http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Марсель

На Манхэттене: сентябрь 2018 года.

Температура от +12°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » c'est la vie ‡эпизод


c'est la vie ‡эпизод

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://funkyimg.com/i/2KnDj.png
Priscilla Burroughs vs Max Leman NY 2018
Победитель будет прав,
Проигравший просто жив

+1

2

7.00 a.m.  Нижний Манхэттен. Либерти – стрит. Зукотти – парк.
Окна моего лофта выходят прямиком на парк и, скажу честно, именно за то, чтобы панорама за окном не угнетала меня, пришлось расстаться с круглой суммой.  У меня напряженный график в будний день я могу при желании провести до пяти встреч с клиентами и каждому уделить достаточно внимания, чтобы ему хотелось и в дальнейшем платить мне за проделанную работу. По утрам, в будни, у меня есть примерно час на себя, исключая конечно время, когда я принимаю контрастный душ и варю для себя кофе. Пока я прожевываю дольку лимона и разматываю наушники своего mp3 – плеера, под ногами вертится моя новая подруга и соседка по квартире, требуя обратить на нее внимание.
- Бас, не сейчас, мамочка отправляется на прогулку.
Желтый взгляд пристально следит за мной снизу, а крепкий длинный кошачий хвост через точно выверенные промежутки времени, ударяет по голени. И так до тех пор, пока я не возьму ее на руки и не почешу за ухом. Она со мной чуть больше месяца, а я только еще больше влюбляюсь в нее и в ее нрав. Она точно знает, чего хочет и никогда не отступит и в этом мы похожи.
- Прекрасно, своего ты добилась. – Усадив свою лучшую, на данный момент, подругу на мраморный край стола, прямиком на свежую газету, аккуратно сложенную пополам, я мягко почесываю ее между ушей до тех пор, пока она не начинает довольно жмуриться.  Взгляд на наручные часы. – Все. Мне, правда, пора. – Легкое касание губами воздуха над головой Бастет и я, на ходу вдевая наушники, торопливо покидаю квартиру, совершенно точно не забыв по пути захватить свои ключи.
Зукотти-парк оказывается не таким большим, как видится многим на карте. Здесь очень много скамеек и фонари встроены прямо под ногами прохожих. Следов того, что парк пострадал во время теракта совершенного одиннадцатого сентября в две тысячи первом году, не осталось. Реконструкция давно закончена и в теплое время года здесь все расцветает.
В поисках прохлады и травы нужно удалиться от прогулочных дорожек вглубь парка, устремляясь к покрытой росой и оттого мокрой мшистой земле. Дышится здесь значительно легче, но без релаксирующей музыки, звучащей из наушников, сконцентрироваться не получится – слишком шумно, здесь в шаговой доступности бизнес-высотки, кофейни и офисы, Черч – стрит и Бродвей. В глубине парка почти безлюдно, если не обращать внимания на парочку бегунов, чьи кеды ритмично стучат по асфальту, и конечно тех, кто тоже любит начать свой день с йоги, как я. Еще один быстрый взгляд на часы, чтобы убедиться, что не выбиваюсь из привычного графика. И только убедившись в собственной правоте, я бросаю под ноги коврик и приступаю к своим утренним занятиям. Признаюсь, честно, года три назад, когда я только начинала искать себя и свой путь через йогу, было сложно. Было сложно не замечать чужой взгляд, полуулыбки тех, кто и по сей день думает, что йога – это баловство и бесполезная трата драгоценного времени.
- Прис, эй, пс. – Чужие пальцы нагло постукивают по моим оголенным ступням, вытянутым к небу, пока я, находясь в позе саламба, пытаясь вывести и сознание, и тело в состояние полного релакса. Приходится согнуть ноги, сгруппировать тело, как для кувырка, прежде чем обратить свое внимание на того, кто нарушил мое единение. Мой полный враждебности взгляд устремляется на ту, что повисла надо мной в позе любопытной кобылы. Ага, и эту позу я придумала только что. Кажется, это Дженни, но я до конца не уверена, что правильно расслышала ее имя, когда она подошла ко мне в первый день моих занятий на этой парковой лужайке. Медленно и с явной неохотой мне приходится вынуть наушники из ушей, чтобы услышать ее. Общее состояние релакса к которому я так стремилась, моментально сходит на нет, весь прогресс собаке под хвост.
- Прости, я, наверное, не вовремя. – Она тушуется под моим взглядом и делает шаг назад. Именно этой реакции я и жду. И именно она вызывает на моих губах снисходительную улыбку, за которой я прячу свое раздражение.
- Все нормально, - лёгкий взмах руки, но, если бы я дотянулась до нее, то вцепилась бы ногтями в аппетитную голень и рванула с такой силой, что повредила бы ей мышцы. Видимо подсознательно она это чувствует. И это хорошо, мне нужно, чтобы она поняла, насколько серьезную допустила ошибку, помешав мне. – Что ты хотела? – Чем быстрее мы это выясним, тем лучше.
- Ах, да. – Она садится на траву, ее колени заступают на границы моего коврика и, пока я пытаюсь сдержать гримасу отвращения, она продолжает озвучивать свою просьбу. Именно с просьбой она и вторглась в мое личное пространство. – Бэкс, - я встречаю это имя понимающим кивком, хотя абсолютно не могу представить кто это. – вчера за чашечкой кофе, она мне сказала, что ты юрист…
- Адвокат. Я – адвокат. – некрасиво перебиваю ее, получая в ответ лишь полный недопонимания взгляд и слегка приоткрытый рот, свидетельствующий о том, что она не видит различий. – Это разные вещи, - вношу ясность, хотя не вижу в этом смысла, вряд ли она вынет из-за пазухи свой навороченный айфон и кинется гуглить чем именно отличается юрист от адвоката. – Неважно. – слегка ударяю ладонями по бокам от себя, упираясь ими в коврик и поджимаю губы, из последних сил выдавливая из себя вежливую улыбку.
– Ты бы не могла меня проконсультировать по одному вопросу? – А вот и сама просьба. Ага, так я все и бросила, сдвинула все свои встречи в графике и нашла для тебя лишний час.
- Прости, - пауза, - Дженни. – она часто моргает, но судя по тому, что молчит, я абсолютно верно запомнила ее имя. – Я консультирую только в офисе и только клиентов, которые записываются через моего секретаря.  Рывок вверх, руками массирую затекшую шею и плечи, предвкушая ее разочарование и скорый уход.
- Не могла бы ты напомнить мне адрес? – Неожиданно решительно произносит она и поднимается вслед за мной, отряхивая налипшую на ладони траву о плотно сидящую на бедрах темную ткань спортивных леггинсов. – Я загляну к тебе с сестрой на днях. – она смотрит на меня во все глаза и затем добавляет, - это правда важно. Верится мне в это, конечно, с трудом, но не упуская из внимания факт того, что моя консультация даже в первый визит стоит приличных денег, я охотно диктую ей адрес конторы и телефон своего секретаря.

17.43 p.m. тот же день.
- Мисс Берроуз, - в слегка приоткрытую дверь просовывается рыжая, за счет собранного на затылке хвостика, похожая на тыковку, голова моей помощницы Сэм. Я бросаю быстрый взгляд на нее, прекращая печатать, пальцы нависают над клавиатурой.
- Да?
- К вам тут девушка пришла, - голова исчезает, дверь медленно закрывается, но все повторяется через считаные секунды. – Говорит ваша подруга. И она с сестрой. Записать их на другой день после мистера Прескотта?  Молниеносный взгляд на наручные часы, легкое покачивание головой. Мой рабочий день до шести. Потом еще запланирована встреча, но это личное и я, наверное, могу опоздать…
- Пускай войдут. Я быстро. Можешь подать кофе и собираться домой.
- Да, мэм. – Дверь снова закрывается. Пока за дверью происходит мышиная возня, я встаю с кресла, чтобы размять затекшую спину и ноги. В два штриха поправляю «съеденную» в процессе составления иска, помаду и на ощупь проверяю как держится мой офисный пучок. Невыносимая жара, накрывшая куполом Манхэттен, вынудила меня собрать свои прелестные цвета выгоревшего на солнце пшена, собрать их в эту ужасную, стягивающую виски, прическу. Я замираю у панорамного окна, имея удовольствие смотреть прямо на огромный слегка нависший вперед щит, установленный на крыше соседнего здания.  Выразительный слегка раскосый взгляд в обрамлении идеально отретушированных в фотошопе ресниц. Взгляд мисс Хадид проникает прямо в душу, ну или как минимум вглубь кошелька тех, кто поведется на яркую картинку и в очередной раз купит для себя тушь Chanel. В число этих людей я не войду, так или иначе отвлекусь на стоящий на подоконнике кактус, который аккуратно полью из миниатюрной леечки.
- Привет еще раз, - небрежно ударят в спину слова Джен, заставляя развернуться к ней лицом. Вежливая улыбка в ответ и оценивающий взгляд из-под полуприкрытых ресниц.
- Здравствуй, Дженни. – Говорю я при этом мой взгляд прикован к той, что сопровождает мою знакомую. При взгляде на нее приходит единственно верное определение – эльф. Стройная, тонкокостная с невероятно длинной, похожей на лебединую, шеей и ясным, по-детски лучистым голубым взглядом миндалевидных по форме своей глаз. Я была уверена, что если коснуться ладонью ее лица, на котором застыло выражение безмятежности и абсолютного доверия ко всем, то она рассыплется на мириады звезд и легких перьев, а после, подхваченная ветром, вознесется к небу. На фоне своей сестры, знакомая мне Дженни, казалась грузным бегемотом, которому для пущего веса на ноги нацепила кандалы.
- Нам нужна твоя помощь, Прис.
- Давай договоримся, - я медленно опускаюсь на край стола, аккуратно сдвигая в сторону невысокую по размерам стопку дел, которые веду на данный момент. – В офисе, во время официальных встреч и пока я являюсь твоим адвокатом, ты зовешь меня мисс Берроуз или Присцилла. Никаких сокращений.
Думает Джен недолго, ее реакция следует незамедлительно. Она дважды кивает, видимо за себя и за сестру, а потом аккуратно подталкивает ту в моем направлении.
- Ее обрюхатил один местный донжуан, а жениться не намерен. – Звучит довольно резко, заставляет поморщиться и наконец-то заметить, едва проступающий под легкой тканью надетого платья, округлившийся живот. Малышка, по-другому и язык не поворачивается ее назвать, выставляет вперед покатые плечи и приобнимет себя за них, принимая защитную позу, даже не смотрит на меня, взгляд направлен под ноги. Слегка отводя назад полы своего приталенного светлого пиджака, выпрямляюсь и делаю по направлению к ней шаг, чтобы аккуратно подхватить двумя пальцами милейший на вид подбородок, форма которого напоминает сердечко.
- Как тебя зовут, милая?
- Трисс. – она бросает взгляд на лацканы моего пиджака и ее взгляд увлажняется от слез, а нижняя губа начинает подрагивать, - Патрисия, мэм.
- Красивое имя, - попытка подбодрить ее, вызывает ответную улыбку, она аккуратно подводит пальцем под нижним веком, уводя слезинку в сторону. – А как зовут парня, который это с тобой сделал? – Мой взгляд направлен на округлившийся живот. Она медлит с ответом, я чувствую, как ее напряжение медленно передается мне и грузом ответственности оседает на плечи.
- Макс. – тихо, на выдохе.
- Леман, - в наш разговор встревает голос Дженни, - боже, Патти, ты можешь не мямлить? Все нужно делать самой. – Она роется в сумке, ручки которой перекинуты через плечо и вынимает из недр той фотографию, а затем протягивает ее мне. Снимок медленно плывет по воздуху, провожаемый взглядом Патрисии и оказывается в моих руках. Моя правая бровь медленно ползет вверх, вопросительно изгибаясь. Я много смотрю телевизор, хотя чаще всего без звука, так что лицо со снимка мне очень даже знакомо. Я выдаю многозначительное хм-м-м пристально изучая снимок. А потом предлагаю выпить кофе, рассказать мне о том, как Трисс познакомилась с Максом и обсудить детали будущего иска.

23.34 p.m. тот же день.
Быстрый взгляд на настенные часы. Оставалось двадцать шесть минут на то, чтобы прикончить бокал вина, отправить письмо по электронной почте и соблюдая все установленные мною самой правила, принять душ и лечь спать. Поужинав в гордом одиночестве заказанной из ресторана паэльей и накормив тунцом Бастет, я погрузила свой лофт в приятный полумрак и устроившись в кресле напротив огромного окна за домашним компьютером, потягивала из своего бокала Brunello di Montalcino*. Бас со всеми удобствами устроилась на моих коленях, свернувшись клубком и монотонно урчала, согревая меня.  В какой-то момент, вслушиваясь в постепенно затихающий шум, что доносился со стороны Либерти-стрит, я наконец-то поняла с чего стоит начать письмо. И мои пальцы запорхали над клавиатурой с такой скоростью, с какой не играл свои произведения Рахманинов.

Уважаемый мистер М. Леман! Приглашаю вас в свой офис расположенный по адресу: 150 Greenwich St, New York с целью обсуждения составляющегося на вас иска, который в скором времени будет передан в суд. Все подробности при личной встрече.
С уважением, П. Берроуз.

Я замираю и прислушиваюсь к собственным ощущениям, пока бегло читаю то, что написала. Чувствуя мое внутреннее напряжение, Бастет приподнимает морду и поглядывая на меня своими демонически желтыми глазами снизу, издает звук лишь отдалено похожий на мяуканье. Его даже не слышно, бурманские кошки в принципе не умеют мяукать, такая уж особенность у этой породы.
- Да-да, - я стараюсь избавиться от непривычного мне оцепенения, подхватываю Бас на руки, жму иконку отправить письмо и выключаю компьютер. – Ты права, нам пора спать.
__________________________
*Брунелло ди Монтальчино -  красное сухое вино из Тосканы, произведенное из главного итальянского сорта винограда санджовезе.
look мисс Берроуз
личный кабинет мисс Берроуз

Отредактировано Priscilla Burroughs (13.08.2018 17:58:40)

+1

3

may'18

  Три затяжки нуаром в грязной подворотне. Здесь шныряют формалиновые ночи, не отражаясь в лужах, и вечно парит открытый люк - а ещё здесь темно. Почти также, как на поверхности моей сетчатки: забавная схожесть соскальзывает усмешкой с холодных губ. Я втягиваю сигаретную душу без остатка, до задранных в экстазе бровей и впалых щёк: курению, как и сексу, отдаваясь дотла.
- эта мелюзга приезжает аж в августе, а мы уже бронируем грешный час его внимания... - Джастин хмыкает, почёсывая подошвой металлическую трубу: звук мерный, как потрескивание лампочки, и такой же навязчивый, - Кто хоть такой этот...
Удар двери о кирпичную кладку собьёт на вдохе и тут же канет в месиво джаза и разнузданно пьяных голосов - девичьих голосов: жаркая стайка, выброшенная из чёрного хода, чтобы наглотаться морозом или чем посильнее.
- ой, девчонки, да это же... - развёрнутые в нашу сторону "динамики": остаётся надеяться, что этот заряд полыхнёт по Джасу, - в телике, помнишь?! Ну, ещё с этой сисястой вёл доброе... как его Макс-Макс-...  ай!
Только и успеваю, что выхватить сигарету указательным и большим, отведя в босяцкой хватке за бедро, как чьи-то ласковые ручки уже оплетают торс, не растрачиваясь на сомнения,- фото-фото, уан фото, плиз!
- конечно, милая, - быстро спустить струйку дыма в сторону, артистично щурясь на якобы ослепительную вспышку - судя по тому, как держатся за мой ремень ладошки, это не сэлфи, и взгляд можно просто кинуть перед собой, - кстати, не дадите интервью? Слышали что о Танке?
Вот тут-то и рвануло - похоже, вместе с нашими барабанными. Они стонали, кричали и перебивали друг друга взахлёб: в розовой кашице восторгов слова не угадывались вообще, а пенистый мат так и брызгал во все стороны концентрированной эмоцией. 
- Понял? - даже не пытаясь перекрыть буйное помешательство, шепнуть в сторону того, кто бессовестно кашляет смехом, вытягивая  обреченное "уууу".
- Вы просто спасли эфир… - нет, не поймут крепко алкогольные дивы, что в переводе это значит "всем спасибо, все свободны" - Джастин просекает безнадежность первым, и уже хватает меня за плечо, маня в сторону лестницы и уютного джаза.
- Серость ты, Леман… О нём трёпа больше, чем о дяде Сэме, - две ступени вниз, и ароматы кухни уже вплетают свои ноты в My funny Valentine, грассирующий за поворотами коридоров,  То поссал в публичном месте, то звезду на камеру трахнул… но куда чаще этот пацан лупит журналистов...
- Милое создание…
- Это ты обо мне? - губы со вкусом апельсинового сока впечатываются в рот, не дожидаясь ответа: моя трогательная Тиша сегодня в настроении vamp, и что только на неё нашло... Именно этот вопрос и сводит брови, стоит чуть оторваться от палящего поцелуя - я склоняю голову, пытаясь раскрыть незнакомку, но та лишь шало дышит в скулу, затаскивая нас обоих на диваны, где слишком много неуместных друзей...

   Они старели, осыпаясь трухой и песком в пропорциях джин-тоник, они спорили о налогах, дразнились скидочными купонами и трепали плотный воздух бара в конвульсиях тоски, но что всё это по сравнению с шепотом майя, размазанному по моей шее. Тонкостенная, тонкокостная - она - мой бумажный журавлик, сложенный крыльями, острыми ключицами. Под звуки пластинки Peggy Lee ломкие объятья её отдают полынью и невинностью, навевая алебастровые образы того утра: щебет птиц, угол подоконника, тонкая майка с проступающими сосками - её стоны, как поскуливание щенка-волчонка, окатывают нежностью снова и снова...
- Мааааа...кс, - игристое Why don't you do right, голоса, споры, звон стекла - её губы, и звуки мягче на полутон.
   Затерянные где-то в укромном уголке, на периферии постороннего внимания, мы, наконец-то подхватываем друг друга наскальным жаром. Улыбка слижет запах трав с влажной кожи - собирать ароматику Трисс можно только раскрытым ртом, не сдерживая себя от жадного поглощения.
- милый, - носом чуть отвести серёжку, припадая к шее разнузданными губами, а ты хотел бы...- и повести, и повестись на пряное обещание её начал, на то, что может стать предложением - не важно, местом ли оно будет или позой, маленького?
Оп. Ледяной кубик за шиворот. Скольжение вниз. А мысли, шипящие залитыми углями, всё ещё горячи от пульсации под животом, а мысли горят алым заревом, вот только брошенной невзначай фразе по боку телесные нюансы, ей нужны реакции, а лучше - ответы. Правильные ответы.
- ты чего вдруг? - тихой кошачьей мягкостью в голосе, обращаясь в слух: грешные попытки связать мой образ со всем, что статично, невольно вызывают улыбку. Трисс это чувствует, пусть не осознавая, но осязая тонким покалыванием неуместности моего имени в списках номинантов на звание "семьянин года".
- да нет... просто... - её шёпот забирается под воротник вместе с лебяжьей гибкостью тонких пальчиков, прохладные касания путают мысли, уводят с собой - и только не говори, что не хотел этого. Не потому ли так горяча тесная ощупь ладоней по хоженным тропам вдоль линии белья, слишком томительно осязаемого под тканью платья.
- я хочу... маленькую... и прямо сейчас, -  выдох в полустоне, она сдаётся, за пазуху проникая щемящей наготой своих ласк - жмётся к груди, дышит в скулу, шепчет... жаркое, нежное, зовущее, - тогда забери меня... к себе.

august'18
- А пока вы, мои прекрасные слушатели, раздумываете над самым коварным вопросом Танку, слушаем непревзойдённую Amy Winehouse, - я даже первых тактов музыки ждать не буду, чтобы снять наушники и таки обратиться к Его Величеству "вот список запретных тем (слов, звуков) которые ни в коем случае нельзя допускать при общении с САМИМ".
- Так... - где бы ещё терпения наскрести, чтобы не поддаться и не уйти в мёртвую петлю на радость мелкому провокатору, - Повторяю в последний тысячный - ни мата, ни оскорблений, ни рекламы своей дури, - голос вымочить в жидком азоте, интонации натянуть на спокойствие, и гордиться собой, пока малолетняя жвачная дрянь громко чавкает на каждое сказанное слово.
- Ещё хоть один косяк - отключу тебе микрофон, а в эфире скажу, что мама позвала домой кушать, понял? - благо, хоть продюссер унесся искать "пепси с вишней и лимоном" для своего сосунка: ни тебе ударов электрошокером за неподобающий тон, ни отеческих наставлений.
- ебать ты грозный,
- Поехали, - фейдер потянется вниз, топя последнее "rehab" в звучании эфира, - Итак, мы как раз говорили о последнем твоём выступлении в клубе "Би-трикс", где после антракта фанаты так и не дождались своего кумира. Что случилось? -
- да опять жуки навозные в мою комнатуху ввалились - роются в дерьме, вынюхивают. Ну я, короч, навалял там одному... по чесноку, всю бы эту кодлу кончил, - "пять" за послушание, и пара лет без права досрочного - за кровотечение из ушей, - да ты-то чего рожу корчишь? Танк - адек, убогих не трогает...
Щелчок. Рекламный джингл.
- иди.
- ты чо, гонишь? - а ведь эта пакость добьётся своего - новый скандал с репортёром, новые таблоидные главы вместо эпитафии. Сброшенные на стол наушники ещё шипят весёлыми рекламными мелодиями, саундтреком к пешей прогулке до говоруна - если схватить плечо, то, поведя ладонью выше, вполне можно добраться до уха и цепко, очень цепко рвануть за хрящ к потолку.
- пошёл, говорю, - держать - его, и себя за одно, осторожно двигаясь к выходу, чтобы сбросить ноющего хорька в коридор и захлопнуть дверь, да вот не успеваю - подскочивший продюссер кидается на помощь чипидэйлом.
- что вы себе... - бедолага же захлебнётся сейчас, заглатывая свои "да мы", "да вы" - пара капель до инфаркта, венок с ленточкой "во имя Танка на земле", вечная память защитнику братьев наших меньших (не дай бог, конечно). И можно было бы понять мужика - ну неурожайный год на Паваротти, пришлось брать, что дают, и взращивать корешком мандрагоры, но неужели самому не тошно от готового продукта? Благо, не всё жужжать белому шуму: явление шефа народу ещё никогда не было столь уместным.
- Макс... Что происходит?! -  я даже ноющего мальчишку из рук выпустил, так был рад человеку разумному - ещё немного, и Робинзон Крузо обнял бы первого Пятницу на неделе, но с ласками приходилось тормозить. Как оказалось, не воспитания ради покинул он уютное кресло -  а справедливости для. Так, во всяком случае, искренне считал этот невозможный тип, требуя извинений. От меня.
- Прости? - нет, не ослышался - немедленно, слёзно, на коленях... Театр абсурда на выезде, не иначе. Я честно ждал пару секунд: не так уж и мало в подобной обстановке, но мир решил, что ему и на голове, удобно. Какой ещё был выбор у единственного гомо, в смысле, сапиенса?
- Новостной блок ставь, не будет эфира, - и ведь тошнит на ходу, дребезжит послезвучием за лопатками: гнилые окрики, стоны, бредни. До лестницы семь метров, у самой площадки небольшой порожек - давишь подошвой, и налево...
- Макс... - Перила. Ступени. Двенадцать, семь, три... Вестибюль, дверь выхода. Стекло дрожит, стонет, но, скотина, не поддаётся.. Замуровали...
- дверь...левее, - кажется, наша охрана робко бдит за исходящими - то же мне, навигаторы... Толчок ручки, и долгожданный вдох. Когда выбираешься из палаты умалишенных, слишком сложно определить сразу - не заразился ли.

   Музыка - океан. Несёт на волнах своих, целует лопатки, плещет. Ничего больше в этом космосе. Разве что глоток бутылочного пива, да ласка пропускаемой меж пальцев шерсти - лопоухий психотерапевт перестал, наконец, скулить и теперь просто грел колени горячей тяжестью морды.
- Эй, - роскошная аудиосистема выдаёт звуковые оргазмы, дезинфицируя изнанку всепоглощающей музыкой, но тихий голос Джеки ей не заглушить. Ароматная, свежая - только из душа, красотка пробирается к дивану окопным солдатом, не утруждая себя включением света.
- Макс.. тут... письмо пришло... - она читает вслух с вкрадчивостью сапёра, а я чувствую только запах ягодного шампуня, да влагу волос на своём плече. В этом дне было слишком много грязи, чтобы тащить её сюда, в солёный тихий океан, полный музыки и малины...

  - Уверен, что хочешь идти без меня? - Мартин, как и любой фанат лотереи, свято верит, что в сотый раз уж точно повезёт - фортуна улыбнётся, и Макс-таки решит взять спутника в суровую тяжбу с недоноском. Жаль только, удача предпочитала оставаться Мона Лизой, а я предпочитал ограничивать Лероя ролью поводыря до дверей кабинета Берроуз.
- Ты только не вспыли - они будут требовать огласки, громкого дела и прочей шумихи, парень на том только и держится. Но если уладить всё тихо... - плавный ход лифта тянул нас к высотам с мягкостью бизнес-класса: ещё одно напоминание о статусе местных помещений, а заодно и их обитателей. Каждый звук, каждое движение воздуха были рассчитаны до щепотки, в пропорциях золотого сечения: даже запах кофе на ресепшене хранил в себе дерзкие ноты суматры - сорта изысканного и строгого. Мы как раз вышагивали из лифта, следуя за ароматами божественного напитка плечом к плечу, как воины фантастического блокбастера - единственный способ для меня не врубиться с разбега в любое препятствие любой частью тела. Жаль, Мартин забывает о причинах столь пафосного шествия, и ускоряет шаг, оставляя милого крота посреди гулкого холла и неизвестности - всегда говорил, что роль заботливого папаши идёт ему как любимый галстук с бананами.
- День добрый, - рукой отмерив дистанцию до стойки, зафиксировать своё присутствие деловой улыбкой, - Макс Леман к мистеру Берроуз, - и вот тут случалась неожиданность. Мистер Берроуз оказывался мисс. Причем в удвоенном возмущении с обеих сторон - вот что значит брать друга в адвокаты - мало того, бросил сиротинку на пути, так ещё и строит из себя члена клуба знатоков. Интересно, это секретарша настолько красивая или мистер Лерой всегда такой гад? Благо, негодование стихало быстро, и вот уже вымуштрованная до состояния автоответчика девушка уносилась стуком каблучков к дверям кабинета.
- Дальше я сам,
- Слушай... Давай вместе? Эта акула тебя обглодает, сожрёт, выплюнет, а потом ...
- Справлюсь, - вернувшаяся с разведки помощница как раз приглашала меня войти в бассейн к морскому хищнику - я отправлял Мартина дружеским похлопыванием по плечу и только с затуханием его шагов, тихо наклонялся к миледи.
- не подскажете координаты кресла для гостей? - короткая пауза, задевающая нервные окончания лёгкой щекоткой, но милая девушка была настоящим сокровищем. Только ей благодаря мне и удавалось ступить на чужую территорию с уверенностью самозванца.
- Мисс Берроуз, здравствуйте, - короткий кивок с дрогнувшими в колкой улыбке губами разыгран на её сухое предложение войти - четыре шага по диагонали заблудшим шахматным конём, и оседайте на здоровье, сэр английский лорд.
- Прежде, чем мы начнём, - привычно склониться вперед, расстёгивая пиджак и отводя в сторону полу,  - Скажу сразу - всё, что я сделал, повторил бы с огромным удовольствием, ещё и ещё раз. А потому ни извинений, ни сожаления не будет.

Отредактировано Max Leman (16.08.2018 21:10:10)

+2

4

Фантазия мужчины – лучшее оружие женщины. Пользоваться им не сложнее, чем держать пистолет, при условии, что вы вообще когда-нибудь держали его в руке.  Отличие мужской фантазии лишь в том, что она видоизменяема благодаря нескольким простым вещам. Первое  – аромат, без которого женщина по сути своей является анонимной.  Второе -  грация, с какой будет двигаться женщина, попадая в поле зрения мужчины. Третье - элегантность, которую можно выделить правильно подобранным нарядом. И, пожалуй, основное,  ритм и чувственность, с какой необходимо говорить, чтобы привлечь к себе внимание. Сам факт того, как вы будете говорить,  и на чем будете делать акцент,  в дальнейшем и решит исход игры.

Все то, что мне удалось вытянуть в первую встречу из Трисс, я смакую с особой тщательностью, мысленно перебирая, как перебирают четки в руке, все допущенные в разговоре интонации. Бег переходит в шаг, я поправляю сползающий наушник и смотрю на часы, делая глубокий ровный вдох. Всего пару часов назад мне пришлось набрать личный номер Саманты и попросить ее перенести все встречи, назначенные на сегодня на другой день. Обычно я так не делаю. Не звоню лично, не звоню среди ночи, потому что уважаю частную жизнь и не отменяю встречи за несколько часов до того, как они должны состояться. Сонным голосом Сэм интересуется о причине столь внезапно меняющихся планов. И я, следуя зову своей интуиции, называю причину – мистер Леман. Я не отменяю всех встреч, терпеливо объясняю я, пока на том конце провода Саманта мужественно пытается подавить свой зевок и шарит рукой по прикроватной тумбочке в поиске рабочего ежедневника. Я отменяю все встречи до встречи с Максом Леманом, потому что хочу основательно подготовиться .  В ответ звучит протяжное и многозначительное «о» в исполнении Сэм и после она обещает сделать все возможное.

Два оборота полотенца, придерживаемого над грудью, прижатой ладонью с грацией кошки, под пристальным взглядом, сидящей у дверей Бас, направляюсь к компьютеру. Мне пришло оповещение о новом письме на электронную почту. Патти (ужасное сокращение, но что сделаешь), четко следуя моим инструкциям, высылает мне  с десяток скринов их смс-переписок с Леманом.  Захватывающее чтиво, скажу я вам. Бегло изучив первую страницу, на второй я уже аккуратно ставлю свои локти на стол, подпирая подбородок ладонью, и даже не замечаю, как  под ногами образуется лужица воды; воды, что все это время стекала с моих волос. Отвлекает меня только звук, когда кто-то что-то лакает. Опустив глаза к ногам, замечаю и лужу, и Бастет, что шершавым языком подбирает капли воды с глянцевого белого пола и это при том, что у нее поилка наполнена совершенно чистой, свежей водой.

- Милая моя, девочка, - подхватывая свою кошку на руки, позволяю ослабленному полотенцу упасть к ногам и абсолютно нагая двигаюсь по комнате, совершенно никого не стесняясь. - Леди себя так не ведут. И я знаю, догадываюсь, что в том, как  Бас мягко ведет ухом, улавливая каждое сказанное мною слово, она готова со мной согласиться. Общими стараниями, моя любимица со всеми удобствами устраивается поверх одеяла на не заправленной кровати и с интересом наблюдает за мной.  Она одна знает, что следующий час я посвящу исключительно тому, чтобы создать свойаромат.  Пальцы, предварительно вымоченные в розовом масле,  мягко будут сжимать локоны волос до полного впитывания ровно столько раз, сколько потребуется. После, среди бесчисленного количества расставленных на столике флаконов, я выберу тот единственный, что нанесу на сгиб коленей и локтей, медленно вотру в запястья и  нанесу несколькими каплями за уши. Постепенно меня окружит аромат мускуса, ванили и ежевики. Один из самых любимых ароматов тонкой паутиной опутав кожу, вызовет улыбку, которую я подарю своему зеркальному двойнику.  На компьютерном столе вновь дернется в вибрирующей судороге телефон, привлекая наше внимание. Бас вскинет голову, мягко поджимая лапы и запуская свои когти в одеяло и посмотрит в правильном направлении, а потом проводит меня взглядом к столу.
Взглянув на экран, я скривлюсь так, словно мне в десну вогнали сверло, забыв при этом вколоть анестезию. Короткие сообщения, приходящие одно за другим, почти беспрерывно с бессчётным количеством игривых смайликов в конце каждого предложения, совершенно не цепляют. Совсем другое дело - развернутый на экране моего монитора присланный скрин с перепиской Трисс. Я смотрю на него,  пока экран моего мобильного тухнет и снова загорается от приходящих смс. Доминик шлет мне послания с того самого вечера, как мы пересеклись с ним в лифте, а позже встретились на подземной парковке, находящейся под зданием моего рабочего офиса. Он тоже адвокат. Мы и раньше пересекались несколько раз за пределами Нью-Йорка, но ничего путного из этого не вышло. Доминик – бабник от него чужим женским парфюмом за версту несет и все на что он обычно способен -  это скрасить своим присутствием одну из ночей. Одну. И он всегда ее вспоминает. С тех самых пор.
какое на тебе белье, Прис?
И следом.
я помню то, кружевное, черничного цвета.
где ты сейчас?
давай я заеду за тобой сегодня в семь?
Вот только его мне сегодня и не хватало. Беру телефон в руки, бросаю взгляд на экран. И прикусив внутреннюю сторону левой щеки, набираю ответ.  на мне ничего нет, Ник И я знаю, как это обычно работает.  Он шлет смайлик полный удивления, а за ним следует смущение. значит в семь у тебя? Я плотоядно улыбаюсь экрану. Купер не устанет предпринимать попытки, пока не добьется своего. Прости, дорогой. Мой ответ – нет. Телефон готов захлебнуться от количества высылаемых мне эмоджи. Аккуратно кладу его на стол. И иду к комоду. С выбором белья я определилась – сегодня будет черничный цвет.

Светлая тончайшего исполнения капроновая ткань сантиметр за сантиметром обхватывает кожу, я расправляю складку за складкой, подтягивая чулок от щиколотки до лодыжки, любуясь проделанной работой, и окончательно подтягивая ажурную резинку к бедру, отпускаю ее, позволяя издать хлесткий звук при соприкосновении с кожей. Подобные вещи нужно делать осторожно, не забывая наслаждаться представившимся моментом.  Мой образ всегда многослоен и даже если Большое Яблоко накроет  куполом, и кто-то сверху придвинет солнце так близко, что Нью-Йорк превратится в духовку, я не смогу отказаться от чулок, как не смогу отказаться и от высоких каблуков, даже если весь асфальт от дома до офиса будет покрыт рытвинами.

***

Я люблю приходить заранее, чтобы у меня была возможность собраться с мыслями. У меня боевое настроение и раскрас,  соответственно, тоже боевой.  Толкая в направлении от себя стеклянную дверь, за которой уже вижу рыжие кудри моей помощницы, смешным облаком колыхающиеся выше границы монитора рабочего компьютера, в который она так внимательно смотрит, ловлю взглядом в стеклянной глади свое отражение. Идеально очерченный красным цветом контур губ не смазался.
- Присцилла! – Замираю и на свою беду оборачиваюсь. На встречу мне спешит, слегка местами помятый, Доминик. Он с ловкостью фокусника удерживает в руках два стаканчика с кофе из starbucks, лавируя между посетителями и коллегами.

- У меня совершенно нет времени, Ник.
– Взгляд полный раздражения скользит по его воротнику, цепляя волевой подбородок, я обращаю свое внимание на наручные часы. – У меня важная встреча.

- Может быть, передумаешь насчет вечера? – Он протягивает в моем направлении один из стаканчиков. Но я непреклонна в своем решении. И поэтому качаю головой, теряя терпение.

- Хорошо, - примирительно, а в темных глазах цвета горького шоколада, пляшут знакомые черти. – Это рабочий момент, Прис. Мы можем его обсудить? Я плохо разбираюсь в бракоразводных процессах, не моя стезя. А так, я бы мог порекомендовать Беатрисс тебя, закинул бы удочку.  Она лакомый кусочек. – Собственно то, как он произносит имя моей возможной клиентки и как при этом смотрит на меня, выдает его. Я знаю, интуитивно чувствую, что он спал с ней.

- Я подумаю об этом, - снова смотрю на часы, а потом бросаю взгляд на все еще протянутый в моем направлении стаканчик с кофе, помедлив, перехватываю его и спешно добавляю, - но не сегодня. Быть может завтра?

Мужские губы трогает медленная, постепенно застывающая, как жженый сахар, улыбка. Моего обещания, границы которого размыты моим плотным рабочим графиком и постоянно сменяющимся настроением, Купера вполне устраивают. Рано или поздно он своего добьется. Но лучше поздно. Поздно, которое плавно перечет в никогда. Пора бы ему понять, что бабники – это не моя слабость. А разведенные бабники подавно.

По пути до кабинета, наконец-то избавившись от назойливого ухажера, я ставлю на стол своей помощницы  стаканчик с кофе из starbucks, кивая головой в направлении куда ушел Купер.

- Давно он здесь? – Мы встречаемся глазами, и Сэм незамедлительно  кивает в ответ.

- Спрашивал, какой кофе вы предпочитаете.

Я смотрю на стакан, потом на Сэм и снова на стакан.

- Убери это с глаз моих, как можно дальше. – Сморщив идеальный (так считает папа) носик, я двигаю картонный стаканчик по направлению к рыжей. И перехожу к волнующему меня вопросу. -  Что там по предстоящему иску?
Сэм отталкивается от стола обеими руками и встает с кресла. Ее невысокий каблук выбивает приятный моему слуху стук. Она берет заготовленную папку из шкафа и приносит ее мне.
- Все здесь. Как вы и просили.

***

Я успеваю выпить чашку крепкого кофе до того момента, когда слышу приглушенные голоса в приемной и то, как стучат каблучки Сэм по направлению к дверям моего кабинета.
- Мисс Берроуз, к вам посетитель.

Настала моя очередь отталкиваться от стола, позволяя креслу отъехать в сторону. Полагаю, что данную привычку в свое время Сэм переняла именно у меня, хотя, как знать. Не люблю, когда люди смотрят на меня сверху вниз, я даже в этой мелочи предпочту доминировать. Обхватываю прохладными пальцами запястье правой руки и двигаю кистью по кругу туда-сюда, словно готовлюсь к спаррингу. Проделываю все то же самое с другой рукой. И беру со стола перьевую ручку – подарок брата, стоит ли говорить, что инкрустация из мелких камней подлинная? 

- Входите, мистер Леман. – С свойственным мне спокойствием и собранностью. Прекрасное начало.

Наблюдаю за вошедшим мужчиной, как затаившаяся среди мясистых листьев и переплетений лиан хищная кошка. Пока он направляется к креслу,  стою всего в пяти шагах от него, слегка сжимая в пальцах ручку и постукиваю ей по раскрытой ладони. Что-то не так.Не могу понять что. Когда мой оппонент опускается в кресло, деловито растягивая пуговицу на пиджаке и сдвигая полы того, чтобы не смять его в процессе, я не свожу с него пристального взгляда.

- Вот как, - смешок на выдохе, легкое удивление такому цинизму, впрочем, ничего другого и не ждала. Все мужчины, с которыми мне приходится знакомиться в процессе составления иска, ведут себя одинаково. И чаще всего соответствуют психологическому портрету, который составляют их жены во время разговора со мной. - Можно ли считать ваши слова признанием собственной вины, мистер Леман?  Не против, если я запишу? Склоняюсь над рабочим столом, двигаю к себе чистый лист и рисую на нем витиеватый узор. Я знаю, что делаю все правильно, веду беседу, как хирург ведет скальпелем, делая точный надрез. На этом моменте, обычно, поведение моих гостей меняется.  Одни пытаются остановить меня, задавая вопросы, другие смотрят на нависающую над столом грудь, пока я делаю записи и пометки, третьи воспринимают мое предложение гордым молчанием. Случалось всякое. Выпрямляюсь, беру в руки написанную от руки исповедь. Лист усеян от края до края сверху вниз аккуратным ровным подчерком Трисс. Мой метод составления подобных исков несколько отличается от всех тех, что применяют другие адвокаты. Есть чем гордиться. У меня свой, неповторимый стиль игры, сложный и запутанный. И обычно он никому не нравится. Но мне плевать. Все, что я имею на сегодняшний день – это результат упорного труда, бессонных ночей потраченных на работу, и я не намерена останавливаться на достигнутом. Не сейчас.
Будучи сукой по природе своей, я под давлением Джен, заставила Патти от руки в моем присутствии  написать всю историю их с Максом отношений от начала до конца. Сама правда не читала. Мне хватило скринов смс-переписки этих двух.

- Вам хорошо знакомо имя Патриссия?
– Уголки губ приподнимаются в улыбке, которая не несет в себе доброго посыла.
Опять это странное тянущее ощущение под ложечкой, которое я не могу игнорировать и поэтому останавливаюсь в шаге от Лемана, слегка склоняясь вперёд и протягивая ему лист испещрённый признанием, написанным от руки.

- Хотите прочесть? У нее талант. Впрочем, - смешок, - как и у вас.

Немного усилий и этот парень проявит себя настоящего.

- Много ума, чтобы заделать ребенка, не нужно,  мистер Леман. Не вы первый, не вы последний. Сложнее нести ответственность за случившееся. Вы действительно не хотите участвовать в воспитании вашего будущего ребенка?

Я собираюсь еще сказать, что у парня есть шанс исправить ситуацию и урегулировать вопрос мирным путем, не поднимая шума, когда от дверей разделяющих кабинет и приемную, доносится возня и повышенные голоса.  Я слышу, как отбивают знакомую дробь каблуки Сэм в направлении моего кабинета.

- Мисс Берроуз, - она просовывает голову в щель, ее лицо пылает, но от гнева или смущения трудно определить. – Там к вам пришли.  Она снова с силой тянет дверь на себя, я слышу надрывающийся голос Джен и то, как Саманта ей протестует, объясняя, что в кабинет входить во время встречи с клиентом нельзя.

- Как долго вы сможете контролировать ситуацию?

_______________
look мисс Берроуз

Отредактировано Priscilla Burroughs (18.08.2018 09:35:50)

+2

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Три грамма кислорода во всём пространстве: от распашных залов до облитых стеклом приёмных три вдоха до вакуума, три такта. Потом настанет клиническая жизнь; во всяком случае для меня, слишком подвязанного на чувственное, слишком жадного до всего, что сочится вкусом, звуком, но главное - цветом, способным пробраться сквозь надоедливую темноту. Офисные помещения обрекают на эмоциональный голод, и в этом их сила и их надменность. Здесь особенно гулко стучат каблуки, голоса отутюжены, гладко выбриты реплики - роскошь, втиснутая в слишком узкий ворот, душит быстрее, чем успеваешь сделать заветный четвёртый вдох.
   Но кабинет мисс Берроуз был куда строже в своих предпочтениях, предлагая и вовсе обойтись первым же глотком воздуха (если только отсутствие вариантов может считаться "предложением"). Во всяком случае, мне было достаточно потянуть за тонкий опрятный аромат, развеянный по комнате свежими гаммами, чтобы определить, в чём было основное отличие здешнего эфира от камеральных воздушных масс. Он не был безлик. И стерильную пустоту офисных площадей полнил сложной симфонией каких-то своих, особенно сакральных тонов, приватных настолько, что можно получить по рукам.
   А потому постороннему гостю, зашедшему с целью принять дозу исковой печали, открывалась рубашечная, внешняя сторона атмосферы, заточенная в строгость.
   Да и чего ещё ждать от места, где обвинения, нотации и упрёки умело ссыпаются в денежный эквивалент: ещё пара мгновений, и мне тоже предоставят шанс пополнить ряды спонсоров, вот только обойдётся униженный и оскорбленный Танк без фонда Лемана - не помогут ему ни нарочито пафосные здания, ни перезвон тишины по гулким стенам, ни метроном ручки в пальцах мисс Берроуз. Последнее, кстати, особенно остро задевает подкорку, до предела чувствительную к звуковым образам - с таким же успехом хищный юрист могла бы светить прожектором в глаза подследственного, но, видимо, в моём случае решилась на исключения. Что поделаешь, такая работа: как же иначе сдирать шкуру с обвиняемого, обнажая слабые точки пособием к своему жестокому иглоукалыванию.

[mymp3]http://d.zaix.ru/8fzc.mp3|LP - Girls go wild[/mymp3]

   Пока же меня поглаживали в прелюдиях, а потому можно было опустить расслабленную спину в плен мягкого кресла, попутно ведя большим пальцем по грубой ткани подлокотника (тактильное тут же укалывает образом, вменяя покрытию шероховатость терракоты).
   Кtes-vous prкt?1 - первый удар рапирой виртуозен до кончика усмешки на её губах - ловко выкрутив моё же оружие, мисс Берроуз заносит остриё над самым кадыком: проверка реакции как знакомство.
   - Признанием - конечно, можно, - ласковым касанием отводя лезвие от своей шеи, я улыбаюсь охотнице, - а вот "вины" - вряд ли.
   И пусть чернильный узор впивается в душу бумаги, её страстное желание уложить меня на лопатки узнается в скорости почерка и нажиме, с которым стержень давит на слух. А значит, вот-вот кружные шажки женской партии прервутся на очередной выпад, и он уже не будет столь милосерден. Идеальный момент для концентрации на ходе беседы, пока время, насаженное на иголочку, застывает в стекле, но именно в эту секунду еле уловимый аромат её парфюма касается моего носа. Незнакомый и неразгаданный, он никак не поддается пальпации, не позволяет разобрать себя по волокнам, а потому остаётся эссенцией таинственности, что совсем не радует юного натуралиста вроде меня.
   Как легко и забавно угадывать женщин по первым нотам духов: подцепи на палец каплей сосновой смолы, липкой, густой, и уже не уйдёт вязкий образ под откос подсознания - вот она, со всеми своими застывшими ломкостями, нежностями, странностями. Мисс Берроуз же пока оставалась по ту сторону узнавания, а значит, имела все преимущества ведения боя - кому такое понравится.
   Но и этого ей оказалось мало: крепкий удар под дых ещё до гонга вышибает с того ринга, на котором я готов был драться. В пустоту.
- При чём здесь..? - могу себе представить, как смятой бумагой сморщился лоб, как разошлись в многоточии приоткрытые губы, но что это по сравнению с медным боем внутри, такт за тактом разносящим эхо знакомого имени.
   И словно минуя мои желания и самоконтроль, память мгновенно выводила в темноту тихие всхлипы, прерываемые только на град упрёков, претензий и мольбы. Она путалась между строчек, кричала, ласкала и тут же прогоняла прочь, затерянная где-то между "уходи" и "останься" с чётким осознанием того, что произойдёт именно первое.
   И не было никаких терпких монологов, признания метили тишину капельно, точками: когда привычка с хрустом въедается в тягу как в сочное зелёное яблоко, нет смысла ждать финальной стылости. Жажда друг до друга должна шипеть на языке, искриться в контакте ладоней с влажной кожей, бить наотмашь, топить взахлёб. И так было, ровно в той точке, где мы пересеклись - вот только она бежала в направлении к семейной трясине, а я мчал от неё. Короткая встреча, полная фейерверков, запахов, вкусов и стонов, вот-вот могла встать на полку заспиртованной склянкой. В повадках Трисс уже начали проступать ноты размеренности, сценарности и тоски: всего того, что вызывало стойкий рвотный рефлекс, так кого винить в продолжении пути - её - к семейной трясине, и моего - прочь.
  Вот только какое всё это имело отношение к мисс Берроуз, тяжбе с Танком и... я начинал соображать. Туго и с трудом. В письме не было ни слова о клиенте юридической акулы, как не было и описания иска: моральный ущерб, нанесение легких телесных - ничего, способного подвязать приглашение к мелкому поганцу. А значит, у меня не было точной информации о поводе нашей встречи. Но если мисс Берроуз защищает интересы Трисс, то... при чём здесь я?!
  Шелест бумаги у самого носа отвлекает от нестройного хода мыслей, отзывается в подреберье новым уколом. По самой банальной слабой точке. И пока она, нагло пользуясь лидокоиновой блокадой, вещает о писательских талантах Трисс, я только и могу, что медленно вести по губам ладонью, крепко сдерживая раскаленный выдох, вот-вот готовый вырваться наружу в самой недоброй форме.
  Я не верю, что адвокат Патриции могла упустить такую мелочь, как не верю и в знакомство мисс Берроуз с какими бы то ни было моими талантами, тем более - эпистолярными. Хотя бы потому, что сам с ними не сталкивался уже грешные полтора года.
- Я думал, юристы Вашего уровня готовятся к встрече с ответчиком, - слишком щедрым подарком будет сдерживать жесткость голоса и пренебрежение холодных губ, а потому я позволяю себе быть язвительным ровно настолько, насколько сам того желаю.
   Даже если она не знала о милом нюансе до - слишком сложно не заметить расфокусированный взгляд с расстояния в пару метров - хотя, как раз в этом могу помочь: медленно, с оттягом затвора переводя глаза выше, прямо к голосу со вкусом сладкой ваты.
- Я слеп, мисс Берроуз, - констатация факта рубится напряжённым ртом, - И очень надеюсь, что Вы просто не затруднили себя подготовкой, иначе... - нутро передёргивает от короткого кадра с чистым листом бумаги перед носом того, кто вынужден принимать на веру любой шрифт, не отмеченный стилем Брайля, - Это слишком дешёвый трюк.
   Злость, размеренная, хтоническая, не знает ни кипящих срывов, ни бешенства маразматика, а потому не станет затруднять ход мыслей, пока я выпускаю Каукет из мрака своего взгляда.
   Что же Патриция могла изложить в формате А4? Жестокое обращение с женским сердцем? Отказ от супружеских обязанностей? Побег? Нужно крепко вслушаться в речь мисс Берроуз, сквозным эхом проткнувшей паузу, вот только я слишком засиделся в мрачном оцепенении. Контрольный выстрел от мастера фехтования легко спасает ситуацию.
- Моего кого?!! - нет, это невозможно! Какой ребёнок?! О чём мы?! Как может отец ребёнка не знать о том, что он отец ребёнка?! Меня точно спутали с каким-то случайным алиментщиком или безответственным.. папашей? Чёрт, само слово высверливает дыру в мозжечке, и как же выкрутить фамилию свою из стройных предложений палача?
- Это... - что?! идиотизм?! провокация?! безумие?! Какого хрена она пишет письма адвокату, а не бежит ко мне с таким-то радостным, мать его, известием?! Откуда отказ от воспитания?! Откуда вообще всё это взялось?!
- Подождите... - нужно выдохнуть - выстрел провокацией всегда нацелен на моментальность реакций. Выхлоп, жар, истерика: и ты в капкане. Мне ли не знать о подобных методах... Пальцы невольно рванутся в волосы - волна привычки захватывает всякий раз, стоит отпустить контроль, но сейчас на это плевать. Надо вспомнить. Разложить по номерам. Хотя бы начать думать.

- Макс-кс,- дразнящий шелест врезается в ярёмную впадину влажным кончиком языка. В эту ночь она особенно уязвима, особенно тонка, почти прозрачна. Что-то случилось в маленькой головке, что-то защёлкнуло страхи её и тягу к подчинению. Она льнёт к телу в щемящей мольбе, мелко дрожит, стоит пустить ладонь по внутренней стороне бедра, просит быть нежным, шепчет, что хочет чувствовать... всего. И пальцы отводит от привычного жеста к квадратику фольги.
- Таблетки. Хорошие, верные. Не нужно лишнего... - что-то произошло с моей девочкой. Что-то защёлкнулось в ней.

  Но я не поддался, как бы не тяготел к чувственному - так неужели, оба щита засбоили разом?! И почему всё-таки она не пришла, спрятавшись за гордыми плечами адвоката, прекрасно владеющего мастерством близкого боя... Слишком много вопросов, слишком мало смысла во всём.
- Мне нужно... - убедиться? точно знать, что ребёнок есть? что ребёнок мой? что всё это не страшный сон?
  Громкие возгласы в коридоре выхватывают из смешения обрывочных мыслей. Я делаю вдох, кажется, первый осознанный вдох за время фехтовальной эскапады мисс Берроуз. Кто-то ломится в её объятья, кто-то жаждет получить свою серию ударов в незащищенную плоть - так не повод ли это выхватить паузу, чтобы разобраться в происходящей фантасмагории.
- Сделать звонок, - уверенный кивок самому себе - терракота подлокотника сжимается в кулаке при подъёме. Я слышу женские вопли по ту сторону кабинета, а значит, слышу и дверь. Несколько шагов по рисованным образам к единственно важной преграде - пальцы лягут на гладкую поверхность, невесомостью оглаживая косяк в поиске ручки. Нажатие и шаг за порог.
  Не успеваю выхватить телефон, шепнуть в микрофон "Вызов - Тиша" не успеваю. Тайфун налетает внезапно, кузнечным молотом.
   Она кричит, громко, вопиюще кричит о каком-то ублюдке, его мужском достоинстве и бедной девочке, вливая в несвязную речь грязный мат запятых вместо. И можно было бы отойти в сторону, по стене, отбивающей громкое эхо, в коридорные пустоши, вот только неврастения хватает меня за запястья и шпарит раскатисто жарким дыханием в самое лицо - ещё немного, и схватит за нос своими зубами, слишком близко клацающими при истеричных воплях. Моя выдержка начинает трещать по швам.
- Кто это?! - вопрос в сторону хозяйки сумасшедшего дома - кому, как не ей знать, что за монстры здесь обитают и какие роли им распределены. Ещё немного, и я начну крепко подозревать, что по периметру потолка расставлены камеры, дабы запечатлеть милый сердцу розыгрыш с летальным исходом: во всяком случае леди, из щупалец которой я резко выдергиваю свои запястья, вот-вот обретет покой.
- Вы явно перестарались с этим шапито, - уловки мисс Берроуз поистине великолепны: поаплодировал бы, та предплечье занято - барьером выставлено от нападок неугомонного существа, то и дело кидающегося мне на грудь, - И да, если у Патриции есть, что мне сказать - пусть говорит. А не строчит мелким почерком, путая адвокатов с почтальонами.

_________________
Кtes-vous prкt? 1 - "Вы готовы?" - вопрос, который судья задаёт фехтовальщикам перед началом боя

+3

6

- Оу, - нижняя губа тяжелеет под весом выдыхаемых гласных. Я по-детски и вместе с тем женственно выпятив нижнюю губу, пристально изучаю мужское лицо. Своим признанием мой гость внезапно нарушает весь привычный мне порядок, вызывая во мне давно забытое, но очень подходящее к случаю смущение. Его слова бьют в грудь, оставляя в том чернеющую дыру размером с десятицентовик. Он прав. Стоило подготовиться лучше. И о чем я только думала? Быстрый взгляд на лист, затем снова на мужское лицо, чтобы удостовериться в услышанном. Вот оно значит, что. В наше время, когда любое слово или жест может быть воспринято, как насмешка или оскорбление, которые в последствии легко приводят к новым искам, нужно быть профессиональнее сапёра, выпущенного в минное поле без подготовки.
- Вы несомненно правы, мне нужно было лучше подготовиться. – Соглашаюсь, потому что ничего другого мне не остается, потому что в любой момент могу напороться на острый угол, сгладить который даже с моим профессионализмом буду не в силах. Я медленно перетягиваю лист в своем направлении и следуя старой привычке относиться к вещам с особой аккуратностью, складываю его пополам, а затем провожу двумя сомкнутыми вместе подушечками большого и указательного пальца по сгибу листа. Но секундное замешательство и следующее за ним попустительство, вовсе не значат, что я отступлюсь. И уже в следующее мгновение, сразу же после моих слов о ребенке, Леман дает мне желаемое – чувство превосходства над ситуацией. Да, мистер Леман, нужно лучше готовиться к подобным встречам. Пожимаю плечами на необходимость сделать важный звонок, следуя при этом по выбранному мною курсу – стол с графином наполненным водой. И говорю, я все время говорю, заполняя своем голосом неуместные паузы, потому что, если замолчу хотя бы на секунду, он решит, что у него есть шанс выбраться живым. А шанса нет. Взгляд скользит по ровным рядам книг, которыми заставлены полки шкафов, по развешанным на стенах грамотам и наградам, цепляется за миниатюрную корзинку с цветами, которую Сэм поставила на дальний стол, подальше от моих глаз. Цветы? Разберусь с этим позже. Наполнив стакан водой, делаю глоток, чтобы промочить горло и, довольно резко ставлю его на стол в момент, когда моя помощница заглядывает из приемной в кабинет. Учитывая то, как складываются обстоятельства этого дела, мне было бы весьма любопытно понаблюдать за столкновением двух противоборствующих сторон. Наверное, именно поэтому я не препятствую своему гостю и не цепляюсь руками за его предплечье, желая остановить и пообещать разобраться в этом самой. Вместо этого направляюсь к своему тайнику, размешенному в углублении между высокими книжными стеллажами. У меня припрятана бутылка Dewar's* и зачитанный до дыр томик о приключениях маркизы ангелов*. Нашарив на полке бутылку с виски, я без стеснения и опасения, что в мой кабинет вот-вот ворвутся, отправляю остатки дьюарс в бокал и опрокинув в себя, слегка морщу нос. Леман оказался чертовски хорош в умение обороняться, с этим не поспоришь. Его слова о моей неосведомленности задевают меня за живое.
- Какого черта? – мой взгляд направлен на дверь, в которую всего мгновение назад вышел Макс Леман. – Разве он не должен ходить с тростью или сопровождающим? Я этого так не оставлю. В глубине души понимаю, что во мне говорит уязвленное словами Макса самолюбие, и что если я кинусь догонять этого человека, требуя реванша (который по собственному мнению заслуживаю), меня это только еще сильнее увлечет. Я уже не смогу остановиться. Мне хватает ума понять, что в этом порыве есть что-то нездоровое, но стоит мне сделать шаг по направлению к двери за которой звучат голоса и пути назад уже нет.
Возникаю на пороге в самый разгар нападок Дженни. Здесь слишком шумно и мне нужно немного времени, чтобы осадить всех собравшихся и призвать к молчанию. Нет, я не собираюсь вскидывать руки к потолку и нервно размахивать ими до тех пор, пока на меня обратят внимание. Я молча жду, жду столько, сколько потребуется, ну или пока не иссякнет моё терпение. На разумный вопрос мистера Лемана, реагирую кивком, решительно встревая в поток брани своей неадекватной клиентки. Сейчас она напоминает мне дворовую собаку на привязи, которая лает до сипоты, но вот укусить не может.
- Мисс Холл, - я щелкаю пальцами, призывая обратить на себя внимание той, что, вытаращив свои глаза, не прекращает ни на минуту осыпать бранью и обвинениями Лемана. Левый уголок губы дергается вверх, когда Джен наконец-то обращает на меня свое внимание. Мой холодный цепкий взгляд скользит от ее макушки к пыльным мыскам ее туфель.
- Зачем ты его сюда позвала? – она делает два шага вперед и ко мне, но замирает, словно бы наткнувшись на невидимую стену, которую я в считанные секунды одним только взглядом выстраиваю между нами. – Разве мы не должны были встретиться с ним в суде? – В разы тише и брошенный через плечо по направлению к двум парням взгляд исподлобья.
- Прежде чем врываться в мой офис и требовать объяснений, мисс-с Холл, рекомендую внимательнее изучать четвертую страницу заключённого со мной договора, там все по пунктам изложено.
Она делает вдох полной грудью, глотает возглас возмущения и…отступает. Во взгляде так и скользит подлая предательница, да как ты так можешь, но она не рискнет этого произнести вслух. Не сейчас.
- Саманта, - мой голос направлен в сторону стола с монитором, - будь так добра, распечатай дубликат договора с мисс Холл, выдели как можно ярче пункт о методах моей работы и передай дубликат лично в руки. – Я уже слышу, как она клацает мышкой и как гудит принтер разогреваясь перед тем, как выплюнуть наружу прогретые листы с напечатанным текстом, когда одариваю не менее жёстким взглядом Лемана и его друга.
- От лица адвокатов, циркачей и почтальонов, приношу вам свои извинения.
Краем уха улавливаю, как Саманта ведет маркером по бумаге, встает с места и обойдя край стола, передает договор в руки Дженни. Мисс Холл направляет свой взгляд на стопку листов, что держит в своих руках, потом смотрит на меня. И от ее взгляда мне хочется ухватиться за мочку своего уха, в которую вдета жемчужная серьга; ухватиться и немного размять его пальцами.
- Ознакомились? – Нетерпеливо выдаю я, прежде чем она успевает меня о чем-то спросить. – Прекрасно. Позвольте я вам, мисс Холл, кое-что объясню. Присядьте. – Моя рука указывает в направлении кресел в которых обычно можно скрасить время ожидания чашечкой кофе и чтением свежей прессы. – Вам стоит понимать, что после случившегося здесь сейчас, мистер Леман имеет полное право подать встречный иск на вас за ваши оскорбления и преследование, ему довольно легко будет выбить для вас запрет на приближение к нему.
- Но, я не преследовала его… - возмущенное бормотание, которое вряд ли помешает мне продолжить.
- Запись с камер докажет обратное, - поясняю довольно терпеливо, - если адвокат мистера Лемана подсуетится… - краем глаза улавливаю как расправляются плечи человека, сопровождающего Макса Лемана на встречу со мной и понимаю, что скорее всего адвокат меня услышал. – Он в положенный срок получит запись с камер. Я не буду этому препятствовать.
- Боже правый! – Всплеснув руками, мисс Холл вскакивает с кресла, бросаясь ко мне. – да на чьей ты стороне, Присцилла? – Ее палец с нажимом упирается в моё плечо. И первое, о чем я думаю – вывернуть его до щелчка в ее запястье.
- Саманта, - спокойно и размеренно я снова обращаюсь к своей помощнице, пока у нас происходит с Холл спарринг взглядов. – Вычеркни мисс Холл из моего будущего расписания встреч, я не намерена в дальнейшем заниматься этим делом. У нас есть визитка мистера Купера? Да? Прекрасно. – Сэм кивает и отыскав на своем столе визитку Доминика, протягивает ее мне. Я прошу у нее ручку и от руки вписываю на картонный прямоугольник еще номер, который помню по памяти. – Вот. – Протягиваю визитку Джен. – Один из этих адвокатов может оказаться полезен. Позвоните им, мисс Холл, позвоните сегодня же, пока адвокат мистера Лемана не вызвал вас к себе, чтобы обсудить детали будущих исков, которые он на вас подаст. В своем решении я буду непреклонна, и всякие дальнейшие попытки вразумить меня и одуматься буду игнорировать. Никому и никогда не позволю делать из меня посмешище, а из моей работы водевиль.
- Ты не можешь. Ты…
Мы перекидывали слово за словом друг другу, как теннисный мячик.
- Могу.
- Присцилла...
- Если вы, мисс Холл, не покинете мой офис за оставшиеся у вас три минуты, - я демонстративно смотрю на свои наручные часы, - мой секретарь вызовет охрану и вас выведут против вашей воли. Саманта, будь добра, оповести охрану.
За считанные минуты мне удалось погрузить приемную моего офиса в мрачное молчание.
- Что ж, господа, - немного разведя руки в стороны, словно собиралась взлететь к потолку и прочь отсюда, я улыбнулась своей ничего ничего не значащей дежурной улыбкой Леману и его спутнику. Но да, скорее его спутнику, который в последствии возможно расскажет своему другу о том, какой же я сучной улыбкой одарила их перед тем, как выпроводила за дверь. – Надеюсь выступление нашего шапито, - о, теперь я буду очень долго цепляться за слова Макса Лемана и пережевывать их тщательнее, чем жую кусочки мраморной говядины на ужин. – Вам понравилось. Желаю вам поскорее разобраться с этим делом. Удачи, мистер Леман. Удачи мисс Холл. – Остается разве что, уподобившись придворному шуту, откланяться, как можно ниже пригибаясь в пояснице и слегка отставив в сторону ногу, направлять свой остроконечный носок своей туфли к выбеленному высокому потолку. Я сократила дистанцию между собой и Сэм до минимума, приблизившись к ее рабочему столу.
- Что-нибудь еще, мэм? – Поинтересовалась она будничным тоном из всех оставшихся у нее сил сдерживая улыбку. Развернувшееся в приемной нашего офиса представление ей очень понравилось. В свою очередь могу сказать, что она справилась со своей роль секунданта великолепно.
- На сегодня мы закончили. Можешь идти домой.

Семь шагов до двери, под давлением руки опускается дверная ручка, я прячусь от нежелательных взглядов внутри собственной скорлупы под названием кабинет. Ноги несут меня к креслу, я опускаюсь в него, и оно, вздохнув, принимает меня в свои объятья. И лишь по прошествии времени, когда моя голова клонится вбок, подпираемая рукой и локтем упирается в подлокотник, осознаю, что села в то самое кресло в котором сидел Макс Леман. Я делаю вдох и чувствую, как на язык оседает знакомый привкус смятения, бессильной злобы и шока, одним словом – ядерная смесь чувств, которое испытывают люди при встрече со мной, особенно здесь, в этом кабинете. Делаю наклон вперед, касаясь грудью собственных колен, завожу руку под брючину, приподнимая ее над полом и пальцами цепляясь за ремешок туфель от Джимми Чу, расслабляю тот. Избавившись от каблуков, чувствую себя немного иначе: и ростом ниже и весом легче (туфли не пуд весят).
- А ты та еще вампирша, Дженни. – Совершенно беззлобно произношу в пустоту своего кабинета, выпрямляясь и двигаясь к столу. Выдвинув верхний ящик стола, некоторое время любуюсь содержащимися в нем сокровищами: несколько синих ручек, пластинка таблеток от мигрени, которую я прикончила наполовину, несколько заброшенных сюда в спешке вишневых леденцов, блокнот, визитки моих коллег, забытая как-то у меня на столе пачка Мальборо, которая принадлежала Нику и даже, что вызывает у меня усмешку, серебристый квадратик из фольги, непонятно каким образом тут очутившийся. Вместо таблетки, за которой собственно и пришла сюда, беру вишневый леденец в шуршащей обертке, снимаю последнюю, сминая и выбрасывая в мусорное ведро у стола, а конфету отправляю в рот. Сладко. Кончиком языка загоняю конфету к щеке, сглатывая сладость наполняющую рот. Взгляд возвращается к открытому ящику стола, рука уже тянется его задвинуть и повернуть в замочной скважине ключ, когда снова смотрю на помятую сигаретную пачку. У меня прекрасное воображение в нашей семье не было никого, кто умел бы фантазировать так как я. Не считая конечно брата. Следуя за своими фантазиями Гидеон разорвал замкнутый круг. Круг, что не позволил когда-то ни мне, ни моей старшей сестре пойти своим путем, а вынудивший нас стать адвокатами в угоду родителям. Мой брат смог избрать свой путь – путь ювелира. Это вызывает у меня улыбку. Я сжимаю пальцами пачку Мальборо, вдыхаю смолисто-никотиновый запах, силясь представить знакомую улыбку с ямочкой на левой щеке, как он сжимает зубами сигарету, как глубоко затягиваясь и пуская дым кольцами, щурится на солнце, но вместо этого вижу, пропитанный алкогольными парами и едким табачным дымом захолустный бар, в котором сегодняшний вечер проведет Леман. Мне бы хотелось не думать о подобных мелочах и не сопереживать тем, кто этого недостоин, но в случае с Максом меня гложет сомнение. Я совершенно не уверена, что этот человек заслуживает подобного отношения. И где-то очень глубоко внутри, понимаю, что скорее всего мой резкий тон и принятое решение о том, что этим делом я заниматься не буду, вызваны страхом окончательно раздавить человека после того, что с ним случилось. Чтобы заглушить растущее в прогрессии чувство вины, снова делаю пару шагов по направлению к своему рабочему тайнику, совершенно забыв о том, что остатки дьюарс мною уже выпиты. Вспоминаю я об этом уже после того, как в руке оказывается опустевшая бутылка из-под шотландского виски, а вторая моя ладонь прижата к моей щеке.
____
*Dewar's - купажированный шотландский виски крепостью 40 %
* Анжелика - маркиза ангелов – французский авантюрный роман, написанный Анн и Сержем Голон.

Отредактировано Priscilla Burroughs (19.08.2018 15:34:52)

+1

7

Fast comes the blessing of all that you dreamed
But then comes the curses of diamonds and rings

   Три всадника апокалипсиса пришли по мою душу. Три дьявола сорвались в ядовитый кульбит под сводом гремучего цирка. Смотри и слушай, милый - не можешь смотреть, слушай дважды.
   Бешенство одного, готового вспороть твою грудную доказательств ради: "там только прокопчёная зола, труха и гниль" - не об этом ли она так вопит сейчас, старательно прорываясь к пуговицам рубашки? Сумасшедшая или сводящая с ума, бестия захлёбывается грязным "Леман", шипит змеиными нападками, она хочет расправы, но куда больше - расплаты. И вот тут вступает второй дьявол - тот, что в месиво криков и брани кидается под стягами своей ослепительной юридической подкованности.
   Ни черта не понимая в происходящем, Лерой (и откуда только взялся), размашисто хлещет мечом справедливости во все стороны, представляя опасность куда большую, чем защиту. Он ещё свято верит, что во врагах у нас Танк, а потому нещадно дополняет взрывную волну совершенно неадекватными репликами, доводя абсурд ситуации до максимума.
   Но куда страшнее - дьявол тишины. Вкрадчивый, хлёсткий, притаившийся у плеча в накидке шафрана и аниса, она позволит нам разодрать друг друга в клочья прежде, чем вступит в багровые реки происходящей бойни. В её голосе - ментоловый холод, в щелчке пальцев - взвод курка. И она уже готова ко мне как к аперитиву: скальпель над веной, тонкие пальцы не дрогнут.
   А я жду четвёртого. Оглушенный, истязаемый полчищем пираний в аду, думаю только о Ней. Той, к чьим ладоням ведут невидимые нити с запястий присутствующих.
   В тени запрятанный скромный журавлик меняет ипостась, и вот она уже не наивная девчонка с выпирающими косточками чуть выше излюбленных "бойшортс", она - заказчик, пославший опытную пуму за моей головой.
   Вот только на кой чёрт, милая? Что стало с той славной трогательной малышкой, которую я непременно нашел бы у своих дверей предисловием, или десятком пропущенных вызовов с робкой вкладкой автоответчика "перезвони". Моя маленькая Тиша уже давно бы раскроила мне душу, изъела солью распахнутые раны, расцарапала бы нутро. Но это было бы куда честнее, достойнее - эффективней даже.
  Сейчас же всё превращалось в пиршество Колизея - не хватало только вопящих трибун, но их гомон всё равно бы нервно осел в гулком грохоте угроз "мисс Холл". Кстати, кто это, Патриссия? Твоя мама? Сестра? Или невменяемая подруга, удостоившаяся чести заколотить последний ржавый гвоздь в крышку гроба моего терпения? Вот только опасно брать психических в присяжные - истерия может и до подвоха довести... Говорите, беседа со мной не была в планах? Значит, ни единого шанса на договорённость? Так это не иск, прелесть моя, это заказное убийство.
   Жаль, не вышло у твоих посланниц крепкой связки: секунда как смена аккорда в струнных, и вот уже наши с Лероем персоны остаются на обочине шквалистого порыва, бьющего по щекам "мисс Холл" - дьявол тишины не прощает ни фамильярности, ни единого упрёка в свою сторону (как я-то ещё выжил после залётной шпильки, кольнувшей адвоката до растерянного признания вины). Что, впрочем, повторяется тут же, в роскошном исполнении примы Гранд Опера - подача извинений в топинге из усмешки и, кажется, испепеляющего взгляда, карамелизирующего изнутри. Был бы в другом настроении, непременно позволил бы пронять этим жестом с моими же перекрученными словами за пазухой, но под трескучий клёкот фоновых пластинок ложились совсем иные, далёкие от приёмной мысли. Может, потому я и терялся в шумной болтовне, привычно запуская ладони в карманы до прямых рук, и хмурился на царапающие слух возгласы. Ребёнок. Будущий ребёнок. Мой.
   мистер Леман имеет полное право подать встречный иск... - квинтэссенция нелепости. Так какого чёрта в эту чушь встревает Лерой?! Голосом, впаянным в тот же кокиль, что и интонации мисс Берроуз, мой невозможный адвокат уже полосовал заметно приунывшую мисс Холл с усердием бензопилы "Дружба". Приходилось придерживать юридического бульдога за плечо, и надеяться, что Мартину хватит смекалки не доводить меня до словесного "угомонись".
   Но вопрос мужской выдержки решался иначе. Радикально, жёстко, со всей острогранной прямизной, свойственной мисс Берроуз.
   Леди Холл не нуждалась больше в нашатыре - её только что отправили в глухой нокаут. Обвинив в подмене карт игрока, насмешливый крупье отступал в тень.
   Вот тут-то Лерой и замолкал. Немела сцена, воздух пульсировал тиканьем циферблата на запястье. Я не понимал уже больше, чем ни черта. Срезанными нитями над головой дьявола тишины Трисс теряла не просто адвоката, она теряла лёгкий и доступный способ похоронить меня заживо, щелчком тех самых, уверен - холодных пальцев. И это в тот самый момент, когда надменный палач собирался уже дать отмашку к приведению приговора в исполнение.
   Тишина крепла. Лерой мрачнел густым дыханием, секретарша, судя по звону серёжек, мотала головкой по сторонам, наблюдая за теннисным сетом с вожделением зрителя, Мисс Холл просто раскрывала рот рыбой, брошенной на берег: любое слово теперь использовалось против неё. Как, в прочем, и моё "шапито" возвращалось королевой оваций в шутовском обличье - кушайте, не обляпайтесь, "мистер Леман".
- Благодарю, - учтивый кивок как заявка на участие в клубе здравомыслия. Мягкий щелчок закрывающейся двери в кабинет, громкие шаги подходящей ко мне мисс Холл. Её гневный взгляд, ножом выковыривающий червоточину из пустых зрачков, как, впрочем, и покашливание Лероя - лишь часть фарса, вздорного и нелепого; реклама, которую вынужден просматривать прежде, чем насладиться основным блюдом кинотеатра. Я выжидал. Устало и смиренно, как каторжник, выжидал, когда опустеет приёмная. Когда схлынет истерический шлейф мисс Холл, когда заботливая секретарша возьмёт с нас обещание скорого ухода и прошелестит каблучками по гулким коридорам к лифтам. Только после всех этих прелюдий я мог позволить себе опуститься на диван в шумном выдохе, и с усилием растирая ладонями лицо, принять затаившиеся в темноте мысли.

Only at first did it have its appeal
But now you can't tell the false from the real

- Что это, мать твою, было? - его полый, безэмоциональный голос прекрасно сочетается с тем вакуумом, что давит на грудь. И можно не спешить с ответами на риторику, Мартин и сам знает, что осмысленности не получит - слишком уж многословно я потираю переносицу, да качаю в отрицании головой, дыша с каким-то то ли кряхтением, то ли сипением - сам ещё толком не разобрался.
- Ты что, его бабу успел осчастливить? - ну как тут не растрогаться. Человек с двумя высшими образованиями, магистр юридических наук, а такая святая наивность, что за щеки бы потеребил от умиления.
- Забудь про Танка. В суд меня ведёт Тиша... - некогда ласковое, интимом зовущее имя, сейчас выедает кислотой нёбо. Паршиво. Так откровенно и фатально паршиво, что хоть волком вой, да погоды нынче не лунные.
- Это тёмненькая, что ли? Из подпевки? Не, погоди... Та была... Какое-то имя восточное...
- Из сувенирной лавки... - висельный узел вдавит кадык, переломит дыхание. Какая, к чёрту, разница, где и когда мы познакомились? Наша последняя встреча была три месяца назад, и за эти три месяца моя грёбанная счастливая жизнь успела потрескаться битой скорлупой, а я и не заметил... - Слушай, а на кой ты вернулся?
- Останки твои подбирать. Да не мотай ты башкой - я бы тебя и зрячего с этой фурией не оставил...
- Эта фурия, между прочим, имела все шансы сожрать меня с потрохами - лёгкий перекус, ничего личного. Тогда на кой отказалась? - а я ведь действительно не понимал. Камеры? Да с её мастерством даже при HD-качестве моей кастрации руками мисс Холл, оказалось бы, что леди просто выбрала не тот предмет в качестве поручня.
- Вот именно, Макс - не в её духе, понимаешь? А значит, она что-то задумала. Опять ты морщишься. Хорошо, хочешь пример? Пропитой саксофонист из "Бродвея"? Её рук дело - отсудила у мужика всё, до последних грошей за, внимание, флирт с гувернанткой. Флирт, Макс! Пошло как "умысел".. И будет она так легко прощаться с тобой? Нет, тут что-то глубже. Вполне возможно, что играет в "плохой коп - добрый коп" - сейчас ты расслабишься, кинешься к ней за помощью: не у этой же шавки тебе всё узнавать. Вот и дашься тёпленький... - а в ушах шумит треском старого телевизора на предельной громкости. Иски. Умыслы. Игры. Пустота.
- Я не могу стать отцом, Март, - тупое, вязкое осознание. Факт, а не бегство от реальности - хватит, отмарафонился.
- Хм... и дело... не в слепоте, верно?
- Да. Не в ней, - голос падает монеткой в колодец, ухает где-то глубоко, бесчувственно, безэмоционально. Как сложить мысли в смысл, чтобы себе-самому объяснить эту живую, яростную ненависть ко всему, что пахнет неизбежностью. Ко всему, что решили за меня.
- Что у них есть? Какой месяц? Доказательства отцовства? Когда они успели взять твоё ДНК?
- Март, можешь сделать, что попрошу? - слышу его кивок, чувствую, как настороженно изогнута бровь - он знает, что прошу я только о том, что ему не понравится, но в этот раз нет сил на уговоры, - Поезжай к Элис. Это дело никуда не убежит - пока они будут искать нового адвоката, успеем найти Трисс, и ...
- И не надейся, что я тебя оставлю! - он уйдёт через три минуты. Шелест закрывающихся вдалеке дверей лифта я встречу под длинные гудки телефона Патрисии.

Who can you trust?

- Мисс Берроуз? - дверь её кабинета приоткрывается без скрипа и привычных звуковых отдушек - тихо, по-кошачьи мягко. Да и помещение вторит беззвучию, словно притаившись в ожидании жертвы. Может, Мартин был прав, и первый же шаг за порог этой бездны встретит объятьями капкана не только мою ногу...
- Могу украсть ещё минуту? - эклектика ароматов мажет ноздри незнакомыми соцветиями, пробирается к груди тайными тропами подсознания. Прислонившись к косяку в ожидании ответа, я приправляю размышления, несомненно, занятой особы, порцией деловой этики, - Обещаю, надолго не задержу.
Выдох. Сбиваюсь. В самом начале.
- Просто... - что-то не так. Что-то прокручивает внутри ломанным счётчиком пульса, и как не три ладонью гладковыбритую скулу, стройных мыслей не наскоблить,- Мне без Вас не разобраться...
   Ох, и гордился бы  сейчас Лерой своим подопечным - так и слышу вопли громовержца про "говорил я тебе...", но нет сил объяснять даже эфемерному другу, что других шансов что-то выяснить у меня попросту нет. [float=right]https://i.imgur.com/zBAzMCX.gif[/float]
   Потому и принимаю согласие мисс Берроуз кивком, проходя к знакомому креслу по мягкому настилу возникшей тишины.
- Понимаю, адвокатская тайна, принципы, кодекс - мы их не тронем, - кресло принимает тело податливой памятью. Я укладываю локти на колени, сцепляя пальцы между, в тысячный раз прокалываясь на невербальном - и это в компании с женщиной, способной за крохотный заусенец подвесить на крючок.
- Но то, что Вы собирались мне сказать - моё. И если бы не мисс Холл, я бы успел услышать... хоть что-то... - да, ей плевать, это уже не её (держим пальцы крестом) дело и единственное, о чём может думать такая женщина после рабочего дня - как поскорее оказаться вне рабочих кабинетов, в ласке драгоценного освещения, приятных интерьеров и внимания. Мои песочные часы бессовестно ссыпают последнюю пригоршню тишины, которую я, как и полагается заправскому идиоту, трачу на то, чтобы коснуться столешницы, осторожно столкнувшись крайней фалангой большого пальца со стаканом.
- Мисс Берроуз, я действительно ничего не знал. Мы с Ти... Патриссией не общались с мая, и в последнюю нашу встречу о ребёнке не было и речи. А потому... - ворот жмёт, ворот душит, ворот скребёт жаром облизанную кожу - приходится стягивать твёрдость сгиба, оттаскивая от шеи ткань, и тут же расстёгивать верхнюю, а потом и вторую пуговицу, - никак не могу понять: что можно такого добиться судом, о чем мы бы не смогли договориться лично..

+2

8

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Сколько себя помню, столько моя жизнь напоминала мне отлаженный часовой механизм. Я ненавидела беспорядок и неразбериху, мне было жизненно необходимо, чтобы все лежало на своих местах, а начатые дела были доведены до логичного финала, иначе и быть не могло. Порой во вред себе могла костьми лечь, чтобы добиться желаемого и к собственному удовлетворению добивалась. Всегда. Ну или почти всегда. В такие минуты так некстати, но почему-то всегда, вспоминается измена моего несостоявшегося мужа. В деталях. Мое пылающее от ярости и стыда лицо, его безуспешные попытки натянуть приспущенные штаны, визг девицы с которой он попытался уединиться в своем кабинете накануне нашей свадьбы. Во многом все, что я имею – я имею в какой-то степени благодаря ему, точнее его предательству. И там, где другую женщину расплющило бы депрессией и горем, я собрала в кулак остатки своей воли и двинулась дальше. Если бы все те, кто пал смертью храбрых выходя на тропу войны со мной, знали кому я говорю спасибо всякий раз, когда подобно акуле, почуявшей свежую кровь, берусь за новое дело, Уилла давно бы закидали камнями, прилюдно, на главной площади.
Кстати о свежей крови. Я оборачиваюсь на звук открывшейся в мой кабинет двери и делаю несколько шагов по направлению к рабочему столу еще до того, как слышу голос.  Среди бумаг и папок у меня хранится нож для писем, он достаточно острый, если мне потребуется обороняться. Можете счесть меня параноиком или сумасшедшей, разница-то невелика, но иногда умение защитить себя жизненно необходимо. Несколько раз за мою практику на меня нападали; нападали в кабинете, нападали на парковке, когда я пыталась сесть в свой автомобиль и даже пытались вломиться в съемную квартиру, которую я одно время снимала, проживая в Лондоне. Мне слали письма с угрозами и обрывали ночными звонками телефон, пытались подкупить, шантажировали, я пережила много из того, что другие могли видеть только в кино или в репортажах по телевизору. Вы удивитесь, но люди порой готовы пойти на многое и перешагнуть черту, чтобы защитить себя и то, что им дорого, так что случалось всякое.
Я вскидываю голову на звук.
- Мистер Леман? – Не могу скрыть удивления, но это вовсе не значит, что мои руки не сжимаются на тонкой рукоятке ножа, который я вынула из-под стопки бумаг, которыми завален мой стол. – Что вы здесь делаете?  Я думала вы ушли вместе с… - запинаюсь, понимая, что нет смысла объяснять человеку, вошедшему в мой кабинет, о чем думала, потому что он все равно здесь и отнимет у меня совсем немного времени. Делаю шаг в сторону, жестом приглашая устроиться в кресле, слишком поздно хватаясь за ускользающую от меня мысль о его слепоте.
- Послушайте, Макс, - разжимаю пальцы, вздох, отодвигаю от себя нож для писем и упираюсь ладонью в стол. – Я бы и рада вам объяснить, но я не намерена заниматься этим делом… - прерываясь на полуслове, понимаю, что все, что сейчас скажу не имеет никакого значения, потому что Леман уже здесь, сидит в моем кресле и ждет, что я пролью свет на сложившуюся ситуацию. Ладони медленно скользнут вниз, по бедрам, ткань впитает влагу, взгляд будет переведен на сидящего в нескольких шагах от меня Макса. Я теряюсь в догадках, что заставило его вернуться обратно в мой кабинет после всего услышанного, после того представления, что было разыграно в приемной моего офиса. От его низкого голоса дрожь отдается во всем теле, но я старательно ее игнорирую.
- Окей, - прикрыв на мгновение глаза, провожу подушечкой указательного пальца под правой бровью, нервно облизнув нижнюю губу.  – Вы в дерьме, мистер Леман, - пауза длинной в вечность. -  По самые уши.  – усмехаюсь тому, какой могу быть резкой и прямолинейной порой. - В данной ситуации, Патриссия – рычаг давления на вас и, по сути, она совершенно ничего не решает.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2KHk2.gif[/float]
Я аккуратно складываю разбросанные по столу листы в стопку, ровняя их словно бы по линейке. Это позволяет мне немного успокоиться и привести свои разрозненные мысли в порядок.
- Как только Дженнифер Холл найдет адвоката на замену мне, она вцепится в вас мертвой хваткой, а представит все так, словно это Трисс выкручивает вам яйца.  Попомните мои слова и не затягивайте с поиском хорошего адвоката. - взгляд медленно скользит по воротнику, который ослабляет Макс, и я забываю, о чем собиралась еще сказать. – настаивайте на тесте ДНК. Возможно вам очень повезет и отцом окажется кто-то другой. 
Вспоминаю о том, что у Сэм в шкафу может быть припрятана бутылка с виски, которую мы не смогли с ней осилить в одну прекрасную ночь, когда рабочий процесс настолько увлек нас, что пришлось заказывать мясо в smith & swollensky с доставкой до офиса, а вот вину мы предпочли более крепкий алкоголь. Выхожу из кабинета, оставляя позади себя открытой дверь лишь затем, чтобы, вынув из шкафчика Сэм припасённую бутылку виски, вернуться обратно.
- Если бы вы, мистер Леман, подготовились лучше к встрече, - мягко улыбаюсь, бросая через плечо, - то поняли бы, что со мной невозможно договориться.  Ставлю на свой стол два пустых бокала и один за другим наполняю янтарным напитком, затем беру один из бокалов и немного помедлив приближаюсь к Максу. – Я наполнила вам бокал виски. Он без льда. – Наклоняясь вперед, аккуратно провожу пальцами по мужской руке, а второй протягиваю бокал, помогая взять его. – Вот. Держите. Нахожусь так близко, что могу детально рассмотреть его профиль, щетину на подбородке и длинную шею над расстегнутым воротником его рубашки. Воздух между нами вибрирует и едва заметно гудит. Я неохотно отступаю на шаг, втянув носом смесь мужского парфюма, которым пользуется Леман и вместе с ним запаха его мыла. Вернувшись к столу первым делом хватаюсь за оставленный на нем бокал и подношу его к губам, но помедлив отстраняю прежде чем удается сделать глоток и разворачиваюсь, прислоняясь бедром к столу.
- Могу предположить, что вы уже пытались связаться с Трисс.
Щедрый глоток из своего бокала. Ощущение такое, словно я долго сдерживала дыхание до вспыхивающих перед глазами разноцветных мурашек и наконец-то выдохнула.
- Я еще об этом непременно пожалею.
Качая головой, я беру со стола блокнот, вырываю из него половину листа, не заботясь о ровности краев и выписываю на лист цифру за цифрой, составляя номер телефона, по которому Патриссия Холл точно будет доступна для звонка.  Снова приближаюсь к сидящему в кресле мужчине, ловя себя на мысли о том, что даже номер выписывала на лист лишь бы найти причину сблизиться с этим человеком и не вызвать при этом никакой двусмысленности.
- Знаете, Макс, я вам не рекомендую ей звонить. – вытягиваю руку вперед, аккуратно касаясь пальцами мужского запястья и ведя к ладони, а затем вкладываю в его руку сложенный в несколько раз блокнотный лист. Я оставляю ему право выбрать самому, как поступить в этой ситуации. – Сомневаюсь, что она расскажет вам правду или найдет в себе силы поступить честно. Она - ребенок. И на нее оказывает сильное влияние сестра.
Понятия не имею, что именно сейчас делаю, но знаю, что иначе я не могу. Рефлекторно напрягаюсь от непривычного стеснения в груди. Его пальцы барабанят по толстому стеклу бокала, и я чувствую его близость, чувствую нервозную энергию, которую излучаем мы оба. Я ищу способ заполнить образовавшуюся паузу хоть чем-то.
- Макс, -  говорю непривычно медленно, - если ваш адвокат уже ушел, - по голосу слышно, как сильно я нервничаю, -  то как вы собираетесь добираться домой?  - бросаю мельком взгляд на свои наручные часы и от неловкости, которую испытываю, переступаю с ноги на ногу. И где-то на самом краю моего сознания материализуется смутное опасение. Безуспешно пытаюсь смотреть куда угодно, только не на него.

+2

9

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Возможно, мне стоило бы запустить в свою распахнутую грудь по тысяче хвостатых кошачьих, единственным условием face-контроля выбирая остроту коготков, с которыми те ловко бы наскребли грешнику на раскаяние. Возможно, в этом замкнутом полыхающем круге не бог весть какому хищнику вроде меня уже давно стоило бы опалить шкуру до ожогового напоминания: ничто не остаётся безнаказанным, и уж тем более - pleasure.
   Но самой нелепой ошибкой сейчас было рваться на новые рубежи смертельной для спокойствия битвы, да подсчитывать гильзы, россыпью брошенные у глянца женских туфелек. Неподходящее время для бритья опасным лезвием в тонких пальчиках опытного палача. Неподходящее желание запустить инъекцией ментоловую свежесть её кабинетов под кожу, прихватывая паузу меж нами замком ладоней коленей между.
   Я подаюсь вперёд до сброшенной на лоб пряди обросшей чёлки, до натянутых мускулов спины, до ироничного напряжения межпозвоночья. Я дышу её ухмылками как алхимик - парами амальгамы, и не осознаю толком, что отравление ртутью замечаешь, когда уже не спастись.
   Какими бы ни были побочные эффекты свершившейся стычки, и как глубоко не уходили бы в солнечное сплетение острые упрёки коридорной истерички, в обществе мисс Берроуз я получал дозы совсем иного яда - куда более едкого, куда прочнее вплавляемого в костную жесткость нутра. Что хуже всего - анестезирующего.
   Тихое "Макс" вместо обглоданного "мистер Леман" нейролептиком затормаживает бойкую пульсацию, прохладным касанием ладоней сводит сердечную мышцу к мерному покачиванию маятника - и как же легко сейчас впиться в загривок такого-то идиота, да распахать клыками крепкую, но податливую тушку - идеальный шанс для опытной длиннохвостой ласки (обезоруживающе прекрасного хищника, знаменитого беспощадностью ко всему, что входит в её рацион).
   Но то ли мясо юных недевственников претило кодексу роскошной плотоядной, то ли она была до банальности сыта по горло нашим братом: а обеденные прелюдии всё же откладывались вместе с белоснежной салфеткой, возложенной на богатое декольте. Меня обращали в непослушного первоклассника, оставшегося после уроков за плохое поведение, и вот-вот могли затереть макушку с крепким "Хьюстон, у Вас проблемы"... Но "Хьюстон" и так был прекрасно осведомлён о паскудности своего положения, и потому констатацию факта воспринимал с благодарностью ракового больного, которому наконец-то в лицо сказали "ты скоро сдохнешь" - куда более милосердное заявление, чем "всё будет хорошо", откровенно затрахавшее своей тщедушной дряблостью. Кто знает, может, как раз именно эта честная жестокость и обратила меня в религию мисс Берроуз куда раньше её вифлеемских призывов...

Вы в дерьме, мистер Леман...
   Детским криком. Тяжбой. Надобностью. Звонить, заходить, но хуже - чувствовать, вынужденно, с бряцаньем кандалов, с посторонним смыслом "привязанности" к чужому и чуждому. Не твоему.
По самые уши...
   Лирикой высших предназначений - прогнивших, скупых на истовость, лишенных света и звука. Ты больше не свой, мистер Леман. Ты больше не посторонний ветер в форточках других, знакомых и близких, на секунду, на мгновенье важных людей. Ты больше не отдаёшься тем душам, телам, эмоциям, которые выбираешь сам. И не исчезаешь с радаров до того, как это обрастёт древесной скукой. Ты больше не волен. Не жив.

And I can draw the line on the first date
I'll let you cross it
Let you take every line I've got
When the time gets late

- Рычаг? - потянуться профилем за статным голосом, облаченным в английский акцент как в драгоценную оправу - так мило с её стороны, баловать горе-слушателя магически плавкой интонацией в такой-то нерадостный момент...
  Жаль, недолго мне наслаждаться напевами Бенджамина Бриттена: заклёпки слов слишком быстро прошивают подкорку, чтобы тянуться хоть за чем-то кроме собственной шеи в желании нащупать крепкую до треска удавку - но вместо грубой пеньки жадные пальцы нащупывали только предательски скакнувший в негодовании кадык.
- Да Дженнифер-то я что сделал?! - её сокрушительный запал, нелепая жажда впиться когтями в изнаночность, в сочную плоть, без оглядки на вполне себе логичное "за что?".
    За Ленина, за Сталина? За всех обманутых девчат? Или за свою раскуроченную каким-нибудь уродом личную жизнь, перепаханную обидами настолько, чтобы накрепко впечатать всю мужскую половину в гранит священной войны... Тем хуже: ведь тогда признанием права отцовства и алиментами не обойтись: она будет драть меня как когтеточку, пока не упьётся эффектом в хлам.
   Так зачем же тогда мисс Берроуз оплетает жертву советами, логичными и верными настолько, что начинаешь сомневаться в собственной памяти, услужливо подсунувшей парафраз о слабаке и его страхе взять на себя ответственность... Да, она вышла из дела, опрокинув идеально выстроенную конструкцию карточным домиком, но помогать мужчине, на груди которого ещё не остыл лазерный росчерк её собственной мишени...
- Боюсь, Трисс не отличается быстрой сменой партнеров, - произнести куда-то в пол, пока легкая кошачья поступь Присциллы (кажется, так произнесла дикая Дженни) выбивается из акустики кабинета, растворяясь в коридорной гулкости.
    ДНК - идеальная возможность, вот только в "русской рулетке" больше шансов избежать заветного выстрела - пять пустых револьверных гнёзд гарантируют пять поцелуев судьбы. Зная Тишу (хотя в этом-то как раз уже можно сомневаться), стоит предположить одного, максимум двух парней в ближайший после нашего безумия месяц. И ни единого во время. Иначе мы бы закончили это бестактное танго куда раньше...
   Шпилька мисс Берроуз попадает куда-то между спиц мерного хода мыслей, прошивает уголок губ сладкой усмешкой, приуроченной скорее к её возвращению, нежели к очередному уколу в межреберье. Она звенит стеклом, разливая ноты дуба, специй и этила по носовым пазухам. [float=left] https://i.imgur.com/qZzcmI1.gif[/float]Алкоголь. Им пахнет искушение, выбившееся из декольте её тонким кружевом, им пропитаны поры ловких пауз, одну из которых приканчивает касание женских пальцев к моей ладони. Короткое объяснение как послание пустому кинозалу. Да, можно было бы определить отсутствие льда, всего лишь качнув бокалом, в первом глотке вскрыть сорт и крепость напитка, привычно доверяясь осязанию, рецепторам, чувству. Но она дарила больше. Значительно больше, чем могла бы сама осознать.
- Моей подготовки хватает только на знание - пить из Ваших рук смертельно опасно, - улыбка тут же смазывается маслянистым виски, одним большим глотком обращенном в чистое пламя: отрезвляющее, бодрящее, живое.
   Невольно вспомнив дозы, употребляемые любимыми персонажами Чейза, впервые начинаю понимать, почему не пьянели эти потрясающие ребята - в наших с ними обстоятельствах нужно лакать пойло без передышки, чтобы накрыть хоть слабой алкогольной блокадой кипящий от напряжения мозг.
- Адвокат, которого Вы порекомендовали Дженнифер, может тягаться с Вами? - вопрос тонет в треске бумаги - я не успеваю выбраться из мыслей прежде, чем её близость накроет терпкой волной деликатного парфюма. Прикосновение прохладных пальцев накаляет обнаженное осязание незнакомой нежностью - столь же возбуждающе опасной, как и ведение кончиком тигриного хвоста по связанной наготе.
   Листок хрустит в зажимаемом кулаке, понимание поступка проходит разрядом тока от ладони к позвонкам, шныряет по телу призрачными волнами: она нарушала адвокатскую клятву, выдавая своего клиента с потрохами тонкой вязью цифр на бумаге, она шла наперекор всем сплетням и ярлыкам, сбрасывая маску Немезиды так легко, как могла себе позволить только она-сама. И ладошку свою из моих пальцев, выловивших отдаляющуюся руку в воздухе, не вырывала. Подушечкой большого жест пройдётся от тонких вен на запястье к линии жизни, падёт к подножию холма с рисунков хироманта; сакральное - спасибо... ляжет на тишину без пафоса, рези и, собственно, голоса, только низкой хрипотцой благодарных губ.
  Звонить Тише действительно не имело смысла, раз чудесная Дженнифер завязала рот собственной сестре, мне его не развязать - так уж распределены роли в этой шахматной партии. Только личная встреча смогла бы хоть что-то прояснить, дать последний шанс на возвращение Трисс к истокам, или хотя бы незлой памяти о тех заглавных, с которых мы начинали. Наверное, потому я так бережно убирал записку во внутренний карман пиджака, не без удовольствия ощущая шлейф ароматов Присциллы, юркнувший вслед.
  -мм? - неожиданная неровность её голоса возвращает в слух по щелчку пальцев, подрагивающее от напряжения "Макс" - лишним тактом внедряется в пульс: что ещё остаётся несчастному, как не потесниться, дробясь в ожидании концовки. Так спрашивают о личном. Но Присцилле удавалось подкрадываться к интимному с вопросом о банальной логистике: ну как тут не умилиться.
- Такси, - пожав плечами, я опрокидываю в себя последний глоток виски и, осязая колкую бодрость в членах, отставляю стакан на стол, попутно, с нарочитой небрежностью коснувшись кромки, чтобы обмерить поверхность, - У меня есть один безотказный водитель, который постоянно врёт, что ему в радость откликаться на круглосуточный зов. И если... - привычный милый трёп обрывается внезапно, как и рябь пустых мыслей, - я веду бровью, явно пытаясь завлечь столешницу на совместный ужин, - Вы на машине, я мог бы предложить составить мне компанию: не нарушать же Вам закон о трезвом вождении...
   Про вариант с ожидающим на парковке кавалером или целым их автопарком, говорить не имело смысла: с этим леди и сама прекрасно справится, отбривая незатейливого ответчика по всем канонам делового общения.
   Но она не отбривала...

[mymp3]http://d.zaix.ru/8uIz.mp3|why go?[/mymp3]

- А я уж было ставки начал делать: кому прижмёт срочно куда-то поехать... - ворчание старика радует как весенняя капель или бутерброд, брякнувшийся строго маслом вниз: в общем, как всё то, что не выбивается из законов природы.
- Машину помыл? - а вот сожаления можно было бы и побольше в голос наперчить, а не сиять гордым маяком от фантазий с глянцево начищенным "Линкольном", идеально подходящим статусу мисс Берроуз.
- Именно! А будешь так щериться, оставлю её чистой. Эх, да что с тобой говорить, всё равно душу вытрясешь, а за руль посадишь. Давай, узурпатор, диктуй свой адрес - небось, опять где-то в жопе мира... - и кто я такой, чтобы обманывать ожидания такого прекрасного человека...

   Щелчок двери за спиной возвещает о том, что мисс Берроуз покинула кабинетный вольер, куда позже, чем я узнаю об этом по мягкому току от затылочной части к шее. Видимо, виной всему пряная поволока, которая заполняет лёгкие без примесей кислорода, слишком бессмысленного сейчас, чтобы жалеть о его отсутствии.
- Машина будет на подземной парковке через десять минут, мисс, - лёгкий поклон головы в духе отважного дворецкого, и я уже готов вести невозможную женщину к лифтам слепым проводником. Близость её тела, шелест складок длинного платья и ровный бой высокой шпильки лучше посадочных огней раскраивает темноту коридорными тропами.   [float=right] https://i.imgur.com/VmT6AoD.gif[/float] - Раз уж мы покинули стены кабинета, может, начнёте называть меня просто "Макс" без лишних "Вы"? Знаете, мистер из меня ещё хуже, чем ответчик, - прибывший лифт впускает нас в своё жерло, я тут же тянусь ладонью к кнопкам с отметками Брайля, но осязаю чувствительными кончиками пальцев сетчатую тонкую ткань... кажется, чулка... кажется... мисс Берроуз.
- Простите, - неожиданное смущение вспыхивает по коже и сознанию красным, я хмурюсь, матеря себя многоэтажно и грязно, тут же переводя крайние фаланги в сторону, как раз к щитку панели. Выпуклость точек холодит папиллярный, всё ещё горящий осязанием её бедра - я пропускаю нулевой этаж, спускаясь к обозначению парковки, я понять не могу, что так обдаёт жаром, а главное - что смутило того, кто за полтора года попадал в куда более двусмысленные ситуации, - Ну теперь-то мы точно должны перейти на "ты".

If you want me, let me know
Where do you wanna go?
No need for talking, I already know
If you want me, why go?

   Наши шаги бьют рикошетом в бетон. Шорох шин где-то вдалеке путает ориентировочный компас на 360, мучает рассеянное сознание: надо было учиться эхолокации, чтобы не застывать на лишние десять секунд в пространстве, прислушиваясь в очертаниям как к сигналам буйков. Я предлагаю Присцилле свой локоть в истовой наглости - без неё не найти Минотавра в этом каменном Крите, без неё не выбраться к шелесту покрышек Линкольна Уолли, подбирающемуся к нам заядлой пантерой.
- Прошу! - надо же, выскочил! Обежал суетливо капот крокодила, распахнул дверцу в услужливом жесте (как ещё не в ливрее припёрся). Нет, Уолли - роскошный дядька, настолько добродушный малый, что не влюбиться в его трогательное обаяние невозможно. Но что творят с ним женщины...
- Ты чего не предупредил, а?! Годами, значит, вожу этого крота при полном параде, а тут стоило в домашнем выехать, как... Ай, - жаркий шепот цепляет мочку табачной мякотью и густым одеколоном. Уолли не дожидается извинений за такую провокацию и тут же летит к водительскому, не забыв, естественно, причмокнув дверцей вслед за Сциллой. Приходилось снова открывать её - не гордый же, да запрыгивать в салон по хлебным крошкам духов мисс Берроуз.
- Кортеж Уолли к Вашим услугам, леди! Куда соблаговолите отправиться? - кажется, даже кепку нью-йоркского таксиста натянул, да речь бойким акцентом приправил.
- Понимаю, как могут прозвучать мои слова, и... - ладонь кинется к нижней челюсти, потирая в какой-то непривычной скованности, я веду виском к её дыханию, чтобы не упустить ответ в утробном гуле мотора выползающей на трассу машины, - кем Вы меня видите, но... могу я угостить Вас? - без тени искушения в мягком баритоне, без йоты флирта и набивших оскомину "подкатов". С ней я в который раз открывался под удар, и в который раз был непростительно честен.
- В благодарность за то, что не растерзали. А может, в попытке завербовать Вас в свои адвокаты, - я не спешу звать её собственническим "ты", пока не услышал согласия - держать дистанции в этом таинственном танце было тяжело до мученичества, но именно это и пронзало возбуждением.
- Раньше я часто сбегал от неприятностей к Бруклинскому мосту - туда, где огни, умноженные на отражение в воде, где ни единой живой души, и какое-то неземное спокойствие. Сегодня там, прямо на пирсе, построили крохотный ресторанчик, но плеск воды тот же, и та же подсвеченная неоном рябь. Не знаю, пьёте ли Вы те скромные вина, но вид обещаю достойный Вашего вкуса. - шепот сплетается с её дыханием - я чувствую это сквозь мрак и рокот фоновых автострад, осязаю как ничто в этой крохотной Вселенной.
- он подглядывает, да? - улыбка дёрнет губы - к её взгляду явно примазывался ещё один, слишком любопытный и даже... притаившийся: ожидать молчания от Уолли всегда можно только за такую цену.

Cause we can give it time
So much time with me

+2

10

Уголки губ тянет вверх силой улыбки рассеянного человека, человека медленно покачивающего и убаюкивавшего в своем бокале остатки виски.
- Точно. Такси. – Пауза, поджатые губы, взгляд направлен поверх мужского плеча и в никуда.  За взглядом последует признание, от которого нет никакого толка, разве что заполнить собой образовавшуюся секундную паузу. – Не люблю такси.
Стараясь не отставать от собеседника и следуя поданному мне примеру, допиваю остатки своего виски и отставляю бокал на рабочий стол, едва не промахнувшись мимо, после замирая в пол-оборота к говорящему. Макс прав -  я не могла сесть за руль сама, как не смогла бы и набрать номер Доминика, чтобы попросить его подвезти меня.  Почему? Мой день выдался насыщенным на события. Они же, по капле, выдавили из меня всё имеющееся в запасе терпение, а значит, на словесные баталии с Ником меня просто бы не хватило.  И кто знает, чем бы закончилась столь банальная просьба доставить меня домой живой и невредимой, обратись я с ней к не оставляющему попыток затащить меня в свою постель, адвокату.  В любом случае, лучшим вариантом для меня было такси, в котором я буду не одна.  Мой страх перед поездками в одиночестве был вполне себе оправдан тем, что  я, во-первых довольно много читала детективов о похищениях прямиком из такси или используя такси как приманку.  Во-вторых, я несколько раз лично сталкивалась с жертвами, попавшими в такие ситуации. И этого было достаточно, чтобы у меня довольно быстро развилась паранойя на этой почве. Я цепенела от одной только мысли, что меня могли увезти, черти куда, по просьбе очередного недовольного результатами нашего сотрудничества клиента, и никто бы никогда не узнал где искать мой объеденный рыбами хладный труп, вздувшийся от трехдневного пребывания в водах Ист-Ривера. Мне не нравилось думать о таком, не нравилось, когда мои брови сходились на переносице, образуя гармошку из мелких морщинок, которые со временем въедались в кожу так глубоко, что без операционного вмешательства мне бы вряд ли удалось от них избавиться.
Медлю с ответом, но все же соглашаюсь на предложение о такси, мысленно уже жалея о том, что утром следующего дня мне придется добираться в офис на метро.
Перед уходом отправляю Сэм, со своего личного номера, сообщение. Она непременно должна знать, что я в полном порядке. Первым делом утром охрана сообщит ей о том, что мой автомобиль так и не выезжал с парковки. Не могу (или не хочу) рассказать ей всех подробностей моего вечера после ее ухода, как и не могу назвать имени человека, с которым распивала наши с ней запасы виски в своем кабинете, прежде чем покинуть офис. Однако, я могу идти с мистером Леманом по коридорам так, чтобы попасть на все имеющиеся на нашем пути камеры, включая ту, что ведет непрерывную съёмку в кабине лифта. И еще я могу запомнить номер автомобиля марки Линкольн, и имя водителя, если он представится мне лично, чтобы потом отправить Саманте второе сообщение.
- Хорошо, Макс, - его очередное предложение вызывает у меня улыбку, пока я жму на кнопку и вызываю для нас лифт. Полагаю, что моя мягкость и уступчивость – результат выпитого на голодный желудок алкоголя, он слегка туманит мой, склонный анализировать порой все до мельчайших деталей, ум. Я пропускаю Макса вперед, войти первой мне не позволяет мое воспитание, я прекрасно обучена всем основным правилам этикета. Моим родителям есть чем гордиться, ведь именно они, занимаясь моим воспитанием с пеленок, смогли в итоге сделать из меня такую женщину, которая будет достойна, по меньшей мере, внука нашей  здравствующей королевы.
Местные лифты хороши тем, что вмещают в себя до десяти человек за раз и, при этом, нет необходимости жаться друг к другу или дышать в чей-то затылок, чувствуя при этом, что к твоим бедрам тоже кто-то плотно прижимается.  Смотрю на наручные часы, а затем в камеру, подмигивающую мне красным огоньком «запись» из левого верхнего угла и чувствую касание чужой руки. Оно плавит ткань на моем бедре и вместе с ней въедается под кожу. Замираю, вглядываясь в чужое лицо пытливым взглядом человека, которого, так некстати, одолевают сомнения касательно проблем со зрением своего нового знакомого. Почему-то вспоминаю анекдот, в котором мужчина в возрасте, идя со своим хорошим знакомым после игры в гольф к парковке, где его ожидала жена, просит своего друга не говорить с ним, объясняя свою просьбу тем, что его супруга вот уже пять лет считает его абсолютно глухим. Обычно на этом моменте мне становится смешно…
Нет, я, не ханжа и не синий чулок, которая понятия не имеет, как реагировать на прикосновения мужчин. Время от времени, когда необходимость в том, чтобы меня касались мужские руки, перерастает в одержимость, я способна дать фору даже Клеопатре с ее уловками, которыми она в свое время вскружила голову Марку Антонию. В противном случае стала бы я тратить по несколько сотен долларов в месяц на новые чулки и туфли от именитых дизайнеров, чтобы иметь возможность демонстрировать всем желающим свои ноги, завлекая  длиной этих самых ног в свои сети новых ухажеров? Сомневаюсь. Но сейчас…  Я среагировала на прикосновение медленнее, чем могла бы, но именно в том темпе в каком мне бы этого хотелось. Этакое slow mo с привкусом таящей на языке розовой сахарной ваты. И улыбка моя тоже была приторно -сладкой, сиропной, даже в чем-то игривой. Мне пришлось заговорить, чтобы Макс понял, что совершенно не смутил меня, а даже напротив…
[float=left]http://funkyimg.com/i/2KZ2r.gif[/float]
– Смутились так, словно я у Вас первая, - ставлю хрипловатым шепотом зарубки на его воспоминаниях о сегодняшней встрече со мной. Не хочу, чтобы наша первая встреча была окрашена сплошным негативом. Склоняюсь ближе, преследуя собственную корыстную цель -  на вдохе прочувствовать мускусный мужской запах с примесью выпитого виски и одеколона. – Прежде чем я в очередной раз соглашусь с вами, Макс, хотелось бы уточнить один момент, – Многозначительная пауза, пока на электронном табло сбоку от нас цифра сменяет цифру в убывающем порядке. – Вы всегда, прежде чем окончательно перейти на «ты» проверяете, есть ли на вашей даме чулки? Именно в этот момент моя улыбка становится шире настолько, что можно наблюдать ровный верхний ряд жемчужных зубов. И к собственному сожалению, утолить свое любопытство мне не удается – двери лифтовой кабины с тихим «дзынь» расходятся в стороны, а по ногам тянет отсыревшей прохладой подземной парковки.  В такие минуты начинаю жалеть о том, что мой офис находится всего лишь на двадцать третьем этаже. Выбери я этаж повыше, у меня было бы больше шансов узнать о том, как Макс относится к наличию или отсутствию чулок  на женщине. И все же, прежде чем шагнуть вперед, я отчётливо чувствую, как невидимые тяжелые руки давят своей приятной тяжестью мне на грудь, не оставляя в легких и капли желанного кислорода. Грудь сжимается от одной только мысли о сексе с незнакомцем в лифте, причиной которому мог бы послужить разговор о надетых  чулках.
Я лишь мельком окидываю взглядом выставленный локоть, который мне так услужливо предлагает мой спутник, а уже в следующее мгновение уверенно сплетаю собственную  руку с рукой Макса и, тепло его руки передается мне, заполняя тело изнутри ощущением  долгожданного комфорта.  Мы оказываемся тесно прижаты друг к другу, что у меня перехватывает горло и в животе разливается терпкое тепло. Его присутствие действует на меня как-то по-особенному что ли.  Я чувствую полное расслабление, до состояния близкого к отсутствию гравитации, оно настолько сильное,  что в любой следующий момент, отпусти  я его руку, вполне возможно, споткнувшись о собственную ногу или каблук, упаду и это падение будет абсолютно неправильным, неподвластным законам физики или любым другим известным законам.
Первой встречаю огибающего капот линкольна водителя, глупой, растекшейся по моим красным матовым губам, медовой улыбкой.   Чужая суетливость вокруг моей персоны, будто бы она persona grata, делает улыбку еще более открытой и дружелюбной, что для меня обычно является большой редкостью. С явной неохотой отпускаю руку Макса, но, все равно, прежде чем забраться в салон автомобиля и устроиться там со всеми доступными мне удобствами, склоняюсь ближе к нему и светлый, ласкающий  мой висок локон, касается его щеки, а горячий шепот облизывает кожу:
– Не помню, чтобы по Нью-Йорку колесил Линкольн, да еще и в качестве такси.
[float=right]http://funkyimg.com/i/2KZ2q.gif[/float]
Прежде чем скрыться в салоне ожидающего нас автомобиля, я успеваю невзначай коснуться руки Макса, провести подушечками своих пальцев по его ладони, позволяя сотне мелких иголочек танцевать по коже, пока мое нежное, почти эфемерное, касание ласкает его ладонь. Вот она – точка невозврата. И я ее достигла.   Скрываюсь в салоне автомобиля, едва заметно вздрогнув, когда за мной закрывается дверь.  Плечи приподнимаются в напряжении, а пальцы сцепляются в замок, обхватывая острое колено, когда я на мгновение оказываюсь в машине в гордом одиночестве. Мое волнение почти сразу же отступает, стоит только Максу забраться следом, устраиваясь рядом со мной.

***
Великое множество раз мне доводилось видеть и слышать  мужчин, которые пытаются пригласить меня на ужин. Каждый, в свое время, делал это по-своему. Но все, как один, старались выделиться и запомниться оригинальностью: курьеры с цветами в офис, курьеры на дом, звонки, смс-ки,  неожиданные визиты  в офис в конце рабочего дня и случайные встречи в одном и том же ресторане, где я могла быть как одна, так и в компании с кем-то. И все же, линкольн у меня был впервые. 
– Макс, - перевожу взгляд с красивого мужского лица буквально в паре сантиметров от меня на лобовое стекло, концентрируя взгляд в одной  расфокусированной точке, находящей по уровню ниже, чем зеркало заднего вида. – Я не могу… быть твоим адвокатом, - качаю головой, переводя взгляд на затылок водителя, а затем снова на Макса.  Задерживаю дыхание, ощущаю каждой клеточкой своего тела, как расстояние между нами заполняется чувством моей вины, словно в это небольшое пространство, кто-то вкачивает его так же, как кислородом заполняют воздушный шарик на выдохе. Впервые мне приходится испытать неловкость еще до того, как я собираюсь сказать «нет». Смотрю  поверх мужского плеча, избегая встречи взглядов, хотя прекрасно знаю, что взгляда глаза в глаза у нас не случится. За считаные секунды я успеваю изучить смазанные в движении огни за окном проносящегося по нью-йоркским улицам линкольна, в котором мы едем, изучить лацканы пиджака мистер Лемана и его лицо. Его мужественное, выразительное лицо, от которого мне сложно отвести взгляд, лицо под легким наклоном, когда человек напряженно прислушивается к собеседнику, ловя каждое его слово.
– Что? – перевожу полный непонимания взгляд на зеркало заднего вида, против воли ловя в отражении взгляд Уолли,  киваю, произнося тихое, уверенное да, сейчас оно относится исключительно к вопросу о том, наблюдают ли за нами…
А в следующее мгновение автомобиль входит в поворот и я, оказавшись под наклоном, налетаю на ждущего от меня окончательного ответа Макса, едва успевая выставить перед собой руку.  Под пальцами, плавно к центру, сходится тепло чужого тела, ударяя гулким сердцебиением в мою раскрытую ладонь, и ткань мужской рубашки, которую я сжимаю всего лишь мгновение в своих напряженных пальцах.  Мне становится трудно дышать, когда он так близко, сердце заходится в бешеной скачке. Еще одно мгновение, и я бы смяла под своими губами в лучшем случае его щеку; взгляд упрямо и против моей воли, цепляется за приоткрытые губы.  Мое «извини» звучит хрипло с толикой изумления, я спешно одергиваю руку, словно некоторое время держала ее над пламенем свечи. Мне становится отчего-то так стыдно, что кровь стучит в висках.  Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, прогоняя прочь все, о чем не хочу сейчас думать. Сдаюсь.
–  Это не свидание. Благодарность, не больше.
Щеки пылают так сильно, что при желании на них можно поджарить бекон.  Невольно думаю о ломтиках бекона и свежем хлебе, старательно вспоминаю, в котором часу у меня был обед и был ли вообще. Делаю это не потому, что чертовски голодна, а потому, что в противном случае буду думать о сидящем рядом со мной Максе и том, что я совершила непростительную глупость, согласившись прокатиться с ним к бруклинскому мосту ночью. 

***

Опираясь на услужливо протянутую мне руку Уолли, выбираюсь из автомобиля первой, слегка ежась от вечерней прохлады. Не понимаю,  как я могла оставить свой пиджак в офисе, мы вроде бы несильно торопились его покинуть.  Делаю пару шагов вперед, устремляя свой взгляд на темную воду и отражение ночного Нью-Йорка идущего рябью по поверхности и:

О боже, – шепчу я. – Это… – Не могу подобрать правильных слов тому, что вижу. Ничего прекраснее я в своей жизни не видела, по крайне мере, если мы говорим о заключённом в бетонно-стеклянные рамки Большом Яблоке, запутавшемся в бесконечных километрах проводов, напоминающем время от времени усеянного иглами ежа, благодаря миллионам торчащих то тут, то там антенн. 
Блики городских огней распадаются на воде, перестраиваются, как стеклышки калейдоскопа, умиротворенно покачиваясь на мелких волнах. Я чувствую на себе чей-то взгляд, думаю, что чувствую, вряд ли это возможно в нашем с Максом случае. И потому, тяжело сглотнув, оборачиваюсь, заправляя подхваченную ветром светлую  непослушную прядь за ухо. Макс. В груди зарождается вихрь эмоций, не могу поверить, что я так легко могу во что-то влюбиться, даже если это просто ночная пристань и размеренный плеск воды. И Макс. Хватаюсь за собственные плечи в надежде согреться и перестать дрожать. Хватит! Приказываю себе мысленно, поджимая пальцы на продрогших руках. Расплываюсь в широченной сияющей улыбке, той самой, благодаря которой всегда могла заставить, кого угодно сделать для меня всё что угодно.
– Спасибо, – говорю, слегка нервничая и, подхожу еще ближе, почти вплотную. – Удивительное место. Никогда бы не подумала, что такое может находиться прямо под носом. –  Оглядываюсь через плечо на темные воды, стараясь охватить взглядом сразу всё, что вижу. И понимаю, что нам пора.  Через силу делаю шаг, а за ним еще один, в очередной раз, цепляясь за Макса.
– Что-то мне подсказывает, что свободных столиков у них не будет. Такие места должны собирать толпы влюбленных и туристов, гуляющих по Нью-Йорку ночью. - Двигаюсь слишком неторопливо для замерзшего человека, который не привык так долго находиться у воды, забыв при этом надеть свой любимый кашемировый свитер и теплые, связанные бабушкой, носки. Говорить стараюсь меньше, стиснув зубы с такой силой, чтобы их стук не было слышно. Совершенно не похоже, что я являюсь тем самым человеком, кто вырос в туманном Альбионе, но так и не смог с годами смириться с вечными проливными дождями, пробирающим до костей ветром, особенно если прогуливаешься по побережью и плотным мистическим туманом, выстилающим мутно – белёсым покрывалом английские долины.

+1


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » c'est la vie ‡эпизод