http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/55158.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Марсель

На Манхэттене: август 2018 года.

Температура от +20°C до +31°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Если я сказала, что не брала, значит не отдам! ‡эпизод


Если я сказала, что не брала, значит не отдам! ‡эпизод

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://funkyimg.com/i/2HKeX.png
Время и дата: 21 июня 2018 года, четверг, около пяти вечера
Место: корпус корпорации Амбрелла, внутренние помещения
Участники эпизода: Veronica von Horst & Michael Sternberg
Краткий сюжет: Пора ли считать это началом открытой войны двух конкурирующих корпораций? Или все это лишь отголоски холодного, но напряженного противостояния? В чью сторону качнет весы упрямство женщины с несовместимыми с жизнью амбициями и отчаявшегося в своих заблуждениях мужчины? Время покажет. Главное, чтобы после - остался хоть кто-нибудь, кто смог бы об этом поведать.

Отредактировано Michael Sternberg (22.06.2018 17:43:34)

+2

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Безусловно, Михаэль никогда не заблуждался в вопросах безопасности своих разработок, потому он и перешел на службу в Корпорацию, чтобы защитить не только себя самого, но и будущее всего человечества. Возможно, именно поэтому, он был не настолько шокирован прочитанным, чтобы тут же не подвергнуть анализу каждую замеченную им мелочь. Это была его работа, под чужим именем - та самая, которую он некогда вел еще на правительство Австрии, кое-что для самого себя... Нет-нет, не настолько, чтобы обвинить человека в очевидном плагиате, тогда как Штернбергу вообще не хотелось светить своим прошлым в чуть было успокоившихся его недавним очередным заявлением в научных кругах, но все же, информации было достаточно, чтобы понять, откуда выродились все эти исследования, от какой точки отсчета отталкивался сотрудник "Umbrella", чтобы подвести к своему "беспрецедентному" открытию. Der Hochstapler... И когда только успел.
Не беспокоили инженера чужие лавры, хотя некоторое неприятное чувство скреблось где-то за грудиной, но такие финты не были удивительны в мире, где он жил и работал - в их сообществе частенько разработки "перенимались" друг у друга, идеи - беззастенчиво заимствовались, подкрепляясь только лишь своими собственными данными экспериментов, и в каком-то смысле, это было совершенно правильно, поскольку все эти интеллектуальные ресурсы являлись собственностью всех людей без исключения. Михеле всегда мыслил в самом широчайшем смысле, и с его стороны было бы крохоборной мелочностью предъявлять претензии к этому несчастному мошеннику, вот только... Во-первых, именно эта конкретная работа никогда не находилась в широком доступе, в особенности, нюансы ее экспериментальной и доказательной частей, что уже могло бы напрячь и без того страдавшего паранойей мужчину, а во-вторых - человечество еще не было готово к принятию и использованию этих данных. В своих изысканиях Штернберг всегда ходил по лезвию бритвы, растягивая границы дозволенного до скрипа зубов заседателей ВОЗ, но никогда не давал в чужие руки столь опасные материалы, которые без его контроля и колоссальной работы мысли, могли не просто привнести на планету очередную пандемию, а и вовсе уничтожить все живое на ней. Потенциал у них был самый разрушительный, что же говорить о том, что некто, куда менее искушенный в аспектах подобных тонкостей, мог запросто погубить и целые виды, и все мечты и чаяния герра доктора насчет трансгуманизма и победы в их сумасшедшей гонке со смертью. Эти ресурсы не должны были находиться ни у кого, кроме него, и их следовало изъять, покуда еще не стало слишком поздно.
Все это, конечно, выбило Штернберга из колеи, как никогда заставив его понервничать и обратиться к собственному руководству со своей безотлагательной проблемой, а уже через него, получив доступ и контакты к "Umbrella", связаться с ее представителями, в подробности подобной спешки и непреклонности не вдаваясь, но требуя и встречи, и обсуждения условий передачи полного пакета всех наработок и самой технологии, с их последующим уничтожением. Было не удивительно, что они отказались. Раз за разом, его требования натурально игнорировали, сколько бы попыток найти общий язык не предпринял Михаэль, в конце концов, попросту срываясь и бросая телефон об стену под отборный немецкий мат, который человек его статуса и образования, как будто бы и знать не должен был. Все было напрасно, в то время как бесценные мгновения умирали прямо на глазах мужчины, он ходил сам не свой, отсчитывая дни, недели... и месяц - месяц прошел с тех пор, как он впервые собрался с духом, обглотался таблеток и набрал номер этой verfluchte Bande. Впрочем, надежды он не терял, и, как оказалось - не напрасно. Как-раз в это время с "Massive Dynamic" по скрытым каналам связался человек, намеревавшийся не только подписать с Корпорацией контракт на кругленькую сумму, но и вошедший в ее ряды с далеко не пустыми руками - грубо говоря, он слил всю имеющуюся у него в доступе информацию по поводу в последнее время так интересующих их наработок. Возможно, именно в этот момент Михеле слегка поколебался насчет своего безупречного атеизма и веры в статистические вероятности, поскольку настолько необходимое ему стечение обстоятельств казалось поистине невероятным. Дело оставалось только за тем, чтобы воспользоваться этим подарком судьбы. Правда, ученый был совсем не из тех людей, которые были на это способны.
Неудивительно, что с этой поры враждебная корпорация стала куда более сговорчивой и с поразительной лояльностью отнеслась к назначению встречи на своей территории, да вот хотя бы... после грядущего симпозиума, на которой он как-раз приглашен. Но это было все еще лишь малой ступенью к достижению этой невозможной цели. И все же... все же, Штернберг в какой-то мере рассчитывал на здравомыслие людей, хотя и тяжко в нем сомневался, к сожалению, прекрасно в этом разбираясь.
Это - смертельная опасность. Это - Чума. Это - проклятье. Настоящий вирус - само человеческое заблуждение, будто кто-то может управлять этой сокрушительной мощью механизмов природы. Заблуждение - главный наш бич, и наша погибель. Думать о том, что у нас еще есть время, убеждать друг друга, что ничто в этом мире не способно нас одолеть, и только мы ставим на колени свою планету, призванную нам служить. Откройте же свои глаза, люди. Мы гибнем. Мы рождаем мертвых детей. И убиваем свой мир своею же скверной. Ему пришлось изрядно подготовиться к этому мероприятию - для этого он даже принял препараты посильнее, чтобы никакой страх, неуверенность, паника, ни что другое человеческое не способно было остановить его на пути к необходимому.
Все также усложнялось тем, что его бессменная ассистентка пребывала в командировке в Европе, куда он лично ее и отправил за тем, что сейчас если и казалось несравнимо незначимым, но все же точно также работало на его Идею. Вырвать ее прямо сейчас - означало бы провал всей их авантюры, чего Михаэль не мог допустить, тогда как и сам вполне мог бы справиться с грянувшими обстоятельствами. Даже если руки его мелко подрагивали на руле бронеровера, а верхнюю пуговицу рубашки пришлось расстегнуть, чтобы не задохнуться от волнами прокатывающего по телу волнения - все это можно было бы списать на его обыкновенную прелюдию к сцене, лишь вступив на которую он преображался до полной неузнаваемости, раз за разом донося до публики совсем не то, чего от него ждали организаторы, а лишь то, что хотел вложить в их сердца он сам. И пусть после каждого выступления его телефон обрывала ВОЗ, а шеф метался в гневе по кабинету, уже не однажды проклиная тот день, когда впервые задумался завербовать не раз на то время скандально заявившего о себе австрийского биоинженера - Штернберг продолжал вести свою непоколебимую политику, так или иначе, но добиваясь своего. Если не сейчас - то через пытливые умы своих студентов.
Он приехал на этот праздник, но весь вечер держался в отдалении от всех, пару-тройку раз едва ли перекинувшись приветствием со своими приятелями и обсудив с ними последние тенденции в исследованиях. Он готовился к своему очередному восхождению, очередному жаркому спичу, а еще к тому, что натурально сводило его с ума в последние несколько дней. И стоило бы, возможно, для чистой формальности подойти к той высокой блондинке, что изящно вела беседу с представителями европейского фармацевтического холдинга, но все же порешил оставить этот знаменательный момент до конца своего выступления, к тому же уже вполне грядущего за то время, покуда Михеле пытался собраться с силами и со всем своим знанием английского, чтобы произвести на эту леди наилучшее первое впечатление, поскольку иного шанса на это у него уже не будет. И он вышел на сцену.

Отредактировано Michael Sternberg (22.06.2018 19:56:32)

+2

3

- Идеальная женщина. Надеюсь,  в этой клумбе никто не захоронен. – Доминик замер в нескольких шагах от стоящей на коленях перед клумбой с розами Вероникой. Для собственного удобства он прятал руки в карманах своих классических строгих брюк.
- Если ты сойдешь с дорожки и потревожишь высаженные фиалки, то мне придется готовить еще одну клумбу.- Ви оглянулась на голос через плечо и немного погодя отложила миниатюрные грабли в сторону, а лопатку, которой рыхлила податливую почву, воткнула в землю рядом с клумбой.- Четвертую на этой неделе. – Пока Вероника выпрямлялась и стаскивала со своих рук садовые перчатки, ее собеседник демонстративно ослабил узел своего галстука и шумно сглотнул. 
- Какими судьбами Дом? – Вероника заулыбалась, как только они встретились лицом к лицу.
- Твоя кофемашина варит лучший кофе во всем пригороде, я не смог устоять. – Пожимая плечами, произнес адвокат, отводя плечо и пропуская вперед по дорожке свою спутницу и, только после этого неторопливо направился следом.
Они вошли в светлую и просторную кухню через раздвижные двери, что вели в сад за домом, устроившись со всеми удобствами за мраморные столом, что по задумке дизайнера занимал приличную часть центра комнаты.
- Взгляни на эти фотографии. – Доминик медленно подтолкнул  к Веронике папку, та проехалась по глади стола и замерла под ладонью Ви. – Может быть, ты узнаешь этого мужчину.  Вероника заметно напряглась.  Всякий раз, когда ее просили вспомнить чье-то лицо или как этот человек может быть связан с ее жизнью, все это приводило к нежелательным последствиям, вплоть до ночных кошмаров и паранойи.  Она с опаской приоткрыла папку, вытягивая из той первый снимок, помедлив, поднесла его ближе к лицу, вглядываясь в детали фото. Человек на фотографии был ей незнаком.  Она хмурится, будто бы ее заставили решить арифметически сложную задачку. «Я могу никогда его и не вспомнить». Мысль пришла в голову сама собой, вместе с ароматом кофе, который распространялся по кухне.
- Извини,- слегка, пожимая плечами и двигая от себя по направлению к Нику папку, Вероника покачала головой. – Этот человек мне незнаком.
Ее ответ определенно расстроил Купера. Он поерзал на стуле, отбив по мраморной столешнице костяшками своих мощных пальцев незатейливую мелодию.  Закрыл папку, хлопнул по ней ладонью, кивнул.
- Я так и думал.
- А что он натворил? Кто это вообще? – Вероника наполнила кружки ароматным напитком и вернулась к столу, поставив одну из кружек перед Домиником. Ник помедлил с ответом, вместо этого он потянулся к пиджаку, который накинул на спинку стула и вынул из внутреннего кармана портсигар. Вынул сигарету и свою потертую зиппо, закурил. Во всех движениях адвоката, в том, как он подносил зажигалку к кончику своей сигареты, как после захлопывал ее, а вслед за ней и портсигар,  сквозила нарочитая небрежность. Эффектно, публично, резко —   таков его стиль. Вероника в свою очередь придвинула к нему ближе пепельницу и, дотянувшись до пульта, что лежал все на том же столе, включила вытяжку, которая к счастью, работала бесшумно и не мешала их разговору.
- Он утверждает, что у корпорации есть то, что принадлежало ему. Точнее принадлежит, и по сей день.  Якобы часть наработок попало не в те руки, и теперь они были переданы в руки корпорации не совсем законно.
Вероника сделала глоток кофе, слегка щурясь.
- Можно подумать в корпорации что-то делается законно. 
- Я бы попросил… - Доминик обиженно и вместе с тем демонстративно фыркнул, стряхивая пепел с сигареты в пепельницу. – Если ты помнишь, я еще представляю ту самую законную сторону, которая работает на благо корпорации «Амбрелла».  Вероника нахмурилась и замолчала, прекрасно понимая, что ее без долгих размышлений сказанные слова, задели Доминика за живое. Он быть может, разделял ее чувства к корпорации, как никто другой, зная о том, что Амбрелла  оставила неизгладимый отпечаток на жизни его подруги. Но это вовсе не означало, что Ник позволит плохо отзываться о работе, которой он посвятил всего себя в какой-то момент, разменяв семью и семейное счастье на отели, перелеты и заключение сделок, благодаря которым он решал проблемы людей работающих на корпорацию.  Вероника вскинула руки в примирительном жесте. Но, кажется, что ее собеседник ее уже не слушал.
- Почему этот человек так тебя волнует? – Не скрывая своей озадаченности, спросила Вероника, облокачиваясь на стол и сцепляя перед собой пальцы в замок. – Если это действительно его наработки, то, скорее всего он их просто продал кому-то за бесценок,  - Вероника пожала плечами, - вероятнее всего кому-то из тех, кто собирает информацию для «Амбреллы».  Она сама не верила в то, что говорит об этом, что покрывает корпорацию спустя столько лет, пытаясь обелить руководство, которое на самом деле было вполне способно заполучить наработки неизвестного ученого незаконным путем.
- Мы должны выяснить, как эти разработки попали в руки корпорации. И законно ли это. – Неожиданно даже для себя выдала Вероника, выпрямляясь и упираясь ладонями в стол.
- Говоришь прямо как супергерой комиксов, - хмыкнул в ответ Доминик, потушив сигарету о дно пепельницы. Было видно, что слова фон Хорст его озадачили, поэтому он осторожно поинтересовался тем, что так его беспокоило.  – Ты же в курсе, что Голду это не понравится? Ответом Ви была крайне злорадная усмешка, на которую она была способна. Она придвинулась ближе к Нику, почти, что столкнувшись с ним нос к носу.
- Разумеется. Иначе, зачем это все вообще затевать.


***

Она ни разу не остановилась и, казалось, не нуждалась в передышке. С аккуратной прической, легким макияжем, в элегантной одежде Ви чувствовала себя неотразимой. Мысль о том, что она всегда должна выглядеть безупречно была привита ей матерью, именно Беата утверждала, что никакие посторонние мысли недолжны,  отвлекать ее от важных дел. Когда фон Хорст преисполнялась любовью к себе, то работа спорилась, сделки заключались одна за другой, а клиенты становились сговорчивыми. С момента, как вошла в зал, Вероника каждую свою минуту уделяла кому-то из присутствующих. Складывалось впечатление, что эта женщина знакома со всеми приглашенными гостями и чувствует себя как рыба в воде. Что ж, впечатление было ошибочным. Она никогда не погружалась в дела корпорации настолько глубоко, чтобы разбираться в формулах и заметках на полях в блокнотах ученых.  У нее были деньги и возможности нанимать людей, которые делали это за нее. Чтобы понять,  о чем говорит ее окружение и что значит тот или иной термин, ей приходилось гуглить.  Исследования и снова исследования, всякий раз, когда она меняла одну компанию на другую,  везде звучало что-то из ряда научных открытий, которые изменят мир.  Время от времени Вероника смотрела поверх голов гостей, чтобы наконец-то разглядеть в толпе знакомое лицо Доминика. Адвокат ее семьи и по совместительству близкий друг, обещал присоединиться к ней, но время шло, а он все так и не появился. Кусая губы, Вероника старательно пыталась скрыть свою нервозность за бокалом шампанского, который ей за последние полчаса уже успели заменить дважды. Мужчина, стоящий в отдалении, этакий одиночка, привлек ее внимание. Она нахмурилась. В это было сложно поверить, но, кажется, именно его фотографию сегодняшним утром Доминик предлагал, как следует изучить. И почему она была столь легкомысленной, что не спросила иных деталей об  этом незнакомце? Вероника в спешке отвела взгляд, чтобы не выдать своей неумелой слежки. И улыбнулась кому-то из тех, кто стоял рядом с ней. Мужчина, заинтересовавший ее, двинулся к сцене и она не хотя, но ведомая женским любопытством двинулась за ним, пробираясь ближе к сцене, чтобы в случае скорого выступления незнакомца не упустить его из поля зрения.

+2

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Собравшиеся умолкли в предвкушении. Он всегда производил фурор, насколько бы безобидна ни была тема его докладов - все знали, что получат зрелище, и Михаэль добивался того, чтобы вновь встряхнуть эти разжиревшие умы человечества, чтобы заставить задуматься, как бы они ни воспринимали его. С позитивом или негативом - все одно, никто не останется равнодушным, насколько бы им того ни хотелось. К его недолгим годам, у Штернберга уже набиралось порядком недругов, скептиков и просто несогласных, далеких от подобных материй, но сколько же им в противовес находилось последователей... Его идеи были резкими и жесткими, он неустанно твердил о грядущих катастрофах, о бездействии научного круга, политиков и каждого из присутствующих, доктор жарко придерживался своей нерушимой позиции, не просто провоцируя, но подкрепляя каждый тезис результатами точных исследований, данными, доступ к которым ему щедро открывала Корпорация и которые шокировали жаждущую острых эмоций публику. Он высмеивал эпоху потребления, мелочность и единоличность, он говорил о личных правах и свободах, что губили человечество скорее, нежели самые вирулентные инфекции - все их проблемы происходили от неверного взгляда на происходящее. Чего добивался он?.. Они должны были быть готовы, когда придет время. Каждый из них, весь мир - никто не останется безучастным. И только сильные способны будут выжить в неизбежном Апокалипсисе. Они не желали замечать очевидного, они закрывали глаза на факты, и Михеле не мог примириться с их слабовольной слепотой, они должны были видеть, они должны были смотреть, слушать и слышать, они должны были испытывать ужас и страх, они должны были задуматься. Они имели право знать. Я пожертвую миллиардами ради лучших из лучших. Он умалчивал лишь об одном - о том, что они не готовы были еще принять. О тех средствах и путях, что должны были их спасти. И в чем основная причина была того, от чего они приблизились к катастрофе, не той, что вскоре заставит их пожирать друг друга, а что тлела коварным пламенем уже долгие годы, и с чем так многие не решались бороться в открытую.
Его выступление, как и водится, замыкало вечер докладчиков, вновь наделало шуму и не позволило бы несчастному ученому прорваться сквозь взвинченные ряды гостей, а потому он ретировался через кулисы в служебные помещения, откуда просил персонал указать ему дорогу к выходу, в мгновение ока растеряв весь запал, противоречиво присущий ему на сцене, будто в нем умудрялось уживаться двое людей разительно отличавшихся темпераментов. На фуршет биолог уже возвращаться не собирался, ему бы не хватило самообладания повстречаться лицом к лицу с разразившейся бурей и поднявшимся ропотом обсуждения, о которых он все равно позже узнает из прессы, когда пик действия препаратов уже сходил на нет, и Штернберг судорожно глотал таблетки на скором ходу, запивая водой из собственной бутылки, на которой горделиво красовалась эмблема "Massive Dynamic", и никакой другой он старался не употреблять, как и остального прочего. Возможно, что-то из его соображений вытекало из нездоровой подозрительности, но даже если оценивать ситуацию с большей трезвостью - его вполне могли отравить, кто угодно, претендентов хватало - он слишком многим успел перебежать дорогу, а его разработки повышали и без того заметное влияние Корпорации в области биоинженерии.
Тем временем, ему все еще предстояла обещанная встреча с представителем конкурентов - именно эту дамочку он и остался караулить на выходе из зала, попросив одного из секьюрити передать фрау фон Хорст о том, где он ее ожидает, и чтобы та не особенно медлила, покуда им еще было позволено уйти вместе незамеченными, поскольку герру доктору не хотелось порождать никаких пересудов ни по поводу сотрудничества обеих корпораций, ни о своем личном интересе к данной стороне. А потому он и заметно нервничал в недолгом, надо отдать должное аккуратной фрау, ожидании, но все же позволившим ученому успеть послать к Teufel всех этих безответственных несобранных американцев, не ценивших ни чужое время, ни свое собственное. Они не понимали, никто не понимал, что настолько хаотичное использование сверхценных идей могло привести к настоящей гибели, ко всему требовался исключительный подход, жесткий контроль и бесконечные испытания - те, кто не придерживался подобных воззрений, был попросту преступником, причем в самых глобальных масштабах. Возможно, Михеле удалось бы смягчить все последствия чужой неразумной игры, но ведь еще лучше было бы и вовсе предотвратить несчастье. Die Dummkцpfe. Была дорога каждая секунда.
Любой другой на месте Штернберга заподозрил бы себя в упрямом проклятом невезении, еще с тех пор как убили Анне, как ему угрожали, как и без того неустойчивая психика дала сбой, а теперь вот это - уничтожить свое собственное детище, вот что было задачей мужчины, но для начала было необходимо получить его обратно в безраздельное пользование. Он не ведал, насколько вменяемого человека представили ему для переговоров и как именно отреагирует она на, отнюдь, нескромные заявления, ведь, чтобы встать на место Михаэля, чтобы до самого конца разделить его соображения, мотивы и требования, нужно было быть, по крайней мере, самим Михаэлем, не меньше. Нужно было отринуть все земное, все обязательства, все выгоды и личное мнение, чтобы понять, насколько действительно опасно для жизни позволить кому угодно вести разработки по этим данным, о том, что человечество все еще не готово для подобной ответственности, что слишком многие в этом мире исходят не от всеобщего блага, а от своего собственного - кем окажется эта женщина? Как отнесется? Предполагать заранее было бы глупо - все, что сумела нарыть для герра доктора служба безопасности, не имело никакого значения в подобных материях. Все зависело исключительно от самого человека, от того, чем он жил, от того, чем руководствовался в своих решениях и насколько был интеллектуально открыт. Больших надежд мужчина не возлагал - он изначально готовился к любому исходу их беседы, кроме одного-единственного. Он мог больше не покинуть этих стен.
Как уже говорилось, Вероника фон Хорст откликнулась на его просьбу практически сразу, едва ли изрядно задержавшись среди гостей, но Штернберг все равно не удержался от того, чтобы скользнуть взглядом по циферблату часов на запястье, прежде чем за руку поздороваться с приблизившейся женщиной, оказавшуюся едва ли не на целую голову выше самого гения.
- Рад наконец повстречать вас, фрау фон Хорст, - деловито начал мужчина, памятуя, скольких сил ему стоило добиться хотя бы этого мимолетного внимания к своей скромной персоне. - Мое имя - герр доктор Штернберг. Я надеюсь, вас поставили в известность по какому именно поводу я вынужден обращаться к корпорации "Umbrella". Нам понадобится более подходящее помещение, где мы могли бы незамедлительно разрешить все наши вопросы и разногласия, - и при этом он был бы рад обнаружить отсутствие любого сомнения на точеном личике принимавшей его особы.

+1


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Если я сказала, что не брала, значит не отдам! ‡эпизод