http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Марсель

На Манхэттене: сентябрь 2018 года.

Температура от +12°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Нарисуй мне лето цвета твоих глаз ‡эпизод


Нарисуй мне лето цвета твоих глаз ‡эпизод

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время и дата:
июль 2018
Место:
School of Visual Arts, летние курсы
Участники эпизода:
Danny Brooks | Eric Daniels
Краткий сюжет:
Победитель получает все! А талантливый победитель - чуточку больше.

+2

2

***
Это странно и очень волнительно очутиться здесь, в этой Школе. Именитое заведение для лучших из лучших или для тех, кто может себе позволить оплатить полный курс обучения - он столько о ней читал, столько известных художников выпустили эти стены, а теперь он и сам стоит в них, откровенно нервничая.
Для Дэнни это мечта, непозволительная роскошь даже в собственных фантазиях. Его семья только-только выбралась их той ямы, в которую ее вогнали травма старшего ребенка и последовавшая за ней реабилитация. Один протез стоил очень много денег, а ведь его приходится менять по мере роста Дэнни. Родителям хочется, чтобы он чувствовал себя полноценным человеком, ничем не обделенным и не скованным в своих действиях, поэтому на пятнадцатый день рождения ему подарили бионическую руку, самую совершенную из тех, что можно было достать. Но ведь через какое-то время и ее менять придется, а это означает новые траты, а учеба в этой Школе станет просто неподъемным грузом для семьи.
Дэнни уже думал взять подработку, чтобы хоть немного облегчить хлопоты родителям и зарабатывать самому. У него даже начало получаться, но этого было явно не достаточно. Ладно, что хоть летние курсы при этой Школе будут для него бесплатными, как для победителя конкурса. Это ли не счастливая случайность?
Мисс Клара Лившиц, его лечащий врач, сказала бы, что нет.

***
двумя неделями ранее
- Почему ты не хочешь выставить свою работу на конкурсе?
Сегодняшний сеанс психотерапии начался с того, что Дэнни опоздал практически на полчаса. Не сказать, чтобы он так уж спешил, но  ему хватило совести позвонить мисс Кларе и предупредить ее о том, что по Нью-Йоркским пробкам после курсов он, скорее всего пропустит назначенное время.
Врач не удивилась, только сказала, чтобы тот приезжал, и что он будет последним ее пациентом на сегодня, а еще, что у нее будет время передохнуть и выпить кофе, о котором метала последние два часа, проведенные с трудными случаями. На том и сошлись.
Чашку кофе предложили и Дэнни, когда тот весь в мыле влетел в офис, сгружая прямо на пол громоздкую папку для работ, а следом и рюкзак. Поприветствовал секретаря, женщину немолодую, но привлекательную и улыбчивую, и проскочил в кабинет с извинениями.
Потом они пили кофе, обсуждали события за неделю, произошедшие в жизни Брукса и практически под микроскопом разбирали их. А потом Дэнни, набравшись смелости все-таки показал свою недавнюю работу, чего раньше никогда не делал. Он только сегодня ее закончил, потому и задержался. Мистер Лингвистон еще несколько минут после окончания занятий уговаривал его отдать работу на конкурс, но Дэнни, с присущей ему категоричностью, отбрыкивался как мог. В итоге он малодушно сбежал, прихватив картину с собой. В конце концов, это только его дело, отдавать работу на суд широкой публики или нет.
- Вы же знаете... - нахмурился мальчишка, оставляя пустую чашку.
- Что знаю? - губы мисс Клары складываются в ироничную улыбку. Она его дразнит, совсем чуть-чуть, считает, что он слишком зацикливается на своей проблеме. И что говорить о ней лишний раз даже полезно, чтобы показать, как все надуманно и преувеличенно.
Он только вздохнул, сложил было руки на груди, показывая упрямство и не желая развивать мысль, но под ее взглядом сдался.
- Смотр будет среди своих. И на таких мероприятиях обязательно найдется кто-нибудь пришибленный толерантностью до такой степени, что отдаст главный приз мне только потому, что я... - он описал глазами полукруг и помахал у себя перед носом протезом руки. - На фиг нужно так позориться.
Клара Лившиц понимающе кивнула. Дэнни терпеть не могу говорить о своей руке, но еще больше ненавидел, когда кто-то посторонний акцентирует на ней внимание и начинает его жалеть. Это доводило его до тихого, но контролируемого, бешенства.
- Но ты ведь хотел бы? На конкурс?
- Хотел. Только там, где никто меня не знает, чтобы все честно.
- Пожалуй, у меня есть идея.

***
Откровенно говоря, Дэнни не волновался за свою конкурсную работу, не потому что привык задирать нос, не видя себе равных, а лишь потому что очень критически относился к собственным способностям. На такого рода мероприятиях всегда хватает куда более талантливых живописцев, чем он. Однако сам факт участия, придавал Дэнни уверенности, а так же возможность немного пофорсить перед приятелями из школы и с подготовительных курсов.
Подавали работу в последний момент, впопыхах. Мисс Клара, у которой случайно завалялась  подходящая листовка, помогла ему подать заявку и, об это этом Дэнни, конечно же, никогда не узнает, пробиться на конкурс едва ли не через целый заградительный отряд в лице отборочной комиссии. Клара Лившиц надавила на одного своего знакомого, кое-что пообещала, где-то пригрозила, пользуясь своим положением, но добилась того, чтобы картину Дэнни Брукса допустили до участия. Победа не была целью, но стала приятной неожиданностью. Дэнни, словно оглушенный, сжимал в руке сертификат на награждении и, несомненно, радостный.
"Подумать только, целый месяц в этой школе! Учиться у лучших! Ох, интересно, кто же будет преподавать..." - изводил он себя догадками вплоть до самого дня "Икс".
Часть той эйфории все еще плескалась в нем от борта к борту, замешиваясь на волнении в пьянящий коктейль, когда он вошел в учебный класс и занял одно из свободных мест.

Отредактировано Danny Brooks (29.07.2018 14:03:29)

+1

3

Просторное помещение отведенное под лекционный зал, было сплошь заставлено рядами кресел. Практически каждое из мест куплено, подарено, возможно даже выстрадано и заработано через нелегкий труд. Кому-то просто повезло родиться в семье с огромным достатком, а кто-то родился помазанным Господом - таким себе одаренным простачком из нищего района. Впрочем статус и положение в обществе неважны, если в человеке живет талант, а бесконечный источник вдохновения влечет его за собой. Человек проживающий жизнь стандартно - это бесцветная масса лишенная скрытого смысла. Люди с особыми взглядами на жизнь и способные разглядеть прекрасное в самых простых вещах - творцы безупречного. Яркие и теплые краски их сердец вызывают атомный взрыв подсознания, несущий только положительные эмоции. Плоды их воображения, шедевры выходящие из-под кисти истинно искренних созданий - бессмертное наследие. Его нужно беречь, им следует дорожить, его нельзя безжалостно уничтожать, так как случалось в не самые спокойные времена истории человечества. Рукописи не горят? Краски на картинах великих художников не блекнут? Так же как память человека подвержена искажению, так и бесценные творения могут кануть в лету. Покрыться пылью, обрасти слоем грязи, умыться кровью войн вековой давности. Вот только бы жить! Быть чьим-то криком и последним вздохом, оставить после хозяина память и раскрытые им тайны мироздания... В этом вся суть настоящих творческих людей - оставить после себя бессмертный след просвещения. 
- Кто-нибудь из вас уже успел оставить за собой вечную память? - вопрос преподавателя пролетел через весь зал и заставил студентов впасть в состояние неловкости. Многие подумали - "он смеется над нами?". Но Эрик Дэниелс был из тех людей, которые говорят слишком прямолинейно и требуют от окружения аналогичных реакций. Нет, он не пытался высмеять молодых людей, которые в принципе находились на исходной точке своего творческого самопознания и наверняка еще не определились с главной жизненной целью. Спрашивать их о чем-то весомом и драгоценном, все равно, что раскрыть тайны скрытые под семью замками. И все же...
- Впрочем, что это за слово - вечность? Оно не подвластно нашей физиологии, потому как тело человека однажды умирает. Способна ли душа жить вечно? - взгляд Эрика выборочно пал на очень миловидной внешности парня. Художник говорил и говорил, не сводя с мальца глаз, веки которых, словно потеряли способность моргать. Два безумно проницательных голубых омута напирали на юношу до тех пор, пока тот не показал через дрожь и суетливость, по-детски невинный акт смущения. - Ученые пытаются доказать факт переселения души и отделения её от тела в момент смерти. Что ж, я не имею ничего против таких экспериментов, но сам являюсь приверженцем иной теории. Душа и есть та самая вечность. В ней память прожитых лет, испытанных эмоций и охладевших чувств. Каждый, кто сегодня явился на мою лекцию с целью просвещения в области художественной живописи, обязан уяснить эту теорию. Каждый раз прикладывая кисть к полотну, вы обязаны помнить, что оставляете на холсте вечную память и часть своей души. Чем уникальнее и ярче ваше творчество, тем прекраснее ваша душа.
По сути Эрик хотел сказать, что бездарное творчество не живет долго, и без развития, человеку не дано стать настоящим художником. Также он прямо намекал на то, что не даст никому работать спустя рукава, а выскочек ждет оправданное изгнание из мира живописи.
- Меня зовут Эрик Дэниелс. Я буду вашим преподавателем начального курса художественной живописи в течении месяца. По истечении этого срока, мною будут определены трое лучших студентов, которым предоставят возможность бесплатного годового обучения в Вижуал Артс.  Наши занятия будут отчасти лекционными, но в основном - это практика. Её будет много и не ждите от меня особого снисхождения, если забудете отличие карминно-розового цвета от киновари. - никакого шутливого настроения, никакого намека на улыбку. Эрик казался непроницаемым и весьма отстраненным. Он никогда не работал с детьми, которыми по сути являлись все присутствующие. Он поставил перед собой цель сделать из этих ребят профессионалов, но пока не мог представить сколько ему понадобиться времени, чтобы привыкнуть к их взглядам. Впрочем, его слишком скоро перестала волновать эта несущественная проблема. Как истинный ценитель прекрасного, Дэниелс не мог не отметить на фоне общей серой массы ярко пылающий "цветом суеты" эксклюзивный экспонат. Отойдя от своего стола и взяв с него карандаш и листок бумаги, художник направился прямиком к мальчишке, которого выделил среди всех студентов.
- Нарисуй частичку вечности, а после лекции отдай мне. Это в качестве индивидуального экзамена, студент.
А после была долгая вступительная часть, которая утомила и самого Дэниелса, но как ответственному человеку, ему хватило терпения закончить её и подвести логичный итог понятный каждому из студентов. Поблагодарив аудиторию, художник собрал вещи и очень быстро удалился. Идя по просторному коридору, весьма отличающемуся от обычных школьных, переполненных большим количеством мельтешащей молодежи, Эрик вдруг остановился перед витражным окном и завороженно уставился на небо. Оно с трудом просачивалось через черствые груды зданий центральной улицы Манхеттена, ложась на крыши и украшая своей ультрамариновой чистотой всю округу. Дэниелс не смог скрыть скромно промелькнувшей на его лице полуулыбки.

Отредактировано Eric Daniels (29.07.2018 13:20:12)

+1

4

Как унять поселившуюся в пальцах дрожь? Нет сил выносить взгляд этих глаз, пронзающий насквозь, вынимающий обеспокоенную душу. Словно кролик перед удавом, сидит не дыша, ожидая своей участи: съедят или же помилуют, а может заставят медленно умирать от страха. Так или иначе, а он не в силах оторвать взгляд от человека, который вещает перед классом. Отвлекшись от суетливого раскладывания вещей, он так и замер, неестественно прямой, пойманный на крючок чужого взгляда. Выдержать его напор смог бы разве что безрассудный, никак не Дэнни. Через минуту, две, три... через целую вечность, плещущуюся где-то на дне этих голубых глаз, он смог пошевелиться. Опустив голову и втянув ее в плечи, нахмурив брови и закусив губу, он постарался сделаться незаметнее, вцепившись в альбом, как тонущий - в спасательный круг. В этом взгляде было то, чего он так боялся в людях: интерес к своей персоне, отличный от того, каким обычно награждают наставники своих учеников, отчего у мальчишки спина под футболкой покрылась испариной. Эти безумно прекрасные глаза были средоточием всех откровений мир, от этого становилось страшно. Он предпочел бы сбежать отсюда, но тогда как он объяснит доктору Кларе, почему с такой легкостью бросил то, ради чего было приложено столько стараний.
Суета, поднята им не осталась незамеченной, но это Дэнни успокаивало. Пусть его сочтут незрелым ребенком, каким он, по совести, и являлся, чем он будет переживать то, чего всегда сторонился. Даже первая в жизни влюбленность была задушена им самим: не сумев разобраться в себе, постоянно комплексуя он вполне сознательно оттолкнул человека, который ему нравился и не пожелал бороться. В точности, как и сейчас, хотя на деле ничего еще не произошло, но предчувствие... Предчувствие глодало его все время лекции после того, как учитель, мистер Дэниелс, зачем-то выделив Брукса из толпы других студентов, подошел и дал задание, заставившее парня крепко задуматься и перестать вслушиваться в происходящее вокруг.
"Что ему за дело до меня? - Прекрати о нем думать. Он специально. Ищет слабое звено. - Но ведь я и есть это звено. - Не пори ерунду, работай." В мыслях ведя диалог на два голоса, то страдая от сомнений, то зло одергивая себя, Дэнни взялся за краски. Его левая рука жила собственной жизнью, отдельно от мыслей и глаз, которые были сосредоточены каждый на своем. Лист перед ним окрашивался в оттенки голубого, красного и зеленого, расцветал сочными всполохами и хрустально-прозрачными бликами. Когда Дэнни закончил и поднял голову, занятия завершились и больше половины студентов успели уйти, как и преподаватель, которому нужно было отдать работу. Рассеянным взглядом проводив спину парня, который на вопрос "а где же мистер Дэниелс" лишь отмахнулся от Брукса, школьник встал с места и собрал свои вещи. Листок с работой в папку вкладывать не стал, давая краскам еще немного просохнуть. Под прояснившимся взором изображенные мотивы казались ему странными, а еще он понял, что никогда не рисовал так быстро и так вдохновленно. И тем не менее, он был недоволен. Все это сделано на скорую руку, слишком размыт смысл изображения и его посыл.
- Ничего из этого не выйдет.
Бормоча себе под нос, Брукс повесил на плечи рюкзаки покинул класс. Ему хотелось надеяться, что мистер Дэниелс попросту забыл о задании, как и о нем самом; что это была своего рода шутка или попытка заставить недорослей задуматься о том, что останется в этом мире после них. Для чего они желают стать художниками. Раскручивать нити собственных подозрений и умозаключений можно было бы в любую сторону, и он еще поговорит на эту тему с мисс Кларой.
- Я думал вы ушли, хотя сказали отдать вам работу после лекции,- заприметив в коридоре потерянного было учителя, Дэнни приблизился к нему вплотную, отрывая того от благостного созерцания видов за окном, и протянул листок с работой. - Вот. Не уверен, что правильно уловил суть задания и то, что вы от меня хотели.
И только теперь он осознал, что голубой цвет с его работы поразительно точно отражает цвет глаз этого молодого мужчины, будто их раскрашивали из той же палитры. Небо на картине, окрашенное любопытным румянцем, глядело на него через хрусталь подвешенных в нем сфер, отражающихся в бирюзовой пене моря. И лишь где-то за краем, тонкая и изогнутая полусферой, точно бровка капризной дамы, но  от того не менее пугающая, простирается безграничная, бесконечная тьма. Дэнни отступил на шаг и хотел было уйти, но передумал, вспомнив начало лекции.
- Но ведь однажды не останется ничего. Ни людей, ни памяти о них, ни рукотворных артефактов. Все уйдет в землю, рано или поздно станет пылью. Кто прочитает наш посыл, а когда прочитает - поймет ли? Но если каждая прекрасная душа на земле отдаст свою часть, свой голос - и из миллиардов шепотов сложится крик о том, что мы были, как думаете, Вселенная запомнит нас? Ведь и она не вечна. Даже людская память имеет свойство искажаться и блекнуть, и то, что казалось в ней незыблемым, исчезнет, уступив место воспоминаниям поновее.
Он склонил голову к плечу, отрешенно вглядываясь не на улицу, но в само стекло, будто смог проникнуть в сущность вещей. Странно, но его совсем не волновало прошел он или нет этот причудливый экзамен. Куда больше его занимало собственная душа ни с того, ни с сего пустившаяся в разнос и теперь мечущаяся из угла в угол, не в силах остановиться. Стоило успокоиться, а для этого Дэнни готов был говорить о чем угодно, лишь бы не дать понять, что спустя вот уже час нервничает так, что вот-вот огребет сердечный приступ.
- Я, наверное, пойду.

Отредактировано Danny Brooks (28.08.2018 13:47:49)

+2

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Кислый привкус лимонной кислоты обжег кончик языка - Дэниелс только что положил в рот конфету, которой его угостили в кофейне утром. Ему нравились лимоны: их структура, вкус, запах и то, как можно детально прорисовать эти плоды до мельчайших подробностей. Художник делает глубокий вдох носом и вкусовые качества сладости тут же разбавляются ярким и свежим ароматом. Одна из картин Эрика переданная в Барселонскую галерею искусств в качестве подарка ко дню основания города, носит название «Лимонад». Он нарисовал её больше десяти лет назад, когда состоял в отношениях со своим мастером. Картина поражает разнообразием желтых оттенков, каждый из которых наполнен теплом и радостью. Даже курчавые пряди светлой головы мастера, истомленно лежащей на бортике ванной в прованском стиле, были окрашены по меньшей мере в пять оттенков желтого. История картины довольно забавна. Эрик заставил любовника позировать ему в ванне наполненной водой и дюжиной лимонов. Один плод Майкл держал в руке, которая беспечно свисала к полу. Эрик пробовал рисовать картину с более раскрытого ракурса, чтобы вместить как можно больше деталей, но на каком-то этапе его привлекла макушка Майкла и его дремлющее лицо наиболее фотогеничное в профиль... Эрик стал позади мастера и находясь словно в фантастическом полусне, нарисовал картину такой, какой её запомнили тысячи зрителей. Всего один лимон в руке Майкла Рипли и его утомленное испанской сиестой лицо, дало имя картине - «Лимонад».
- Я думал вы ушли...- из объятий теплых воспоминаний, Эрика выдернул один единственный мальчишка, которого он запомнил из всей аудитории слушателей. Юноша выглядел немного взволнованным. Его глаза бегали из стороны в сторону, словно боясь встречи со взглядом зрелого мужчины. Эрик улыбнулся ему - нет, не губами. В момент передачи рисунка, художник улыбнулся ему глазами. Долго Дэниелс молча рассматривал рисунок, водил пальцами по влажным краскам и изредка бросал на Дэнни испытующие взгляды. На самом деле художника нисколько не впечатлила работа мальчика. Это было видно по цинично приподнятой линии бровей и тому, как брезгливо Дэниелс оценивал структуру краски на кончиках измазанных пальцев. Нельзя сказать, что автор работы бездарь, да и цвета подобранные для целостности рисунка - ни что иное, как признание. Студент не вложил в работу каплю вечности, но поделился душевным откровением с совершенно чужим ему человеком. Смело. И Эрик готов был уже выдать свой неутешительный вердикт, как из уст парнишки полился такой глубоко проникновенный монолог, что его вволю было на цитаты какого-нибудь фантастического романа о будущем резать.
Устами младенца, глаголет истина?
- Постой! - Эрик схватил мальчишку за руку и потянул на себя, когда тот уже собирался уйти не выслушав мнение преподавателя по поводу своей работы. Другой бы наставник оскорбился подобным поведением студента, а у Дэниелса вдруг случился резкий скачок из реальности в мир доступный лишь его взору. - Стой на месте и просто смотри в окно.
Художник вытащил из нагрудного кармана длинный карандаш и начал рисовать в стеклянной сфере изображенной на рисунке Дэнни, отражение мальчика. В тот момент, когда Дэнни говорил и смотрел в окно, его вдумчивое и немного грустное выражение лица было чем-то превосходным. А сфера изображенная им на рисунке, была не чем иным, как клеткой его подсознания. Он боится. Он живет с мыслью о признании, но боится его, поэтому заключает себя в стеклянную оболочку.
- Даже если не останется ничего, вечность все равно будет существовать. Потому что вечность - это слово. А слова произносятся людьми. В каждом человеке есть душа. А души - бесконечны. Поэтому, будешь ли ты говорить шепотом или кричать во все горло, нарисуй ты линию или передай всю палитру цветов океана - ты так или иначе оставишь за собой память. Оставишь ты, я, миллионы людей - из всего этого сложится Вечность. Я верю, что всегда найдется кто-то, кто услышит и поймет нас спустя тысячелетия. Всегда найдется душа, которая отзовется твоей душе.
Эрик рисовал быстро, уверенными штрихами. Он не смотрел Дэнни в глаза, но и не сводил с него глаз. Он лихорадочно поглядывал на часы и на то, как медленно скрывалось солнце за высокими зданиями. Еще чуть-чуть и город утонет в вечерних сумерках, и тогда затея художника лопнет, как мыльный пузырь. Попытка Дэнни что-либо сказать, каралась строгим "Молчать". Около пяти минут Дэниелсу понадобилось, чтобы детально обрисовать отражение мальчика в витражном окне. Это было "отражение в отражении". Словно смотрящий видит себя сквозь призму иллюзорной сферы.
- Держи. - мужчина протянул обратно рисунок студенту и когда тот выскользнул из неподвижных пальцев, оба резко наклонились, чтобы его поднять. Вот тогда-то Эрик обнаружил, что Дэнни особенный. Их лица оказались слишком близко друг к другу, художник намеренно бесцеремонно впился взглядом в стыдливые глаза парнишки. Мужчина положил ладонь на безжизненную руку Дэнни и тихим вкрадчивым тоном произнес:
- Будь собой. Оттенок голубого в твоем рисунке прекрасен. Он и есть вечность - часть твоей души.
Эрик медленно встал, выпрямился и собрав вещи ушел в преподавательскую.

+2

6

- Что это?
Клара Лившиц удивленно вздернула бровки над оправой очков и придвинула рисунок ближе к себе. Она несколько минут молча рассматривала его, потом подняла глаза на юного пациента. Все это время Дэнни создавал в кабинете броуновское движение, словно заблудший бездомный атом: то к окну подойдет, то примется у кофейного столика рассматривать тесты Роршаха, то картину на стене, то дверь приоткроет и выглянет в приемную, столкнувшись взглядом с секретарем, то снова пройдет и сядет на кушетку, а потом вскакивает как ужаленный в мягкое место и вновь возобновляет хаотичную ходьбу, постукивая пальцами по пластиковой болванке руки.
- Твоя работа? - доктор Клара проследила глазами за юношей. Для этого ей пришлось повернуться в кресле и слегка поднять голову вверх, так как пациент оказался у нее за спиной.
- Кроме портрета, - Брукс остановился, бросил взгляд на рисунок и отвернулся.
За минувшие дни он успел насмотреться на картинку до тошноты и несколько раз порывался стереть карандашный эскиз, но так и не смог. Он засыпал с этим листком, он ненавидел его до дрожи, но все же не мог ни выкинуть, ни забыть. Как не мог забыть того, кто добавил к его картине недостающие штрихи. Этот человек не шел у него из головы, подсознательно он тянулся к нему, в то же время стараясь избегать Дэниелса как можно тщательнее. Он не бросил занятия, продолжал посещать курс, но убегал практически сразу после окончания уроков и лишний раз старался не пересекаться с Эриком без большой на то необходимости.
- Очень символично, не находишь? 
Женщина откинулась в кресле и взял рисунок в руку, продолжив его изучать. Дэнни только раздраженно дернул плечом, не став отвечать на риторический вопрос. Он, как раз таки, находил, очень даже находил. И это бесило его. И если доктора Лившиц он воспринимал как неизбежное зло, с которым со временем смирился и даже подружился, то позволять кому-то ни было постороннему лезть себе в душу он не намеревался. Никто не смеет препарировать ее и копаться, пожалуй, кроме его лечащего врача.
- Этот человек хороший психолог.
- Он - художник.
- Знаешь, как правило люди творческих профессий чувствуют окружающую реальность гораздо тоньше и лучше разбираются в людях.
- Я не хочу, чтобы во мне разбирались, - фыркнул Дэнни и отошел к окну, разглядывая поглощающие городские улицы сумерки. Он сцепил руки на животе, ногтями впиваясь в косметическую накладку протеза. - И не хочу, чтобы в меня лезли.
- И поэтому ты заключаешь себя в круг одиночества и отчуждения? Потому что не можешь принять себя таким, какой есть, и боишься, что не примут другие. И чтобы в этом лишний раз убедиться, выискиваешь негатив во всем, что тебя окружает.
- Выискиваю? Да даже искать не надо! Видели бы вы как он смотрел на меня, - мальчишка передернул плечами, вспомнив этот взгляд, похожий на скальпель хирурга. - Я в миг себя расчлененкой почувствовал. Мясом, в котором копаются в надежде найти что-то интересное внутри. Знаете, что он мне сказал? Призвал быть собой. Разве я - это не я вовсе? Что он может знать? Что он может знать о том, каково это быть мной?! Каково это быть... таким.
Он прикрыл глаза и глубоко, судорожно, будто борясь с подступающими слезами, вздохнул, проваливаясь в воспоминания о том дне.

***
- Стой на месте и просто смотри в окно.
"Вот зараза," - удрученно подумал Дэнни, но не посмел не подчиниться. Мало ли, что наставнику нужно, а пять-десять минут времени ничего не решат - он никуда не опоздает и ничего не потеряет, однако Дэнни хотелось поскорее уйти. Ожидание неизвестного вымотало его за эти минуты сильнее, чем весь прошедший день. Он даже пытался напомнить, что уже поздно и ему еще добираться домой, но едва открывал рот, получал в ответ строгий окрик и замолкал, так и не успев ничего сказать.
Нет, это сущее мучение, а его мучитель - дьявол во плоти, при взгляде на которого душа заходится в страхе, переставая владеть телом. Юноша мысленно поторапливал время, умоляя его идти быстрее, но оно, будто бы в насмешку, растянулось в бесконечную линию. Секунды стали долгими и тягучими, в их течении слышался скрип карандаша по бумаге. Дэнни почти пустил корни в этот пол и сам сроднился со стеклом, когда словно волшебное слово "отомри", прозвучал голос Эрика. Дэнни повернулся и со страдальческим вздохом присел на корточки за выпавшим листком. Его нынешний протез, тупая неподвижная болванка не был способен даже на то, чтобы шевелить пальцами, а привычный функциональный несколько дней назад ушел в ремонт. Неловко. В такие моменты чувствуешь себя беспомощным и виноватым, будто нарочно не предупредил окружающих, что справа лучше не подходить. Здоровой рукой Дэнни потянул листок к себе и сжал его с такой силой, что невольно смял край, слыша, как беспомощно хрупнула бумага в жестокой ладони, но все это время он не мог оторвать взгляд от протеза, на котором покоилась чужая рука. Медленно переведя взгляд на лицо наставника, Дэнни виновато скривил губы и одернул руку с протезом, резко выпрямляясь. То, что он ощутил не поддавалось никакому объяснению, а на человека напротив мальчишка смотрел с подозрением.
- Если вечность всего лишь слово, то, когда не останется ни одного рта, что мог бы его произнести, оно станет ничем, - Дэнни отошел от Эрика, направляясь в противоположную сторону.  Уже ни для кого, тихо-тихо себе под нос пробормотав, - Голубой... ничего ты не знаешь о моей душе.

***
- Дэнни, мы столько с этим боремся... - вздохнула доктор Лившиц.
- Боремся, и даже есть результаты, - согласился Брукс, хотя результаты лечения он частенько в последнее время спускает под хвост.  Отвернувшись от окна, он приблизился к столу, за которым сидела женщина, и оперся на него здоровой рукой, рывком подаваясь вперед. - Я боюсь его, мисс Клара. До ужаса, до колик, до слез боюсь его, потому что он что-то сделал со мной.
В глазах его заблестели слезы и неподдельный страх.
- Сделал что? Дэнни, - она даже привстала в своем кресле, обеспокоенная ни на шутку.
- Нет-нет, это не то о чем вы подумали... Не совсем то. Просто он прикоснулся ко мне, к моему протезу и я почувствовал то, чего давным-давно нет. Словно эта рука... словно она живая, словно она моя, - последнее он почти прокричал, а потом скривил губы, отошел от стола и плюхнулся на кушетку. - Ночью культя не давала мне покоя, ныла без конца. Стоило только заснуть, как я просыпался от движения пальцев. Такого, внезапного, рефлекторного. От движения пальцев которых нет... Я думал с ума сойду, родителей напугал. Я боюсь теперь его и не только, - тут Дэнни замолчал и посмотрел на часы.
Ему совсем не хотелось говорить о том, что с тех самых пор Эрик Дэниелс стал его навязчивой идеей. Что в комнате в геометрической прогрессии растет количество его портретов, нарисованных по памяти или с найденных фотографий, а ночью приходят видения с эротическим под текстом -  это только усугубило его состояние, но доктору Лившиц он об этом не расскажет. Тем более, что время сеанса подошло к концу.
Мисс Клара это тоже заметила, но не спешила отпускать. Она даже встала с места и подошла к нему, чего никогда не делала, и взяла юношу за плечи, заглядывая ему в глаза.
- Дэнни, ты чего-то мне не договариваешь, а если ты не расскажешь - мы не сможем эту проблему решить. Я начинаю беспокоиться.
- Все в порядке, это... Это ерунда все. Наверное, меня напугала его проницательность. Я пойду, сейчас отец приедет. До свидания.

***
- Вот блин!
Дэнни опаздывал, катастрофически опаздывал. Он летел по коридору, придерживая к груди папку с рисунками. Сегодня он провожал родителей и сестру, решивших провести короткий отпуск вместе с бабушкой и дедушкой в Орора. Сам он поехать не смог - летняя школа, да его и не уговаривали особенно, понимали насколько ему это важно. Обещав выйти на связь вечером, а потом и пообщаться со стариками по видеосвязи, Дэнни выскочил из дома и поспешил в центр.
По дороге едва не потеряв папку, перепрыгивая через ступеньки, он заскочил в здание, пролетел по коридорам и остановился отдышаться у дверей, прислушиваясь к шагам в коридоре и шуму аудитории, явно оставленной на собственное попечение. Значит учителя еще нет и можно прошмыгнуть в класс, не вызвав его гнев.
Дэнни замялся у двери, перекладывая папку из одной руки в другую, чтобы можно было взяться за ручку и открыть. Несчастная картонка поползла вниз и зашуршал вложенной в нее бумагой. Тихо ругаясь, мальчишка подхватил свое добро, не заметив как выпал один из листов, суетливо дернул за ручку и вошел в класс. Не заметив Эрика, он скользнул на свое место, быстро разложил вещи и проверил работу, которую нужно было доделать и сдать, заодно пересмотрел все, что случайно попало под горячую руку при сборах. Уши сразу покраснели, и Дэнни поспешил запихать листы с портретами так, чтобы их никто не увидел.

Отредактировано Danny Brooks (29.08.2018 11:50:21)

+2

7

- Сколько тебе лет? - спрашивает художник, снимая с молодого человека футболку и предельно тщательно исследуя ладонями весь его плечевой пояс и длинные руки. Дойдя до кисти правой руки остановился и прислушался, желая наконец услышать ответ.
- Двадцать. А что? Сомневаешься, что смогу тебя удовлетворить? - провокационно вжавшись сочной задницей в пах Дэниелса, ответил парень и тут же парировал чередой ехидных уточнений. Эрик резко сдернул с него джинсы вместе с бельем, оставив их чуть ниже бедер. От грубых действий потенциального любовника, парень очень быстро возбудился и уже потянулся ладонями к паху, чтобы приласкать себя, но художник тут же усмирил его порыв принуждающим шепотом: "Нельзя".
- Ты здесь не для этого. Я плачу тебе за секс, который исходит от твоего тела, а не за банальное действие. Мне нужен натурщик, а не шлюха. - сказав это, Дэниелс придвинул стоящий в углу мольберт и установил на него портретный холст. Расставленные по полу баночки с красками, валяющиеся тут и там тюбики, планшетки-палитры и сотни кистей разного калибра и состава умещенные в кожаный раскладной чехол - все это не наблюдательный ночной гость даже не заметил. И только когда мужчина пригласивший его к себе после интимной беседы в баре, сел на табурет и принялся смешивать на палитре разные краски, парня накрыло.
- Мы так не договаривались! - истерично завопил красавчик и начал было собираться, но Дэниелс бросив свое занятие, подошел к нему и спешно сунул в карман пару сотен баксов. Парень продолжал злиться и сопротивляться, его пухлые губы наливались краской естественных жарких оттенков. Измазанным в черную краску пальцем, Дэниелс провел по этим самым губам с грубым нажимом и приблизившись лицом вплотную, соблазнительно усмехнулся. Не в состоянии выдержать чужой напор и слишком провокационный взгляд, парнишка спрятал глаза за вздрагивающими черными ресницами.
- Такие живые реакции... Оставайся в этом эмоциональном диапазоне до конца, и тогда, мы закончим в спальне.
Последнее слово за мастером и его обезоруживающая энергетика. Парень застывает на месте и превращается в мягкий пластилин, из которого художник лепит нужную ему натуру: девственную нетронутую красоту, сочную молодость, истинно врожденную сексуальность. Впрочем, из всего выше заявленного, лишь молодость привлекала Дэниелса в натурщике, а его красота, была далеко не девственной. Парень, чей строптивый образ ложился поверх холста художника, напоминал Эрику студента с летнего курса. Весь вечер мужчина потратил на утомительно бесконечный поиск в суете десятков юных лиц, которые мелькали перед ним в баре, чтобы отыскать одно единственное - хотя бы отдаленно похожее на Дэнни. Эрик заразился идеей опорочить мальчишку. Сделать его героем своей новой работы. Если бы не слишком юный возраст Брукса, Дэниелс не стал бы искать ему замену. Прямо сейчас, на месте неизвестной пустышки, в очаровательном смущении и трепетном возбуждении, перед художником позировал бы малыш Дэнни - с его девственно нетронутой красотой, сочной молодостью и истинно врожденной сексуальностью...

***

Эрик умел вести себя незаметно, несмотря на статус человека публичного и узнаваемого в узких кругах любителей искусства. Не то чтобы он сливался подобно хамелеону с окружающей обстановкой, но вести себя кротко и не вызывающе, одна из его привычек. Друзья и близкое окружение по сей день сетуют на его нездоровую скромность, в то время как люди не имеющие и капли представления об истинной натуре Дэниелса, считают его надменным снобом. Вот такие противоположно диаметральные мнения могут складываться об одном и том же человеке, в итоге оказываясь так или иначе неверными. Даже сам Эрик не всегда готов ответить на вопрос "какой он?". В общих чертах - без самокритики и навешанных шаблонов.
- Безрукий изволил явиться на практику, - злорадно посмеиваясь, шепнул один студент другому. Парни отвлеклись от своих работ, провожая вошедшего в класс Дэнни Брукса недобрыми взглядами.
- У него вывалилось что-то. Там мужик кажется голый на рисунке, нет? Пойди подними, Санни...
Стоило неусидчивой заднице малолетнего поганца подняться на пару сантиметров от стула, как его затылок и затылок приятеля обожгло крепкими подзатыльниками. Стоящий позади них и до этого уныло подпирающий стену преподаватель, черным облаком навис над мальчишками. Бросив едва заметный взгляд на Брукса, который занял свое рабочее место, Дэниелс склонился над провинившимися студентами и подарил им одно единственное предупреждение:
- Еще раз услышу в своем классе намек на дискриминацию - вас исключат без права последующего зачисления на платную основу. Все ясно?
- Да, мистер Дэниелс! - в один голос сказали парни и обиженно переглянувшись, молча вернулись к своим работам. Эрик медленно прошелся между хаотично расставленными мольбертами, изредка раздавая наставления и поправляя студентов, когда у кого-то что-то не получалось. В общем и целом, его ученики обладали хоть и не супер превосходным талантом -  но он у них имелся в зародыше. Дойдя до входной двери, художник остановился у случайно оброненного листка из папки Дэнни. С пола на Дэниелса смотрел человек, очень похожий на него самого. Его рисованная обнаженная копия. Эрик поднял сей шедевр, безжалостно скомкал в руке, но не выбросил. Рисунок так и оставался при художнике до конца занятия.
- Брукс, думаю тебе стоит задержаться. Так как ты опоздал на мое занятие, тебе придется немного потрудится. Когда все уйдут, расставь мольберты по кругу - завтра вы впервые будете рисовать с живой натуры. - в распорядительной форме заявил преподаватель, проходя мимо Дэнни, который уже собирал свои вещи и за малым не выронил все их из рук, когда Эрик наклонился к нему и шепотом добавил:
- Впрочем, тебе это не ново, как я могу судить...- скомканный рисунок мелькает перед глазами мальчишки, дразня. Эрик не отдает его, лукаво ухмыляясь и направляясь раскрепощенной походкой к своему столу. Там он усердно расправляет каждый залом на бумаге и довольно изучает качество художественного стиля, в котором пытается раскрыть себя Брукс. Когда в классе остаются только они вдвоем, Дэниелс нарушает тишину обрываемую скольжением деревянных подножек по плитке своим пряным и соблазнительным голосом:
- Как много рисунков ты нарисовал, представляя меня обнаженным?

+1

8

"Застрелиться, что ли?" - уныло подумал Дэнни, провожая учителя взглядом - тот что-то подобрал с пола, но мальчик не придал этому значения.
Вместо смерти приходилось работать, как проклятый.  По крайней мере, чтобы оправдать грант, даже если с поступлением в эту школу встанут проблемы. Вряд ли у родителей найдется столько денег, чтобы оплатить хотя бы один семестр здесь. Тем не менее, судьбы предоставила ему шанс получить бесценный опыт, которым нужно пользоваться, пока дают. И не важно, что посещение занятий с самого начала омрачились необходимостью видеться с мистером Дэниелсом, слишком много и явно уделяющим внимание Дэнни Бруксу. Самого художника это, может, и не волнует, а вот мальчишке совсем не хочется, чтобы о нем судачили. Ему хватает в окружении недоумков вроде Санни и его дружка, которым нужен лишь повод, чтобы прицепиться к человеку. Не важно, отличается ли он цветом волос, ориентацией или же имеет физические особенности - достаточно того, что жертва отличается и заведомо слабее задир. Может и этот Дэниелс такой же задира, только преследует свои цели, в отличии от самоутверждающихся за чужой счет подростков. Только Дэнни от этого не легче, а если так пойдет дальше, то травля ему обеспечена, будто в школе этого не хватало.
Весь урок просидев уткнувшись в мольберт, усердно скрипя карандашом и перемазав пальцы в краске, юноша размышлял над происходящим и тем, что сказала ему доктор Клара на последнем сеансе. По всему выходило, что он зря волнуется и накручивает себя, но он то знает, что это не так, чувствует. Однако собственные ощущения к делу не пришьешь, в лучшем случае ни будут достойны только снисходительной усмешки. Утешает только одно, что по итогам месяца, когда закончатся занятия, он продолжить жить и постарается забыть странного учителя с пронзительным взглядом. Постарается, хотя это будет очень непросто. Особенно, если Эрик продолжить делать так:
- Брукс, думаю тебе стоит задержаться.
Ну вот опять. И хотя наказание за провинность было вполне себе справедливым, неужели не нашлось никого более крепкого, чтобы заняться этим? "Ты ведь хотел, чтобы с тобой обращались так же, как с другими, без скидок на твой недуг?" - напомнил себе Дэнни и тут же ответил. Да, именно этого он желал. Однако возмущение вызванное такой "несправедливостью",  в сто крат возросло, стоило судьбе в лице Эрика Дэниелся помахать у мальчишки перед носом скомканным листом, намекнув, что узнал его маленькую слабость. Уши мальчишки вспыхнули, рука в резком выпаде попыталась отобрать несчастную бумажку, но рыбка уже уплыла, вальяжно покачиваясь на волнах чужого самодовольства.
- Зараза. Вот же зараза, - шмякнув незастегнутый рюкзак на стул, неосторожно вывалив из него пенал и всякую мелочевку, Дэнни от обиды хотел затопать ногами. Последней, кто должен был увидеть эти рисунки, так это сам невольный натурщик. Не насмехается - и на том спасибо.
Сцепив зубы, мальчишка принялся двигать мольберты, не слишком утруждая себя  их поднятием. Волок по полу, как есть, составляя их в широкий круг, небрежно поправлял и оставлял, изредка поглядывая на учителя. Его вопрос на время остался без ответа, но когда Дэнни закончил, он вернулся к своим вещам, вынул из папки небольшую стопку рисунков, который в запаре похватал их дома и приблизился к столу.
Много, - бумажный ворох скользнул сверху по измятому рисунку, рассыпался, являя части карандашных набросков, с которых неизменно смотрело одно и то же лицо. Его маленькая постыдная тайна: каждая черточка лица и тела обласкана пальцами Дэнни, растушевывающими штрихи. Он мог полагаться лишь на свою наблюдательность и фантазию, мысленно избавляя Эрика от одежды.  - Это преступление?
Поражаться собственной смелости не было времени, пусть другие удивляются. Дэнни же несло, он чувствовал странный подъем, в сопутствующее ему смущение отступило на второй план. Упершись в край стола здоровой рукой, мальчик подался вперед к сидящему мужчине.
- А сколько раз вы рисовали меня после того дня? Неужели ни разу? - внимательно вглядываясь в это лицо, Дэнни попытался понять, что им движет, какие эмоции питает этот человек к нему. Дэнни усмехнулся, копируя улыбку учителя, не слишком удачно. - Вы со всеми студентами в эти игры играете? Если нет, то почему я? Что вам нужно?
Смутно Дэнни догадывался, что может быть нужно человеку, проявляющего подобные знаки внимания. Наверняка, его останавливает только нежный возраст Брукса, иначе все эти обольстительные улыбки, телодвижения и сочащийся молоком и медом голос усилили бы свое влияние в разы. Интересно, сколько человек в минуту сдается его чарам, и что в этом случае, могло привлечь его в обычном школьнике, коим является Дэниел Брукс. Это смущало, но подогревало любопытство.
Он ждал ответов.

+1


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Нарисуй мне лето цвета твоих глаз ‡эпизод