http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/51687.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет · Ви

На Манхэттене: сентябрь 2019 года.

Температура от +15°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » till i see you again ‡флеш


till i see you again ‡флеш

Сообщений 121 страница 139 из 139

1

https://b.radikal.ru/b24/1805/93/fa440d244e9d.png
Время и дата: март - сентябрь 2017 года
Декорации: Нью-Йорк
Герои: Benjamin Archer, Maria Betancourt
Краткий сюжет: Они пережили затяжную и холодную зиму. Редкие встречи и короткие разговоры не сделали Бена и Марию ближе. Теребили незаживающие раны. Не давали уснуть по ночам. Пришло время окончательно оборвать все связи и двигаться вперед. Девушка решила, что так будет лучше для всех. Так ли это? Время рассудит и расставит все по своим местам...

Отредактировано Maria Betancourt (23.12.2018 19:27:57)

+2

121

Бен никогда не был сентиментальным. Вся эта романтическая ахинея не для него. Он не умел говорить комплименты и ухаживать за девушками. Не составлял точных планов на вечер, с возможностью затянуть кого-то в постель. Он давно вырос из подросткогов возраста, когда все, что могло его заботить было секс и друзья. Их у него тоже было не слишком-то много. Отец запрещал общаться с низшим слоем общества. Так он говорил о тех, кто не дотягивал до его уровня. Не столь много денег, не подобающий престиж, репутация и прочая-прочая чушь. Бен никогда не мерил людей по кошельку их денег. Это еще одно из многих различий, которые были между ним и отцом. Если подумать, то они были слишком разные. Даже внешне. Трудно было представить, что они родственники, если они стояли рядом друг с другом.
Оглядывая назад, Бен признавал, что раньше тоже был другим. Прожигал жизнь на зло отцу. Ни к чему не стремился. Летние каникулы проводил в обществе богатеев, хоть и понимал, что эта пустая трата времени. Девушки никогда не были проблемой. Может от того Бен и не знал толком, как ухаживать. Они сами липли к нему. Опять же из-за денег отца. Он не верил в их честность. Видел фальшь в каждом взгляде и как фальшиво звучали их слова. Бен сделал бы все, чтобы забыть тот период своей жизни. Веселье была лишь малая часть той жизни, которой жил Бен. Он сталкивался с жестокостью отца. Говорил себе, что никогда не станет таким, как он. Живя в том огромном доме, где поселилась печать, он всеми силами пытался вырвать оттуда мать и себя. Был слишком наивен. Да. Верил в справедливость и правосудие. Именно поэтому пошел работать в органы. Хотел доказать, что значок может доказать все, восстановить справедливость и засадить в клетку отца. Но жизнь сама заставила повзрослеть. По щелчку пальцев. Когда отец убил мать. И хотел убить его. Он сам отправился в тюрьму. Видел, как отворачиваются друзья и коллеги, потому что теперь он был не тем слоем общества для них. Прокаженных. Виноватый. Без денег. За решеткой. Не ровня им.
Зачем он об этом вспомнил? Мысли сами лезли в голову. Для того, чтобы понять, каким он был теперь. Для Бена было не важно чужое мнение. Деньги играли малую роль в его жизни. Он не рвался за богатством. Деньги нужны были лишь для того, чтобы поесть и было куда вернуться поспать, имея крышу над головой. Он отличал фальшивых людей от настоящих. У него было слишком мало друзей. Остался лишь Джонни. У него была Мария. Настоящая. Единственная. Его. Она никогда не притворялась рядом с ним. Говорила то, что думала и чувствовала. Она одна показала ему истинный смысл жизни и позволила понять, что значит любить. Она была его светом. Единственным лучиком среди кромешной тьмы. Она всегда была рядом, пока он этого хотел. Бен не ценил того, что имел рядом с ней. И только потеряв, осознал, что не было и не будет ничего важнее ее.
Рядом с ней хотелось быть сентиментальным дураком, позволять себе чувствовать то, чего он никогда не почувствует ни с кем другим. Она была любовью всей его жизни. Самым дорогим и значимым человеком. Бен не мог поверить, что так просто позволил себе ее потерять. Из-за ревности, злости, с сидящей внутри него твари. Порой ему казалось, что в моменты его агрессии, отец смотрит на него из ада и ухмыляется, довольный тем, как его непутевый сын ломает свою жизнь. Больше такой радости он ему не позволит. Не оступиться. Не причинит боль родному человеку. Никогда больше Марии.
Чувства как бетонная плита упали на него, придавливая к земли. Бен не мог толком дышать, шевелиться, понимать. Только чувствовал жар ее губ, сбитое дыхание и желание, чтобы этот поцелуй никогда не прекращался. Потому что потому... что будет потом? Ему не хотелось думать о будущем. Хотелось остаться в этом мгновении. Жить здесь и сейчас, пока Мария целовала его в ответ и прижимались так тесно, будто пытаясь проникнуть в него всем телом. Ее сердце так отчаянно стучало в такт его собственному рваному стуку. Он не хотел ее пугать. Тем более спешить. Но ничего с собой не мог поделать. Для него это тоже было в новинку - любить. Не бывает правильной или неправильной любви. У них была «их любовь», которую Бен разбил на мелкие осколки. Теперь особенно страшно все испортить и облажаться. Второго «последнего» шанса Мария ему уже не даст. Он и так требовал слишком многого.
Пальцы так сильно прижимались к ее коже, пытаясь раствориться в ней и в дурманящем запахе ее духом. Теперь она пахла иначе. Запах лаванды стал запретным запахом для них. Слишком болезненным, но с великой долей также хороших воспоминаний. Бен не хотел хоронить их заживо. Хранил их в сердце, но помнил, что к чему-то лучше не возвращаться и не бередить старые раны. Они начали с запахов. Остановились на поцелуях. Бен был не в силах оторвать от нее своих губ и рук. Поцелуи Марии пьянили как в самый первый раз. Сладость губ и нежное касание ее рук уносили его в прошлое, дарили надежду и позволяли мечтать о чем-то большем кроме как одном поцелуе. Ему хотелось раствориться в ней. Перечеркнуть прошлое. Остаться рядом. Не на один вечер или ночь, а навсегда. Бен знал, что требует слишком много. Но если это невозможно, то он хотел хотя бы растянуть этот вечер почти на целую жизнь. Не расставаться так поспешно. Не терять магию момента. Остаться воспоминанием на ее губах, когда его губы больше не будут
касаться ее губ.
- Возможно, - это было началом его ответа насчет поездки на озеро, - если только это будет с тобой, - Бен шептал, прерываясь на поцелуи и вновь наслаждаясь тем, что может чувствовать сладость припухлых уст. Ее губы были похожи на нектар. Сладкий. Тягучий. Пянящий. - Никто другой не нужен... никто другой не имеет права быть там, только ты, - Бен почти не чувствовал почвы под ногами. Земля плясала под ними. Голова кружилась, когда он смотрел Марии в глаза, не в силах наглядеться ею.
Затем последовали еще поцелуи. Еще немного вкуса ее обжигающих губ. Бен не мог отстраниться. Его пальцы ползли по ее щекам, заплетаясь в длинных локонах. Он чувствовал, как горит ее кожа. Это ощущение было одним из тех прекрасных воспоминаний, от которых шла кругом голова. Он помнил, как тело льнуло к телу, сплетаясь в страстных поцелуях, они принадлежали друг другу. Луна была единственным их свидетелем, пока они занимались любовью на смятых простынях. Вот и сегодня луна пришла подглядеть за старыми знакомыми. От подобных воспоминаний все его тело бросило в жар. Бен прижал девушку сильнее к своей груди, разделяя одно дыхание и сердцебиение на двоих.
Еще с большим трудом ему стоило в очередной раз оторваться от ее губ. Чем больше он Марию целовал, тем больше хотелось еще. Какое-то сумасшествие! Бен сдавленно дышал прямо ей в губы. Ладони по-прежнему обхватывали ее лицо, не позволяя отстраниться. Взгляд буравил ее раскрасневшееся лицо и голубые бездонные глаза. - Я тоже не хочу... Никто и не говорил о возвращении в зал, - кажется, за сегодняшний день у него образовалась еще большая аллергия на толпы людей. - Но накормлю я тебя все равно, - на его губах заиграла лукавая улыбка. Бен не хотел надолго расставаться с Марией. Но, возможно, она одобрит поздний ужин в номере. Его мысли забегали далеко вперед. - Пойдем, посидим, - он обнял девушку за талию и, прижав к себе, повел в сторону скамейки. До нее было всего лишь несколько шагов. Позади них радостно залаял Руфус и пронесся мимо, угодил в очередные кусты. Видимо, ему действительно редко удавалось побегать с свое удовольствие. Пусть наверстывает упущенное.
Бен усадил Марию на скамейку и присел рядом с ней. Его рука продолжала покоится на ее талии, прижимая девушку теснее к себе. Он так соскучился по ней, что был не в силах отпустить. Каждая минута рядом с ней была похожа на подарок. Ведь Мария могла предложить пойти обратно, а выбрала скамейку. Бен повернул голову, разглядывая профиль девушки. Луна освещала алые щеки. Голубые глаза горели. А припухлые уста еще хранили память о его поцелуях. Она была прекрасна как картинка. Бен залюбовался ею. Рука сильнее обвилась вокруг ее талии. В кармане пиджака он нащупал то, что привез сегодня с собой. Запуская пальцы внутрь, он вытащил оттуда заколку, хранящую так много воспоминаний о тех трех днях, проведенных рядом с Марией. - У меня для тебя кое-что есть. По правде говоря, я не собирался тебе ее возвращаться... - и он еще думал, что не сентиментален? Дурак! Но это было удобным предлогом, чтобы повидаться с девушкой на свадьбе. Сейчас казалось, что причины для этого совсем не нужны. Они могли общаться просто так. Но одно Бен усвоил сегодня, если что-то хочешь сделать, делай, а не жди удачного момента. Он едва не упустил свой шанс. - Вот, держи. Я починил, теперь она работает, - Бен поднес заколку ближе к Марии. Их пальцы соприкоснулись. Он наклонился ближе, опаляя жаром своего дыхания щеку девушки, и раскрыл ладонь, позволяя ей нащупать то, что он держал в руке. Вспоминая при каких обстоятельствах Мария потеряла эту заколку, кровь вновь вскипала в жилах. Что чувствовала она? Помнила ли о тех днях? Вспоминала, когда его уже не было рядом? Как и он, позволяла себе думать, что это может повториться? Все эти ответы он искал на лице Марии, вдыхая будоражащий аромат ее духов и ее кожи.

+1

122

Их разговор дошел до точки, когда невозможно вернуться к нейтрально-безлопастным темам. Каждая реплика и фраза возвращала в прошлое и дарила надежды на будущее. Заставляла робеть, краснеть, посылать все предостерегающие сигналы к лешему и совершать безумные поступки. Марии казалось, что она балансирует на гране, а на самом деле ирландка давно летела в бездонную пропасть. Позняк метаться. Вокруг отвесные стены без единого уступа. Она не знает, что ждет внизу. Подхватит ли Бен или даст разбиться об очередные острые пики предательства и разочарования? Монстр говорил, что изменился, осознал ошибки и никогда не оставит в беде, не обидит... не причинит вреда.  Девушке так хотелось ему верить! Подарить самый распоследний шанс, о котором он просил в письме, шептали подаренные букеты и молили сегодняшние поцелуи. Попытка жизни вдалеке от монстра помогла Марии взглянуть на многое под другим углом. Не достаточно было простить, куда важнее было отпустить ситуацию. Оставить боль позади. Бетанкур слишком долго за нее держалась. Боялась, что без прошлого останется в эмоциональной пустыне. Срабатывал защитный механизм искалеченной психики. Время стерла его в пыль. Теперь Мария говорила о прошлом без внутреннего содрогания. Отряхивала от боли и грязи хорошие воспоминания и моменты редкого мимолетного счастья. Бен был в каждом из них. Раньше девушка не представляла без него своей судьбы. Потом открестилась от всего, что связывало ее с Арчером. Думала обыграть злой рок. Не наступать на одни и те же грабли. Шишек у нее и так хватало. Место живого на сердце не найти. Трепыхалась. Сопротивлялась. Пыталась… Так и не смогла адаптироваться в новые одинокие реалии. Формально она не была одинокой. За ней ухаживал прекрасный мужчина. О таком кандидаты мужья мечтала каждая нормальная женщина. Ключевое слово «нормальная». Бетанкур давно выбыла из этой категории или вообще в ней никогда не числилась. По истечении стольких лет сумасшествия сложно вспомнить с чего все начиналось. Девушку продолжало тянуть к Бенджамину. Не помогало ни одно из традиционных методов пострасставанческой: время, расстояние, новые отношения, смена места жительства, работы. Блондинка не испробовала разве что кардинальную смену имиджа… Наперед знала, что дело гиблое. Зеркало недоступная роскошь, а перед внутренним взором навеки запечатлен образ девушки с белокурыми волосами. В слепоте есть свои преимущества – в отражении не прибавлялось новых морщин. Дополнительных извилин в ее голове похоже тоже не добавилось, раз она вновь бросалась в затягивающий омут без страховочного троса. Мария боялась называть свою потребность в Арчере громким словом «любовь». Успела налюбиться сполна и опасалась делать и выслушивать громкие признания в высоких чувствах. «Люблю» - предвестник скорой беды. «Люблю» звучало эхом и отбивалось от стены, запуская таймер обратного отсчета, отмеряющий дни до катастрофы. Наверное, она стала слишком суеверной. Лучше не рисковать. Говорить о чем угодно… Называть чувства любыми другими терминами, но не шептал «люблю».
- Возможно, - выдохнула она в губы мужчине, смутившись и растеряв на ходу все доводы против его авантюрного предложения. Хотя, он не предлагал ничего конкретного. «Возможно» … Предположение… Ничего не значащий намек… Просто поддержание разговора. Слишком опасно думать, что за минутным порывом кроется нечто большее. Ведь географически они сейчас находятся на полпути к Лейк-Джордж. Всего пару часов пути и они могли бы оказаться на берегу с деревянным причалом. Вокруг бы шумел пестреющий всеми красками лес. Осень… Опять наступила осень! Прошел почти год с их поездки. Воспоминания закрутили оранжево-желтым хороводом. Мария вспомнила их поездку на старинном пароходе. Девушка покачала головой, пытаясь распрощаться со слишком притягательными воспоминаниями, которые так хотелось повторить… но уже без досадных ошибок. Они потеряли слишком много времени отмалчиваясь и отгораживаясь. Если бы они раньше научились общаться, то все могло сложиться иначе… Они продолжали целоваться, и эта нежная страсть спасала Марию от необходимости отвечать на порыв мужчины банальными штампованными фразами. Она не могла ничего обещать. Хотела бы вновь оказаться на озерах и совершить подъем на маяк? Определенно. Видела ли она рядом с собой кого-то другого, кроме Бена, в этом путешествии? Нет. Только вслух Бетанкур побоялась говорить об этом. Пусть все останется просто «возможным». Они оба заслужили этот волнующе-волшебный вечер, чтобы портить его планами, которые на утро покажутся нереализуемым безумием.
- Звучит, как угроза. Надеюсь, ты не собираешься отбирать еду у Руфуса? Ничего не имею против ягненка, но сухой корм как-то не мое, - Аминь! У них все-таки нашлась неопасная тема. Жаль, что развивать ее долго не получится, да и жаркие поцелуи выжигали огнем все мысли. Хотелось и дальше чувствовать жар влажных губ и тепло рук. Бен так нежно и бережно касался ее лица, словно это он был незрячим и пытался воссоздать образ девушки по памяти. – Пойдем, - идти оказалось совсем недалеко. Мужчина обнял ее за талию, помогая сделать несколько шагов. Так же аккуратно он усадил Марию на скамейку. Присел рядом. Не отпустил и не отстранился, сохраняя вокруг нее окутывая ауру трепетной заботы и какого-то неприкрытого обожания… к которому Мария совсем не привыкла. Происходящее, казалось, совсем нереальным. Девушка тайком даже ущипнула себя за запястье. Воздушные замки не испарились в вечерней прохладе. Бетанкур немного расслабилась. Одну проблему она решила. Теперь не придется переживать о равновесии. Продолжения прогулки оно бы не выдержало. Ноги были ватными от волнения и присесть сейчас казалось наилучшим выходом. Только что делать дальше? О чем говорить? Чтобы избежать неловкой паузы, Мария решила немного «осмотреться». Провела рукой по деревянным перекладинам. Поднялась по покатой спинке скамейки. Сразу за ней росли высокие кустарники или деревья. Свисающая веточка щекотала макушку. Прохладные листочки дрожали на ветру и били по пальцам, как крылышки ночных бабочек. Зеленая изгородь была и сбоку скамейки. Здесь не ощущалось сквозняка, как на дорожке. Заросли были густые. – Отличное укрытие, - усмехнулась ирландка. Вот решилась и вторая проблема. Они больше не торчали посредине открытой местности не были удобной мишенью для наблюдения из окон гостиницы. Сплетен она не боялась. Ее репутацию уже ничего не испортит. Что может быть слепой сумасшедшей? Оставалась малая вероятность, что Роджер опомнится и пойдет на ее поиски. Прятаться от него в кустах Мария не планировала, но лучше иметь преимущество и первой заметить приближающуюся пьяную неприятность.
- Не собирался? Почему передумал? – девушка еще не знала, что собирался отдать Бен, но сама постановка фразы ее озадачила. Чисто женское любопытство требовало объяснений и уточнений. Кто знает, когда ее монстр еще раз окажется в таком благосклонно-разговорчивом настроении? – Моя заколка! - пальчик дрогнули.  Она прикоснулась к их недавнему прошлому, в котором они на несколько дней забыли обо всем. Кровь ударила в голову. Щеки вновь стали пунцовыми от румянца. Наверное, нужно было сказать «спасибо». Вообще хоть что-то сказать! Однако Мария не могла. Девушка потеряла заколку в момент их жаркого прощания, но не думала, что Арчер нашел ее... сохранил… починил… В ней была частичка того хорошего безумия. Искорка их страсти и грусти прощания. – Оставь ее себе. Мне будет приятно… - голос охрип. Жест Марии был таким же сентиментальным и глуповатым. У Бена в квартире осталась куча ее вещей… но эта заколка стала особенной… для нее… и для него..

+1

123

Время на скамейке под деревьями замерло, как будто капля воды, падающая на землю, но застывшая на полпути и превратившаяся в маленькую льдинку. Хотелось ухватить ее ладонью и не отпускать, сберегая эти моменты надолго. Навсегда. Время вообще коварный союзник. Когда нужно спешить, оно медлит, когда хочется задержатся - спешит. Время всегда играло против Бена. Как и судьба, в которую он перестал верить. Все совпадения и случайности создают сами люди. Если бы не Джайи, они бы с Марией так и не увиделись. Бен бы сейчас коротал время на работе или возвращался домой, проклиная вечные пробки. Жил в ожидании чего-то, так и не решаясь сделать следующий шаг. Если бы не Джонни, который прошлым вечером заявился к нему домой, он бы не достал вечно пылившийся костюм и не приехал сюда. До последнего Бен считал это плохой затеей. Видеть Марию в обществе другого мужчины слишком тяжело. Слишком больно. Слишком! Он едва ее не потерял. Вернее, потерял. На долгие минуты, когда образы совокупляющихся тел мелькали перед его взглядом, там, в коридоре. Она принадлежала другому, а он оставался лишь прошлыми. По крайней мере, Бен так думал, уходя прочь и пытаясь сделать и ее всего лишь свои прошлым. Он не мог. Не знал как. Что-то его задержало. Заставило оглянуться. Посмотреть в сторону сада. Один взгляд решал все.
Бен задержал дыхание. Почти не моргал. Сердце так отрывисто стучало в груди и в висках, что он не слышал собственных мыслей. Шальной ветер трепал ветки деревьев, пряча их от посторонних глаз. Тусклая луна светила на тропинку, позволяя следить за передвижениями пса. Руфус и сам неплохо справлялся. Взгляд Бена все больше был прикован к Марии. В свете луну он мог уловить ее черты и осторожно протянутую руку, пытаясь изведать незнакомую обстановку. Он понимал, как девушке трудно. Отдал бы все за возможность вернуть ей глаза. Прошлая его попытка не увенчалась особым успехом. Она едва не умерла на койке чекнутого профессора. Бен с ужасов вспоминал те моменты и не допускал мысли позволит Марии вернуться в стены, где были мучения. Хоть самую большую муку он сам причинял ей. Оглядываясь назад, он не понимал, как мог так поступать с Марией. Она была той, кто всегда оставалась рядом. Принимала его сущность Зверя. Любила его таким, каким он был. Отдавала всю себя. Без остатка. Не пыталась его изменить. Он сам менялся рядом с ней. Хотел соответствовать. Быть тем, кого она захочет видеть рядом. Не возвращаясь в прошлое, учась на своих ошибках и становясь лучшим для нее.
Впервые за долгое время Бен видел четкий путь, который мог привести его обратно к Марии. Они бы встретились на распутье. Было страшно, слишком страшно заблудиться и не найти ее. Зов строй подруги-луны укажет ему дорогу. Сейчас он ее видел в глазах Марии, в ее осторожных прикосновениях и сбитом дыхании. Она была этим светом для него. Бен впитывал тепло ее тела. На губах хранился вкус ее поцелуев, выжигая кожу там, где они касались друг друга. Кончики его пальцев горели. Он желал коснуться Марии еще, еще и еще. Не только обнимать. Не только сидеть рядом. Не только вдыхать дурманящий запах.
Взгляд мужчины скользнул вдоль лица Марии, опускаясь к ее припухлым губам. Ниже по изгибу тонкой шеи и к их пальцам. Он прикасался к ней одним лишь взглядом. Прожигал. Завставля заливаться румянцем. Жаждал ее и хотел, чтобы у них было больше времени. На его ладони лежала заколка, будоража так много воспоминаний из прошлого. Бен не мог спокойно думать об этом и не помнить об их последней встрече. Те три дня были слишком реальны, слишком живы. В этих трех днях Бен вновь осознал, что значит жить. А их прощание... Бен помнил, как вжимал стройное тело в дверь, губы с жадностью искали девичьи губы, как пальцы ласкали обнаженную кожу, растворяясь в ней без остатка. Это нельзя было назвать прощанием. Потому что Бен знал - он заново найдет Марию и захочет повторить их безуства. Судьба это или нет... не важно. Если бы не сегодня, он нашел бы ее завтра, через неделю, месяц, год. Его сердце всегда будет тянуться к Марии, жить рядом с ней и не имеет значения, сколько времени пройдет.
- Нет, не собирался. Прозвучит нелепо... я хотел сохранить у себя что-то в памяти о той «ночи» и о тебе, - у него в квартире хранилось много вещей Марии - одежда, расческа, крема, халат... Вся ее комната напоминала о том, будто она ушла всего лишь на час и скоро вернется... домой. Но эта заколка была особенной. Напоминала о них. Дарила надежду, что Мария еще что-то чувствует у нему. Поцелуи твердил об этом. Бен ухватился за эту тонкую нить, не выпуская из рук. - Решил вернуть ее тебе, потому что хотел, чтобы она была у тебя, - склонив голову, он наблюдал, как ее тонкие пальчики скользат по кромке заколки. - Нет, - Бен закачал головой, опровергая собственные слова. - Я хотел, чтобы ты вспомнила обо мне, о той «ночи», о нас... и что-то почувствовала, - ты чувствовала? А сейчас что ты чувствуешь? - его пальцы скользнули по запястью Марии, чувствуя бешено колотяшийся пульс. Она чувствовала. Он тоже это чувствовал. Тянулся к ней ближе. Большой палец выводил незамысловатые линии на тыльной стороне ладони и под тонкой кожей, где неустанно бился пульс. - Я оставлю... теперь по-любому тебе ее не отдам, - шепча эти слова у самых ее губ, Бен притянул девушку ближе к себе. Смотрел в бездонные глаза, видя свое отражение. В полутьме отыскал ее губы, прижимаясь к приоткрытым устам, и стало неважно, кто заберет заколку, потому что-то более значимое он сейчас держал в своих руках. Это была Мария. Это всегда была его Мария.

+1

124

Некоторые моменты особенно хотелось запомнить и сохранить в копилке памяти. Мария уже успела привыкнуть, что у них отсутствует визуальная составляющая. Училась заменять ее запахами, звуками и тактильными ощущениями, но зрения все равно не хватало. В быту она старалась не зацикливаться на собственной ущербности. Иногда вовсе забывала, чем отличается от других людей. Однако в по-настоящему важные и особенные минуты ей до одури хотелось стать полноценной. Ничего не пропустить.  Ведь счастье так скоротечно. Махнет хвостом. Скроется за поворотом и не догнать. Не справедливо. Начинала угнетать неспособность разглядеть площадку, которую раньше почему-то считала зловещим пустырем. Девушке хотелось увидеть скамейку. Какого она цвета? Недавно окрашена или трещинки не стилизация под старину, а облупившаяся краска?  Она потрогала пальцами бархатистую листву, но понятия не имела насколько близко осень подобралась к высоким кустарникам. Брызнула ли на них багрянцем или только-только коснулась желтизной? Высоко ли сейчас луна? Светит на них или спряталась за облаками? Горит свет в окнах гостиницы? Месяцы без Бена она как-то жила без подробностей и мелочей. Было все равно, что творится вокруг. Какое платье надеть и каким маршрутом добираться на работу. Только рядом с Бенджамин она оживала, хотя и чувствовала при этом щемящую тоску в сердце. Скучала не по тем временам, когда могла видеть… а по дням, когда Арчер был ее глазами. Рядом с монстром она не чувствовала себя неполноценной.  Даже в пылу ссор он не бросался обидными словами. Для него блондинка никогда не была калекой. Мужчина много дров наломал. Совершил целую кучу страшных ошибок, но только ему удавалось окружить Марию заботой и вниманием, от которого не хотелось спрятаться. Желающие помочь убогой находились всегда. Каждый хотел заработать себе плюсик в карму. Однажды ей пытались читать в ресторане меню. Произносили названия блюд громко и медленно, словно она не только слепа, как крот... но и глуха аки тетерев. Во время того злополучного выхода в свет она впервые оглянулась и задумалась. Ведь Бен всегда читал газеты и вывески для нее. Описывал парк, по которому они гуляли. Если на привычной тропинке что-то менялось, Мария сразу узнала о новых кованных светильниках у фонтана, спиленной огромной ветке, которая стала расти слишком низко, о сломанном ограждении или о красочном передвижном ларьке. Он делал тоже самое, что пытались другие люди… но только у Арчера это выходило естественно и не обидно… Ой, спорное утверждение. Мария судила субъективно и предвзято. И что? Объективность вообще понятие относительное, особенно когда речь идет о душевном комфорте. Ей просто не хватало Бена! Аллилуйя! Наконец-то Бетанкур признала лежащую на поверхности истину.
- Почему нелепо? – пожала плечами блондинка. Она не считала глупостью внезапные проявления сентиментальности. Это выглядело необычным и непривычным, но точно не нелепым. – Ты меня совсем запутал, -смеясь, она мотнула головой, словно пыталась встряхнуть пляшущие в разнобой мысли.
– Я никогда о тебе не забывала, - улыбка стала грустной, но все такой же искренней. Опрометчивая фраза могла изменить ход сегодняшнего вечера. Подарить Бену надежду на то, что однажды она придет в условленное место. Займет пустующий стул за столиком. Выпьет остывающий латте. Прежде эта мысль вызывала у блондинки негодование. Она била себя кулаком в груди и кричала категоричное «никогда». Все меняется. Боль отступила. Девушка вспомнила прописную истину – никогда не говори никогда. Его откровенность казалась неменее опасной для бешено стучащего сердца. Бен хотел, чтобы она почувствовала и у монстра получилось. Дыхание девушки сбилось. Она ощущала головокружение и нарастающее томление. Они так и сидели, держась за разные края заколки. Пальцы перебирали резные лепестки на кромке. Странно было вновь держать «потерянную» заколку в руках. Она, как предмет скрытой силы впитала в себя слишком много воспоминаний и темной взрывоопасной энергии их прощания. Стоило прикоснуться и память взрывалась фейерверком эмоций. Мария, как наяву слышала рычание голодного монстра и свои стоны. Влажные шлепки сплетенных тел заставляли краснеть. Шелест одежды и почти реальное царапающее ощущение съезжающего в сторону кружево трусиков. Бен никогда не церемонился с ее бельем – превращал все в бесполезные лоскутки. В то утро все было иначе. Его пальцы аккуратно сдвинули полупрозрачный треугольник. Касались гладкой кожи, даря мимолетные, но ни с чем не сравнимые ощущения интимности происходящего. Несчастная дверь начала скрипеть. Они чудом не сорвали ее с петель. О чем она только думает. Мария выдохнула, натягивая поводья несущихся галопом воспоминаний. Цунами прошлого отхлынуло, оставляя после себя дрожь и капельки пота, стекающие вдоль позвоночника. Мария жадно хватала наэлектризованный воздух. Не могла пошевелится. Арчер придвинулся вплотную. Его пальцы оставили заколку лежать на раскрытой ладошке блондинки, стали гладить тонкое запястье, рисуя узоры на прохладной коже. От невинной ласки воспоминания разыгрались с новой силой. Слишком откровенные…  слишком притягательные… слишком желанные. Рядом с Беном все было слишком… Об этом Бетанкур тоже успела позабыть.
А если я передумаю ее возвращать? – девушка собрала в кучку остатки самообладания. Решила искать спасение в подтрунивании над монстром. Ей действительно будет приятно, если заколка останется у Бена, но нужно было о чем-то говорить, чтобы не выдавать собственную уязвимость и открытость для неминуемо надвигающегося сумасшествия. Бен был, как ураган и она стояла на пути у бушующей стихии. Монстр вновь завладел ее губами. Этот поцелуй уже не просил, а требовал почувствовать, вспомнить… доверится… пережить волнующие минуты вновь и вновь.

Отредактировано Maria Betancourt (01.07.2019 23:45:14)

+1

125

Бен раньше жил лишь одной болью. Жил местью, выискивая отца, когда сердце болело о смерти матери. Жил прошлым и раз за разом вспоминал насилие, которое причинял Марии. Боль вернулась с новой силой, когда Мария ушла. Боль было все, что у него осталось. Боль позволяла - не забыть. Бен не знал, как жить дальше, что делать и нужно ли было, если рядом нет его Марии. Раньше - легче. Он забирался в панцирь. Закрывал эмоции на замок. Умел ничего не чувствовать. Жил по инерции, существуя от одной ночи до другой, чтобы можно было выползти из укрытия и отправиться на дело. Скучал ли он по этому? Возможно. Смог бы вернуться на старую дорожку? Никогда. Вернуться значило не чувствовать. Опять покрыться толстой корой безразлисия, одичать, стать одиночкой. Впрочем, он и сейчас далеко от этого не ушел, но кое-что измененилось. Черствое сердце, которое было не способно любить, теперь трепетало в силках его груди. Бен бы еще раз прожил все заново, если бы в конце встретил Марию. Она заставила пойти трещинами твердый панцирь. Проникла под кожу. Поселилась в сердце. Любила и научила любить его.
Вдох было сделать так легко. Пропустить через себя знакомые запахи, ощущения, родное тепло. Всю ее. Бен дышал полной грудью и не было страха, что боль вернется. Она вернется все равно. Тем щемящим чувством, когда придется прощаться с Марией, но не сейчас. Нет!
Он сделал выдох. Щекотал сбитым дыханием девичью щеку и губы. Кончики пальцев касались ее ладони. Заколка на их пальцах выжигала воспоминания их прошлого. В этом прикосновении было что-то до боли знакомое. Родное. Необходимое. Бен жаждал этих прикосновений. Жаждал близости Марии. Жаждал того, что так долго было за пределами его желаний. Он даже не мог мечтать, что сегодняшний вечер проведет рядом с Марией. Вновь услышит ее голос. Коснется. Ощутит вкус ее губ. Еще и еще. Она была как наркотик, а он самый пропащий наркоман. Она поселилась в его крови, в дыхании, проникла под кожу. Сердце рвано выстукивало ее имя. Мария манила его даже голосом. В нем слышались хриплые ноты. Завлекающие. Которые хотелось слушать и слушать, а говорить... неважно о чем. О ней. О нем. О них. Или просто о том, как прошел ее день. Главное, слышать любимый голос. Ее голос поражал самое сердце. Затрагивал что-то в глубине его души. Пробуждал то, что он отчаялся почувствовать еще хоть раз. Бен не мог спокойно реагировать. Слишком волновался. Слишком сильно чувствовал. Эмоции поглотили с головой. Но страшно не было. Это были не те эмоции, которые порождали агрессию. Это были те, которые согревали сердце и толкали его ближе к Марии.
Наверное, это было слабость. Бен не хотел казаться слабым, но и слабым с Марией рядом не боялся быть. Он скучал по временам, когда они сидели бок о бок. Гуляли или просто находились рядом. Бен рассказывал ей о пейзажах, которые проплывали впереди, описывал улицы и пешеходов. Домик у озера дал им своего рода уединение. Там не было лишних глаз, никто не сплетничал и не мешался под ногами. Это был их маленький рай. Бен с трепетом и жаром в груди вспоминал их пикник на поляне. Он делал много ошибок. И самой главной ошибкой было его страх. Он испугался и не мог сделать шаг вперед. Боялся причинить Марии боль, испугать или оттолкнуть. Но по сути именно своим бездействием отталкивал ее. Сегодня рядом с ней хотелось быть просто мужчиной. Без страхов и прошлого. Поступать так, как подсказывает сердце. Не анализировать, просто жить. Чувствовать. Любить.
Неосознанно эта площадка и скамейка с разросшимися деревьями стала отличным укрытием. Пусть Бен и не верил в судьбу, но та сама его токала ближе к Марии. Обстоятельства складывались так, что они бы встретились все равно. И он не жалел ни о единой минуте. Время дарило ему возможность быть с Марией. Бен ухватился за эту возможность зубами. Как будто другой возможности не предвидится, как будет это была последней. Она и была последней. Самой важной. Самой главной.
Его пальцы дрожали. Сердце так гулко забилось в груди, услышав настоящий смех Марии. Во время праздника он тоже слышал ее смех, но то звучало слишком наигранно и фальшиво. Сейчас, рядом с ним она была настоящей. Его Марией. И Бен не казался для себя таким уж глупым, говоря о том, что чувствует.
- Просто это не похоже на меня, - раньше Бен бы никогда не признался в том, что хочет сохранить что-то в памяти о их встрече. Он до сих пор хранил пуговицу Марии, оторванную от ее платья. Она всегда лежала в кармане. Он запускал руку туда и будто чувствовал ее присутствие, когда на самом деле ее не было рядом. Эти мелочи для него значили гораздо больше, чем самые дорогие по цене вещи. Да, он был глупцом. Ну и пусть! Рядом с Марией он был готов быть кем угодно, лишь бы она смеялась и улыбалась рядом с ним, а не роняла горькие слезы. Боль - это то, что Бен хотел оставить в прошлом. Они хлебнули ее сполна.
Никогда... Его губ коснулась искренняя улыбка. На лице Марии отразилось слишком много чувств. Он не требовал от девушки ответа. Ее признание опять заставило его сердце бежать галопом. В ушах зашумело. Дыхание прервалось. - Я тоже не забывал... - как он мог?! Мария чудилась в каждом прохожем. Он замечал идущую впереди блондинку и пытался рассмотреть ее лицо. Какое разочарование было, когда он понимал это не его Мария... опять не она. Бен гонялся за призраком, ведь Марии не было что делать у него дома, по дороге на его работу и на пути обратно. Она чудилась в стенах квартиры. Его сердце замирало, когда двери лифта звоном разъезжались на семнадцатом этаже. Шаги доходили до его двери и... проходили мимо. Никто не останавливался. Никто не стучал и не звонил. Сейчас и здесь он пытался наверстать их упущенные встречи. Наглядеться ею. Прочувствовать. Жить. Быть. - Не забывал твоих прикосновений, сладких губ и то, что ты заставляет меня чувствовать рядом с тобой, - Бен не осмелился сказать то громкое «люблю». Каким же он был дураком, когда сам все разрушил между ними! Никто и никогда не заставит его чувствовать то, что он чувствует рядом с Марией. - Я не хочу, чтобы эта прогулка заканчивалась и чтобы ты уходила... - утро все равно настанет... - шептал его внутренний голос. - Не хочу тебя отпускать, - он бы ухватился за любую возможность, чтобы удержать Марию рядом. За поздний ужин или прогулку. Разговор или простое уютное молчание рядом. - Но знаешь, чего я хочу? - тебя! Все нутро вопило об этом  Его глаза пылали. Разум дурманился. - Хочу угостить тебя ужином. Только ты и я, никаких посторонних людей, - губы почти прижимались к губам Марии. Он щекотал ее кожи своим дыханием.
- Что именно возвращать? - его ловкие пальцы умыкнули заколку из ладони Марии, возвращая ее себе в руку. На губах играла дразнящая улыбка. Вырвался живой настоящий смех. Хорошо было знать, что его навыки карманника никуда не делись. Но все больше его радовало то, что рядом с Марией не нужно было притворяться. Он мог быть самим собой. Бен не убирал заколки. Позволял девушке прикасаться. В этих касаниях было что-то особенное и интимное.
Когда их губы соприкоснулись, это было подобно удару тока. Бен вздрогнула как от удара и прижал девушку еще сильнее. Поцелуй будоражил воспоминания. Возвращал его в коридор квартиры, к той двери. Ох, эта мысль сводила его с ума. Мария сводила его с ума. Тогда в нем проснулось такое же дикое желание не отпускать, прижать, укрыть в своих руках. Напомнить, что было и хорошие. То, что невозможно забыть. Как они горели друг для друга. Принадлежали друг другу. Он будто вновь прижимал Марию к двери. Губы льнули к губам. Тесно. До боли. Пожирая и лишая дыхания. Он кусал девичьи уста. Закусывал зубами нижнюю губу, оставляя едва видимые следы. Когда не хватало воздуха, он позволял им сделать вдох, но все равно прижимался к ней. Руками, губами, всем телом. Молил не уходить на языке тела. Горячие пальцы скользнули под пиджак, сжимая ее в сильных руках. Опять завладевал ее губами. Крал. Жажда. Брал в своей своей привычной манере собственника.

Отредактировано Benjamin Archer (08.07.2019 19:43:20)

+1

126

Марии давно не снилось цветных хороших снов. Кошмары она научилась игнорировать и забывать, но восполнить образовавшуюся пустоту было нечем и некем. Только встретившись после долгого расставания, она поняла, что никто и не сможет заменить Бена. Они навеки связаны крепкими нитями, задубевшими от крови и соли пролитых слез. Когда-то между ними не оставалось ничего, кроме боли. Нерушимость связи пугала до дрожи. Притяжение и зависимость казались проклятьем, а сердце было заковано в кандалы. Все изменилось. В любых отношениях бывают свои «времена года». Начинается все с цветущей и юной весны. Потом наступает жаркое лето. Заканчивается любовь арктическими холодами зимы. Разбитые надежды и чувства вымерзают до основания. До оттепели многим отношениям уже не суждено дотянуть. Неужели у них получилось пережить затяжную полярную ночь? Лед между ними растаял. На проталинах давно стали появляются первые ростки, но из-за страха Мария боялась замечать хорошее. Она застыла в кошмарном прошлом. Держалась за него, как за единственную постоянную величину. Время помогло отпустить боль. Физически Мария осталась слепа, но сердце научилось видеть в обход многочисленных руин и полуразрушенных барьеров. Она пыталась чувствовать и доверять. Все равно происходящее казалось видением навеянным самим владыкой снов. Морфей часто играл сознанием людей. Мария боялась проснуться в крепких объятьях пьяного, бизнесмена посреди шумного зала. Снующие и вездесущие гости, музыка, веселье чужого праздника… Все до жути знакомо, но Бена нет рядом. Он исчез... или вовсе не приходил. Она придумала счастливую концовку грудного дня и прожила ее во сне… чтобы разочароваться по пробуждению. Мария не хотела просыпаться. Она боялась открыть глаза и «увидеть» лицо другого мужчины. Поэтому не могла не прикасаться к монстру. Гладила родное лицо руками. Их пальцы постоянно сталкивались, мешали друг дружке, но никто не желал уступать «дорогу». Бен боролся с лишними миллиметрами расстояния. Изредка одна ладонь опускалась по пиджаку, прижимая блондинку ближе к себе. Крепко, но бережно, словно он боялся спугнуть.  Его пальцы дрожали и не решались переступить невидимую черту. Касания казались робкими… почти целомудренными… что тоже было так не похоже на монстра.
- Действительно… не похоже, - выдохнула она в приоткрытые губы Бена. Теперь и слова ирландки имели потаенный смысл, который вряд ли разгадает мужчина. Она говорила не только о заколке, неожиданной встрече и не менее неожиданном письме. Его поведении и отношение изменилось в корне. Прибавилось то, чем прежний Бен Арчер никогда не страдал – уважение к женщине, которую он обнимал. Это новое и непонятное сейчас вело борьбу с нарастающей страстью и желанием отбросить в сторону условности. Между ними все и всегда происходило спонтанно. Сближение напоминало союз сухого пороха и искры. Стоит соприкоснуться и случится мощный взрыв. Разлука не охладила, а наоборот накалила обстановку. Воздух пропитался взрывоопасным веществом. Они не виделись долгие месяцы. Но не прошло и часа, как от беседы перешло к поцелуям и это не казалось неправильным.
Мария боялась проявлять инициативу. Негативный опыт отвратил ее от смелых поступков, но тело отвечало на чувственный призыв. Девушка боялась желать большего… Не хотела вновь опустится в глазах Бена до уровня дешевой девки, вешающейся на шею. Прошлое пыталось нагнать и цапнуть за пятки. Хохотало за спиной, напоминая о том, какой жалкой она была… Просила к себе прикоснуться, чтобы стереть с кожи невидимые следы чужаков. Бен из жалости поддавался, но потом оттолкнул. Чего стоила «последняя гастроль», когда Мария пришла на кухню полуголой и предложила себя на блюдечке с голубой каемочкой? Не удивительно, что Бен счел возможным озвучить свои потаенные желания о члене, погруженным глубоко в ее рот. Прощальная ночь тоже была ее инициативой. Ниже в глазах монстра падать было уже некуда… но мужчина обращался с ней, как с самой желанной и драгоценной. Не отпускал… но боялся уязвить хрупкое сердце. Они стояли на распутье.  Дополнительного шанса переиграть и пойти иным путем уже не будет. Бену сейчас было тяжелее всего. Ход за ним, и никто не знал правильного пути. Арчер тянулся к щекам девушки. Гладила шею... перебирала локоны… а губы целовали... Долго... нежно... страстно… мимолетно...  каждом поцелуй был наполнен разными оттенками и потаенным смыслом. В каждом из них хотелось задержаться навечно. Приходилось постоянно напоминать себе делать вдох. Она забывала дышать, особенно в те моменты, когда Бен шептал о своих желаниях и они перекликались с мыслями девушки… Разве, что о еде она успела позабыть. Пустой желудок замолчал, под давлением бушующих эмоций. Она не знала, что ответить. Не находила подходящих слов. Бенджамин и требовал ответных признаний, просто не хотел отпускать. Когда-то они смогли остановить время. Превратили три дня в долгую прощальную ночь. Что мешало еще раз заключить сделку с временем?
- Ах, ты! – вполне искреннее изумилась блондинка, не обнаружив заколки у себя в ладошке. Она успела позабыть какими ловкими были пальцы Бена. Он ведь был не только отменным хакером, но и совершал кражи без помощи клавиатуры. Но сейчас напоминание о воровских навыках и ловких пальцах уводила ее совсем не в ту нишу воспоминаний. Тело помнило, какими нежными могли быть эти мозолистые руки. Как они могли касаться груди, и не только… Проклятье! Ей нужно остыть! - Мошенник, - рассмеялась девушка, радуясь возможности отклонится от опасного вектора мыслей. От чего-то Мария знала, что монстр не обидится на ее «обвинительную» формулировку. Мужчина вернул себе заколку, но прятать ее обратно в карман не торопился. Заколка была проводником. Подпитывала яркие воспоминания и желание стать еще ближе. Почувствовать… по-настоящему почувствовать огонь, срывающийся с кончиков его пальцев. Никакие отвлекающие маневры не спасут, когда поцелуи становятся жарче, требовательнее, жестче и увереннее. Зубы оставляли крохотные отметины на припухших устах девушки. Руки проникли под пиджак, прижимая ладони к обнаженной спине. Ее тело откликалось дрожью. Прежняя осторожность тает под палящими лучами. Бен был ее солнцем. Огромным... большим…согревающим… опасным, если подлететь к нему слишком близко. Мария опять сгорит, потому что держаться на безлопастном расстоянии не в силах. Ей было все равно, что будет завтра. Девушка откликалась на его поцелуи и ласки. Прижималась всем телом и трепетала в сильных руках. Она хотела быть с ним здесь... сейчас… потом… в номере… неважно где… ужинать и или говорить ни о чем. Кого Мария пыталась обмануть? Она хотела жарких поцелуев и нескончаемых прикосновений. Только в сильных руках своего монстра она жила и желала жить.

+1

127

Мария... это имя срывалось с его уст в коротких промежутках между поцелуями. Мария... с этим именем он засыпал и просыпался. Мария... это имя приходило ему во снах. Было слишком сложно на следующее утро открывать глаза и понимать, что ее рядом нет. Это был всего лишь мираж. Желание, которое его мозг воспринял за действительное. Бен часто слышал ее голос в стенах своего дома. Искал призрака, но всегда сталкивался с пустотой. Ее вещи были аккуратно сложены на полке в ванной и в шкафу. Расческа лежала около кровати и рядом был опустевший стакан воды. Простынь на кровати еще хранила аромат Марии. Было ли это слабостью, признаваться, что Бен приходил туда, ставил с места на место вещи девушки, вдыхал ее запах? Если закрыть глаза, можно было представить ее рядом. И родной голос в голове уже не казался таким безумием. Наверное, да, но он не боялся слабости.
Закрывая глаза сейчас, Бен знал, что не безумен. Мария действительно была рядом. Позволяла к себе прикасаться. Целовать. Тянулась к нему в ответ. Это было сумасшествием, но желанным сумасшествием. Бен прижимал ее сильнее к себе. Кончики пальцев нащупывали обнаженную кожу на спине. Его вновь ударило током и приятнуло к ней еще ближе. Губы властвовали над ее губами. Кожа опаляла вместе со сбитым дыханием. Он развернулся боком, чтобы было удобней обнимать Марию. Заколку зажал в кулаке, обвивая ее тело второй рукой. Так он сильнее мог чувствовать близость девушки. Пальцы проворно пробирались под пиджак. Еще глубже, еще дальше.
Это вернуло Бена в прошлое. То хорошее прошлое, что у них было. Когда они умели любить друг друга и ничто не омрачало болью прошлого. Он совершал ошибки, много ошибок... еще до Аляски. Но когда они были близки телами, то все плохое стиралось пободно ластику. Оставалось только притяжение и нашептывающий внутри голос «не отпускай».
Бен совершал подобную ошибку. Когда-то он отпустил Марию. Позволил ей жить без него. Но и когда был рядом, то отделывался молчанием, полагая, что отношения выстроятся сами собой, лишь бы Мария была рядом. Многое изменилось с тех пор. Он поумнел, что ли. А может и нет. Но сердце отчаянно билось в груди и вопило во все горло не отпускать.
И он не отпускал. Целовал. Безумно. Нежно. Настойчиво. Время замерло на эти длинные минуты, а может на часы. Было все равно сколько сейчас времени и что творится за пределами этого парка. Что происходит в нескольких метрах от них. Неважно. Бессмысленно. Самое важное он держал в руках.
Мария. Моя Мария. Безмолвно шептали его губы, перебирая пальцами по обнаженной спине девушки. Руки скользили по горячей коже, помня каждое это прикосновение, каждый изгиб ее тела. Томный вдох и выдох, когда она так жадно хватало ртом воздух. Воспоминания играли злую шутку. Толкали его все ближе к Марии. Еще и еще. Воспоминания сплетались с настоящим, создавая прочную неразрушимую нить. Та обвивалвчь вокруг их тел, не позволяя отстраниться. Бен и не хотел этого делать. Впитывал в себя запах и вкус сладких губ. Наслаждался прикосновениями тонких пальциков на своей коже. Они как безумные тянулись друг к другу. Без слов и всяких договоренностей. Стало неважно будет ли Мария с ним ужинать или нет, главное, чтобы она осталась рядом. А место... неважно, где это будет. Лишь бы никто не мешал, позволяя пресытиться ее близостью. Они не виделись долгие месяцы и Бен с трудом верил, что такое когда-либо может произойти. Он скучал по Марии как сумасшедший. Не мог надышаться ею, не мог удволетвориться прикосновениями и жаркими поцелуями. Чем больше он целовал, тем больше хотелось еще. Чувствовать. Любить. Жить. Только с ней у него это получалось. Только с ней сердце выскакивало из груди. Только здесь он жил и дышал. Чувствовал сполна. Каждой клеточкой своего тела. Искал во тьме ее руки и губы. То прикасался к горящим от смущения щекам, то обвивал за талию, забираясь под ткань пиджака. Даже одежда стала помехой. Он хотел чувствовать Марию целиком. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Желание было слишком великим, чтобы останавливать бунтующее сердце и льнувшее к ней тело.
- Еще какой, - он наслаждался смехом девушки. С ним рядом она так редко смеялась. Но ни это ли был шанс для него все исправить. Позволить ей больше смеяться и улыбаться, позабыв о прошлом. Позволить чувствовать. Без страха и оглядывается назад. Это была та действительность, в которой Бен хотел остаться, задержаться вместе с Марией, надавить на кнопку «стоп». Для одной лишь улыбки нужно было так мало. Бен издал то ли стон, то ли одобрение. Его губы обрушились на ее щеки. Целовали прикрытые глаза, касаясь густых ресниц и возвращаясь обратно к губам. Руки искали застегнутую пуговицу на пиджаке, пытаясь высвободить Марию от мешающей одежды. Тяжелое дыхание обрушилось на ее губы. Пальцы не слушались. Бен сунул заколку обратно в карман пиджака. Как бы она была у девушки, но это по-прежнему был его карман. Он просунул руки под ткань, чувствуя обнаженную кожу. Дальше. Выше. Проводя вдоль позвоночника. Касаясь лопаток и обжигающей теплоты. Всего того, что так не хватало. Чувствуя и откликаясь на дрожь девичьего тела. Теперь обе ладони прижались к горячей коже. Пуговица на пиджаке сама лопнула от его напора. Импровизированная накидка сполз вниз, оголяя плечи Марии. Бен прижал ее теснее к себе. Только тонкое платье и его рубашка мешали чувствовать ее сполна. Ему это были необходимо также как и дышать. Он понимал, если не прикоснется, то задохнется. А если не остановится, то вскоре она окажется обнаженной посреди лужайки. Но ему совсем не хотелось останавливаться. Ни сейчас, ни потом. Руки опустились на ее бедра. Бен притянул девушку себе на колени. Это была Мария... его Мария, которую он не переставал желать и любить.

Отредактировано Benjamin Archer (09.07.2019 19:20:46)

+1

128

Рядом с Беном так легко затеряться во времени и пространстве. Несколько минут в его объятьях и затихает дразнящий ветер. Исчезают посторонние звуки и шелест осенней листвы. Несколько жарких поцелуев и земная твердь растворяется под ногами.  Деревянная скамейка становится мягче самого пушистого облака. В его объятьях Мария словно взлетала в небо. Возвращению назад противилось сердце и тело. Реальность казалась далеким и совершенно незначительным действом. Не хотелось думать о новом дне и проблемах, которые он принесет. Налаженная жизнь не смогла удержать от рискованных поступков. Девушка по-настоящему полюбила свою работу и помощь подруге была не в тягость. Она встала на ноги. Строила планы на будущее, но оказывается, от нормальной жизни тоже можно устать. Рутина затягивает трясиной. На ее дне было тихо и спокойно… как в могиле. Вначале Бетанкур радовалась такому повороту. Добилась того, чего хотела. Больше не было страшно и больно. О лучшем грех просить небеса.  К хорошему быстро привыкаешь. Со временем сердце стало оживать и тянутся к чему-то большему, чем безопасная гробовая тишина вокруг. Док советовал понемногу покидать зону комфорта. Отыскать компромисс между статичной защищенностью и желанием не застывать сонной мухой в янтаре. Все должно происходить постепенно. Она училась ходить заново маленькими детскими шажками. Ученицей Бетанкур оказалась паршивенькой. С золотой серединой как-то не складывалось. Постоянно был перекос в одну из сторон. Не с первой попытки. но в целом девушка достигла шаткого равновесия. Старалась его придерживаться со всеми... но только не с Беном. Они потеряли годы в боли, обидах… молчании. Не было сил выдерживать мхатовскую паузу и играть в бессмысленную гордость. Разум настоятельно рекомендовал притормозить. Отстранится. Не давать монстру повода считать ее легкодоступной. Сердце фыркало на пуританские наставление разума. Стучало громче, заглушая тоненький голосок. Он становился все тише… тише… тише… Пока окончательно не растворился в первом стоне, сорвавшемся в губ Марии. Стоило им вновь встретится, как сработал необъяснимый никуда не исчезающий магнетизм. Их притянуло друг к другу. Столкнуло. Склеило. Забылись отработанные и заученные правила выживания. От привычной зоны комфорта осталось мокрое пятно где-то далеко внизу. Самое время испугаться и попросится обратно на Землю. Воспоминания об убийственных падениях с вершины мира навечно остаются в подсознании. Мария боялась опять разбиться, но страха перед самим полетом не испытывала. Когда дело касалось ее монстра мысли и чувства спутывались и превращались в нечитабельное узелковое письмо. Если бы блондинка сидела в социальных сетях, то, наверное, ей подошел статус «все сложно». Плевать. Просто никогда не было. Ей нужно отключить думалку. Чем дольше они топтались на распутье, тем ближе страхи подбирались к девушке. Они не могли сидеть в парке вечно. Каким бы длинным ни был поцелуй ему суждено прерваться. Что тогда? Нужно будет расходится по номерам. Отпустить. Уйти. Бен что-то говорил об ужине наедине. Помнил о своих намереньях или уже успел позабыть? Марии не хотелось расставаться и размыкать объятий, но напоминать ему о сказанном не станет... Но, если все-таки не забыл? К себе в номер Мария не могла пригласить мужчину. Что если что-то пойдет наперекосяк? Ей нужны пути отступления… Тихая и безопасная гавань, чтобы зализать раны. Уйти всегда проще, чем выгонять другого со своей территории. Проклятье! Она не станет выгонять Бена! Не сможет. Не захочет, даже, если опять будет мучительно больно.
Поцелуи уже не спасали. Насытится ими казалось невозможно. Чем жарче и требовательней монстр впивался в ее уста, тем ярче разгоралось пламя внутри. Губы мужчины стали бродить по раскрасневшемуся лицу. Ласкали щеки и прикрытые глаза. Он целовал и нежно закусывал мочку уха. Опять возвращался к губам, сводя с ума. Тело откликалось покалывало. Требовало большего. Мария спасалась от паническо-лихорадочных мыслей в объятьях мужчины. Его прикосновения стали настойчивее. Пальцы выводили на обнаженной коже оберегающие символы, не подпуская сомнения близко к парковой скамейке. За несколько минут, Бен успел прикоснуться к каждому миллиметру обнаженной кожи. Утром, собираясь на церемонию, Марии казалось, что платье слишком открытое. Плечи... руки, обнаженная спина до самой поясницы. Фасон исключал возможность надеть бухгалтер. Слишком глубокий разрез на бедре, из которого так и норовило выскользнуть кружево чулка. Только уверения Джайи в элегантности и уместности платья немного успокоили. Подруга не стала бы наряжать ее в нечто вызывающе-вульгарное. Как все-таки может изменится мнение. Сейчас это платье казалось слишком длинным...  Лиф слишком плотный. Грудь в нем была, как в тугом корсете, лишая девушку возможности дышать. Бен приподнял ее словно пушинку и усадил к себе на колени. В этом было что-то волнительное… Одновременно мальчишеское и собственническое. Мария обвила его руками за шею. Взъерошила волосы. Губы скользили вдоль виска и щеки, возвращая бумерангом десятки подаренных поцелуев.

+1

129

Каждое прикосновение высекало искру в груди. Сердце былось так сильно и отчаянно. Было трудно сделать даже вдох, не задохнувшись ароматом Марии. Руки и губы тянулись к ней прикоснуться. Заключить в объятия. Чтобы только здесь и с ним она чувствовала себя в безопасности и защищенной. Не хотелось отпускать. Бен и не мог этого сделать. Не хотел. Впитывал в себя каждый девичьий вдох, стон, жар кожи. Стало неважно, что будет дальше. Осталось только здесь и сейчас. До конца. Бесконечно. Он хотел жить лишь этим моментом. Держать Мария в крепких руках. Чувствовать ее дрожь и как эта дрожь передается ему. Только теперь Бен до конца осознавал, как сильно ему не хватало ее. Мария. Его Мария... Громким шумом проносились в висках. Как долго он не имел права звать ее своей. Теперь? Надолго ли она была рядом? Было все равно. Бен не думал о наступающим «завтра». Хотел ухватить от момента все и не накосячить. Если будет слишком настойчивым, Мария может его оттолкнуть или испугаться тех чувств, которые рвались наружу. Если попытается оттолкнуть, она может напридумать себе, что он ее не хочет. Как он мог ее не хотеть! Безумие! О его желании вопила каждая частичка его тела. А если они продолжат сидеть здесь, Мария вскоре определенно окажется без платья.
Проклятье! Она слишком манила его,  слишком влекла, что он не был в силах устоять. Обещал себе еще немного, а это растягивалось на бесконечные минуты, за которые он успел истерзать ее губы еще и еще. Еще!
Мысли путались в голове. Он не знал, что думать. Мог только чувствовать. Желать. Гореть рядом с ней. В конце концов, жить! Он так долго не жил, когда рядом не было Марии. Позволяя себе эту вольность... еще немного... он уговаривал себя и ее... а может обоих. Наслаждался близостью девушки. Только это имело значение. Губы набрасывались на ее губы. Жадно. Поглощая. Опасно. Руки затерялись в складках платья, на округлых бедрах и упругой попке. Бен держал Марию на своих коленях. Прижимал сильно, еще сильнее. Пальцы ползли по обнаженной коже спины. Он хотел быть везде и в то же время этого всего было так мало. Путаясь в длинных локонах, Бен задирал голову Марии выше и впиваясь поцелуем в изгиб тонкой шеи. Под кожей томно колотился пульс. Ему не нужно было слов, чтобы понять, что она тоже чувствует это. Их тела всегда умели общаться безо всяких слов. Сейчас они совсем были не нужны. Он только чувствовал ее губы. Везде. Как тонкие пальчики вонзаются в короткие волосы. Это стало последней каплей. Бен застонал. Громко. Длинно. Выдыхал на кожу девушки, в темноте разыскивая ее губы. Целовал. Кусал припухлые уста. Не мог и не хотел отстраняться. Тревожный звоночек опасности звенел в голове, но Бен его игнорировал, продолжая прижимать Марию ближе к себе. Целовать. Брать. Будто это был самый первый раз, когда они целовались или самый последний Нет, это не могло быть в последний раз!. Разумом он понимал, что нужно остановиться и сменить место. Укрыться от возможных чужих глаз. Ох, что за бред! Сейчас ему было совсем плевать. Он хотел Марию. Жаждал ее до дрожи во всем теле. Еще немного выливалось в «еще немного». Ласки, руки, губы были бесконечными.
- Пойдем... - слабо отозвался его голос. Бен совсем не хотел никуда идти. Отрываться от губ Марии. Он бормотал в промежутках между поцелуями. Продолжал ласкать ее, прижиматься к сладким устам. Опять и опять теряясь во времени. - Пойдем... иначе я раздену тебя прямо здесь, - Бен застонал прямо девушке в губы. Руки сильнее обвились вокруг нее, ухватили за бедра. Прижимая тесно к себе. Он попытался встать вместе с девушкой, но вновь «споткнулся» о ее губы. Боже, тело Марии сводило его с ума! Жаркая кожа. Льнувшие губы. Такие родные и знакомые пальцы. Обжигающие. Единственные, которым он позволял прикасаться. Не хотел терять эту связь. Или не. Никогда
С трудом ему все-таки удалось подняться со скамейки вместе с Марией. Она подхватила его пиджак. Он вжался руками в ее бедра, прижимая к своему торсу. Не позволял коснуться ногами земли. Держал. Будто боясь потерять. Будто если обятия разорвутся, то она испарится словно мираж. Его губы продолжали жадно целовать. Ноги показались ватными. Бен сделал первый шаг в сторону вдоха. Руфус где-то терся рядом и плелся за ними следом. Он отдаленно слышал скрежет его ногтей по брусчатке. Но все его внимание было сконцентрировано на Марии. Бен оторвался от ее губ, чтобы не споткнуться о ступеньку, делал шаг, а затем вновь припадал к девичьим губам. Чуть опустил на землю. Вел их в сторону лестницы. По памяти выбирал нужный пролет. Подчинялся инстинкту. Прижимал в укромном местечке, овладевая ее губами. На этот раз не ошибся. Оказался на нужном этаже. Повернул к двери своего номера. В коридоре оказалось пусто. Слишком тихо. Бен только слышал шелест их одежды и обжигающие рваные дыхания на губах. Пользуясь случаем, он прижал девушку к двери и в жадностью припал к ее губам. Не отрываясь от манящих уст, в складках пиджака мужчина отыскал ключ-карту и на ощупь попытался открыть дверь. Получилось не с первого раза. Бен опять отвлекался. Позволяя рукам скользит по стройному девичьему телу. Зажимая девушку между собой и дверью.
Когда наконец-то механизм отозвался тихим жужжанием, он втолкнул их в номер и прижал Марию к двери со второй стороны. Замок щелкнул. Руфус прошмыгнул в угол. Но Бен этого уже не слышал. Бешенное сердце заглушало, стуча в висках, отражаясь звоном в ушах. Припадая к губам Марии, он обхватил ее за бедра. Забрался под подол платья, ощущая горячую обнаженную кожу. Хотел чувствовать ее. Всю ее. Без каких-либо преград. Ближе. Больше. Теснее и жарче.

+1

130

Сегодня они установили рекорд по длительности и количеству поцелуев. Но наверстать упущенные месяцы невозможно. Позади пугающая пустота, к которой не хотелось возвращаться. Поэтому Мария держалась за сильные мужские плечи. Боялась отпустить и сделать лишний вдох. Старалась ненароком не отстранится на опасное расстояние, позволяющее включить здравомыслие на полную катушку. Если притормозить на пару минут и позволить сердцу вернуть размеренный ртом, то сразу в голове появится десяток доводов против поспешного примирения… путь пока только телами. Разум подскажет не торопится. Взвесить. Обдумать. Сходить на пару свиданий. На этот раз все сделать правильно. Но беда в том, что от правильного уже начинало воротить. Эмоциональную связь между людьми нельзя целенаправленно поймать и настроить, как радиоволну. Все, что планировалось заранее отдавало фальшью. Гасило любую искру желания. Марии не суждено понять тех, кто, собираясь на ужин, заранее знает, что вечер закончится в объятьях и стонах. Ее всегда передергивало от фразы: «сегодня я собираюсь с ним переспать». Она не могла так жить! Не хотела договариваться о сексе, как о какой-то услуге сделать приятно друг другу. В дали от Бена она вообще не думала о сексе. Однако, он думал о блондинке. Страсть к «планированию» интимных мероприятий стала последним кирпичом в отгораживающей стене между ней и Роджером. Бизнесмена трудно упрекнуть в чем-то, кроме нескольких лишних порций виски. Мария сама все портила… С ней давно что-то не так… С ней все не так. Испуганная… надломленная... ущербная…  Стоит с ней сблизится и внутреннее убожество станет очевидным. Секс с ней мог стать одним сплошным разочарованием. Притворятся и изображать наивысшее наслаждение Бетанкур так и не научилась. Не хотела лгать. Не видела смысла затевать игру в чувства. Никто не вызывал в ней отклика и ответных чувств. Никто, кроме Бена Арчера. С ним было одновременно дьявольски сложно, но при этом очень легко. Монстр знал каждый ее страх в лицо. Понимал, что в итоге она может не испытать оргазм или вовсе спасовать на полпути. Отступить и забоится в угол не потому, что девушке нравились игры и драмы. Мария сама не понимала под каким кустом подстерегает опасность. Любое прикосновение, запах или звук могли стать триггером, запускающим маховик паники.  Бенджамин рисковал остаться ни с чем. Чувствовать себя отвергнутым отвратительно, но мужчина рискнул использовать последний шанс. Он заслужил этот шанс. Именно поэтому Мария старалась не думать… не анализировать… не останавливаться. Хорошо было здесь и сейчас… Она бы с удовольствием задержалась в одном единственном мгновении. День завтрашний с его возможными разочарованиями мог подождать до рассвета.
Мария будто вернулась на много лет назад – в прошлую жизнь. Юная и наивная девочка из маленького городка искренне верила, что лучше сожалеть о содеянном, чем всю жизнь мучатся о том, что когда-то упустила шанс. Бетанкур недолго жила по этому принципу. Не думала, что авантюрная жилка пробьется вновь, подталкивая на необдуманные поступки. Бен причинил столько боли. Подсознание обклеило его образ всеми существующими предостерегающими знаками и стикерами. Не помогало. Они не останавливали и даже не способствовали сбавлению оборотов. Губы горели огнем. Во рту появился привкус крови. Его или ее? Бетанкур не чувствовала болезненных ранок. Обследовать губы на наличие укусов и трещинок не получалось. Бен зализывал ранки и наносил новые. Солоноватый привкус боли не напугал. Сегодня зверь уже показывал свой оскал, но человек оказался сильнее. В глупом сердце крепла убежденность, что мужчина не причинит ей больше зла. Сквозь окаменевшую почву разочарований и страхов пробивался крохотный росток доверия. Был ли у него шанс дожить до утра? Не проверишь – не узнаешь! Когда позади только пустота, то терять особо нечего. Жаркие поцелуи перевешивали любые предостережения. Кожа покрывалась мурашками. Платье казалось тесным. Бенджамин не прекращал к ней касаться, путаясь в складках материи. Этого было мало! Бетанкур предпочла смолчать в ответ на его слова. Ирландка была очень даже не против остаться без платья прямо на скамейке в ночном парке. Если бы сказала об этом вслух, они бы занялись сексом прямо под открытым небом. Хорошо, что у Бена хватило здравомыслия не поддаваться соблазну. Девушка не помнила, как они добрались до дверей номера. Ее хватило лишь на то, чтобы не потерять по дороге Руфуса. Краем уха она ловила «осуждающее» ворчание пса и цокающие шаги за спиной. В голове шумело и ориентироваться в пространстве было невозможно.  Только оказавшись прижатой к внутренней стороне двери номера, девушка поняла, что оказалась на территории монстра. Нащупала на ручке гостиничную табличку «не беспокоить».  Аналогичную бирку, в своем номере, забросила на полку еще два дня назад. В помещении пахло нейтрально-безликой чистотой. Чувства были лишены логики, но блондинка ощутила себя в безопасности.
- Нужно открыть Руфусу дверь моего номера… - она из последних сил пыталась быть хорошей хозяйкой. Пес тяжело дышал после прогулки. Хотел пить и есть. В номере напротив его ждали миски с водой и кормом. К тому же ему никогда не нравилось «держать свечку» хозяевам. В домике у озера Руфус прошмыгивал в другую комнату, и дрых в свое удовольствие. Здесь он лишен такой возможности. Но чтобы его выпустить нужно разомкнуть объятья и отойти от двери. Нет! Она скорее умрет, что позволит монстру отстранится. Не видать Марии звания лучший хозяин года. - Чуть позже, – простонала она в губы Бена, ощущая горячие ладони на своих бедрах. Подол платья заскользило вверх. Дрожащие пальцы прошлись по тонкому кружеву чулок. Добрались до обнаженной кожи. – Определенно… позже…- сейчас Марии жизненно необходимо почувствовать жар его кожи. Путаясь в складках одежды, девушка распустила галстук на шее Бена. Не развязала полностью, а только ослабила и стянула через голову. Вместо того, чтобы отбросить лишнюю деталь в сторону, блондинка надела его на себя. Не смогла удержаться от соблазна. Он хранил аромат нового парфюма Бена. К тому же, если верить слова мужчины, то платье скоро окажется вне приделов ее разгоряченного тела. Без него мало что останется – чулки и трусики. Не стоит давать страхам возможность подобраться близко. Марии все еще было не по себе от мысли остаться полностью обнаженной. Почему бы не заполучить редкий трофей из гардероба монстра?

+1

131

Плоть жалась к плоти. Жар горячей кожи опалял. Бен не мог сдержать рвущийся наружу стонов. Это было так давно, когда он прикасался к Марии. Чувство дежавю накрыло с головой. В последний раз их близости была похожая дверь, похожее неудержимое желание и чувство, если он сейчас же не прикоснется к Марии, то умрет. Но на этот раз это не было прощанием. Он не знал, что в точности это было. Надежда на то, что они увидятся еще, а потом еще и еще росла с каждым прикосновением и жадным поцелуем. Бен просто был в этом уверен. Он должен был верить! Не позволит, чтобы Мария разочаровалась в нем и ушла вновь. Он завоюет ее доверие и сердце во второй раз. Охваченный страстью, в нем была та сила, чтобы сломать все барьеры и преграды. Ради нее. Ради себя. Ради «них». Когда-то он пускал все на самотек. Сегодня и сейчас не позволял себе это. Не мог! Слишком важно. Нужно. Она нужна. Всегда. Постоянно.
Бен с таким пылом припал к губам девушки, что в какой-то момент ему действительно показалось, что он ее съест. Лучше слов они умели общаться телами. Они находили «общий язык» без договоренностей. Прикасались так, как чувствовали и как хотели. Губы искали ее губы. Руки накрывали ее руки. Они будто были продолжением друг друга. Желая заполучить больше, Бен скользнул ладонями по обнаженным бедрам. Хотел чувствовать жар девичьей плоти. Пальцы задели край трусиков и пробрались под тонкую ткань. Кожа Марии обожгла по-новому, интенсивней, выгорая до тла, а затем возрождаясь вновь как птица феникс. Бешенное сердце стучало в тон его лихорадочным прикосновениям. На ней по-прежнему было слишком много одежды. Бен от этого дико сходил с ума. Хотел чувствовать ее обнаженную кожу. Просовывая ладони под ее трусики, он обхватил руками упругие ягодицы. Сжал сильнее, притягивая к себе и позволяя почувствовать его возбуждение. Он не хотел пугать Марию. Наверное, впервые за долгое время не анализировал ситуацию, не взвешивал все за и против прежде, чем сделать «прижок». Он прыгнул, подчиняясь инстинктам и тому, что чувствовал. Бен хотел Марию и этого добивался.
- Позже... - его губы вторили девушке в ответ, на миг отрываясь от припухлых уст, чтобы сделать необходимый вдох. Затем он вновь набрасывался на нее, вонзая зубы в податливую плоть, оттягивая девичью верхнюю губу, скользя языком по новым ранкам и глубже в рот. Ему была необходима она. Всегда она. Никого другого не существовало и не могло существовать в его жизни. Ее имя было высечено на его сердце. Оно даже стучало, отбивая ритм Ма-ри-я. Мария. Бешено. Громко. Трепетая в груди так сильно, что эхом отдавалось в висках. Казалось, теперь у него два сердца - одно в груди, второе звучало в ушах. - Мария... - ее имя срывалось у него с губ. Бен шептал между поцелуями. Любимое имя, которое он неустанно повторял. Звал, вырывая из тьмы. Как и она вырывала его. Вывела на свет. Он хотел Марию себе. Только себе. Она была его. Моя, - вопило все нутро. Тело дрожало, бросая в жар. Он лихорадочно блуждал руками по телу Марии. Пытался запечатать на себе ее вкус, запах, каждую частичку ее тела. Этого было мало. Чертовски мало. Они не виделись несколько месяцев, а показалось, что годы. Все его тело помнило о ее прикосновениях. Возрождалось рядом с ней. Оживало. Чувствовало.
Он чувствовал. Так сильно чувствовал, что сердце было готова выпрыгнуть из его груди и пасть к ногам Марии. Еще один долгий поцелуй едва не лишил его рассудка. Ее губы становились горячее с каждым новым прикосновением. Пальцы выжигали невидимые линии на его шее. Мария пыталась развязать галстук, он путался в складках платья и ее трусиках. Тянул руки выше, разыскивая хотя бы намек на замок или пуговицы. - Гораздо позже, - о чем они говорили? Кажется, о Руфуса. Бен не хотел обижать пса, но не мог ничего с собой поделать, тем более не мог отстранится от Марии. Руфус найдет себе укрытия в коридоре или ванной. А он был слишком занят его хозяйкой.
Бен уловил движения пальчиков Марии, когда она развязала его галстук и повесила себе на шею. Не разрывая поцелуя, мужчина улыбался той мальчишеской улыбкой. - Тебе идет... лучше, чем мне, - он шептал отрывисто. Влажное горячее дыхание опаляло губы. Жарко. Невозможно. Он жаждал Марию еще. Хотел еще жарче, еще невозможной. Не был в силах пресытиться ни ее губами, ни телом. Их одежда шелестела в порывистый движениях рук. Одну руку он оставил под тонкой тканью ее трусиков, вторую потянул выше, лаская живот и упругую грудь, добираясь до обнаженной шеи. Пальцы прошлись вдоль колотящейся жилке на шее. Он подцепил кончиками край платья, стягивая ее вниз по плечу и оголяя нежную кожу. Его губы прижались к обнаженному плечу, лаская языком и оставляя череду влажных поцелуев до самого верха шеи. - Я слишком соскучился по тебе, - Бен шептал девушке на ухо, закусывая мочку и вновь возвращаясь к ее губам.
Эти губы слишком пьянили. Не выпив ни капли шампанского, он чувствовал себя полностью одурманенный близостью Марии, ее запахом, вкусом, всем. Как ненормальный вдыхал и задыхался ее запахом. Он стянул вторую бретельки платья. - Я сниму его, - он не спрашивал, но предупреждал. Помнил, как Мария боялась остаться полностью обнаженной. Сказав тонкую ткань платья вниз по плечам, Бен на миг отступил, позволяя тому упасть на пол к его собственному пиджаку, который они потеряли гораздо раньше.
Тусклый лунный свет освещал комнату, упираясь прямо во входную дверь. Это позволяло рассмотреть Марию. Стройные ноги в кружевных чулках. Треугольник лобка, спрятанный под тонкими трусиками, которого почти касается конец галстука. Впалый живот отливал белоснежной кожей. Упругие и налитые груди колыхались при каждом порывистыом вдохе и выдохе. Она не надела бюстгальтера. С этим платьем оно совсем не сочиталось. Но Бен почувствовал, как жар приливает к паху. Ее тонкая шея покраснела от его поцелуев. Он поднял глаза чуть выше к припухлым губам и горящим страстью глазам. У него все затрепетало внутри. Грудь наполнилась жаром. Бен припал к губам Марии и увлек ее глубже в комнату. Руки блуждали по ее телу. Прижимали теснее к себе. Задевая край кружевных чулков, накрывая упругую попку, скользя по спине. Бен обхватил ладонями ее лицо. Путался в локонах. Задевая шпильки, вытянул парочку позволяя густым локонам упасть водопадом на спину и плечи Марии. - Ты так красива, - его губы шептали, пытаясь завладеть ее губами и одновременно сорвать с себя рубашку. Он хотел почувствовать Марию не через ткань одежды, а как кожа льнет к обнаженной коже. Чувствовать ее всю. Целиком. Не в силах больше терпеть, Бен дернул края рубашки, отрывая нижние пуговицы и прижимая Марию тесно к своему торсу. Его руки обхватили ее за попку, поднимая над полом и разыскивая путь к кровати.

+1

132

Странная штука жизнь. Сколько не пытайся ее упорядочить и выстроить хоть какие-то планы, все обязательно пойдет кувырком. Мария давно успела забыть, что самое хорошее и по-настоящему желанное сваливается снегом на голову. Его невозможно втиснуть в сухие строчки ежедневников. Счастье нельзя предугадать. Нужно просто ловить за хвост и не отпускать пока хватит сил. Для долгосрочного результата нужны двое. В одиночку счастье удавалось удержать всего на несколько дней. Бен никогда не ценил то, что между ними было и не пытался сохранить. Все в прошлом. Он изменился, но девушка все равно не обольщалась. Жила одним днем. У них была только эта ночь. Нет… Не правильная формулировка…. У них целая ночь страсти! Гораздо больше, чем Бетанкур могла рассчитывать. Жаркие поцелуи… Объятья. Деревянное полотно входной двери за спиной. Словно и не было двух месяцев разлуки. Они продолжили с того места, на котором остановились. Кто-то чикнул ножницами, убирая лишнее и соединяя двух упрямцев. Чтобы это значило? Проведение давало еще одни шанс? Не проверишь – не узнаешь. Они спешили доказать теорию опытным путем. Поздно отступать. Мария и не хотела ставить ситуацию на паузу. Слишком соскучилась. Слишком устала быть вдали от монстра. Былой чистой и беззаветной любви не вернуть. Мария запрещала давать формулировку своим чувствам. Боялась громких фраз. Не верила им. Любовь погибла под камнепадом боли и унижения. Пусть покоится с миром. Потребовалось целых два года, чтобы пыль обид осела и появилось очертание обгоревшего остова привязанности и потребности к Арчеру. Как всегда необъяснимой и не правильной. Плевать. Это все, что она могла предложить Бену. Он знал, но тянулся к девушке. Готов был ждать и любить в одностороннем порядке. С каждым поцелуем все еще больше запутывалось и усложнялось. Они хватались за счастье двумя руками… но на сколько оно задержится на этот раз никто не знал… Прошлое утратило львиную часть своего влияния, но все равно весело камнем на шее. Доверие сложно отстроить заново, но вычеркнуть Бена из жизни Бетанкур не могла. Наконец-то признала это и перестала с собой бороться.
Разлука не казалась пустым отрезком, который хотелось вырезать при монтаже. Марии нужно было это время. Каждое мгновение и событие помогало ей найти себя, навести порядок в голове и разгрести руины в сердце. Бенджамин поступил правильно, когда отпустил ее в свободное плаванье. До конца не исчезал с горизонта, но не вмешивался и не вторгался в ее личное пространство... Хотел вернуть обратно, но отодвинул на задний план свои желания, ставя в приоритет ее потребности. Отречение от собственного эгоизма – великая жертва. Мужчина сильно рисковал остаться ни с чем. Роджер оказался настойчивым и серьезным кандидатом на внимание блондинки. Смазанный финал уходящего дня немного подпортил впечатления от общения с бизнесменом, но Мария была ему благодарна за многое. Искреннее внимание и восхищение мужчины реанимировала полудохлую самооценку. Не было жалости. Блэку не за что было кается перед ней и заглаживать вину. Он хотел проводить с ней время. Видел в разбитой и искалеченной тени привлекательную женщину. Род помог ей поверить в себя, но настоящим соперником монстру ему никогда не стать. Сегодня Роджер тоже понял это… поэтому и напился… Мария испытывала угрызения совести. Она не собиралась пользоваться привязанностью хорошего человека. Все вышло не нарочно, а все равно скверно. Она подумает об этом завтра. На эту ночь совести пришлось остаться за дверью номера. За порогом почивали ненужные мысли, страхи и сомнения. Бен изгнал их своими руками и губами.
Дыхание сбилось окончательно. Поцелуи Бена стали хаотичными. Их невозможно было предугадать и подстроится, чтобы сделать вдох. Мужчина кусал ее нижнюю губу, а в следующую секунду извиняюще ласкал языком, аккуратно зажимая между зубов. Бен хрипел. Почти рычал, но низкий хищный звук не пугал. В нем не слышалось приближения Зверя. Чудовищу из кошмаров не нашлось здесь места. Оно потерялось в лабиринте коридоров, пожирая само себя в бессильной злобе. Человек в этот раз победил. Оказался сильнее, хотя ситуация была провокационная. До сих пор до конца не верилось, что Бенджамин смог сдержаться и просто уйти. Случайные любовники остались живы и даже не подозревали, какой беды избежали. Пускай идут с миром и наслаждаются друг другом… Мария отпразднует победу за всех несведущих... каждым ответным прикосновением и поцелуем к своему монстру... не Зверю и не совсем обычному человеку…  особенному и не такому как все…Они о чем-то говорили, но кажется оба утратили суть полурастворенных реплик. Прикосновения Бена стали настойчивее. Подол платья скомкался. Пальцы пробрались под паутинку трусиков. Он прижимал девушку теснее к себе, давая почувствовать свое возбуждение… словно предупреждая о без того очевидных намереньях. Осознанно или нет, но Бен давал возможность отступить. Атаковал страстью, но старался не давить. Раньше не было нужды в таких штрихах и тонкостях. Проклятое прошлое внесла коррективы, с которыми приходилось считаться. Вместе они справятся, с легкостью обходя подводные камни.
- Сомневаюсь... – рассмеялась блондинка. - Я помню, как шикарно ты выглядишь в костюме, - мечтательно пропела она в губы мужчине. Бену правда шел официальный прикид, но он органически не переносил пиджаки и галстуки. Может сегодняшняя ночь вернет опальной детали гардероба хоть немного благосклонности. Мария перекинула шелковый узел на свою шею в попытке переиграть возможный страх. Полностью обнаженной она продолжала чувствовать себя неуютно и уязвимо. Платье точно долго на ней не задержится. Чудо, что оно не осталось на скамейке в парке. Приходилось действовать на опережение. Помогал даже маленький клочок одежды. Глупо... но главное действенно. Выбор спонтанно пал на галстук… На мысль о дополнительных плюсах уже натолкнул Бен. Впредь он точно не сможет люто ненавидеть «удавки». Сжимая в руке галстук, он будет вспоминать эту ночь…
- Хорошо… - предупреждение Арчера не было вопросом… но Мария прошептала коротенькое одобрение… скорее подготавливая себя… чем поощряя монстра. Платье мешало. Плотное и тесное, оно сковывало движения. Все правильно… и все равно как-то… страшно ощутить обнаженной спиной холод стены или шершавой двери. Загнать занозу в давно заживший шрам и воскресить жуткие воспоминания. Близость с ней давно превратилась в русскую рулетку. Может раздастся выстрел при нажатии на курок… а может ничего плохого не случится. Бен не торопился. Медленно стащил с плеч тонкие бретельки, не переставая ласкать и целовать. Говорил, что соскучился. Прижимал к себе. Не давал опомнится и зациклится на плохом. Когда платье устремилось вниз, мужчина отступил. Она не могла видеть, но ощутила кожей пожирающе-оценивающий взгляд. От охрипшего голоса монстра по спине поползли мурашки. Бен назвал ее красивой. Раньше тоже делал комплименты… но не так… Сложно передать словами и объяснить… Возможно впервые за долгое время, Мария поверила в то, что вправду осталась привлекательной и желанной для него. Не промелькнула привычная уничижительная мысль о желании ее починить и о дурацком сексе из чувства вины… Как ей вообще приходили в голову подобные версии? Неверие в себя породить и не такое… Наверное стоило что-то сказать в ответ, но Мария растерялась. Горючие мозолистые ладони взяли в плен ее раскрасневшееся лицо. Девушка ощутила давление в груди. Сердцу вдруг стало тесно. Время замерло, а потом ускорилось, словно его подстегнули хлыстом. Голова закружилась. Бен подхватил ее на руки. Понес в глубину номера. На ходу снимал рубашку или он вначале избавился от мешающей детали, а уже потом увлек ее за собой. Мария ничего не понимала. Он был везде… Шептал ее имя, ласкал и целовал… делал шаг за шагом… побивая рекорды многозадачности. Они добрались до постели. Холодное покрывало обожгло обнаженную кожу. Девушка инстинктивно сжалась, но под ласковым натиском быстро расслабилась. Дрожащие пальцы поползли по его груди. Она знала каждый шрам на теле Арчера, и легко считала изменения. Бен раздался в плечах. Тело приобрело более четкий рельеф. Мужчина возобновил тренировки? Пальчики по-хозяйски исследовали каждый миллиметр оливковой кожи. Блондинка наслаждалась процессом. Заполняла пустоту многомесячного одиночества без него… Руки спускаясь вниз по животу Бена. Подушечки пальцев наткнулись на металл пряжки – еще одна преграда и испытание родом из прошлого. Бенджамин старался не носить ремни, но в определенных случаях без них не обойтись. Сегодня как раз такой случай. – Все в порядке… - прозвучало неуверенно, но Мария в пару движений смогла расстегнуть пряжку. Набравшись смелости, потянула за металлический прямоугольник, вытаскивая широкую змейку из петель. Ремень не мог причинить зло, если он в руках того, кто не жаждет боли. В ее пальцах зажат банальный аксессуар… повседневный… нужный… не опасный… Все хорошо... Главное не думать и дышать…

+1

133

Правил для любви не существовало. Бен это уяснил уже давно. Нельзя было любить в полсилу или разлюбить вовсе, если сердце решило иначе. Когда в его жизни появилась Мария, она сломала все барьеры и проникла под кожу. Завладела не только его мыслями, телом и временем, но и его сердцем. Как бы он не старался, как бы не пытался забыть, жить без нее, это походило на извращенную пытку, нежели на нормальную жизнь. Пусть у них и не было нормального, но кто действительно знал, где заканчивается нормальность и начинается безумие? Он любил в полную силу. До боли. Как будто в последний раз и до последнего вздоха. И он знал, что это в последний раз. Никого кроме Марии он не полюбит и не сможет разлюбить ее. Она так сильно впиталась в него, что если выдернуть ее из него, Бен перестанет существовать. Это пугало? Это должно было пугать, так сильно завися от человека. Раньше это пугало. Теперь Бен знал, что это правильно и необходимо. Без Марии не будет его, без него - не будет ее. Эта правда жизни обрушилась на него. Не сейчас и не сегодня. Уже давно. Им нужно было время вдали, чтобы понять, как они нужны друг другу. Он не хотел ни к чему принуждать Марию. Делал медленные шаги... Неужели? Сейчас это не проходило на медленные шаги. Но, тем не менее, был готов ждать ее сколько угодно, пока она вновь не сможет довериться ему полностью.
Существуя в шкуре зверя и человека, он пытался делить любовь на оба существа. Один любил лаской, второй - болью. Это было неправильно. Бен осознавал свои ошибки. Пытался их исправить. Не всегда получалось и не сразу. Время расставило все по своим местам. Дало им с Марией возможность пожить вдали друг от друга. Видит Бог, так хотелось нарушить данное когда-то девушке обещание - не преследовать больше. Хотелось увидеть ее, услышать хотя бы голос. Неважно как, неважно где. Хотя бы издали. Нужна была все его сила воли, чтобы не пойти по ее следу. Ему даже не нужна была новомодная техника и компьютеры, чтобы отыскать родного человека. Он бы нашел ее по запаху, по памяти. Связывающие их нити привели бы его обратно к ней. Он чувствовал Марию на каком-то ином уровне. Когда она была близко, его сердце и внутренние чувства сходили с ума. Когда она была далеко, он сходил с ума от одиночества. Как не крути, здесь не было золотой середины. Ему всегда и везде не хватало Марии!
Теперь его поиски закончились. Мария была здесь, с ним. Рядом. Этого было достаточно. На эту ночь. Неважно, что им принесет завтрашний день. До него еще так долго. Не хотелось думать об этом... ни о чем. Совсем. Только о ней. За долгое время Бен позволил себе просто чувствовать. Любить. Прижимать другое тело к своему телу. Обнаженная кожа обжигала. Этот жар проникал под кожу и добирался до самого сердца. Становилось легко и свободно. Так правильно и нужно. Только с Марией он мог чувствовать это. Счастье. Он был счастлив лишь от того, что держал ее в своих объятиях. Чувствовал. Дышал ею. Прикасался. Как давно он к ней не прикасался. Не хотелось спешить. Ему нужно было прочувствовать ее всю, каждый сантиметр ее кожи.
Неторопливыми шагами Бен приближался к кровати. Он держал девушку на своих руках. Прижимал теснее к себе. Еще теснее. Еще и еще ближе. Их разделал лишь лоскуток галстука и больше ничего. Его пальцы забирались под тонкое кружево трусиков, обхватывая упругую попку. Губы прижимались к щеке Марии. Целовали, находя путь обратно к ее губам. Здесь и сейчас он хотел заставить ее забыть о прошлом и о будущем. Пусть останется лишь это мгновение. Лишь они. Настоящие. Живые.
Комнату заливал лунный свет. В тусклом освещении Бен видел, как густые локоны волос падают на плечи Марии и обомляют лицо. Она походила на ангела, который спустился к нему с небес. Так красива. Так притягательна и его. Невольный стон вырвался из глубины его горла. Слава Богу, это не испугало Марию, как и рычание. Отчего-то Бен был уверен, что она знает, что Зверь не вернется. Он пережил более тяжкое испытание там, в коридоре. Зверь остался в темноте, в клетке, повязанный крепкими цепями по всему туловищу. Поверженный. Не имеющий права увидеть свет. Ставший третьим лишним среди них.
Он осторожно уложил девушку на прохладные простыни. Почувствовал ее дрожь и поспешил успокоить долгим поцелуем. Губы касались ее губ, обжигали. Молили еще о поцелуях. Ему никогда не было достаточно. Всегда мало его Марии. Сейчас это «моя Мария» не звучало неправильным. Так особенно и любимо. Неповторимо. Бен нашептывал любимое имя между поцелуями. Голос звучал хрипло, взволнованно, отскакивая от бешено колотяшегося сердца. Он опускался ниже, касаясь щеки и изгиба шеи, где так тяжело колотилась жилка под тонкой кожей. Касался медленно, неторопливо. Почти осторожно. Хотел прочувствовать каждый сантиметр кожи. Иногда отрывался от Марии, смотря на нее, впитывая родной образ, а после вновь впиваясь в ее сладкие уста. Их освещала тусклая луна, кутая в неброском ореоле света. Здесь они были защищены от внешнего мира. Только он и она. Они.
Прикосновения Марии опаляли. Он так соскучился по ее рукам и губам, но всему ее телу. Пальчики девушки ползли по его груди, опускаясь ниже к животу. Она нащупала ремень. Бен сделал вдох, задыхаясь ее запахом. Не было времени и места для страхов. Если будет бояться он, этот страх передастся и девушке. В этот раз этого не произойдет. Не так. Не сейчас и не потом. Мария была дороже всего и именно это он хотел ей показать. Перечеркивая прошлое и ставя ее потребности выше своих. Оставляя для нее эту ночь и всю оставшуюся жизнь. Бен чуть отстранился, помогая ей вытянуть змейку ремня из петель, и оставил отрибут одежды в ее руках. Затем прижался к ней сильнее. Матрас жалобно скрианул под весом их тел. Руки поползли по обнаженным бедрам, цепляясь за края тонкого кружева. Мария шептала, что все в порядке и Бен верил ей, хоть голос дрожал. Прижимаясь к ее губам, впитывая сладкий вкус ее уст, он гнал прочь всю ее неуверенность. Ласкал. Жаждал. Любил.
Рваное дыхание опалило влажные уста. Бен облизал губы, вкушая сладкий вкус девушки. Опустился ниже, прижимаясь к изгибу горла. Затем опустился к ключице. Совершил небольшую траекторию, дразня кончиком языка и жарким дыханием. Опустился еще ниже, завладевая упругим соском. Втянул розовую бусину глубоко в рот. Надавил языком. Оцарапал зубами. Его руки скользнули под тонкую ткань трусиков, медленно стягивая их вниз. Протяжной стон вырвался наружу, эхом разносясь по номеру отеля. Мария была той, которую помнило его тело. Каждый изгиб, родинку и впадинку. Только она вызывала это всепоглощающее чувство, которое сбивало с ног и кружило голову. Он чувствовал себя пьяным. Полностью опьяненным ею. И хотел еще. Это было безумием так растворяться в другом человеке, но Бен не боялся того, что влечет эта зависимость. Страшнее было вовсе не чувствовать этого и не быть безумным по ней.

+1

134

Бен сводил с ума поцелуями. Испытывал ее выдержку, доводя эмоции до взрыва. Она так соскучилась по его губам и прикосновениями. Аппетит возрастал с каждым вздохом. Того, что в первые минуты встречи казалось достаточным и даже чересчур поспешным, сейчас стало чертовски мало. Жажда продолжения усиливалась. Дразнящие поцелуи импульсами подстегивали сердце. Кровь закипала, рискую испепелить девушку изнутри. Бен тоже сгорал от нетерпения. Сдерживался из последних сил. Мария ощущала это всеми фибрами души…  Почти злилась на его медлительность и обстоятельность выверенных движений сапера, идущего по минному полю. Мужчина растягивал мгновения до вечности. Боялся совершить непоправимую ошибку?  Напугать? Оттолкнуть и больше не вернуть обратно? Неудивительно после всех срывов и приступов. Бетанкур сама не чувствовала твердой почвы под ногами. Прошлое продолжала хватать за лодыжки, ставило подножки и кусало за пятки. Из-за него жизнь никогда не станет легкой приятной прогулкой, а хотелось на время стряхнуть с себя груз бед и проблем. Отгородиться от них. Чуточку побыть беззаботной и счастливой… Хотя бы притвориться прежней до сумасшествия смелой и решительной. Броситься в омут с головой. Раньше каждая близость с монстром напоминала прыжок в неизвестность. Не было никакой гарантии, что наутро они останутся вместе. Девушка могла очутится в пустой остывшей постели… За ее пределами монстр игнорировал ее присутствие. Натягивал на лицо маску отстраненности. Причинял боль молчанием. Совершал одну ошибку за другой, а девушка все равно ждала грядущей ночи. В сгущающихся сумерках доходила к краю обрыва и делала решительный шаг - ныряла в туманное будущее вниз головой. Слишком сильно любила, чтобы останавливаться и рационально взвешивать шанс на выживание. Готова была платить жизнью за мгновение рядом с любимым мужчиной. Что с ними стало… Когда-то они не боялись водить за нос преступников, собирая компромат под носом опасной банды, а сейчас даже скинуть с себя дурацкое платье казалось подвигом. Мария не хотела быть такой… закомплексованной... затравленной… растерянной… Внутренний компас попал под влияния мощного магнита. Стрелка вращалась с бешенной скоростью, не указывая верного направления. Рядом с Арчером всегда так… Вся соль в том, что без него еще хуже. К потерянности добавлялось гнетущее одиночество. Мария хотела побыть собой прежней… но и притворятся так и не научилась. Врать себе последнее дело. Она стала трусихой… С этим что-то нужно делать! И она сделала! Нарушила одно из пугающих табу. Зажала в ладошке металлическую пряжку ремня, обуреваемая смесью страха и упрямства. Жесткая кожаная змейка вводила ее в предпаническое состояние. Серьезно? Бред! Ну, бред же! Ремень – бездушное орудие. На его месте могло быть все, что угодно. Был смысл боятся существо, причиняющего самую сильную боль, а не неодушевленных предметов. Зверя больше нет, а без его жажды крови пряжка не обратится в грозное карающее оружие. Не обрушится на ее голову… Не нанесет новые увечья. Бетанкур нужно было взять в руки ремень и осознать это. Пропустить эмоции сквозь себя и перестать боятся глупостей.
Не смотря на нарастающую страсть, Бен понял ее состояние. Считал по отклику тела или разглядел что-то в слепых глазах? Мария не знала почему он принял решение оставить злополучный аксессуар в ее пальцах. Но это было единственное верное, хотя и рискованное, решение. Он оставил за девушкой право самостоятельно распорядится и решить судьбу возможного орудия пытки. Помог вытянуть его из петель и вновь вернулся к поцелуям… Мария старалась делать на пару вдохов больше, чем раньше. Стиснула пряжку в ладошке до хруста в пальцах. Металл успел напитаться теплом ее тела. Больше не казался таким болезненно-зловещим. Пробивая бронированную преграду страхов, Мария углубилась сквозь нее дальше в прошлое.  Застыла в тех немногих днях, когда у них срывало крышу от близости и страсти. Тогда ремню отводилась роль не палача, а игрушки, призванной разнообразить сексуальную жизнь. Арчер любил демонстрировать власть, стягивая ее запястья за спиной или привязывая девушку к изголовью кровати, чтобы овладеть ею доводя до исступления. Доказывал дикой страстью кому она принадлежит. Марии нравилось находится в его власти. Они никогда не были по-настоящему женаты. В такие минуты они как бы давали клятву любви и верности. Приковывали не только тела, но и сердца друг к другу.
Алогично? Определенно… Она и не искала нормальных объяснений и оправдания своим поступкам. Выдвигала она передний план хорошие, будоражащие воспоминания, оставляя страхи томится в тени. Давно пора. Раньше Мария была не готова. Всему свое время, и оно пришло. Вряд ли с первого раза ей удастся полностью реабилитировать пугающий аксессуар. Возможно, никогда не настанет день, в котором Мария вновь согласится быть скованной или привязанной к чему-либо… но ремень сегодня получит амнистию. Девушка дала себе зарок больше не шарахаться от таких мелочей. Онемевшие пальцы не гнулись, но Бетанкур перехватила ремень поудобнее. Медленно поднимая руку вверх, она провела им по спине мужчины. Змейка поползла вдоль позвоночника. Пряжка остановилась между лопаток. Оставила едва заметный росчерк на коже и так же вальяжно спустилась вниз к поясу брюк. Жаль, что слепота лишила возможно считать реакцию Бена на невинный, но вполне отчаянный жест. Никто другой не понял бы… но ее монстр знал, чего это стоило блондинке. Мария отложила аксессуар в сторону. Не зашвырнула в дальний угол от греха подальше, а опустила на покрывало рядом с собой…
Она больше не боялась! Бен не оставил ей шансов утонуть в трясине переживаний. Его губы переместились на шею. Обрушились на ключицы и грудь. Леска приобрела легкий оттенок грубости. Он чередовал нежные касания с легкими укусами. Играл с затвердевшими жемчужинками сосков. Мария стала ерзать на постели. Выгибалась к нему на встречу. Нетерпеливо постанывать. Хотела почувствовать   монстра всем телом, но покорялась его медлительности. Эта близость была танцев в котором вел Бен.  Каждым прикосновением мужчина рассказывал о своей тоске и желании быть вместе. Его прикосновения, как исповедь и девушка не собиралась пропускать не единого предложения.

+1

135

Испытывая поцелуями и лаской, Бен наслаждался каждым прикосновением. Прислушивался к шелесту простынь и тихим томным вдохам и выдохам Марии. Это было так знакомо, так чувственно. Даже едва уловимый стон или возглас будоражили кровь и воскрешали память о любви. Мария умела любить так красиво, отдавая всю себя этому чувству. Этому Бен научился у нее. Она открыла ему сердце и впустила в свой мир, растворяя его черноту и накладывая на темные воспоминания новые фрагменты уже их совместного прошлого. В его мыслях теперь редко проскальзывали мысли об отце, его слова не звучали при каждом шаге, как это происходило несколько лет назад. Он отпустил... он пытался отпустить прошлое и ненависть к нему. Он вспоминал о матери уже не с той обжигающей болью, а с тоской, что больше не сможет увидеть ее. Он забывал обиды и нелюбовь. Жил. Смотрел в лицо будущему, а не прошлому. Это все была заслуга Марии. Она научила его любить. Не той болезненной и уничтожающей любовью, а любовью, которая не требует ничего взамен.
Он хотел прогнать ее страхи. Теперь Бен будет тем, кто выведет ее из тьмы. Хотя бы эмоциональной, раз физически ему это не удалось. Эксперименты были плохой идеей. Это лишь причиняло Марии боль, в зрение так и не вернулось. Отчасти он заставлял ее это делать потому, что чувствовал свою вину и ответственность за случившееся. Потому что смерть как всегда - подразнила и отступила. Играла в какие-то свои игры, которые человеку не понять. Раньше Бен бы с радостью пошел за старухой с косой. Теперь всеми силами держался за жизнь. Не хотел умирать, потому что здесь была его Мария.
- Мария... - так сладко срывалось с его уст тихим полушепотом. В этом одном слове была вся его жизнь. Губы и руки ласкали ее тело. Медленно. Опять чертовски медленно. Бену хотелось испробовать ее всю. Прочувствовать каждый отклик и дрожь тела. Считать по невидящим глазам всю гамму эмоций от страха до смирения, от страсти до исступления. Только он знал с каким трудом Марии далось коснуться ремня и сжать в ладони пряжку. Это будоражило сознание. В его глазах вспыхало восхищение, затапливая потемневшие зрачки безграничной любовью. Он восхищался Марией. Ее силой и выдержкой. Ее борьбой со страхами и позволением видеть это, быть рядом с ней. Бен дал себе обещание здесь и сейчас и сотни раз до этого, что больше не причинит ей боли. Не воскресит ее страхи. Не позволит его тьме встать между ними. Уверенность в этом росла. Это мгновение было особенным. Что-то вспыхнуло в воздухе, озаряя их тела. Или это просто был луч светящей луны. Не хотелось разбираться в деталях. Просто быть, чувствовать, жить. Рядом с ней. Для нее. Вместе. Это забытое «вместе» всплывало из недр сознания, ложась поверх всей боли и пережитого в прошлом. Здесь, с Марией хотелось быть просто мужчиной. Без прошлого. Без масок и притворства. Любить. Жаждать. Отгонять ее страхи. Губами, руками и их телами стирать все плохое, оставляя за дверью номера. Поразительно, но, кажется, у них получилось. У нее получилось!
Бен чувствовал, как ее ладошка сильнее сжала ремень. Почти не отрывая от нее свои губы, он перевел затуманившийся взгляд на ее сомкнутые пальцы. Почему-то это казалось правильным. Оставить устрашающее орудие в руках Марии. Так не будет шанса, что боль вернется. Он смотрел, как пальцы девушки медленно взмыли в воздух. Ремень лег на спину Бена. Черная кожа ремня холодила спину, воскрешая смутные образы. Он утопил их глубоко в сознании. Вновь припал к телу Марии. Губы сомкнулись на воспаленной бусине соска. Зубы вонзились в беззащитную плоть. К его подбородку прижался край галстука. Руки медленно ползли вдоль ее бедер, стягивая кружево трусиков вниз по бедрам и обнажая желанную плоть.
Тихий звук тяжелой змейки прошелся по спине и лег на поясницу. Шум в ушах заглушил всю панику, которая могла вырваться наружу. Он слишком долго был без Марии, чтобы теперь испортить все. Никогда! После девушка отложила ремень в сторону. Не отбросила, как бы это сделал он, а положила рядом. Знала, что Бен тоже может дотянуться до ремня, но оставила его там. Это был еще один шаг ближе к доверию.
Он со страстью и чувством впился губами в ее тело. Руки сомкнулись на внутренней стороне ее бедер. Бен не знал, как лучше выразить то, что чувствует, как только языком тела. Прикосновения, стоны, ласки слились воедино. Шелест простынь и когда кожа соприкасается с кожей. Ему нужно было чувствовать Марию без каких-либо преград. Кожа к коже. Дыхание к дыханию. Сердце к сердцу. Бен прижимался губами к ореолу груди и чувствовал, как томно и отрывисто стучит сердце Марии. Такие знакомые стуки, с которыми он засыпал и просыпался. Стоило протянуть руку и ощутить родное тепло рядом. Сбитое дыхание и самую любимую улыбку, когда он пробуждал девушку поцелуем. Бен хотел вернуть эти утра, эти ночи страсти. Хотел вернуть «их». Не мог... нет, не позволял думать себе о том, что это невозможно. Лучше десятки раз умереть, нежели больше не видеть, не чувствовать, не прикасаться к Марии. Необходимость в ней росла с каждым днем. С кажым мгновением, что он проводил с Марией рядом.
Из груди вырвался протяжной стон. Бен заглушил его поцелуями, перемещаясь от одной груди к другой. Целовал горячую кожу. Спускался ниже по животу. Задерживался на каждом сантиметре тела. Пальцы медленно скользили по внутренней стороне бедер, подбираясь все ближе к горячей плоти и лаская кончиками пальцев. Впитывал в себя эти ощущения, но гораздо больше хотел отдавать. Пылать ради Марии. Любить ее. Дарить всего себя без остатка.
Облизывая губы, он чувствовал вкус ее тела. Припадал к влажной от поцелуев коже вновь и вновь. Накладывал касания один на другой. Прижимался горячим языком к животу и дразнил впалый пупок. Хотел быть везде и всюду, но в то же время Марии было так мало. Ее было мало всегда. Эта всепоглощающая тяга и жажда к ней возрастала. Бен прижался губами к гладкому лобку. Высовывая язык, скользил по половым губам. Вдыхал и впитывал терпкий вкус плоти, раздвигая девичьи ноги шире. Целовал ее тело, оставляя долгие затяжные поцелуи на влажной коже. Затем переместился к внутренней стороне бедер. Целовал одно бедро. По другому скользил кончиками пальцев. Губы и руки опускались ниже к коленям и дальше к лодыжкам. Его отяжелевшие веки приподнялись, разглядывая в ореоле света самый завораживающий образ его Марии. Если бы она только могла это видеть сама. Его глазами. Своими глазами. Губы прижались к ступне. Бен ухватил устами каждый хрупкий пальчик, не сводя взгляда с Марии. Он чувствовал ее нетерпение как свое собственное. Но не спешил. Испытывал ее, себя, обоих.
Приложив девичью ступню к своей обнаженной груди, Бен потянулся к пуговице на штанах. Рваное дыхание обжигало ногу Марии. Он прижался к ее лодыжке губами. Успокаивая. Безмолвнотглворя, что он рядом. Высвободив пульсирующий член из штанов, он вновь потянулся к девушке. Не мог долго обходиться без тепла и близости ее тела. Раздвигая ее ноги шире, он позволил своим штанам упасть вниз. Бен подался вперед, накрывая девичье тело своим телом. Ерзая ногами, штаны и трусы скомкались и съехали к лодыжкам. Приглушенным шелестом одежда упала на пол. Он ухватил Марию за бедра, приподнимая ее согнутые в коленях ноги к своей груди. Налитый кровью и желанием член скользнул вдоль ее половых губ. Живот прижался к животу. Грудь к груди. Кожа плавилась под этими тесными касаниями. Бен порывисто подался вперед и овладел ее губами в каком-то отчаянном поцелуе. Язык скользнул в горячий рот. Толстая головка члена прижалась ко входу в узкую дырочку влагалища. Он медленно толкнулся бедрами, одновременно овладевая и телом и ее ртом.

+1

136

Вдалеке от Бена она начала забывать, что чувства могут играть и переливаться всеми оттенками радуги. От безмятежной синевы облегчения до обжигающе-красной страсти. Стоило мужчине прикоснуться и все вернулось. Пробило броню сердца и открыло доступ к самым сокровенным мыслям, надеждам и страхам. Последняя составляющая определенно лишняя, но решать не Бетанкур… увы... Страх въелся в душу. Бегство от себя не спасало. Оставалось смирится и приспособится. Двигаться дальше, а не топтаться на месте, цепляясь за прошлое, как за назойливый репей. Легко говорить. На практике все сложнее. Прячась от внешнего мира за осенней листвой, она вела себя куда смелее. Позволила впрыснуть в кровь чуточку безумия. Не пугала перспектива остаться без платья посреди пустынного парка. Их могли застукать на горячем, но было наплевать на весь мир. Не хотелось размыкать страстных объятий. Мария готова была почувствовать под обнаженной спиной щекочущие травинки и вечернюю росу. Срабатывала память об их пикнике у ручья. Фантомный отпечаток наслаивались на картинку осеннего вечера. Открытое пространство и шелест ветвей напоминали о дне, когда даже природа играла в их пользу. Мария перенеслась на сотню километров к берегу покрытого дымкой озера... к маяку, который увидеть не суждено. Горячие ладони на обнаженной коже вернули ее в парк… но осознание реальности не испугало. Бесконечный оживляющий поцелуй только зарождался на их губах. На короткий миг она почувствовала себя прежней Марией. Многочисленные комплексы потерялись в лабиринтах гостиничных коридоров. Она была готова на любые безумства. В четырех стенах номера вернулась привычная скованность. Приходилось вырывать из лап прошлого каждую минуту. Девушка понимала, что еще одного шанса у них не будет. Оступившись, она навечно поставит крест на попытках сблизится с мужчиной… с ее монстром. Никому другому места в разбитом сердце так и не нашлось.
Бен звал ее по имени. Севший от волнения голос стал путеводной звездой, не дающей потеряться в сомнениях и мыслях. Когда они прощались в последний раз, она не была зажатой и испуганной. Безумствовать на пороге его квартиры было просто… Тогда Мари ставила точку и ни на что больше не надеялась. Хотела урвать от момента максимум удовольствия. Запечатлеть в памяти страсть и желание. Заменить померкнувшую, но вездесущую боль на приятный шлейф воспоминаний о последней вспышке страсти. Она думала, что их история закончилась. Убежденности хватило на пару месяцев вдали. Мария скучала, как сумасшедшая. Не хватала его объятий, прогулок по парку с традиционным кофепитием. Недоставало его присутствия рядом. Стоило вновь встретиться и их магнитом притянуло друг к другу. Сближение привело к столкновению телами и душами. Ради такого момента стоило постараться и отогнать страх. Показать, что он больше не главный. Доказательством тому была кожаная змейка ремня, лежащая в пределах досягаемости монстра. Девушка показывала, что доверяет ему и знает – боли больше не будет. Он не поднимет руку… не ударит... не обидит свою Марию.  Поцелуи мужчины были скорее успокаивающими, чем требовательными. Он обласкивал каждый дюйм стройного тела, спускаясь все ниже. Так же бережно Бен стаскивал с нее трусики, словно был готов в любой момент отказаться от своей затеи, если девушка испугается и пожелает оставить тряпочку на себе. Вслед за кружевом с бедер скатывалась паутинка чулок. От полной наготы ее спасал полу распущенный узел галстука, уютно устроившийся в ложбинке между грудей. Шелковые концы щекотали живот и гладенький лобок. Марии хотелось верить, что аксессуар из мужского гардероба не только защитит ее от страхов, но и выглядит сексуально. После этой ночи Бенджамин больше не посмеет относится к галстукам пренебрежительно. Захочет изредка надевать костюм, чтобы когда-нибудь ее пальчики вновь развязали узел под воротником и перекинули галстук себе на шею… прежде, чем вновь заняться сексом. Будущее больше не казалось чем-то пугающе-неопределенным. Она не стояла на краю обрыва… а нашла обходной путь. Не было никаких гарантий... только малюсенькая надежда и Бен согревал зародившуюся искорку в своих ладонях. Только от него зависло, чтобы надежда не погасла, а превратилась в пламя чего-то нового... согревающего, но превращающего в прах ошметки потрепанной души.
Влажные твердые губы коснулись живота. Опустились ниже. Лишь на миг обожгли самое чувствительное место между бедер и скользнули по ноге. Мария тихо застонала, выгибаясь на встречу запретной ласке. Мужчина помнил о пунктики в ее белокурой голове. Оральная ласка ассоциировалась у нее с болью и унижением. Он не стал рисковать. Год назад почти невинного поцелуя хватило бы, чтобы пробудить панику… но сегодня Марию охватило странное чувство потери с легким послевкусием облегчения. Прошлое загнало их в жесткие рамки. Вырваться из которых сложно… почти невозможно. Наверное, не стоит рисковать. Любая ласка должна быть обоюдной, а она не сможет подарить Бену желанную фантазию. Бетанкур опять много думала. Это выливалось в напряжение. Мужчина точно ожидал от нее другой реакции... большего запала и отклика. Мария же трепетала, как неопытная девочка и боялась лишний раз пошевелится. Не хотела спугнуть его... себя... эту ночь… Какая-то часть подсознания начинала готовится к тому, что сейчас Бену надоест ласкать подобие женщины и он уйдет. Оставит ее одну. Нет не спасется бегством. Не предаст в очередной раз. Они расстались и любой его поступок она воспримет по-взрослому. Ее монстр просто увидит и поймет насколько она безнадежна в роли любовницы. Но худшего не случилось. Бен не исчез. Его губы обласкали с головы до ног. Остановились на каждом пальчике. Руки поглаживали и продолжали успокаивать. Прелюдия была долгой и тягуче-сладкой. Он не делал следующего шага пока не почувствовал расслабленность и готовность принять. Зашелестела одежда. Жар двух обнаженных тел соединился в общую однородную обволакивающую ауру. Они стали единым целым еще до того, как тела соединились. Единственным правлением несдержанности был резкий рывок, раздвигающий ее бедра. Бен опустился сверху, позволяя почувствовать вес, но вжимая в кровать всей внушительной массой. Он овладел телом девушку в один плавный, но уверенный толчок. Они были близки много лет, но сейчас Мария слишком волновалась. Путалась в собственных руках. Не знала, что ей делать и нужно ли что-то делать и говорить? Ответ снизошел озарением. Она положилась во всем на Бенджамина. Подобной роскоши доверия не позволяла себе давно. Женщине, порабощенной страхом нечего терять, кроме своих оков. Дать Арчеру карт-бланш вдруг показалось таким и естественным. Она будет гореть для него, как свеча всю эту ночь… а утром… Быть может утром они вместе решать, как жить дальше. Таких далеко идущих планов Мария пока не строила.

+1

137

Бен учился радоваться тому, что было у него сейчас. Будь это лишь малость - улыбка или объятие Марии. Он и не надеялся, что заполучит так много - ее внимание, жаркие поцелуи и целую ночь вместе с ней. Еще вчера он бы не решился действовать. Испугался бы своих предрассудков и памяти о прошлом. Но ему удалось побороть Зверя внутри себя, а страхи казались такой глупость по сравнению с тем, что он имел сейчас. Поэтому нужно было довольствоваться моментом. Если загадывать все на перед, это и не жизнь вовсе. Что будет, если завтра мир просто рухнет им на голову, а они не успели еще так много сделать? Побыть вдвоем. Сказать те главные слова. Безмолвное люблю, которое он лучше всего умел показывать телом, нежели словами. И любил как будто это было в первый и в последний раз.
Бен не отмерял часы или минуты. Был рядом так долго, как позволяла это Мария. Его Мария... За эти месяцы, казалось бы, он позабыл ее запах и вкус, но стоило коснуться обнаженной кожи, как все чувства и воспоминания вспыхнули вновь. Он чувствовал себя одурманенным ею и таким счастливым. Хотел показать это Марии, чтобы она тоже чувствовала и смогла отпустить свои страхи. Хотя бы на эту ночь.
Змейка темного ремня лежала от них в опасной близости. Они рисовали ей фантомные головы и воскрешали воспоминания. Сегодня это бы лишь безжизненный элемент одежды. Бездушный предмет, который так и останется лежать на краю кровати до конца ночи. Бен не прикасался к ремню. Не было нужды и желания причинить Марии боль. Он хотел любить ее. Бесконечно долго. До последнего вздоха и стука сердца. Он был зависим ею, по уши влюблен и не хотел переставать это чувствовать. Без любви было гораздо хуже. Существовать, а не жить.
Из его горла вырвался протяжной стон, когда кожа соприкоснулась с кожей. До одури медленно овладевая стройным телом, Бенджамин прочувствовал это сполна. Каждой напряженной мышцой, каждым прикосновением рук и губ. Плоть соединялась с плотью. Обжигающая. Горячая. Такая узкая. Это сводило с ума. Мария сводила его с ума. Он шептал имя между тягучими поцелуями, позволяя обоим сделать вдох. До их встречи у него стоял какой-то ком в груди. Теперь тот будто испарился, толкая его все ближе и теснее к девушке. Руки мужчины ползли по ее обнаженному телу, ощупывая, ощущая, впитывая жар кожи. Пальцы проникали под смятую простынь, обхватывая упругую попку и сминая в сильных ладонях. Толкая ближе, соединяя их тела целиком и позволяя почувствовать каждую пульсацию его напряженного члена. Затем руки поднимались выше. Ласкали спину. Охватывали шею и путались в длинных локонах. Он не успел снять с девушки все шпильки и острые концы врезались в его пальцы. Бен попытался вытянуть их, заплетаясь в белокурых волосах. Шелковистые и густые те струились по его пальцам. Ударяли в ноздри запахом шампуня. Она дурманила его. Заставляла желать еще больше. Стройное и подтянутое тело под ним будоражило и возбуждало. И Мария вся принадлежала ему. Он чувствовал себя совершенно пьяным близостью девушки. Хотел еще, еще и еще. Ненасытная тяга к ней только росла, будоража нервные окончания и выжигая невидимые следы на телах, где их кожа соприкасалась. Не верилось, что эта женщина принадлежала ему. Но она была его. Вся целиком. Здесь и сейчас. Всегда. Даже если об этом молчали их уста. Они знали, насколько крепки их связывающие нити. Чувствовали это. Бен чувствовал. Желал. Обладал. И хотел еще. Как наркоман, добравшись до дозы. Как алкоголик, добывший очередную бутылку. Желание было слишком велико чтобы противостоять и притворяться. Притворства - это не про них.
Они столкнулись телами и время будто остановилось. Как в кадре из кино - мимо проплывали вечно спешащие прохожие, а влюбленные замерли в своем собственном сотканном мире, целовались не замечая ничего и никого вокруг. Им будто на самом деле это удалось. Ночь укрыла их плотным пологом, пропуская лишь тусклые лучи бледной луны. Той крупицы света хватало, чтобы очертить образ любимого тела. Взглянуть в глаза, где таилось его собственное отражение. Мария так эротично смотрелась с его повязанным галстуком на шее. Не хотелось, чтобы она его снимала. Она дала ему возможность забрать ее заколку, он даст ей отрибут своей одежды. Он хотел этого. Дать часть себя. И не только часть Всего себя. Чтобы она не забыла, помнила о нем и мечтала о следующей их встрече.
Шелест простыней обрывался томным дыханием. Бен задыхался. Жар тел нарастал. Губы скользили по изгибу шеи и обратно к щекам, покрывая поцелуями кожу и возвращаясь к пухлым устам. Мысли путались, как и язык, нашептывая любимое имя Марии. Влажные губы касались ее рта, закусывали нижнюю губы. Метались к верхней, просовывая горячий язык между ее припухлых уст. Задвигав бедрами, он овладевал ею с некой жадностью. Пружины под ними скрипели. С каждым разом сильнее, когда Бен наращивал темп. Руки вернулись обратно к ягодицам. Сжимали, притягивая девичье тело к своему паху. Еще. Еще больше. Теснее. Чувственнее. Когда его бедра опускались, пальцы вонзились в беззащитную кожу. Ласкали. Требовали. Забирая часть ее и отдавая часть себя, Бен ощущал себя там, где и должен быть. Рядом с его Марией. Рядом с единственной женщиной, которая значима. С самой любимой, самой сексуальной и желанной. Отбросив в сторону все сомнения и отгоняя ее страхи, он вновь и вновь признавался в своей зависимости к ней. Любил. Боготворил. До последнего бешеного и до одури влюбленного стука сердца.

+1

138

До конца не верилось, что они вместе!  Мария не знала, как долго это продлится. Боялась загадывать наперед. Время притупила боль в сердце. Она больше не туманила чувства и мысли. Желание и необходимость быть рядом с Арчером медленно прорастали на пепелище сожженных надежд. Давать «вторые» шансы чертовски трудно. Страх становится нескончаемой полосой препятствий. Если бы Джайя не взяла дело в свои руки, они еще бы год топтались каждый на своем безопасном берегу, не решаясь сделать шажок на хлипкий, едва выстроенный, мостик. У блондинки будет шанс отблагодарить вездесущую подругу. Она разглядела то, что сама ирландка боялась признавать. Но сейчас даже это стало не важным. Они вместе и ничего не должно иметь значения. За дверями осталась свадебная суета друзей и мужчина, строивший грандиозные планы на Бетанкур. С последним не все так просто. Зная Роджера - он еще станет источником проблем. Она не собиралась утаивать, что знает об их с Ингой маленьком эротическом приключении. Вначале казалось, что его пьяный выбор упростить разговор, но теперь будто открылось второе дно вопроса. Девушку магнитом притянуло к Бену, и они очутились в одной постели. Противостоять его гравитационному полю блондинка не могла и не захотела. Все ощущалось правильным и своевременным. Но у любого решения есть последствия. Делать секрет из бурной ночи в номере Арчера она так же не станет. Секретничая, Бетанкур натолкнет Бена на дурные мысли. Мужчина мог подумать, что она стыдится или жалеет. Лучше получить клеймо легкомысленной и ненормальной в глазах Блэка, чем посеять новое зерно раздора между ними с Бенджамином.
Она все для себя решила, еще не переступая порог номера. Вроде бы вся понятно и прозрачно. Каждый сделал выбор. Род предпочел легкую добычу. Она выбрала трудный путь обратно к разломленному счастью. Оба факта по отдельности воспринимались относительно спокойно, но в общей связке ее поступок можно интерпретировать, как попытку отомстить Роджеру за его «измену». Око за око. Мария хорошо успела изучить бизнесмена и предугадывала ход его мыслей на пару шагов вперед. Блэк мог приписывать ей любые низости. Она не против, если отвергнутому мужчине становилось легче… Но эта версия событий не обойдет стороной и Бена. Он ведь может поддаться на провокацию и тоже так подумать. Решить, что блондинка его использовала дабы насолить новому бойфренду. Подобная низость не пришла бы ей в голову, но Арчер подозревал ее в вещах похуже. Бен изменился и перестал быть легковесным и вспыльчивым. Времена, когда качественный фотошоп разрушил их жизнь на опушке леса, остались далеко позади. Он не будет обвинять Марию в поступках, которые ничем не лучше предательства. Но в сердце все равно засела заноза. Она боялась и не хотела рисковать, проверяя насколько сильно монстр изменил свои повадки.
Лучшим доказательством о опровержением любых сомнений стали бы нескончаемые стоны, крики и главное… оргазмы. И вот начинался ее личный кошмар наяву.  Мария чувствовала себя на пороге катастрофы. Она не могла расслабится до конца. Ее тело с благодарностью принимало поцелуи и ласки. Девушка трепетала каждой клеточкой и тянулась к Бену. Она хотела быть с ним. Даже апокалипсис не смог бы разъединить их сплетенные тела… Все было великолепно. Бенджамин обращался с ней, как наивысшей ценностью. Его руки скользили по взмокшей коже. Губы выжигали невидимые, но ощутимые следы. Девушка шептала его имя, отвечая лаской на ласку. Гладила его спину. Обнимала торс бедрами, не отпуская от себя. Мария не претворялась и не хотела изображать наивысшее наслаждение.  Но стать полноценной за несколько месяцев вдали от монстра у нее не вышло. Бен знал о ее «маленькой проблеме». Они занимались сексом до расставания и Бетанкур всегда оставалась ни с чем… Хотя не совсем верная формулировка… Девушка получала удовлетворение от того, что давала их близость Бенджамину. Она ловила кайф от страсти, проснувшейся в мужчине. Чувствовала себя желанной и почти нормальной… почти женщиной. Сейчас она отдавала всю себя, но этого было преступно мало. Бен был на гране оргазма, а она не могла… не выходило… Волевым решением здесь ничего не исправишь. С каждым движением и поцелуем она начинала дрожать все сильнее. Умоляла не останавливаться слепым взглядом и прикосновениями.  Бенджамин ожидал большего от первого шага к примирению. Во время прощального секса на пороге его квартиры все вышло, как надо. Мария понадеялась, что все проблемы остались в прошлом… Жаль, что ей придется разочаровать своего монстра. Между ними все может закончится, не начавшись… Пока Бен не размыкал объятий, она ловила ускоряющийся ритм его толчков. Двигалась вместе с ним. Открывалась для него. Едва слышно шептала «не уходи» в глупой надежде, что искренности и побитой страхами страсти хватит дабы удержать мужчину рядом хотя бы до утра.

+1

139

Она дурманила его, околдовывала. Притягивала и не отпускала. Как магнит. Как самая сильная из гравитаций. Ее тело, ее запах, родные объятия и жаждущие прикосновения, томное дыхание и сплетения их губ - это все было так до боли знакомо. Дрожь тела усиливалась. Ему хотелось остаться навсегда в этом «здесь и сейчас». Рядом с любимой женщиной увядали все страхи и сомнения. Существовала лишь она. Она. Его ангел. Его Мария. Он шептал ее имя между поцелуями. Хотел почувствовать ее всю. И она давала ему эту возможность. Льнула так сильно к обнаженному телу. Дарила томный стук при каждом ударе сердца. Грудь вжималась в его груди. Их сердца бились в такт и в едином ритме. Общались на одном языке. Как было всегда. Как будет. Бен не терял надежды, что это лишь начало их нового пути. Верил в них. Их крепкие нити не были способны разорваться ни под напором боли, ни под присутствием чужого мужчины. Он отвоюет ее у каждого, кто позарится на его женщину. Заберет. Украдет. Пусть лишь на эту ночь. Плевать. Он сделает так, чтобы эта ночь длилась бесконечно, а их близость не заканчивалась. Никогда. Ни с наступлением утра, ни с их расставанием. Потому что они увидяться вновь. Бен ухватился за связывающие их нити, обмотал о свое тело, держал, крепко сжимая в кулаках. Также сильно держал Марию, прочувствуя каждую частичку ее тела, ловя на губах каждый вдох и рваный выдох.
Бен признал одну правду - он не мог без Марии. Демонстрировал ей об этом каждым движением своего тела, губ и рук. Раньше считал слабостью так зависеть от женщины. Теперь боготворил каждую секунду, проведенную рядом с Марией. Впитывал ее запах, жар плоти и вкус кожи. Каждым прикосновением хотел стереть память о прошлом и впустить в их темные ночи, которые они провели врозь, лучи яркого света. Заполнить настоящее любовью и нежностью. Брать Марию еще и еще. Принадлежать ей, отдавая всего себя. Как будто в последний раз.
Из его горла вырвался длинный стон. Мария звала его и он откликался на ее зов. Пальцы путались в белокурых локонах. Скользили по обнаженным плечам и спине. Забирались между смятой простынью и ее спиной, Бен притягивал девушку ближе к себе. Кончики льнули к выжигающей искрами плоти. Еще. Еще... Бесконечно долго и медленно. Он брал Марию также медленно, растягивая удовольствие и продлевая близость их тел. Бедра двигались. Соприкасались. Тихие шлепки заполнили комнату возбуждающими звуками. Но самыми волнительным все-таки были шепчущие слова, которые рождались на губах Марии. Он впитывал их губами. Целовал, прижимая плоть к плоти. Черпал языком. Скользил по щекам и горбинке носа горячими устами. Полузакрытые веки томили тот свет в ее глазах, которого так не хватало до сегодняшнего дня. Даже если Мария не видела. Он был готов стать ее глазами. Всем, чем она позволит ему быть. Вздохом или взмахом ее густых ресниц. Губы мужчины прижались к девичьим глазам, отпечатывая его рваные выдохи.
- Я здесь, - его дыхание прервалось. Охрипло и звучало лишь для нее одной. Он успокаивал, убеждал девушку в том, что он никуда не денется. Бен как никто другой понимал ее страхи. Ведь сам был таким. Боялся, что Мария уйдет из-за того, что не достоин ее, из-за его тьмы, что когда Зверя станет слишком много, он уничтожит все светлое, что между ними. Его страхи оправдались. Страхам Марии - не суждено сбыться. Никогда. Он будет с ней. Близко. Всегда впереди. Далеко. Всегда за спиной. Подхватит и удержит в своих сильных руках, если она вдруг упадет. С каждым прикосновением и толчком в недра ее естества он твердил ей об этом. - Никуда не уйду, - слова обрывались от переизбытка чувств. Ему хотелось, чтобы Мария верила ему. Он обижал ее там много раз, что его обещаниям не было веры. Но здесь и сейчас Бен не таил ничего. Был истинным собой. Тем, кем всегда хотел быть рядом с Марией. Заболютливым. Любимым. Нужным. Тем, кто любил и не смел отпускать.
Пальцы мужчины еще сильнее сомкнулись на ее плоти. Он тянул девушку к себе. Выгибал ее спину. Льнул широкой грудью и животом к ней. Кожа выжигала следы на коже. Горячо. Необходимо. Слишком желанно. - Я всегда буду здесь... для тебя, - голос дрожал. Бен не мог контролировать тех эмоций, которые шквалом неслись на него как самое сильное из цунами. Ритм его движений становился порывистей. Быстрее. Хаотичней. Кожа взмокла. Скользила по коже Марии. Ему была необходима ее близость как воздух. Неважно, что финалом всего не будет ее оргазм. Он знал об этом и принимал Марию такой, какой она была. Все равно желал как сумасшедший, все равно любил и считал самой желанной из женщин. Его! Всегда его! - Моя... - его ангел... Его Мария. Каждой клеточкой тела он звал ее, хотел почувствовать еще ближе, не размыкая объятий и не отпуская.
Спина Бена выгнулась. Он прибавил ее к матрасу и захрипел ей прямо в губы, вторя желанное «моя». Семя излилось в глубину стянутого и горячего влагалища. Движения его бедер утихли, но он все равно держал Марию в своих крепких объятиях, кутал сильными руками. Глаза смотрели так преданно, переполненные любовью и обожанием. Губы накрыли ее губы, щеки, тяжелые веки, нос и опять рот. Каждый томный поцелуй был доказательством его безмолвной любви. Наклонив голову, Бен прижался губами к изгибу ее шеи. Чувствовал томно колотяшуюся жилку. Хотел обласкать каждый сантиметр ее тела, а потом вновь заняться с ней любовью до самого утра. Желать. Гореть для нее. Любить. Только с ней и только для нее.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » till i see you again ‡флеш