердце. Это она с ним делала это. Это из-за нее его сердце выпрыгивало из груди. Бен терял голову, когда был рядом с Марией. Терял представление о времени и не хотел, так не хотел, чтобы эта волшебная сказка заканчивалась. Им удалось обмануть судьбу на этот день, почему ее нельзя обмануть еще ненадолго? Навечно?
Его пальцы плавно переместились на втянутый живот. Бена всегда в хорошем смысле поражала физическая форма девушки. Аппетитные изгибы ее тела будоражили сознание. Даже под одеждой она выглядела так, что ему хотелось ее съесть. А обнаженная, в добавок мокрая она попросту убивала. Его член затвердел, стоило ему переступить порог ванной и увидеть очертания ее голого тела. А тот взгляд, что она ему подарила, испивая чашку чая. Бен до сих пор не мог забыть о нем. Закрывая глаза, все также видел потемневшие от страсти глаза и алые щеки. Даже ненамеренно, но Мария уже заставляла терять рассудок.
Очертив впалый пупок, он переместился руки на низ ее живота. Кончики его пальцев коснулись гладкого лобка. Он провел линию по оставленной полоске волос. Ему не нужно было видеть, чтобы знать, что мокрые они становятся темнее. Раньше Бен наблюдал это не только в душе. Влага возбуждения вытекала наружу из половых губ, задерживаясь на закрученных колечках волос. Он слизывал ее губами и языком. От воспоминаний он машинально облизал губы и вновь прижался к девичьему изгибу шеи, закусила кожу зубами. Зарычал. Не стеснялся на проявление чувств.
Чем ниже были его руки, тем учащенней бился пульс Марии. Бен хотел почувствовать ее еще сильнее. Его ладони оказались между бедер девушки. Он чуть надавил, заставляя разомкнуть ноги. Одна его рука осталась на внутренней стороне бедра, второй он прикоснулся и очертил набухшие и скользкие лепестки половых губ. Не только вода из душа сделала их мокрыми. Бен надавил, проникая между половыми губами. В этом он убедился, когда первый палец погрузился в жаркое и истекающую желанием влагалище. Также медленно, как ночью проникал в нее. Узкая дырочка сомкнулась вокруг его пальца. Бен провел по внутренней стенке стянутых мышц, поглаживая плоть девушки изнутри. Снаружи тоже продолжал ласкать. Его ладонь медленно поднималась вверх, обхватывая ее левую грудь и сжимая окаменевший сосок. Со стороны спины он прислонился к Марии мокрой грудью. В щель между ягодицами вжимался его пульсирующий член. Бен прикасался всеми возможными способами, но и этого казалось недостаточно.
Одного пальца внутри нее для него было мало. Он направил в лоно второй палец, медленно вводя его до самого основания и осторожно двигая вверх и вниз уже обоими. Вверх и вниз. Венах. И вниз. Медленно. То ускоряя темп. Пальцы едва ли могли заменить его член, но ему нравилось чувствовать Марию таким образом. Еще ближе. Еще теснее, касаясь самого сокровенного места на ее теле. Чувствовать, как ее мышцы сокращаются и вязкая влага проливается на пальцы, отчего она становится еще более скользкой и его пальцы погружаются еще глубже в нее.

+1

71

Воздух стал тяжелым и пряным. Пропитался ее возбуждением. Непривычно так отчетливо ощущать собственный порочный запах. Чувствовать его на языке. Вдыхать в легкие. Память подсовывала откровенные воспоминания о тех временах, когда их страсть не знала границ. Бен пробовал ее на вкус. Блондинка дарила ему ответную оральную ласку, а поцелуи смешила вкусы и запахи. Усиливали влечение и аппетит. Память слишком избирательна и коварна. Зная о страх Марии, негодяйка все равно сохранила в подсознании потайной файлик. Бетанкур отчетливо помнила какое на вкус удовольствие ее монстра и как пульсирует плоть под нежным натиском наглого языка. Когда-то Мария не считала унижением доставлять мужчине удовольствие, в любой желаемый им способ. Насилие разделила ее мир на «до» и «после». Она никогда не станет прежней и хватит об этом. Сегодня они будут помнить только о приятных моментах, без примесей крови и нестерпимой боли. Разум и тело противилось любому негативу. Вырисовывая перед внутренним взором такие развратные картинки, что на щеках прибавилось пунцового румянца.
Близость его тела пьянила. Мария была на гране. Едва стояла на ногах. Голова кружилась, а чернота перед глазами взрывалась яркими вспышками. Девушка зажмурилась. Не помогло. Взрывы шли изнутри и не имели никакого отношения к зрению. Эмоции потрескивали и осыпались искорками фейерверка. За несколько минут она искусала свои губы в кровь. Бен сводил с ума выдержкой и медлительностью. Ничего еще не успел сделать. Разделся. Подошел. Поцеловал. Ей хватило даже коротенькой беседы со странным чаепитием на пороге душевой. Девушка вспыхнула, словно, пропитанный катализатором, факел. Монстр едва прикоснулся к тонкой шее, а она уже сгорала от нетерпения. Низ живота стягивало болезненное возбуждение. Мария дышала слишком призывно и часто, чтобы не заметить ее состояния. Потираясь попкой и напряженный член она умоляла Арчера не медлить. Балансируя на носочках и выгибаясь, она походила на загулявшую кошку. Ей было все равно. Желание принадлежать этому мужчине перекрывало любые сомнения и страхи. Но Бенджамин считал, что подарил ей недостаточно нежности. У него свои «коварные» планы. Мужчина не хотел спешить. Каждым ласкающим движением он продолжал извиняться за прошлое. Пытался компенсировать недостающее внимание, которым обделял девушку. Доказывал, что понял ошибочность стремление брать, ничего не давая взамен. Действовал от противного. Ни к чем не знал меры. Дарил всего себя. Окружал заботой. Покрывал кожу поцелуями. Но что получал взамен? Девушка отзывалась на ласку со всей готовностью, но разве этого достаточно? Разве стоны и дрожь равноценны его стараниям угодить?  Она хотела посвятить Бену наивысшее наслаждения. Рассыпаться в его руках от оргазма. Заглушить шум воды кринами удовольствия... Только волевым усилием здесь ничего не исправишь. Возбуждение шло рука об руку с чувством неполноценности. В какую-то секунду показалось, что вот-вот все случится. Его руки неумолимо скользили по телу. Опустились к груди. Мяли. Теребили. сжимали почти до боли… но нет. Бенджамин четко выверил ту грань, за которую отказывался переступать. Он будто кричал прикосновениями, что больше не станет для нее кровожадным Зверем и это тоже сводило с ума. Нервные окончание стянуло узлом. Сердце забилось еще быстрее. Она жадно схватила ртом раскаленный воздух. Тихо застонала в ожидании несбыточного и… опять ничего… Эмоциональная волна откатилась, оставляя девушку дрожать от возбуждения и неудовлетворенности. Мария крепче ухватилась за дверцу. Ногти заскребли по мокрому стеклу. Она старалась не упасть и не выдать противоречивых чувств.
Девушка не вчера родилась. Понимала, что внутренняя поломка отражалась не только на ее самооценке. Неполноценность так же будет ранить того, кто осмелится разделить с ней постель. Ни один мужчина не сможет игнорировать тот факт, что его партнерша по сексу не испытывает оргазмов. Объяснения и уверения, что дело не в нем, если и подействую, то не на долго. Сомнения останутся. В ней... в себе… в правильности выбора такой проблемной недоженщины. На арену выйдет недосказанность и недопонимание. Страсть быстро остынет. Останется досада и чувство неприязни… к той, которую когда-то хотелось делась своей. Еще одна причина не пытаться восстановить отношения с монстром. Каждая близость будет напоминать о том, что именно он поломал бывшую игрушку. Включит старания на полную мощность. Будет пытаться исправить, то, что починить нельзя. Бен и сейчас старается для нее и ради нее. Отодвигает свое удовольствие на задний план. Его руки везде. Столько внимания и ласки Мария никогда не получала разом. Прикосновения и поцелуи обрушивались на тело непривычный мощный ураганом. Пальцы мужчины оказались между ее ног. Осторожно и неторопливо раздвинули мокрую плоть. Протолкнулись в глубь. Один… потом второй. Ирландка застонала. Тихо... потом все громче и громче… с каждым неумолимым толчком. Губы целовали изгиб ее шеи. Член вжался между ягодиц. Как здорово! Но все равно недостаточно...  Марии всегда будет мало ее монстра… Не доставало самого главного - его безудержной страсти. Она не хотела только брать! Не хотела становиться новым Зверем. Если Бен не получит удовольствие от их последней ночи, то все потеряет смысл.
- Пожалуйста, - едва разборчиво прошептала она, не понимая, о чем конкретно просит. Молит о продолжении или о пощаде? – Пожа… - слова утонули в чувственном стоне. Мария сдвинула коленки, заключая пальцы Бена в капкан. – Я… мне необходимо почувствовать твою страсть. Перестань думать только обо мне. Сделай это так, как хочется тебе… - это казалось самым правильным.  Она хотела его настоящего без лишнего контроля над каждым шагом. Мария нуждалась в его удовольствии!

+1

72

Жизнь бросала его в разные стороны. Он хотел быть лучшим человеком, но оказался в самой тьме. Поступки на почве гнева и жестокости было совершать легче, чем завоевать доверие и выбраться из глубокой ямы. Бен поклялся себе, что больше не ступит на ту темную дорожку. Покончил с убийством, воровством, не смотрел на дома богатеев и не видел при этом потенциальную жертву его грабежа. Хоть порой все возвращалось, ему снилась кровь, лицо каждой убитой жертвы и он посреди всего этого, по локоть в крови. Бен учился с этим бороться. Мысли о Марии помогали. Ее улыбка, родной голос. Ее взгляд. Она как будто укоризненно смотрела на него, если в его голове появлялись подобные темные мысли о прошлом. Даже не будучи рядом, она указывала верный путь. Посторонние люди вообще перестали иметь значение. Жажда крови отступала. За это жизнь ему подарила встречу с Марией. Сегодня. Сейчас. На часы, на пару дней... Он был готов взять от момента все, не размыкая объятий, не думая о том, что будет. Будущее - еще не существующая субстанция, о которой принято говорить, строя планы, раздумывая, что приготовить на ужин или где провести вечер. Так было у нормальных людей. Бен давно перестал быть таким. Нормальным. Что это вообще значило? Были какие-то критерии, отличающие нормального от сумасшедшего, если он не подавал внешних признаков? Бен не заморачивайся по этому поводу. Даже если он был сумасшедшим, он был счастлив. Здесь и сейчас был собой. Рядом с любимой женщиной его маски пали. Он не хотел притворяться и не хотел, чтобы этого делала Мария. Для них было довольно притворства.
Он наслаждался близостью ее тела. Вдыхал дурманящий запах кожи. Пальцы ползли по скользкому от воды и девичьей влаги телу. Бен уткнулся губами в изгиб ее тела, потираясь обросшей щекой. На плече остались его следы. Розовые полосы от колючей бороды. Разомкнув туманные от страсти глаза, он любовался ими, проводя по выступившим отметинами губами. Осыпал поцелуями кожу на плечах и спине. Жаждал Марию каждой клеткой своего тела. Вздыбленный член пульсировала от неудовлетворенности, прижатый к ее упругой попке. Каждый раз, когда они оказывались вместе, это было подобно взрыву. Их тела умели общаться гораздо лучше, чем они сами. Его всегда поражал подобный контраст. Оттого его руки на девичьем теле смыкались еще сильнее. Он не хотел ее отпускать Боялся отпустить и потерять. Пусть разлука все равно маячила впереди, Бен отрекался от истины. Жил этим мгновением. Жил, а не существовал. Впервые за очень долгое время хотел жить, вдыхая полной грудью запах девушки, наслаждаясь ее близостью, вместе замедляя время. У них получалось. На короткий миг отделиться от окружающего мира. В два на два метра воссоздать свой собственный мир.
Он продолжал ласкать девушку. Пальцы беспринципно вторгались между набухших складочек, пока Мария не свела бедра вместе. Одна рука оказалась зажата между ее ног, второй он поглаживал ее грудь и упругую бусину соска. Ему хотелось больше прикосновений к ней, больше ее стонов, больше близости их тел. Больше. Больше. Больше. Эхом стучащей в висках крови эти слова колотились в его сознании. Тяжестью налился каждый мускул на его теле.
Бен с трудом мог шевелить пальцами между ее ног. Мария слишком сильно сжала бедра. Дрожь ее тела твердила о том, что она хочет продолжения. Не только его пальцы в горячем от мокроты влагалище, но и его член меж стройных ножек. Он тоже этого хотел. Слишком сильно хотел. Остановив проникновения, мужчина чувствовал, как влага накапливается на кончиках его пальцев и стекается вниз. Это ощущение нельзя было описать. Только прочувствовать. И он чувствовал. Будучи ближе к Марии чем даже мог того желать. Его тело прижато к ее телу. Грудь тяжело вздымалась и опускалась. Сердце громко стучало, отдаваясь вибрацией стуков на ее спине. Пальцы глубоко внутри нее. Второй рукой он обхватывал ее грудь и прижимал еще теснее к себе. Нужно было лишь продолжить.
Но Бен услышал ее и не стал настаивать на продолжении ласк. Она не могла испытать оргазм. Все было куда сложнее, чем его физиология. Проблема была в его прежних поступках и в ее голове. Унижения и боль сломали Марию, но не убили. Она по прежнему чувствовала, возбуждалась и возбуждала его, подпускала к себе близко не кого-то, а именно его - того, кто причинил самую большую боль. В конце концов, сам процесс близости и возможность чувствовать друг друга рядом куда значимей и приятней. Даже без оргазма. Они чувствовали друг друга без каких-либо преград. Больше не было мешающей ткани платья. Только он и она, их обнаженные тела и омывающая их вода. Был важен каждый стук взволнованного сердца, даже один ее вздох. Бен с жадностью ловил каждый стон девушки. Стонал в ответ сам.
Шевеля рукой, он вытянул пальцы, погруженные в узкую дырочку и поднес к своим губам. Попутно что-то смыла вода, но все-таки терпкий вкус попал на кончик его языка. Бен облизал каждый палец, громко причмокивая и после кладя влажную ладонь на изгиб ее бедра. Кожа Марии была горячей. Кончики обжигало. Странно, что они не слышали шипения, когда его кожа соприкасалась с ее кожей. Эффект был похожим. Слишком крышесносным. Мария всегда так действовала на него. Мысли плавились, а вместе с ними и его выдержка.
Бен опустил обе руки, обхватывая девушку и притягивая к себе. Напряженный член пульсировал, уткнувшись в щель между ягодиц. Просунул пальцы между ног, раздвигая ее бедра. Ладони легли на округлые изгибы. Пальцы сомкнулись на нежной коже. Мужчина дышал сдавленно и часто. Был слишком возбужден, чтобы думать о чем-то еще. Они оба этого хотели. Он лишь не понял, в какой именно позе. Пусть будет так, как в старые времена. Их первый секс в душе был именно таким, после чего Мария потеряла сознание от переизбытка эмоций и ощущений. Что бы ни случилось, он ее поддержит и не позволит упасть.
Облизав пересохшие губы, Бен ухватился за член и направил толстую головку в сжимающуюся дырочку влагалища. Качнув бедрами, он проник между напряженными складочками. Вначале медленно, потом все стремительней заполняя ее собой. Его руки обвились вокруг тела Марии. Он вошел до самого основания. Наряженные яички ударились о девичью влажную плоть. Он удерживал Марию за бедра и живот, вторая рука скользила выше по телу, обхватывая грудь и горло. Не причиняя боль, но удерживая на месте, полностью чувствуя девушку везде. Снаружи и изнутри. Ему это было нужно. Нужна она, как воздух. Прижавшись к тыльной стороне ее шеи, Бен целовал и закусывал кожу. На язык попадала вода, смешанная с ее запахом. Он задвигал бедрами в едином рваном ритме. Из горла рвался примитивный гортанный звук.

+1

73

В маленькой кабинке совсем не осталось кислорода. Долгое пребывание в горячей воде распарило кожу, делая ее восприимчивее к прикосновениям. Даже от дыхания монстра бросало в дрожь. Откровенные прикосновения медленно сводили с ума. Сердце не выдерживало бешеного ритма. Готово было разорваться на части в любую секунду. Оно отвыкло столько чувствовать и пропускать сквозь себя. Месяцы спячки избаловали покоем, чтобы в один вечер обрушится шквалом ярких ощущений и эмоций. Желанный оргазм вновь был так близко. Девушка крепче сжала бедра. Мокрые стеночки пульсировали вокруг пальцев мужчины, не отпуская, умоляя смилостивится и подарить ей разрядку. Капкан ее тела был настолько тесным, что на коже Бенджамина останутся синяки. Только он не мог спасти от очередного фиаско. Повторился ожидаемый итог, будто невидимая рука сняла сливки с ее возбуждения и оставила болтаться где-то между небом и землей. Мария скребла ногтями по стеклу, отчаянно карабкаясь обратно к облакам. С каждым разом смерится с собственной неполноценностью становилось труднее. В такие минуты особенно важно находится рядом с понимающим человеком. Арчер все знал. Проявлял не свойственное ему терпение. Все еще чувствовал вину? Любил так сильно, как и говорил? Ирландка все больше запутывалась в его мотивах и своих нелогичных поступках. Потом… все позже! Сейчас имело значение лишь его отношение к девушке. Монстр не требовал невозможного и не акцентировал внимания. Ситуация была бы во сто крат хуже, если бы он постоянно справлялся об ее «самочувствии» и сокрушаться при каждой неудаче. Бен сглаживал острые углы, не давая девушке смертельно поранится, но царапины на сердце все-таки оставались. Пора и вовсе забыть, что такое оргазм. Сразу станет проще жить. Легко сказать! В памяти слишком живы моменты наивысшего наслаждения, доводящие до полного изнеможения. Марию терзал голод, который она не могла удовлетворить. Лучше ей вовсе стать фригидной. Не мучить ни себя… ни других. Проведение распорядилось иначе., как в наказание оставило девушке желание бесплотной близости. Она обречена метаться в сильных мужских руках, рассыпаясь на части. Тлеть... не догорая до конца. Печальная участь. За все приходится платить. Любовь к Зверю в человеческом обличии обошлась ей слишком дорогой ценой. В таких делах кэшбэка не предусмотрен.
В ответ на ее мольбу, Бен притормозил. Не спешил вырвать пальцы из горячего плена. Прижимал Марию к себе. Тяжело дышал ей в затылок. Чего-то ждал? О чем-то думал? Сомневался? Пауза дала ей небольшую передышку. Возбуждение сменилось напряжением. Мария просила не нарушать молчание между ними. Давала шанс телам говорить красноречивее неловких фраз, способных испортить волнующий момент. Она так боялась разрушить магию, но сама проигнорировала запрет. Она шептала от переизбытка ощущений, которые никак не могли найти выхода. Бенджамин сводил ее с ума. Испытывал лаской, будто проверял закостенелые страхи на прочность. Ведь что-то внутри преграждало дорогу эмоциям, не позволяя им вылиться в оргазм. Нужно не зацикливаться. Перестать об этом думать постоянно. Однако проблема сама собой не рассасывалась. Желание принадлежать Бену было велико, а барьер не треснул под напором страсти и нежности. Ей хотелось что-то дать взамен, но свернулся задремавший страх стать отвергнутой и брошенной в одиночестве. Бетанкур хотела вернуться во вчерашний день. Еще не на долго обезуметь. Отвешивать монстру звонкие пощечины, утратить связь с комплексами и тормозами. Нет. Она была собой. Поломанной и неуверенной. Помнила, что риск оборачивает ситуацию против нее. Стоило ей спросить в прошлый раз и Бенджамин четко озвучил суть порочных фантазий. Какая ирония, Мария знала, чего хочет ее монстр, но дать желаемое не могла. Арчер вряд ли бы оценил, пересиль блондинка себя ради его пятиминутного удовольствия. В этом хаосе и з сомнений, страхов, желания и страсти лишь одно она знала наверняка - Бен больше никогда не прибегнет к насилию. Разбив и растоптав все, он научился ценить потерянное. От ее любви осталась истлевающая память. Долгая последняя «ночь» стала данью погибшему чувству. Ни одна сила на планете не сможет ее испортить. Свою неполноценность, она собиралась компенсировать чередой оргазмов Бена.
Тихие постанывания непрерывно слетали с уст Марии. В горле пересохло. Она стала жадно слизывать с губ горячие капли воды, но жажда продолжала нарастать. Девушка не привыкла получать столько внимания от монстра. Тело не знало, как реагировать на затяжную прелюдию без капли боли. Зверь приучил ее к иному обращению. О былом безумии напоминали только пощипывающие царапины от щетины. Мысль о том, что Бен все равно нашел способ ее пометить возбуждала еще сильнее… хотя сильнее просто некуда. Он наконец-то решился действовать. Освободил свои пальцы из капкана ее тела. Мария не стала препятствовать. Умоляя монстра взять ее в желаемый им способ, Ри замерла в объятьях мужчины. Всецело отдавалась на его милость. Компенсируя неспособность подарить самую сокровенную фантазию, ирландка решила вернуть Арчеру немножечко власти над собой. Рисковала? Возможно. Но, как известно, терять им нечего. Эта аксиома значительно расширяла, стиснутые страхом, рамки дозволенного. Она с готовностью подчинилась его молчаливому «приказу». Раздвинула бедра. Откинулась назад. Прогнулась в пояснице, приглашая и заманивая. Перестала дышать в предвкушении. Едва не свихнулась от еще одного акта медлительности. Бен заполнял ее собой с уже знакомой осторожностью, будто боялся навредить хрупкому телу. Он точно добивался сумасшествия блондинки! Едва она смирилась с новым «стилем» монстра, он в один рывок погрузился в нее на всю длину члена. От неожиданности удовольствия она одобрительно вскрикнула. Его руки обвились вокруг стройного тела. Огромная ладонь поползла по груди. Добралась до горла. Сжала тонкую шею. Не больно... Не страшно... Не препятствуя дыханию. Властный жест, при этом очень осторожный, будто монстр прощупывал почву и исследовал меры дозволенного с ней. Неосознанное одобрительное «да» слетело шепотом с ее губ. Девушка пыталась поймать нарастающий ритм его движений. Бен почти оторвал ее от мокрого пола. Мария балансировала на носочках, но не боялась упасть. Монстр удерживал ее в крепкой хватке. Мужчина издал победный рык и двигался... двигался… двигался. Неумолимо... настойчиво… уверенно… как прежде…

+1

74

Он любил примитивный дикий секс также сильно как медлительную близость с ней. Каждый способ занятий любовью открывал новые ощущения, еще больше сближал. Больше любить было невозможно, но он любил. Сгорал в этой любви. Чувствовал каждой клеткой своего тела, что Мария принадлежит ему. На эти минуты, на этот день и неважно, что будет завтра. Боль ушла, как ушли и страхи. Бен заставил их уйти, всецело поглощенный девушкой. Он ловил ее каждый вздох, вырвавшийся на волю стон и звук. Хотел видеть ее глаза и не мог оторваться от желанного тела. Стройные изгибы омывала горячая вода. Внутри нее было еще горячее.
Бен сходил с ума. Мария прогнулась ему навстречу, прижимаясь к его груди. Округлая попка прижалась к паху. Затылок уперся к изгиб его плеча. Он наклонился, чтобы вдохнуть любимый запах ее волос. От воды они стали темнее. Прижимаясь губами, мужчина собрал выступающие капли воды. Вкус был другим. Это был ее вкус, перемешанный с терпким естеством, который сохранился в уголках его губ и на кончике языка.
Еще никогда он так сильно не хотел женщину. И дело было даже не в том, что он изголодался по близости и сексу. Нет. Он хотел Марию. Именно ее рядом с собой. Вчерашняя ночь принесла новые открытия. Бен еще не до конца понял, что это значить, но он обязательно это выяснить. Позже. Когда получится разложить все чувства и мысли по полочкам. Сейчас он хотел просто чувствовать. Сгорая от переизбытка эмоций, держал Марию крепко. Так крепко, чтобы она не могла упасть и разбиться. Во второй раз он этого не допустит. Одной рукой он удерживал ее за шею. Пальцы скользили по мокрой коже. Поглаживая. Удерживая рядом. Он чувствовал, как на ее изгибе бешено колотится жилка. С каждым размашистым толчком в глубь жаркого лона все сильнее и громче. Прижавшись согнутым локтем к грудью, там колотилось взволнованное сердце. В такт этим стуками его собственное сердце было готово вырваться из груди.
Бен стонал, не в силах побороть эмоции. Только рядом с Марией все выходило наружу. Он не мог себя сдерживать, да и не хотел. Еще одного раза у них могло не быть. Ему хотелось отдать себя полностью, даже если после этого последует долгий прижок в бездонную бездну.
Кончики пальцев впечатывались в девичью кожу. Он держал ее за талию. Ладонь распласталась внизу живота, надавливая на гладкий треугольник лобка. Только небольшая полоска волос щекотала его пальцы. Казалось бы ничего такого, но это возбуждало похлеще любих обнаженных и порочных фантазий.
Член проникал внутрь узкого влагалища. Мария была слишком тесной. Пульсирующая плоть обжимала его со всех сторон, с трудом выпуская из тесного плена. Бен двигался быстро, рваное дыша девушке в изгиб ее шеи. Его губы касались намокшей кожи. Он оголял зубы, царапая кончиками ее плечо каждый раз, когда его рот оказывался в опасной близости от ее кожи. Бен метил Марию собой. Оставлял еще одно напоминание об этом дне, о себе. Следы сойдут быстрее, чем он ожидал. Он ничего не мог с этим поделать. Нажать или сдавить сильнее тоже не мог. Любовь замешанная на насилии и боли - это уже не про них. Может и к лучшему. Они найдут новые пути, как любить друг друга. Хотел о чем это он? Это был их последний день. Может последние минуты прежде, чем Мария выйдет за дверь этой квартиры и больше не вернется. Он всеми силами отрицал эту возможность. Будто это не могло быть правдой. Жил моментом. В самый последний раз.
Дыхание обрывалось. Из горла все чаще вырывалось гортанное рычание вперемешку с именем Марии. Вибрирующий звук раздавался в глубине его груди и отлетал к стенам душевой, пронзая сердце. Будучи рядом он продолжал ее звать. Тянул пальцы и прижимался всем телом. Опалял горячим дыханием и укрывал от прямых струй горячей воды. Ревностное относился даже к воде, желая прикасаться к девушке лишь сам. Ритмичные толчки стеснили их в глубину душа, прижимаясь к толстому стеклу. Его член врывался в узкую девичью плоть. Еще. Еще. Еще. Бен не мог остановиться, даже если бы этого хотел. Держал Марию в крепких тисках рук. Пот катился по его лбу, спине, смываясь потоком воды. Не хватало воздуха. Она - стала его воздухом.
Жар окутывал их тела. Кожа горела, будто ее показывало иголками.  Движения стали порывистей. Еще глубже. Он проникал в нее почти до самой матки. Она с трудом выпускала его наружу, стискивая в горячей пульсации. Остатки разума покинули его. Остались только инстинкты. Было важно лишь ее тело, упругое сексуальное тело, льнувшее к нему. Длинные ноги, которые он удерживал рукой. Округлая попка, прижимающая что к его паху. Выгнувшаяся спина, оросившаяся брызгами воды и опаленная его рваным дыханием.  Следы щетины и острых зубов. Это все она унесет с собой. Он хотел оставить что-то для себя. Хотя бы воспоминания об этом дне. Втором дне рядом с ней.
Его взгляд затуманился, но он все еще продолжал видеть Марию рядом с собой. Ничто вокруг, только ее. Тело напряглось и содрогнулось. Толстый член внутри девичьего влагалища пульсировал так сильно, что это причиняло боль. Он проник в нее глубоко и прижал Марию к стеклу всем своим телом, изливаясь горячими струями семени. Метил ее собой изнутри, издавая примитивные дикие звуки. Тяжело дышал. Грудь припечаталась к спине Марии. Бен уткнулся в изгиб ее шеи. Его рука соскользнула с горла девушки, обвиваясь вокруг талии и крепче прижимая к себе. Он не хотел ее отпускать. Еще нет...

+1

75

Гортанное рычание будоражило память и воображение. Не пугало, а обещало слишком много сладких минут. Медлительности пришел конец. Не на совсем. На время. Они отвоевали у безудержной страсти несколько минут. Власть и сила волнами исходила от монстра. Он больше не вел себя так, будто пытался пройти по канату над пропастью. Он знал, чего хотел и брал желаемого. Именно этого Марии сейчас и не хватало! Его уверенность и дикость вызывали трепет… в безумно хорошем смысле. Арчеру удалось отделить животную страсть от недопустимого насилия. Каждым движением он доказывал, что Зверя больше нет. Не стоит боятся приступов агрессии. Он не поднимет руку, чтобы наотмашь ударить или причинить жгучую боль. На пороге прощания они смогли собрать для последней «ночи» все самое лучшее, что было и могло быть. Ирландка навечно запомнит чаепитие в душе. Шум горячей воды. Соединенные тела. Стоны. Рука удерживающее за тонкую шею. Эту невыносимую тесноту внутри, которую монстр преодолевал каждым толчком. Скрип мокрой кожи о запотевшее стекло, когда Бен навалился на нее всем телом и заполняя собой до краев. Она не знала сколько длилось это безумие. Мужчине опять удалось остановить время. Пальцы ног едва касались пола. Ослабшие ладони соскальзывали вниз по стеклу. Оргазм Бена отозвался томительной пульсацией у нее между ног. Девушка замерла. Долго не решаясь нарушить музыку монотонно постукивающих капель и успокаивающего дыхания у самого уха. Она прижалась щекой к прохладной дверце, смиренно ожидая, когда Арчер отступит и позволит ей стать на ноги. Только монстр не отступил. Отдышавшись, подхватил девушку на руки и отнес в гостиную, подальше от навязчивого солнечного света. Они не сговаривались играть в прятки с белым днем. Просто были на одной волне. Наслаждались каждым мгновением вместе, забывая о потерях, боли и пережитых страданиях.
В эту «ночь» они мало разговаривали. Занимались сексом. Отдыхали, нежась в объятьях друг друга. Бен до самого конца не отступил от намерений окружить ее заботой и нежностью. Вернулась уже привычная медлительность и осторожность. Он овладевал податливым телом, продолжая больше давать, чем брать взамен. Единственной вольностью были едва различимые отметины в виде крохотных царапин на шее и бедрах. Они совсем не вызывали болезненных ощущений. Мария даже испытала некоторое разочарования, понимая, что они бесследно исчезнут через пару дней. Как-то не честно вечно хранить на теле уродливые шрамы-напоминания о самых жутких событиях и не оставить ничего о волшебном дне. Не на время, а на совсем.
Когда день переступил полуденный рубеж, а солнце постепенно стало прокрадываться в их временное убежище, Бенджамин вернул гостью в спальню. Сокрушаясь по поводу незатихающего урчания в ее желудке, мужчина все-таки решился заказать еду на дом. Пользуясь короткой отлучкой Арчера, она включила смартфон. Время можно обмануть, но не обыграть. Ее отгулы подходили к концу. Утром нужно появится на рабочем месте. Мария не хотела знать сколько еще осталось в запасе часов. Запрограммировала будильник, включила автоответчик и воткнула адскую машинку в розетку, подальше от кровати. Бен если и был недоволен ее действиями, то ничего не сказал. Принес поднос с едой прямо в постель. Кормил ее из ложечки, как маленькую девочку. Мария не очень сопротивлялась. Позволила себе быть счастливой. Потом опять был секс с коротким перерывом на сон. Даже теряя драгоценные минуты, монстр продолжал ее беречь. Обращался с Марией так, словно она хрустальная. Все ее эмоции обострились, а чувства прибывали в полнейшем смятении. Почему? Ну, почему перемены в нем случились так поздно? Кто виноват? Зверь, не желающий покидать полюбившуюся оболочку? Бетанкур сама виновата? Оказалась слишком слабой? Не выдержала испытания болью? Не дождалась?
Откуда-то из другой жизни доносился сигнал смартфона, который записал парочку голосовых сообщений от Роджера. Блэк выказывал беспокойство по поводу ее исчезновения. В голосе была тревога и разрежение. Они не были парой, но мужчина потихоньку обступал ее по всем фронтам. Пытался контролировать ее жизнь. Мужчины все одинаковые. Но сегодня в мыслях Марии не было места для настойчивого бизнесмена. Она надеялась, что Арчеру тоже удалось уснуть и он не слышал «ревнивых» речей Роджера. Не то, чтобы это было дело монстра. Не хотелось портить их «ночь». Если Бен что-то и слышал, то предпочел промолчать. Позже разбудил ее ласковым поцелуем утянул за собой в водоворот желания.
***
Они прожили маленькую жизнь…но рассвет все-таки наступил. Пришло время прощаться. Мария хотела завершенности, но чувство неминуемой потери затмевало все. Девушка с трудом заставила себя покинуть смятую постель. Отправляясь в ванную комнату, она прихватила из шкафа чистое платье и белье. Прежде, чем принять душ она заперла дверь, отрезая монстру путь к продолжению. Прекрасно понимала, что если он придет с очередной чашкой чая, то «ночь» продлиться еще на сутки. Но за эту слабость придется расплачиваться еще большей дурой в сердце и потерей работы. Капитан строго относился к дисциплине. Не делал скидок никому. Считал Марию частью команды, и девушка была благодарно за подобное отношения. Сказка закончилась. Она выпросила у судьбы немного порочного счастья. Обещала, что с приходом рассвета вернет все на прежние места. Она держала слово… хотя грудь сжимало от душевной боли. Холодный душ немного отрезвил. Вместе с окончательным пробуждением пришло непрошеное озарение. Бен оказался прав в своих смелых утверждениях – она все еще что-то чувствовала к нему! Это «что-то» было куда опаснее и сильнее, чем простая привычка и влечение. Злость на себя помогла собрать эмоции в кулак. Она торопливо оделась и собрала влажные волосы в хвост. Покидая ванную комнату, сделала неосторожно-глубоки вдох. Комнатка еще хранила будоражащий коктейль из запахов вчерашнего безумства. Тряхнув головой, Ри вышла из ванной и захлопнула за собой дверь.
Монстр караулил ее в спальне. Мария кожей считывала его испепеляющий взгляд. Что она хотела? Кажется, забрать какие-то из летних вещей? Девушка быстро распрощалась с этой мыслью. Если она задержится. Они начнут говорить. Бен станет ее уговаривать. Слово за слово... Опять спор... опять обещания и бессмысленные надежды на что? На продолжение отношений, которых у них никогда и не было по-настоящему? Были коротенькие отрезки счастья, разделенные пропастями потерь и боли. По логике вещей впереди их ждала очередная бездонная яма. Мария поставит точку раньше, чем черная дыра затянет то, что осталось от их душ. Она заговорила первой:
- Спасибо за эту «ночь», - помимо воли она улыбнулась в конце фразы. Маленький обман запомнится милой и необходимой деталью. – Но ты ведь помнишь уговор?  Большего я дать не могу, - девушка акцентировала внимание на их договоренность. – Пора прощаться, Бен. Не провожай меня и береги себя, - Мария вытянулась струной. Расправила напряженные плечи, стараясь не выдать сомнений и эмоций. Это ночь была ошибкой? Нет! Она не хотела так думать! Эта ночь была подарком судьбы! Нужно торопится… бежать прочь… уходить… поставить точку! Ради собственного спасения!

Отредактировано Maria Betancourt (21.12.2018 22:36:33)

+1

76

Время неумолимо бежало вперед. Как бы Бен и не пытался его замедлить или обмануть судьбу, но рассвет все равно наступает, превращая сказку в быль. Эти дни рядом с Марией он запомнит навсегда. Сбережет в сердце каждый миг, когда станет совсем худо без нее. Сердце уже сейчас ныло от боли, провожая девушку глазами в сторону ванной комнаты. Он игнорировал эти позывы боли. Пытался сосредоточиться на существующем. На монотонных звуках шумящей воды за дверью. Они будоражили воспоминания о вчерашнем дне. Тело приятно ломило от близости и безудержного секса вперемешку с отдыхом и едой.
Вспоминая об этом, на губах Бена выступила довольная улыбка. Он растянулся на кровати, разминая затекшие мышцы. С трудом повернулся на бок. Его нос уткнулся в подушку, на которой спала Мария. Та еще хранила ее запах. Он затянулся полной грудью, но это было не то же самое. Ее присутствие и близость не заменит ничто. Ему не хватало Марии. Уже не хватало. Хоть она покинула постель всего пару минут назад.
Взгляд мужчины упал на заражяющийся телефон. Ненавистный аппарат мигал, оповещая о новом сообщении. Потом дисплей потух. Он мог бы прочесть, кто пишет Марии, но не стал этого делать. Не хотел омрачать время, оставшееся с ней рядом. Он знал, что кто-то еще о девушке волнуется и ждет. Наверное, это было правильно. Это не понять такому отшельнику как он сам. Бен перевернулся обратно на спину. Уставился в потолок. Поднося руки к помятому лицу, протер глаза. За последние два дня он засыпал лишь на пару часов. Самое странное, что он чувствовал себя отдохнувшим, будто проспал десять часов подряд. Рядом с девушкой уходили черные мысли и переживания. Он не вспоминал о прошлом. Наслаждался моментом, нежась в ее прикосновениях или сторожа хрупкий сон. Эти два дня действительно стали похожи на маленькую жизнь. Но рано или поздно хорошее тоже заканчивается. Приходится сталкиваться с суровой реальностью и об их уговоре на одну «ночь».
Зевая Бен сполз с кровати и отыскал штаны. Натягивается их на голое тело, постоянно оглядывался на закрытую дверь ванной. Уходя Мария защелкнула и дверь, отрезая для него путь к ней. Иначе бы он не смог удержаться и обязательно бы пошел следом за ней. Чем это закончилось бы они оба знают. Он тряхнул головой, отгоняя дурман. Мария слишком хорошо его знала и не стала рисковать. В конце концов, это была всего одна ночь. Он не имел права что-либо требовать. Это ничего не изменило между ними. Господи, но так хотелось, чтобы изменило! Чтобы это не было последним «прощай». Он должен был что-то сделать с этим! Хотел что-то придумать! Мог все изменить! Должен был...
Поток его мыслей прервала открывающаяся дверь. Мария появилась на пороге в другом платье, с собранными сзади волосами. Красивая. Желанная. Не его. Но инстинкты вопили - моя! От нее пахло фруктовым шампунем и мылом. Даже не расстоянии Бен ощущал ее запах. Ее запах, и не следа от его собственного запаха на ней. Если приглядеться, то за воротом платья можно было отыскать пару розовых полос от его бороды, оставшееся на девичьей шее. Это все. Ничего более. Будто и не было этих двух дней между ними. По глазам Марии он прочел неминуймое решение об уходе. Хотел что-то сказать, умолять ее не уходить. Разве это была худщая их «ночь»? Ведь нет! Так зачем все разрушать?
Девушка заговорила первой. Бен выдавил из себя ответную улыбку. Она дала ему гораздо больше чем эту «ночь». Пелена упала с его глаз. Он сделал несколько шагов в сторону девушки, сокрощая расстояние между ними. В ее глазах видел отражение прежнего себя. Его не мог испугать один ее уход. Он должен встать на ноги и бороться за то, что хотел. Только не все и не сразу. Бен не хотел испугать Марию своим напором, но отступать не собирался. Он добьется того, что однажды она сама не захочет уходить.
- Я помню, - его голос звучал хрипло. Он сделал вдох и выдох, собираясь с мыслями. Вот его бездонная бездна. Была впереди. За дверью, которую вскоре закроет Мария и уйдет. Бен пытался обойти ее по самому краю. - Сегодня я отпущу тебя, но не думай, что я так просто сдамся, - это было его своеобразное обещание. Они встретятся. Они обязательно встретятся! Он даст о себе знать. У Марии не получиться забыть о нем. Он будет бороться за нее, еще за одну такую «ночь», за них.
Не в силах выполнить ее просьбу, он тенью следовал за Марией. Куда она, туда и он. Они прошли по длинному коридору. Оказались в гостиной. Тут тоже хранились следы их пребывания. Смятое одеяло на диване, которым он укутывал девушку. Опустошенные коробки с едой на столе. Везде витал ее запах и воспоминания о прошлых ночах. Он закачал головой. Прожег взглядом спину Марии. Она была слишком напряжена. Слишком притягательна. Стоило сделать шаг, чтобы преградить ей путь...
- В коридоре висит твоя кофта, возьми ее. С утра еще прохладно, - смотря на ее обнаженные руки, хотелось схватить ее в объятия и никуда не отпускать. Только сейчас Бен осознал еще одну простую истину. Он не готов прощаться вот так. Еще нет! Это неправильно и слишком поспешно. Этой «ночи» мало. Ее мало!  Ее запаха в этой квартире мало. Его запаха на ее коже совсем нет. Все смыл утренний душ без него. Ему следовало исправить эту оплошность, прежде, чем Мария выйдет за дверь. Удерживая девушку от попытки схватиться за дверную ручку, он крепко ухватил ее за пальцы. - Мария... - Бен не знал, что хотел сказать. Его слова все только портят. Развернув Марию лицом к себе, он сделал шаг ближе и прижал девушку к двери. Руки обхватили ее лицо. Вглядывался в глаза длился лишь пару испытывающих секунд прежде, чем его губы завладели ее губами и его кожу обожгло этим испепеляющим жаром сбитого дыхания.

+1

77

В теории все выглядело просто. Судьба подстроила им встречу. Девушка решила воспользоваться моментом, дабы переписать окончание драматического повествования. Миф о том, что секс с бывшим может быть незабываем оказался не такой уж выдумкой. Только итог вышел непредсказуемый. Мария не планировала открываться душой перед монстром. Отчасти хотела показать, что нечего спасать и восстанавливать. Да, встретились. Перепихнулись. Остались довольны друг другом. Разошлись, как в море корабли. Конец истории. Современно. Без лишних соплей и сантиментов. Прошла «ночь» должна была подарить завершенность, а оставила после себя целую плеяду вопросов. Бен открылся ей с новой стороны. Он изменился. Избавился от кровожадных звериных повадок. Учился быть человеком. Слишком опасные открытия подняли в душе настоящую бурю. Бетанкур металась от неприятия и отрицания к сомнениям и непрошенной надежде. Мария запретила себе испытывать подобные чувства. Что там говорила о планировании? Хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Всевышний не при чем.  Здесь замешены силы иного рода. Не удивительно, что все полетело в тартарары. Даже запасной защелкивающий механизм теперь не сработает или сработает с точностью до наоборот. Оставаясь на прощальную ночь, она подозревала, что Бенджамин так просто не отпустит по утру. Станет опять уговаривать. Попросит об еще одном шансе. Готовясь к обороне, Ри собиралась сделать ему контрпредложение – встречаться изредка чтобы потрахаться. Прозвучало бы дико из ее уст и должно было отвадить Бена. Он же не хотел заполучить тело без сердца. Перерос отношения, строящиеся лишь на плотском влечении. Да что там говорить, наверное, только сейчас он по-настоящему созрел для отношений. Издевательства над Марией были тренировкой и испытательным ядерным полигоном.
Пережитое, привычным жестом, поменяло их местами. Девушка вдоволь нахлебалась «любви». Стала избегать обязательств и отношений. Монстр, наоборот, начал стремиться к чему-то полуофициальному и признанному. Непристойное предложении стать чем-то вроде мальчика по вызову, должно было остудить пыл. Опасный маневр оставался в запасе на крайний случай. Все-таки Мария не хотела обидеть мужчину. После затянувшейся «ночи», она вовсе отметала вероятность такого развития сюжета. Существовала крохотная вероятность, что монстр поступится новоприобретенными принципами и примет ее вызов. Проведя с ним одну безумную «ночь», Мария больше не была уверенна, что вторая не растревожит улей эмоций еще больше. Бенджамин получить возможность дозированно и методично разбивать ауру отчужденности. Был близок к тому, чтобы заставить ирландку что-то чувствовать и вызвать сомнения в правильности принятого решения. Хорошо, что их бесконечные постельные забавы не увенчались для блондинки крышесносным оргазмом. Уходя, она испытывала какое-то неправильно облегчение по этому поводу. Капли разочарования смыло еще продолжительным душем. Ей было хорошо в объятьях монстра. Арчер подарил возможность почувствовать себя живой и желанной. Они наслаждались каждым моментом. Но отсутствие эмоционального фейерверка в конце приглушало восприятие. Было хорошо… приятно… но от воспоминаний не перехватывало дух и не подкашивались коленки.
Не смотря на все перемены - нормальными им стать не грозит. Какой адекватный человек в тайне возрадуется своей неполноценности? Разве сексом занимаются не ради удовольствия? Ну, еще есть продолжение рода.  Хм, это давно не их случай… и никогда им не был…  Остается только наслаждение, ради которого захочется оказаться в постели с этим мужчиной или этой женщиной еще и еще… бесчисленное количество раз… Мария слишком хорошо помнила каким может быть истинно-безумный секс.  Когда-то Бенджамин подсадил ее на удовольствие, как на иглу. Она «излечилась» от этой зависимости. Оргазм мог бы все усложнить. Сколько не отрицай, но физическая близость продолжала играть огромную роль. Ее бабушка часто любила повторять, что можно до хрипоты ругаться со своей второй половиной, но постель создана для примирения. Они не супруги и не половинки одного целого. Гармонии и полного взаимопонимания у них никогда не было. Всегда не доставало какой-то важной детали.  Насыщенная сексуальная жизнь не могла заполнить пустоту и избавить девушку от одиночества вне постели. Но возникшее взаимопонимание и попытка окружить человеческим теплом, не могли заменить страсть и желание. Они получали что-то одно... но не все сразу…  Так дальше жить невозможно и исправить ничего нельзя! Они опять трутся о грубые швы изнаночной стороны ситуации. Бен так жаждал заполучить ее сердце. Готов был отречься от плотского и потребительского. Твердил, что не хочет лишь ее тело. Забыл, что нужно быть осторожнее с желаниями. Сердце Марии простило монстра, а вот тело – нет. Бен готов был костьми лечь, дабы доставить ей удовольствие. За прошлую «ночь» Марии перепало столько нежности, сколько она не знала за прошедшие годы в его постели. Сердце в ответ билось чаще. В душу закрались сомнения, а тело отказывалось принадлежать бывшему мучителю. Бред… ой, бред! Пора завязывать с попытками разобрать в себе и в других. Сойтись на пространной формулировке «все сложно» и покончить на этой загадочной ноте.
- Не надо, Бен, - монстр ожидаемо нарушил правила игры. Пытался вновь не дать поставить жирную точку, оставляя финал открытым. – Давай просто попрощаемся, - слова давались с трудом, но не смотря на творящийся в душе кавардак, девушка продолжала верить в правильность принятого решения. Они пережили десяток «вторых-последних шансов». Ничего не вышло… становилось только хуже. И она не станет рисковать и ждать исключения из нерушимого правила. Мария подхватила с кресла свою сумку. Бросила с нее зарядное устройство и мобильник. По дороге в гостиную достала из наружного кармана ультразвуковой браслет. Защелкнула его на запястье. Бен неслышной тенью следовал за ней. Прожигал взглядом, но не мешал собираться. Девушка без труда нашла свои сандалии. Обувь стояла на привычном месте с удобной ей стороны. Трость лежала на полке. Бетанкур всегда оставляла ее там после прогулки. В квартире ориентировалась без вспомогательных устройств.  Только она не приходила с проулки и вообще попала сюда в бессознательном состоянии. По всему выходило, что Бенджамин улучил момент и позаботился об ее комфорте. Не хотел, чтобы квартира напоминала ловушку, а мог усложнить сборы и уход простым перекладыванием вещей. Не смотря на нежелание отпускать, он проявлял несвойственное уважение к ее решению. Ирландка не была здесь пленницей… Больше нет. Казалось бы, мелочи, но из таких мелочей складывалась жизнь.
Спасибо, - предложение накинуть на плечи что-то потеплее стало еще одним испытанием для решимости. Она замешкалась, перебирая одежду на вешалке.  Руки дрожали, выдавая ее напряжение. Сердце отказывалось перекачивать кровь. Уходить больно… Они не скандалили... Не обвиняли друг друга. Не сыпали проклятьями. Это был самый благоприятный исход для монстра и ее бывшей жертвы… но больно было все равно! Девушка перекинула кофту через изгиб локтя. Крепче сжала трость и сделала последний отчаянный шаг к двери. Пальцы потянулись к ручке, но наткнулись на обжигающую ладонь монстра. Он схватил ее за руку и резко развернул. – Бен не на… - слова протеста утонули в поцелуе.  Только блондинка решила, что Бен смирился с ее уходом, как он одним движением переворачивал все с ног на голову. Нельзя было допускать, чтобы монстр к ней прикасался. Жар, исходящий от его полуобнаженного тела, передался и Марии. Аромат ее кожи тотчас же окутал с головы до ног. Девушка оказалась зажата между входной дверью и его грудью. Арчер не потрудился надеть рубашку, а ее тонкое платье едва ли стало преградой. Электрические импульсы пробивали насквозь. Мария успела пожалеть, что не воспользовалась советом и не надела кофту. Тело не успело пресытится его близостью. Покрывалась мурашками.  Отзывалось на поцелуй. Дьявол! – Мне пора. Опоздаю на работу, - прерывая поцелуй прошептала блондинка. Она искала пути к бегству, пока не стало слишком поздно и монстр не смог сломить вялое сопротивление рассудка. Пальцы пытались нащупать ручку за спиной. Мария выронила трость. Крепче сжала сумку, будто она была спасательным кругом, не позволяющим утонуть.

+1

78

Время поджимало. Вернее его совсем не было. Еще день назад Бен думал, что способен справиться с этим. С уходом Марии, когда до разлуки было неопределенное время. Сейчас же счет перешел на минуты. Нет, на секунды. Стоило ей открыть дверь, уход был бы неминуем. Какая-то сила сподвигло его ухватить девушку за руку и не дать сделать этот последний шаг. Бен знал, что оттягивает неизбежное. Играя с судьбой, он постоянно проигрывал и оставался один на один с болью. Больно будет все равно, так какая разница.
Он еще в последний раз хотел прикоснуться к Марии. Ощутить тепло ее кожи и дрожащее в его руках тело. Дыхание так близко у его губ, в попытках не целовать, но он не мог устоять. Губы сами прижимались к ее устам. Требовали поддаться и уступить. В самый последний раз. Где-то вдали он слышал, как падает на пол девичья трость. Ее руки тянутся к дверной ручке. Ногти царапают по металлу, но Мария была не в силах открыть, пока он прижимает ее к двери. Он просунул руку за спину, обхватывая ее пальцы. Кожа горела в местах, где они соприкасались телами. Ладонь легла девушке на спину. Он прижал ее теснее к своей груди. Еще вдоволь не насладился ее близостью. Ему всегда было и будет мало ее. Мало времени, мало прикосновений, мало жизни, чтобы доказать, что на этот раз все может быть иначе. Он не мог вернуться в шкуру зверя. Не мог причинить Марии ту боль, через которую она уже прошла. Не мог уничтожить те крохи доверия, которые возродились между ними. Было поспешно говорить с девушкой об этом. Может в другой раз. Не сейчас и не так. Даже если больно ее отпускать. Если она даст ему такую возможность. Поговорить с ней. Доказать, что он может быть другим с ней. Увидеть ее. Не таясь за ее спиной и не преследуя по ночам, а в открытую, чтобы Мария тоже этого хотела. Еще хотя бы раз.
Бен сделал один поспешный вдох. В нос забрался ее запах, дурманящий и сводящий с ума. Она пахла шампунем, как и в тот раз в душе. Мужчина не был в силах отпустить. Ни тогда, ни сейчас. Это было его своеобразное «прощай». Вместо слов на девушку обрушились его губы.
Мария считала, что для них нет будущего. Было слишком много боли и крови. Разбитое сердце не в силах больше любить. Но здесь и сейчас она доказывала ему обратное. Мария была способна чувствовать что-то к нему. Ее тело и сердце по-прежнему трепетало в его близости и он не мог игнорировать эти знаки. Хотел понять, что это значит. Действительно ли для них нет будущего? Он не мог в это верить, иначе все теряло свой смысл. Его вера в «них» крепла с каждой секундой, что Мария оставалась с ним рядом. Искала уловки, чтобы уйти, но не уходила. Находились предлоги для еще одного прикосновения его губ, касания рук и прожигающего насквозь взгляда.
- Не опоздаешь. Еще слишком рано, - он шептал ей в самые губы, прерывая поцелуй, а затем вновь как голодный накидывался на манящие припухлые уста. - Я не дам тебе опоздать, - не имея понятия, сколько сейчас времени, но Бен знал, что еще слишком рано для любой работы. Рассвет едва-едва постучался в их окно, а девушка уже поспешила покинуть теплую постель. Ее работа была важна для нее. Пусть и в обществе слишком многих мужиков. Бена бесило это, но он уважал решение Марии быть независимой, иметь что-то постоянное. Раньше он не позволял ей этого. Они большую часть времени проводили в четырех стенах и в объятиях друг друга. Мир за дверью был враждебный и злой для Бена, он не мог позволить отпустить туда Марию. Скрепя сердцем, сегодня он собирался поступить иначе. Отпустить ее туда. Но не сейчас. Еще нет. Если она задержаться ненадолго, это не сотрясает внешний мир, но мог изменить их собственный. Бен так жаждал прикоснуться к ней. Почувствовать ее обнаженную кожу под платьем. Оставить на ней свой запах. Пусть езжая на работу, она все еще будет чувствовать его прикосновения, а тонкая ткань платья сохранит его запах. Бен хотел этого как никогда сильно.
Целуя девушку в губы, он прижимался колкой бородой к ее подбородку. Неосознанно, хоть нет... именно так он и хотел, чтобы было. Перемещаясь чуть в сторону, Бен потерся об ее щеку. Оставил едва различимые розовые полосы от щетины. Губы прижались к девичьей щеке, к горбинке носа, к полузакрытыми векам. Сердце так часто стучало в груди при каждом касании губами. Мария могла это чувствовать. Их обнаженные тела раздела лишь тонкая ткань ее платья.
Бен дышал слишком часто, слишком порывисто. Тело окутывал жар. Его ладонь опустилась под подол платья, нащупывая обнаженную кожу бедра. Вторую руку он прижимал к девичьей щеке. Ее кожа под его пальцами тоже горела. Тело Марии тоже откликалось на его касания. Она не была так безразлична, как хотела в том убедить себя и его. Прижавшись к девушке теснее всем телом, он уже был возбужден. Напряженная плоть сквозь ширинку штанов упиралась в низ ее живота, пульсируя и уничтожая неуверенность в том, что это неправильно.
- Позволь мне прикоснуться к тебе в самый последний раз, - Бен молил ее об этой возможности. Но так ли это было на самом деле? И был ли это последний раз? Он знал, что обманывает, но не стыдился этого. Требовал слишком многого. Знал, что не заслуживал. Но все равно не отпускал. Его рука соскользнула со щеки Марии. Кончики пальцев прошлись вдоль изгиба ее обнаженной шеи. Прижались к самому чувственному местечку, где учащенное колотился пульс. Он опустил руку ниже, очерчивая округлые полушария груди. Сквозь ткань Бен почувствовал, как напряглись ее соски. Его ладонь опустилась по плоскому животу, обхватывая девушку за бедра обеими руками и приподнимая ее над полом. Он уткнулся губами в изгибы ее шеи, вбирая в рот пахнущую мылом кожу и неустанно нашептывая ее имя - Мария. Бен пробовал ее имя на вкус также, как ласкал губами и языком ее кожу. Не мог остановиться. Не хотел этого делать. Иной возможности попросту не будет. Секунды бежали вперед. Он обнимал Марию, желая коснуться ее руками, губами, своим телом всюду и везде прежде, чем не настало время прошаться.

+1

79

Дистанция была единственным, что удерживало решимость девушки на коротком поводке. Внутри все вопило от несправедливости! За прошедшие сутки она испытала больше эмоций и пережила больше положительных моментов, чем за последние несколько лет. Монстр выказывал заботу и дарил нескончаемую нежность. Мария впивала, непонятые до конца, перемены и не могла ими насытится. Слишком мало времени подарила судьба. Но она должна была уйти! Хотела уйти, дабы спасти себя… его… их. Поставить время на паузу. Запечатлеть их странные отношения в моменте счастья. Остаться в нам навсегда. Разорвать порочный круг. Бетанкур должна это сделать прямо сейчас! Не было никакой гарантии, что очередная беда не поджидает за поворотом дня. Еще до полудня все может изменится и стать очень плохо... необратимо плохо! Нового испытания на прочность Мария не выдержит. Она только начала восстанавливаться после событий двухгодичной давности. Под тонким живым слоем хлипкая трухлявая конструкция пошатнувшейся психики и неверия в лучшее. Она не могла рисковать! Девушка и так слишком сильно рисковала, играя прошлой ночью ва-банк.  Прощание стоило того. Если бы ей позволили вернуться на несколько суток назад и предложили не участвовать в жутком эксперименте профессора, Мария ничего бы не стала менять. Их «ночь» - щедрая компенсацией за пережитой ужас. Все взаимосвязано. Не проведи она в «подвале» некоторое время. Не пойми, что страх перед Зверем приглушился до шепота, она бы не рисковала оставаться с Арчером. Никогда бы не устроила ему разнос с «мордобоем». Не встряхнула бы себя. Не отрезвила бы его. Пока ирландка пыталась жить, он медленно скатывался в бездну. Потерял не только Звериное нутро, но и человеческий облик.
Незапланированное столкновение стало поворотным моментом. Они помогли друг другу. Открыли глаза на многие важные вещи. По крайней мере Бетанкур хотелось верить в лучшее и для монстра. Мария не имела морального права брать с него слово продолжать жить. Оставалось скрестить пальцы и понадеется, что Бен вытащит голову из задницы. Перестанет бродяжничать и доводить себя до состояния Маугли в бетонных джунглях. Не успев выйти за порог квартиры монстра, она дала себе зарок не искать с ним новой встречи. Не справляться об его жизни у немногочисленных общих знакомых. Возможность всегда оставалась. Мария могла позвонить хозяину автомастерской. Тот успел всунуть в карман визитку при первой встрече. Был вариант и попроще. Она могла действовать через посредничество дока. Сильвестр как-то обмолвился, что изредка перезванивался с Беном. Нет! Девушка не станет этого делать, как бы не хотелось. Сохранять незримую связь с прошлым – опять ступать на скользкий путь. Нельзя даже помышлять о звонках и расспросах! Мария не сможет ограничится одной порцией ценной информации. Станет звонить еще… потом еще… Сердце заранее семафорило красными огнями, обрубая намеренья на корню. Все! Табу!
До спасительного бегства оставалось несколько секунд, но монстр не дал ей уйти. Расстояние между ними было крошечным грузиком, перевешивающим чаши здравомыслия в безопасно-верную сторону. Его не стало и сдерживающие оковы упали на пол вместе с тяжелой сумкой и теплой кофточкой. Пальцы отказывались подчинятся запрещающим окликам разума. Руки обвились вокруг шеи монстра. Короткие ногти скребли по затылку. В лихорадочной спешке опускаясь на спину. Оставляли следы, которых так не доставало прошлой ночью.
- Смена начинается рано…- какая-то ее часть продолжала сопротивляться. Шептать слова протеста, уворачиваясь от поцелуя. Но в Бен проснулась прежняя решимость. Дьявол! Девушка и не подозревала, что когда-нибудь будет скучать по его напору, а резкие движение вызовут не страх, а трепет. Она точно ненормальная! Бен будто почуял. Зверя больше нет, но животное чутье никогда не подводило Арчера. Он знал, как сломить хрупкую волю? Вся прошлая ночь стала долгой нежной прелюдией, проводящей ее по лестнице безумия. И вот они сейчас стоят на пороге (в прямом и переносном смысле). Один шаг решает все. Уйти? Задержаться? А был ли у нее выбор вообще? Еще один чудовищное открытие свалилось, как гром среди ясного неба. Ощутив вкус его губ, Мария вдруг стало наплевать на, отвоеванное с болью и кровью, право выбора. Сомнения и желания настигли блондинку. Бен крепко и по-хозяйски удерживал ее в своих объятьях, а с губ слетала отчаянная мольба продлить их ночь еще на несколько минут. Разве она могла устоять перед этим сочетанием дикого и до одури человеческого? Еще одни поцелуй... еще одно прикосновение. Разве ирландка не думала об этом? Каждую бесконечную секунду! но упорно игнорировала порочные мысли. Мария хотела уйти красиво…а страх собственных желаний едва не превратил уход в побег. Неудовлетворенность не позволила возбуждению так быстро оставить тело. Внутри все приятно ныло от бесконечной близости, но разве этого достаточно?
- Слишком мало времени, - и в этой неосторожно оброненной фразе смешалось согласие задержаться и сожаление о том, что нескольких минут не хватит, чтобы наверстать то, что они не успели за ускользающую «ночь». Но даже вначале их прощания, Мария не хотела своего монстра так сильно, как сейчас. Ну, почему Бен не дал ей просто уйти?! Сумасшествие какое-то! Руки Бена уже забрались под платье. Обхватили бедра и оторвали девушку от пола, усиливая ощущения невесомости и потребности почувствовать его внутри себя... глубоко… везде, где он пожелает быть…

+1

80

Ему нестерпимо хотелось почувствовать девушку. Снаружи и изнутри. Кожей, пальцами, языком. Всеми дозволенными способами коснуться. Руки спешили забраться под платье. Ее кожа выжигала невидимые следы на ладонях. Это было почти больно. Эта тяга к Марии была почти сумасшедшей. Чем больше он прикасался, тем сильнее хотелось коснуться еще и еще. Он крал у нее эти последние минуты, не чувствуя за это своей вины. Был вором, таким и остался. Жил как в последний раз. Ведь знал, как только она выйдет за дверь, шквал боли накроет с головой. Бен не хотел думать об этом, до сих пор не хотел. Жил моментом и чувствовал себя живым только рядом с Марией. Она была его своеобразным дефибриллятором. Оживляла его сердце, заставляла кровь быстрее бежать по венам. Была воздухом. Он чувствовал только вместе с ней и не хотел, чтобы это заканчивалось. Не хотел никого кроме нее.
В глазах вспыхнуло пламя, способное сжечь их обоих. Бен слишком рисковал, ставя на карту все. Но что у него еще было? Он и так все потерял. По собственной глупости. Из-за личности, которая жила в нем и сыграла в злую шутку. Зверь не помогал и не делал его хуже или лучше. Он постепенно убивал в нем человека. Губил все хорошее что было у него. Отобрал у него Марию. Он так злился на него за это. Эта злость завладела разумом, телом, мыслями. Превратила его в худшую тварь. Когда Бен пришел в себя, он остался стоять на руинах разрушенного. Ничего не осталось. Даже любимой женщины. То, ради чего, стоило жить. Ради нее. Мария - единственное светлое, что было в его жизни. И она приняла решение уйти. Мог ли он винить ее тогда? Она бежала от боли. Бежала, чтобы спасти свою жизнь. Иначе бы зверь убил и ее. Рано или поздно даже не пересекаемая линия остается за спиной.
Сейчас он на самом деле не понимал, как мог причинить Марии боль. Их любовь строилась на боли. Секс был замешан на боли, пока это доставляло удовольствие обоим. Но потом боли стало слишком много. Та стала главным составляющим их отношений. И это разрушило все. Их. Будущее, которое могло у них быть. У Бена было достаточно времени, чтобы подумать о том, что было бы, если бы он так и не нашел те фотографии. Если бы Мария успела их спрятать... Жили бы они до сих пор на Аляске? Довольствовались близостью друг друга и редкими вылазками в город? Были бы счастливы? Или зверь все равно нашел бы лазейку, чтобы убить все живое?
Бен гортанно зарычал. Сердце затрепетали в груди как бабочка в силках. Лишние мысли покинули голову. Он не мог думать о прошлом. Не тогда, когда держал Марию в объятиях эти последние минуты. Потом у него хватит время разложить все по полочкам. Или нет. Его губы обрушились на шею девушки. Целовали и выстраивали дорожку из влажных губ по пути к ее губам. Он не дал ей договорить. - Угу, - прижимаясь к ее припухлые устам, Бен не позволил ей продолжить. И так знал, что времени слишком мало. Нужно было спешить любить, чувствовать... жить.
Забираясь руками под подол платья и задирая ткань до талии, он проводил руками по обнаженным бедрам. Его пальцы крепко ухватились за девичьи ноги, удерживая ее на расстоянии от пола. Его голый торс прижал ее к входной двери, не позволяя соскользнуть вниз. Движение выходили хаотичными и слишком поспешными. Он не думал и не контролировал себя. Брал то, что хотел. Оставлял свои следы на теле девушки. Полосы от бороды. Царапины коротких ногтей и слишком сильно сжатых пальцев. Бен хотел коснуться ее везде. Почувствовать жар плоти, спрятанный под тонким кружевом трусиков. Отклик ее тела, которое так и молило коснуться и овладеть. Сопротивление Марии иссекало с каждой секундой. Она уходила, но все же оставалась рядом. Давала ему шанс на уговоры. В основном говорило его тело. Губы мужчины лишь изредка отрывался от ее рта, чтобы глотнуть необходимый воздух и обрушить на девушку испепеляющий страстью взгляд. Она была прекрасна, даже в попытках сказать «нет».
Но затем все барьеры пали. Бен это почувствовал еще прежде, чем Мария обхватила его за шею и в ответ пыталась на его теле оставить воспоминания о себе в качестве отметин от острых ногтей. Он с рвением принял этот дар. Тихо зарычал девушке в губы, поощряя ее действия и сильнее смыкая пальцы на ее бедрах. Возможно, на ее ногах останутся синяки. Она их не сможет увидеть, но почувствует. При каждой попытке сесть на свою упругую попку. Он бы отдал все, лишь бы видеть ее в этот момент. Ее лицо наверняка окрасится румянцем и она станет еще сильнее ерзать на стуле, выискивая самую удобную позу. Дьявол, как он хотел быть частью ее жизни! Не только здесь и сейчас, но и в дальнейшем. Всегда! Чтобы им не нужно было говорить это проклятое «прощай»!
- Значит не будем терять время, - ухватив Марию за нижнюю губу, он пытался произнести членоразборчиво каждое слово. Дыхание вырывалось из груди. Бен прижался еще теснее к девушке, не боясь причинить ей лишнюю боль. Сейчас он вообще ничего не боялся. Его самым главным желанием было овладеть ее телом. Каждая клеточка молила об этом, сгорая в агонии нарастающего жара и перевозбуждения. Пришлось опустить одну ее ногу. Он ухватился за ширинку на своих штанах и потянул язычок вниз. Налитый кровью и пульсирующий член оказался на свободе и прижался к тонкой ткани на девичьем лобке. Бен потянул за край трусиков и почувствовал на кончиках своих пальцев вязкую влагу ее желания. Раздувая ноздри, он с рвением вдыхал аромат ее возбуждения. Это сводило с ума. С каждым разом больше, чем прежде. Он прижимался к влажным губам Марии. Урывками целовал и тяжело дышал, опаляя ее кожу горячим дыханием. Обхватив рукой напряженный ствол члена, он уперся в узкий вход во влагалище. Надавил бедрами, подаваясь вперед всем телом. Толстая головка  проникла внутрь. Затем он вновь подхватил девушку за бедро и приподнял над полом, резким толчком насаживая ее на свой член. Для медлительности и длинных прелюдий времени не было. Бен овладел ею целиком, наваливаясь всем телом и погружаясь на всю длину разбухшей плоти. Двигаясь размашистыми толчками, вдавливал девушку в дверь, будто хотел выбить ее наружу, чтобы вместо нее выросла стена и навсегда замуровала их в этой квартире. Тогда ей не придется уходить. Она не может этого сделать. И навсегда останется... его... Моя.

+1

81

Судьбу решали секунды, молниеносность реакции и спонтанно принятое решение. Бен бросился в омут с головой, а мог замешкаться. Позволил бы выйти за дверь, смиряясь и принимая решение блондинки. Наоборот, попытался бы удержать уговорами и доводами против окончательного разрыва.  Чего-то подобного девушка ожидала. Готовилась оборонятся. С уверенностью могла сказать, что пылкие признания в вечной любви возымели бы прямо противоположный эффект. Долгое общение со зверем приучило к молчанию или, на крайний случай, не многословию. Она переняла слишком много повадок и предпочтений у своего мучителя. Трудно перестаиваться под новые реалии Женщины любят ушами? Утверждение явно не относится к Бетанкур. Разорванная в хлам самооценка не допускала вероятности, что ее можно любить по-настоящему и страстно желать только ее близости. Даже после нежной ночи прощания, Мария считала себя легкозаменяемым элементом в сексуальных отношениях. Бенджамин попросту застрял в прошлых ошибках и искал способ искупления. Она же не полная дура. Понимала, что Арчер все время осторожничал и щадил ее хрупкие чуФства, не получая всего, чего жаждал от близости. Невозможно изменить направленность своих предпочтений на сто восемьдесят градусов. Что-то должно было остаться! Бен боялся демонстрировать бывшей подружке полноценную страсть. Его сложно осудить. В прошлый раз, когда Бенджамин заговорил о фантазиях, она сбилась в комок. Впала в ступор на несколько суток. Мария перестала быть той единственной, с которой можно разделить любые безумства. Слова ничего не исправят. Нет, она не считала монстра лжецом. По-своему он любил, но все больше сожалел о прошлом. Прошлая ночь была великолепной! Еще не до конца раскрылось ее горьковатое послевкусие. Где-то на задворках сознания поселилась мысль, что монстр пытался замолить грехи нежностью и лаской. У него получилось и хватит об этом.
Говорить о любви Мария не настроена. Он и не стал! Предпочел действовать, а не заливать «мед в уши». Пресек неуверенные протесты коротеньким «угу». Чтобы это значило? Мария не пыталась разобрать. Отчаянный порыв монстра стал неожиданностью. Не вписывался в теории о «тихой» любви Бена. Она не успевала опомнится, как оказалась полностью во власти монстра. Оторванная от земли. Прижатая к двери, всем весом его могучего тела. Дьявол побери! Слишком жаркие поцелуи... слишком требовательные рывки. Девушка не устояла перед страстным натиском. Протесты продержались ровно три минуты, пока заботы о дне грядущем не покинули затуманенную голову. Монстр не сдерживал оглушительного рычания. Терся колючей бородой о ее щеку, помечая своим запахом.  Одно это заставило трепетать и ощущать приятную тяжесть во всем теле. Градус возбуждения вырос за пределы любой измерительной шкалы. Уследить за хаотичными касаниями его рук было невозможно. Монстр был везде и нигде. Короткие ногти оставляли штрихи царапин. Арчер не думал останавливаться и просить прощение за торопливо нанесенные отметины. Он больше не боялся сделать напугать или причинить боль. Обратный отсчет последних минут вместе сорвали все замки и преграды.
Получив зеленый свет, Бен уже не прикасался, а хватал ее за обнаженные бедра. Посылал разряды в тысячу вольт. Сжимал с такой силой, что под пальцами лопались капилляры и точно останутся синяки. Им руководило отчаянье и дикая жажда продлить последнюю «ночь» вместе. Платье сбилось на животе. Подчиняясь гравитации постоянно норовило сползти вниз. Отбирая у девушки возможность чувствовать обнаженную кожу его живота. Одежда мешала, но в тоже время дарила ни с чем не сравнимые ощущения какой-то запретности происходящего. Они будто воры крали у судьбы еще несколько умопомрачительных минут и использовали их на полную катушку. А сколько им осталось? Решать ей? На работу к семи. Закидывая телефон в сумочку, Ри узнала точное время. Голосовой помощник сообщил, что в запасе целых полтора часа. На дорогу нужно не больше часа. Навигатор предрекал сорок пять минут пешей прогулки, но она не хотела пользоваться незнакомым маршрутом. Решила прогуляется парком до пристани, а оттуда уже проверенным путем дойти до части. Выходил дополнительный крюк в пятнадцать минут.  Получасовой зазор нужен был, чтобы прийти в себя и немного отдышаться на скамейке. Монстр нашел временному запасу лучшее применение.
- Пятнадцать минут, - в отчаянье выпалила ирландка. Почему не полчаса? Пятнадцать минут и так неприлично много для девушки, которая по всем законам жанра должна была трястись от страха и задыхаться в приступе паники, при первом зверином проявлении грубости со стороны бывшего мучителя. Пятнадцати минут непростительно мало для той, кто излечилась от прошлого и перестала боятся страсти.
Арчер немного отстранился, давая несколько миллиметров для вдоха. Она хрипло втянула разгоряченный воздух в легкие. Резко выдохнула и вновь затянулась терпким ароматом желания.  Виски сдавливало. Голова кружилась. Темноту разрывало алыми бликами. Мария зажмурилась и благодарно всхлипнула, когда монстр убрал мешающую кружевную преграду в сторону и проник в нее. Все происходило так, как должно было быть! Прошла ночь не прошла бесследно. Многократная близость оставила после себя покалывания и саднящее чувство внутри. Мария отвыкла от сексуальных нагрузок. Но стоило Бенджамину вновь овладеть податливым телом, как боль сменилась взрывными ощущениями. Возбуждение сделало истерзанную плоть влажной, а напряжение слишком тесной и сопротивляющейся вторжению.  Подрагивающий от желания член стал нестерпимо больше. Одним рывком пронзил ее насквозь. Обжигающий живой камень, оставлял следы на нежной плоти. Бен не дал ей привыкнуть к новым ощущения. Не было времени. Удерживая Марию навесу, он начал двигаться. Резко... размашисто… не жалея ни ее, ни себя. Девушка постанывала в такт каждому точку. Ногти скребли его обнаженные плечи. Мария будто боялась потеряться в этих сумасшедших ощущениях и цеплялась за монстра, чтобы не остаться одинокой в желанном безумии.  Пуговицы на лифе впечатались в ложбинку между грудей. Грубая ткань джинсов Арчера счесывала внутреннюю сторону ее бедер. Мария даже не пыталась обхватить его ногами. Отдалась на милость его рукам. Доверилась Бену. Знала, что он не даст свалится на пол. Дверь вздрагивала, будто ее пытались выбить. Петли скрипели, разнося эхо по коридору.
Звуки стали четче. Резали слух. Разбивали черноту на мелкие осколки. Эмоции на пределе. Все чувства обострены. Знакомые признаки. Мария открыла глаза. Она догадывалась, что могло случиться. Она надеялась... и была вознаграждения за неведомые заслуги. Вначале из темноты проступили очертания раскачивающейся фигуры монстра. Толчок и картинка становилась светлее… Еще один почти удар мощного тела и мир приобрел четкость. Она приближалась к недосягаемой вершине оргазма и в расступающихся сумерках добавилось красок.  Мария проскользила дрожащими руками по груди и шее монстра. Обхватила его лицо ладонями. Пыталась удержать картинку. Любовалась... Удивлялась тому, что видела.  Монстр напоминал неандертальца, случайно вышедшим к современному человеческому поселению. Лохматый... небритый... полуобнаженный… дикий… но все-таки человек. Глаза не отливали рубином. Жажда крови не читалась в прищуренном взгляде. Только желание, страсть и безграничное отчаянье… Внутри что-то оборвалось. Она вскрикнула и замерла, пытаясь ухватиться за крохотный огонек, разливающийся жаром внизу живота. Это было почти похоже на оргазм. Слишком приглушенный и невнятный... Слишком неочевидный... слишком выдуманный… Слишком много ощущений на одну секунду времени. Виски вновь сдавило возвращающейся чернотой.
Мария запрокинула голову, вжимаясь затылком в стонущую дверь. Заколка не выдержала. Механизм сломался. Волосы рассыпались по плечам и груди.

+1

82

Пятнадцать минут не много и не мало. Смотря для кого. Пятнадцать минут на то, чтобы попрощаться. Пятнадцать минут это все, что у него осталось рядом с Марией. Бен хотел прочувствовать это время сполна. Будто живет только эти пятнадцать минут. Спелетенные тела двигались навстречу друг другу. Вернее это он как ненормальный вбивался в дрожащее тело девушки, проникая в нее все глубже и глубже. Без остановки. Все быстрее и быстрее. Растворяясь в ней без остатка. Прочувствуя каждое прикосновение ее острых ноготков. Ладони, легшие на плечи и спину, причиняли такую желанную боль. Оставленные после Марии покрасневшие полосы жгло от капель пота, которые катились по его спине и лбу, застилая глаза. Она их размазывала и хваталась за него еще сильнее. Именно так, как он хотел. Мария тоже это чувствовала? Близящееся расставание? Тоже в отчаянье хваталась за него, пытаясь запомнить эти мгновения? Запомнить их. Эти ночи, которые словно ураган проносились сквозь их тела. Взбудоражили разрывающие изнутри эмоции. Заставили сердца биться быстрее и чаще. Жить. По отдельности у них не получиться чувствовать то, что они чувствуют вместе. Не нужно было гадать. Он наверняка это знал.
Бену хотелось кричать от переизбытка эмоций. Если он и не кричал, то продолжал хрипло рычать. Звук рождался в самых недрах его груди. Шел из сердца, которое рвалось на волю. Желало стать ближе к Марии. Проникнуть в нее. Под кожу  В кровь. Стать частью ее самой. Не только вонзаясь пульсирующим членом, но и каждой долей эмоций, которые рождались между ними сейчас.
Еще никогда Бен не терял контроль над своим телом. За последний год так точно. Только не рядом с Марией. Боялся причинить ей боль, поэтому пытался все контролировать. Как сильно сжимает ее руку, как крепко держит в объятиях, как напирает и даже как дышит. Нежность и ласка были его союзниками на пути к ее телу и сердце. Он и не мог представить, что когда-нибудь вновь будет демонстрировать свои замашки дикаря, оставляя на девичьем теле следы и синяки. Не для того, чтобы причинить боль, а чтобы разделить обоюдное удовольствие. Вчера в душе он был близок к тому, чтобы стать властным собственником, играя по его собственным правилам. Почти получилось, но он все еще удерживал себя в узде. Вчера было ничто по сравнению с сегодняшним безумным сексом на пороге дома. Сегодня Бен отпустил все поводья, удерживающие его в рамках, которые он сам для себя создал. Подчинялся инстинктам. Брал. Метил. Желал как сумасшедший. Рваные толчки отдавались эхом в стенах дома. Входная дверь стонала под его напором. Соседи могли подумать, что он кого-то удерживает здесь силой и этот «кто-то» пытается выбить дверь изнутри. Было плевать! На все. На окружающий мир. На то, что происходит в пару шагах от них. Даже если на его пороге появится целая толпа любопытных ушей и глаз, он не смог бы оторваться от Марии и послать их нахрен. Ее всегда было мало для него. Катастрофически мало! Она как его воздух. Он никак не мог надышаться. Она как его наркотик или алкоголь. И он никак не мог насытиться предоставленной дозой. Одурманенный и опьяненный близостью и ароматом девушки, он требовал еще. Еще и еще! «Еще» стучало в каждом будоражащем стуке его сердца. Немые губы вторили «моя». Сбитое дыхание ударяло по девичьими губам в нескольких миллиметрах от его губ. Но и это расстояние было слишком огромное для него! Он прижимался к ее рту. Кусал губы, завладевая даже девичьим дыханием.
Бен брал ее напором. Грубые толчки отдавались напряжением во всем теле. Пульсирующий член проникал в узкую дырочку. Он чувствовал, какой мокрой она была изнутри, как сжимала и пульсировала вокруг его плоти. Внутри девичьего влагалища было слишком тесно. Он силой вторгался глубже в дрожащие стеночки, вдавливая Марию в твердую поверхность двери. Отрывался от ее губ лишь затем, чтобы сделать необходимый вдох. В нос ударял ее пьянящий запах. Голова кружилась. Перед глазами плясали яркие блики, делая картинку более яркой. Он видел только ее. Приоткрывая тяжелые веки, вонзался полным страсти взглядом в ее глаза и в ее тело. Тянулся к ее губам, еще и еще раз. Хотел быть везде, коснуться всего ее тела. Хватал Марию руками, толкая на себя и проникая членом глубже в нее. С каждым разом все быстрее и еще глубже. Ритм толчков увеличивался и он не собирался останавливаться. Пальцы вдавливались в ее обнаженные бедра. Губы касались ее губ, шеи, плеч, везде, где он видел обнаженную кожу. Колкая борода оставляла багровые полосы на девичьем теле. Но и всего этого было так мало! Мало ее! Он не успевал. Торопился, хватая за хвост ускользающее время. Стискивал Марию сильнее в крепкой хватке. Хрипло дышал. Стонал. Рычал. Все сливалось в одну большую кокофонию звуков. Бен не понимал, это он стонет или Мария, а может они оба. Кто кричал, или это в его ушах лопались барабанные перепонки. Звуков и даже запахов было слишком много. Мужчина громко зарычал. Звук заполнил каждый квадратный метр коридора.
Воздуха между ними стало еще меньше. Жар окутал тело, скатываясь к низу живота. Член увеличился в размерах и запульсировал еще сильнее. Почти невыносимо, почти причиняя боль вместе с жгучем удовольствием, которое пронзало каждую клетку. Узкая хлюпающая от влаги дырочка стала еще теснее. С трудом выпускала его плоть и с трудом впускала, оставляя внутри лишь толстую головку. Движения сковывала мешающая одежда. Бен бы с такой охотой сорвал это проклятое платье с девушки, но отголоски оставшегося сознания твердили, что этого делать нельзя. Отчасти это ему даже нравилось. Все, что он не мог видеть, дорисовывал своей испорченной фантазией. Потемневшие от возбуждения ореолы сосков и колыхающиеся округлые груди, которые так и просились в рот. Вместо них он с жадностью пожирал губы Марии. Пока она не обхватила его лицо ладонями.
Бен не увидел, он почувствовал, что что-то происходит. Кожа наэлектризовалась. По спине пробежали мурашки, стоило ему посмотреть девушке в глаза. В глубине зрачков он уловил движение. Это было не только его отражение. Что-то происходило, но он так и не смог понять, что это было. Лишь подсознательно знал, что нельзя прерывать зрительный контакт. Смотрел на Марию, не прекращая двигаться внутри нее. Смотрел, пока глаза не заслезились от перенапряжения. Неважно, что ее образ расплывался, он все равно продолжал смотреть. Это было что-то особенное. Словно незримая связь образовалась между ними. Протянутые между ними нити переплелись еще сильнее. И тогда Бен больше не смог себя сдержать. В один толчок заполнил девичье лоно собой и кончил в нее, извергая обильное количество горячего семя глубоко в ритмично сокращающихся стеночках. Его тело дрожало. Он прижался к Марии, по-прежнему  вдавливая ее в дверь и удерживая на руках. Метил собой снаружи и изнутри, содрагаясь в спазмах уходящего оргазма. Оросил ее каждой каплей своей спермы. Потом главное вовремя поправить трусики, чтобы не дать семю вытечь наружу. Подобная дикая мысль ворвалась в его голову. Бен расплылся в довольной улыбке, понимая, что она весь день будет носить его сперму в себе. В такой же улыбке его губы прижались к губам Марии, крадя еще один ее поцелуй. Все происходящее омрачал лишь факт, что это конец. Время неумолимо бежало вперед, предрекая скорую разлуку. А так хотелось задержаться в этом мгновении еще ненадолго. Еще немного украсть ее «пятнадцать минут». Но их не было. Стоило отпустить Марию, но он все держал ее в объятиях, оттягивая неизбежное. Еще чуть-чуть... самую малость...

+1

83

Довольное рычание хищника и скрип входной двери навечно впечатались в памяти Марии. Квартира на семнадцатом этаже отныне перестала быть простым пристанищем, приютившим девушку в самый тяжелый период жизни. Сегодня она покидала дом. Здесь Мария восстанавливалась и заново находила себя. Боялась возвращение Зверя и поняла, что он больше не придет. Зло не утянет обратно в чернеющую бездну. В каждом их временном жилище находился замаскированный портал, пропускающей чудовище к излюбленной жертве. Ее страх был проводником и ключом для Зверя. Здесь он так же пытался пробиться, но человек в Бене стал сильнее. Не позволил ранить и терзать. Эти стены не были осквернены насилием. Теперь же они пропитались стонами наслаждения, переписывая окончание их истории. Лучшего финала сложно пожелать. Утопая в бурлящем потоке сумасшествия, она не боялась погибнуть. Все, что произошло прошлой «ночью» теперь казалось легкой прелюдией. Настоящее прощание происходило здесь и сейчас. С нею был рядом настоящий Бен, а не его бледная копия. Дикость должна пугать, а дарила облегчение и удовлетворение. Ей нравилось ощущать заботу и трепетное отношение изменившегося монстра, но что-то было не так… Невидима заслонка отгораживала и не давала поверить в искренность его чувств и признаний. Сердце, как лакмусовая бумага реагировало на малейшую фальшь и недосказанность. Нет. Арчер не обманывал в прямом смысле. Помятую о прошлом негативном опыте, он чрезмерно увлекся самоконтролем. Желание не вредить и жертвенность во имя пробудившейся человеческой любви делала ему честь. Нужно отдать мужчине должное, не каждый способен провести в постели пару дней и довольствоваться полумерами. Недополучать желаемого. Приглушать потребности. Отдавать, зная, что мало получит взамен. У осторожности тоже есть оборотная сторона, подпитывающая сомнения ирландки. Казалось они были близки как-то в полсилы. Девушку до последнего не оставляли мысль, что монстр пытается искупить вину перед ней. Замешанный на насилии секс все разрушил. С его же помощью мужчина пытался излечить и повысить самооценку бывшей игрушки. Долгая ночь в объятьях Бена оставила странное послевкусие. Прибавилось еще сомнений и неясностей.
Прошлое не только оставило шлейф боли. Оно подарило моменты истинной страсти. Мария помнила ее терпкий вкус. Ни с чем не могла спутать. Ушедшая ночь была как реплика под оригинал. Аналог с теми же компонентами, похожим ароматом… прикосновениями… отрывистым сердцебиением. Однако чего-то не хватило… Мария думала, что дело в ее неполноценности и потерянной способности чувствовать в полную силу. Бен из кожи вон вылезал дабы угодить ей… Сработало так же наполовину… Уходя, она так же сомневалась в мотивах Арчера, подтолкнувших к постели с недоженщиной. Слишком много разговоров и обвинений. Затяжное и скомканное начало. Поцелуи, которые закончились ничем. Монстр почти ее отпустил. Потом передумал или это она передумала и. сама навязалась. Находясь утром в душе, Бетанкур нечаянно подпустила сомнения ближе. Пробираясь к выходу, они кричали в затылок.  Где они теперь? Ау! Отзовитесь! От них не осталось и следа.
Дикая страсть умеет убеждать. Она желанна! Она необходима! Она все так же нужна, как и прежде… Не смотря на все оговорки, не способность откликнуться на призыв и нырнуть в омут с головой. Почему? Ну, почему Бен не позволил ей почувствовать это раньше? Или позволял, а девушка была закрыта и не готова принять правду? Что делать теперь? Как найти силы уйти? Уйти? Она не способна даже разомкнуть объятья! Страсть пронеслась сквозь них ураганом. Все произошло так быстро, что казалось запретным сном. Легкие отголоски боли, напоминали о реальности случившегося. Внутри все пылало от грубого натиска. Глаза слезились. Минуту назад они могли видеть. Во взгляде напротив не было искр адского пламени. Монстр не жаждал пролить ее кровь. Они вернулись в то время, когда Зверь еще не вступил в права. Первобытность желаний появилась в их отношениях задолго до появления демона в людском обличии. Переизбыток жестокости заставил забыть о таких важных «мелочах». Воспоминания возвращались вместе с исцелением от страха. Было хорошо здесь и сейчас!
Девушка пыталась отдышаться, прерывая еще один последний поцелуй. Не помогало. Сердце трепыхалось птицей в груди. Пыталось вырваться на волю… не понимая, куда и зачем теперь лететь? Волосы растрепались. Платье скомкалось на животе. Ткань стала влажной от пота. Прилипла и раздражала напряженные соски. Кожа была все так же наэлектризована. Царапины от ногтей и колкой щетины щипало. Мышцы ныли. Фантомный отголоском оргазма не смягчило ее участи. Возбуждение не отступало. Не удивительно. Бен продолжал вжиматься в нее, придавливая к двери. Дрожал и не торопился разъединять сплетенные тела. Ирландка боялась лишней раз пошевелиться, чтобы не спугнуть обострившиеся ощущения. Его пальцы стискивали бедра, удерживая девушку над полом. Пальцы продолжали впиваться, оставляя синяки. Мария чувствовала, как с каждой секундой член внутри нее твердеет. Вновь наливается желанием, а каждый миллиметр ее истерзанной плоти откликается и подрагивает в такт. Бен едва пошевелился, а она приглушенно застонала, кусая губы. Глубоко внутри стягивался тугой мучительный узел неудовлетворенности. Тело отказывалось подчиняться разуму.
- Я опоздаю на работу, - обреченно шептала она, но объятье не разомкнула. Нужно остановиться! Сейчас! Она обещала себе! Ограничивала Бена, чтобы не остаться еще на один час… день... ночь... сутки. Пятнадцать минут истекли? Нет? Все произошло очень быстро…. Сколько они стоят у этой треклятой двери, грозящей разделить мир на «до» и «после»? Времени уже не осталось? Может еще минутка? Две? Пять? Отпусти меня! Я сама не могу оттолкнуть… Не сейчас! Не теперь, когда я знаю! А что я знаю? Проклятье! Все еще больше запуталось и усложнилось.
Пальцы перебирали взъерошенные волосы на затылке монстра. Жест был таким порочным и в тоже время уютным. Легонько дернула за кончики, направляя Бена. Запрокинула голову. Подставила шею под его раскаленные губы, повинуясь инстинктивной потребности ощутить его поцелуй именно там… Еще один поцелуй! Еще одна минутка!

+1

84

Когда-то ему было мало вечности рядом с Марией, теперь не хватало даже этих несколько минут. Время выскользало сквозь пальцы, но так не хотелось ее отпускать. Мысль о том, что она сейчас выйдет за дверь и больше не вернется, ввергала в ужас. Эта квартира опустеет без нее. Опять станет клеткой для Бена. Заключит в себе воспоминания, где в каждом притуствовала она - его Мария. Она не любила, когда он ее так называл. Это пробуждало воспоминания о прошлом, о том, что потеряно? О «них», что превратилось в клочья? Мысленно он продолжал звать ее своей, хоть это давно не так.
Мария жила своей жизнью, пыталась оставить монстра с спиной. У нее была работа, друзья, ухажер, о котором Бен предпочитал не помнить. Иначе можно было сойти с ума. Почти полноценная жизнь после того, что с ней сотворил он. А у него? Что было у него кроме нее? Ничего. Ничего, за что бы хотелось держаться. Бен сам был виноват в этом. Мария тоже говорила ему об этом не раз. Но будь у него шанс отмотать все назад и пережить все еще раз, он бы все равно выбрал ее вместо тысячи других людей. Никто другой не был и не будет нужен. Могла пройти недели, месяцы или годы, его сердце по-прежнему будет биться ради нее. До последнего вздоха. До последнего стука.
Быть может, это безумие. Кто-то посчитает это болезнью. Неправильным. Глупым. Бену было все равно. Он давно перестал быть нормальным, когда внутри него поселились две сущности - зверь и человек. Когда это случилось? Он и не помнил уже. Когда умерла его мать? Когда убили отца? А может гораздо раньше... В первое время ему удавалось сдерживать хищную натуру. Рядом с Марией получалось быть полузверем-получеловеком. Когда-то она могла любить монстра, зная, что он не причинит ей больше боли, чем она сможет вынести. А потом удерживающий равновесие барьер сломался. Зверь оказался на воле, круга все вокруг себя. Он не прислушался к мольбам, к зовам о помощи. Только потеря всего заставила Бена действовать и побороть ту тварь, которая лишила его Марии.
Он не знал, вернется ли когда-нибудь зверь. Почувствует ли Бен его присутствие или жажду крови. Он вынужден жить в этом страхе постоянно, прибегая к самоконтролю и памяти, которая как выспышки рисовала окровавленные образы Марии. Ее крики, ее боль. Это не позволяло превратиться в то чудовище, каким он был раньше. Оставалось надеяться, что навсегда, насовсем. Сегодня для него тоже стало открытием. Бен перестал сдерживать себя, но зверь не вернулся. Не почувствовал никаких изменений. Зловеще шепчущий внутренний голос молчал уже давно. Его одолевала лишь страсть и желание обладать Марией. Урвать последние минуты с ней рядом. Тело отказывалось ее отпускать, держа в крепком капкане. А сердце трепыхало в груди, выбивая тяжелые стуки в рваном ритме вместе с его сбитым дыханием на ее губам.
Почему он так и не научился останавливать время? Почему вынужден отпускать Марию? А если он ее не отпустит, что она сделает тогда? Подобные мысли слишком часто посещали его голову. Но Бен знал, что не станет делать ничего через силу. Не будет заставлять ее. Эти два дня, которые девушка подарила ему, он не запирал ее на ключ, не угрожал и не причинял боли. Ведь раньше мужчина именно так бы и поступил. Сегодня, сейчас все стало иначе. Неужели слишком поздно? Для того, чтобы быть вместе. Чтобы стать нормальным. Достойным Марии и ее присутствия рядом. Бен отказывался в это верить. В отчаянье качал головой, припадая губами к девичьему телу.
Он хотел быть везде, но в то же время терял драгоценные минуты, не успевая коснуться ее нигде. Прижимаясь пальцами, губами, языком, голым торсом, вжимая девушку в дрожащую под его натиском дверь, Бен хотел оставить на ней свой след. Хотя бы запах. Хотя бы на время стать единым целым. Не помня ни времени, ни дня. Поддаться страсти еще на несколько минут. Последние. Но он никак не мог понять, где заканчивается эта грань. Когда он сможет ее отпустить. А сможет? Чем ближе Мария была, тем труднее было это сделать. Тело откликалось на близость ее тела. Девушка вонзила свои пальчики в его отросшие волосы. Ее ногти царапали затылок. Так необходимо. Приятно. Еще... Он мысленно молил об этом. О том, чтобы Мария не разрывала объятий. Позволила ему еще немного побыть с ней рядом, сплетая тела, отпуская весь контроль, становясь собой. Даже от этого жеста его кровь вскипала в жилах. Член внутри узкого лона твердел, наливаясь силой. Бен прижался губами к изгибу на горле, собирая мелкие капельки пота.
Ее кожа в этом месте была особенно чувствительной к его прикосновениям. Он оцарапал пульсирующий под кожей жилку зубами. Засосал горячую плоть в рот, также как несколько часов назад с рвением сосал плоть между ее ног. Из его горла вырвался одобрительный жаждущий стон. Ничто и никто не заставил бы его сейчас отпустить Марию. Особенно ее упоминание о работе. От этого ему хотелось схватить ее еще крепче и никуда не пускать.
- Я хочу тебя... - всегда, везде - пытаясь играть против времени, он сделал первый предупреждающий толчок, - ...еще немного, - язык заплетался, не в силах надолго оторваться от тела Марии. Он с жадностью хватал ее запах, втягивая в легкие и пытаясь оставить частичку ее также на себе. Это «немного» не измерялось в минутах и часах. Это слишком мало, чтобы пресытиться ею. Только у них не было этого времени. У них уже ничего не было. Но они продолжали красть это время у нового дня. Бен тоже чувствовал, что девушка не хотела уходить. Налитый член погрузился глубже в истерзанные пульсирующие стеночки. Он задвигался, вновь вбивая девичье тело в дверь. Деревяшка затряслась от сильного напора. Ставни заскрипели. Тело мужчины охватил вспыхнувший огонь. Каждая мышца напряглась, перекатываясь на руках и спине. Его пальцы впились в округлые бедра, желая почувствовать ее еще ближе. Прижимая к себе, забирая полностью. Еще ненадолго делая Марию своей. Ее тело не выпускало его на волю и Бен вновь потерял голову.

+1

85

Уходя- уходи… Не останавливайся. Не оглядывайся. Не задумывайся. Не оспаривай собственного решения. Не оттягивай неизбежного. Каждая последующая секунда отсрочки будет возрождать из небытия сомнения. Сделает уход невыносимым. Невозможным. Неправильным. Оставаясь с монстром на прощальную ночь, Мария была уверенна, что сможет противостоять искушению задержаться подольше.  Отдавая ему свое тело, девушка сохраняла крохотную льдинку в сердце. Та засела глубоко. Жару осторожных поцелуев было не добраться. Она пьянела. Разум затуманивался на какое-то время, но окончательно головы ирландка не теряла. Приглушенная страсть дарила приятные минуты, не пошатнув уверенности в правильности принятого решения. Мария никогда не лгала своему монстру. Все решила еще в домике у озера. Одним рывком покончила с мучительными отношениями. Давно нужно было поставить точку. Предательское бегство Арчера из спальни – последняя капля в чаше терпения. Жестокие уроки усвоены и высечены на сердце глубокими шрамами. Бен мог клясться и божиться всеми Богами, но рано и ли поздно история повторится! Он опять спасует. Оставит в трудную минуту. Отвернется, придумывая для бегства благовидный предлог. Бетанкур его простила за прошлое, но запрещала забывать содеянное. Не могла забыть и доверять, как прежде.
Память служила оберегом от новых ошибок. Время, проведенное вместе и трепетное отношение монстра, подтопило ледяную корку в душе, но она все еще готова была уйти. Оставался один шаг за порог, но Арчер не отпустил.  Внезапный порыв дикой страсти сдавил горло инстинкту самосохранения. Вместо предостерегающих воплей доносились сдавленные хрипы. Бен не позволил ей выйти за дверь! Просил! Умолял! Делал своей вновь и вновь! Девушка все еще в квартире на семнадцатом этаже... на территории монстра. В его власти. Если Бенджамин захочет, то заколотит двери и окна. Сделает Марию своей пленницей…Поступок в его репертуаре. Старый проверенный способ удержать кого-то рядом. Почему ей не страшно от подобных мыслей? Соскучилась по роли жертвы?! Нет! Определенно нет! Мария научилась ценить свободу! Они оба знали хрупкость пошатнувшейся психики. Даже то, как монстр вдавливает хрупкое тело в дверь могло привести к панической атаке. Ни привело! Последние пятнадцать минут разрушили пугающие шаблоны. Все будто обнулилось и оторвалось от реальности. Они вне прошлого и будущего. Еще насколько минут они свободны от боли, страхов, предрассудков. Эти несколько минут становились лучшими за прошедшую «ночь».  Она чувствовала себя желанной! Единственной женщиной на плане способной разжечь в Бене этот дикий огонь… Не важно, что все мираж и самообман.
- Я тоже хочу… - тебя… секса… секса с тобой… - Задыхаясь от нарастающего напряжение, Мария не видела причины лгать. Тело давно открыло монстру карты. Крики отрицания не заглушат отклика и трепета. Бенджамину не удалось подружиться с тараканами в ее голове. Ирландка не всегда могла объяснить реакцию своего сознания на действия окружающих. Но что-что, а ее тело Бен знал досконально. Пробудившееся желание могло стать оружием в руках мужчины. Хорошо, что они окончательно слетели с катушек в самом конце прощального свидания. Случись это вчера -ночь затянулась бы на неделю. – Немного, - маленькая формальность, словно ее согласие не было получено при первом же качке бедрами. Тело пронзило миллионом иголок болезненного возбуждения. – Я все равно уй… - ду… - девушка оставляла шанс на спасение от накатившего безумия. Бен должен знать, что «немного» ничего не изменит. Разве? Она могла разомкнуть объятья, но не сделала этого. Могла настоять и оттолкнуть, а поощрила монстра. Потребовала поцелуя и грубой скупой ласки. Напряжение достигло апогея. Бен не щадил ни себя, ни ее. Таранил. Двигался. Разрывал изнутри истерзанную плоть. Сминал бедра до хруста костей. На них не останется живого места. Мария сдалась под натиском его желания. Не в силах больше не кричать ни стонать, она тихо всхлипывала. Эмоции захлестывали. Она висела на волоске над пропастью. Рваные вдохни между толчками и хаотично движущиеся руки, пытающиеся ухватиться за обнаженный торс монстра. Она боялась сорваться. Она хотела упасть. Даже болезненное падение предпочтительнее, чем очередное разочарование в себе и пустота в конце. Однако у нее появился шанс преодолеть невидимый психологический барьер. Так близко к оргазму она не пробиралась. Нежность позволяла наслаждению воровато подкрасться. Стоило заметить и попытаться ухватиться, как оно исчезало в темноте. Сейчас Бенджамин не искал длинного пути к ней. Шел в лобовую атаку и, кажется, выбил очередной кирпич в стене отчуждения. Девушка не могла уловить его бешеный ритм. Тесемка на груди развязалась или оторвалась. Платье сползало вниз, вкручиваясь на спине. Оголило плечи и часть груди. Тонкая преграда исчезла. Она кожей чувствовала шершавую поверхность двери. В голове замигал красный предупреждающий маячок. Мария торопливо потянула платье вверх. Отрезала пути для возвращения призраков. Боялась испортить своим страхом последние минуты вместе. Но в какую-то секунду стало плевать! Мысли рассыпались ярким конфетти и упали к босым ногам монстра. Толчок… еще один… Острые клыки царапали мокрую от пота шею. Бен проник в ее кровь. Управлял ее телом... пульсом... удовольствием. Мария взорвалась и рассыпалась на атомы в его руках. Ногти впились в его окаменевшие плечи. Девушка металась в чувственной агонии какого-то болезненного оргазма. Онемела от давно забытых ощущений. Не могла выкричаться эмоции со стонами и мольбами. Кажется она умирала и возрождалась вновь, а монстр все продолжал двигаться… грубо… неутомимо… неумолимо…

+1

86

В какой-то момент контроль был утерян окончательно. Бен двигался, не зная меры, не в силах утолить жажду, но не видел в этом ничего предосудительного. Каждый новый толчок порождал желание еще больше обладать телом Марии. Коснуться там, где не успел. Оставить свой запах и след. Поцеловать, чувствуя обжигающую сладость на своих губах. Еще немного... немного... Ах, если бы у них было немного больше времени! Час, день, неделя... сколько не бери, ему все равно будет мало ее. Правду говорят, что только потеряв, начинаешь ценить тех людей, те вещи, которых нет больше рядом. Только потеряв Марию, Бен осознал, как дорога она ему стала. Он дышал вместе с ней. Чувствовал вместе с ней. Он жил только благодаря ей. Она вдыхал в него жизнь и силы противостоять всему миру. С ней он мог побороть кого и что угодно, без нее - существование теряло свой смысл. Он блуждал в темном лабиринте своего сознания, не понимая, в какую сторону двигаться.
Сегодняшнее утро... вчерашняя ночь и ночь предыдущая многое изменили между ними. Но недостаточно для того, чтобы девушка захотела остаться. Неподходящее время. Место. А может неподходящий он. Бен совершил слишком много ошибок, чтобы так легко отвоевать доверие Марии. Если для того, чтобы дождаться нужного момента, нужно ее отпустить, скрипя сердцем он сделает это. Разве сможет? Нет!
Но прежде, чем сделает это или нет, он еще насладится девичьим телом. Еще раз обследует каждый сантиметр кожи на ее шее. Оставит следы от влажных поцелуев и царапающих зубов. Еще раз обожжет рваным жаром дыхания. Еще и еще раз заключит в тиски сильных рук. Бен не мог остановиться. Его пальцы впивались в оголенную кожу на ее бедрах. Нос утыкался к рассыпавшиеся по плечам длинные локоны волос. Он вдыхал запах Марии как ненормальный. Ее запах сводил его с ума. Кружил голову. Пьянил. Запах проникал под кожу и смешивался с кровью. Сама того не замечая, Мария становилась частью его самого. Разве это мог быть конец?! Нет! Бен отказывался в это верить. Ее уход ничего не значил! Ее слова ничего не значили для «них»! Он пытался вдолбить эту правду, яростно вколачивая девичье тело в дверь. Отвоевать минуты, ломая выстроенные между ними барьеры.
Его бедра работали как поршни. Взад и вперед. Глубже. Яростней. Теряя остатки контроля над телом. Он не боляся пробудить сущность зверя. Сейчас Бен вообще ничего не боялся. Мог только чувствовать. Мог хрипло стонать в ответ. Насладиться тем, как хрупкое тело девушки дрожит в его руках. Как ее плоть сжимает его изнутри. Пульсирует. Стягивает. Не выпуская из жаркого плена. Становясь все горячее и горячее. Или только ему так казалось. Все тело Марии превратилось в огненный клубок горячего пламени. Обжигало везде, где он прикасался обнаженной плотью. Это чувство он не хотел заменять ничем другим. Только так. Именно так! Еще больше. Еще и еще! До последней капли. Лишаясь последних сил. Отдавая всего себя. Будто они жили только эти последние минуты.
Я тоже хочу, - вспыхнуло в его голове ураганом, разметая все лишние мысли прочь. Не было страхов, не было самоконтроля и желания сдерживаться. Не было той обреченности, с которой Бен переступил порог этой квартиры двумя днями ранее. Это могло быть временным визитом до тех пор, пока Марии не станет лучше и она поспешил ретироваться из этого навевающего на воспоминания места. Но все обернулось иначе. Слава Богу, что так произошло! Слава Богу, у него хватило ума не отпускать ее!
- Плевать! - сейчас действительно так и было. Бен не думал о том, что их ждет, об уходе Марии. Он брал от оставшегося момента все, что мог... все, что успевал. Пусть слишком грубо, пусть требовательно и так не похоже на нынешнего его. Это было... было почти также как и раньше. Когда они стояли на грани обрыва и не боялись ступить за пределы твердой почвы под ногами. Они падали. Падали, переплетаясь телами и сердцами. А затем, не настигая дна, взмывали вверх. Все также вместе.
Из его горла вырвалось дикое гортанное рычание. Бен приоткрыл глаза как раз в тот момент, когда платье сползло вниз, оголяя ее аппетитное тело. Задыхаясь в запахе ее тела, в запахе возбуждения, он поспешно облизал губы. Кончик языка обожгло испепеляющей сладостью. Он обнажил клыки. Кончики зубов оцарапали голую кожу на девичьем горле. Под ней ненасытно билась жилка. Мужчина задышал еще чаще, зарычал еще громче. Было такое ощущение, что сотрясаются стены вокруг них. Он продолжал двигаться, вбивая их тела в ставшую хлипкой деревяшку. Под его напором дверь скрипела все сильнее. Но он не мог с этим ничего сделать, особенно остановиться. Девичья плоть стала еще более узкой, жаром обдавая пах. С трудом выпускала напряженный член. С трудом позволяла врываться обратно, проникая глубоко и до самой матки в жаре девичьего естества.
Острые ноготки Марии впились в его плечи. Он совсем не чувствовал боли. Жаждал ее прикосновений также, как было необходимо дыхание. И тогда это произошло. Мария задрожала в его руках, еще сильнее цепляясь за него, за возможность чувствовать то, чего была лишена так долго. Ритм его толчков стал рваней и быстрее. Ее оргазм подстригал его двигаться, пронзая самые чувственные точки тела. Помечая ее собой. Погружаясь глубже. Бен хотел продлить ощущения девушки. Разделить с ней близость их тел. Каждый вдох и выдох, стук сердца. Он хватался за Марию, ее тело, дыхание, «взгляд». Тянул на себя. Вдавливал в дверь, сотрясаясь в еще одном оргазме.
После с трудом приходя в себя. Тяжело дышал Марии прямо в взмокшую от пота шею, обжигая дыханием и обнаженную грудь. С еще большем трудом опустил девичьи ноги на пол. По-прежнему зажимал ее между собой и дверью, не позволяя упасть. Руки слушались с трудом. Но Бену удалось поднести их к ее лицу, обхватывая ладонями и прижимаясь губами к ее губам, за секунду до необходимого поцелуя шепча ее имя. Зовя Марию и не веря, что она рядом, что это реальности и происходит с ними.

+1

87

Хищное рычание щекотало нервы и слух. Расшатавшиеся дверные петли стали звучать иначе. Деревянное полотно разболталось и при каждом толчке билось о косяк. Удары эхом разносились по квартире, будто нарочно подчеркивая силу напора монстра. От сочетания этих звуков волосы на затылке начинали шевелиться, а ощущения обострялись до нельзя. Балансирование на краю бездны очень возбуждало, особенно, когда оба знали, что ждет в случае падения. Риск давно внесен в перечень запрещенных «препаратов», но сегодня все табу сняты. С уст девушки слетали приглушенно-обессиленные стоны и сдавленный шепот умоляющий не останавливаться. Мария торопилась насладиться мгновением. Прошлой ночью она почти получала желаемое, но вечно чего-то не хватало. Она списывала неудачи на внутреннюю поломку. Вряд ли продолжительный секс смог сойти за «ремонтные работы». Они были близки раньше, но ничего не случалось... увы... Звезды сошлись? Что-то изменилось? Нет. Что-то вернулось к истокам их порочной связи.  Иногда прошлое приносит пользу, а не вред. Да и в прощальном сексе было нечто особенное. Терпкое… горькое… солоноватое от непролитых слез. Неповторимое чувство насыщения и переполнения. Удовольствие с легкой приправой боли. Невесомость, граничащая с прострацией. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мария тысячу лет не испытывала ничего подобного. Была убеждена, что больше и не сможет получить подлинное наслаждение от близости с мужчиной. В аду нет места для удовольствия. Только слезы… Только страдания… Только боль...
Бену удалось победить чудовище в себе. Больше года Зверь не проявлялся. Не требовал кровавых жертв. Не давал о себе знать желанием убивать и калечить. Не подавал признаков жизни, но умер ли на самом деле? Сколько еще «не» пришлось собрать, чтобы Арчер стал свободен. Он мог радоваться победе, а ирландка оставалась на коротком поводке у демона. Девушка слышала обманчиво мягкую поступь за спиной. Оставив прежнего носителя в покое, Зверь отправился вслед за любимой жертвой. Он сопровождал Марию повсюду. Стал незримой тенью, паранойей и якорем, тянущим обратно на дно, если она вдруг рисковала карабкаться обратно к свету. Девушка привыкла к соглядатаю. Ужилась с ним. Некого не винила в организации преследования. Она сама хваталась за пугающее прошлое, подпитывая Зверя. Когда-то у Бетанкур было большое сердце, умеющее любить вопреки. Оно было открыто нараспашку. Зверю находился уютный уголок. Темный… Мрачноватый... Все, как он любит. Когда-то они почти были счастливы втроем. Наивная девочка считала, что может приручить хищника. Жестоко поплатилась за ошибку. Недостаточно страдала? Почему он все еще здесь? Мария привела Зверя обратно к порогу мужчины. Он устал ждать за дверью, как преданная дворняга. Ворвался в квартиру. Их опять трое? Мария не хотела в это верить. Грубость и боль не обязательно визитная карточка Зверя в человеческом обличии. Демон выбрал Арчера потом что в нем изначально была заложена порочная жилка. Он не умел любить без боли. Мужчина менялся ради нее, но попутно терял себя, боясь оттолкнуть и напугать. Необходимость в сдерживании порывов отпала. Они стояли лицом к лицу с обнаженными сердцами, помыслами и желаниями. От переизбытка ощущений сдавило грудь.  Последнее, что она слышала было решительное «плевать» в ответ на ее обещание уйти. Оно въелось жалом скорпиона в сердце. Оргазм приостановил распространения яда. Бен еще какое-то время двигаться, но одурманенное сознание утратило связь с происходящим.
Девушка пришла в себя только когда пальцы коснулись ледяной плитки. Холодок побежал вверх по лодыжкам и коленкам. Забрался под задранный подол платья. Слизал капли пота на исцарапанной спине. Старая дверь успела оставить множество мелких отметин на оголившихся лопатках. Они начинали подергивать и саднить. Мария задрожала. Сердце все еще учащенно билось о ребра. В ушах звенело. Она не чувствовала опоры под ногами. Босая ступня едва доставала до пола. Во время бешенного секса блондинка успела потерять одну сандалию. Подошва второй соскальзывала с плинтуса. Мария все еще была зажата между дверью и навалившимся сверху монстром. Они стояли так целую вечность. Никто не решался нарушить молчание и разомкнуть объятья. Ураган страсти и желания постепенно утихал, оставляя после себя разрушения на теле и полный бардак в душе. Мария так и не смогла оттолкнуть монстра. Его дыхание все еще щекотало щеку. Бедра были тесно прижаты к ее телу.
- Мне пора, - незнакомый голос разрезал почти уютную тишину, но вечно так продолжаться не могло. Ей нельзя опаздывать на работу. Хотя девушка не представляла как в таком виде и состоянии завалится в пожарную часть. Борясь с навалившейся слабостью, Ри пригладила растрепавшиеся волосы. Попыталась привести в порядок лиф платья. Дрожащие пальцы путались в сползшие с плеч бретельках.
– Привет Робин, который час? – ей нужно было что-то делать и говорить, чтобы поменьше думать и не оглядываться назад. Если Мария начнет анализировать случившееся или останется навсегда, или обратится в бегство. Нельзя допустить ни того, ни другого. Она хотела уйти, а не бежать.
В Нью-Йорке 5:55 до полудня. Понедельник, 17 июля, - донеся компьютерный голос из валяющейся под ногами сумки. Странно, прошло действительно немногим больше пятнадцати минут, а кажется они прожили несколько сумасшедших часов у этой двери.
- Мне действительно пора, Бен, - и прежде, чем мужчина что-то возразил, закрыла ему рот ладонью. – Помнишь, что ты сказал несколько минут назад? Плевать на мой уход… Пусть так и остается… - Мария старалась запихнуть куда подальше невнятную боль от емкого признания монстра. Раньше он часто выдавал истинные чувства во время близости. В порыве дикой страсти трудно лгать.  Она упустила момент, когда Арчеру стало все равно. Монстр сделал свои выводы. Понял, что не стоит тратить время на почти неодушевленный предмет? Осуждал за то, что часы нежности и ласки не смогли довести до оргазма, а несколько минут грубости подарили долгожданную разрядку? Она испорчена до мозга костей? Порочная? Грязная? Какая? Мария предпочитала не знать ход мыслей мужчины. Ей еще предстояло понять всю степень собственного сумасшествия и пережить последнее послевкусие боли. Как всегда, в одиночку… Но теперь это одиночество будет полным за несколько кварталов от монстра. Так проще, но не легче.  Его «плевать» развязывало руки и упрощало уход. Девушка нащупала ручку, которая успела так же «отметится» на ее истерзанном бедре. Рядом был замок. Мария повернула ключ, отпирая дверь.

+1

88

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Время неумолимо ускользало. Их пятнадцать минут давно закончились, но никто из них не спешил разрывать объятия. Для Бена это было подобно смерти. Отпустить, позволить Марии уйти. Навсегда закрыть дверь и больше не вернуться в его жизнь. Что может быть хуже? Ничего страшнее этого. Сердце так сильно колотилось в груди. Он дышал слишком часто. Пытался отдышаться, пытался побороть страх, который кроткими шагами подкрадывался за спиной. Реальность понемногу возвращалась, прямиком ударяя в грудь. Заставляя за секунду до боли сжаться сердцу. Он тянул руки к Марии. Гнал прочь истину. Пальцы путались в ее длинных волосах, перебирая белокурые пряди. Наслаждаясь каждым подаренным прикосновением. Последним и еще одним. Он был не в силах пресытиться Марией. Очерчивая ее скулы и подбородок. Проводя большими пальцами по румяным щекам. Смотрел в глаза, пытаясь остаться отражением в ее зрачках навсегда.
Это утро и две предыдущие ночи изменили что-то между ними. В них самих. Перед ним не стояла полная страхов и истерик девушка. Мария больше не боялась его. Ее тело, ее сердце говорило ему об этом. Трепетало также как и его собственное. Чувствовало. Жило. Стремилось быть ближе, хоть разум и отталкивал. Говорил «уходи». Предостерегал от еще одной роковой ошибки. Падения в бездну. Бен был готов удержать на самом краю обрыва, если бы она только могла остаться, если бы могла послать к черту работу и обязанности. Но Мария всегда поступала правильно. Не могла никого подвести. Даже если это было в ущерб себе и своим желаниям. В этом они были различны. Если бы она только попросила его не отпускать, он бы забыл об окружающем мире, о работе, обо всем. Рядом с ней он уже об этом забыл. Не показывался на работе третий день. Джим привык к его подобным исчезновениям. До поры до времени терпел.
Сейчас было все равно, даже если его уволят. Он найдет другую дыру, где спрятаться от реальности без нее. Другую Марию найти он не сможет. Ей нет замены, пусть девушка и не верила этому, ни единому его слову. Считала любовь удобной привычкой. Зависимостью. Но он любил ее. По-настоящему любил. Именно ее. Зависимость проходит, от привычек можно избавиться, заменив их новыми привычками. Любовью никто не в силах управлять. Она просто есть. Ее не видно, ее нельзя потрогать. Ее можно только чувствовать. И он чувствовал. До безумия любил Марию. Со всеми ее привычками, чертами характера, ее упрямством и не желании признавать правду, что она что-то еще чувствует к нему. Как к ней достучаться? Как убедить, что это не временное помешательство? Даже не прощание. Он не готов говорить ей «прощай». Может «до свидания», с уверенностью, что это не их последняя встреча. Только отпустить Марию все равно не мог.
Прижавшись лбом к ее лбу, Бен смотрел на нее сверху вниз. Помнил наизусть каждую родинку, впадинку, манящий изгиб ее носа и припухлых губ. Его пальцы порхали по ее щекам, прижимаясь к теплой коже. Горячее дыхание било по лицу. Вдох и выдох. Бен затянулся ее запахом. Хотел помнить этот момент. Хотел держать Марию в своих руках. Не отпускать. Никогда.
Нарушившие тишину слова Марии, почти выбили почву из-под его ног. Он хотел притвориться, что ему это послышалось. Пора... Зачем? Куда? Навсегда? В его глазах читались немые вопросы. К горлу подступал ком. Бен качал головой. Девушка прижала ладонь к его рту, не позволяя ответить. Он прижался губами к тонким пальцами, мыча ее имя, умоляя не уходить. Умоляя дать еще пару минут. Пусть и их ему будет мало. Всегда мало. Мало ее.
Он протянул руку, касаясь пальцам запястья Марии. Убирая в сторону ее ладонь, но не отрывая от своего лица, чтобы опалить сбитым дыханием ее хрупкие пальчики, прикоснуться губами. Еще на миг почувствовать ее необходимые прикосновения.
- Я не хочу... - в его голосе веяло паникой, - не хочу тебя отпускать, -  губы дрожали, прижавшись к внутренней стороне девичьей ладони. Когда щелкнул замок на двери, взбунтовавшееся сердце забилось так сильно, до боли сжимая грудную клетку. Бен протунял вторую руку, хватая Марию за ладонь, удерживающую ручку на двери. Нет, она не могла уйти вот так! Нет! - Мне не плевать на твой уход... Плевать на все остальное... на время, на работу, на твой проклятый телефон, выносящий приговор, что времени больше нет! На все плевать, кроме тебя... - он по-прежнему прижимал девушку к двери. Если он не сделает шаг назад, она не сможет уйти. Только в его планы не входило удерживать ее силой. Бен хотел, чтобы она сама захотела остаться. С ним. Здесь. Всегда. - Пятнадцать минут давно закончились, но я не хочу, чтобы ты уходила... не хочу тебя отпускать... не хочу видеть, как ты уходишь. Не хочу и не могу, Мария! - его голос срывался и дрожал. Удерживая девушку за обе руки и утыкаясь носом в пряди ее длинных волос, он сделал отчаянный вдох. Ее запах давно впечатался в ее кожу, проник в кровь и стал частью его самого. Как же он мог отпустить ее? Ответ был предельно ясен - никак. - Ты ведь тоже не хочешь уходить, - он знал, он чувствовал это. Неведомые силы все равно удерживали их вместе, сколько бы и не пришлось бороться с доводами разума. Вместе они гораздо сильнее, чем по отдельности. Вместе они живы, а врозь лишь существовали.

+1

89

Тик-тик… тик-так…
Звук становился громче и зловещее.
Тик-так… тик-так…
Часы на стене гостиной вновь ожили? Они шли все время, приближая их к финишной черте. Поглощенные друг другом, бывшие возлюбленные не замечали тяжелой поступи времени. Пользуясь камуфлирующим эффектом страсти, оно подошло вплотную.
Щелк… щелк... щелк…
Механизм подаренных Беном часиков противно трещал. Вращающиеся шестеренки отмеряли последние секунды до пустоты. Раньше девушка не замечала их тихого хода, а сейчас по руке расходились неприятные волны вибраций, словно кто-то бросал камни в воду, наслаждаясь шрамами образовавшихся кругов. Невыносимо! Время не знало не стыда не совести. Дышало в затылок, не смущаясь полуобнаженного вида и весьма недвусмысленной позы сумасшедшей парочки. Время нетерпеливо покашливало часами. Пришло восстановить привычный ход вещей. Вернуть каждого на свое место и поставить точку. Время всегда было их врагом. Оно любило порядок, а там, где встречались монстр и его излюбленная игрушка все шло кувырком.
Игрушка… Странно, Мария так и не смогла найти для себя иного определения и места рядом с Арчером. Кем она была в жизни монстра? Самое время выяснить… Когда, если не сейчас? Кто она? Кем была? Его возлюбленной? Приторно и избито. Его женщиной? Зверь в человеческом обличии отказывал в праве считать себя просто женщиной без всяких-яких высокопарных приставок.  Его женой? Ложь! Частое использования фальшивых документов замусолило выдумку о браке до жирного блеска, но не сделало ее более реальной. Его Марией единственной и неповторимой? Звучит пафосно, но сколько таких «единственных» было до ирландки? Неповторимость же изваляна в грязи и низложена до уровня непотребности.
Игрушка - не самый худший вариант. Обуза и бывшая подстилка звучало совсем паршиво. Живая кукла с завитыми локонами, огромными слепыми глаза и ресницами-опахалами. Куклы - очень милый «создания»… с какой стороны не посмотри. Мария тоже бывала милой и красивой… пока была новой. Долгая эксплуатация и небрежное отношения поломали внутренние механизмы и потрепали внешний вид. У каждого в детстве были любимые пупсы или машинки. Что с ними стало?  Вырванные волосы, оторванные руки, отломанные колеса и дверцы. Нет ничего вечного. У человеческой любви и привязанности тоже есть срок годности. Он не указан на упаковке. Создатель решил, что интереснее держать свои творения в неведении, напряжении и вечных сомнениях. Нет никаких гарантий хотя бы на год любви и нежности со стороны мужчины. Если бы у них был этот год, Мария осталась не задумываясь. Целый год счастья стоил столетия бессмысленного существования. Увы. У них не осталось попыток и шансов. Она слишком хорошо знала Арчера, чтобы строить замки на песке. Добившись своего, монстр быстро заскучает. Потеряет к ней интерес и вышвырнет за дверь. Больно будет только Марии. Лучше уйти сейчас и на своих условиях. Она не могла рисковать... больше нет...
Минуты ускользали, а Бен не сдвинулся с места. Нерушимой скалой нависал над девушкой. Его отрывистое дыхание сбивало со лба капельки выступившей влаги. Опускалось ниже по переносице. Ласкало теплом истерзанные поцелуями губы. Мария чувствовала его, как ненормальная. Каждый его вздох и осторожное прикосновение мозолистых пальцев. Мужчина прорисовывал ее черты, будто пытался запечатлеть в памяти забытый образ «его Марии». Он никогда прежде так не прикасался. Медленно двигающиеся пальцы рассказывала грустную историю об утраченном счастье, потерянном времени и тщетных попытках переплыть океан боли, разделивший их навечно. С этих касаниях было все от раскаянья до угасающей надежды. Бенджамин просил прощения за причиненное зло. В покалывающем тепле было столько искренности, что сердце сжималось в груди. Девушка предпочла бы не «слышать» … не понимать… не прощать. Монстр выпустил на волю свое дьявольское обаяние. Решимость уйти таяла с каждой дополнительной минутой, проведенной рядом.  Мария не могла поддаться и в очередной раз переломать себя через колено. Она никогда не предавала Арчера, но себя постоянно. Больше не могла нашпиговывать измученное сердце иголками и ждать когда потечет свежая кровь.
- Не надо, - одними губами шептала она. Сколько раз Мария молила монстра о пощаде?  Это успело войти в привычку. Ирландка просила. А он поступал по-своему. – Пожалуйста, не надо, - было больно от слов Бена. Молить друг друга о противоположных вещах нелепо и бесполезно. Минут на минус не даст плюс... Не сегодня... Не в этой квартире... Не в их ситуации. – Мне нужно уйти. Я должна уйти, понимаешь! – ничего он не понимал. Бетанкур и сама уже не разбирала, что станет делать, когда выйдет за порог? Сможет ли вообще стоять на ногах? Эйфория уступала место боли. Тело ныло. Исцарапанную кожу стягивало. Застежка на брюках монстра исполосовала внутреннюю сторону бедер. Раньше блондинка этого не ощущала. Теперь стертые участки саднили.  Болезненное послевкусие грубости Арчера вызывало необъяснимо-пугающее чувство ностальгии. Горячечный бред! Ничего. Это скоро пройдет. Зализывание ран в одиночестве быстро выветрить дурь из белокурой головы. Воскресит более реалистичную картинку забытого прошлого.   – На меня тоже будет наплевать… Пусть не сейчас… но скоро тебе приесться пресный секс... однообразные дни…нормальная жизнь… Ты опять разобьешь мое сердце… - Бен взял в плен ее руки, уничтожая на корню попытку привести себя в порядок. Не важно… Мысли путались. Девушка остро нуждалась в расстоянии между ними, а монстр был слишком близко. Непростительно много обнаженной плоти, льнувшей к ее влажной коже. – Я не могу вновь стать твоей пленницей. Мое мнение всегда было второстепенно.  Всегда решал ты… Вот и сейчас… «Ты не хочешь»… «ты не можешь», а как же я? Какую роль опять мне пророчишь? Твоей Марии? Нечто твое! Я могу больше существовать под гнетом твоей ревности... Не смогу «оглядываться» на каждый поступок и шаг. Не могу анализировать и бояться, что тебе не понравится количество мужчин на моей работе…слишком приветливые знакомые, которые берут меня за руку, зовут в гости или выпить кофе. Я знаю, как это будет. Ты постепенно отгонишь всех людей. Запрешь меня в четырех стенах. Сделаешь по-настоящему своей. Разве не этого ты хочешь? Признайся! А когда никого не останется рядом… не будет работы… друзей… я опять превращусь в тень… Опять стану никем… Я не хочу потерять себя… Отпусти меня, пожалуйста… У меня нет сил тебе противостоять… - она не отталкивала... не вырывалась... обреченно молила, вздрагивая от каждого слова Бена, как от удара в тысячу вольт. Внутри все обуглилось, а они продолжали стоять у треклятой двери..

+1

90

Удержать рядом силой было гораздо проще, чем разумными доводами. Схватить, связать, запереть. Продемонстрировать силу и агрессию, чтобы жертва трепетали под натиском мощной фигуры. Вселяя страх, он подавлял волю Марии. Так было легче. Легче, чем говорить. Решать проблемы. Понимать,ю и знать, что чувствует и хочет она. Этого не добиться без разговоров. Для Бена всегда было сложно поддерживать диалог. В открытую признаться в том, что чувствует было сложнее, чем встать под пулю и смотреть смерти прямо в глаза. В чем-то он все-таки был трусом. Скрываясь под маской жестокости, он тоже был трусом. Не понимал, что силой лишь отдалял Марию от себя. С каждой новой отметиной на ее теле они становились все дальше друг от друга. Нет, он не имел ввиду то, что произошло между ними несколькими минутами раннее. Внезапный порыв страсти и отметины пальцев на ее бедрах казались нужными и правильными. Он имел ввиду те разы, когда зверь над ним брал вверх и причинял девушке самую настоящую боль. Та не была разделена страстью и желанием. Это просто была голая жестокость. Ударить и разодрать кожу в кровь, не в качестве удовольствия, а в качестве наказания.
Сейчас подобный сценарий шел в разрез с тем, чего Бен добивался. Он хотел, чтобы Мария осталась, но не так, не силой, не ценой ее боли и страха. Он хотел видеть ее, среди этих стен. Так квартира больше не выглядела подобно клетке. Она была здесь и солнце рассветало за окном. Ее не было и над крышей собирались черные тучи. Все зависело от ее присутствия рядом. С ней Бен умел радоваться мелочам, он даже мог улыбаться, без нее - становился тем угрюмым и несговорчивым монстром.
И теперь Мария вновь уходила. Хотела уйти, но не вырывалась, оставляя следующий ход за ним. Бену с трудом давался выбор - отпустить или нет. Он не хотел этого делать, не хотел смотреть, как за ней закрывается дверь и его накрывает душераздирающая тишина пустого коридора.
- Нет, я не понимаю! - он действительно понимал с трудом, что происходит между ними. Они бежали из крайности в крайность. Убивали себя разлукой, а затем стоило столкнуться, их уже было не оттянуть друг от друга. Они тонули в страсти и разбивались об острые камни от боли, осознавая, что это не на всегда. Реальность вмешивалась, засовывая палки в колеса. Никто из них не знал, суждено ли им проехать дальше или упасть с обрыва, разбиваясь насмерть. Это и значило жить...
- Я не сделаю это. Не причиню тебе боль, - едва ли сейчас его слова имели должный эффект. Мария обжигалась на его обещаниях уже не раз и была права в том, что не могла довериться вновь. Вместо слов Бен предпочитал доказывать свою правоту прикосновениями. Его пальцы замерли на ее пальцах, переплетаясь и не отпуская. Кожа обжигала кожу. Сердце стучало вместе с ее сердцем, причиняя боль от каждого следующего стука, который приближал минуты их расставания. Бен крепче сжал ее руки. Сделал глубокий и такой необходимый вдох. Легкие наполнились запахом девушки, придавая ему сил. Чтобы устоять на ногах, не сделать шаг ближе к бездне и не начать вновь жалеть себя. Хватит! Он закачал головой, отрицая звучащие слова.
- Наш секс никогда не был пресным, дни рядом с тобой не повторяются, а нормальность... что значит быть нормальным? - здесь и сейчас он был собой, обнажал перед Марией сердце и душу, не боясь той боли, которая последует после. Был нормальным? Плевать на все, кроме нее! Если бы так было, Бен бы давно нашел ей замену. Другую-очередную, которая была бы похожа на нее, но не смогла бы заменить ему Марию. Он не мог представить, что рядом с ним может быть кто-то еще, что он будет обнимать и целовать другую также как Марию. Любовь к ней прострелила грудную клетку и пуля попала прямо в середину сердца. Места для кого-то другого там попросту не осталось.
- Ты не моя пленница. Больше нет... Если бы так думала, ты бы не осталась со мной на эту «ночь», - ведь он не удерживал ее силой. Мария была вольна уйти, но ее тело и сердце сопротивлялись. И что бы она там не говорила, она по-прежнему что-то чувствует к нему. - Ты моя Мария. Мой ангел. Моя женщина. Всегда ею будешь. Я хочу быть частью твоей жизни, быть рядом, жить с тобой, а не существовать без тебя... если бы ты только позволила... я бы доказал, что изменился... - но она не позволяла. Она должна была уйти. Эти слова обжигающей болью врывались в сердце, ложась на свежие раны. Бен сильнее сжимал девушку в своих руках. Пальцы впечатались в пальцы. Короткие ногти оставляли едва различимые отметины на коже. Он зарывался носом к белокурые волосы, прижимаясь к Марии всем телом..В последний раз. Как бы не так! Он не хотел и не мог верить, что это последний раз.
- Я не хочу удерживать тебя силой и запирать не стану, - голос срывался. Дыхания не хватало. Из горла рвались хриплые вздохи отчаянья и неминуемой потери. Она сама должна была решить остаться. Но это случится не сегодня. Сегодня на них свалилось слишком много чувств и мыслей. Полная неразбериха в голове. Или так происходило только с ним? Бен понимал, что сегодня он проигрывал словесную битву. У него не было тех нужных слов, чтобы Мария смогла поверить ему, чтобы захотела остаться. Не только на эту «ночь». Он сделал порывистый вдох. Прежде, чем произнести то, что никак не ожидал от себя.
- Хорошо, я понимаю, тебе нужно время. Не стоит ничего говорить сейчас, - Бен приложил пальцы к ее губам. Пытался остановить Марию прежде, чем она найдет десятки причин того, почему он не может измениться и стать для нее нужным мужчиной. Путаясь в складках смятого платья, он пытался помочь девушке расправить тонкую ткань на груди. Пальцы обжигала ее обнаженная кожа. Бен дрожащими руками завязал тесемки. - Все происходит слишком быстро и поспешно. Нужно время все обдумать, понять, разобраться в себе, - ему тоже это было нужно. Подумать, какой шаг предпринять дальше, чтобы не испугать ее. Поступить правильно, как он никогда не поступал.
- Я не хочу... Но как и говорил, я отпущу тебя сегодня, но буду рядом. Не бойся, преследовать больше не буду, - наверное, - он думал, что сможет это сделать. По крайней мере, он постарается удержаться от соблазна вновь увидеть ее и даст так необходимый глоток воздуха Марии. Чтобы ей не нужно было оглядываться за спину и шарахаться от незнакомых звуках, в страхе почувствовать там его. Страха между ними давно не было. Но сваливаться как снег на голову все равно не стоило. Нужно было что-то более разумное.
С большим трудом Бен сделал шаг назад. Не смог устоять перед мольбой Марии. Их разделяло мизерное расстояние, но все-таки это давало возможность ей уйти. Руки мужчины потянулись к девичьим ногам, поправляя трусики, опуская подол платья ниже. Убеждаясь, что девушке не будет стыдно появиться перед людьми. На полу валялась ее сумка и трость, так и не надетая кофта. Слишком далеко, чтобы дотянуться, не отпуская Марию. Под босыми ногами ощущалась сломанная заколка. Он не собирался ей ее возвращать. Не сегодня. Затем его руки взметнулись к ее волосам. Поправляя выбившиеся пряди длинных волос. Опять и опять кончиками пальцев касаясь ее лица. Прижимаясь губами ко лбу, а после к вспыхнувшим от румянца щекам
- Если тебе что-то нужно, я всегда рядом, - его губы переместились к краю ее губ. Бен хотел запомнить вкус ее губ, который горячил кончик языка. - Только не думай слишком долго... - на что он собственно надеялся? Он и сам не знал. Мария ясно дала понять, что это их последняя встреча, только Бен в это не хотел верить. - И позвони или пришли смс, когда доедешь до работы, пожалуйста, - он умолял, в последний раз припадая к припухлым девичьим губам. Увы, их прощание не могло длиться вечно.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » till i see you again ‡флеш