http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/11825.css
http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/93433.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет · Ви

На Манхэттене: ноябрь 2019 года.

Температура от +7°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » till i see you again ‡флеш


till i see you again ‡флеш

Сообщений 121 страница 150 из 151

1

https://b.radikal.ru/b24/1805/93/fa440d244e9d.png
Время и дата: март - сентябрь 2017 года
Декорации: Нью-Йорк
Герои: Benjamin Archer, Maria Betancourt
Краткий сюжет: Они пережили затяжную и холодную зиму. Редкие встречи и короткие разговоры не сделали Бена и Марию ближе. Теребили незаживающие раны. Не давали уснуть по ночам. Пришло время окончательно оборвать все связи и двигаться вперед. Девушка решила, что так будет лучше для всех. Так ли это? Время рассудит и расставит все по своим местам...

Отредактировано Maria Betancourt (23.12.2018 19:27:57)

+2

121

Бен никогда не был сентиментальным. Вся эта романтическая ахинея не для него. Он не умел говорить комплименты и ухаживать за девушками. Не составлял точных планов на вечер, с возможностью затянуть кого-то в постель. Он давно вырос из подросткогов возраста, когда все, что могло его заботить было секс и друзья. Их у него тоже было не слишком-то много. Отец запрещал общаться с низшим слоем общества. Так он говорил о тех, кто не дотягивал до его уровня. Не столь много денег, не подобающий престиж, репутация и прочая-прочая чушь. Бен никогда не мерил людей по кошельку их денег. Это еще одно из многих различий, которые были между ним и отцом. Если подумать, то они были слишком разные. Даже внешне. Трудно было представить, что они родственники, если они стояли рядом друг с другом.
Оглядывая назад, Бен признавал, что раньше тоже был другим. Прожигал жизнь на зло отцу. Ни к чему не стремился. Летние каникулы проводил в обществе богатеев, хоть и понимал, что эта пустая трата времени. Девушки никогда не были проблемой. Может от того Бен и не знал толком, как ухаживать. Они сами липли к нему. Опять же из-за денег отца. Он не верил в их честность. Видел фальшь в каждом взгляде и как фальшиво звучали их слова. Бен сделал бы все, чтобы забыть тот период своей жизни. Веселье была лишь малая часть той жизни, которой жил Бен. Он сталкивался с жестокостью отца. Говорил себе, что никогда не станет таким, как он. Живя в том огромном доме, где поселилась печать, он всеми силами пытался вырвать оттуда мать и себя. Был слишком наивен. Да. Верил в справедливость и правосудие. Именно поэтому пошел работать в органы. Хотел доказать, что значок может доказать все, восстановить справедливость и засадить в клетку отца. Но жизнь сама заставила повзрослеть. По щелчку пальцев. Когда отец убил мать. И хотел убить его. Он сам отправился в тюрьму. Видел, как отворачиваются друзья и коллеги, потому что теперь он был не тем слоем общества для них. Прокаженных. Виноватый. Без денег. За решеткой. Не ровня им.
Зачем он об этом вспомнил? Мысли сами лезли в голову. Для того, чтобы понять, каким он был теперь. Для Бена было не важно чужое мнение. Деньги играли малую роль в его жизни. Он не рвался за богатством. Деньги нужны были лишь для того, чтобы поесть и было куда вернуться поспать, имея крышу над головой. Он отличал фальшивых людей от настоящих. У него было слишком мало друзей. Остался лишь Джонни. У него была Мария. Настоящая. Единственная. Его. Она никогда не притворялась рядом с ним. Говорила то, что думала и чувствовала. Она одна показала ему истинный смысл жизни и позволила понять, что значит любить. Она была его светом. Единственным лучиком среди кромешной тьмы. Она всегда была рядом, пока он этого хотел. Бен не ценил того, что имел рядом с ней. И только потеряв, осознал, что не было и не будет ничего важнее ее.
Рядом с ней хотелось быть сентиментальным дураком, позволять себе чувствовать то, чего он никогда не почувствует ни с кем другим. Она была любовью всей его жизни. Самым дорогим и значимым человеком. Бен не мог поверить, что так просто позволил себе ее потерять. Из-за ревности, злости, с сидящей внутри него твари. Порой ему казалось, что в моменты его агрессии, отец смотрит на него из ада и ухмыляется, довольный тем, как его непутевый сын ломает свою жизнь. Больше такой радости он ему не позволит. Не оступиться. Не причинит боль родному человеку. Никогда больше Марии.
Чувства как бетонная плита упали на него, придавливая к земли. Бен не мог толком дышать, шевелиться, понимать. Только чувствовал жар ее губ, сбитое дыхание и желание, чтобы этот поцелуй никогда не прекращался. Потому что потому... что будет потом? Ему не хотелось думать о будущем. Хотелось остаться в этом мгновении. Жить здесь и сейчас, пока Мария целовала его в ответ и прижимались так тесно, будто пытаясь проникнуть в него всем телом. Ее сердце так отчаянно стучало в такт его собственному рваному стуку. Он не хотел ее пугать. Тем более спешить. Но ничего с собой не мог поделать. Для него это тоже было в новинку - любить. Не бывает правильной или неправильной любви. У них была «их любовь», которую Бен разбил на мелкие осколки. Теперь особенно страшно все испортить и облажаться. Второго «последнего» шанса Мария ему уже не даст. Он и так требовал слишком многого.
Пальцы так сильно прижимались к ее коже, пытаясь раствориться в ней и в дурманящем запахе ее духом. Теперь она пахла иначе. Запах лаванды стал запретным запахом для них. Слишком болезненным, но с великой долей также хороших воспоминаний. Бен не хотел хоронить их заживо. Хранил их в сердце, но помнил, что к чему-то лучше не возвращаться и не бередить старые раны. Они начали с запахов. Остановились на поцелуях. Бен был не в силах оторвать от нее своих губ и рук. Поцелуи Марии пьянили как в самый первый раз. Сладость губ и нежное касание ее рук уносили его в прошлое, дарили надежду и позволяли мечтать о чем-то большем кроме как одном поцелуе. Ему хотелось раствориться в ней. Перечеркнуть прошлое. Остаться рядом. Не на один вечер или ночь, а навсегда. Бен знал, что требует слишком много. Но если это невозможно, то он хотел хотя бы растянуть этот вечер почти на целую жизнь. Не расставаться так поспешно. Не терять магию момента. Остаться воспоминанием на ее губах, когда его губы больше не будут
касаться ее губ.
- Возможно, - это было началом его ответа насчет поездки на озеро, - если только это будет с тобой, - Бен шептал, прерываясь на поцелуи и вновь наслаждаясь тем, что может чувствовать сладость припухлых уст. Ее губы были похожи на нектар. Сладкий. Тягучий. Пянящий. - Никто другой не нужен... никто другой не имеет права быть там, только ты, - Бен почти не чувствовал почвы под ногами. Земля плясала под ними. Голова кружилась, когда он смотрел Марии в глаза, не в силах наглядеться ею.
Затем последовали еще поцелуи. Еще немного вкуса ее обжигающих губ. Бен не мог отстраниться. Его пальцы ползли по ее щекам, заплетаясь в длинных локонах. Он чувствовал, как горит ее кожа. Это ощущение было одним из тех прекрасных воспоминаний, от которых шла кругом голова. Он помнил, как тело льнуло к телу, сплетаясь в страстных поцелуях, они принадлежали друг другу. Луна была единственным их свидетелем, пока они занимались любовью на смятых простынях. Вот и сегодня луна пришла подглядеть за старыми знакомыми. От подобных воспоминаний все его тело бросило в жар. Бен прижал девушку сильнее к своей груди, разделяя одно дыхание и сердцебиение на двоих.
Еще с большим трудом ему стоило в очередной раз оторваться от ее губ. Чем больше он Марию целовал, тем больше хотелось еще. Какое-то сумасшествие! Бен сдавленно дышал прямо ей в губы. Ладони по-прежнему обхватывали ее лицо, не позволяя отстраниться. Взгляд буравил ее раскрасневшееся лицо и голубые бездонные глаза. - Я тоже не хочу... Никто и не говорил о возвращении в зал, - кажется, за сегодняшний день у него образовалась еще большая аллергия на толпы людей. - Но накормлю я тебя все равно, - на его губах заиграла лукавая улыбка. Бен не хотел надолго расставаться с Марией. Но, возможно, она одобрит поздний ужин в номере. Его мысли забегали далеко вперед. - Пойдем, посидим, - он обнял девушку за талию и, прижав к себе, повел в сторону скамейки. До нее было всего лишь несколько шагов. Позади них радостно залаял Руфус и пронесся мимо, угодил в очередные кусты. Видимо, ему действительно редко удавалось побегать с свое удовольствие. Пусть наверстывает упущенное.
Бен усадил Марию на скамейку и присел рядом с ней. Его рука продолжала покоится на ее талии, прижимая девушку теснее к себе. Он так соскучился по ней, что был не в силах отпустить. Каждая минута рядом с ней была похожа на подарок. Ведь Мария могла предложить пойти обратно, а выбрала скамейку. Бен повернул голову, разглядывая профиль девушки. Луна освещала алые щеки. Голубые глаза горели. А припухлые уста еще хранили память о его поцелуях. Она была прекрасна как картинка. Бен залюбовался ею. Рука сильнее обвилась вокруг ее талии. В кармане пиджака он нащупал то, что привез сегодня с собой. Запуская пальцы внутрь, он вытащил оттуда заколку, хранящую так много воспоминаний о тех трех днях, проведенных рядом с Марией. - У меня для тебя кое-что есть. По правде говоря, я не собирался тебе ее возвращаться... - и он еще думал, что не сентиментален? Дурак! Но это было удобным предлогом, чтобы повидаться с девушкой на свадьбе. Сейчас казалось, что причины для этого совсем не нужны. Они могли общаться просто так. Но одно Бен усвоил сегодня, если что-то хочешь сделать, делай, а не жди удачного момента. Он едва не упустил свой шанс. - Вот, держи. Я починил, теперь она работает, - Бен поднес заколку ближе к Марии. Их пальцы соприкоснулись. Он наклонился ближе, опаляя жаром своего дыхания щеку девушки, и раскрыл ладонь, позволяя ей нащупать то, что он держал в руке. Вспоминая при каких обстоятельствах Мария потеряла эту заколку, кровь вновь вскипала в жилах. Что чувствовала она? Помнила ли о тех днях? Вспоминала, когда его уже не было рядом? Как и он, позволяла себе думать, что это может повториться? Все эти ответы он искал на лице Марии, вдыхая будоражащий аромат ее духов и ее кожи.

+1

122

Их разговор дошел до точки, когда невозможно вернуться к нейтрально-безлопастным темам. Каждая реплика и фраза возвращала в прошлое и дарила надежды на будущее. Заставляла робеть, краснеть, посылать все предостерегающие сигналы к лешему и совершать безумные поступки. Марии казалось, что она балансирует на гране, а на самом деле ирландка давно летела в бездонную пропасть. Позняк метаться. Вокруг отвесные стены без единого уступа. Она не знает, что ждет внизу. Подхватит ли Бен или даст разбиться об очередные острые пики предательства и разочарования? Монстр говорил, что изменился, осознал ошибки и никогда не оставит в беде, не обидит... не причинит вреда.  Девушке так хотелось ему верить! Подарить самый распоследний шанс, о котором он просил в письме, шептали подаренные букеты и молили сегодняшние поцелуи. Попытка жизни вдалеке от монстра помогла Марии взглянуть на многое под другим углом. Не достаточно было простить, куда важнее было отпустить ситуацию. Оставить боль позади. Бетанкур слишком долго за нее держалась. Боялась, что без прошлого останется в эмоциональной пустыне. Срабатывал защитный механизм искалеченной психики. Время стерла его в пыль. Теперь Мария говорила о прошлом без внутреннего содрогания. Отряхивала от боли и грязи хорошие воспоминания и моменты редкого мимолетного счастья. Бен был в каждом из них. Раньше девушка не представляла без него своей судьбы. Потом открестилась от всего, что связывало ее с Арчером. Думала обыграть злой рок. Не наступать на одни и те же грабли. Шишек у нее и так хватало. Место живого на сердце не найти. Трепыхалась. Сопротивлялась. Пыталась… Так и не смогла адаптироваться в новые одинокие реалии. Формально она не была одинокой. За ней ухаживал прекрасный мужчина. О таком кандидаты мужья мечтала каждая нормальная женщина. Ключевое слово «нормальная». Бетанкур давно выбыла из этой категории или вообще в ней никогда не числилась. По истечении стольких лет сумасшествия сложно вспомнить с чего все начиналось. Девушку продолжало тянуть к Бенджамину. Не помогало ни одно из традиционных методов пострасставанческой: время, расстояние, новые отношения, смена места жительства, работы. Блондинка не испробовала разве что кардинальную смену имиджа… Наперед знала, что дело гиблое. Зеркало недоступная роскошь, а перед внутренним взором навеки запечатлен образ девушки с белокурыми волосами. В слепоте есть свои преимущества – в отражении не прибавлялось новых морщин. Дополнительных извилин в ее голове похоже тоже не добавилось, раз она вновь бросалась в затягивающий омут без страховочного троса. Мария боялась называть свою потребность в Арчере громким словом «любовь». Успела налюбиться сполна и опасалась делать и выслушивать громкие признания в высоких чувствах. «Люблю» - предвестник скорой беды. «Люблю» звучало эхом и отбивалось от стены, запуская таймер обратного отсчета, отмеряющий дни до катастрофы. Наверное, она стала слишком суеверной. Лучше не рисковать. Говорить о чем угодно… Называть чувства любыми другими терминами, но не шептал «люблю».
- Возможно, - выдохнула она в губы мужчине, смутившись и растеряв на ходу все доводы против его авантюрного предложения. Хотя, он не предлагал ничего конкретного. «Возможно» … Предположение… Ничего не значащий намек… Просто поддержание разговора. Слишком опасно думать, что за минутным порывом кроется нечто большее. Ведь географически они сейчас находятся на полпути к Лейк-Джордж. Всего пару часов пути и они могли бы оказаться на берегу с деревянным причалом. Вокруг бы шумел пестреющий всеми красками лес. Осень… Опять наступила осень! Прошел почти год с их поездки. Воспоминания закрутили оранжево-желтым хороводом. Мария вспомнила их поездку на старинном пароходе. Девушка покачала головой, пытаясь распрощаться со слишком притягательными воспоминаниями, которые так хотелось повторить… но уже без досадных ошибок. Они потеряли слишком много времени отмалчиваясь и отгораживаясь. Если бы они раньше научились общаться, то все могло сложиться иначе… Они продолжали целоваться, и эта нежная страсть спасала Марию от необходимости отвечать на порыв мужчины банальными штампованными фразами. Она не могла ничего обещать. Хотела бы вновь оказаться на озерах и совершить подъем на маяк? Определенно. Видела ли она рядом с собой кого-то другого, кроме Бена, в этом путешествии? Нет. Только вслух Бетанкур побоялась говорить об этом. Пусть все останется просто «возможным». Они оба заслужили этот волнующе-волшебный вечер, чтобы портить его планами, которые на утро покажутся нереализуемым безумием.
- Звучит, как угроза. Надеюсь, ты не собираешься отбирать еду у Руфуса? Ничего не имею против ягненка, но сухой корм как-то не мое, - Аминь! У них все-таки нашлась неопасная тема. Жаль, что развивать ее долго не получится, да и жаркие поцелуи выжигали огнем все мысли. Хотелось и дальше чувствовать жар влажных губ и тепло рук. Бен так нежно и бережно касался ее лица, словно это он был незрячим и пытался воссоздать образ девушки по памяти. – Пойдем, - идти оказалось совсем недалеко. Мужчина обнял ее за талию, помогая сделать несколько шагов. Так же аккуратно он усадил Марию на скамейку. Присел рядом. Не отпустил и не отстранился, сохраняя вокруг нее окутывая ауру трепетной заботы и какого-то неприкрытого обожания… к которому Мария совсем не привыкла. Происходящее, казалось, совсем нереальным. Девушка тайком даже ущипнула себя за запястье. Воздушные замки не испарились в вечерней прохладе. Бетанкур немного расслабилась. Одну проблему она решила. Теперь не придется переживать о равновесии. Продолжения прогулки оно бы не выдержало. Ноги были ватными от волнения и присесть сейчас казалось наилучшим выходом. Только что делать дальше? О чем говорить? Чтобы избежать неловкой паузы, Мария решила немного «осмотреться». Провела рукой по деревянным перекладинам. Поднялась по покатой спинке скамейки. Сразу за ней росли высокие кустарники или деревья. Свисающая веточка щекотала макушку. Прохладные листочки дрожали на ветру и били по пальцам, как крылышки ночных бабочек. Зеленая изгородь была и сбоку скамейки. Здесь не ощущалось сквозняка, как на дорожке. Заросли были густые. – Отличное укрытие, - усмехнулась ирландка. Вот решилась и вторая проблема. Они больше не торчали посредине открытой местности не были удобной мишенью для наблюдения из окон гостиницы. Сплетен она не боялась. Ее репутацию уже ничего не испортит. Что может быть слепой сумасшедшей? Оставалась малая вероятность, что Роджер опомнится и пойдет на ее поиски. Прятаться от него в кустах Мария не планировала, но лучше иметь преимущество и первой заметить приближающуюся пьяную неприятность.
- Не собирался? Почему передумал? – девушка еще не знала, что собирался отдать Бен, но сама постановка фразы ее озадачила. Чисто женское любопытство требовало объяснений и уточнений. Кто знает, когда ее монстр еще раз окажется в таком благосклонно-разговорчивом настроении? – Моя заколка! - пальчик дрогнули.  Она прикоснулась к их недавнему прошлому, в котором они на несколько дней забыли обо всем. Кровь ударила в голову. Щеки вновь стали пунцовыми от румянца. Наверное, нужно было сказать «спасибо». Вообще хоть что-то сказать! Однако Мария не могла. Девушка потеряла заколку в момент их жаркого прощания, но не думала, что Арчер нашел ее... сохранил… починил… В ней была частичка того хорошего безумия. Искорка их страсти и грусти прощания. – Оставь ее себе. Мне будет приятно… - голос охрип. Жест Марии был таким же сентиментальным и глуповатым. У Бена в квартире осталась куча ее вещей… но эта заколка стала особенной… для нее… и для него..

+1

123

Время на скамейке под деревьями замерло, как будто капля воды, падающая на землю, но застывшая на полпути и превратившаяся в маленькую льдинку. Хотелось ухватить ее ладонью и не отпускать, сберегая эти моменты надолго. Навсегда. Время вообще коварный союзник. Когда нужно спешить, оно медлит, когда хочется задержатся - спешит. Время всегда играло против Бена. Как и судьба, в которую он перестал верить. Все совпадения и случайности создают сами люди. Если бы не Джайи, они бы с Марией так и не увиделись. Бен бы сейчас коротал время на работе или возвращался домой, проклиная вечные пробки. Жил в ожидании чего-то, так и не решаясь сделать следующий шаг. Если бы не Джонни, который прошлым вечером заявился к нему домой, он бы не достал вечно пылившийся костюм и не приехал сюда. До последнего Бен считал это плохой затеей. Видеть Марию в обществе другого мужчины слишком тяжело. Слишком больно. Слишком! Он едва ее не потерял. Вернее, потерял. На долгие минуты, когда образы совокупляющихся тел мелькали перед его взглядом, там, в коридоре. Она принадлежала другому, а он оставался лишь прошлыми. По крайней мере, Бен так думал, уходя прочь и пытаясь сделать и ее всего лишь свои прошлым. Он не мог. Не знал как. Что-то его задержало. Заставило оглянуться. Посмотреть в сторону сада. Один взгляд решал все.
Бен задержал дыхание. Почти не моргал. Сердце так отрывисто стучало в груди и в висках, что он не слышал собственных мыслей. Шальной ветер трепал ветки деревьев, пряча их от посторонних глаз. Тусклая луна светила на тропинку, позволяя следить за передвижениями пса. Руфус и сам неплохо справлялся. Взгляд Бена все больше был прикован к Марии. В свете луну он мог уловить ее черты и осторожно протянутую руку, пытаясь изведать незнакомую обстановку. Он понимал, как девушке трудно. Отдал бы все за возможность вернуть ей глаза. Прошлая его попытка не увенчалась особым успехом. Она едва не умерла на койке чекнутого профессора. Бен с ужасов вспоминал те моменты и не допускал мысли позволит Марии вернуться в стены, где были мучения. Хоть самую большую муку он сам причинял ей. Оглядываясь назад, он не понимал, как мог так поступать с Марией. Она была той, кто всегда оставалась рядом. Принимала его сущность Зверя. Любила его таким, каким он был. Отдавала всю себя. Без остатка. Не пыталась его изменить. Он сам менялся рядом с ней. Хотел соответствовать. Быть тем, кого она захочет видеть рядом. Не возвращаясь в прошлое, учась на своих ошибках и становясь лучшим для нее.
Впервые за долгое время Бен видел четкий путь, который мог привести его обратно к Марии. Они бы встретились на распутье. Было страшно, слишком страшно заблудиться и не найти ее. Зов строй подруги-луны укажет ему дорогу. Сейчас он ее видел в глазах Марии, в ее осторожных прикосновениях и сбитом дыхании. Она была этим светом для него. Бен впитывал тепло ее тела. На губах хранился вкус ее поцелуев, выжигая кожу там, где они касались друг друга. Кончики его пальцев горели. Он желал коснуться Марии еще, еще и еще. Не только обнимать. Не только сидеть рядом. Не только вдыхать дурманящий запах.
Взгляд мужчины скользнул вдоль лица Марии, опускаясь к ее припухлым губам. Ниже по изгибу тонкой шеи и к их пальцам. Он прикасался к ней одним лишь взглядом. Прожигал. Завставля заливаться румянцем. Жаждал ее и хотел, чтобы у них было больше времени. На его ладони лежала заколка, будоража так много воспоминаний из прошлого. Бен не мог спокойно думать об этом и не помнить об их последней встрече. Те три дня были слишком реальны, слишком живы. В этих трех днях Бен вновь осознал, что значит жить. А их прощание... Бен помнил, как вжимал стройное тело в дверь, губы с жадностью искали девичьи губы, как пальцы ласкали обнаженную кожу, растворяясь в ней без остатка. Это нельзя было назвать прощанием. Потому что Бен знал - он заново найдет Марию и захочет повторить их безуства. Судьба это или нет... не важно. Если бы не сегодня, он нашел бы ее завтра, через неделю, месяц, год. Его сердце всегда будет тянуться к Марии, жить рядом с ней и не имеет значения, сколько времени пройдет.
- Нет, не собирался. Прозвучит нелепо... я хотел сохранить у себя что-то в памяти о той «ночи» и о тебе, - у него в квартире хранилось много вещей Марии - одежда, расческа, крема, халат... Вся ее комната напоминала о том, будто она ушла всего лишь на час и скоро вернется... домой. Но эта заколка была особенной. Напоминала о них. Дарила надежду, что Мария еще что-то чувствует у нему. Поцелуи твердил об этом. Бен ухватился за эту тонкую нить, не выпуская из рук. - Решил вернуть ее тебе, потому что хотел, чтобы она была у тебя, - склонив голову, он наблюдал, как ее тонкие пальчики скользат по кромке заколки. - Нет, - Бен закачал головой, опровергая собственные слова. - Я хотел, чтобы ты вспомнила обо мне, о той «ночи», о нас... и что-то почувствовала, - ты чувствовала? А сейчас что ты чувствуешь? - его пальцы скользнули по запястью Марии, чувствуя бешено колотяшийся пульс. Она чувствовала. Он тоже это чувствовал. Тянулся к ней ближе. Большой палец выводил незамысловатые линии на тыльной стороне ладони и под тонкой кожей, где неустанно бился пульс. - Я оставлю... теперь по-любому тебе ее не отдам, - шепча эти слова у самых ее губ, Бен притянул девушку ближе к себе. Смотрел в бездонные глаза, видя свое отражение. В полутьме отыскал ее губы, прижимаясь к приоткрытым устам, и стало неважно, кто заберет заколку, потому что-то более значимое он сейчас держал в своих руках. Это была Мария. Это всегда была его Мария.

+1

124

Некоторые моменты особенно хотелось запомнить и сохранить в копилке памяти. Мария уже успела привыкнуть, что у них отсутствует визуальная составляющая. Училась заменять ее запахами, звуками и тактильными ощущениями, но зрения все равно не хватало. В быту она старалась не зацикливаться на собственной ущербности. Иногда вовсе забывала, чем отличается от других людей. Однако в по-настоящему важные и особенные минуты ей до одури хотелось стать полноценной. Ничего не пропустить.  Ведь счастье так скоротечно. Махнет хвостом. Скроется за поворотом и не догнать. Не справедливо. Начинала угнетать неспособность разглядеть площадку, которую раньше почему-то считала зловещим пустырем. Девушке хотелось увидеть скамейку. Какого она цвета? Недавно окрашена или трещинки не стилизация под старину, а облупившаяся краска?  Она потрогала пальцами бархатистую листву, но понятия не имела насколько близко осень подобралась к высоким кустарникам. Брызнула ли на них багрянцем или только-только коснулась желтизной? Высоко ли сейчас луна? Светит на них или спряталась за облаками? Горит свет в окнах гостиницы? Месяцы без Бена она как-то жила без подробностей и мелочей. Было все равно, что творится вокруг. Какое платье надеть и каким маршрутом добираться на работу. Только рядом с Бенджамин она оживала, хотя и чувствовала при этом щемящую тоску в сердце. Скучала не по тем временам, когда могла видеть… а по дням, когда Арчер был ее глазами. Рядом с монстром она не чувствовала себя неполноценной.  Даже в пылу ссор он не бросался обидными словами. Для него блондинка никогда не была калекой. Мужчина много дров наломал. Совершил целую кучу страшных ошибок, но только ему удавалось окружить Марию заботой и вниманием, от которого не хотелось спрятаться. Желающие помочь убогой находились всегда. Каждый хотел заработать себе плюсик в карму. Однажды ей пытались читать в ресторане меню. Произносили названия блюд громко и медленно, словно она не только слепа, как крот... но и глуха аки тетерев. Во время того злополучного выхода в свет она впервые оглянулась и задумалась. Ведь Бен всегда читал газеты и вывески для нее. Описывал парк, по которому они гуляли. Если на привычной тропинке что-то менялось, Мария сразу узнала о новых кованных светильниках у фонтана, спиленной огромной ветке, которая стала расти слишком низко, о сломанном ограждении или о красочном передвижном ларьке. Он делал тоже самое, что пытались другие люди… но только у Арчера это выходило естественно и не обидно… Ой, спорное утверждение. Мария судила субъективно и предвзято. И что? Объективность вообще понятие относительное, особенно когда речь идет о душевном комфорте. Ей просто не хватало Бена! Аллилуйя! Наконец-то Бетанкур признала лежащую на поверхности истину.
- Почему нелепо? – пожала плечами блондинка. Она не считала глупостью внезапные проявления сентиментальности. Это выглядело необычным и непривычным, но точно не нелепым. – Ты меня совсем запутал, -смеясь, она мотнула головой, словно пыталась встряхнуть пляшущие в разнобой мысли.
– Я никогда о тебе не забывала, - улыбка стала грустной, но все такой же искренней. Опрометчивая фраза могла изменить ход сегодняшнего вечера. Подарить Бену надежду на то, что однажды она придет в условленное место. Займет пустующий стул за столиком. Выпьет остывающий латте. Прежде эта мысль вызывала у блондинки негодование. Она била себя кулаком в груди и кричала категоричное «никогда». Все меняется. Боль отступила. Девушка вспомнила прописную истину – никогда не говори никогда. Его откровенность казалась неменее опасной для бешено стучащего сердца. Бен хотел, чтобы она почувствовала и у монстра получилось. Дыхание девушки сбилось. Она ощущала головокружение и нарастающее томление. Они так и сидели, держась за разные края заколки. Пальцы перебирали резные лепестки на кромке. Странно было вновь держать «потерянную» заколку в руках. Она, как предмет скрытой силы впитала в себя слишком много воспоминаний и темной взрывоопасной энергии их прощания. Стоило прикоснуться и память взрывалась фейерверком эмоций. Мария, как наяву слышала рычание голодного монстра и свои стоны. Влажные шлепки сплетенных тел заставляли краснеть. Шелест одежды и почти реальное царапающее ощущение съезжающего в сторону кружево трусиков. Бен никогда не церемонился с ее бельем – превращал все в бесполезные лоскутки. В то утро все было иначе. Его пальцы аккуратно сдвинули полупрозрачный треугольник. Касались гладкой кожи, даря мимолетные, но ни с чем не сравнимые ощущения интимности происходящего. Несчастная дверь начала скрипеть. Они чудом не сорвали ее с петель. О чем она только думает. Мария выдохнула, натягивая поводья несущихся галопом воспоминаний. Цунами прошлого отхлынуло, оставляя после себя дрожь и капельки пота, стекающие вдоль позвоночника. Мария жадно хватала наэлектризованный воздух. Не могла пошевелится. Арчер придвинулся вплотную. Его пальцы оставили заколку лежать на раскрытой ладошке блондинки, стали гладить тонкое запястье, рисуя узоры на прохладной коже. От невинной ласки воспоминания разыгрались с новой силой. Слишком откровенные…  слишком притягательные… слишком желанные. Рядом с Беном все было слишком… Об этом Бетанкур тоже успела позабыть.
А если я передумаю ее возвращать? – девушка собрала в кучку остатки самообладания. Решила искать спасение в подтрунивании над монстром. Ей действительно будет приятно, если заколка останется у Бена, но нужно было о чем-то говорить, чтобы не выдавать собственную уязвимость и открытость для неминуемо надвигающегося сумасшествия. Бен был, как ураган и она стояла на пути у бушующей стихии. Монстр вновь завладел ее губами. Этот поцелуй уже не просил, а требовал почувствовать, вспомнить… доверится… пережить волнующие минуты вновь и вновь.

Отредактировано Maria Betancourt (01.07.2019 23:45:14)

+1

125

Бен раньше жил лишь одной болью. Жил местью, выискивая отца, когда сердце болело о смерти матери. Жил прошлым и раз за разом вспоминал насилие, которое причинял Марии. Боль вернулась с новой силой, когда Мария ушла. Боль было все, что у него осталось. Боль позволяла - не забыть. Бен не знал, как жить дальше, что делать и нужно ли было, если рядом нет его Марии. Раньше - легче. Он забирался в панцирь. Закрывал эмоции на замок. Умел ничего не чувствовать. Жил по инерции, существуя от одной ночи до другой, чтобы можно было выползти из укрытия и отправиться на дело. Скучал ли он по этому? Возможно. Смог бы вернуться на старую дорожку? Никогда. Вернуться значило не чувствовать. Опять покрыться толстой корой безразлисия, одичать, стать одиночкой. Впрочем, он и сейчас далеко от этого не ушел, но кое-что измененилось. Черствое сердце, которое было не способно любить, теперь трепетало в силках его груди. Бен бы еще раз прожил все заново, если бы в конце встретил Марию. Она заставила пойти трещинами твердый панцирь. Проникла под кожу. Поселилась в сердце. Любила и научила любить его.
Вдох было сделать так легко. Пропустить через себя знакомые запахи, ощущения, родное тепло. Всю ее. Бен дышал полной грудью и не было страха, что боль вернется. Она вернется все равно. Тем щемящим чувством, когда придется прощаться с Марией, но не сейчас. Нет!
Он сделал выдох. Щекотал сбитым дыханием девичью щеку и губы. Кончики пальцев касались ее ладони. Заколка на их пальцах выжигала воспоминания их прошлого. В этом прикосновении было что-то до боли знакомое. Родное. Необходимое. Бен жаждал этих прикосновений. Жаждал близости Марии. Жаждал того, что так долго было за пределами его желаний. Он даже не мог мечтать, что сегодняшний вечер проведет рядом с Марией. Вновь услышит ее голос. Коснется. Ощутит вкус ее губ. Еще и еще. Она была как наркотик, а он самый пропащий наркоман. Она поселилась в его крови, в дыхании, проникла под кожу. Сердце рвано выстукивало ее имя. Мария манила его даже голосом. В нем слышались хриплые ноты. Завлекающие. Которые хотелось слушать и слушать, а говорить... неважно о чем. О ней. О нем. О них. Или просто о том, как прошел ее день. Главное, слышать любимый голос. Ее голос поражал самое сердце. Затрагивал что-то в глубине его души. Пробуждал то, что он отчаялся почувствовать еще хоть раз. Бен не мог спокойно реагировать. Слишком волновался. Слишком сильно чувствовал. Эмоции поглотили с головой. Но страшно не было. Это были не те эмоции, которые порождали агрессию. Это были те, которые согревали сердце и толкали его ближе к Марии.
Наверное, это было слабость. Бен не хотел казаться слабым, но и слабым с Марией рядом не боялся быть. Он скучал по временам, когда они сидели бок о бок. Гуляли или просто находились рядом. Бен рассказывал ей о пейзажах, которые проплывали впереди, описывал улицы и пешеходов. Домик у озера дал им своего рода уединение. Там не было лишних глаз, никто не сплетничал и не мешался под ногами. Это был их маленький рай. Бен с трепетом и жаром в груди вспоминал их пикник на поляне. Он делал много ошибок. И самой главной ошибкой было его страх. Он испугался и не мог сделать шаг вперед. Боялся причинить Марии боль, испугать или оттолкнуть. Но по сути именно своим бездействием отталкивал ее. Сегодня рядом с ней хотелось быть просто мужчиной. Без страхов и прошлого. Поступать так, как подсказывает сердце. Не анализировать, просто жить. Чувствовать. Любить.
Неосознанно эта площадка и скамейка с разросшимися деревьями стала отличным укрытием. Пусть Бен и не верил в судьбу, но та сама его токала ближе к Марии. Обстоятельства складывались так, что они бы встретились все равно. И он не жалел ни о единой минуте. Время дарило ему возможность быть с Марией. Бен ухватился за эту возможность зубами. Как будто другой возможности не предвидится, как будет это была последней. Она и была последней. Самой важной. Самой главной.
Его пальцы дрожали. Сердце так гулко забилось в груди, услышав настоящий смех Марии. Во время праздника он тоже слышал ее смех, но то звучало слишком наигранно и фальшиво. Сейчас, рядом с ним она была настоящей. Его Марией. И Бен не казался для себя таким уж глупым, говоря о том, что чувствует.
- Просто это не похоже на меня, - раньше Бен бы никогда не признался в том, что хочет сохранить что-то в памяти о их встрече. Он до сих пор хранил пуговицу Марии, оторванную от ее платья. Она всегда лежала в кармане. Он запускал руку туда и будто чувствовал ее присутствие, когда на самом деле ее не было рядом. Эти мелочи для него значили гораздо больше, чем самые дорогие по цене вещи. Да, он был глупцом. Ну и пусть! Рядом с Марией он был готов быть кем угодно, лишь бы она смеялась и улыбалась рядом с ним, а не роняла горькие слезы. Боль - это то, что Бен хотел оставить в прошлом. Они хлебнули ее сполна.
Никогда... Его губ коснулась искренняя улыбка. На лице Марии отразилось слишком много чувств. Он не требовал от девушки ответа. Ее признание опять заставило его сердце бежать галопом. В ушах зашумело. Дыхание прервалось. - Я тоже не забывал... - как он мог?! Мария чудилась в каждом прохожем. Он замечал идущую впереди блондинку и пытался рассмотреть ее лицо. Какое разочарование было, когда он понимал это не его Мария... опять не она. Бен гонялся за призраком, ведь Марии не было что делать у него дома, по дороге на его работу и на пути обратно. Она чудилась в стенах квартиры. Его сердце замирало, когда двери лифта звоном разъезжались на семнадцатом этаже. Шаги доходили до его двери и... проходили мимо. Никто не останавливался. Никто не стучал и не звонил. Сейчас и здесь он пытался наверстать их упущенные встречи. Наглядеться ею. Прочувствовать. Жить. Быть. - Не забывал твоих прикосновений, сладких губ и то, что ты заставляет меня чувствовать рядом с тобой, - Бен не осмелился сказать то громкое «люблю». Каким же он был дураком, когда сам все разрушил между ними! Никто и никогда не заставит его чувствовать то, что он чувствует рядом с Марией. - Я не хочу, чтобы эта прогулка заканчивалась и чтобы ты уходила... - утро все равно настанет... - шептал его внутренний голос. - Не хочу тебя отпускать, - он бы ухватился за любую возможность, чтобы удержать Марию рядом. За поздний ужин или прогулку. Разговор или простое уютное молчание рядом. - Но знаешь, чего я хочу? - тебя! Все нутро вопило об этом  Его глаза пылали. Разум дурманился. - Хочу угостить тебя ужином. Только ты и я, никаких посторонних людей, - губы почти прижимались к губам Марии. Он щекотал ее кожи своим дыханием.
- Что именно возвращать? - его ловкие пальцы умыкнули заколку из ладони Марии, возвращая ее себе в руку. На губах играла дразнящая улыбка. Вырвался живой настоящий смех. Хорошо было знать, что его навыки карманника никуда не делись. Но все больше его радовало то, что рядом с Марией не нужно было притворяться. Он мог быть самим собой. Бен не убирал заколки. Позволял девушке прикасаться. В этих касаниях было что-то особенное и интимное.
Когда их губы соприкоснулись, это было подобно удару тока. Бен вздрогнула как от удара и прижал девушку еще сильнее. Поцелуй будоражил воспоминания. Возвращал его в коридор квартиры, к той двери. Ох, эта мысль сводила его с ума. Мария сводила его с ума. Тогда в нем проснулось такое же дикое желание не отпускать, прижать, укрыть в своих руках. Напомнить, что было и хорошие. То, что невозможно забыть. Как они горели друг для друга. Принадлежали друг другу. Он будто вновь прижимал Марию к двери. Губы льнули к губам. Тесно. До боли. Пожирая и лишая дыхания. Он кусал девичьи уста. Закусывал зубами нижнюю губу, оставляя едва видимые следы. Когда не хватало воздуха, он позволял им сделать вдох, но все равно прижимался к ней. Руками, губами, всем телом. Молил не уходить на языке тела. Горячие пальцы скользнули под пиджак, сжимая ее в сильных руках. Опять завладевал ее губами. Крал. Жажда. Брал в своей своей привычной манере собственника.

Отредактировано Benjamin Archer (08.07.2019 19:43:20)

+1

126

Марии давно не снилось цветных хороших снов. Кошмары она научилась игнорировать и забывать, но восполнить образовавшуюся пустоту было нечем и некем. Только встретившись после долгого расставания, она поняла, что никто и не сможет заменить Бена. Они навеки связаны крепкими нитями, задубевшими от крови и соли пролитых слез. Когда-то между ними не оставалось ничего, кроме боли. Нерушимость связи пугала до дрожи. Притяжение и зависимость казались проклятьем, а сердце было заковано в кандалы. Все изменилось. В любых отношениях бывают свои «времена года». Начинается все с цветущей и юной весны. Потом наступает жаркое лето. Заканчивается любовь арктическими холодами зимы. Разбитые надежды и чувства вымерзают до основания. До оттепели многим отношениям уже не суждено дотянуть. Неужели у них получилось пережить затяжную полярную ночь? Лед между ними растаял. На проталинах давно стали появляются первые ростки, но из-за страха Мария боялась замечать хорошее. Она застыла в кошмарном прошлом. Держалась за него, как за единственную постоянную величину. Время помогло отпустить боль. Физически Мария осталась слепа, но сердце научилось видеть в обход многочисленных руин и полуразрушенных барьеров. Она пыталась чувствовать и доверять. Все равно происходящее казалось видением навеянным самим владыкой снов. Морфей часто играл сознанием людей. Мария боялась проснуться в крепких объятьях пьяного, бизнесмена посреди шумного зала. Снующие и вездесущие гости, музыка, веселье чужого праздника… Все до жути знакомо, но Бена нет рядом. Он исчез... или вовсе не приходил. Она придумала счастливую концовку грудного дня и прожила ее во сне… чтобы разочароваться по пробуждению. Мария не хотела просыпаться. Она боялась открыть глаза и «увидеть» лицо другого мужчины. Поэтому не могла не прикасаться к монстру. Гладила родное лицо руками. Их пальцы постоянно сталкивались, мешали друг дружке, но никто не желал уступать «дорогу». Бен боролся с лишними миллиметрами расстояния. Изредка одна ладонь опускалась по пиджаку, прижимая блондинку ближе к себе. Крепко, но бережно, словно он боялся спугнуть.  Его пальцы дрожали и не решались переступить невидимую черту. Касания казались робкими… почти целомудренными… что тоже было так не похоже на монстра.
- Действительно… не похоже, - выдохнула она в приоткрытые губы Бена. Теперь и слова ирландки имели потаенный смысл, который вряд ли разгадает мужчина. Она говорила не только о заколке, неожиданной встрече и не менее неожиданном письме. Его поведении и отношение изменилось в корне. Прибавилось то, чем прежний Бен Арчер никогда не страдал – уважение к женщине, которую он обнимал. Это новое и непонятное сейчас вело борьбу с нарастающей страстью и желанием отбросить в сторону условности. Между ними все и всегда происходило спонтанно. Сближение напоминало союз сухого пороха и искры. Стоит соприкоснуться и случится мощный взрыв. Разлука не охладила, а наоборот накалила обстановку. Воздух пропитался взрывоопасным веществом. Они не виделись долгие месяцы. Но не прошло и часа, как от беседы перешло к поцелуям и это не казалось неправильным.
Мария боялась проявлять инициативу. Негативный опыт отвратил ее от смелых поступков, но тело отвечало на чувственный призыв. Девушка боялась желать большего… Не хотела вновь опустится в глазах Бена до уровня дешевой девки, вешающейся на шею. Прошлое пыталось нагнать и цапнуть за пятки. Хохотало за спиной, напоминая о том, какой жалкой она была… Просила к себе прикоснуться, чтобы стереть с кожи невидимые следы чужаков. Бен из жалости поддавался, но потом оттолкнул. Чего стоила «последняя гастроль», когда Мария пришла на кухню полуголой и предложила себя на блюдечке с голубой каемочкой? Не удивительно, что Бен счел возможным озвучить свои потаенные желания о члене, погруженным глубоко в ее рот. Прощальная ночь тоже была ее инициативой. Ниже в глазах монстра падать было уже некуда… но мужчина обращался с ней, как с самой желанной и драгоценной. Не отпускал… но боялся уязвить хрупкое сердце. Они стояли на распутье.  Дополнительного шанса переиграть и пойти иным путем уже не будет. Бену сейчас было тяжелее всего. Ход за ним, и никто не знал правильного пути. Арчер тянулся к щекам девушки. Гладила шею... перебирала локоны… а губы целовали... Долго... нежно... страстно… мимолетно...  каждом поцелуй был наполнен разными оттенками и потаенным смыслом. В каждом из них хотелось задержаться навечно. Приходилось постоянно напоминать себе делать вдох. Она забывала дышать, особенно в те моменты, когда Бен шептал о своих желаниях и они перекликались с мыслями девушки… Разве, что о еде она успела позабыть. Пустой желудок замолчал, под давлением бушующих эмоций. Она не знала, что ответить. Не находила подходящих слов. Бенджамин и требовал ответных признаний, просто не хотел отпускать. Когда-то они смогли остановить время. Превратили три дня в долгую прощальную ночь. Что мешало еще раз заключить сделку с временем?
- Ах, ты! – вполне искреннее изумилась блондинка, не обнаружив заколки у себя в ладошке. Она успела позабыть какими ловкими были пальцы Бена. Он ведь был не только отменным хакером, но и совершал кражи без помощи клавиатуры. Но сейчас напоминание о воровских навыках и ловких пальцах уводила ее совсем не в ту нишу воспоминаний. Тело помнило, какими нежными могли быть эти мозолистые руки. Как они могли касаться груди, и не только… Проклятье! Ей нужно остыть! - Мошенник, - рассмеялась девушка, радуясь возможности отклонится от опасного вектора мыслей. От чего-то Мария знала, что монстр не обидится на ее «обвинительную» формулировку. Мужчина вернул себе заколку, но прятать ее обратно в карман не торопился. Заколка была проводником. Подпитывала яркие воспоминания и желание стать еще ближе. Почувствовать… по-настоящему почувствовать огонь, срывающийся с кончиков его пальцев. Никакие отвлекающие маневры не спасут, когда поцелуи становятся жарче, требовательнее, жестче и увереннее. Зубы оставляли крохотные отметины на припухших устах девушки. Руки проникли под пиджак, прижимая ладони к обнаженной спине. Ее тело откликалось дрожью. Прежняя осторожность тает под палящими лучами. Бен был ее солнцем. Огромным... большим…согревающим… опасным, если подлететь к нему слишком близко. Мария опять сгорит, потому что держаться на безлопастном расстоянии не в силах. Ей было все равно, что будет завтра. Девушка откликалась на его поцелуи и ласки. Прижималась всем телом и трепетала в сильных руках. Она хотела быть с ним здесь... сейчас… потом… в номере… неважно где… ужинать и или говорить ни о чем. Кого Мария пыталась обмануть? Она хотела жарких поцелуев и нескончаемых прикосновений. Только в сильных руках своего монстра она жила и желала жить.

+1

127

Мария... это имя срывалось с его уст в коротких промежутках между поцелуями. Мария... с этим именем он засыпал и просыпался. Мария... это имя приходило ему во снах. Было слишком сложно на следующее утро открывать глаза и понимать, что ее рядом нет. Это был всего лишь мираж. Желание, которое его мозг воспринял за действительное. Бен часто слышал ее голос в стенах своего дома. Искал призрака, но всегда сталкивался с пустотой. Ее вещи были аккуратно сложены на полке в ванной и в шкафу. Расческа лежала около кровати и рядом был опустевший стакан воды. Простынь на кровати еще хранила аромат Марии. Было ли это слабостью, признаваться, что Бен приходил туда, ставил с места на место вещи девушки, вдыхал ее запах? Если закрыть глаза, можно было представить ее рядом. И родной голос в голове уже не казался таким безумием. Наверное, да, но он не боялся слабости.
Закрывая глаза сейчас, Бен знал, что не безумен. Мария действительно была рядом. Позволяла к себе прикасаться. Целовать. Тянулась к нему в ответ. Это было сумасшествием, но желанным сумасшествием. Бен прижимал ее сильнее к себе. Кончики пальцев нащупывали обнаженную кожу на спине. Его вновь ударило током и приятнуло к ней еще ближе. Губы властвовали над ее губами. Кожа опаляла вместе со сбитым дыханием. Он развернулся боком, чтобы было удобней обнимать Марию. Заколку зажал в кулаке, обвивая ее тело второй рукой. Так он сильнее мог чувствовать близость девушки. Пальцы проворно пробирались под пиджак. Еще глубже, еще дальше.
Это вернуло Бена в прошлое. То хорошее прошлое, что у них было. Когда они умели любить друг друга и ничто не омрачало болью прошлого. Он совершал ошибки, много ошибок... еще до Аляски. Но когда они были близки телами, то все плохое стиралось пободно ластику. Оставалось только притяжение и нашептывающий внутри голос «не отпускай».
Бен совершал подобную ошибку. Когда-то он отпустил Марию. Позволил ей жить без него. Но и когда был рядом, то отделывался молчанием, полагая, что отношения выстроятся сами собой, лишь бы Мария была рядом. Многое изменилось с тех пор. Он поумнел, что ли. А может и нет. Но сердце отчаянно билось в груди и вопило во все горло не отпускать.
И он не отпускал. Целовал. Безумно. Нежно. Настойчиво. Время замерло на эти длинные минуты, а может на часы. Было все равно сколько сейчас времени и что творится за пределами этого парка. Что происходит в нескольких метрах от них. Неважно. Бессмысленно. Самое важное он держал в руках.
Мария. Моя Мария. Безмолвно шептали его губы, перебирая пальцами по обнаженной спине девушки. Руки скользили по горячей коже, помня каждое это прикосновение, каждый изгиб ее тела. Томный вдох и выдох, когда она так жадно хватало ртом воздух. Воспоминания играли злую шутку. Толкали его все ближе к Марии. Еще и еще. Воспоминания сплетались с настоящим, создавая прочную неразрушимую нить. Та обвивалвчь вокруг их тел, не позволяя отстраниться. Бен и не хотел этого делать. Впитывал в себя запах и вкус сладких губ. Наслаждался прикосновениями тонких пальциков на своей коже. Они как безумные тянулись друг к другу. Без слов и всяких договоренностей. Стало неважно будет ли Мария с ним ужинать или нет, главное, чтобы она осталась рядом. А место... неважно, где это будет. Лишь бы никто не мешал, позволяя пресытиться ее близостью. Они не виделись долгие месяцы и Бен с трудом верил, что такое когда-либо может произойти. Он скучал по Марии как сумасшедший. Не мог надышаться ею, не мог удволетвориться прикосновениями и жаркими поцелуями. Чем больше он целовал, тем больше хотелось еще. Чувствовать. Любить. Жить. Только с ней у него это получалось. Только с ней сердце выскакивало из груди. Только здесь он жил и дышал. Чувствовал сполна. Каждой клеточкой своего тела. Искал во тьме ее руки и губы. То прикасался к горящим от смущения щекам, то обвивал за талию, забираясь под ткань пиджака. Даже одежда стала помехой. Он хотел чувствовать Марию целиком. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Желание было слишком великим, чтобы останавливать бунтующее сердце и льнувшее к ней тело.
- Еще какой, - он наслаждался смехом девушки. С ним рядом она так редко смеялась. Но ни это ли был шанс для него все исправить. Позволить ей больше смеяться и улыбаться, позабыв о прошлом. Позволить чувствовать. Без страха и оглядывается назад. Это была та действительность, в которой Бен хотел остаться, задержаться вместе с Марией, надавить на кнопку «стоп». Для одной лишь улыбки нужно было так мало. Бен издал то ли стон, то ли одобрение. Его губы обрушились на ее щеки. Целовали прикрытые глаза, касаясь густых ресниц и возвращаясь обратно к губам. Руки искали застегнутую пуговицу на пиджаке, пытаясь высвободить Марию от мешающей одежды. Тяжелое дыхание обрушилось на ее губы. Пальцы не слушались. Бен сунул заколку обратно в карман пиджака. Как бы она была у девушки, но это по-прежнему был его карман. Он просунул руки под ткань, чувствуя обнаженную кожу. Дальше. Выше. Проводя вдоль позвоночника. Касаясь лопаток и обжигающей теплоты. Всего того, что так не хватало. Чувствуя и откликаясь на дрожь девичьего тела. Теперь обе ладони прижались к горячей коже. Пуговица на пиджаке сама лопнула от его напора. Импровизированная накидка сполз вниз, оголяя плечи Марии. Бен прижал ее теснее к себе. Только тонкое платье и его рубашка мешали чувствовать ее сполна. Ему это были необходимо также как и дышать. Он понимал, если не прикоснется, то задохнется. А если не остановится, то вскоре она окажется обнаженной посреди лужайки. Но ему совсем не хотелось останавливаться. Ни сейчас, ни потом. Руки опустились на ее бедра. Бен притянул девушку себе на колени. Это была Мария... его Мария, которую он не переставал желать и любить.

Отредактировано Benjamin Archer (09.07.2019 19:20:46)

+1

128

Рядом с Беном так легко затеряться во времени и пространстве. Несколько минут в его объятьях и затихает дразнящий ветер. Исчезают посторонние звуки и шелест осенней листвы. Несколько жарких поцелуев и земная твердь растворяется под ногами.  Деревянная скамейка становится мягче самого пушистого облака. В его объятьях Мария словно взлетала в небо. Возвращению назад противилось сердце и тело. Реальность казалась далеким и совершенно незначительным действом. Не хотелось думать о новом дне и проблемах, которые он принесет. Налаженная жизнь не смогла удержать от рискованных поступков. Девушка по-настоящему полюбила свою работу и помощь подруге была не в тягость. Она встала на ноги. Строила планы на будущее, но оказывается, от нормальной жизни тоже можно устать. Рутина затягивает трясиной. На ее дне было тихо и спокойно… как в могиле. Вначале Бетанкур радовалась такому повороту. Добилась того, чего хотела. Больше не было страшно и больно. О лучшем грех просить небеса.  К хорошему быстро привыкаешь. Со временем сердце стало оживать и тянутся к чему-то большему, чем безопасная гробовая тишина вокруг. Док советовал понемногу покидать зону комфорта. Отыскать компромисс между статичной защищенностью и желанием не застывать сонной мухой в янтаре. Все должно происходить постепенно. Она училась ходить заново маленькими детскими шажками. Ученицей Бетанкур оказалась паршивенькой. С золотой серединой как-то не складывалось. Постоянно был перекос в одну из сторон. Не с первой попытки. но в целом девушка достигла шаткого равновесия. Старалась его придерживаться со всеми... но только не с Беном. Они потеряли годы в боли, обидах… молчании. Не было сил выдерживать мхатовскую паузу и играть в бессмысленную гордость. Разум настоятельно рекомендовал притормозить. Отстранится. Не давать монстру повода считать ее легкодоступной. Сердце фыркало на пуританские наставление разума. Стучало громче, заглушая тоненький голосок. Он становился все тише… тише… тише… Пока окончательно не растворился в первом стоне, сорвавшемся в губ Марии. Стоило им вновь встретится, как сработал необъяснимый никуда не исчезающий магнетизм. Их притянуло друг к другу. Столкнуло. Склеило. Забылись отработанные и заученные правила выживания. От привычной зоны комфорта осталось мокрое пятно где-то далеко внизу. Самое время испугаться и попросится обратно на Землю. Воспоминания об убийственных падениях с вершины мира навечно остаются в подсознании. Мария боялась опять разбиться, но страха перед самим полетом не испытывала. Когда дело касалось ее монстра мысли и чувства спутывались и превращались в нечитабельное узелковое письмо. Если бы блондинка сидела в социальных сетях, то, наверное, ей подошел статус «все сложно». Плевать. Просто никогда не было. Ей нужно отключить думалку. Чем дольше они топтались на распутье, тем ближе страхи подбирались к девушке. Они не могли сидеть в парке вечно. Каким бы длинным ни был поцелуй ему суждено прерваться. Что тогда? Нужно будет расходится по номерам. Отпустить. Уйти. Бен что-то говорил об ужине наедине. Помнил о своих намереньях или уже успел позабыть? Марии не хотелось расставаться и размыкать объятий, но напоминать ему о сказанном не станет... Но, если все-таки не забыл? К себе в номер Мария не могла пригласить мужчину. Что если что-то пойдет наперекосяк? Ей нужны пути отступления… Тихая и безопасная гавань, чтобы зализать раны. Уйти всегда проще, чем выгонять другого со своей территории. Проклятье! Она не станет выгонять Бена! Не сможет. Не захочет, даже, если опять будет мучительно больно.
Поцелуи уже не спасали. Насытится ими казалось невозможно. Чем жарче и требовательней монстр впивался в ее уста, тем ярче разгоралось пламя внутри. Губы мужчины стали бродить по раскрасневшемуся лицу. Ласкали щеки и прикрытые глаза. Он целовал и нежно закусывал мочку уха. Опять возвращался к губам, сводя с ума. Тело откликалось покалывало. Требовало большего. Мария спасалась от паническо-лихорадочных мыслей в объятьях мужчины. Его прикосновения стали настойчивее. Пальцы выводили на обнаженной коже оберегающие символы, не подпуская сомнения близко к парковой скамейке. За несколько минут, Бен успел прикоснуться к каждому миллиметру обнаженной кожи. Утром, собираясь на церемонию, Марии казалось, что платье слишком открытое. Плечи... руки, обнаженная спина до самой поясницы. Фасон исключал возможность надеть бухгалтер. Слишком глубокий разрез на бедре, из которого так и норовило выскользнуть кружево чулка. Только уверения Джайи в элегантности и уместности платья немного успокоили. Подруга не стала бы наряжать ее в нечто вызывающе-вульгарное. Как все-таки может изменится мнение. Сейчас это платье казалось слишком длинным...  Лиф слишком плотный. Грудь в нем была, как в тугом корсете, лишая девушку возможности дышать. Бен приподнял ее словно пушинку и усадил к себе на колени. В этом было что-то волнительное… Одновременно мальчишеское и собственническое. Мария обвила его руками за шею. Взъерошила волосы. Губы скользили вдоль виска и щеки, возвращая бумерангом десятки подаренных поцелуев.

+1

129

Каждое прикосновение высекало искру в груди. Сердце былось так сильно и отчаянно. Было трудно сделать даже вдох, не задохнувшись ароматом Марии. Руки и губы тянулись к ней прикоснуться. Заключить в объятия. Чтобы только здесь и с ним она чувствовала себя в безопасности и защищенной. Не хотелось отпускать. Бен и не мог этого сделать. Не хотел. Впитывал в себя каждый девичьий вдох, стон, жар кожи. Стало неважно, что будет дальше. Осталось только здесь и сейчас. До конца. Бесконечно. Он хотел жить лишь этим моментом. Держать Мария в крепких руках. Чувствовать ее дрожь и как эта дрожь передается ему. Только теперь Бен до конца осознавал, как сильно ему не хватало ее. Мария. Его Мария... Громким шумом проносились в висках. Как долго он не имел права звать ее своей. Теперь? Надолго ли она была рядом? Было все равно. Бен не думал о наступающим «завтра». Хотел ухватить от момента все и не накосячить. Если будет слишком настойчивым, Мария может его оттолкнуть или испугаться тех чувств, которые рвались наружу. Если попытается оттолкнуть, она может напридумать себе, что он ее не хочет. Как он мог ее не хотеть! Безумие! О его желании вопила каждая частичка его тела. А если они продолжат сидеть здесь, Мария вскоре определенно окажется без платья.
Проклятье! Она слишком манила его,  слишком влекла, что он не был в силах устоять. Обещал себе еще немного, а это растягивалось на бесконечные минуты, за которые он успел истерзать ее губы еще и еще. Еще!
Мысли путались в голове. Он не знал, что думать. Мог только чувствовать. Желать. Гореть рядом с ней. В конце концов, жить! Он так долго не жил, когда рядом не было Марии. Позволяя себе эту вольность... еще немного... он уговаривал себя и ее... а может обоих. Наслаждался близостью девушки. Только это имело значение. Губы набрасывались на ее губы. Жадно. Поглощая. Опасно. Руки затерялись в складках платья, на округлых бедрах и упругой попке. Бен держал Марию на своих коленях. Прижимал сильно, еще сильнее. Пальцы ползли по обнаженной коже спины. Он хотел быть везде и в то же время этого всего было так мало. Путаясь в длинных локонах, Бен задирал голову Марии выше и впиваясь поцелуем в изгиб тонкой шеи. Под кожей томно колотился пульс. Ему не нужно было слов, чтобы понять, что она тоже чувствует это. Их тела всегда умели общаться безо всяких слов. Сейчас они совсем были не нужны. Он только чувствовал ее губы. Везде. Как тонкие пальчики вонзаются в короткие волосы. Это стало последней каплей. Бен застонал. Громко. Длинно. Выдыхал на кожу девушки, в темноте разыскивая ее губы. Целовал. Кусал припухлые уста. Не мог и не хотел отстраняться. Тревожный звоночек опасности звенел в голове, но Бен его игнорировал, продолжая прижимать Марию ближе к себе. Целовать. Брать. Будто это был самый первый раз, когда они целовались или самый последний Нет, это не могло быть в последний раз!. Разумом он понимал, что нужно остановиться и сменить место. Укрыться от возможных чужих глаз. Ох, что за бред! Сейчас ему было совсем плевать. Он хотел Марию. Жаждал ее до дрожи во всем теле. Еще немного выливалось в «еще немного». Ласки, руки, губы были бесконечными.
- Пойдем... - слабо отозвался его голос. Бен совсем не хотел никуда идти. Отрываться от губ Марии. Он бормотал в промежутках между поцелуями. Продолжал ласкать ее, прижиматься к сладким устам. Опять и опять теряясь во времени. - Пойдем... иначе я раздену тебя прямо здесь, - Бен застонал прямо девушке в губы. Руки сильнее обвились вокруг нее, ухватили за бедра. Прижимая тесно к себе. Он попытался встать вместе с девушкой, но вновь «споткнулся» о ее губы. Боже, тело Марии сводило его с ума! Жаркая кожа. Льнувшие губы. Такие родные и знакомые пальцы. Обжигающие. Единственные, которым он позволял прикасаться. Не хотел терять эту связь. Или не. Никогда
С трудом ему все-таки удалось подняться со скамейки вместе с Марией. Она подхватила его пиджак. Он вжался руками в ее бедра, прижимая к своему торсу. Не позволял коснуться ногами земли. Держал. Будто боясь потерять. Будто если обятия разорвутся, то она испарится словно мираж. Его губы продолжали жадно целовать. Ноги показались ватными. Бен сделал первый шаг в сторону вдоха. Руфус где-то терся рядом и плелся за ними следом. Он отдаленно слышал скрежет его ногтей по брусчатке. Но все его внимание было сконцентрировано на Марии. Бен оторвался от ее губ, чтобы не споткнуться о ступеньку, делал шаг, а затем вновь припадал к девичьим губам. Чуть опустил на землю. Вел их в сторону лестницы. По памяти выбирал нужный пролет. Подчинялся инстинкту. Прижимал в укромном местечке, овладевая ее губами. На этот раз не ошибся. Оказался на нужном этаже. Повернул к двери своего номера. В коридоре оказалось пусто. Слишком тихо. Бен только слышал шелест их одежды и обжигающие рваные дыхания на губах. Пользуясь случаем, он прижал девушку к двери и в жадностью припал к ее губам. Не отрываясь от манящих уст, в складках пиджака мужчина отыскал ключ-карту и на ощупь попытался открыть дверь. Получилось не с первого раза. Бен опять отвлекался. Позволяя рукам скользит по стройному девичьему телу. Зажимая девушку между собой и дверью.
Когда наконец-то механизм отозвался тихим жужжанием, он втолкнул их в номер и прижал Марию к двери со второй стороны. Замок щелкнул. Руфус прошмыгнул в угол. Но Бен этого уже не слышал. Бешенное сердце заглушало, стуча в висках, отражаясь звоном в ушах. Припадая к губам Марии, он обхватил ее за бедра. Забрался под подол платья, ощущая горячую обнаженную кожу. Хотел чувствовать ее. Всю ее. Без каких-либо преград. Ближе. Больше. Теснее и жарче.

+1

130

Сегодня они установили рекорд по длительности и количеству поцелуев. Но наверстать упущенные месяцы невозможно. Позади пугающая пустота, к которой не хотелось возвращаться. Поэтому Мария держалась за сильные мужские плечи. Боялась отпустить и сделать лишний вдох. Старалась ненароком не отстранится на опасное расстояние, позволяющее включить здравомыслие на полную катушку. Если притормозить на пару минут и позволить сердцу вернуть размеренный ртом, то сразу в голове появится десяток доводов против поспешного примирения… путь пока только телами. Разум подскажет не торопится. Взвесить. Обдумать. Сходить на пару свиданий. На этот раз все сделать правильно. Но беда в том, что от правильного уже начинало воротить. Эмоциональную связь между людьми нельзя целенаправленно поймать и настроить, как радиоволну. Все, что планировалось заранее отдавало фальшью. Гасило любую искру желания. Марии не суждено понять тех, кто, собираясь на ужин, заранее знает, что вечер закончится в объятьях и стонах. Ее всегда передергивало от фразы: «сегодня я собираюсь с ним переспать». Она не могла так жить! Не хотела договариваться о сексе, как о какой-то услуге сделать приятно друг другу. В дали от Бена она вообще не думала о сексе. Однако, он думал о блондинке. Страсть к «планированию» интимных мероприятий стала последним кирпичом в отгораживающей стене между ней и Роджером. Бизнесмена трудно упрекнуть в чем-то, кроме нескольких лишних порций виски. Мария сама все портила… С ней давно что-то не так… С ней все не так. Испуганная… надломленная... ущербная…  Стоит с ней сблизится и внутреннее убожество станет очевидным. Секс с ней мог стать одним сплошным разочарованием. Притворятся и изображать наивысшее наслаждение Бетанкур так и не научилась. Не хотела лгать. Не видела смысла затевать игру в чувства. Никто не вызывал в ней отклика и ответных чувств. Никто, кроме Бена Арчера. С ним было одновременно дьявольски сложно, но при этом очень легко. Монстр знал каждый ее страх в лицо. Понимал, что в итоге она может не испытать оргазм или вовсе спасовать на полпути. Отступить и забоится в угол не потому, что девушке нравились игры и драмы. Мария сама не понимала под каким кустом подстерегает опасность. Любое прикосновение, запах или звук могли стать триггером, запускающим маховик паники.  Бенджамин рисковал остаться ни с чем. Чувствовать себя отвергнутым отвратительно, но мужчина рискнул использовать последний шанс. Он заслужил этот шанс. Именно поэтому Мария старалась не думать… не анализировать… не останавливаться. Хорошо было здесь и сейчас… Она бы с удовольствием задержалась в одном единственном мгновении. День завтрашний с его возможными разочарованиями мог подождать до рассвета.
Мария будто вернулась на много лет назад – в прошлую жизнь. Юная и наивная девочка из маленького городка искренне верила, что лучше сожалеть о содеянном, чем всю жизнь мучатся о том, что когда-то упустила шанс. Бетанкур недолго жила по этому принципу. Не думала, что авантюрная жилка пробьется вновь, подталкивая на необдуманные поступки. Бен причинил столько боли. Подсознание обклеило его образ всеми существующими предостерегающими знаками и стикерами. Не помогало. Они не останавливали и даже не способствовали сбавлению оборотов. Губы горели огнем. Во рту появился привкус крови. Его или ее? Бетанкур не чувствовала болезненных ранок. Обследовать губы на наличие укусов и трещинок не получалось. Бен зализывал ранки и наносил новые. Солоноватый привкус боли не напугал. Сегодня зверь уже показывал свой оскал, но человек оказался сильнее. В глупом сердце крепла убежденность, что мужчина не причинит ей больше зла. Сквозь окаменевшую почву разочарований и страхов пробивался крохотный росток доверия. Был ли у него шанс дожить до утра? Не проверишь – не узнаешь! Когда позади только пустота, то терять особо нечего. Жаркие поцелуи перевешивали любые предостережения. Кожа покрывалась мурашками. Платье казалось тесным. Бенджамин не прекращал к ней касаться, путаясь в складках материи. Этого было мало! Бетанкур предпочла смолчать в ответ на его слова. Ирландка была очень даже не против остаться без платья прямо на скамейке в ночном парке. Если бы сказала об этом вслух, они бы занялись сексом прямо под открытым небом. Хорошо, что у Бена хватило здравомыслия не поддаваться соблазну. Девушка не помнила, как они добрались до дверей номера. Ее хватило лишь на то, чтобы не потерять по дороге Руфуса. Краем уха она ловила «осуждающее» ворчание пса и цокающие шаги за спиной. В голове шумело и ориентироваться в пространстве было невозможно.  Только оказавшись прижатой к внутренней стороне двери номера, девушка поняла, что оказалась на территории монстра. Нащупала на ручке гостиничную табличку «не беспокоить».  Аналогичную бирку, в своем номере, забросила на полку еще два дня назад. В помещении пахло нейтрально-безликой чистотой. Чувства были лишены логики, но блондинка ощутила себя в безопасности.
- Нужно открыть Руфусу дверь моего номера… - она из последних сил пыталась быть хорошей хозяйкой. Пес тяжело дышал после прогулки. Хотел пить и есть. В номере напротив его ждали миски с водой и кормом. К тому же ему никогда не нравилось «держать свечку» хозяевам. В домике у озера Руфус прошмыгивал в другую комнату, и дрых в свое удовольствие. Здесь он лишен такой возможности. Но чтобы его выпустить нужно разомкнуть объятья и отойти от двери. Нет! Она скорее умрет, что позволит монстру отстранится. Не видать Марии звания лучший хозяин года. - Чуть позже, – простонала она в губы Бена, ощущая горячие ладони на своих бедрах. Подол платья заскользило вверх. Дрожащие пальцы прошлись по тонкому кружеву чулок. Добрались до обнаженной кожи. – Определенно… позже…- сейчас Марии жизненно необходимо почувствовать жар его кожи. Путаясь в складках одежды, девушка распустила галстук на шее Бена. Не развязала полностью, а только ослабила и стянула через голову. Вместо того, чтобы отбросить лишнюю деталь в сторону, блондинка надела его на себя. Не смогла удержаться от соблазна. Он хранил аромат нового парфюма Бена. К тому же, если верить слова мужчины, то платье скоро окажется вне приделов ее разгоряченного тела. Без него мало что останется – чулки и трусики. Не стоит давать страхам возможность подобраться близко. Марии все еще было не по себе от мысли остаться полностью обнаженной. Почему бы не заполучить редкий трофей из гардероба монстра?

+1

131

Плоть жалась к плоти. Жар горячей кожи опалял. Бен не мог сдержать рвущийся наружу стонов. Это было так давно, когда он прикасался к Марии. Чувство дежавю накрыло с головой. В последний раз их близости была похожая дверь, похожее неудержимое желание и чувство, если он сейчас же не прикоснется к Марии, то умрет. Но на этот раз это не было прощанием. Он не знал, что в точности это было. Надежда на то, что они увидятся еще, а потом еще и еще росла с каждым прикосновением и жадным поцелуем. Бен просто был в этом уверен. Он должен был верить! Не позволит, чтобы Мария разочаровалась в нем и ушла вновь. Он завоюет ее доверие и сердце во второй раз. Охваченный страстью, в нем была та сила, чтобы сломать все барьеры и преграды. Ради нее. Ради себя. Ради «них». Когда-то он пускал все на самотек. Сегодня и сейчас не позволял себе это. Не мог! Слишком важно. Нужно. Она нужна. Всегда. Постоянно.
Бен с таким пылом припал к губам девушки, что в какой-то момент ему действительно показалось, что он ее съест. Лучше слов они умели общаться телами. Они находили «общий язык» без договоренностей. Прикасались так, как чувствовали и как хотели. Губы искали ее губы. Руки накрывали ее руки. Они будто были продолжением друг друга. Желая заполучить больше, Бен скользнул ладонями по обнаженным бедрам. Хотел чувствовать жар девичьей плоти. Пальцы задели край трусиков и пробрались под тонкую ткань. Кожа Марии обожгла по-новому, интенсивней, выгорая до тла, а затем возрождаясь вновь как птица феникс. Бешенное сердце стучало в тон его лихорадочным прикосновениям. На ней по-прежнему было слишком много одежды. Бен от этого дико сходил с ума. Хотел чувствовать ее обнаженную кожу. Просовывая ладони под ее трусики, он обхватил руками упругие ягодицы. Сжал сильнее, притягивая к себе и позволяя почувствовать его возбуждение. Он не хотел пугать Марию. Наверное, впервые за долгое время не анализировал ситуацию, не взвешивал все за и против прежде, чем сделать «прижок». Он прыгнул, подчиняясь инстинктам и тому, что чувствовал. Бен хотел Марию и этого добивался.
- Позже... - его губы вторили девушке в ответ, на миг отрываясь от припухлых уст, чтобы сделать необходимый вдох. Затем он вновь набрасывался на нее, вонзая зубы в податливую плоть, оттягивая девичью верхнюю губу, скользя языком по новым ранкам и глубже в рот. Ему была необходима она. Всегда она. Никого другого не существовало и не могло существовать в его жизни. Ее имя было высечено на его сердце. Оно даже стучало, отбивая ритм Ма-ри-я. Мария. Бешено. Громко. Трепетая в груди так сильно, что эхом отдавалось в висках. Казалось, теперь у него два сердца - одно в груди, второе звучало в ушах. - Мария... - ее имя срывалось у него с губ. Бен шептал между поцелуями. Любимое имя, которое он неустанно повторял. Звал, вырывая из тьмы. Как и она вырывала его. Вывела на свет. Он хотел Марию себе. Только себе. Она была его. Моя, - вопило все нутро. Тело дрожало, бросая в жар. Он лихорадочно блуждал руками по телу Марии. Пытался запечатать на себе ее вкус, запах, каждую частичку ее тела. Этого было мало. Чертовски мало. Они не виделись несколько месяцев, а показалось, что годы. Все его тело помнило о ее прикосновениях. Возрождалось рядом с ней. Оживало. Чувствовало.
Он чувствовал. Так сильно чувствовал, что сердце было готова выпрыгнуть из его груди и пасть к ногам Марии. Еще один долгий поцелуй едва не лишил его рассудка. Ее губы становились горячее с каждым новым прикосновением. Пальцы выжигали невидимые линии на его шее. Мария пыталась развязать галстук, он путался в складках платья и ее трусиках. Тянул руки выше, разыскивая хотя бы намек на замок или пуговицы. - Гораздо позже, - о чем они говорили? Кажется, о Руфуса. Бен не хотел обижать пса, но не мог ничего с собой поделать, тем более не мог отстранится от Марии. Руфус найдет себе укрытия в коридоре или ванной. А он был слишком занят его хозяйкой.
Бен уловил движения пальчиков Марии, когда она развязала его галстук и повесила себе на шею. Не разрывая поцелуя, мужчина улыбался той мальчишеской улыбкой. - Тебе идет... лучше, чем мне, - он шептал отрывисто. Влажное горячее дыхание опаляло губы. Жарко. Невозможно. Он жаждал Марию еще. Хотел еще жарче, еще невозможной. Не был в силах пресытиться ни ее губами, ни телом. Их одежда шелестела в порывистый движениях рук. Одну руку он оставил под тонкой тканью ее трусиков, вторую потянул выше, лаская живот и упругую грудь, добираясь до обнаженной шеи. Пальцы прошлись вдоль колотящейся жилке на шее. Он подцепил кончиками край платья, стягивая ее вниз по плечу и оголяя нежную кожу. Его губы прижались к обнаженному плечу, лаская языком и оставляя череду влажных поцелуев до самого верха шеи. - Я слишком соскучился по тебе, - Бен шептал девушке на ухо, закусывая мочку и вновь возвращаясь к ее губам.
Эти губы слишком пьянили. Не выпив ни капли шампанского, он чувствовал себя полностью одурманенный близостью Марии, ее запахом, вкусом, всем. Как ненормальный вдыхал и задыхался ее запахом. Он стянул вторую бретельки платья. - Я сниму его, - он не спрашивал, но предупреждал. Помнил, как Мария боялась остаться полностью обнаженной. Сказав тонкую ткань платья вниз по плечам, Бен на миг отступил, позволяя тому упасть на пол к его собственному пиджаку, который они потеряли гораздо раньше.
Тусклый лунный свет освещал комнату, упираясь прямо во входную дверь. Это позволяло рассмотреть Марию. Стройные ноги в кружевных чулках. Треугольник лобка, спрятанный под тонкими трусиками, которого почти касается конец галстука. Впалый живот отливал белоснежной кожей. Упругие и налитые груди колыхались при каждом порывистыом вдохе и выдохе. Она не надела бюстгальтера. С этим платьем оно совсем не сочиталось. Но Бен почувствовал, как жар приливает к паху. Ее тонкая шея покраснела от его поцелуев. Он поднял глаза чуть выше к припухлым губам и горящим страстью глазам. У него все затрепетало внутри. Грудь наполнилась жаром. Бен припал к губам Марии и увлек ее глубже в комнату. Руки блуждали по ее телу. Прижимали теснее к себе. Задевая край кружевных чулков, накрывая упругую попку, скользя по спине. Бен обхватил ладонями ее лицо. Путался в локонах. Задевая шпильки, вытянул парочку позволяя густым локонам упасть водопадом на спину и плечи Марии. - Ты так красива, - его губы шептали, пытаясь завладеть ее губами и одновременно сорвать с себя рубашку. Он хотел почувствовать Марию не через ткань одежды, а как кожа льнет к обнаженной коже. Чувствовать ее всю. Целиком. Не в силах больше терпеть, Бен дернул края рубашки, отрывая нижние пуговицы и прижимая Марию тесно к своему торсу. Его руки обхватили ее за попку, поднимая над полом и разыскивая путь к кровати.

+1

132

Странная штука жизнь. Сколько не пытайся ее упорядочить и выстроить хоть какие-то планы, все обязательно пойдет кувырком. Мария давно успела забыть, что самое хорошее и по-настоящему желанное сваливается снегом на голову. Его невозможно втиснуть в сухие строчки ежедневников. Счастье нельзя предугадать. Нужно просто ловить за хвост и не отпускать пока хватит сил. Для долгосрочного результата нужны двое. В одиночку счастье удавалось удержать всего на несколько дней. Бен никогда не ценил то, что между ними было и не пытался сохранить. Все в прошлом. Он изменился, но девушка все равно не обольщалась. Жила одним днем. У них была только эта ночь. Нет… Не правильная формулировка…. У них целая ночь страсти! Гораздо больше, чем Бетанкур могла рассчитывать. Жаркие поцелуи… Объятья. Деревянное полотно входной двери за спиной. Словно и не было двух месяцев разлуки. Они продолжили с того места, на котором остановились. Кто-то чикнул ножницами, убирая лишнее и соединяя двух упрямцев. Чтобы это значило? Проведение давало еще одни шанс? Не проверишь – не узнаешь. Они спешили доказать теорию опытным путем. Поздно отступать. Мария и не хотела ставить ситуацию на паузу. Слишком соскучилась. Слишком устала быть вдали от монстра. Былой чистой и беззаветной любви не вернуть. Мария запрещала давать формулировку своим чувствам. Боялась громких фраз. Не верила им. Любовь погибла под камнепадом боли и унижения. Пусть покоится с миром. Потребовалось целых два года, чтобы пыль обид осела и появилось очертание обгоревшего остова привязанности и потребности к Арчеру. Как всегда необъяснимой и не правильной. Плевать. Это все, что она могла предложить Бену. Он знал, но тянулся к девушке. Готов был ждать и любить в одностороннем порядке. С каждым поцелуем все еще больше запутывалось и усложнялось. Они хватались за счастье двумя руками… но на сколько оно задержится на этот раз никто не знал… Прошлое утратило львиную часть своего влияния, но все равно весело камнем на шее. Доверие сложно отстроить заново, но вычеркнуть Бена из жизни Бетанкур не могла. Наконец-то признала это и перестала с собой бороться.
Разлука не казалась пустым отрезком, который хотелось вырезать при монтаже. Марии нужно было это время. Каждое мгновение и событие помогало ей найти себя, навести порядок в голове и разгрести руины в сердце. Бенджамин поступил правильно, когда отпустил ее в свободное плаванье. До конца не исчезал с горизонта, но не вмешивался и не вторгался в ее личное пространство... Хотел вернуть обратно, но отодвинул на задний план свои желания, ставя в приоритет ее потребности. Отречение от собственного эгоизма – великая жертва. Мужчина сильно рисковал остаться ни с чем. Роджер оказался настойчивым и серьезным кандидатом на внимание блондинки. Смазанный финал уходящего дня немного подпортил впечатления от общения с бизнесменом, но Мария была ему благодарна за многое. Искреннее внимание и восхищение мужчины реанимировала полудохлую самооценку. Не было жалости. Блэку не за что было кается перед ней и заглаживать вину. Он хотел проводить с ней время. Видел в разбитой и искалеченной тени привлекательную женщину. Род помог ей поверить в себя, но настоящим соперником монстру ему никогда не стать. Сегодня Роджер тоже понял это… поэтому и напился… Мария испытывала угрызения совести. Она не собиралась пользоваться привязанностью хорошего человека. Все вышло не нарочно, а все равно скверно. Она подумает об этом завтра. На эту ночь совести пришлось остаться за дверью номера. За порогом почивали ненужные мысли, страхи и сомнения. Бен изгнал их своими руками и губами.
Дыхание сбилось окончательно. Поцелуи Бена стали хаотичными. Их невозможно было предугадать и подстроится, чтобы сделать вдох. Мужчина кусал ее нижнюю губу, а в следующую секунду извиняюще ласкал языком, аккуратно зажимая между зубов. Бен хрипел. Почти рычал, но низкий хищный звук не пугал. В нем не слышалось приближения Зверя. Чудовищу из кошмаров не нашлось здесь места. Оно потерялось в лабиринте коридоров, пожирая само себя в бессильной злобе. Человек в этот раз победил. Оказался сильнее, хотя ситуация была провокационная. До сих пор до конца не верилось, что Бенджамин смог сдержаться и просто уйти. Случайные любовники остались живы и даже не подозревали, какой беды избежали. Пускай идут с миром и наслаждаются друг другом… Мария отпразднует победу за всех несведущих... каждым ответным прикосновением и поцелуем к своему монстру... не Зверю и не совсем обычному человеку…  особенному и не такому как все…Они о чем-то говорили, но кажется оба утратили суть полурастворенных реплик. Прикосновения Бена стали настойчивее. Подол платья скомкался. Пальцы пробрались под паутинку трусиков. Он прижимал девушку теснее к себе, давая почувствовать свое возбуждение… словно предупреждая о без того очевидных намереньях. Осознанно или нет, но Бен давал возможность отступить. Атаковал страстью, но старался не давить. Раньше не было нужды в таких штрихах и тонкостях. Проклятое прошлое внесла коррективы, с которыми приходилось считаться. Вместе они справятся, с легкостью обходя подводные камни.
- Сомневаюсь... – рассмеялась блондинка. - Я помню, как шикарно ты выглядишь в костюме, - мечтательно пропела она в губы мужчине. Бену правда шел официальный прикид, но он органически не переносил пиджаки и галстуки. Может сегодняшняя ночь вернет опальной детали гардероба хоть немного благосклонности. Мария перекинула шелковый узел на свою шею в попытке переиграть возможный страх. Полностью обнаженной она продолжала чувствовать себя неуютно и уязвимо. Платье точно долго на ней не задержится. Чудо, что оно не осталось на скамейке в парке. Приходилось действовать на опережение. Помогал даже маленький клочок одежды. Глупо... но главное действенно. Выбор спонтанно пал на галстук… На мысль о дополнительных плюсах уже натолкнул Бен. Впредь он точно не сможет люто ненавидеть «удавки». Сжимая в руке галстук, он будет вспоминать эту ночь…
- Хорошо… - предупреждение Арчера не было вопросом… но Мария прошептала коротенькое одобрение… скорее подготавливая себя… чем поощряя монстра. Платье мешало. Плотное и тесное, оно сковывало движения. Все правильно… и все равно как-то… страшно ощутить обнаженной спиной холод стены или шершавой двери. Загнать занозу в давно заживший шрам и воскресить жуткие воспоминания. Близость с ней давно превратилась в русскую рулетку. Может раздастся выстрел при нажатии на курок… а может ничего плохого не случится. Бен не торопился. Медленно стащил с плеч тонкие бретельки, не переставая ласкать и целовать. Говорил, что соскучился. Прижимал к себе. Не давал опомнится и зациклится на плохом. Когда платье устремилось вниз, мужчина отступил. Она не могла видеть, но ощутила кожей пожирающе-оценивающий взгляд. От охрипшего голоса монстра по спине поползли мурашки. Бен назвал ее красивой. Раньше тоже делал комплименты… но не так… Сложно передать словами и объяснить… Возможно впервые за долгое время, Мария поверила в то, что вправду осталась привлекательной и желанной для него. Не промелькнула привычная уничижительная мысль о желании ее починить и о дурацком сексе из чувства вины… Как ей вообще приходили в голову подобные версии? Неверие в себя породить и не такое… Наверное стоило что-то сказать в ответ, но Мария растерялась. Горючие мозолистые ладони взяли в плен ее раскрасневшееся лицо. Девушка ощутила давление в груди. Сердцу вдруг стало тесно. Время замерло, а потом ускорилось, словно его подстегнули хлыстом. Голова закружилась. Бен подхватил ее на руки. Понес в глубину номера. На ходу снимал рубашку или он вначале избавился от мешающей детали, а уже потом увлек ее за собой. Мария ничего не понимала. Он был везде… Шептал ее имя, ласкал и целовал… делал шаг за шагом… побивая рекорды многозадачности. Они добрались до постели. Холодное покрывало обожгло обнаженную кожу. Девушка инстинктивно сжалась, но под ласковым натиском быстро расслабилась. Дрожащие пальцы поползли по его груди. Она знала каждый шрам на теле Арчера, и легко считала изменения. Бен раздался в плечах. Тело приобрело более четкий рельеф. Мужчина возобновил тренировки? Пальчики по-хозяйски исследовали каждый миллиметр оливковой кожи. Блондинка наслаждалась процессом. Заполняла пустоту многомесячного одиночества без него… Руки спускаясь вниз по животу Бена. Подушечки пальцев наткнулись на металл пряжки – еще одна преграда и испытание родом из прошлого. Бенджамин старался не носить ремни, но в определенных случаях без них не обойтись. Сегодня как раз такой случай. – Все в порядке… - прозвучало неуверенно, но Мария в пару движений смогла расстегнуть пряжку. Набравшись смелости, потянула за металлический прямоугольник, вытаскивая широкую змейку из петель. Ремень не мог причинить зло, если он в руках того, кто не жаждет боли. В ее пальцах зажат банальный аксессуар… повседневный… нужный… не опасный… Все хорошо... Главное не думать и дышать…

+1

133

Правил для любви не существовало. Бен это уяснил уже давно. Нельзя было любить в полсилу или разлюбить вовсе, если сердце решило иначе. Когда в его жизни появилась Мария, она сломала все барьеры и проникла под кожу. Завладела не только его мыслями, телом и временем, но и его сердцем. Как бы он не старался, как бы не пытался забыть, жить без нее, это походило на извращенную пытку, нежели на нормальную жизнь. Пусть у них и не было нормального, но кто действительно знал, где заканчивается нормальность и начинается безумие? Он любил в полную силу. До боли. Как будто в последний раз и до последнего вздоха. И он знал, что это в последний раз. Никого кроме Марии он не полюбит и не сможет разлюбить ее. Она так сильно впиталась в него, что если выдернуть ее из него, Бен перестанет существовать. Это пугало? Это должно было пугать, так сильно завися от человека. Раньше это пугало. Теперь Бен знал, что это правильно и необходимо. Без Марии не будет его, без него - не будет ее. Эта правда жизни обрушилась на него. Не сейчас и не сегодня. Уже давно. Им нужно было время вдали, чтобы понять, как они нужны друг другу. Он не хотел ни к чему принуждать Марию. Делал медленные шаги... Неужели? Сейчас это не проходило на медленные шаги. Но, тем не менее, был готов ждать ее сколько угодно, пока она вновь не сможет довериться ему полностью.
Существуя в шкуре зверя и человека, он пытался делить любовь на оба существа. Один любил лаской, второй - болью. Это было неправильно. Бен осознавал свои ошибки. Пытался их исправить. Не всегда получалось и не сразу. Время расставило все по своим местам. Дало им с Марией возможность пожить вдали друг от друга. Видит Бог, так хотелось нарушить данное когда-то девушке обещание - не преследовать больше. Хотелось увидеть ее, услышать хотя бы голос. Неважно как, неважно где. Хотя бы издали. Нужна была все его сила воли, чтобы не пойти по ее следу. Ему даже не нужна была новомодная техника и компьютеры, чтобы отыскать родного человека. Он бы нашел ее по запаху, по памяти. Связывающие их нити привели бы его обратно к ней. Он чувствовал Марию на каком-то ином уровне. Когда она была близко, его сердце и внутренние чувства сходили с ума. Когда она была далеко, он сходил с ума от одиночества. Как не крути, здесь не было золотой середины. Ему всегда и везде не хватало Марии!
Теперь его поиски закончились. Мария была здесь, с ним. Рядом. Этого было достаточно. На эту ночь. Неважно, что им принесет завтрашний день. До него еще так долго. Не хотелось думать об этом... ни о чем. Совсем. Только о ней. За долгое время Бен позволил себе просто чувствовать. Любить. Прижимать другое тело к своему телу. Обнаженная кожа обжигала. Этот жар проникал под кожу и добирался до самого сердца. Становилось легко и свободно. Так правильно и нужно. Только с Марией он мог чувствовать это. Счастье. Он был счастлив лишь от того, что держал ее в своих объятиях. Чувствовал. Дышал ею. Прикасался. Как давно он к ней не прикасался. Не хотелось спешить. Ему нужно было прочувствовать ее всю, каждый сантиметр ее кожи.
Неторопливыми шагами Бен приближался к кровати. Он держал девушку на своих руках. Прижимал теснее к себе. Еще теснее. Еще и еще ближе. Их разделал лишь лоскуток галстука и больше ничего. Его пальцы забирались под тонкое кружево трусиков, обхватывая упругую попку. Губы прижимались к щеке Марии. Целовали, находя путь обратно к ее губам. Здесь и сейчас он хотел заставить ее забыть о прошлом и о будущем. Пусть останется лишь это мгновение. Лишь они. Настоящие. Живые.
Комнату заливал лунный свет. В тусклом освещении Бен видел, как густые локоны волос падают на плечи Марии и обомляют лицо. Она походила на ангела, который спустился к нему с небес. Так красива. Так притягательна и его. Невольный стон вырвался из глубины его горла. Слава Богу, это не испугало Марию, как и рычание. Отчего-то Бен был уверен, что она знает, что Зверь не вернется. Он пережил более тяжкое испытание там, в коридоре. Зверь остался в темноте, в клетке, повязанный крепкими цепями по всему туловищу. Поверженный. Не имеющий права увидеть свет. Ставший третьим лишним среди них.
Он осторожно уложил девушку на прохладные простыни. Почувствовал ее дрожь и поспешил успокоить долгим поцелуем. Губы касались ее губ, обжигали. Молили еще о поцелуях. Ему никогда не было достаточно. Всегда мало его Марии. Сейчас это «моя Мария» не звучало неправильным. Так особенно и любимо. Неповторимо. Бен нашептывал любимое имя между поцелуями. Голос звучал хрипло, взволнованно, отскакивая от бешено колотяшегося сердца. Он опускался ниже, касаясь щеки и изгиба шеи, где так тяжело колотилась жилка под тонкой кожей. Касался медленно, неторопливо. Почти осторожно. Хотел прочувствовать каждый сантиметр кожи. Иногда отрывался от Марии, смотря на нее, впитывая родной образ, а после вновь впиваясь в ее сладкие уста. Их освещала тусклая луна, кутая в неброском ореоле света. Здесь они были защищены от внешнего мира. Только он и она. Они.
Прикосновения Марии опаляли. Он так соскучился по ее рукам и губам, но всему ее телу. Пальчики девушки ползли по его груди, опускаясь ниже к животу. Она нащупала ремень. Бен сделал вдох, задыхаясь ее запахом. Не было времени и места для страхов. Если будет бояться он, этот страх передастся и девушке. В этот раз этого не произойдет. Не так. Не сейчас и не потом. Мария была дороже всего и именно это он хотел ей показать. Перечеркивая прошлое и ставя ее потребности выше своих. Оставляя для нее эту ночь и всю оставшуюся жизнь. Бен чуть отстранился, помогая ей вытянуть змейку ремня из петель, и оставил отрибут одежды в ее руках. Затем прижался к ней сильнее. Матрас жалобно скрианул под весом их тел. Руки поползли по обнаженным бедрам, цепляясь за края тонкого кружева. Мария шептала, что все в порядке и Бен верил ей, хоть голос дрожал. Прижимаясь к ее губам, впитывая сладкий вкус ее уст, он гнал прочь всю ее неуверенность. Ласкал. Жаждал. Любил.
Рваное дыхание опалило влажные уста. Бен облизал губы, вкушая сладкий вкус девушки. Опустился ниже, прижимаясь к изгибу горла. Затем опустился к ключице. Совершил небольшую траекторию, дразня кончиком языка и жарким дыханием. Опустился еще ниже, завладевая упругим соском. Втянул розовую бусину глубоко в рот. Надавил языком. Оцарапал зубами. Его руки скользнули под тонкую ткань трусиков, медленно стягивая их вниз. Протяжной стон вырвался наружу, эхом разносясь по номеру отеля. Мария была той, которую помнило его тело. Каждый изгиб, родинку и впадинку. Только она вызывала это всепоглощающее чувство, которое сбивало с ног и кружило голову. Он чувствовал себя пьяным. Полностью опьяненным ею. И хотел еще. Это было безумием так растворяться в другом человеке, но Бен не боялся того, что влечет эта зависимость. Страшнее было вовсе не чувствовать этого и не быть безумным по ней.

+1

134

Бен сводил с ума поцелуями. Испытывал ее выдержку, доводя эмоции до взрыва. Она так соскучилась по его губам и прикосновениями. Аппетит возрастал с каждым вздохом. Того, что в первые минуты встречи казалось достаточным и даже чересчур поспешным, сейчас стало чертовски мало. Жажда продолжения усиливалась. Дразнящие поцелуи импульсами подстегивали сердце. Кровь закипала, рискую испепелить девушку изнутри. Бен тоже сгорал от нетерпения. Сдерживался из последних сил. Мария ощущала это всеми фибрами души…  Почти злилась на его медлительность и обстоятельность выверенных движений сапера, идущего по минному полю. Мужчина растягивал мгновения до вечности. Боялся совершить непоправимую ошибку?  Напугать? Оттолкнуть и больше не вернуть обратно? Неудивительно после всех срывов и приступов. Бетанкур сама не чувствовала твердой почвы под ногами. Прошлое продолжала хватать за лодыжки, ставило подножки и кусало за пятки. Из-за него жизнь никогда не станет легкой приятной прогулкой, а хотелось на время стряхнуть с себя груз бед и проблем. Отгородиться от них. Чуточку побыть беззаботной и счастливой… Хотя бы притвориться прежней до сумасшествия смелой и решительной. Броситься в омут с головой. Раньше каждая близость с монстром напоминала прыжок в неизвестность. Не было никакой гарантии, что наутро они останутся вместе. Девушка могла очутится в пустой остывшей постели… За ее пределами монстр игнорировал ее присутствие. Натягивал на лицо маску отстраненности. Причинял боль молчанием. Совершал одну ошибку за другой, а девушка все равно ждала грядущей ночи. В сгущающихся сумерках доходила к краю обрыва и делала решительный шаг - ныряла в туманное будущее вниз головой. Слишком сильно любила, чтобы останавливаться и рационально взвешивать шанс на выживание. Готова была платить жизнью за мгновение рядом с любимым мужчиной. Что с ними стало… Когда-то они не боялись водить за нос преступников, собирая компромат под носом опасной банды, а сейчас даже скинуть с себя дурацкое платье казалось подвигом. Мария не хотела быть такой… закомплексованной... затравленной… растерянной… Внутренний компас попал под влияния мощного магнита. Стрелка вращалась с бешенной скоростью, не указывая верного направления. Рядом с Арчером всегда так… Вся соль в том, что без него еще хуже. К потерянности добавлялось гнетущее одиночество. Мария хотела побыть собой прежней… но и притворятся так и не научилась. Врать себе последнее дело. Она стала трусихой… С этим что-то нужно делать! И она сделала! Нарушила одно из пугающих табу. Зажала в ладошке металлическую пряжку ремня, обуреваемая смесью страха и упрямства. Жесткая кожаная змейка вводила ее в предпаническое состояние. Серьезно? Бред! Ну, бред же! Ремень – бездушное орудие. На его месте могло быть все, что угодно. Был смысл боятся существо, причиняющего самую сильную боль, а не неодушевленных предметов. Зверя больше нет, а без его жажды крови пряжка не обратится в грозное карающее оружие. Не обрушится на ее голову… Не нанесет новые увечья. Бетанкур нужно было взять в руки ремень и осознать это. Пропустить эмоции сквозь себя и перестать боятся глупостей.
Не смотря на нарастающую страсть, Бен понял ее состояние. Считал по отклику тела или разглядел что-то в слепых глазах? Мария не знала почему он принял решение оставить злополучный аксессуар в ее пальцах. Но это было единственное верное, хотя и рискованное, решение. Он оставил за девушкой право самостоятельно распорядится и решить судьбу возможного орудия пытки. Помог вытянуть его из петель и вновь вернулся к поцелуям… Мария старалась делать на пару вдохов больше, чем раньше. Стиснула пряжку в ладошке до хруста в пальцах. Металл успел напитаться теплом ее тела. Больше не казался таким болезненно-зловещим. Пробивая бронированную преграду страхов, Мария углубилась сквозь нее дальше в прошлое.  Застыла в тех немногих днях, когда у них срывало крышу от близости и страсти. Тогда ремню отводилась роль не палача, а игрушки, призванной разнообразить сексуальную жизнь. Арчер любил демонстрировать власть, стягивая ее запястья за спиной или привязывая девушку к изголовью кровати, чтобы овладеть ею доводя до исступления. Доказывал дикой страстью кому она принадлежит. Марии нравилось находится в его власти. Они никогда не были по-настоящему женаты. В такие минуты они как бы давали клятву любви и верности. Приковывали не только тела, но и сердца друг к другу.
Алогично? Определенно… Она и не искала нормальных объяснений и оправдания своим поступкам. Выдвигала она передний план хорошие, будоражащие воспоминания, оставляя страхи томится в тени. Давно пора. Раньше Мария была не готова. Всему свое время, и оно пришло. Вряд ли с первого раза ей удастся полностью реабилитировать пугающий аксессуар. Возможно, никогда не настанет день, в котором Мария вновь согласится быть скованной или привязанной к чему-либо… но ремень сегодня получит амнистию. Девушка дала себе зарок больше не шарахаться от таких мелочей. Онемевшие пальцы не гнулись, но Бетанкур перехватила ремень поудобнее. Медленно поднимая руку вверх, она провела им по спине мужчины. Змейка поползла вдоль позвоночника. Пряжка остановилась между лопаток. Оставила едва заметный росчерк на коже и так же вальяжно спустилась вниз к поясу брюк. Жаль, что слепота лишила возможно считать реакцию Бена на невинный, но вполне отчаянный жест. Никто другой не понял бы… но ее монстр знал, чего это стоило блондинке. Мария отложила аксессуар в сторону. Не зашвырнула в дальний угол от греха подальше, а опустила на покрывало рядом с собой…
Она больше не боялась! Бен не оставил ей шансов утонуть в трясине переживаний. Его губы переместились на шею. Обрушились на ключицы и грудь. Леска приобрела легкий оттенок грубости. Он чередовал нежные касания с легкими укусами. Играл с затвердевшими жемчужинками сосков. Мария стала ерзать на постели. Выгибалась к нему на встречу. Нетерпеливо постанывать. Хотела почувствовать   монстра всем телом, но покорялась его медлительности. Эта близость была танцев в котором вел Бен.  Каждым прикосновением мужчина рассказывал о своей тоске и желании быть вместе. Его прикосновения, как исповедь и девушка не собиралась пропускать не единого предложения.

+1

135

Испытывая поцелуями и лаской, Бен наслаждался каждым прикосновением. Прислушивался к шелесту простынь и тихим томным вдохам и выдохам Марии. Это было так знакомо, так чувственно. Даже едва уловимый стон или возглас будоражили кровь и воскрешали память о любви. Мария умела любить так красиво, отдавая всю себя этому чувству. Этому Бен научился у нее. Она открыла ему сердце и впустила в свой мир, растворяя его черноту и накладывая на темные воспоминания новые фрагменты уже их совместного прошлого. В его мыслях теперь редко проскальзывали мысли об отце, его слова не звучали при каждом шаге, как это происходило несколько лет назад. Он отпустил... он пытался отпустить прошлое и ненависть к нему. Он вспоминал о матери уже не с той обжигающей болью, а с тоской, что больше не сможет увидеть ее. Он забывал обиды и нелюбовь. Жил. Смотрел в лицо будущему, а не прошлому. Это все была заслуга Марии. Она научила его любить. Не той болезненной и уничтожающей любовью, а любовью, которая не требует ничего взамен.
Он хотел прогнать ее страхи. Теперь Бен будет тем, кто выведет ее из тьмы. Хотя бы эмоциональной, раз физически ему это не удалось. Эксперименты были плохой идеей. Это лишь причиняло Марии боль, в зрение так и не вернулось. Отчасти он заставлял ее это делать потому, что чувствовал свою вину и ответственность за случившееся. Потому что смерть как всегда - подразнила и отступила. Играла в какие-то свои игры, которые человеку не понять. Раньше Бен бы с радостью пошел за старухой с косой. Теперь всеми силами держался за жизнь. Не хотел умирать, потому что здесь была его Мария.
- Мария... - так сладко срывалось с его уст тихим полушепотом. В этом одном слове была вся его жизнь. Губы и руки ласкали ее тело. Медленно. Опять чертовски медленно. Бену хотелось испробовать ее всю. Прочувствовать каждый отклик и дрожь тела. Считать по невидящим глазам всю гамму эмоций от страха до смирения, от страсти до исступления. Только он знал с каким трудом Марии далось коснуться ремня и сжать в ладони пряжку. Это будоражило сознание. В его глазах вспыхало восхищение, затапливая потемневшие зрачки безграничной любовью. Он восхищался Марией. Ее силой и выдержкой. Ее борьбой со страхами и позволением видеть это, быть рядом с ней. Бен дал себе обещание здесь и сейчас и сотни раз до этого, что больше не причинит ей боли. Не воскресит ее страхи. Не позволит его тьме встать между ними. Уверенность в этом росла. Это мгновение было особенным. Что-то вспыхнуло в воздухе, озаряя их тела. Или это просто был луч светящей луны. Не хотелось разбираться в деталях. Просто быть, чувствовать, жить. Рядом с ней. Для нее. Вместе. Это забытое «вместе» всплывало из недр сознания, ложась поверх всей боли и пережитого в прошлом. Здесь, с Марией хотелось быть просто мужчиной. Без прошлого. Без масок и притворства. Любить. Жаждать. Отгонять ее страхи. Губами, руками и их телами стирать все плохое, оставляя за дверью номера. Поразительно, но, кажется, у них получилось. У нее получилось!
Бен чувствовал, как ее ладошка сильнее сжала ремень. Почти не отрывая от нее свои губы, он перевел затуманившийся взгляд на ее сомкнутые пальцы. Почему-то это казалось правильным. Оставить устрашающее орудие в руках Марии. Так не будет шанса, что боль вернется. Он смотрел, как пальцы девушки медленно взмыли в воздух. Ремень лег на спину Бена. Черная кожа ремня холодила спину, воскрешая смутные образы. Он утопил их глубоко в сознании. Вновь припал к телу Марии. Губы сомкнулись на воспаленной бусине соска. Зубы вонзились в беззащитную плоть. К его подбородку прижался край галстука. Руки медленно ползли вдоль ее бедер, стягивая кружево трусиков вниз по бедрам и обнажая желанную плоть.
Тихий звук тяжелой змейки прошелся по спине и лег на поясницу. Шум в ушах заглушил всю панику, которая могла вырваться наружу. Он слишком долго был без Марии, чтобы теперь испортить все. Никогда! После девушка отложила ремень в сторону. Не отбросила, как бы это сделал он, а положила рядом. Знала, что Бен тоже может дотянуться до ремня, но оставила его там. Это был еще один шаг ближе к доверию.
Он со страстью и чувством впился губами в ее тело. Руки сомкнулись на внутренней стороне ее бедер. Бен не знал, как лучше выразить то, что чувствует, как только языком тела. Прикосновения, стоны, ласки слились воедино. Шелест простынь и когда кожа соприкасается с кожей. Ему нужно было чувствовать Марию без каких-либо преград. Кожа к коже. Дыхание к дыханию. Сердце к сердцу. Бен прижимался губами к ореолу груди и чувствовал, как томно и отрывисто стучит сердце Марии. Такие знакомые стуки, с которыми он засыпал и просыпался. Стоило протянуть руку и ощутить родное тепло рядом. Сбитое дыхание и самую любимую улыбку, когда он пробуждал девушку поцелуем. Бен хотел вернуть эти утра, эти ночи страсти. Хотел вернуть «их». Не мог... нет, не позволял думать себе о том, что это невозможно. Лучше десятки раз умереть, нежели больше не видеть, не чувствовать, не прикасаться к Марии. Необходимость в ней росла с каждым днем. С кажым мгновением, что он проводил с Марией рядом.
Из груди вырвался протяжной стон. Бен заглушил его поцелуями, перемещаясь от одной груди к другой. Целовал горячую кожу. Спускался ниже по животу. Задерживался на каждом сантиметре тела. Пальцы медленно скользили по внутренней стороне бедер, подбираясь все ближе к горячей плоти и лаская кончиками пальцев. Впитывал в себя эти ощущения, но гораздо больше хотел отдавать. Пылать ради Марии. Любить ее. Дарить всего себя без остатка.
Облизывая губы, он чувствовал вкус ее тела. Припадал к влажной от поцелуев коже вновь и вновь. Накладывал касания один на другой. Прижимался горячим языком к животу и дразнил впалый пупок. Хотел быть везде и всюду, но в то же время Марии было так мало. Ее было мало всегда. Эта всепоглощающая тяга и жажда к ней возрастала. Бен прижался губами к гладкому лобку. Высовывая язык, скользил по половым губам. Вдыхал и впитывал терпкий вкус плоти, раздвигая девичьи ноги шире. Целовал ее тело, оставляя долгие затяжные поцелуи на влажной коже. Затем переместился к внутренней стороне бедер. Целовал одно бедро. По другому скользил кончиками пальцев. Губы и руки опускались ниже к коленям и дальше к лодыжкам. Его отяжелевшие веки приподнялись, разглядывая в ореоле света самый завораживающий образ его Марии. Если бы она только могла это видеть сама. Его глазами. Своими глазами. Губы прижались к ступне. Бен ухватил устами каждый хрупкий пальчик, не сводя взгляда с Марии. Он чувствовал ее нетерпение как свое собственное. Но не спешил. Испытывал ее, себя, обоих.
Приложив девичью ступню к своей обнаженной груди, Бен потянулся к пуговице на штанах. Рваное дыхание обжигало ногу Марии. Он прижался к ее лодыжке губами. Успокаивая. Безмолвнотглворя, что он рядом. Высвободив пульсирующий член из штанов, он вновь потянулся к девушке. Не мог долго обходиться без тепла и близости ее тела. Раздвигая ее ноги шире, он позволил своим штанам упасть вниз. Бен подался вперед, накрывая девичье тело своим телом. Ерзая ногами, штаны и трусы скомкались и съехали к лодыжкам. Приглушенным шелестом одежда упала на пол. Он ухватил Марию за бедра, приподнимая ее согнутые в коленях ноги к своей груди. Налитый кровью и желанием член скользнул вдоль ее половых губ. Живот прижался к животу. Грудь к груди. Кожа плавилась под этими тесными касаниями. Бен порывисто подался вперед и овладел ее губами в каком-то отчаянном поцелуе. Язык скользнул в горячий рот. Толстая головка члена прижалась ко входу в узкую дырочку влагалища. Он медленно толкнулся бедрами, одновременно овладевая и телом и ее ртом.

+1

136

Вдалеке от Бена она начала забывать, что чувства могут играть и переливаться всеми оттенками радуги. От безмятежной синевы облегчения до обжигающе-красной страсти. Стоило мужчине прикоснуться и все вернулось. Пробило броню сердца и открыло доступ к самым сокровенным мыслям, надеждам и страхам. Последняя составляющая определенно лишняя, но решать не Бетанкур… увы... Страх въелся в душу. Бегство от себя не спасало. Оставалось смирится и приспособится. Двигаться дальше, а не топтаться на месте, цепляясь за прошлое, как за назойливый репей. Легко говорить. На практике все сложнее. Прячась от внешнего мира за осенней листвой, она вела себя куда смелее. Позволила впрыснуть в кровь чуточку безумия. Не пугала перспектива остаться без платья посреди пустынного парка. Их могли застукать на горячем, но было наплевать на весь мир. Не хотелось размыкать страстных объятий. Мария готова была почувствовать под обнаженной спиной щекочущие травинки и вечернюю росу. Срабатывала память об их пикнике у ручья. Фантомный отпечаток наслаивались на картинку осеннего вечера. Открытое пространство и шелест ветвей напоминали о дне, когда даже природа играла в их пользу. Мария перенеслась на сотню километров к берегу покрытого дымкой озера... к маяку, который увидеть не суждено. Горячие ладони на обнаженной коже вернули ее в парк… но осознание реальности не испугало. Бесконечный оживляющий поцелуй только зарождался на их губах. На короткий миг она почувствовала себя прежней Марией. Многочисленные комплексы потерялись в лабиринтах гостиничных коридоров. Она была готова на любые безумства. В четырех стенах номера вернулась привычная скованность. Приходилось вырывать из лап прошлого каждую минуту. Девушка понимала, что еще одного шанса у них не будет. Оступившись, она навечно поставит крест на попытках сблизится с мужчиной… с ее монстром. Никому другому места в разбитом сердце так и не нашлось.
Бен звал ее по имени. Севший от волнения голос стал путеводной звездой, не дающей потеряться в сомнениях и мыслях. Когда они прощались в последний раз, она не была зажатой и испуганной. Безумствовать на пороге его квартиры было просто… Тогда Мари ставила точку и ни на что больше не надеялась. Хотела урвать от момента максимум удовольствия. Запечатлеть в памяти страсть и желание. Заменить померкнувшую, но вездесущую боль на приятный шлейф воспоминаний о последней вспышке страсти. Она думала, что их история закончилась. Убежденности хватило на пару месяцев вдали. Мария скучала, как сумасшедшая. Не хватала его объятий, прогулок по парку с традиционным кофепитием. Недоставало его присутствия рядом. Стоило вновь встретиться и их магнитом притянуло друг к другу. Сближение привело к столкновению телами и душами. Ради такого момента стоило постараться и отогнать страх. Показать, что он больше не главный. Доказательством тому была кожаная змейка ремня, лежащая в пределах досягаемости монстра. Девушка показывала, что доверяет ему и знает – боли больше не будет. Он не поднимет руку… не ударит... не обидит свою Марию.  Поцелуи мужчины были скорее успокаивающими, чем требовательными. Он обласкивал каждый дюйм стройного тела, спускаясь все ниже. Так же бережно Бен стаскивал с нее трусики, словно был готов в любой момент отказаться от своей затеи, если девушка испугается и пожелает оставить тряпочку на себе. Вслед за кружевом с бедер скатывалась паутинка чулок. От полной наготы ее спасал полу распущенный узел галстука, уютно устроившийся в ложбинке между грудей. Шелковые концы щекотали живот и гладенький лобок. Марии хотелось верить, что аксессуар из мужского гардероба не только защитит ее от страхов, но и выглядит сексуально. После этой ночи Бенджамин больше не посмеет относится к галстукам пренебрежительно. Захочет изредка надевать костюм, чтобы когда-нибудь ее пальчики вновь развязали узел под воротником и перекинули галстук себе на шею… прежде, чем вновь заняться сексом. Будущее больше не казалось чем-то пугающе-неопределенным. Она не стояла на краю обрыва… а нашла обходной путь. Не было никаких гарантий... только малюсенькая надежда и Бен согревал зародившуюся искорку в своих ладонях. Только от него зависло, чтобы надежда не погасла, а превратилась в пламя чего-то нового... согревающего, но превращающего в прах ошметки потрепанной души.
Влажные твердые губы коснулись живота. Опустились ниже. Лишь на миг обожгли самое чувствительное место между бедер и скользнули по ноге. Мария тихо застонала, выгибаясь на встречу запретной ласке. Мужчина помнил о пунктики в ее белокурой голове. Оральная ласка ассоциировалась у нее с болью и унижением. Он не стал рисковать. Год назад почти невинного поцелуя хватило бы, чтобы пробудить панику… но сегодня Марию охватило странное чувство потери с легким послевкусием облегчения. Прошлое загнало их в жесткие рамки. Вырваться из которых сложно… почти невозможно. Наверное, не стоит рисковать. Любая ласка должна быть обоюдной, а она не сможет подарить Бену желанную фантазию. Бетанкур опять много думала. Это выливалось в напряжение. Мужчина точно ожидал от нее другой реакции... большего запала и отклика. Мария же трепетала, как неопытная девочка и боялась лишний раз пошевелится. Не хотела спугнуть его... себя... эту ночь… Какая-то часть подсознания начинала готовится к тому, что сейчас Бену надоест ласкать подобие женщины и он уйдет. Оставит ее одну. Нет не спасется бегством. Не предаст в очередной раз. Они расстались и любой его поступок она воспримет по-взрослому. Ее монстр просто увидит и поймет насколько она безнадежна в роли любовницы. Но худшего не случилось. Бен не исчез. Его губы обласкали с головы до ног. Остановились на каждом пальчике. Руки поглаживали и продолжали успокаивать. Прелюдия была долгой и тягуче-сладкой. Он не делал следующего шага пока не почувствовал расслабленность и готовность принять. Зашелестела одежда. Жар двух обнаженных тел соединился в общую однородную обволакивающую ауру. Они стали единым целым еще до того, как тела соединились. Единственным правлением несдержанности был резкий рывок, раздвигающий ее бедра. Бен опустился сверху, позволяя почувствовать вес, но вжимая в кровать всей внушительной массой. Он овладел телом девушку в один плавный, но уверенный толчок. Они были близки много лет, но сейчас Мария слишком волновалась. Путалась в собственных руках. Не знала, что ей делать и нужно ли что-то делать и говорить? Ответ снизошел озарением. Она положилась во всем на Бенджамина. Подобной роскоши доверия не позволяла себе давно. Женщине, порабощенной страхом нечего терять, кроме своих оков. Дать Арчеру карт-бланш вдруг показалось таким и естественным. Она будет гореть для него, как свеча всю эту ночь… а утром… Быть может утром они вместе решать, как жить дальше. Таких далеко идущих планов Мария пока не строила.

+1

137

Бен учился радоваться тому, что было у него сейчас. Будь это лишь малость - улыбка или объятие Марии. Он и не надеялся, что заполучит так много - ее внимание, жаркие поцелуи и целую ночь вместе с ней. Еще вчера он бы не решился действовать. Испугался бы своих предрассудков и памяти о прошлом. Но ему удалось побороть Зверя внутри себя, а страхи казались такой глупость по сравнению с тем, что он имел сейчас. Поэтому нужно было довольствоваться моментом. Если загадывать все на перед, это и не жизнь вовсе. Что будет, если завтра мир просто рухнет им на голову, а они не успели еще так много сделать? Побыть вдвоем. Сказать те главные слова. Безмолвное люблю, которое он лучше всего умел показывать телом, нежели словами. И любил как будто это было в первый и в последний раз.
Бен не отмерял часы или минуты. Был рядом так долго, как позволяла это Мария. Его Мария... За эти месяцы, казалось бы, он позабыл ее запах и вкус, но стоило коснуться обнаженной кожи, как все чувства и воспоминания вспыхнули вновь. Он чувствовал себя одурманенным ею и таким счастливым. Хотел показать это Марии, чтобы она тоже чувствовала и смогла отпустить свои страхи. Хотя бы на эту ночь.
Змейка темного ремня лежала от них в опасной близости. Они рисовали ей фантомные головы и воскрешали воспоминания. Сегодня это бы лишь безжизненный элемент одежды. Бездушный предмет, который так и останется лежать на краю кровати до конца ночи. Бен не прикасался к ремню. Не было нужды и желания причинить Марии боль. Он хотел любить ее. Бесконечно долго. До последнего вздоха и стука сердца. Он был зависим ею, по уши влюблен и не хотел переставать это чувствовать. Без любви было гораздо хуже. Существовать, а не жить.
Из его горла вырвался протяжной стон, когда кожа соприкоснулась с кожей. До одури медленно овладевая стройным телом, Бенджамин прочувствовал это сполна. Каждой напряженной мышцой, каждым прикосновением рук и губ. Плоть соединялась с плотью. Обжигающая. Горячая. Такая узкая. Это сводило с ума. Мария сводила его с ума. Он шептал имя между тягучими поцелуями, позволяя обоим сделать вдох. До их встречи у него стоял какой-то ком в груди. Теперь тот будто испарился, толкая его все ближе и теснее к девушке. Руки мужчины ползли по ее обнаженному телу, ощупывая, ощущая, впитывая жар кожи. Пальцы проникали под смятую простынь, обхватывая упругую попку и сминая в сильных ладонях. Толкая ближе, соединяя их тела целиком и позволяя почувствовать каждую пульсацию его напряженного члена. Затем руки поднимались выше. Ласкали спину. Охватывали шею и путались в длинных локонах. Он не успел снять с девушки все шпильки и острые концы врезались в его пальцы. Бен попытался вытянуть их, заплетаясь в белокурых волосах. Шелковистые и густые те струились по его пальцам. Ударяли в ноздри запахом шампуня. Она дурманила его. Заставляла желать еще больше. Стройное и подтянутое тело под ним будоражило и возбуждало. И Мария вся принадлежала ему. Он чувствовал себя совершенно пьяным близостью девушки. Хотел еще, еще и еще. Ненасытная тяга к ней только росла, будоража нервные окончания и выжигая невидимые следы на телах, где их кожа соприкасалась. Не верилось, что эта женщина принадлежала ему. Но она была его. Вся целиком. Здесь и сейчас. Всегда. Даже если об этом молчали их уста. Они знали, насколько крепки их связывающие нити. Чувствовали это. Бен чувствовал. Желал. Обладал. И хотел еще. Как наркоман, добравшись до дозы. Как алкоголик, добывший очередную бутылку. Желание было слишком велико чтобы противостоять и притворяться. Притворства - это не про них.
Они столкнулись телами и время будто остановилось. Как в кадре из кино - мимо проплывали вечно спешащие прохожие, а влюбленные замерли в своем собственном сотканном мире, целовались не замечая ничего и никого вокруг. Им будто на самом деле это удалось. Ночь укрыла их плотным пологом, пропуская лишь тусклые лучи бледной луны. Той крупицы света хватало, чтобы очертить образ любимого тела. Взглянуть в глаза, где таилось его собственное отражение. Мария так эротично смотрелась с его повязанным галстуком на шее. Не хотелось, чтобы она его снимала. Она дала ему возможность забрать ее заколку, он даст ей отрибут своей одежды. Он хотел этого. Дать часть себя. И не только часть Всего себя. Чтобы она не забыла, помнила о нем и мечтала о следующей их встрече.
Шелест простыней обрывался томным дыханием. Бен задыхался. Жар тел нарастал. Губы скользили по изгибу шеи и обратно к щекам, покрывая поцелуями кожу и возвращаясь к пухлым устам. Мысли путались, как и язык, нашептывая любимое имя Марии. Влажные губы касались ее рта, закусывали нижнюю губы. Метались к верхней, просовывая горячий язык между ее припухлых уст. Задвигав бедрами, он овладевал ею с некой жадностью. Пружины под ними скрипели. С каждым разом сильнее, когда Бен наращивал темп. Руки вернулись обратно к ягодицам. Сжимали, притягивая девичье тело к своему паху. Еще. Еще больше. Теснее. Чувственнее. Когда его бедра опускались, пальцы вонзились в беззащитную кожу. Ласкали. Требовали. Забирая часть ее и отдавая часть себя, Бен ощущал себя там, где и должен быть. Рядом с его Марией. Рядом с единственной женщиной, которая значима. С самой любимой, самой сексуальной и желанной. Отбросив в сторону все сомнения и отгоняя ее страхи, он вновь и вновь признавался в своей зависимости к ней. Любил. Боготворил. До последнего бешеного и до одури влюбленного стука сердца.

+1

138

До конца не верилось, что они вместе!  Мария не знала, как долго это продлится. Боялась загадывать наперед. Время притупила боль в сердце. Она больше не туманила чувства и мысли. Желание и необходимость быть рядом с Арчером медленно прорастали на пепелище сожженных надежд. Давать «вторые» шансы чертовски трудно. Страх становится нескончаемой полосой препятствий. Если бы Джайя не взяла дело в свои руки, они еще бы год топтались каждый на своем безопасном берегу, не решаясь сделать шажок на хлипкий, едва выстроенный, мостик. У блондинки будет шанс отблагодарить вездесущую подругу. Она разглядела то, что сама ирландка боялась признавать. Но сейчас даже это стало не важным. Они вместе и ничего не должно иметь значения. За дверями осталась свадебная суета друзей и мужчина, строивший грандиозные планы на Бетанкур. С последним не все так просто. Зная Роджера - он еще станет источником проблем. Она не собиралась утаивать, что знает об их с Ингой маленьком эротическом приключении. Вначале казалось, что его пьяный выбор упростить разговор, но теперь будто открылось второе дно вопроса. Девушку магнитом притянуло к Бену, и они очутились в одной постели. Противостоять его гравитационному полю блондинка не могла и не захотела. Все ощущалось правильным и своевременным. Но у любого решения есть последствия. Делать секрет из бурной ночи в номере Арчера она так же не станет. Секретничая, Бетанкур натолкнет Бена на дурные мысли. Мужчина мог подумать, что она стыдится или жалеет. Лучше получить клеймо легкомысленной и ненормальной в глазах Блэка, чем посеять новое зерно раздора между ними с Бенджамином.
Она все для себя решила, еще не переступая порог номера. Вроде бы вся понятно и прозрачно. Каждый сделал выбор. Род предпочел легкую добычу. Она выбрала трудный путь обратно к разломленному счастью. Оба факта по отдельности воспринимались относительно спокойно, но в общей связке ее поступок можно интерпретировать, как попытку отомстить Роджеру за его «измену». Око за око. Мария хорошо успела изучить бизнесмена и предугадывала ход его мыслей на пару шагов вперед. Блэк мог приписывать ей любые низости. Она не против, если отвергнутому мужчине становилось легче… Но эта версия событий не обойдет стороной и Бена. Он ведь может поддаться на провокацию и тоже так подумать. Решить, что блондинка его использовала дабы насолить новому бойфренду. Подобная низость не пришла бы ей в голову, но Арчер подозревал ее в вещах похуже. Бен изменился и перестал быть легковесным и вспыльчивым. Времена, когда качественный фотошоп разрушил их жизнь на опушке леса, остались далеко позади. Он не будет обвинять Марию в поступках, которые ничем не лучше предательства. Но в сердце все равно засела заноза. Она боялась и не хотела рисковать, проверяя насколько сильно монстр изменил свои повадки.
Лучшим доказательством о опровержением любых сомнений стали бы нескончаемые стоны, крики и главное… оргазмы. И вот начинался ее личный кошмар наяву.  Мария чувствовала себя на пороге катастрофы. Она не могла расслабится до конца. Ее тело с благодарностью принимало поцелуи и ласки. Девушка трепетала каждой клеточкой и тянулась к Бену. Она хотела быть с ним. Даже апокалипсис не смог бы разъединить их сплетенные тела… Все было великолепно. Бенджамин обращался с ней, как наивысшей ценностью. Его руки скользили по взмокшей коже. Губы выжигали невидимые, но ощутимые следы. Девушка шептала его имя, отвечая лаской на ласку. Гладила его спину. Обнимала торс бедрами, не отпуская от себя. Мария не претворялась и не хотела изображать наивысшее наслаждение.  Но стать полноценной за несколько месяцев вдали от монстра у нее не вышло. Бен знал о ее «маленькой проблеме». Они занимались сексом до расставания и Бетанкур всегда оставалась ни с чем… Хотя не совсем верная формулировка… Девушка получала удовлетворение от того, что давала их близость Бенджамину. Она ловила кайф от страсти, проснувшейся в мужчине. Чувствовала себя желанной и почти нормальной… почти женщиной. Сейчас она отдавала всю себя, но этого было преступно мало. Бен был на гране оргазма, а она не могла… не выходило… Волевым решением здесь ничего не исправишь. С каждым движением и поцелуем она начинала дрожать все сильнее. Умоляла не останавливаться слепым взглядом и прикосновениями.  Бенджамин ожидал большего от первого шага к примирению. Во время прощального секса на пороге его квартиры все вышло, как надо. Мария понадеялась, что все проблемы остались в прошлом… Жаль, что ей придется разочаровать своего монстра. Между ними все может закончится, не начавшись… Пока Бен не размыкал объятий, она ловила ускоряющийся ритм его толчков. Двигалась вместе с ним. Открывалась для него. Едва слышно шептала «не уходи» в глупой надежде, что искренности и побитой страхами страсти хватит дабы удержать мужчину рядом хотя бы до утра.

+1

139

Она дурманила его, околдовывала. Притягивала и не отпускала. Как магнит. Как самая сильная из гравитаций. Ее тело, ее запах, родные объятия и жаждущие прикосновения, томное дыхание и сплетения их губ - это все было так до боли знакомо. Дрожь тела усиливалась. Ему хотелось остаться навсегда в этом «здесь и сейчас». Рядом с любимой женщиной увядали все страхи и сомнения. Существовала лишь она. Она. Его ангел. Его Мария. Он шептал ее имя между поцелуями. Хотел почувствовать ее всю. И она давала ему эту возможность. Льнула так сильно к обнаженному телу. Дарила томный стук при каждом ударе сердца. Грудь вжималась в его груди. Их сердца бились в такт и в едином ритме. Общались на одном языке. Как было всегда. Как будет. Бен не терял надежды, что это лишь начало их нового пути. Верил в них. Их крепкие нити не были способны разорваться ни под напором боли, ни под присутствием чужого мужчины. Он отвоюет ее у каждого, кто позарится на его женщину. Заберет. Украдет. Пусть лишь на эту ночь. Плевать. Он сделает так, чтобы эта ночь длилась бесконечно, а их близость не заканчивалась. Никогда. Ни с наступлением утра, ни с их расставанием. Потому что они увидяться вновь. Бен ухватился за связывающие их нити, обмотал о свое тело, держал, крепко сжимая в кулаках. Также сильно держал Марию, прочувствуя каждую частичку ее тела, ловя на губах каждый вдох и рваный выдох.
Бен признал одну правду - он не мог без Марии. Демонстрировал ей об этом каждым движением своего тела, губ и рук. Раньше считал слабостью так зависеть от женщины. Теперь боготворил каждую секунду, проведенную рядом с Марией. Впитывал ее запах, жар плоти и вкус кожи. Каждым прикосновением хотел стереть память о прошлом и впустить в их темные ночи, которые они провели врозь, лучи яркого света. Заполнить настоящее любовью и нежностью. Брать Марию еще и еще. Принадлежать ей, отдавая всего себя. Как будто в последний раз.
Из его горла вырвался длинный стон. Мария звала его и он откликался на ее зов. Пальцы путались в белокурых локонах. Скользили по обнаженным плечам и спине. Забирались между смятой простынью и ее спиной, Бен притягивал девушку ближе к себе. Кончики льнули к выжигающей искрами плоти. Еще. Еще... Бесконечно долго и медленно. Он брал Марию также медленно, растягивая удовольствие и продлевая близость их тел. Бедра двигались. Соприкасались. Тихие шлепки заполнили комнату возбуждающими звуками. Но самыми волнительным все-таки были шепчущие слова, которые рождались на губах Марии. Он впитывал их губами. Целовал, прижимая плоть к плоти. Черпал языком. Скользил по щекам и горбинке носа горячими устами. Полузакрытые веки томили тот свет в ее глазах, которого так не хватало до сегодняшнего дня. Даже если Мария не видела. Он был готов стать ее глазами. Всем, чем она позволит ему быть. Вздохом или взмахом ее густых ресниц. Губы мужчины прижались к девичьим глазам, отпечатывая его рваные выдохи.
- Я здесь, - его дыхание прервалось. Охрипло и звучало лишь для нее одной. Он успокаивал, убеждал девушку в том, что он никуда не денется. Бен как никто другой понимал ее страхи. Ведь сам был таким. Боялся, что Мария уйдет из-за того, что не достоин ее, из-за его тьмы, что когда Зверя станет слишком много, он уничтожит все светлое, что между ними. Его страхи оправдались. Страхам Марии - не суждено сбыться. Никогда. Он будет с ней. Близко. Всегда впереди. Далеко. Всегда за спиной. Подхватит и удержит в своих сильных руках, если она вдруг упадет. С каждым прикосновением и толчком в недра ее естества он твердил ей об этом. - Никуда не уйду, - слова обрывались от переизбытка чувств. Ему хотелось, чтобы Мария верила ему. Он обижал ее там много раз, что его обещаниям не было веры. Но здесь и сейчас Бен не таил ничего. Был истинным собой. Тем, кем всегда хотел быть рядом с Марией. Заболютливым. Любимым. Нужным. Тем, кто любил и не смел отпускать.
Пальцы мужчины еще сильнее сомкнулись на ее плоти. Он тянул девушку к себе. Выгибал ее спину. Льнул широкой грудью и животом к ней. Кожа выжигала следы на коже. Горячо. Необходимо. Слишком желанно. - Я всегда буду здесь... для тебя, - голос дрожал. Бен не мог контролировать тех эмоций, которые шквалом неслись на него как самое сильное из цунами. Ритм его движений становился порывистей. Быстрее. Хаотичней. Кожа взмокла. Скользила по коже Марии. Ему была необходима ее близость как воздух. Неважно, что финалом всего не будет ее оргазм. Он знал об этом и принимал Марию такой, какой она была. Все равно желал как сумасшедший, все равно любил и считал самой желанной из женщин. Его! Всегда его! - Моя... - его ангел... Его Мария. Каждой клеточкой тела он звал ее, хотел почувствовать еще ближе, не размыкая объятий и не отпуская.
Спина Бена выгнулась. Он прибавил ее к матрасу и захрипел ей прямо в губы, вторя желанное «моя». Семя излилось в глубину стянутого и горячего влагалища. Движения его бедер утихли, но он все равно держал Марию в своих крепких объятиях, кутал сильными руками. Глаза смотрели так преданно, переполненные любовью и обожанием. Губы накрыли ее губы, щеки, тяжелые веки, нос и опять рот. Каждый томный поцелуй был доказательством его безмолвной любви. Наклонив голову, Бен прижался губами к изгибу ее шеи. Чувствовал томно колотяшуюся жилку. Хотел обласкать каждый сантиметр ее тела, а потом вновь заняться с ней любовью до самого утра. Желать. Гореть для нее. Любить. Только с ней и только для нее.

+1

140

Бен старался унять ее страхи. Отгораживал от мира защищающими объятьями. Стирал сомнения поцелуями. Он делал все, чтобы Мария вновь расслабилась и стала такой же раскрепощенной, как совсем недавно в парке. Девушка ценила его порывы. Ощущала его обволакивающую ауру. Благодарила за нежность и безграничную любовь. Арчер не стеснял открыто демонстрировать чувства. Это все еще было в новинку для Беьтанкур. У него почти получилось защитить ее от тревожных мыслей. Дурацкая исковерканная психика выстреливала зарядом эмоциональной дроби в самый неподходящий момент.  Мария долго будет смаковать собственную неполноценности выковыривая дробинки-занозы из сердца. Почему все так? Она же примирилась с прошлым. Простила. Почти отпустила боль. Смело двинулась дальше... Наконец-то выбирая будущее, а не бессмысленное топтание на месте. Напряженный день унес с собой уйму событий. Ночь должна очистить все от лишней мишуры. Ночь всегда акцентирует внимание на главном. Девушка, живущая в постоянной тьме, стала слишком много возлагать надежд на сумрак. Пыталась превратить недруга в союзника. Ночь соединили их с Беном. Подарила шанс на новое начало и за него хотелось держать не только руками, но и зубами. Ее жизнь опустела без Бенджамина. Сей факт ирландка давно признала. Хотя и не решалась озвучивать никому из ближнего круга. Переступая порог гостиничного номера, она подсознательно приняла решение не ставить очередную жирную точку. С приходом нового дня она не хотела произносить изничтожающее «прощай», но ее опять сносило на обочину. Ситуация развивалась во вроде бы верном, а все равно немного не том направлении. То, что она решила рискнуть не означало, что и монстр примет такое решение. Получив оглушительное «ничего» в ответ на пылкую страсть, он мог поставить крест на своей любви. На какой-то миг в голове пронеслась крамольная мысль сыграть в оргазм. Притворится и не пускать волшебный момент под откос. Если верить СМИ, то миллионы женщин имитируют оргазм и конца света не наступает. Наоборот… сохраняется хрупкое мужское самомнение и покой в отношениях. Заманчиво? Только Мария не хотела тратить их последний «второй шанс» на обман. Одно притворство еще могло не оставить след, но играть на постоянной основе означало возненавидь со временем его и себя… Кому от этого будет лучше?
Бетанкур опять слишком много думала. Проклятье! Нужно было уподобится большей части гостей - напиться. Секс под градусом и вправду становился более легким и воздушным, как зефир… Не всегда дурман во благо. Всему свое время. Она с теплотой вспоминала их пикник у ручья. Вино вскружило голову и помогло расслабится. Тогда все вышло непринужденно и естественно. Сейчас ее опьянение стало бы очередным камнем преткновения.  Важные шаги хотелось совершить на трезвую голову. Мария сделала шажок, но казалось, что оступалась. Земля уходила из-под ног, и блондинка крепче сжимала сильные мужские плечи… Бенджамин ни на секунду не прекращал ласкать ее дрожащее тело. Он слишком хорошо знал каждую вибрацию и отклик, чтобы не распознать лишние эмоциональные добавки, мешающие желанию и страсти. Он понимал, что ей не достичь разрядки, но продолжал растягивать каждый толчок... слепо надеясь... Отдаляя свой оргазм, словно умоляя последовать за ним... Обещал не уходить. Присваивал девушку рычащим «моя». Мария гладила его спину, целовала в ответ с отчаяньем впиваясь в губы. Прикусывала кожу, удерживая и не отпуская. Оставляя крохотные ранки от зубов на подбородке и щеках.
Его оргазм Мария предсказала за секунды до... Стиснув напряженный член внутренними мышцами, она попыталась максимально продлить удовольствие мужчины. Ничего другого не оставалось, раз уж девушка не смогла разделить с ним кульминацию. Пульсация постепенно затихала. Бен не торопился разъединить сплетенные тела. Они продолжали целоваться. Монстр касался губами с явной надеждой на продолжение. Она извинялась за свою неполноценность. Бетанкур давно перестала винить Бенджамина в своей неполноценности. Что было… то прошло... Она простила... а ему не обязательно расхлебывать последствия вместе с бывшей.
- Мне нужно в ванную комнату… - восстановив дыхание неуверенно прошептала она, но объятий не разомкнула. Не слишком романтично… и похоже на попытку бегства. Ну, по крайней мере, она не торопилась ретироваться в свой номер.  В голове была сплошная неразбериха. Девушка не знала, как вести себя дальше? Что говорить и делать? Все слишком сложно. – Косметика размазалась. Я стала походить на панду… - нелепее повода сложно придумать, но, с другой стороны, нет ничего хуже, чем щеголять перед мужчиной с черными кругами от туши и помадой, размазанной по лицу. К тому же в голову давили многочисленные шпильки. Бен частично распустил локоны... но далеко не все. Быть может, смыв с лица косметику она почувствует себя уверенней… Хотя оба знали, что дело вовсе не в поплывшем макияже… - Извини, - тихий севший шепот повис в воздухе… Мария сама толком не понимала за что просила прощение… За свою неполноценность испортившую важную ночь? За растрепанный внешний вид? За страх быть вместе? За все разом… Простенькое слово не в состоянии вобрать в себя все, что творилось в душе девушки. Нужно было объясниться, но Мария не могла… Разговоры только мешали и все усложняли.

+1

141

Он не хотел ее обидеть. Испугать. Заставить уйти. Нет. Не так. Не повторяя ошибок прошлого, выстроить обратно дорогу друг к другу. Постепенно. Шаг за шагом. Бен хотел быть рядом с ней. Сколько она позволит. До утра. Не отмеряя времени. Всегда. Мария была его всем. Самым важным. Самым нужным. Плевать, что она не может испытать оргазм. Это для него не важно. Важнее то, что она рядом. Что позволяет быть рядом. Что простила. Что отвечает на его прикосновения и поцелуи с тем же пылом. Ее тело дрожит также, как и прежде. Дыхание прерывается, а пульс учащается. Бен понимал, что все испортил раньше. Искалечил душу Марии болью и жестокостью. Требовал слишком много сейчас, но хотел, чтобы девушка могла ему верить. Если он говорит, что он будет рядом, то он будет. Если не уйдет, то так и будет. Если любит, то это навсегда.
Все не бывает по щелчку пальцев. Но Мария была здесь, с ним, и это было самым главным. Бен не был готов упустить свой шанс... их шанс. Теперь он действительно был последним. Отгоняя все страхи и домысли, он хотел быть с Марией. Его губы прижимались к ее коже. Хотели почувствовать ее жар. Не размыкая объятия и тел, лежать вот так с ней до самого утра. Прислушиваться к хриплому дыханию и уловить тот момент, когда девушка уснет. Но у Марии были иные планы. Она зашевелилась. Пробормотал что-то такое, что говорят парни или девушки, когда пытаются поскорее ретироваться и распрощаться. Бен инстинктивно сжал сильнее ее в объятиях. Первым порывом было не пускать.
- Ничего там не размазалось, - он пытался шутить. Получалось не очень. В ее глазах мужчина уловил двоякие эмоции. Эти глаза как и прежде завораживали. Темные. Выразительные. Опасные. В висках запульсировал кровь. Он не хотел отпускать Марию и терять тепло ее тела. Казалось, если отпустит, то то потеряет ее насовсем. А если не отпустит, то она изведет себя мыслями, которых он не мог прочесть, и все равно уйдет. Бен выбрал меньшее из зол. - Хорошо, иди, - он сел, потянув девушку за собой. Помог ей встать. - Ванная прямо и направо, - Мария наверняка об этом знала. Их номера похожи как близнецы. Но ему нужно было что-то сказать, чтобы не молчать и избавить от надвигающейся паники. Он сделал что-то не так? Качая головой, он следил, как Мария исчезает за дверью ванной. - Только будь недолго... - он шептал ей вослед, когда дверь закрылась за ее спиной. Дверь отдаляла их. Бен вновь чувствовал себя неуютно. В голову лезли разные мысли. Нужно было что-то сделать, сказать. Ворваться и испугать своим внезапным присутствием Марию? То же мне, поступок.
Он упал обратно на смятые простыни. Вдыхал родной запах девушки. Закрыл глаза и представлял, что она рядом. Ее запаха не хватало. Отметина на простыни не то же самое, что истинное присутствие Марии. Бен открыл глаза. Его взгляд упал на стационарный телефон около кровати. Идея пришла сама собой. Он потянулся к телефону. Набрал номерную комбинацию, соединяющую с ресепшеном. Заказал еды в номер. Марии нужно было питаться. Он сам не ел с прошлого вечера. Слишком был взволнован предстаящей встрече. Не мог запихнуть в себя ничего кроме воды.
Спустя время в номер постучали. Бен натянул боксеры и открыл дверь обслуживающему персоналу. Отыскал несколько смятых купюр и выпроводил молочного паренька. Сам переложил поднос с едой на постель. Заодно выпустил Руфуса. Порывшись в кармане пиджака, отыскал ключ в номер Марии. Пес пулей залетел в соседний номер и кинулся к миске с питьем. - Прости приятель. Теперь я позабочусь о твоей хозяйке, - закрыв соседнюю дверь, Бен вернулся обратно в номер. Марии в комнате не было. За дверью ванной непрерывно лилась вода. Бен стал изменять шагами комнату. Ждал. Ожидание убивало. Плюнув на все это, он подошел к закрытой двери.
Тихий стук едва был слышен. Он ухватился за ручку и приоткрыл дверь. Откашлялся и переступил порог ванной. Мария стояла у зеркала. На ресницах собрались прозрачные карельки воды. Щеки разрумянились. Он оценивающе оглядел ее округлые формы. Сердце вновь забилось чаще в груди, стоило ему на нее посмотреть. Она восхищала его при любом свете и в любой обстановке. Для него она была самой красивой, даже с размазанной косметикой под глазами. Сердце замирало и пускались в такой бешеный бег, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Моля лишь об одном «не уходи».
- Все в порядке? - вполне невинный вопрос. Она могла просто кивнуть или солгать. Это не заставит ее убежать. Терзаемый мыслями он прошел дальше в ванную. Замер. Сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду.
- Перестань так много думать, - Бен подошел ближе. Встал у девушки за спиной. Положил руки на ее напряженные плечи. Мышцы были стянуты и слишком тверды. Он помассировал их пальцами, пытаясь избавить от стянутых узелков. Прижал девушку к своей груди. Заглянул в зеркало, рассматривая их отражение. Такое знакомое и родное. Будто и не было этого расставания. Будто они так и живут в доме на Аляске. Мысли затуманились, возвращая его в прошлое. С трудом удалось вырваться на поверхность. Он не винил Марию в том, что она слишком много думает. Пережив то, что пережила она, не мудрено шарахаться от каждого шероха. Ей удалось и это перебороть. Вылепить себя заново. Невзирая на боль и на то, что осталось в прошлом. Она сильная. Самая сильна из тех, кого он знал. И эта женщина обязана быть его. Он не упустит эту возможность. Прошлое осталось в прошлом. Он хотел в это верить. Как верил и в то что больше не причинит девушке боль, что Зверь не вернется, что они могут попытаться сблизиться. Нужно было объяснить свои слова и поступки.
- Есть здесь и сейчас. Есть ты и я. Ничего больше не имеет значения, - он развернул Марию лицом к себе. Ладони легли на ее щеки. Пальцы смахнули остатки воды. Он прижался губами к дрожащим векам, собирая прозрачные капли. - Мне не важно, что ты не можешь испытать оргазм. Не важно, что ты не видишь. Не считай себя неполноценной из-за этого. Ты для меня ты гораздо полноценной любой другой женщины, потому что ты - это ты. Ты Мария. Моя Мария, - он вновь учился говорить об этом вслух, звать ее своей. Признавать, что так зависим ею и что любовь лишь возрастала с каждым днем, что они провели врозь. Верил, что имеет на это право. На нее.
- Я хочу чтобы ты была рядом, хочу чувствовать тепло твоего тела и как ты засыпаешь в моих объятиях. Даже если с наступлением утра придется расстаться, я знаю, что мы встретимся опять... не спрашивай откуда, просто знаю... будет это прогулка с Руфусом или любая другая причина, я найду ее, чтобы увидеть тебя, - на этот раз они не будут прощаться навсегда, громко хлопать дверью или уходить в тягостном молчании. Даже если была хоть единственная ниточка, за которую можно было ухватиться, Бен сделает это и не отпустит. Завоюет ее доверие и сердце вновь. Больше не будет прятаться в панцире. Он не теряет ничего, если попытается. А если не получится, то больно будет все равно. - Я буду рядом. Я не убегу. Не убегай и ты, пожалуйста, - Бен обнял девушку. Прижал к себе так сильно, будто действительно боялся, что она вырвется и убежит. Но нет, он верил ей. Каждому ее ответному поцелую и прикосновению. Если она хотела остаться, то это была ни слабость и не порыв. Она не жалела о сделанном выборе и что сейчас с ним, а не с тем другим.
Его пальцы путались в длинных локонах. Он нашел оставшиеся шпильки в волосах и выбрал их, кладя на край раковины. Пальцы запутались в белокурых прядях. Вдыхая ее запах и чувствуя стук родного сердца. Медленно и осторожно сплетал вместе их нити. Бен не требовал от девушки ответов. Просил его выслушать. Просто держал в объятиях и не отпускал. Гладил по голове и вкушал тепло ее тела. Как будто в первый раз. Может это и было в первый раз. Судьба давала им шанс узнать друг друга вновь.- А теперь давай поедим. Я заказал еды. Позволь мне накормить тебя, идет? - уткнувшись подбородком в макушку Марии, он спрашивал, так и не выпустив ее из медвежьих объятий. Держал слишком долго и даже дольше, пытаясь отнять у этой ночи как можно больше ее. Его Марии.

+1

142

Девушка была почти уверенна, что Бен не отпустит. Он с таким отчаяньем сомкнул объятья вокруг ее талии, что захрустели позвонки. Отчасти она была готова к подобному повороту. Вряд ли бы стала настаивать или искать новый повод для временного бегства. Именно для временного… потому что уходу насовсем противилось сердце. Разум стыдливо помалкивал. Он и так успел наломать дров и теперь тихонько анализировал последствия. Злится на саму себя занятие неблагодарное. Негативные эмоции все равно ищут выход во вне и страдают те, кто находится рядом. Приходилось одергивать и останавливать «праведный» гнев. В прошлом она имела полное право обвинить Арчера во всех смертных грехах. Куда не плюнь - он был виноват во всем. Но те времена прошли. Они изменились. Все изменилось. Монстра новой формации не в чем упрекнуть. Он вел себя, как влюбленный заботливый мужчина. Нужно к этому привыкать, если Бетанкур планировала развивать отношения в дальнейшем. Сердце ничему не училось. Куча уродливых шрамов и глубоких воронок от метких попаданий предательства помогли обзавестись тормозами, но не здравомыслием. Порой оно впадало в ступор. Тупило жестко и безнадежно или, как давеча в парке, сбрасывало оковы страха. Смело ныряло в океан неизвестности. Найти золотую середину не получалось. Что же, ей есть над чем работать. Бенджамин похоже больше в этом преуспел. Спустя несколько минут, он все-таки ослабил хватку. Встал и помог девушке подняться. Марию слегка штормило, а тело приятно ныло. Пускай она не получала всего возможного от секса, но близость с Беном оставила приятное послевкусие.
- Спасибо, - тихий ответ скрывал в себе слишком богатую палитру чувств. Пониманием Бен сформировал еще один кирпичик в фундаменте нового моста между ними. Понимал ли мужчина всю важность решения отпустить? Вряд ли. За спиной послышался вздох сожаления. Он колебался, но поставил ее просьбу выше своего желания. Прежде Мария списывала щедрые жесты на редкие исключения. Постепенно он показывал, что «исключения» заменяли застарелые правила Зверя. Раньше он жил по принципу «хватай… тащи и будь что будет». Боль заставила их повзрослеть. Они оба стали думать слишком много. Мария «грешила» этим больше... во сто крат больше…
Прямо и направо… Неизведанные пространства бесили, но отвлекали от мрачных дум. Слепота заставляла быстро перестраиваться. В место моральных дилемм решать топографические вопросы. Каждый шаг, как игра «сапер». Подсказок сегодня не завезли. Приходилось двигаться наощупь. Успокаивал только внимательный взгляд монстра. Она чувствовала его кожей. Бен не даст упасть! Если на пути опасность, мужчина предупредит или устранит преграду. Нужная дверь отыскалась на удивление быстро. Номер Бена был типовым и похожим на ее комнату, как брат-близнец. Одинаковые снаружи, но разные по характеру – все располагалось в зеркальном отражении. Не удивительно. Номера находились друг на против друга. Если учитывать это существенное отличие, то водные процедуры не должны доставить проблем. 
Мария скрылась за дверью. Рука опустилась на щеколду. Она, конечно, нуждалась во временной передышке… но не на столько, чтобы запираться на все засовы. Впервые за вечер разум и сердце пришли к общему знаменателю. Вдох…Девушка убрала пальцы с замка не повернув его. Так правильно. Даже, если Бен к ней ворвется... все будет к лучшему. Главное верить в правильность происходящего. Усвистать от проблем в ванную комнату очень по-взрослому. Странная тактика для человека, который не планировал убегать. Почему все настолько сложно?
Шаг…Второй… Третий... Пришлось потратить минут десять на то, чтобы исследовать небольшое помещение. Ванная отличалась от ее номера. Двигаясь по периметру, девушка нарисовала в голове схематическую картинку. Отыскала умывальник, полку с чистыми полотенцами и два чистых махровых халата. Пришлось снять галстук, чтобы не замочить его. Открутив кран, Бетанкур зачерпнула воду. Стала сосредоточенно отскребать от себя солидный слой косметики. Мария не привыкла носить на лице столько штукатурки. Раньше любила более спокойные макияж, а когда ослепла вовсе стала уделять внимание больше уходовым средствам ограничиваясь минимум теней и блесков. Стойкую косметику пришлось отскребать от себя крохотной одноразовой мочалочной. В ее номере дожидалось своего часа специальная смывка, но Мария понимала, что не найдет в себе смелости вернуться обратно. Подручные средства правят миром. Она справится и так. Чем дольше ирландка плескалась, тем сложнее вообще покинуть безопасную ванную комнату. Она даже ополоснулась в душе, чтобы оттянуть назревший и перезревший разговор. Им нужно было решить, как быть дальше? Четкого ответа у блондинки не находилось. Она ждала озарения…
После легкого душа стало легче. Она не стала мочить волосы. В них оставалось слишком много шпилек и невидимок. Казалось, придется отыскивать их все при помощи металлоискателя. Промокнув кожу полотенцем, Мария вновь подошла к раковине. На ресницах чувствовались комочки оставшейся туши. Пришлось повторить умывание еще раз. Кожа на лице скрипела от чистоты. В дверь постучали. Прибывая в каком-то заторможенном состоянии, она не успела отреагировать. Бен вошел в ванную. Деликатно откашлялся, оповещая о своем присутствии. Девушка почему-то представила, как он неуверенно переминается с ноги на ногу не решаясь подойти. Картинка получилась необычной и слишком милой, чтобы походить на реальность.
- Все в порядке, - не слишком уверенно, но с улыбкой ответила Мария. Вздрогнула, когда горячие ладони опустились на плечи. В прикосновении не было угрозы. Не чувствовалась скрытого сексуального подтекста. Он пытался успокоить и поддержать. – Я скучаю по тем временам, когда могла совсем не думать. Мы были безбашенными… Сумасшедшими в хорошем смысле… - девушка потерлась щекой о тыльную сторону ладони монстра. – Хочу думать так же, как ты…. Точнее совсем не думать. Быть здесь и сейчас, чтобы остальной мир перестал иметь значение. Но не выходит. Это часть моей системной поломки, которую не починить, - она «смотрела» в глаза своему монстру. Опять и опять звала Бена своим. Сколько не убегай… от себя не скрыться. Они связаны и повязаны. В памяти оживали их самые яркие мгновения. Дикий секс в похожей ванной комнате. Тогда они не оглядывались на условности. Не нужно было соблюдать никаких ритуалов и танцевать над ней шаманских танцев с бубном, чтобы близость не обернулась катастрофой. – Спасибо, что думаешь именно так… - в любой нормальной ситуации «безразличие» мужчины к отсутствию оргазмов женщины можно было истолковать превратно. Но в их перевернутом мирке, слова Бена - бальзам на истерзанное сердце. Мария боялась сближаться, чтобы не опротиветь ему. С такой сексуальной партнершей даже самый ненасытный мужчина рисковал стать импотентом. Арчер не боялся рискнуть. Трудности могли не оттолкнуть, а сблизить. Хотелось что-то дать мужчине взамен. – В твоей машине найдется местечко для нас с Руфусом? – сюда ее доставил Роджер. При любом раскладе нужно искать иной способ добраться до города. Мария заранее узнала расписание автобуса до Нью-Йорка... Но почему бы не поехать с Беном? Он искал причину увидится – она дала повод не расставаться слишком быстро. Равноценный обмен. – Не убегу, - объятья были похожи на примирения после затяжной нелепой ссоры. Марии в них было уютно и почти спокойно. – Давай поедим... – едва слышно прошептала блондинка, но с места не сдвинулась. Оказалось, что в ее убежище от проблем прекрасно уживалось двое.

+1

143

В этих объятиях было вложено все. Весь его смысл и жизнь. Потому что его жизнью была и будет Мария. Он вдыхал ее запах. Как сумасшедший. Держал в крепком кольце рук. Как сумасшедший. Он и был сумасшедшим, так сильно врастая в другого человека... в нее... его Марию. Бен все еще учился заново звать ее своей. Пусть «моя» пульсировало в каждой клеточки его тела, оставалось в каждом вдохе и выдохе, в ритме рваного сердца и прикосновении пальцев. Бен учился. Учился, как быть новым собой. Заботиться. Любить. Считаться с желаниями и интересами Марии. Не подавлять, а быть рядом. Поддерживать. Быть той опорой, за которой она могла бы чувствовать себя как за каменной стеной. Чтобы она была счастлива. Даже если бы это значило отпустить. Отпустить, чтобы она была... нет! Они уже пробовали это. Оба убедились, что не получалось. Они были связаны крепкими нитями. Эти нити и сейчас обвивали их тела, не позволяя отпустить или отстраниться.
Когда он переступал порог ванной, то не знал, что может ожидать. Мария могла неверно истолковать его слова, могла не подпустить близко, могла... могла... Было так много возможностей, но они не произошли. Слава Богу, они не произошли! Девушка позволила себя обнять. Нуждалась в этих объятиях также сильно, как и он. Бен считывал каждый отклик тела. Всаоминал прошлое. Мысли переплетались, но еще никогда не были такими ясными. Впервые он знал, что нужно сделать и как поступить. Самое верное решение, было быть рядом с Марией. А вместе они справятся со всем. Через каждую неудачу переступят вместе, взявшись за руку. Когда-то давным-давно, даже не осознавая этого, девушка вытащила его из кромешной тьмы. Не просила ничего взамен. Была рядом. Любила. Обжигалась. Падала и опять поднималась. Но все равно была рядом. Теперь его черед. Беречь ее. Любить. Быть рядом. Даже если она будет гнать прочь, он все равно не уйдет.
Они - одно целое. Пусть сейчас совсем не похожи. Шаг за шагом они смогут это перебороть. Найти путь обратно друг к другу. Откуда у Бена была подобная уверенность, он и сам не знал. У кого-то же она должна была быть. Он не лелеял пустых надежд. Хоть кого он обманывает, конечно, да! Как ненормальный мечтал о том дне, когда Мария могла бы вернуться в его жизнь. Выстраивал разные варианты и сценарии. Один глупее другого. Но сам не делал шагов для сближения. Так и сидел, засунув себя в скорлупу. Чего-то ждал... озарения? Лучше бы кто-то пришел и надавал тяжелой кувалдой ему по голове. Пытался жить так, как было раньше. Не получалось. Без Марии ничего не получалось так, как надо.
- Я тоже скучаю... но все больше я скучаю по тебе в моей жизни... Даже если ты мне выделишь какой-нибудь уголок, я не привередливый, - его губы вытянулись в улыбке. Шутка не удалась. Он никогда не умел шутить. Особенно если это касалось их. Но Бен по-правде скучал по тем временам, когда они принадлежали лишь друг другу, а остальной мир переставал существовать. Сумасшедшие... такие безумные... зависимые друг другом. Искры вспыхали, стоило им лишь посмотреть друг на друга. Эта связь не умерла и сейчас. Была погребена под страхами и былой болью. Нужно было приложить усилия, чтобы кирпичик за кирпичиком откопать себя прошлых. Конечно же, они уже не станут такими, как были. Боль многому научила. Прошлое расставило все по местам. Пусть и по неправильным местам. Отдалило Марию так далеко от него. Но если они попытаются, если осмелятся... они станут лучше. Лучше вместе. Нерушимая связь связывала их, переплетая крепкими нитями тела, руки и ноги. Обвивала горло, но не душила. Наконец-то позволяла дышать.
- Мы справимся со всем... вместе, - Бен прижимал девушку так тесно к себе, не в силах отпустить. Чувствовал ее тепло. Сердцебиение. Дрожь. Тело постепенно расслаблялось. Он сделал глубокий вдох. Запах ее волос был таким родным и привычным. Будто они вернулись в прошлое. В его квартиру. Разменивая одну ночь на три дня. Не считая времени и ставя рамок. В тот раз, когда он повел Марию на пикник на поляну. Они были счастливы. По-своему счастливы. Но даже тогда Бен не ценил того, что имел. Мария была рядом, а он так нелепо ее отпустил. Совершил слишком много ошибок. И сейчас, ступая через край, он не боялся совершить их вновь. Больше нет. - Пожалуйста, - успокаивающий голос раздался у самого уха девушки. Пальцы поглаживали длинные локоны. С их последней встречи волосы Марии отросли. Ему всегда нравилось, когда она ходила с распущенными волосами. Тогда он мог в любой момент запустить пальцы в густые пряди и почувствовать нечто сердцу родное, необходимое. Вот и сейчас не удержался. Пальцы забрались глубже. Касались. Воскрешали незабытые ощущения. Наслаждаясь ее близостью, время перестало иметь свое значение.
А затем Мария вновь его поразила. За что он заслужил эту удивительную женщину?
- Для тебя и для Руфуса... всегда найдется место, - она давала ему больше, чем он смел надеяться. Не обрывать их общение с наступлением утра. Мария позволяла быть рядом и утром. Как долго добираться обратно до Нью-Йорка? Бен напрочь забыл, но если его машина поедет тридцать километров в час, не покажется ли это для девушки странным? Бен не хотел с ней расставаться. Хотел быть рядом как можно дольше. Час. День. Даже минута была самым драгоценным временем.
Мужчина игриво дернул девушку за локоны волос. Заставил ее поднять голову. Заглянул в невидящие глаза. В них было так много эмоций и ни капли лжи. Мария никогда не умела ему лгать или, быть может, они просто разучились это делать, чувствуя, когда родной человек лукавит или что-то умалчивает. - Ловлю тебя на слове, - он склонился и поцеловал девушку в уголок приоткрытых губ. Ее «не убегу» было важнее любого обещания остаться. Сердце вновь затрепетало в груди Бена. Слишком волнительный был момент. Коленки дрожали. А все вокруг раскачивалось и расплывалось, оставляя для него лишь эту синеву голубых глаз.
- Давай, - с трудом отстраняясь от ее рта, Бен по-прежнему держал Марию в крепких объятиях. Чтобы поесть, нужно было, по крайней мере, сдвинуться с места. Пока что у обоих это получалось довольно плачевно. Бен не хотел разжимать объятий. Было слишком хорошо. Слишком нужно. Стоять вот так. Чувствовать ее. Наслаждаться близостью. Никакой секс не сравниться с тем, что у него было сейчас. Она. Его Мария.
С огромным трудом Бен отстранился. Заметил у раковины снятый галстук. Девушка была полностью обнажена и это никак не пугало ее. Можно ли было считать это одним шагом вперед? На губах всплыла глупая улыбка. Он потянулся к атрибуту своего гардероба и надел галстук обратно на шею Марии. - Возвращаю то, что принадлежит тебе, - эта вещица в действительности на Марии смотрелась слишком сексуально. У него был повод пересмотреть свой гардероб и, возможно, она вновь стянет его галстук, чтобы надеть на себя.
Затем Бен снял с крючка халат и натянул на плечи девушки. Не хотел, чтобы она замерзла. Дрожать Мария могла лишь в его объятиях и отнюдь не от холода. Завязывая пояс на талии, Бен притянул девушку обратно к своей груди. Одна рука обвилась вокруг ее талии, вторую он склонил к коленям и подхватил ее на руки. - Теперь действительно пойдем поедим, - переступая порог ванной и возвращаясь в комнату, Бен осторожно и очень бережно нем свою драгоценную ношу. Фактически Мария могла идти сама, но ему хотелось почувствовать ее близость чуточку дольше. Это был мимолетный порыв. Он не мог устоять. Как не мог и держаться от нее подальше. Она была его, что бы не говорили и не думали другие и они сами. Она - его Мария. И так останется до последнего вздоха.

+1

144

Странно говорить о прошлом и не пытаться закрыться от него всеми доступными способами. Бетанкур старалась не вспоминать, наложив табу на любые отголоски памяти. Наверное, зря… Между ними было много хорошего, не только насилие и боль… но девушка нуждалась в изоляции от воспоминаний. Защищалась от кошмаров. Так надежнее и наверняка. Нельзя было оставлять лазейку страху. Душа сама подсказала действенную терапию в обход умных советов докторов. Нужен был покой и время. Изувеченному сердцу виднее, когда открыть непроницаемый заслон и позволить настоящему смешаться с прошлым. Месяцы вдали от Бена она бежала от него... от себя... от памяти. Устала и вымоталась, не поминая, что давно пора остановиться.
Бетанкур была благодарна мужчине за неожиданное понимание. За то, что подавил звериные инстинкты. Отпустил и не чинил препятствий. Ей нужно было пройти этот отрезок пути самостоятельно, чтобы постепенно перейти с бега на шаг. Перестать спасаться и начать жить! Все старания не зря. Людские дороги часто расходятся, но не всегда веду в разные стороны. Судьба опять свела вместе две неприкаянные души. Пускай судьбе чуточку помогли, но главного это не меняло. Они стоят почти обнаженные посреди ванной комнаты, обнимались и вспоминают о прошлом. Мария думала, что экскурс к прошлому нанесет новую рану или вскроет десяток старых. Вначале было больно… но чуточку... самую малость. Неприятное послевкусие быстро прошло. Стало грустно, но как-то не опасно. Без отсылок к темному. Без кровавых фильтров, наслаивающихся поверх воспоминаний.
Грусть – не всегда негативная эмоция. Она тесно связана с ностальгией по временам, дарившим самые волшебные мгновения... по страсти и любви… Грусть по местам, в которые не суждено вернуться, щемит в сердце, однако не ранит. Они были счастливы на Аляске и в Сан-Диего. Пригородный домик стоял на берегу океана. Мария всегда слышала шум прибоя. Они занимались любовью в пенных волнах и собирались разноцветные камешки. Даже во время последнего совместного отпуска на озерах, они смогли вырвать у судьбы мгновения радости и несбывшейся надежды. Прошлое больше не пугало. Оно просто было! Общее... тайное… непонятное никому другому. Их прошлое переполнено ранящими уроками и неисправимыми ошибками. Но все проходит… прошло и это. Не хотелось бежать и прятаться. Больше не нужно забиваться в угол и защищаться…
- Давай двигаться постепенно, - Мария оценила шутку с намеком, но обещать ничего не могла. Сегодняшняя ночь не слишком вписывалась в тактику «постепенно», но все казалось правильным. Бен прав – она слишком много думает! – Поживем – увидим, - уткнувшись носом в шею, прошептала блондинка. Они так и стояли обнявшись. Мария вдыхала терпкий аромат его кожи и все равно продолжала думать. Не верилось, что до дрожи знакомый запах мог ввергать девушку в ужас. Панические атаки остались в зеркале заднего вида? Хотелось верить, что прошлое надежно похоронит их под своим бетонным саркофагом. Пора вновь учиться жить моментом. Быть здесь и сейчас. Дышать и позволить себе хоть чуточку помечтать. После долгой разлуки ее монстр пах чем-то родным. Речь не сексе и желании. Бен пах домом. Это ощущалось на каком-то первобытном уровне… Для слепой неудивительно пытаться найти своих по запаху. Рядом с Беном сейчас было тепло и спокойно. Его оптимизм вселял уверенность, которой самой ирландке недоставало.
- Ловлю тебя на слове, - полушутливо пропела она... но объятий так и не разорвала. Наметился кое-какой план на недалекое будущее – они покинуть отель вместе. Маленький шаг? Скорее прыжок на встречу. Они никогда не умели что-то делать в пол силы. Никакие испытания этого не изменили. Принятое решение не отменяло необходимости утренних объяснений с Роджером. Только в многочисленных думах сейчас не находилось места для бизнесмена. Он окончательно стал третьим лишним.
Кажется они простояли так до полуночи. Наконец-то Бен смог преодолеть взаимное притяжение и отстранился. На шею девушки опустился полураспущенный узел галстука. Ткань стала щекотать живот и ложбинку между грудей, напоминая о том, что случилось в комнате за дверью. Откровенный разговор немного сгладил неловкость... но Мари все равно было стыдно за собственную неполноценность. Никакое понимание монстра не могло переубедить, что ему хорошо так, как есть... Все должно быть иначе! Только вот будет? Марии не знала. На ее плечи опустился тяжелый махровый халат. Массивное банное нечто прибило девушку к полу. У нее в номере был такой же безразмерный халат с рукавами, которые доходили ей почти до колен и полами до пяток. Самостоятельно передвигаться в махровых доспехах блондинка бы не смогла. Ей и не пришлось. Повязав пояс вокруг ее талии, Бен подхватил девушку на руки и понес обратно в постель.
В комнате их терпеливо дожидался полуостывший ужин. Совесть уколола девушку еще одной болючей шпилькой. Она непростительно долго пряталась в ванной. Арчер успел заказать ужин в номер. Его приготовили и принесли, а Мария все заседала у раковины. Компенсируя потраченное время, она накинулась на еду. За последние три дня нормально поесть не удавалось. Не пришлось изображать аппетит. Рукава халата постоянно путались. Немного отогрев ноги под его полами, девушка решилась освободится от бесформенной одежды. Ужинать обнаженной как-то неловко, и она обмотала простынь вокруг груди, отбрасывая халат в сторону. Расправив галстук поверх шелковой материи она вернулась к пережевыванию овощей.
Догадываюсь, что Руфус тоже получил свой ужин? – прислушиваясь к тишине номера, она не услышала привычной собачей возни. Пес бы давно крутился рядом и выпрашивал вкусненькое. Мария не кормила его со стола, приучая к хорошим манерам... но Бен раньше его постоянно баловал. Такое не забывается. Значит Руфус сменил место дислокации и давно атаковал свою миску.

+1

145

Комната окрасилась в полумрак. На прикроватном столике горел ночник. Тусклый свет луны просачивался сквозь незадернутые шторы. За окном таилась тьма. Впервые за долгое время та не пугала. Не сулила возвращение кошмаров или одиночества. Обычно Бен возвращался из мастерской ближе к полуночи, принимал душ, зажигал по всей квартире свет. Так не казалось, что он полностью один. В его воображении он слышал разные шорохи. Может соседи собирались ко сну, может сознание играло с ним злую шутку. Сегодня не нужно было воображать посторонние шумы, чтобы уснуть. В компании Марии было слишком уютно. Он боялся к этому привыкать. Но в то же время, хотел, чтобы так было всегда. Он скучал по ней, по родному голосу, теплу ее тела. Оказалось так просто протянуть руку и почувствовать Марию. Ему досталось гораздо больше, чем просто тепло. Бен нес девушку на руках, пряча в ее белокурых локонах глупую улыбку. Иногда было только наруку, что она не видит его безнадежно-глупого лица, иначе подняла бы насмех.
Бен затянулся запахом ее волос. Они пахли иначе со дня их расставания. Теперь все пахло иначе. Ближе. Роднее что ли. Не было той обреченности и глубокой бездны под каждым его последующим шагом. С Марией всегда было легко. Как будто ниточки их прошлого развязались и больше не стягивали болезненно грудь. Они по-прежнему были связаны крепкими нитями, только эта связь не причиняла боли. К ней хотелось тянуться. Быть рядом. Оберегать Марию и согревать в в своих объятиях. Не просить ничего взамен. Ну может только то, чтобы она позволяла быть ближе, больше и чаще, чем за прошедшие месяцы полной отстраненность. Они жили разными жизнями, а жили ли вовсе? Расставание далось с трудом. Было большим испытанием. Слишком трудно было смириться, что Марии больше не было в его днях и ночах. Он дал ей то необходимое пространство. Сдержал обещание. Больше не преследовал. Видит Бог, так хотелось. Нарушить слово, прийти, увидеть. Остаться рядом. В такие моменты помогали разговоры. Радговоры с психотерапевтом. Раньше Бен бы и под дулом пистолета не пошел бы к мозгоправу. Времена меняются. Он менялся. Хотелось быть нынешним собой, а не тем упрямым ублюдком, который привыше всего ставил боль.
Мужчина потряс головой, отгоняя от себя дурные мысли. Они договорились с Марией двигаться постепенно. Сегодняшнюю ночь едва ли можно было назвать таковой. Чем ближе он подходил к смятым простыням, тем яснее понимал это. Воспоминания ярким картинками замельуали перед глазами. Тем не менее, порой было лучше так, как случалось. Не анализировать и просчитывать каждый шаг, а действовать спонтанно. Так, как подсказывает сердце. Это у них получалось лучше всего.
Разместив Марию на широкой кровати, ему с трудом удалось ее отпустить. Она была рядом... по-прежнему рядом... но Бену хотелось постоянно ее обнимать и вдыхать дурманящий запах кожи. Сумасшествие какое-то! Он пододвинул поднос ближе к Марии и уселся рядом. Их плечи случайно соприкасались. Нет, Бен сделал это нарочно. Чтобы чувствовать ее тепло и движение руки, когда девушка подносит вилку ко рту. Он любил смотреть, как она ест. Как открываются ее губы и обхватывают косучек пищи. Это зрелище было слишком завораживающим. Нужным. Потерянным где-то в памяти о тех завтраках, обедах и ужинах, которые они проводили вместе. Завораживало даже ее дыхание. Как и все, что связано с его Марией. Бен даже забыл, что нужно поесть самому. Наконец-то взяв тарелку, он принялся к еде.
Было непривычно, но так необходимо,  осознавать, что он мог звать Марию своей. На губах появилась та самая улыбка. Бен ел, время от времени стягивая стягивая какой кусочек с тарелки девушки. С ее тарелки всегда было вкуснее.
Уютная тишина и звон вилок о тарелку заполнили комнату. Щеки Марии раскраснелись после душа. Она стянула с себя халат, будто дразня его. Было приятно осознавать, что для них не существовало стеснения и каких-либо преград. Девушка осталась в одном галстуке и укуталась в тонкую простынь. Надо признать, ей слишком шла его обежда. Раньше она любила натягивать его рубашку и расхаживать по дому. Бен нарочно прятал всю ее одежду, чтобы видеть девушку лишь в его рубашке.
Теперь их плечи соприкасались кожа о кожу. Бен не сдержал глупой улыбки. Мария дала ему надежду. Он не мог все испортить а этот раз. И радовался как мальчишка.
- Ты слишком догадливая, - его голос звучал хрипло, но в нем не веяло опасностью. Бен вспомнил время, когда проводил рядом с ними. Когда они ушли, от него будто оторвали часть его самого. Раньше Руфус постоянно был рядом. Бен заботился о Марии и о нем, следил, чтобы его миски всегда были полными. Этого не хватало. Как и их присутствия в стенах его квартиры или во время прогулки в парке, в кафе, переправляясь на пороме... в каждом уголке мира. Сердце трепетало от мысли, что на этот раз не придется расставаться насовсем. - Он был очень голодный, - совсем забыв о приличиях, он заговорил с набитым ртом. Бен тоже был голодный. Булькая от выпитого количества воды, сейчас он наверстывал упущенное. - Я включил ему свет. Ничего, что он остался один? - обычно Руфус держался рядом с Марией. Сегодня он изрядно набегался, что должно быть спал без задних ног, а отсутствие хозяйки не слишком расстраивало четвероногого друга. Зато Бен мог вдоволь наслаждаться обществом девушки. Впервые виделась не только черная сторона. Была и светлая. Ею всегда была Мария. Она свет, он - тьма. Невообразимым образом им удалось встретиться на полпути.
Когда тарелка девушки опустела, он забрал из ее рук и отложил на поднос. Стянул из соседнего блюдца клубнику в шоколаде. Ягода была обильно облита шоколадом, так и просясь в рот. - У меня есть кое-что еще, - Бен поднес десерт к губам Марии. - Открой рот, - приблизившись в плотную, вполне невинном жесте Бен обмазал шоколадом ее губы. - Обещаю, это вкусно, - он сам облизал собственные губы, когда рот Марии приоткрылся и между уст выглянул кончик розового язычка.

+1

146

Получился по-домашнему уютный ужин. Вроде бы ничего сверхъестественного. Оглядываясь назад, вспоминались десятки поздних трапез. Похожих, разных… не таких. На заре бурных отношений безумие поглощало их с головой. О пище думалось в последнюю очередь.  Они совершали набег на холодильник, когда ситуация близились к критической, а желудок прилипал к позвоночнику из-за голода. Влюбленные похожи на дикарей в постели и на кухне. Хватали все подряд, не разбирая вкуса. Поглощали пищу наперегонки со страстью. Последняя побеждала. Посуда летела на пол с кухонного стола. Десертом всегда становился секс и терпкие поцелуи. Жаль, что нельзя вернуться в те времена и исправить свои ошибки. У них были все шансы остаться безумно влюбленными навсегда. Состарится вместе в домике на опушке леса. Просто жить… Ностальгия лучше страха. Воспоминания вызывали щемящее чувство в сердце. Хорошее чувство… Память входила в штормовую зону, но повернуть назад уже не хотелось. Было хорошее… было плохое… Передозировка боли разделила мир на «до и «после». Они продолжали существовать, а значит и нуждались в пополнении энергии. Арчер поселил блондинку в своей квартире. Живя под одной крышей, были все равно врозь. Между ними висела стена тягостного молчания. Распорядок дня подчинялся негласным правилам. Если девушка не болела, они всегда ели за столом. Обменивались дежурными фразами. Бен читал газету. Никакого смеха и шуток. Напряжение можно было резать ножом. Мужчина не позволял себе вольностей забраться к ней в постель с подносом еды. Тогда бы Мария не оценила порыва. Сейчас все вовремя и не забудется никогда.
Они прошли долгий путь, чтобы оказаться здесь и сейчас. Сегодняшний вечер со всех сторон особенный. Они поговорили. Выяснили самые тревожные и щекотливые моменты. Бетанкур знала, что Бен не оттолкнет и не обвинит в ущербности. Ушло напряжение. Марии наконец-то удалось отпустить лишние мысли. Монстр и прежде говорил, что примет ее любую. Она помнила… но чертова неуверенность подтачивала и пожирала едва отстроенный фундамент. Приходилось постоянно латать дыры, обновлять обещания и клятвы. Арчеру придется нелегко. Он не осознавал в какую петлю засовывал голову. Мария стала подозрительной и истеричной… Девушка надеялась, что успокаивающих слов Бенджамина хватит хотя бы до утра. Бедный монстр… По какой-то неведомой причине она продолжала называть Бена монстром. Он бы, наверное, обиделся…  а она не могла иначе. Было в этом прозвище нечто личное... только для них двоих. Больше никто не имел права так его называть. Монстр – не синонимом Зверя. Трудно объяснить. Блондинка сама до конца не понимала, что чувствует... но Бен был и остался ее монстром. Пока девушка об этом умолчит… но только пока…
Мария улыбнулась своим мыслям, отправляя в рот последний кусочек со своей тарелки и нагло потянулась к порции соседа.  Оба так проголодались, что отбросили условности. Плюхнулись в кровать с подносом. Сидели плечом к плечу, иногда хватаясь пальцами за один ломтик запеченного мяса или кружочек огурца. Бен всегда уступал девушке. Она не тратила время на китайские церемонии, отправляла в рот отвоеванную добычу и запивала апельсиновым соком. Они вели себя, как дети. Говорили с набитым ртом. Толкались локтями. Смеялись без причины. Были собой и не боялись осуждения. Некому было осуждать… все соглядатаи остались в зале ресторана, а здесь их территория.
- Невелика премудрость, - хмыкнула блондинка. Она собиралась добавить, что-то еще про тренированный слух. Мария просто не слышала возни собаки, но акцентировать внимание на своей слепоте не хотелось. Только рядом с Беном она полностью забывала о болезни. Для мужчины она будто не существовала, и эта иллюзия передавалась Бетанкур. – Будь Руфус рядом, то давно бы клянчил вкусненькое. Ты его разбаловал, когда кормил со стола, - полушутливый укор полетел в сторону Арчера. – Он всегда голодный, - в отсутствии аппетита пса сложно обвинить. Сколько не наполняй его миску - обжоре всегда мало. В пожарной части у него стало слишком много друзей. Всеобщему любимцу регулярно перепадали лакомства. Марии показалось, что он даже растолстел. Пробежки с Беном очень кстати… если мужчина не забудет утром об уговоре. Ей не хотелось, чтобы Арчер забывал… и утро девушка тоже не торопила. – Ничего, переживет. За последние три дня Руфусу досталось детского внимания на пару лет вперед. Он с удовольствием будет дрыхнуть в тишине и покое, - а они будут предоставлены сами себе без осуждающего ворчания из угла комнаты. До того, как Мария удалилась в ванную пес вел себя, как старая ворчливая бабуля, застукавшая внучку в объятьях парня. Блондинка чувствовала на себе внимательный взгляд и слышала фырканье и нетерпеливую возню. Деваться Руфусу было некуда… вот он и пытался пристыдить разгоряченных двуногих. Теперь все по-честному… У него своя берлога, а у них - своя. Никто никому не мешает.
Расправившись с ужином, девушка отряхнула крошки на пустую тарелку и поправила галстук. Еда – самый массовый наркотик. С полным желудком настроение стало еще лучше. Оставалось придумать новую тему для разговора. Нейтральная беседа о Руфусе себя исчерпала. В молчании они рисковали вновь скатиться в неловкость. Бетанкур опять начнет жестко тупить. Вроде бы взрослые люди. Чего между ними только не случалось, а девушка не могла отделаться от ощущения, что они остались наедине в первый раз. В голову ничего толкового не приходило. Хорошо, что у Бена оказался в запасе десерт. Мужчина придвинулся к ней вплотную и что-то поднес к губам. Мария втянула носом аромат клубники. Осторожно откусила кусочек. Ягода таяла на языке вместе с молочным шоколадом.
Вкусно, - облизав губы, прошептала она. Неожиданный поворот. Кому-то он может показаться банальным до невозможности… но в жизни Марии никогда не было книжной романтики. Она откусила еще кусочек, нечаянно задевая пальцы Бена. Почувствовала, как алое пламя вспыхнуло на щеках.

+1

147

Бен наслаждался каждым мгновением рядом с девушкой. Время не торопилось спешить и это было только на руку. На столике горел ночник, освещая белокурые локоны Марии и отливая на ее коже ровным сиянием света. Бен любовался ею, вдыхая дурманящий запах. Тот заполнял комнату и воскрешал так много воспоминаний. Хороших воспоминаний, где не было места боли и отчаянью, где он слышал девичьий смех и ловил на себе ее улыбки. Она так красиво улыбалась. На щеках выступали ямочки. Хотелось прикоснуться пальцами, губами. Зацеловать каждую ямочку, лишь бы она продолжала вот так улыбаться для него. Он не ценил таких мелочей раньше. Воспринимал как должное. Каким же он был дураком!
Стыдясь за собственные поступки, Бен наверстывал упущенное. Хотел быть рядом с Марией. Слышать ее голос, каждый вдох и выдох. Ловить на кончиках пальцев ее сбитое дыхание, когда он подносил ягоду к ее губам. Просто рядом. Не прося ничего взамен. Она и так дала ему больше, чем он заслуживал. Мария была удивительной женщиной. Чуткой, любящей, сострадательной, нежной. Такую захотел бы каждый мужчина. А она же считала себя обычной, заурядной, просто собой. Бен бы мог поспорить с ней. Никогда не воспринимал Марию такой. Она была всем для него. Воздухом. Дыханием. Сердцем. Без нее он не мог и не сможет существовать. Хватало одного взгляда в ее сторону чтобы сердце затрепетало как ненормальное. Могли пройти месяцы или годы, а оно будет трепетать все также, как тогда, когда она окончательно поселилась в нем навеки. Он полюбил, хоть и божился, что любить не в силах. Даже в самую черную душу проникло это неподвластное чувство - любовь.
Бен любил ее по-разному. За спиной осталось слишком много ошибок, на которых пришлось учиться, набивать шишки и вставать вновь, чтобы продолжить путь. В сердце все равно билась любовь. Порой он не умел контролировать свои чувства. В хорошем смысле. Любовь отражалась даже в прикосновении. Но он не стыдился этого. Не считал... больше не считал, что любовь - это слабость. Любовь к Марии сделала его сильнее. Если бы только она могла ответить ему тем же... Но Бен не торопил события. Понимал, как трудно ей далось то время после Зверя. Нужно было собирать себя по частичке. И в этом она тоже была  самой удивительной. Девушке удалось побороть страхи и комплексы. Найти свой путь и простить его. Хоть иногда... ну как иногда, почти постоянно казалось, что он не заслуживает ее прощения. Только его эгоизм брал над ним верх. Он хотел этого «второго» шанса, невзирая ни на что. Не помогало ни время, ни расстояние. Ему также сильно нужна была Мария, как и годы назад. Она была его всем. Смыслом. Дыханием. Жизнью. И он был готов рискнуть всем, оставаясь с ней, выжидая столько, сколько нужно, пока ее сердце не откроется вновь. Пока она не придет в кафе... Место напротив его столика пустовало каждую неделю. Он выучил каждую отметину, царапину и трещину на поверхности стола. Пальцы ползли по знакомым узорам, сталкиваясь с отсывающим латте, который предназначался для нее.
Губ мужчины растянулись в улыбки. Впервые вспоминая обо всем этом, грудь не щемило от боли и тоски. Впереди маячил яркий огонек света. Бен сломя голову устремлялся к нему. Только шаги получались маленькими и какими-то замедленными. Придется пройти долгий путь, пока он не окажется на свету. Ну и пусть. Он был готов идти этот путь недели, месяцы, годы, если будет знать, что на той стороне его ждет его Мария.
«Его Мария» звучало так привычно и по-родному. Бен повторял это про себя еще и еще, не в силах пресытиться. Уютную тишину заполнили разговоры о Руфусе. Они могли говорить о чем угодно, лишь бы слышать любимый девичий голос. Она засмеялась и он в ответ. С Марией было слишком легко забыть обо всем. Будто завтрашнего дня не существовало. Если и так, он хотел взять от этой ночи все сполна. Кормить ее, быть рядом, касаться плечами и ощущать каждый выдох на пальцах, на щеке и губах.
- Я знал, что тебе понравится, - глаза мужчины ползли по лицу Марии, останавливаясь на пухлых устах. Перерачканные шоколадом, они слишком манили прикоснуться. - Никто не в силах устоять перед клубникой в шоколаде, - или перед тобой - эти мысли он оставил при себе. Кончики его пальцев коснулись губ Марии, когда она откусила еще кусочек. Ее щеки вспыхнули. В свете ночника он разглядел каждый оттенок этого румянца. Был уверен, что кожа горела и если бы он сейчас коснулся ее щек, смог бы убедиться в этом сам. Оставшийся кусочек клубники Бен отправил в свой рот. Потянувшись к подносу, он взял еще одну ягоду. - Съешь еще, - кормить Марию было особенным удовольствием. В такие моменты она открывалась с иной стороны. Такая хрупкая, нежная. Ее хотелось защищать и оберегать. Не от того, что она не видит, а потому что этот инстинкт рождался в нем на каком-то первобытном уровне. Иначе просто быть не могло. Он нуждалась в этом, также, как и в ней.
Когда очередная ягода была отправлена в ее рот, Бен прижался к ее губам подушечками пальцев. Стер измазанные шоколадом губы и отправил в ее рот. Горячее дыхание опалило его пальцы. Он очертил контур ее губ. Сейчас это было сделано осознанно. Было необходимо ощутить Марию и то, что она рядом. Гораздо позже Бен коснулся пальцами пылающих щек. Был прав. Кожа действительно пылала, вспыхая еще более ярким румянцем. Он стянул с тарелки еще клубники и поднес к девичьим губам. Едва скормив ей всю ягоду, Бен прижался к ее губам своими губами. Не мог побороть своих желаний. А нужно ли было? Чувствуя на ее губах вкус клубники и шоколада, но все больше вкус ее сладких уст и самой Марии. Этот вкус не перебьет даже самый сладкий концентрат. Его язык прижался к девичьим губам. Толкнувшись внутрь, он ухватил кусочек клубники и перетянул в свой рот. Так есть было гораздо вкуснее, нежели с тарелки. Из его горла вырвался тихий стон. Бен ухватил Марию за талию и притянул теснее к своей груди.

+1

148

Все в сегодняшнем вечере было необычно и непривычно. Арчер стал другим человеком, но при этом сохранил что-то неуловимо-магическое делающего его собой.  Рядом был ее Бен. Изменившийся… необъяснимо узнаваемый… притягательный и не запретный. Память осмелела и стала дразнить, перенося Марию за тысячи миль отсюда и на десяток лет назад. Загородный отель запрятал в номера машину времени. Она будто вернулась в лучшие дни своей юности. Начала все с начала и переписала историю их судьбы начисто. Не стала отсиживаться дом в судьбоносный вечер знакомства сестры с Арчером.  Пошла на прием вместе с родителями. Первая увидела Бена. Перешагнула через природную робость. Не уступила дорогу Фабс, а подошла и познакомилась с парнем. Бенджамин оказался таким, каким она его придумала. Однако не был плодом девичьих грез. Он - самым замечательный и настоящий. Вот же он! Беззаботный. Смеющийся. До неприличия горячий! Сидит рядом с ней. Касается ее губ подрагивающими пальцами. Бен очень близко и с каждой секундой сокращает разделяющее расстояние. Она чувствует кожей биение его сердце. Жаждет этой близости больше всего на свете. Краснеет. Не знает, как себя вести? Не понимает, что будет правильно и что дозволено. Сомневалась не потому, что у них за плечами тягостный багаж боли. Дыхание перехватывало от предвкушения и волнения. Все плохое ушло, как вода в песок. Остался единственный страх – разменять подаренный судьбой шанс на мелочь обид и не суметь найти дорогу обратно к счастью. Девушка боялась все испортить, потому что… Она не готова довести мысль до логического завершения. Пока не готова. Будет ли в состояние перешагнуть последнее препятствие? Она не знала. Может Мария не сможет никогда отрыто признаться в чувствах, которые медленно выходили из затяжной спячки. Они излечились? Возможно...
Врачи часто прибегают к медикаментозной коме, когда человек получает слишком тяжелые травмы и организм не справлялся с ними, оставаясь в сознании. Боль мешает исцелению. Не только она мешает. Окружающий мир ранить каждую минуту… не осознанно и нарочно. Убитые горем родные… Глаза докторов, в которых видна обреченность. Лучше отключить разум больного и перенаправить его усилие на самое важное – выздоровление. Наверное, с чувствами и психикой происходит нечто похожее. Ее подсознание само пришло к такому выводу или помогли сеансы с доком? Он часто и ненавязчиво подсказывал Бетанкур верные решения. Не зря она согласилась на парочку сеансов гипноза. Роль подопытного кролика пугала, но Сильвестру девушка доверяла. Он поддерживал и помогал. Переводя их сеансы на иной уровень, психолог добрался до самых жутких кошмаров и блокировал их. Спасибо ему и вездесущей Джайе за все! Блондинке повезло с друзьями, но сейчас она хотела побыть эгоисткой – забыть обо всех и обо всем! Во всем мире остались только они с Беном. Вернулось это давно забытое ощущение оторванности от вселенной. Они добровольно заключили себя в непроницаемую капсулу и бесцельно дрейфуют в космосе, любуясь на искорки звезд сквозь страсть и стоны.
- Коварный план, - полушутливо возмутилась блондинка. Бен никогда не был обольстителем. В его природе было идти напролом. Он брал желаемое, не заботясь и последствиях, часто раня чувства других. Теперь он играл и дразнил, медленно подводя девушку к краю… но не чтобы столкнуть ее в пропасть… Он хотел, чтобы Мария оттолкнулась от скалистого выступа реальности и полетела. У девушки больше нет крыльев за спиной. Близость становилось тестом на доверие. Протянет ли она руки и не побоится упасть? Бену придется удерживать их двоих, но следующий шаг должна сделать она. Во рту таял вкуснейший десерт с явным сексуальным подтекстом. Клубника и шоколад отныне будут навевать самые порочные воспоминания. Их тела перешли к опасному сближению, но сердце девушки не ощущала тревоги. Кончики пальцев Бена проскальзывали между приоткрытых пылающих губ. «Случайно» проталкивались на пару миллиметров глубже необходимого. отпускали ягоду и задерживались, цепляясь за кромку белоснежных зубов. Бетанкур так же «случайно» прикрывала рот, прикусывая подушечку пальца. В эту игру можно было играть вдвоем. Мужчина считал одобряющий сигнал в ее отклике. Перешел к более активным действиям. Отправив в рот Марии еще одну ягоду, он не потянулся за добавкой. Кровать скрипнула. Девушка ощутила, как матрас прогнулся, когда Арчер перенес вес своего тела на колени и прижал ее к себе. Пользуясь поцелуем, он нахально украл самый сочный кусочек, прямо изо рта блондинки. – Ах, ты, воришка! – прямо в его губы выдохнула Мария. От десерта она опьянела, как от крепкого алкоголя… хотя виною всему не сама клубника, а способ ее подачи. У девушки напрочь снесло крышу. Бенджамин заслуживал «наказание» соразмерное «преступлению». В белокурой голове тоже могут рождаться коварные замыслы. Запечатлев на губах Арчера непростительно короткий поцелуй, она отстранилась. – Нужно убрать тарелки, - деловито заявила блондинка, словно это было первой необходимостью в их дальнейших планах. Мария играла с огнем. Мужчина мог посчитать ее маневр нежеланием продолжения и отступить. Она рискнула. Медленно развернулась спиной к Бену, но расстояние между ними пока не увеличивала. Отпустив конец простыни, позволила ткани медленно сползти вниз. Оголив часть спины и холмики грудей. Бен был выше и мог видеть через плечо напряженно-возбужденные соски. Ее тело реагировала на обволакивающий жар, исходящий от мужского тела. Там, где ткань не мешала, и кожа льнула к коже проводили электрические разряды. Ее спина была прижата к груди монстра. Шаря руками по кровати, девушка деловито собрала пустые тарелки на поднос. Освободить кровать от лишнего действительно нужно, чтобы не устроить погром и не привлечь к себе внимание других постояльцев или работников отеля. Мария не была уверенна в результате, но вроде бы собрала стопочкой все тарелки. Подаваясь вперед, она стала толкать поднос к изножью кровати. Действовала медленно, чтобы ощутить край постели и не сбросить посуду на пол прямо сейчас. Расстояние между разгоряченными телами росло. Простынь соскользнула под коленки девушки. Чтобы отодвинуть тарелки подальше пришлось стать на четвереньки. Слишком порочная и многообещающая поза. Жаль, что она не могла видеть лицо Бена в этот момент... но он точно рассматривал ее обнаженное тело. Взгляд обжигал по-кошачьи прогнувшуюся спину… разметавшиеся по плечам волосы и округлую попку.

+1

149

Шелест простыней будоражил слух. Прикрыв глаза, Бен ловил каждый звук подобно хищнику, который выслеживает свою добычу. Инстинкты сохранились до сих пор, но в них не веяло опасностью. Закрывая глаза, он прислушивался к дыханию Марии, слышал сильный стук ее сердца, который перекрывался его собственным сердцебиением. Эти звуки были настолько знакомыми, что от переполнивших воспоминаний щемило сердце. Ему хотелось заново узнать Марию. Вместе с ней прочувствовать каждое прикосновение и каждый их разговор, вновь ощутить вкус манящих губ и услышать ее смех. С ним вместе Мария смеялась так редко. Они больше молчали или же совсем не вылезали из постели. Сейчас они тоже были в постели, но на сей раз все было по-другому. Они учились говорить. Доверять. Узнавать друг друга лучше. Преодолевая всю боль прошлого и перешагивая через воспоминания, пытались возродить связь, которая у них была. Без боли и крови, но также крепко, как и раньше. Бен чувствовал в этом такую же необходимость, как и дышать.
Мария была его всем. Как он мог быть таким дураком и потерять ее? Он ни за что ее не отпустит опять! Как в физическом, так и эмоциональном плане. Не хотелось думать, что завтра наступит все равно. Завтра будет завтра. А сегодня они были друг у друга. Их губы соприкасались. Бен подался вперед. Пружины на кровати заскрипели, когда он обвил рукой девушку за талию и привлек к себе. На языке чувствовался вкус клубники и ее вкус. Вкус Марии он не спутает ни с чем другим. Перетащив в свой рот кусочек клубники, Бен разжевал его почти не отрываясь от губ девушки. Только у нее были свои планы на этот счет. Она дразнили. Оставила на его губах лишь мимолетный поцелуй. - Старые навыки никуда не делись, - смех оборвался на девичьих губах. В тон Марии молвил мужчина, шепча ей прямо в губы. Она отстранилась, но он знал, что это не от страха. Вела себя иначе. Дразнила и заигрывала. Как будто они вернулись на много лет назад. Все такие же безумные и влюбленные. Бен скучал по таким «им». Часто перебирал в памяти самые яркие моменты их совместной жизни. Вспоминал девичью улыбку, родной голос, обжигающей дыхание, которое она оставляла на его щеке. Возможность протянуть руку и почувствовать родное тепло. Обнять так сильно, будто если отпустит, то Мария исчезнет насовсем. В каком-то роде так и произошло. Он отпустил, перестал бороться, а когда протянул руку, столкнулся с пустотой. Бен усвоил жестокий урок. Если сейчас потребовалось бы отпустить Марию, он этого бы не сделал. Слишком дорожил их хрупкому счастью и тем, что еще может быть между ними. Он был готов ждать сколько угодно, но отпускать - никогда.
Девушка повернулась к нему спиной. Бен наблюдал, как простынь медленно сползает вдоль ее тела. Аппетитные изгибы открывались его взору. Спина была прижата к груди мужчины. Он делал глубокие вдохи, позволяя Марии прочувствовать его близость. Горячее дыхание ложилось на изгиб ее плеча и заплеталось в белокурых волосах.
- Тарелки? - он не до конца улавливал суть девичьих слов. Какое отношение к этому имели тарелки? Хоть он потерял и другие нити их разговоров. Его глаза сосредоточенно ползли по полуобнаженному стройному телу. Взгляд буравил налитые груди и как медленно простынь сползает с розовых сосков, оголяя возбужденные вершинки. Бен протянул руку и коснулся плеча девушки. Кончики пальцев скользнули по руке до локтя и обратно. Кожа выжигала горячие отметины на его пальцах. Так необходимо. Жарко. Невыносимо. Поднявшись вновь к плечу, он дразнящим движением собрал разметавшиеся волосы и оголил шею Марии. Опалил горячим дыханием. Почти коснулся губами ее кожи на изгибе шеи, когда она все же потянулась за тарелками, лишая его этого удовольствия - коснуться ее вновь.
На губах Бенджамина расцвела хитрая улыбка. Он испустил вздох сожаления. Облизал губы. Взгляд непрерывно был прикован к обнаженному телу Марии. Пока девушка собирала тарелки и двигала их на край кровати, простынь совсем сползла, оголяя ее бедра и округлую попку. Бен чувствовал нарастающее возбуждение. Тело бросило в жар. Кончики пальцев показывало от нужды прикоснуться к Марии. Сейчас! Ему никогда не было и не будет достаточно прикосновений к ней. Чем больше он прикасался, тем больше требовалось опять и опять. Она стала наркотиком, его зависимостью и он был счастлив от того, что это так. Не хотел ничего и ничто менять. Лишь бы она оставалась рядом.
И она оставалась. Чертовка! Вновь дразнила! Из головы вылетели все посторонние мысли, когда он наблюдал, как она двигает посуду на край кровати и выгибается в спине. Обнаженная попка мелькала перед взором мужчины. Он не сдержался. Переместился ближе. Оперевшись о колени, подобрался вплотную к Марии. Его бедра прижались к ее упругой попке. Но лишь на миг. Даже за миг кожу обожгло яркой вспышкой молнии. Он тоже умел дразнить. Опустившись перед девушкой на колени, его пальцы коснулись обнаженных ягодицы. Прижался ладонями. Пальцы соскользнули. Бен провел невидимые линии от бедер до колен. Пальцы коснулись внутренней стороны и поднялись к бедрам. Почти коснулись розовых лепестков, а затем переместились на живот. От живота, к ложбинке. Дальше его руки не дотягивались... Он ухватил Марию за талию и притянул к себе. Усадил ее на попку, прижимая к своей груди. Сам тоже сел, вытягивая ноги и заключая ее в якобы полукольцо. Ладони распластались на животе девушки. Бен опять принялся дразнить. Пальцы заскольщили по обнаженной коже. По животу. Выше и выше. Пока его руки не настигли твердых бусинок сосков. Дыхание опалило девичью шею. Они сидели на середине кровати. Почти обнаженные. Им не требовалось слов. Только прикосновения, чтобы прочесть мысли друг друга, прочувствовать друг друга и стать ближе не только телами, но и сердцами. Бен не анализировал, не думал. Он чувствовал и действовал. Хотел вселить в Марию ту же уверенность и смелость довериться ему вновь. Он слишком многого просил? Ну и пусть!
Наклонившись, Бен прижался губами к изгибу девичьей шеи. Вдохнул ее дурманящий запах. Затянул так много ее аромата в легкие, как только мог. Прочувствовал, как она проникает в него. Под кожу. В жили. В кровь. Разливается стуком бешеного сердца. Мария должна была это чувствовать. Они сидели, прижавшись друг к другу. Как и чувствовал он, прижимаясь пальцами к ее груди и чувствуя, как с правой стороны колотится сердце. Кожа вибрирует, отдаваясь на кончиках его пальцев. Бен вжал их сильнее в девичью плоть. Вдавил упругие соски и медленно отпустил, позволяя им вытянуться наружу и стать еще тверже. Он ласкал их краем ногтя указательного пальца. Обводил большим пальцем. Мял. Ласкал. Хотел еще и еще чувствовать ее. - Мария... моя Мария, - Бен шептал любимое имя, перемещая губы по ее плечу и вытягивая кончик языка. Мария позволяла прочувствовать вкус ее кожи. Он вдыхал дурманящий запах. Сходил с ума по ней и хотел прочувствовать ее всю целиком. Медленно и неспеша искушая их обоих, покуда у них было это право - быть. Быть вдвоем.

+1

150

Она пьянела без вина. Голова кружилась от поцелуев со вкусом клубники. Тревоги испарились. Страхи рассеялись. Непривычная легкость мыслей, будто глоток свежего воздуха после длительного погружения. Она наконец-то смогла расслабится и пустить ситуацию на самотек. Просто быть здесь. Не думать и не анализировать каждый жест. Не вздрагивать от каждого прикосновения и не накручивать себя лишними «если» и «вдруг». На фоне внезапно-блаженной пустоты в голове отчетливее ощущалась томительная, постоянно нарастающая, тяжесть в теле. Мария позволила себе желать и чувствовать. Это пугало? Уже нет. Девушка дразнила. Простынь сползла. «Невинная» манипуляция с тарелками открывала Бену порочный вид сзади. Она провоцировала мужчину и не боялась, что все может пойти не по тому руслу. В сердце окрепла уверенность, что Арчер не обратится в Зверя и не обрушит на беззащитное тело поток жестокости. Она училась доверять вопреки прошлому и здравому смыслу. Делала то, что попирало все законы логики. Должна была ощутить страх, поворачиваясь спиной к «источнику опасности». Слепота в целом лишала возможности контролировать ситуацию, а так девушка становилась еще более уязвимой. Пора признать, что их отношения всегда были не в ладах с логикой. Все слишком субъективно. Марию страшили, казалось бы, безобидные вещи. Она не любила спать в постели посредине комнаты. Крохотная кровать на съемной квартиру ютилась в углу. Только прижимаясь спиной к стене девушка спокойно засыпала. Так демоны из кошмаров не могли подкрасться с тылу. Не смотря на явный прогресс, Бетанкур оставалась настороже с запахами. Панические атаки в прошлом, но ощутив аромат лаванды на глаза по-прежнему наворачивались слезы и подкашивались ноги. Ее пугали обычные мужские ремни, и перспектива остаться полностью обнаженной. Над этим еще предстояло работать. Вместе с Бенджамином у них появился шанс справится. Только он знал наперечет все «причуды», живущие в белокурой голове, но даже с ним было трудно раскрепоститься и оставаться собой. Потребовалось время и терпение мужчины. Бен научился ждать. Трясся над ней, как над великой ценностью. Это сбивало с толку, но черт возьми срабатывало! Арчер вдохнул в нее жизнь.
В голове роились воспоминания, но не о черных днях боли. Мысли были все красочнее и откровеннее. Она вспомнила их «будни» в домике на опушке леса. Теплую клетчатую рубашку, которую блондинка в наглую отжала у мужчины и носила, как домашний халат. Бенджамин особо не сопротивлялся. Ему нравилось, когда Мария надевала его одежду… особенно рубашки. Медленно, но уверенно, от откручивал у них большую часть пуговиц и при ходьбе полы распахивались, обнажая женские прелести. Потом Бетанкур пообещала больше не надевать его рубашек. Держала слово по сей день. Глупое обещание. Зачем Мария вообще его давала? Был повод или просто женская вредность? Хоть убей, но она не могла вспомнить предыстории. Плевать. Что было, то прошло. Сегодня они писали новую историю и будущее больше не казалась таким тоскливым и одиноким.
Когда Бен поднялся и прижался к ее виляющей попке, девушка вспыхнула. Воспоминания как раз подкрались к самому пикантному моменту. На Марии была любимая рубашка, когда они впервые испробовали анальный секс. Это было… крышесносно и больно. Мысли о той боли не загоняли желание в угол. Зверь никогда не использовал полузапретный вид близости для того, чтобы ранить и унизить. Он любил смотреть в лицо. Слизывать слезы со щек и впитывать каждое проявление страданий.  Сейчас Бен тоже старался сохранять «зрительный контакт» во время секса, но по совершенно противоположным причинам. Он боялся напугать и сделать что-то не так. Не нужны были глаза, чтобы видеть с какой тщательностью монстр изучает ее мимику. Она училась доверять Бену... Пора и ему начать доверять самому себе. Сейчас он не видел ее лица. Они в равном положении. Могут только чувствовать.
Реальность перекрывала далекие отголоски прошлого. Пальцы мужчины проскользили по ее бедрам. Коснулись коленок. Также неторопливо вернулись обратно, легонько сжали ягодицы. Тонкая ткань боксеров не скрывала жара его возбужденной плоти. Бен прижался так тесно, что она боялась лишний раз пошевелится и спугнуть стайки искорок, опустившихся на ее кожу. Там, где он касался начинался пожар. Монстр словно прочел каждую мысль. Проник в воспоминания и придал им свежих красок. Она задышала чаще. Картинки в голове стали вращаться с бешеной скоростью. Девушка не сразу смогла выхватить разрозненные мысли из усиливающего круговорота. Хорошо, что Бенджамин не мог видеть ее пылающие румянцем щеки. Она еще не готова была открыть все карты. Действовать у них всегда получалось лучше, чем говорить. Бен увлек ее за собой. Усадил обратно на кровать, прижимая девичью спину к своей груди. Мария оказалась в плену его рук. Горячие губы прижались к ее плечу. Продолжили влажную дорожку к шее. На пути у Бен появилась преграда из галстука. Он путался и не позволял ласкать самое чувствительное местечко на изгибе. Набравшись решимости, блондинка сняла трофейный аксессуар и отложила в сторону. Теперь она была полностью обнажена. Странное чувство. Но ухватится за край простыни и натянуть ее на грудь не хотелось.
Вдох. Выдох. Все хорошо… Все гораздо лучше, чем какое-то невзрачное хорошо.  Мужчина не дал ей споткнуться о тревожные мысли. Он непрерывно ласкал и нашептывал на ухо до боли знакомое и почти забытое «моя». Руки Бена обласкали живот. Медленно поднялись к груди. Он почти не касался налитых холмиков.  Дразнил, а потом вдавил соски в глубину мягкой плоти, срывая с губ девушки приглушенный стон. Легонько потирал возбужденные бусины пальцами. Обрисовывал их короткими ногтями. Заставлял Марию ерзать и желать большего. Перехватив его руку и направила ее вниз по животу.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » till i see you again ‡флеш