http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/51687.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Маргарет

На Манхэттене: июль 2019 года.

Температура от +24°C до +32°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » till i see you again ‡флеш


till i see you again ‡флеш

Сообщений 121 страница 131 из 131

1

https://b.radikal.ru/b24/1805/93/fa440d244e9d.png
Время и дата: март - сентябрь 2017 года
Декорации: Нью-Йорк
Герои: Benjamin Archer, Maria Betancourt
Краткий сюжет: Они пережили затяжную и холодную зиму. Редкие встречи и короткие разговоры не сделали Бена и Марию ближе. Теребили незаживающие раны. Не давали уснуть по ночам. Пришло время окончательно оборвать все связи и двигаться вперед. Девушка решила, что так будет лучше для всех. Так ли это? Время рассудит и расставит все по своим местам...

Отредактировано Maria Betancourt (23.12.2018 19:27:57)

+2

121

Бен никогда не был сентиментальным. Вся эта романтическая ахинея не для него. Он не умел говорить комплименты и ухаживать за девушками. Не составлял точных планов на вечер, с возможностью затянуть кого-то в постель. Он давно вырос из подросткогов возраста, когда все, что могло его заботить было секс и друзья. Их у него тоже было не слишком-то много. Отец запрещал общаться с низшим слоем общества. Так он говорил о тех, кто не дотягивал до его уровня. Не столь много денег, не подобающий престиж, репутация и прочая-прочая чушь. Бен никогда не мерил людей по кошельку их денег. Это еще одно из многих различий, которые были между ним и отцом. Если подумать, то они были слишком разные. Даже внешне. Трудно было представить, что они родственники, если они стояли рядом друг с другом.
Оглядывая назад, Бен признавал, что раньше тоже был другим. Прожигал жизнь на зло отцу. Ни к чему не стремился. Летние каникулы проводил в обществе богатеев, хоть и понимал, что эта пустая трата времени. Девушки никогда не были проблемой. Может от того Бен и не знал толком, как ухаживать. Они сами липли к нему. Опять же из-за денег отца. Он не верил в их честность. Видел фальшь в каждом взгляде и как фальшиво звучали их слова. Бен сделал бы все, чтобы забыть тот период своей жизни. Веселье была лишь малая часть той жизни, которой жил Бен. Он сталкивался с жестокостью отца. Говорил себе, что никогда не станет таким, как он. Живя в том огромном доме, где поселилась печать, он всеми силами пытался вырвать оттуда мать и себя. Был слишком наивен. Да. Верил в справедливость и правосудие. Именно поэтому пошел работать в органы. Хотел доказать, что значок может доказать все, восстановить справедливость и засадить в клетку отца. Но жизнь сама заставила повзрослеть. По щелчку пальцев. Когда отец убил мать. И хотел убить его. Он сам отправился в тюрьму. Видел, как отворачиваются друзья и коллеги, потому что теперь он был не тем слоем общества для них. Прокаженных. Виноватый. Без денег. За решеткой. Не ровня им.
Зачем он об этом вспомнил? Мысли сами лезли в голову. Для того, чтобы понять, каким он был теперь. Для Бена было не важно чужое мнение. Деньги играли малую роль в его жизни. Он не рвался за богатством. Деньги нужны были лишь для того, чтобы поесть и было куда вернуться поспать, имея крышу над головой. Он отличал фальшивых людей от настоящих. У него было слишком мало друзей. Остался лишь Джонни. У него была Мария. Настоящая. Единственная. Его. Она никогда не притворялась рядом с ним. Говорила то, что думала и чувствовала. Она одна показала ему истинный смысл жизни и позволила понять, что значит любить. Она была его светом. Единственным лучиком среди кромешной тьмы. Она всегда была рядом, пока он этого хотел. Бен не ценил того, что имел рядом с ней. И только потеряв, осознал, что не было и не будет ничего важнее ее.
Рядом с ней хотелось быть сентиментальным дураком, позволять себе чувствовать то, чего он никогда не почувствует ни с кем другим. Она была любовью всей его жизни. Самым дорогим и значимым человеком. Бен не мог поверить, что так просто позволил себе ее потерять. Из-за ревности, злости, с сидящей внутри него твари. Порой ему казалось, что в моменты его агрессии, отец смотрит на него из ада и ухмыляется, довольный тем, как его непутевый сын ломает свою жизнь. Больше такой радости он ему не позволит. Не оступиться. Не причинит боль родному человеку. Никогда больше Марии.
Чувства как бетонная плита упали на него, придавливая к земли. Бен не мог толком дышать, шевелиться, понимать. Только чувствовал жар ее губ, сбитое дыхание и желание, чтобы этот поцелуй никогда не прекращался. Потому что потому... что будет потом? Ему не хотелось думать о будущем. Хотелось остаться в этом мгновении. Жить здесь и сейчас, пока Мария целовала его в ответ и прижимались так тесно, будто пытаясь проникнуть в него всем телом. Ее сердце так отчаянно стучало в такт его собственному рваному стуку. Он не хотел ее пугать. Тем более спешить. Но ничего с собой не мог поделать. Для него это тоже было в новинку - любить. Не бывает правильной или неправильной любви. У них была «их любовь», которую Бен разбил на мелкие осколки. Теперь особенно страшно все испортить и облажаться. Второго «последнего» шанса Мария ему уже не даст. Он и так требовал слишком многого.
Пальцы так сильно прижимались к ее коже, пытаясь раствориться в ней и в дурманящем запахе ее духом. Теперь она пахла иначе. Запах лаванды стал запретным запахом для них. Слишком болезненным, но с великой долей также хороших воспоминаний. Бен не хотел хоронить их заживо. Хранил их в сердце, но помнил, что к чему-то лучше не возвращаться и не бередить старые раны. Они начали с запахов. Остановились на поцелуях. Бен был не в силах оторвать от нее своих губ и рук. Поцелуи Марии пьянили как в самый первый раз. Сладость губ и нежное касание ее рук уносили его в прошлое, дарили надежду и позволяли мечтать о чем-то большем кроме как одном поцелуе. Ему хотелось раствориться в ней. Перечеркнуть прошлое. Остаться рядом. Не на один вечер или ночь, а навсегда. Бен знал, что требует слишком много. Но если это невозможно, то он хотел хотя бы растянуть этот вечер почти на целую жизнь. Не расставаться так поспешно. Не терять магию момента. Остаться воспоминанием на ее губах, когда его губы больше не будут
касаться ее губ.
- Возможно, - это было началом его ответа насчет поездки на озеро, - если только это будет с тобой, - Бен шептал, прерываясь на поцелуи и вновь наслаждаясь тем, что может чувствовать сладость припухлых уст. Ее губы были похожи на нектар. Сладкий. Тягучий. Пянящий. - Никто другой не нужен... никто другой не имеет права быть там, только ты, - Бен почти не чувствовал почвы под ногами. Земля плясала под ними. Голова кружилась, когда он смотрел Марии в глаза, не в силах наглядеться ею.
Затем последовали еще поцелуи. Еще немного вкуса ее обжигающих губ. Бен не мог отстраниться. Его пальцы ползли по ее щекам, заплетаясь в длинных локонах. Он чувствовал, как горит ее кожа. Это ощущение было одним из тех прекрасных воспоминаний, от которых шла кругом голова. Он помнил, как тело льнуло к телу, сплетаясь в страстных поцелуях, они принадлежали друг другу. Луна была единственным их свидетелем, пока они занимались любовью на смятых простынях. Вот и сегодня луна пришла подглядеть за старыми знакомыми. От подобных воспоминаний все его тело бросило в жар. Бен прижал девушку сильнее к своей груди, разделяя одно дыхание и сердцебиение на двоих.
Еще с большим трудом ему стоило в очередной раз оторваться от ее губ. Чем больше он Марию целовал, тем больше хотелось еще. Какое-то сумасшествие! Бен сдавленно дышал прямо ей в губы. Ладони по-прежнему обхватывали ее лицо, не позволяя отстраниться. Взгляд буравил ее раскрасневшееся лицо и голубые бездонные глаза. - Я тоже не хочу... Никто и не говорил о возвращении в зал, - кажется, за сегодняшний день у него образовалась еще большая аллергия на толпы людей. - Но накормлю я тебя все равно, - на его губах заиграла лукавая улыбка. Бен не хотел надолго расставаться с Марией. Но, возможно, она одобрит поздний ужин в номере. Его мысли забегали далеко вперед. - Пойдем, посидим, - он обнял девушку за талию и, прижав к себе, повел в сторону скамейки. До нее было всего лишь несколько шагов. Позади них радостно залаял Руфус и пронесся мимо, угодил в очередные кусты. Видимо, ему действительно редко удавалось побегать с свое удовольствие. Пусть наверстывает упущенное.
Бен усадил Марию на скамейку и присел рядом с ней. Его рука продолжала покоится на ее талии, прижимая девушку теснее к себе. Он так соскучился по ней, что был не в силах отпустить. Каждая минута рядом с ней была похожа на подарок. Ведь Мария могла предложить пойти обратно, а выбрала скамейку. Бен повернул голову, разглядывая профиль девушки. Луна освещала алые щеки. Голубые глаза горели. А припухлые уста еще хранили память о его поцелуях. Она была прекрасна как картинка. Бен залюбовался ею. Рука сильнее обвилась вокруг ее талии. В кармане пиджака он нащупал то, что привез сегодня с собой. Запуская пальцы внутрь, он вытащил оттуда заколку, хранящую так много воспоминаний о тех трех днях, проведенных рядом с Марией. - У меня для тебя кое-что есть. По правде говоря, я не собирался тебе ее возвращаться... - и он еще думал, что не сентиментален? Дурак! Но это было удобным предлогом, чтобы повидаться с девушкой на свадьбе. Сейчас казалось, что причины для этого совсем не нужны. Они могли общаться просто так. Но одно Бен усвоил сегодня, если что-то хочешь сделать, делай, а не жди удачного момента. Он едва не упустил свой шанс. - Вот, держи. Я починил, теперь она работает, - Бен поднес заколку ближе к Марии. Их пальцы соприкоснулись. Он наклонился ближе, опаляя жаром своего дыхания щеку девушки, и раскрыл ладонь, позволяя ей нащупать то, что он держал в руке. Вспоминая при каких обстоятельствах Мария потеряла эту заколку, кровь вновь вскипала в жилах. Что чувствовала она? Помнила ли о тех днях? Вспоминала, когда его уже не было рядом? Как и он, позволяла себе думать, что это может повториться? Все эти ответы он искал на лице Марии, вдыхая будоражащий аромат ее духов и ее кожи.

+1

122

Их разговор дошел до точки, когда невозможно вернуться к нейтрально-безлопастным темам. Каждая реплика и фраза возвращала в прошлое и дарила надежды на будущее. Заставляла робеть, краснеть, посылать все предостерегающие сигналы к лешему и совершать безумные поступки. Марии казалось, что она балансирует на гране, а на самом деле ирландка давно летела в бездонную пропасть. Позняк метаться. Вокруг отвесные стены без единого уступа. Она не знает, что ждет внизу. Подхватит ли Бен или даст разбиться об очередные острые пики предательства и разочарования? Монстр говорил, что изменился, осознал ошибки и никогда не оставит в беде, не обидит... не причинит вреда.  Девушке так хотелось ему верить! Подарить самый распоследний шанс, о котором он просил в письме, шептали подаренные букеты и молили сегодняшние поцелуи. Попытка жизни вдалеке от монстра помогла Марии взглянуть на многое под другим углом. Не достаточно было простить, куда важнее было отпустить ситуацию. Оставить боль позади. Бетанкур слишком долго за нее держалась. Боялась, что без прошлого останется в эмоциональной пустыне. Срабатывал защитный механизм искалеченной психики. Время стерла его в пыль. Теперь Мария говорила о прошлом без внутреннего содрогания. Отряхивала от боли и грязи хорошие воспоминания и моменты редкого мимолетного счастья. Бен был в каждом из них. Раньше девушка не представляла без него своей судьбы. Потом открестилась от всего, что связывало ее с Арчером. Думала обыграть злой рок. Не наступать на одни и те же грабли. Шишек у нее и так хватало. Место живого на сердце не найти. Трепыхалась. Сопротивлялась. Пыталась… Так и не смогла адаптироваться в новые одинокие реалии. Формально она не была одинокой. За ней ухаживал прекрасный мужчина. О таком кандидаты мужья мечтала каждая нормальная женщина. Ключевое слово «нормальная». Бетанкур давно выбыла из этой категории или вообще в ней никогда не числилась. По истечении стольких лет сумасшествия сложно вспомнить с чего все начиналось. Девушку продолжало тянуть к Бенджамину. Не помогало ни одно из традиционных методов пострасставанческой: время, расстояние, новые отношения, смена места жительства, работы. Блондинка не испробовала разве что кардинальную смену имиджа… Наперед знала, что дело гиблое. Зеркало недоступная роскошь, а перед внутренним взором навеки запечатлен образ девушки с белокурыми волосами. В слепоте есть свои преимущества – в отражении не прибавлялось новых морщин. Дополнительных извилин в ее голове похоже тоже не добавилось, раз она вновь бросалась в затягивающий омут без страховочного троса. Мария боялась называть свою потребность в Арчере громким словом «любовь». Успела налюбиться сполна и опасалась делать и выслушивать громкие признания в высоких чувствах. «Люблю» - предвестник скорой беды. «Люблю» звучало эхом и отбивалось от стены, запуская таймер обратного отсчета, отмеряющий дни до катастрофы. Наверное, она стала слишком суеверной. Лучше не рисковать. Говорить о чем угодно… Называть чувства любыми другими терминами, но не шептал «люблю».
- Возможно, - выдохнула она в губы мужчине, смутившись и растеряв на ходу все доводы против его авантюрного предложения. Хотя, он не предлагал ничего конкретного. «Возможно» … Предположение… Ничего не значащий намек… Просто поддержание разговора. Слишком опасно думать, что за минутным порывом кроется нечто большее. Ведь географически они сейчас находятся на полпути к Лейк-Джордж. Всего пару часов пути и они могли бы оказаться на берегу с деревянным причалом. Вокруг бы шумел пестреющий всеми красками лес. Осень… Опять наступила осень! Прошел почти год с их поездки. Воспоминания закрутили оранжево-желтым хороводом. Мария вспомнила их поездку на старинном пароходе. Девушка покачала головой, пытаясь распрощаться со слишком притягательными воспоминаниями, которые так хотелось повторить… но уже без досадных ошибок. Они потеряли слишком много времени отмалчиваясь и отгораживаясь. Если бы они раньше научились общаться, то все могло сложиться иначе… Они продолжали целоваться, и эта нежная страсть спасала Марию от необходимости отвечать на порыв мужчины банальными штампованными фразами. Она не могла ничего обещать. Хотела бы вновь оказаться на озерах и совершить подъем на маяк? Определенно. Видела ли она рядом с собой кого-то другого, кроме Бена, в этом путешествии? Нет. Только вслух Бетанкур побоялась говорить об этом. Пусть все останется просто «возможным». Они оба заслужили этот волнующе-волшебный вечер, чтобы портить его планами, которые на утро покажутся нереализуемым безумием.
- Звучит, как угроза. Надеюсь, ты не собираешься отбирать еду у Руфуса? Ничего не имею против ягненка, но сухой корм как-то не мое, - Аминь! У них все-таки нашлась неопасная тема. Жаль, что развивать ее долго не получится, да и жаркие поцелуи выжигали огнем все мысли. Хотелось и дальше чувствовать жар влажных губ и тепло рук. Бен так нежно и бережно касался ее лица, словно это он был незрячим и пытался воссоздать образ девушки по памяти. – Пойдем, - идти оказалось совсем недалеко. Мужчина обнял ее за талию, помогая сделать несколько шагов. Так же аккуратно он усадил Марию на скамейку. Присел рядом. Не отпустил и не отстранился, сохраняя вокруг нее окутывая ауру трепетной заботы и какого-то неприкрытого обожания… к которому Мария совсем не привыкла. Происходящее, казалось, совсем нереальным. Девушка тайком даже ущипнула себя за запястье. Воздушные замки не испарились в вечерней прохладе. Бетанкур немного расслабилась. Одну проблему она решила. Теперь не придется переживать о равновесии. Продолжения прогулки оно бы не выдержало. Ноги были ватными от волнения и присесть сейчас казалось наилучшим выходом. Только что делать дальше? О чем говорить? Чтобы избежать неловкой паузы, Мария решила немного «осмотреться». Провела рукой по деревянным перекладинам. Поднялась по покатой спинке скамейки. Сразу за ней росли высокие кустарники или деревья. Свисающая веточка щекотала макушку. Прохладные листочки дрожали на ветру и били по пальцам, как крылышки ночных бабочек. Зеленая изгородь была и сбоку скамейки. Здесь не ощущалось сквозняка, как на дорожке. Заросли были густые. – Отличное укрытие, - усмехнулась ирландка. Вот решилась и вторая проблема. Они больше не торчали посредине открытой местности не были удобной мишенью для наблюдения из окон гостиницы. Сплетен она не боялась. Ее репутацию уже ничего не испортит. Что может быть слепой сумасшедшей? Оставалась малая вероятность, что Роджер опомнится и пойдет на ее поиски. Прятаться от него в кустах Мария не планировала, но лучше иметь преимущество и первой заметить приближающуюся пьяную неприятность.
- Не собирался? Почему передумал? – девушка еще не знала, что собирался отдать Бен, но сама постановка фразы ее озадачила. Чисто женское любопытство требовало объяснений и уточнений. Кто знает, когда ее монстр еще раз окажется в таком благосклонно-разговорчивом настроении? – Моя заколка! - пальчик дрогнули.  Она прикоснулась к их недавнему прошлому, в котором они на несколько дней забыли обо всем. Кровь ударила в голову. Щеки вновь стали пунцовыми от румянца. Наверное, нужно было сказать «спасибо». Вообще хоть что-то сказать! Однако Мария не могла. Девушка потеряла заколку в момент их жаркого прощания, но не думала, что Арчер нашел ее... сохранил… починил… В ней была частичка того хорошего безумия. Искорка их страсти и грусти прощания. – Оставь ее себе. Мне будет приятно… - голос охрип. Жест Марии был таким же сентиментальным и глуповатым. У Бена в квартире осталась куча ее вещей… но эта заколка стала особенной… для нее… и для него..

+1

123

Время на скамейке под деревьями замерло, как будто капля воды, падающая на землю, но застывшая на полпути и превратившаяся в маленькую льдинку. Хотелось ухватить ее ладонью и не отпускать, сберегая эти моменты надолго. Навсегда. Время вообще коварный союзник. Когда нужно спешить, оно медлит, когда хочется задержатся - спешит. Время всегда играло против Бена. Как и судьба, в которую он перестал верить. Все совпадения и случайности создают сами люди. Если бы не Джайи, они бы с Марией так и не увиделись. Бен бы сейчас коротал время на работе или возвращался домой, проклиная вечные пробки. Жил в ожидании чего-то, так и не решаясь сделать следующий шаг. Если бы не Джонни, который прошлым вечером заявился к нему домой, он бы не достал вечно пылившийся костюм и не приехал сюда. До последнего Бен считал это плохой затеей. Видеть Марию в обществе другого мужчины слишком тяжело. Слишком больно. Слишком! Он едва ее не потерял. Вернее, потерял. На долгие минуты, когда образы совокупляющихся тел мелькали перед его взглядом, там, в коридоре. Она принадлежала другому, а он оставался лишь прошлыми. По крайней мере, Бен так думал, уходя прочь и пытаясь сделать и ее всего лишь свои прошлым. Он не мог. Не знал как. Что-то его задержало. Заставило оглянуться. Посмотреть в сторону сада. Один взгляд решал все.
Бен задержал дыхание. Почти не моргал. Сердце так отрывисто стучало в груди и в висках, что он не слышал собственных мыслей. Шальной ветер трепал ветки деревьев, пряча их от посторонних глаз. Тусклая луна светила на тропинку, позволяя следить за передвижениями пса. Руфус и сам неплохо справлялся. Взгляд Бена все больше был прикован к Марии. В свете луну он мог уловить ее черты и осторожно протянутую руку, пытаясь изведать незнакомую обстановку. Он понимал, как девушке трудно. Отдал бы все за возможность вернуть ей глаза. Прошлая его попытка не увенчалась особым успехом. Она едва не умерла на койке чекнутого профессора. Бен с ужасов вспоминал те моменты и не допускал мысли позволит Марии вернуться в стены, где были мучения. Хоть самую большую муку он сам причинял ей. Оглядываясь назад, он не понимал, как мог так поступать с Марией. Она была той, кто всегда оставалась рядом. Принимала его сущность Зверя. Любила его таким, каким он был. Отдавала всю себя. Без остатка. Не пыталась его изменить. Он сам менялся рядом с ней. Хотел соответствовать. Быть тем, кого она захочет видеть рядом. Не возвращаясь в прошлое, учась на своих ошибках и становясь лучшим для нее.
Впервые за долгое время Бен видел четкий путь, который мог привести его обратно к Марии. Они бы встретились на распутье. Было страшно, слишком страшно заблудиться и не найти ее. Зов строй подруги-луны укажет ему дорогу. Сейчас он ее видел в глазах Марии, в ее осторожных прикосновениях и сбитом дыхании. Она была этим светом для него. Бен впитывал тепло ее тела. На губах хранился вкус ее поцелуев, выжигая кожу там, где они касались друг друга. Кончики его пальцев горели. Он желал коснуться Марии еще, еще и еще. Не только обнимать. Не только сидеть рядом. Не только вдыхать дурманящий запах.
Взгляд мужчины скользнул вдоль лица Марии, опускаясь к ее припухлым губам. Ниже по изгибу тонкой шеи и к их пальцам. Он прикасался к ней одним лишь взглядом. Прожигал. Завставля заливаться румянцем. Жаждал ее и хотел, чтобы у них было больше времени. На его ладони лежала заколка, будоража так много воспоминаний из прошлого. Бен не мог спокойно думать об этом и не помнить об их последней встрече. Те три дня были слишком реальны, слишком живы. В этих трех днях Бен вновь осознал, что значит жить. А их прощание... Бен помнил, как вжимал стройное тело в дверь, губы с жадностью искали девичьи губы, как пальцы ласкали обнаженную кожу, растворяясь в ней без остатка. Это нельзя было назвать прощанием. Потому что Бен знал - он заново найдет Марию и захочет повторить их безуства. Судьба это или нет... не важно. Если бы не сегодня, он нашел бы ее завтра, через неделю, месяц, год. Его сердце всегда будет тянуться к Марии, жить рядом с ней и не имеет значения, сколько времени пройдет.
- Нет, не собирался. Прозвучит нелепо... я хотел сохранить у себя что-то в памяти о той «ночи» и о тебе, - у него в квартире хранилось много вещей Марии - одежда, расческа, крема, халат... Вся ее комната напоминала о том, будто она ушла всего лишь на час и скоро вернется... домой. Но эта заколка была особенной. Напоминала о них. Дарила надежду, что Мария еще что-то чувствует у нему. Поцелуи твердил об этом. Бен ухватился за эту тонкую нить, не выпуская из рук. - Решил вернуть ее тебе, потому что хотел, чтобы она была у тебя, - склонив голову, он наблюдал, как ее тонкие пальчики скользат по кромке заколки. - Нет, - Бен закачал головой, опровергая собственные слова. - Я хотел, чтобы ты вспомнила обо мне, о той «ночи», о нас... и что-то почувствовала, - ты чувствовала? А сейчас что ты чувствуешь? - его пальцы скользнули по запястью Марии, чувствуя бешено колотяшийся пульс. Она чувствовала. Он тоже это чувствовал. Тянулся к ней ближе. Большой палец выводил незамысловатые линии на тыльной стороне ладони и под тонкой кожей, где неустанно бился пульс. - Я оставлю... теперь по-любому тебе ее не отдам, - шепча эти слова у самых ее губ, Бен притянул девушку ближе к себе. Смотрел в бездонные глаза, видя свое отражение. В полутьме отыскал ее губы, прижимаясь к приоткрытым устам, и стало неважно, кто заберет заколку, потому что-то более значимое он сейчас держал в своих руках. Это была Мария. Это всегда была его Мария.

+1

124

Некоторые моменты особенно хотелось запомнить и сохранить в копилке памяти. Мария уже успела привыкнуть, что у них отсутствует визуальная составляющая. Училась заменять ее запахами, звуками и тактильными ощущениями, но зрения все равно не хватало. В быту она старалась не зацикливаться на собственной ущербности. Иногда вовсе забывала, чем отличается от других людей. Однако в по-настоящему важные и особенные минуты ей до одури хотелось стать полноценной. Ничего не пропустить.  Ведь счастье так скоротечно. Махнет хвостом. Скроется за поворотом и не догнать. Не справедливо. Начинала угнетать неспособность разглядеть площадку, которую раньше почему-то считала зловещим пустырем. Девушке хотелось увидеть скамейку. Какого она цвета? Недавно окрашена или трещинки не стилизация под старину, а облупившаяся краска?  Она потрогала пальцами бархатистую листву, но понятия не имела насколько близко осень подобралась к высоким кустарникам. Брызнула ли на них багрянцем или только-только коснулась желтизной? Высоко ли сейчас луна? Светит на них или спряталась за облаками? Горит свет в окнах гостиницы? Месяцы без Бена она как-то жила без подробностей и мелочей. Было все равно, что творится вокруг. Какое платье надеть и каким маршрутом добираться на работу. Только рядом с Бенджамин она оживала, хотя и чувствовала при этом щемящую тоску в сердце. Скучала не по тем временам, когда могла видеть… а по дням, когда Арчер был ее глазами. Рядом с монстром она не чувствовала себя неполноценной.  Даже в пылу ссор он не бросался обидными словами. Для него блондинка никогда не была калекой. Мужчина много дров наломал. Совершил целую кучу страшных ошибок, но только ему удавалось окружить Марию заботой и вниманием, от которого не хотелось спрятаться. Желающие помочь убогой находились всегда. Каждый хотел заработать себе плюсик в карму. Однажды ей пытались читать в ресторане меню. Произносили названия блюд громко и медленно, словно она не только слепа, как крот... но и глуха аки тетерев. Во время того злополучного выхода в свет она впервые оглянулась и задумалась. Ведь Бен всегда читал газеты и вывески для нее. Описывал парк, по которому они гуляли. Если на привычной тропинке что-то менялось, Мария сразу узнала о новых кованных светильниках у фонтана, спиленной огромной ветке, которая стала расти слишком низко, о сломанном ограждении или о красочном передвижном ларьке. Он делал тоже самое, что пытались другие люди… но только у Арчера это выходило естественно и не обидно… Ой, спорное утверждение. Мария судила субъективно и предвзято. И что? Объективность вообще понятие относительное, особенно когда речь идет о душевном комфорте. Ей просто не хватало Бена! Аллилуйя! Наконец-то Бетанкур признала лежащую на поверхности истину.
- Почему нелепо? – пожала плечами блондинка. Она не считала глупостью внезапные проявления сентиментальности. Это выглядело необычным и непривычным, но точно не нелепым. – Ты меня совсем запутал, -смеясь, она мотнула головой, словно пыталась встряхнуть пляшущие в разнобой мысли.
– Я никогда о тебе не забывала, - улыбка стала грустной, но все такой же искренней. Опрометчивая фраза могла изменить ход сегодняшнего вечера. Подарить Бену надежду на то, что однажды она придет в условленное место. Займет пустующий стул за столиком. Выпьет остывающий латте. Прежде эта мысль вызывала у блондинки негодование. Она била себя кулаком в груди и кричала категоричное «никогда». Все меняется. Боль отступила. Девушка вспомнила прописную истину – никогда не говори никогда. Его откровенность казалась неменее опасной для бешено стучащего сердца. Бен хотел, чтобы она почувствовала и у монстра получилось. Дыхание девушки сбилось. Она ощущала головокружение и нарастающее томление. Они так и сидели, держась за разные края заколки. Пальцы перебирали резные лепестки на кромке. Странно было вновь держать «потерянную» заколку в руках. Она, как предмет скрытой силы впитала в себя слишком много воспоминаний и темной взрывоопасной энергии их прощания. Стоило прикоснуться и память взрывалась фейерверком эмоций. Мария, как наяву слышала рычание голодного монстра и свои стоны. Влажные шлепки сплетенных тел заставляли краснеть. Шелест одежды и почти реальное царапающее ощущение съезжающего в сторону кружево трусиков. Бен никогда не церемонился с ее бельем – превращал все в бесполезные лоскутки. В то утро все было иначе. Его пальцы аккуратно сдвинули полупрозрачный треугольник. Касались гладкой кожи, даря мимолетные, но ни с чем не сравнимые ощущения интимности происходящего. Несчастная дверь начала скрипеть. Они чудом не сорвали ее с петель. О чем она только думает. Мария выдохнула, натягивая поводья несущихся галопом воспоминаний. Цунами прошлого отхлынуло, оставляя после себя дрожь и капельки пота, стекающие вдоль позвоночника. Мария жадно хватала наэлектризованный воздух. Не могла пошевелится. Арчер придвинулся вплотную. Его пальцы оставили заколку лежать на раскрытой ладошке блондинки, стали гладить тонкое запястье, рисуя узоры на прохладной коже. От невинной ласки воспоминания разыгрались с новой силой. Слишком откровенные…  слишком притягательные… слишком желанные. Рядом с Беном все было слишком… Об этом Бетанкур тоже успела позабыть.
А если я передумаю ее возвращать? – девушка собрала в кучку остатки самообладания. Решила искать спасение в подтрунивании над монстром. Ей действительно будет приятно, если заколка останется у Бена, но нужно было о чем-то говорить, чтобы не выдавать собственную уязвимость и открытость для неминуемо надвигающегося сумасшествия. Бен был, как ураган и она стояла на пути у бушующей стихии. Монстр вновь завладел ее губами. Этот поцелуй уже не просил, а требовал почувствовать, вспомнить… доверится… пережить волнующие минуты вновь и вновь.

Отредактировано Maria Betancourt (01.07.2019 23:45:14)

+1

125

Бен раньше жил лишь одной болью. Жил местью, выискивая отца, когда сердце болело о смерти матери. Жил прошлым и раз за разом вспоминал насилие, которое причинял Марии. Боль вернулась с новой силой, когда Мария ушла. Боль было все, что у него осталось. Боль позволяла - не забыть. Бен не знал, как жить дальше, что делать и нужно ли было, если рядом нет его Марии. Раньше - легче. Он забирался в панцирь. Закрывал эмоции на замок. Умел ничего не чувствовать. Жил по инерции, существуя от одной ночи до другой, чтобы можно было выползти из укрытия и отправиться на дело. Скучал ли он по этому? Возможно. Смог бы вернуться на старую дорожку? Никогда. Вернуться значило не чувствовать. Опять покрыться толстой корой безразлисия, одичать, стать одиночкой. Впрочем, он и сейчас далеко от этого не ушел, но кое-что измененилось. Черствое сердце, которое было не способно любить, теперь трепетало в силках его груди. Бен бы еще раз прожил все заново, если бы в конце встретил Марию. Она заставила пойти трещинами твердый панцирь. Проникла под кожу. Поселилась в сердце. Любила и научила любить его.
Вдох было сделать так легко. Пропустить через себя знакомые запахи, ощущения, родное тепло. Всю ее. Бен дышал полной грудью и не было страха, что боль вернется. Она вернется все равно. Тем щемящим чувством, когда придется прощаться с Марией, но не сейчас. Нет!
Он сделал выдох. Щекотал сбитым дыханием девичью щеку и губы. Кончики пальцев касались ее ладони. Заколка на их пальцах выжигала воспоминания их прошлого. В этом прикосновении было что-то до боли знакомое. Родное. Необходимое. Бен жаждал этих прикосновений. Жаждал близости Марии. Жаждал того, что так долго было за пределами его желаний. Он даже не мог мечтать, что сегодняшний вечер проведет рядом с Марией. Вновь услышит ее голос. Коснется. Ощутит вкус ее губ. Еще и еще. Она была как наркотик, а он самый пропащий наркоман. Она поселилась в его крови, в дыхании, проникла под кожу. Сердце рвано выстукивало ее имя. Мария манила его даже голосом. В нем слышались хриплые ноты. Завлекающие. Которые хотелось слушать и слушать, а говорить... неважно о чем. О ней. О нем. О них. Или просто о том, как прошел ее день. Главное, слышать любимый голос. Ее голос поражал самое сердце. Затрагивал что-то в глубине его души. Пробуждал то, что он отчаялся почувствовать еще хоть раз. Бен не мог спокойно реагировать. Слишком волновался. Слишком сильно чувствовал. Эмоции поглотили с головой. Но страшно не было. Это были не те эмоции, которые порождали агрессию. Это были те, которые согревали сердце и толкали его ближе к Марии.
Наверное, это было слабость. Бен не хотел казаться слабым, но и слабым с Марией рядом не боялся быть. Он скучал по временам, когда они сидели бок о бок. Гуляли или просто находились рядом. Бен рассказывал ей о пейзажах, которые проплывали впереди, описывал улицы и пешеходов. Домик у озера дал им своего рода уединение. Там не было лишних глаз, никто не сплетничал и не мешался под ногами. Это был их маленький рай. Бен с трепетом и жаром в груди вспоминал их пикник на поляне. Он делал много ошибок. И самой главной ошибкой было его страх. Он испугался и не мог сделать шаг вперед. Боялся причинить Марии боль, испугать или оттолкнуть. Но по сути именно своим бездействием отталкивал ее. Сегодня рядом с ней хотелось быть просто мужчиной. Без страхов и прошлого. Поступать так, как подсказывает сердце. Не анализировать, просто жить. Чувствовать. Любить.
Неосознанно эта площадка и скамейка с разросшимися деревьями стала отличным укрытием. Пусть Бен и не верил в судьбу, но та сама его токала ближе к Марии. Обстоятельства складывались так, что они бы встретились все равно. И он не жалел ни о единой минуте. Время дарило ему возможность быть с Марией. Бен ухватился за эту возможность зубами. Как будто другой возможности не предвидится, как будет это была последней. Она и была последней. Самой важной. Самой главной.
Его пальцы дрожали. Сердце так гулко забилось в груди, услышав настоящий смех Марии. Во время праздника он тоже слышал ее смех, но то звучало слишком наигранно и фальшиво. Сейчас, рядом с ним она была настоящей. Его Марией. И Бен не казался для себя таким уж глупым, говоря о том, что чувствует.
- Просто это не похоже на меня, - раньше Бен бы никогда не признался в том, что хочет сохранить что-то в памяти о их встрече. Он до сих пор хранил пуговицу Марии, оторванную от ее платья. Она всегда лежала в кармане. Он запускал руку туда и будто чувствовал ее присутствие, когда на самом деле ее не было рядом. Эти мелочи для него значили гораздо больше, чем самые дорогие по цене вещи. Да, он был глупцом. Ну и пусть! Рядом с Марией он был готов быть кем угодно, лишь бы она смеялась и улыбалась рядом с ним, а не роняла горькие слезы. Боль - это то, что Бен хотел оставить в прошлом. Они хлебнули ее сполна.
Никогда... Его губ коснулась искренняя улыбка. На лице Марии отразилось слишком много чувств. Он не требовал от девушки ответа. Ее признание опять заставило его сердце бежать галопом. В ушах зашумело. Дыхание прервалось. - Я тоже не забывал... - как он мог?! Мария чудилась в каждом прохожем. Он замечал идущую впереди блондинку и пытался рассмотреть ее лицо. Какое разочарование было, когда он понимал это не его Мария... опять не она. Бен гонялся за призраком, ведь Марии не было что делать у него дома, по дороге на его работу и на пути обратно. Она чудилась в стенах квартиры. Его сердце замирало, когда двери лифта звоном разъезжались на семнадцатом этаже. Шаги доходили до его двери и... проходили мимо. Никто не останавливался. Никто не стучал и не звонил. Сейчас и здесь он пытался наверстать их упущенные встречи. Наглядеться ею. Прочувствовать. Жить. Быть. - Не забывал твоих прикосновений, сладких губ и то, что ты заставляет меня чувствовать рядом с тобой, - Бен не осмелился сказать то громкое «люблю». Каким же он был дураком, когда сам все разрушил между ними! Никто и никогда не заставит его чувствовать то, что он чувствует рядом с Марией. - Я не хочу, чтобы эта прогулка заканчивалась и чтобы ты уходила... - утро все равно настанет... - шептал его внутренний голос. - Не хочу тебя отпускать, - он бы ухватился за любую возможность, чтобы удержать Марию рядом. За поздний ужин или прогулку. Разговор или простое уютное молчание рядом. - Но знаешь, чего я хочу? - тебя! Все нутро вопило об этом  Его глаза пылали. Разум дурманился. - Хочу угостить тебя ужином. Только ты и я, никаких посторонних людей, - губы почти прижимались к губам Марии. Он щекотал ее кожи своим дыханием.
- Что именно возвращать? - его ловкие пальцы умыкнули заколку из ладони Марии, возвращая ее себе в руку. На губах играла дразнящая улыбка. Вырвался живой настоящий смех. Хорошо было знать, что его навыки карманника никуда не делись. Но все больше его радовало то, что рядом с Марией не нужно было притворяться. Он мог быть самим собой. Бен не убирал заколки. Позволял девушке прикасаться. В этих касаниях было что-то особенное и интимное.
Когда их губы соприкоснулись, это было подобно удару тока. Бен вздрогнула как от удара и прижал девушку еще сильнее. Поцелуй будоражил воспоминания. Возвращал его в коридор квартиры, к той двери. Ох, эта мысль сводила его с ума. Мария сводила его с ума. Тогда в нем проснулось такое же дикое желание не отпускать, прижать, укрыть в своих руках. Напомнить, что было и хорошие. То, что невозможно забыть. Как они горели друг для друга. Принадлежали друг другу. Он будто вновь прижимал Марию к двери. Губы льнули к губам. Тесно. До боли. Пожирая и лишая дыхания. Он кусал девичьи уста. Закусывал зубами нижнюю губу, оставляя едва видимые следы. Когда не хватало воздуха, он позволял им сделать вдох, но все равно прижимался к ней. Руками, губами, всем телом. Молил не уходить на языке тела. Горячие пальцы скользнули под пиджак, сжимая ее в сильных руках. Опять завладевал ее губами. Крал. Жажда. Брал в своей своей привычной манере собственника.

Отредактировано Benjamin Archer (08.07.2019 19:43:20)

+1

126

Марии давно не снилось цветных хороших снов. Кошмары она научилась игнорировать и забывать, но восполнить образовавшуюся пустоту было нечем и некем. Только встретившись после долгого расставания, она поняла, что никто и не сможет заменить Бена. Они навеки связаны крепкими нитями, задубевшими от крови и соли пролитых слез. Когда-то между ними не оставалось ничего, кроме боли. Нерушимость связи пугала до дрожи. Притяжение и зависимость казались проклятьем, а сердце было заковано в кандалы. Все изменилось. В любых отношениях бывают свои «времена года». Начинается все с цветущей и юной весны. Потом наступает жаркое лето. Заканчивается любовь арктическими холодами зимы. Разбитые надежды и чувства вымерзают до основания. До оттепели многим отношениям уже не суждено дотянуть. Неужели у них получилось пережить затяжную полярную ночь? Лед между ними растаял. На проталинах давно стали появляются первые ростки, но из-за страха Мария боялась замечать хорошее. Она застыла в кошмарном прошлом. Держалась за него, как за единственную постоянную величину. Время помогло отпустить боль. Физически Мария осталась слепа, но сердце научилось видеть в обход многочисленных руин и полуразрушенных барьеров. Она пыталась чувствовать и доверять. Все равно происходящее казалось видением навеянным самим владыкой снов. Морфей часто играл сознанием людей. Мария боялась проснуться в крепких объятьях пьяного, бизнесмена посреди шумного зала. Снующие и вездесущие гости, музыка, веселье чужого праздника… Все до жути знакомо, но Бена нет рядом. Он исчез... или вовсе не приходил. Она придумала счастливую концовку грудного дня и прожила ее во сне… чтобы разочароваться по пробуждению. Мария не хотела просыпаться. Она боялась открыть глаза и «увидеть» лицо другого мужчины. Поэтому не могла не прикасаться к монстру. Гладила родное лицо руками. Их пальцы постоянно сталкивались, мешали друг дружке, но никто не желал уступать «дорогу». Бен боролся с лишними миллиметрами расстояния. Изредка одна ладонь опускалась по пиджаку, прижимая блондинку ближе к себе. Крепко, но бережно, словно он боялся спугнуть.  Его пальцы дрожали и не решались переступить невидимую черту. Касания казались робкими… почти целомудренными… что тоже было так не похоже на монстра.
- Действительно… не похоже, - выдохнула она в приоткрытые губы Бена. Теперь и слова ирландки имели потаенный смысл, который вряд ли разгадает мужчина. Она говорила не только о заколке, неожиданной встрече и не менее неожиданном письме. Его поведении и отношение изменилось в корне. Прибавилось то, чем прежний Бен Арчер никогда не страдал – уважение к женщине, которую он обнимал. Это новое и непонятное сейчас вело борьбу с нарастающей страстью и желанием отбросить в сторону условности. Между ними все и всегда происходило спонтанно. Сближение напоминало союз сухого пороха и искры. Стоит соприкоснуться и случится мощный взрыв. Разлука не охладила, а наоборот накалила обстановку. Воздух пропитался взрывоопасным веществом. Они не виделись долгие месяцы. Но не прошло и часа, как от беседы перешло к поцелуям и это не казалось неправильным.
Мария боялась проявлять инициативу. Негативный опыт отвратил ее от смелых поступков, но тело отвечало на чувственный призыв. Девушка боялась желать большего… Не хотела вновь опустится в глазах Бена до уровня дешевой девки, вешающейся на шею. Прошлое пыталось нагнать и цапнуть за пятки. Хохотало за спиной, напоминая о том, какой жалкой она была… Просила к себе прикоснуться, чтобы стереть с кожи невидимые следы чужаков. Бен из жалости поддавался, но потом оттолкнул. Чего стоила «последняя гастроль», когда Мария пришла на кухню полуголой и предложила себя на блюдечке с голубой каемочкой? Не удивительно, что Бен счел возможным озвучить свои потаенные желания о члене, погруженным глубоко в ее рот. Прощальная ночь тоже была ее инициативой. Ниже в глазах монстра падать было уже некуда… но мужчина обращался с ней, как с самой желанной и драгоценной. Не отпускал… но боялся уязвить хрупкое сердце. Они стояли на распутье.  Дополнительного шанса переиграть и пойти иным путем уже не будет. Бену сейчас было тяжелее всего. Ход за ним, и никто не знал правильного пути. Арчер тянулся к щекам девушки. Гладила шею... перебирала локоны… а губы целовали... Долго... нежно... страстно… мимолетно...  каждом поцелуй был наполнен разными оттенками и потаенным смыслом. В каждом из них хотелось задержаться навечно. Приходилось постоянно напоминать себе делать вдох. Она забывала дышать, особенно в те моменты, когда Бен шептал о своих желаниях и они перекликались с мыслями девушки… Разве, что о еде она успела позабыть. Пустой желудок замолчал, под давлением бушующих эмоций. Она не знала, что ответить. Не находила подходящих слов. Бенджамин и требовал ответных признаний, просто не хотел отпускать. Когда-то они смогли остановить время. Превратили три дня в долгую прощальную ночь. Что мешало еще раз заключить сделку с временем?
- Ах, ты! – вполне искреннее изумилась блондинка, не обнаружив заколки у себя в ладошке. Она успела позабыть какими ловкими были пальцы Бена. Он ведь был не только отменным хакером, но и совершал кражи без помощи клавиатуры. Но сейчас напоминание о воровских навыках и ловких пальцах уводила ее совсем не в ту нишу воспоминаний. Тело помнило, какими нежными могли быть эти мозолистые руки. Как они могли касаться груди, и не только… Проклятье! Ей нужно остыть! - Мошенник, - рассмеялась девушка, радуясь возможности отклонится от опасного вектора мыслей. От чего-то Мария знала, что монстр не обидится на ее «обвинительную» формулировку. Мужчина вернул себе заколку, но прятать ее обратно в карман не торопился. Заколка была проводником. Подпитывала яркие воспоминания и желание стать еще ближе. Почувствовать… по-настоящему почувствовать огонь, срывающийся с кончиков его пальцев. Никакие отвлекающие маневры не спасут, когда поцелуи становятся жарче, требовательнее, жестче и увереннее. Зубы оставляли крохотные отметины на припухших устах девушки. Руки проникли под пиджак, прижимая ладони к обнаженной спине. Ее тело откликалось дрожью. Прежняя осторожность тает под палящими лучами. Бен был ее солнцем. Огромным... большим…согревающим… опасным, если подлететь к нему слишком близко. Мария опять сгорит, потому что держаться на безлопастном расстоянии не в силах. Ей было все равно, что будет завтра. Девушка откликалась на его поцелуи и ласки. Прижималась всем телом и трепетала в сильных руках. Она хотела быть с ним здесь... сейчас… потом… в номере… неважно где… ужинать и или говорить ни о чем. Кого Мария пыталась обмануть? Она хотела жарких поцелуев и нескончаемых прикосновений. Только в сильных руках своего монстра она жила и желала жить.

+1

127

Мария... это имя срывалось с его уст в коротких промежутках между поцелуями. Мария... с этим именем он засыпал и просыпался. Мария... это имя приходило ему во снах. Было слишком сложно на следующее утро открывать глаза и понимать, что ее рядом нет. Это был всего лишь мираж. Желание, которое его мозг воспринял за действительное. Бен часто слышал ее голос в стенах своего дома. Искал призрака, но всегда сталкивался с пустотой. Ее вещи были аккуратно сложены на полке в ванной и в шкафу. Расческа лежала около кровати и рядом был опустевший стакан воды. Простынь на кровати еще хранила аромат Марии. Было ли это слабостью, признаваться, что Бен приходил туда, ставил с места на место вещи девушки, вдыхал ее запах? Если закрыть глаза, можно было представить ее рядом. И родной голос в голове уже не казался таким безумием. Наверное, да, но он не боялся слабости.
Закрывая глаза сейчас, Бен знал, что не безумен. Мария действительно была рядом. Позволяла к себе прикасаться. Целовать. Тянулась к нему в ответ. Это было сумасшествием, но желанным сумасшествием. Бен прижимал ее сильнее к себе. Кончики пальцев нащупывали обнаженную кожу на спине. Его вновь ударило током и приятнуло к ней еще ближе. Губы властвовали над ее губами. Кожа опаляла вместе со сбитым дыханием. Он развернулся боком, чтобы было удобней обнимать Марию. Заколку зажал в кулаке, обвивая ее тело второй рукой. Так он сильнее мог чувствовать близость девушки. Пальцы проворно пробирались под пиджак. Еще глубже, еще дальше.
Это вернуло Бена в прошлое. То хорошее прошлое, что у них было. Когда они умели любить друг друга и ничто не омрачало болью прошлого. Он совершал ошибки, много ошибок... еще до Аляски. Но когда они были близки телами, то все плохое стиралось пободно ластику. Оставалось только притяжение и нашептывающий внутри голос «не отпускай».
Бен совершал подобную ошибку. Когда-то он отпустил Марию. Позволил ей жить без него. Но и когда был рядом, то отделывался молчанием, полагая, что отношения выстроятся сами собой, лишь бы Мария была рядом. Многое изменилось с тех пор. Он поумнел, что ли. А может и нет. Но сердце отчаянно билось в груди и вопило во все горло не отпускать.
И он не отпускал. Целовал. Безумно. Нежно. Настойчиво. Время замерло на эти длинные минуты, а может на часы. Было все равно сколько сейчас времени и что творится за пределами этого парка. Что происходит в нескольких метрах от них. Неважно. Бессмысленно. Самое важное он держал в руках.
Мария. Моя Мария. Безмолвно шептали его губы, перебирая пальцами по обнаженной спине девушки. Руки скользили по горячей коже, помня каждое это прикосновение, каждый изгиб ее тела. Томный вдох и выдох, когда она так жадно хватало ртом воздух. Воспоминания играли злую шутку. Толкали его все ближе к Марии. Еще и еще. Воспоминания сплетались с настоящим, создавая прочную неразрушимую нить. Та обвивалвчь вокруг их тел, не позволяя отстраниться. Бен и не хотел этого делать. Впитывал в себя запах и вкус сладких губ. Наслаждался прикосновениями тонких пальциков на своей коже. Они как безумные тянулись друг к другу. Без слов и всяких договоренностей. Стало неважно будет ли Мария с ним ужинать или нет, главное, чтобы она осталась рядом. А место... неважно, где это будет. Лишь бы никто не мешал, позволяя пресытиться ее близостью. Они не виделись долгие месяцы и Бен с трудом верил, что такое когда-либо может произойти. Он скучал по Марии как сумасшедший. Не мог надышаться ею, не мог удволетвориться прикосновениями и жаркими поцелуями. Чем больше он целовал, тем больше хотелось еще. Чувствовать. Любить. Жить. Только с ней у него это получалось. Только с ней сердце выскакивало из груди. Только здесь он жил и дышал. Чувствовал сполна. Каждой клеточкой своего тела. Искал во тьме ее руки и губы. То прикасался к горящим от смущения щекам, то обвивал за талию, забираясь под ткань пиджака. Даже одежда стала помехой. Он хотел чувствовать Марию целиком. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Желание было слишком великим, чтобы останавливать бунтующее сердце и льнувшее к ней тело.
- Еще какой, - он наслаждался смехом девушки. С ним рядом она так редко смеялась. Но ни это ли был шанс для него все исправить. Позволить ей больше смеяться и улыбаться, позабыв о прошлом. Позволить чувствовать. Без страха и оглядывается назад. Это была та действительность, в которой Бен хотел остаться, задержаться вместе с Марией, надавить на кнопку «стоп». Для одной лишь улыбки нужно было так мало. Бен издал то ли стон, то ли одобрение. Его губы обрушились на ее щеки. Целовали прикрытые глаза, касаясь густых ресниц и возвращаясь обратно к губам. Руки искали застегнутую пуговицу на пиджаке, пытаясь высвободить Марию от мешающей одежды. Тяжелое дыхание обрушилось на ее губы. Пальцы не слушались. Бен сунул заколку обратно в карман пиджака. Как бы она была у девушки, но это по-прежнему был его карман. Он просунул руки под ткань, чувствуя обнаженную кожу. Дальше. Выше. Проводя вдоль позвоночника. Касаясь лопаток и обжигающей теплоты. Всего того, что так не хватало. Чувствуя и откликаясь на дрожь девичьего тела. Теперь обе ладони прижались к горячей коже. Пуговица на пиджаке сама лопнула от его напора. Импровизированная накидка сполз вниз, оголяя плечи Марии. Бен прижал ее теснее к себе. Только тонкое платье и его рубашка мешали чувствовать ее сполна. Ему это были необходимо также как и дышать. Он понимал, если не прикоснется, то задохнется. А если не остановится, то вскоре она окажется обнаженной посреди лужайки. Но ему совсем не хотелось останавливаться. Ни сейчас, ни потом. Руки опустились на ее бедра. Бен притянул девушку себе на колени. Это была Мария... его Мария, которую он не переставал желать и любить.

Отредактировано Benjamin Archer (09.07.2019 19:20:46)

+1

128

Рядом с Беном так легко затеряться во времени и пространстве. Несколько минут в его объятьях и затихает дразнящий ветер. Исчезают посторонние звуки и шелест осенней листвы. Несколько жарких поцелуев и земная твердь растворяется под ногами.  Деревянная скамейка становится мягче самого пушистого облака. В его объятьях Мария словно взлетала в небо. Возвращению назад противилось сердце и тело. Реальность казалась далеким и совершенно незначительным действом. Не хотелось думать о новом дне и проблемах, которые он принесет. Налаженная жизнь не смогла удержать от рискованных поступков. Девушка по-настоящему полюбила свою работу и помощь подруге была не в тягость. Она встала на ноги. Строила планы на будущее, но оказывается, от нормальной жизни тоже можно устать. Рутина затягивает трясиной. На ее дне было тихо и спокойно… как в могиле. Вначале Бетанкур радовалась такому повороту. Добилась того, чего хотела. Больше не было страшно и больно. О лучшем грех просить небеса.  К хорошему быстро привыкаешь. Со временем сердце стало оживать и тянутся к чему-то большему, чем безопасная гробовая тишина вокруг. Док советовал понемногу покидать зону комфорта. Отыскать компромисс между статичной защищенностью и желанием не застывать сонной мухой в янтаре. Все должно происходить постепенно. Она училась ходить заново маленькими детскими шажками. Ученицей Бетанкур оказалась паршивенькой. С золотой серединой как-то не складывалось. Постоянно был перекос в одну из сторон. Не с первой попытки. но в целом девушка достигла шаткого равновесия. Старалась его придерживаться со всеми... но только не с Беном. Они потеряли годы в боли, обидах… молчании. Не было сил выдерживать мхатовскую паузу и играть в бессмысленную гордость. Разум настоятельно рекомендовал притормозить. Отстранится. Не давать монстру повода считать ее легкодоступной. Сердце фыркало на пуританские наставление разума. Стучало громче, заглушая тоненький голосок. Он становился все тише… тише… тише… Пока окончательно не растворился в первом стоне, сорвавшемся в губ Марии. Стоило им вновь встретится, как сработал необъяснимый никуда не исчезающий магнетизм. Их притянуло друг к другу. Столкнуло. Склеило. Забылись отработанные и заученные правила выживания. От привычной зоны комфорта осталось мокрое пятно где-то далеко внизу. Самое время испугаться и попросится обратно на Землю. Воспоминания об убийственных падениях с вершины мира навечно остаются в подсознании. Мария боялась опять разбиться, но страха перед самим полетом не испытывала. Когда дело касалось ее монстра мысли и чувства спутывались и превращались в нечитабельное узелковое письмо. Если бы блондинка сидела в социальных сетях, то, наверное, ей подошел статус «все сложно». Плевать. Просто никогда не было. Ей нужно отключить думалку. Чем дольше они топтались на распутье, тем ближе страхи подбирались к девушке. Они не могли сидеть в парке вечно. Каким бы длинным ни был поцелуй ему суждено прерваться. Что тогда? Нужно будет расходится по номерам. Отпустить. Уйти. Бен что-то говорил об ужине наедине. Помнил о своих намереньях или уже успел позабыть? Марии не хотелось расставаться и размыкать объятий, но напоминать ему о сказанном не станет... Но, если все-таки не забыл? К себе в номер Мария не могла пригласить мужчину. Что если что-то пойдет наперекосяк? Ей нужны пути отступления… Тихая и безопасная гавань, чтобы зализать раны. Уйти всегда проще, чем выгонять другого со своей территории. Проклятье! Она не станет выгонять Бена! Не сможет. Не захочет, даже, если опять будет мучительно больно.
Поцелуи уже не спасали. Насытится ими казалось невозможно. Чем жарче и требовательней монстр впивался в ее уста, тем ярче разгоралось пламя внутри. Губы мужчины стали бродить по раскрасневшемуся лицу. Ласкали щеки и прикрытые глаза. Он целовал и нежно закусывал мочку уха. Опять возвращался к губам, сводя с ума. Тело откликалось покалывало. Требовало большего. Мария спасалась от паническо-лихорадочных мыслей в объятьях мужчины. Его прикосновения стали настойчивее. Пальцы выводили на обнаженной коже оберегающие символы, не подпуская сомнения близко к парковой скамейке. За несколько минут, Бен успел прикоснуться к каждому миллиметру обнаженной кожи. Утром, собираясь на церемонию, Марии казалось, что платье слишком открытое. Плечи... руки, обнаженная спина до самой поясницы. Фасон исключал возможность надеть бухгалтер. Слишком глубокий разрез на бедре, из которого так и норовило выскользнуть кружево чулка. Только уверения Джайи в элегантности и уместности платья немного успокоили. Подруга не стала бы наряжать ее в нечто вызывающе-вульгарное. Как все-таки может изменится мнение. Сейчас это платье казалось слишком длинным...  Лиф слишком плотный. Грудь в нем была, как в тугом корсете, лишая девушку возможности дышать. Бен приподнял ее словно пушинку и усадил к себе на колени. В этом было что-то волнительное… Одновременно мальчишеское и собственническое. Мария обвила его руками за шею. Взъерошила волосы. Губы скользили вдоль виска и щеки, возвращая бумерангом десятки подаренных поцелуев.

+1

129

Каждое прикосновение высекало искру в груди. Сердце былось так сильно и отчаянно. Было трудно сделать даже вдох, не задохнувшись ароматом Марии. Руки и губы тянулись к ней прикоснуться. Заключить в объятия. Чтобы только здесь и с ним она чувствовала себя в безопасности и защищенной. Не хотелось отпускать. Бен и не мог этого сделать. Не хотел. Впитывал в себя каждый девичьий вдох, стон, жар кожи. Стало неважно, что будет дальше. Осталось только здесь и сейчас. До конца. Бесконечно. Он хотел жить лишь этим моментом. Держать Мария в крепких руках. Чувствовать ее дрожь и как эта дрожь передается ему. Только теперь Бен до конца осознавал, как сильно ему не хватало ее. Мария. Его Мария... Громким шумом проносились в висках. Как долго он не имел права звать ее своей. Теперь? Надолго ли она была рядом? Было все равно. Бен не думал о наступающим «завтра». Хотел ухватить от момента все и не накосячить. Если будет слишком настойчивым, Мария может его оттолкнуть или испугаться тех чувств, которые рвались наружу. Если попытается оттолкнуть, она может напридумать себе, что он ее не хочет. Как он мог ее не хотеть! Безумие! О его желании вопила каждая частичка его тела. А если они продолжат сидеть здесь, Мария вскоре определенно окажется без платья.
Проклятье! Она слишком манила его,  слишком влекла, что он не был в силах устоять. Обещал себе еще немного, а это растягивалось на бесконечные минуты, за которые он успел истерзать ее губы еще и еще. Еще!
Мысли путались в голове. Он не знал, что думать. Мог только чувствовать. Желать. Гореть рядом с ней. В конце концов, жить! Он так долго не жил, когда рядом не было Марии. Позволяя себе эту вольность... еще немного... он уговаривал себя и ее... а может обоих. Наслаждался близостью девушки. Только это имело значение. Губы набрасывались на ее губы. Жадно. Поглощая. Опасно. Руки затерялись в складках платья, на округлых бедрах и упругой попке. Бен держал Марию на своих коленях. Прижимал сильно, еще сильнее. Пальцы ползли по обнаженной коже спины. Он хотел быть везде и в то же время этого всего было так мало. Путаясь в длинных локонах, Бен задирал голову Марии выше и впиваясь поцелуем в изгиб тонкой шеи. Под кожей томно колотился пульс. Ему не нужно было слов, чтобы понять, что она тоже чувствует это. Их тела всегда умели общаться безо всяких слов. Сейчас они совсем были не нужны. Он только чувствовал ее губы. Везде. Как тонкие пальчики вонзаются в короткие волосы. Это стало последней каплей. Бен застонал. Громко. Длинно. Выдыхал на кожу девушки, в темноте разыскивая ее губы. Целовал. Кусал припухлые уста. Не мог и не хотел отстраняться. Тревожный звоночек опасности звенел в голове, но Бен его игнорировал, продолжая прижимать Марию ближе к себе. Целовать. Брать. Будто это был самый первый раз, когда они целовались или самый последний Нет, это не могло быть в последний раз!. Разумом он понимал, что нужно остановиться и сменить место. Укрыться от возможных чужих глаз. Ох, что за бред! Сейчас ему было совсем плевать. Он хотел Марию. Жаждал ее до дрожи во всем теле. Еще немного выливалось в «еще немного». Ласки, руки, губы были бесконечными.
- Пойдем... - слабо отозвался его голос. Бен совсем не хотел никуда идти. Отрываться от губ Марии. Он бормотал в промежутках между поцелуями. Продолжал ласкать ее, прижиматься к сладким устам. Опять и опять теряясь во времени. - Пойдем... иначе я раздену тебя прямо здесь, - Бен застонал прямо девушке в губы. Руки сильнее обвились вокруг нее, ухватили за бедра. Прижимая тесно к себе. Он попытался встать вместе с девушкой, но вновь «споткнулся» о ее губы. Боже, тело Марии сводило его с ума! Жаркая кожа. Льнувшие губы. Такие родные и знакомые пальцы. Обжигающие. Единственные, которым он позволял прикасаться. Не хотел терять эту связь. Или не. Никогда
С трудом ему все-таки удалось подняться со скамейки вместе с Марией. Она подхватила его пиджак. Он вжался руками в ее бедра, прижимая к своему торсу. Не позволял коснуться ногами земли. Держал. Будто боясь потерять. Будто если обятия разорвутся, то она испарится словно мираж. Его губы продолжали жадно целовать. Ноги показались ватными. Бен сделал первый шаг в сторону вдоха. Руфус где-то терся рядом и плелся за ними следом. Он отдаленно слышал скрежет его ногтей по брусчатке. Но все его внимание было сконцентрировано на Марии. Бен оторвался от ее губ, чтобы не споткнуться о ступеньку, делал шаг, а затем вновь припадал к девичьим губам. Чуть опустил на землю. Вел их в сторону лестницы. По памяти выбирал нужный пролет. Подчинялся инстинкту. Прижимал в укромном местечке, овладевая ее губами. На этот раз не ошибся. Оказался на нужном этаже. Повернул к двери своего номера. В коридоре оказалось пусто. Слишком тихо. Бен только слышал шелест их одежды и обжигающие рваные дыхания на губах. Пользуясь случаем, он прижал девушку к двери и в жадностью припал к ее губам. Не отрываясь от манящих уст, в складках пиджака мужчина отыскал ключ-карту и на ощупь попытался открыть дверь. Получилось не с первого раза. Бен опять отвлекался. Позволяя рукам скользит по стройному девичьему телу. Зажимая девушку между собой и дверью.
Когда наконец-то механизм отозвался тихим жужжанием, он втолкнул их в номер и прижал Марию к двери со второй стороны. Замок щелкнул. Руфус прошмыгнул в угол. Но Бен этого уже не слышал. Бешенное сердце заглушало, стуча в висках, отражаясь звоном в ушах. Припадая к губам Марии, он обхватил ее за бедра. Забрался под подол платья, ощущая горячую обнаженную кожу. Хотел чувствовать ее. Всю ее. Без каких-либо преград. Ближе. Больше. Теснее и жарче.

+1

130

Сегодня они установили рекорд по длительности и количеству поцелуев. Но наверстать упущенные месяцы невозможно. Позади пугающая пустота, к которой не хотелось возвращаться. Поэтому Мария держалась за сильные мужские плечи. Боялась отпустить и сделать лишний вдох. Старалась ненароком не отстранится на опасное расстояние, позволяющее включить здравомыслие на полную катушку. Если притормозить на пару минут и позволить сердцу вернуть размеренный ртом, то сразу в голове появится десяток доводов против поспешного примирения… путь пока только телами. Разум подскажет не торопится. Взвесить. Обдумать. Сходить на пару свиданий. На этот раз все сделать правильно. Но беда в том, что от правильного уже начинало воротить. Эмоциональную связь между людьми нельзя целенаправленно поймать и настроить, как радиоволну. Все, что планировалось заранее отдавало фальшью. Гасило любую искру желания. Марии не суждено понять тех, кто, собираясь на ужин, заранее знает, что вечер закончится в объятьях и стонах. Ее всегда передергивало от фразы: «сегодня я собираюсь с ним переспать». Она не могла так жить! Не хотела договариваться о сексе, как о какой-то услуге сделать приятно друг другу. В дали от Бена она вообще не думала о сексе. Однако, он думал о блондинке. Страсть к «планированию» интимных мероприятий стала последним кирпичом в отгораживающей стене между ней и Роджером. Бизнесмена трудно упрекнуть в чем-то, кроме нескольких лишних порций виски. Мария сама все портила… С ней давно что-то не так… С ней все не так. Испуганная… надломленная... ущербная…  Стоит с ней сблизится и внутреннее убожество станет очевидным. Секс с ней мог стать одним сплошным разочарованием. Притворятся и изображать наивысшее наслаждение Бетанкур так и не научилась. Не хотела лгать. Не видела смысла затевать игру в чувства. Никто не вызывал в ней отклика и ответных чувств. Никто, кроме Бена Арчера. С ним было одновременно дьявольски сложно, но при этом очень легко. Монстр знал каждый ее страх в лицо. Понимал, что в итоге она может не испытать оргазм или вовсе спасовать на полпути. Отступить и забоится в угол не потому, что девушке нравились игры и драмы. Мария сама не понимала под каким кустом подстерегает опасность. Любое прикосновение, запах или звук могли стать триггером, запускающим маховик паники.  Бенджамин рисковал остаться ни с чем. Чувствовать себя отвергнутым отвратительно, но мужчина рискнул использовать последний шанс. Он заслужил этот шанс. Именно поэтому Мария старалась не думать… не анализировать… не останавливаться. Хорошо было здесь и сейчас… Она бы с удовольствием задержалась в одном единственном мгновении. День завтрашний с его возможными разочарованиями мог подождать до рассвета.
Мария будто вернулась на много лет назад – в прошлую жизнь. Юная и наивная девочка из маленького городка искренне верила, что лучше сожалеть о содеянном, чем всю жизнь мучатся о том, что когда-то упустила шанс. Бетанкур недолго жила по этому принципу. Не думала, что авантюрная жилка пробьется вновь, подталкивая на необдуманные поступки. Бен причинил столько боли. Подсознание обклеило его образ всеми существующими предостерегающими знаками и стикерами. Не помогало. Они не останавливали и даже не способствовали сбавлению оборотов. Губы горели огнем. Во рту появился привкус крови. Его или ее? Бетанкур не чувствовала болезненных ранок. Обследовать губы на наличие укусов и трещинок не получалось. Бен зализывал ранки и наносил новые. Солоноватый привкус боли не напугал. Сегодня зверь уже показывал свой оскал, но человек оказался сильнее. В глупом сердце крепла убежденность, что мужчина не причинит ей больше зла. Сквозь окаменевшую почву разочарований и страхов пробивался крохотный росток доверия. Был ли у него шанс дожить до утра? Не проверишь – не узнаешь! Когда позади только пустота, то терять особо нечего. Жаркие поцелуи перевешивали любые предостережения. Кожа покрывалась мурашками. Платье казалось тесным. Бенджамин не прекращал к ней касаться, путаясь в складках материи. Этого было мало! Бетанкур предпочла смолчать в ответ на его слова. Ирландка была очень даже не против остаться без платья прямо на скамейке в ночном парке. Если бы сказала об этом вслух, они бы занялись сексом прямо под открытым небом. Хорошо, что у Бена хватило здравомыслия не поддаваться соблазну. Девушка не помнила, как они добрались до дверей номера. Ее хватило лишь на то, чтобы не потерять по дороге Руфуса. Краем уха она ловила «осуждающее» ворчание пса и цокающие шаги за спиной. В голове шумело и ориентироваться в пространстве было невозможно.  Только оказавшись прижатой к внутренней стороне двери номера, девушка поняла, что оказалась на территории монстра. Нащупала на ручке гостиничную табличку «не беспокоить».  Аналогичную бирку, в своем номере, забросила на полку еще два дня назад. В помещении пахло нейтрально-безликой чистотой. Чувства были лишены логики, но блондинка ощутила себя в безопасности.
- Нужно открыть Руфусу дверь моего номера… - она из последних сил пыталась быть хорошей хозяйкой. Пес тяжело дышал после прогулки. Хотел пить и есть. В номере напротив его ждали миски с водой и кормом. К тому же ему никогда не нравилось «держать свечку» хозяевам. В домике у озера Руфус прошмыгивал в другую комнату, и дрых в свое удовольствие. Здесь он лишен такой возможности. Но чтобы его выпустить нужно разомкнуть объятья и отойти от двери. Нет! Она скорее умрет, что позволит монстру отстранится. Не видать Марии звания лучший хозяин года. - Чуть позже, – простонала она в губы Бена, ощущая горячие ладони на своих бедрах. Подол платья заскользило вверх. Дрожащие пальцы прошлись по тонкому кружеву чулок. Добрались до обнаженной кожи. – Определенно… позже…- сейчас Марии жизненно необходимо почувствовать жар его кожи. Путаясь в складках одежды, девушка распустила галстук на шее Бена. Не развязала полностью, а только ослабила и стянула через голову. Вместо того, чтобы отбросить лишнюю деталь в сторону, блондинка надела его на себя. Не смогла удержаться от соблазна. Он хранил аромат нового парфюма Бена. К тому же, если верить слова мужчины, то платье скоро окажется вне приделов ее разгоряченного тела. Без него мало что останется – чулки и трусики. Не стоит давать страхам возможность подобраться близко. Марии все еще было не по себе от мысли остаться полностью обнаженной. Почему бы не заполучить редкий трофей из гардероба монстра?

+1

131

Плоть жалась к плоти. Жар горячей кожи опалял. Бен не мог сдержать рвущийся наружу стонов. Это было так давно, когда он прикасался к Марии. Чувство дежавю накрыло с головой. В последний раз их близости была похожая дверь, похожее неудержимое желание и чувство, если он сейчас же не прикоснется к Марии, то умрет. Но на этот раз это не было прощанием. Он не знал, что в точности это было. Надежда на то, что они увидятся еще, а потом еще и еще росла с каждым прикосновением и жадным поцелуем. Бен просто был в этом уверен. Он должен был верить! Не позволит, чтобы Мария разочаровалась в нем и ушла вновь. Он завоюет ее доверие и сердце во второй раз. Охваченный страстью, в нем была та сила, чтобы сломать все барьеры и преграды. Ради нее. Ради себя. Ради «них». Когда-то он пускал все на самотек. Сегодня и сейчас не позволял себе это. Не мог! Слишком важно. Нужно. Она нужна. Всегда. Постоянно.
Бен с таким пылом припал к губам девушки, что в какой-то момент ему действительно показалось, что он ее съест. Лучше слов они умели общаться телами. Они находили «общий язык» без договоренностей. Прикасались так, как чувствовали и как хотели. Губы искали ее губы. Руки накрывали ее руки. Они будто были продолжением друг друга. Желая заполучить больше, Бен скользнул ладонями по обнаженным бедрам. Хотел чувствовать жар девичьей плоти. Пальцы задели край трусиков и пробрались под тонкую ткань. Кожа Марии обожгла по-новому, интенсивней, выгорая до тла, а затем возрождаясь вновь как птица феникс. Бешенное сердце стучало в тон его лихорадочным прикосновениям. На ней по-прежнему было слишком много одежды. Бен от этого дико сходил с ума. Хотел чувствовать ее обнаженную кожу. Просовывая ладони под ее трусики, он обхватил руками упругие ягодицы. Сжал сильнее, притягивая к себе и позволяя почувствовать его возбуждение. Он не хотел пугать Марию. Наверное, впервые за долгое время не анализировал ситуацию, не взвешивал все за и против прежде, чем сделать «прижок». Он прыгнул, подчиняясь инстинктам и тому, что чувствовал. Бен хотел Марию и этого добивался.
- Позже... - его губы вторили девушке в ответ, на миг отрываясь от припухлых уст, чтобы сделать необходимый вдох. Затем он вновь набрасывался на нее, вонзая зубы в податливую плоть, оттягивая девичью верхнюю губу, скользя языком по новым ранкам и глубже в рот. Ему была необходима она. Всегда она. Никого другого не существовало и не могло существовать в его жизни. Ее имя было высечено на его сердце. Оно даже стучало, отбивая ритм Ма-ри-я. Мария. Бешено. Громко. Трепетая в груди так сильно, что эхом отдавалось в висках. Казалось, теперь у него два сердца - одно в груди, второе звучало в ушах. - Мария... - ее имя срывалось у него с губ. Бен шептал между поцелуями. Любимое имя, которое он неустанно повторял. Звал, вырывая из тьмы. Как и она вырывала его. Вывела на свет. Он хотел Марию себе. Только себе. Она была его. Моя, - вопило все нутро. Тело дрожало, бросая в жар. Он лихорадочно блуждал руками по телу Марии. Пытался запечатать на себе ее вкус, запах, каждую частичку ее тела. Этого было мало. Чертовски мало. Они не виделись несколько месяцев, а показалось, что годы. Все его тело помнило о ее прикосновениях. Возрождалось рядом с ней. Оживало. Чувствовало.
Он чувствовал. Так сильно чувствовал, что сердце было готова выпрыгнуть из его груди и пасть к ногам Марии. Еще один долгий поцелуй едва не лишил его рассудка. Ее губы становились горячее с каждым новым прикосновением. Пальцы выжигали невидимые линии на его шее. Мария пыталась развязать галстук, он путался в складках платья и ее трусиках. Тянул руки выше, разыскивая хотя бы намек на замок или пуговицы. - Гораздо позже, - о чем они говорили? Кажется, о Руфуса. Бен не хотел обижать пса, но не мог ничего с собой поделать, тем более не мог отстранится от Марии. Руфус найдет себе укрытия в коридоре или ванной. А он был слишком занят его хозяйкой.
Бен уловил движения пальчиков Марии, когда она развязала его галстук и повесила себе на шею. Не разрывая поцелуя, мужчина улыбался той мальчишеской улыбкой. - Тебе идет... лучше, чем мне, - он шептал отрывисто. Влажное горячее дыхание опаляло губы. Жарко. Невозможно. Он жаждал Марию еще. Хотел еще жарче, еще невозможной. Не был в силах пресытиться ни ее губами, ни телом. Их одежда шелестела в порывистый движениях рук. Одну руку он оставил под тонкой тканью ее трусиков, вторую потянул выше, лаская живот и упругую грудь, добираясь до обнаженной шеи. Пальцы прошлись вдоль колотящейся жилке на шее. Он подцепил кончиками край платья, стягивая ее вниз по плечу и оголяя нежную кожу. Его губы прижались к обнаженному плечу, лаская языком и оставляя череду влажных поцелуев до самого верха шеи. - Я слишком соскучился по тебе, - Бен шептал девушке на ухо, закусывая мочку и вновь возвращаясь к ее губам.
Эти губы слишком пьянили. Не выпив ни капли шампанского, он чувствовал себя полностью одурманенный близостью Марии, ее запахом, вкусом, всем. Как ненормальный вдыхал и задыхался ее запахом. Он стянул вторую бретельки платья. - Я сниму его, - он не спрашивал, но предупреждал. Помнил, как Мария боялась остаться полностью обнаженной. Сказав тонкую ткань платья вниз по плечам, Бен на миг отступил, позволяя тому упасть на пол к его собственному пиджаку, который они потеряли гораздо раньше.
Тусклый лунный свет освещал комнату, упираясь прямо во входную дверь. Это позволяло рассмотреть Марию. Стройные ноги в кружевных чулках. Треугольник лобка, спрятанный под тонкими трусиками, которого почти касается конец галстука. Впалый живот отливал белоснежной кожей. Упругие и налитые груди колыхались при каждом порывистыом вдохе и выдохе. Она не надела бюстгальтера. С этим платьем оно совсем не сочиталось. Но Бен почувствовал, как жар приливает к паху. Ее тонкая шея покраснела от его поцелуев. Он поднял глаза чуть выше к припухлым губам и горящим страстью глазам. У него все затрепетало внутри. Грудь наполнилась жаром. Бен припал к губам Марии и увлек ее глубже в комнату. Руки блуждали по ее телу. Прижимали теснее к себе. Задевая край кружевных чулков, накрывая упругую попку, скользя по спине. Бен обхватил ладонями ее лицо. Путался в локонах. Задевая шпильки, вытянул парочку позволяя густым локонам упасть водопадом на спину и плечи Марии. - Ты так красива, - его губы шептали, пытаясь завладеть ее губами и одновременно сорвать с себя рубашку. Он хотел почувствовать Марию не через ткань одежды, а как кожа льнет к обнаженной коже. Чувствовать ее всю. Целиком. Не в силах больше терпеть, Бен дернул края рубашки, отрывая нижние пуговицы и прижимая Марию тесно к своему торсу. Его руки обхватили ее за попку, поднимая над полом и разыскивая путь к кровати.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » till i see you again ‡флеш