http://forumfiles.ru/files/000f/3e/ce/14718.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан

Маргарет · Марсель

На Манхэттене: сентябрь 2018 года.

Температура от +12°C до +25°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Женская логика такая же как мужская, только енот.


Женская логика такая же как мужская, только енот.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://funkyimg.com/i/2L3oW.gif http://funkyimg.com/i/2L3nz.gif
Ты моя пенка в какао.
В манной кашке комочек.
В теплой булке изюм.
Ненавижу короче.

NY. Сентябрь 2018. Полицейский участок. Кафе за углом
Kyle Davis vs Priscilla Burroughs

Отредактировано Priscilla Burroughs (Сегодня 14:45:04)

+1

2

По правде говоря, в своей работе я дотошный и четкий, был приучен вести следствие проверенными, скрупулезными методами. Сперва дать свидетелю выговориться: в свободном потоке речи проскальзывают какие-то мелочи, явные нестыковки, которые впоследствии могут сослужить бесценную службу. А дальше, собрав первый урожай впечатлений и воспоминаний, направляю разговор сам, чтобы строго и точно упорядочить факты: кто, где, зачем. Но что же блять делать, когда ни одного, мать его, свидетеля? Ни одной, мать ее, улики? Для того чтобы выявить единственную возможность, надо исключить все остальные возможности. Поэтому я пока не огорчаться, а даже напротив — радовался, когда очередная версия срывалась. Расследование убийств, возможно, самое одинокое занятие на свете. Друзья жертвы приходят в волнение и отчаяние, но рано или поздно — через несколько недель или месяцев — их жизнь возвращается в нормальное русло. Ближайшим родственникам требуется больше времени, но даже они преодолевают горе и тоску. Их жизнь продолжается. Но нераскрытые убийства гложут, и под конец только один человек думает о жертве и пытается восстановить справедливость — это я, рядовой коп, остающийся один на один с расследованием. И среди чужих смертей не имеешь возможности думать о своей.

Я полностью погрузился в свои мысли, уткнувшись в дело номер 739. На данном этапе расследования у меня не было ни единой зацепки, ни единого мотива, ни единого подозреваемого. Кому понадобилось убивать совсем юную девушку, а изувеченное тело подбросить к дому отчаявшихся родственников? Было бы очень легко списать это на самоубийство. Да что греха таить, большинство детективов в нашем участке так и делают, когда сталкиваются с подобными проблемными расследованиями. Причем делают это настолько профессионально, что и не подкопаешься. Странно, почему я до сих пор этому не научился. Но в моем случае самоубийство было априори нереальной версией. Экспертиза постановила, что погибшая была убита, и, по всей видимости, брошена в реку, так как в легких было много воды. Ну не может труп сам себя бросить в реку и подброситься к входной двери собственного дома. Если только она не зомби.

Дэвис, не видать тебе премии в этом месяце. Блондинка снова тебя сделала, — с неприкрытой насмешкой отвесил Билл, падая в кресло напротив. Он работал здесь намного дольше меня и, как он считал, у него было намного больше привилегий. Билл позволял себе даже курить на рабочем месте, закинув ноги на стол. Хотя, сугубо по моему мнению, медали он себе навешал не заслужено. Говорю «даже», потому что для меня это было крайне не этично. Предпочитаю избегать общения с такими людьми. — Она скоро будет в участке, закроешь дело, — продолжал мужик строить из себя командира. На моем лице ноль реакции, выдавали только гуляющие скулы. Я был зол, очень зол. На себя в первую очередь. На Билла, потому что он мудак редкостный. И на блондинку. Ох, я уже видел ее самодовольное лицо. Меня снова обошла баба. Прекрасно. Радовало только то, что одним закрытым делом меньше. Пусть и таким мелочным, как превышение скорости.

Почему эти сигареты заканчиваются в самый не подходящий момент? Стреляю парочку у напарника и направляюсь на задний двор. В последнее время я мало выходил курить. Да и курю в принципе либо от безделья либо во время стрессовых ситуаций. Сейчас было однозначно второе. Вспомнил одну из часто употребляемых фраз своего покойного друга: «Антидепрессанты? Успокоительные? Зачем? Зачем нужна куча препаратов? Просто сходи и набей кому-нибудь морду». И был бы я не в форме, без значка, и без звания офицера, непременно бы так и поступил.

— Мои поздравления, Берроуз, — уже возвращаясь в кабинет, увидел эту белобрысую наглую морду, уверенно шагающую по коридору. Сейчас начнутся подъебы, я в этом уверен. Наши отношения с этой мадам очень странные и походу основываются именно на взаимных вздрючиваниях. Причем это происходит максимально непринужденно, без злого умысла. И хоть я и не верил в дружбу между полами, тогда как это назвать? — Но ты же знаешь, что этот мудак нарушил. Еще и бухой был за рулем. Зачем оно тебе надо? Бабки? — вырываю папку с делом того самого мужика, который, по всей видимости, сегодня станет камнем преткновения. Она была профи своего дела, это бесспорно. Но я бы не смог стать адвокатом, потому что еще будучи в университете понял: большинство адвокатов прекрасно знают, что оправданный ими подзащитный был виновен. А женщины коварны, намного коварнее мужчин. Именно поэтому из них получаются хорошие адвокаты, менеджеры по продажами актрисы. Во всех этих профессиях нужно сыграть так, чтоб публика поверила, аплодировала стоя и просила на бис. — я думал, Берроуз, ты не размениваешься на такие беспонтовые дела, — нужно же было ее как-то задеть.

+1

3

Что в наше время вдохновляет человека на работу, именно вдохновляет, а не вынуждает работать, чтобы выплачивать кредит и кормить семью? Вы скажете – интерес, любовь к выбранной профессии, желание быть полезным, делиться полученными знаниями с другими в обмен на новые знания для себя. Возможно. Возможно, в наше время вы и встретите еще таких простаков, но это точно случится не в Нью-Йорке. Нью-Йорк он другой, здесь все завязано на деньгах, вам, в лучшем случае, рассмеются в лицо, если вы скажете, что делаете что-то лишь затем, чтобы сделать этот мир лучше.  И я тоже. И рассмеюсь, и не поверю, и  скажу, что нет ничего приятнее, чем получать оповещение на свой телефон, что ваш банковский счет пополнился на кругленькую сумму.  Я не работаю бесплатно и не работаю за спасибо (это давно в прошлом), хруст зеленых купюр, которые мне отсчитывает банкомат, вызывают во мне прилив радости и вдохновения.  А еще я благодарю высшие силы за то, что в Нью-Йорке никогда не переведутся люди, которые в вопросах собственной защиты между мной и государственным защитником, выберут меня. Именно благодаря им у меня по утрам есть хлеб для тостов и сливочное маслице с прованскими травами, деньги на новые туфли от Джимми Чу и возможность заливать полный бак своего ягуара.
Мой клиент мне не нравился, но моя личная симпатия никак не повлияет на ход дела, потому что мне уже заплатили хорошие деньги за то, чтобы он мог отделаться штрафом.  Пустив в ход все имеющиеся у меня в запасе обаяние, я буквально за пару часов добилась желаемого результата и даже при этом успевала попасть на ланч.  И последнее меня, несомненно, радовало.  В такие сумасшедшие дни, когда я начинала крутиться как белка в колесе, я особенно сильно скучала по Максу и если у меня выдавалась свободная минута, то я непременно мчалась к нему, где бы он ни был, даже если это другой конец города. Я бросаю взгляд на часы, прикидывая, сколько времени мне нужно на то, чтобы добраться до участка, сбросить дело, выдохнуть и на выдохе телепортироваться к любимому человеку.  Чертовы пробки. Я попаду, в чертовы пробки. Самый час пик. Я набираю номер Уолли, единственного человека, который подобно джину из лампы оказывается в нужный момент рядом, стоит только потереть бок его Линкольна. Я всерьез начинаю подумывать о том, чтобы нанять его на постоянной основе, все-таки это Линкольн. У меня будет свой личный водитель и…Линкольн для адвоката. Неплохо. Споласкивая руки под прохладной водой, я улыбаюсь своему отражению в зеркале уборной комнаты, и мои мысли плавно перетекают от Макса и нашего обеда к мыслям о Макконахи.  Хорош, чертяка. И с годами как дорогое коллекционное вино, становится только лучше.  И камера его любит.
На улице сталкиваюсь со своим теперь уже бывшим клиентом. Я, кажется уже говорила, что это прихлебатель мне не нравится? И если бы не Ник с его «на вот, отвлекись, дай другим заработать себе на отпуск», я бы никогда не встретила этого злостного нарушителя правил дорожного движения, садящегося за руль в состоянии алкогольного опьянения.  Я старательно пыталась удержать внутри гримасу, которая бы без лишних слов дала ему понять, что меня подташнивает от одной только мысли, что мне предстоит провести с ним еще какое-то время. Он подскочил ко мне в два широких шага, оставляя кого-то из родственников позади. Я замерла, вытянувшись в струну и даже немного отклонилась при этом назад, остро чувствуя, как от моего знакомого несет тунцом, чесноком и выкуренной недавно сигаретой - жуткая смесь, которая способна пробиться даже сквозь плотный шлейф моих дорогих духов от  Calvin Klein.
- Хотел еще раз сказать вам спасибо, мисс Берроуз.
- Всегда, пожалуйста, мистер Мерфи. – я демонстративно смотрю на свои часы, изучая циферблат, украшенный по краю камнями swarovski, а затем на своего собеседника и мой взгляд не выражает ничего, кроме немного вопроса «надеюсь, мы закончили».
- Может быть, - он переводит взгляд на проходящего мимо мужчину с чемоданчиком, обращает внимание на курлыкающего голубя, что нахохлившись, сидит на ступенях в паре метров от нас. – Вы голодны?
- Очень, - воодушевленно отзываюсь я, наблюдая, как в его взгляде просыпается решимость и надежда, - и сейчас я теряю драгоценные минуты , чтобы успеть на ленч со своим мужем.Вы замужем? – Его удивление не имеет границ. И я понимаю почему. Мои руки никогда в обычно жизни не украшают кольца, я скорее набью себе татуировку в виде кольца, чем снова надену на палец сдавливающий обруч из белого золота; плохие ассоциации, видите ли. Киваю, прежде чем он успевает закончить и задать вопрос об отсутствии кольца.
- Прошу меня извинить, важный звонок. – Я делаю пару шагов в сторону и выдыхаю в трубку слова благодарности за мое спасение. На том конец провода Уоллтер расцветает улыбкой.  Задаю ему вопрос, насколько сильно он занят в этот час, но для меня он почему-то вновь  оказывается свободен и в свою очередь интересуется, откуда меня следует забрать, вопрос о конечном пункте не задает, потому что лучше других знает, что если я прошу его подвезти меня, значит еду к Максу. Если случается наоборот, то Макс сам вызывает для меня Уолли. Прошу забрать меня от участка, в который направляюсь, обещаю, что разберусь с оставшимися делами быстро и безболезненно, и ему не придется меня долго ждать.
Скорости, с какой я двигаюсь по коридору полицейского участка, может позавидовать Флэш. В любви мне здесь признаваться не любят, безусловно, попытки были, но все они были провальными. Я сжимаю в руке прихваченную с собой бледно-желтую и худющую папку с закрытым делом мистера Мерфи. Только благодаря моим стараниям она не стала толще раза в два. Одариваю идущего мне на встречу совершенно незнакомого парня улыбкой Джоконды, цепляясь взглядом за его нашивку с именем  на грудном кармане, но не успеваю прочесть, потому что слышу Дэвиса. Его голос я способна узнать из тысячи, единственный голос, который любую мою улыбку обращает в гримасу, словно я макнула свой язык в лимонную кислоту.  Сначала я слышу его, а потом, стоит ему приблизиться, чувствую его одеколон и аромат выкуренной сигареты, ему определенно нужно поменять либо парфюм, либо марку сигарет которые он курит, и то и другое слишком резко, глаза почти слезятся.
- И как бы я пережила этот день, если бы ты не поздравил меня, Дэвис. – Коротко пожимаю плечами, раза два-три, с него хватит, а после, озарив коридор широкой улыбкой - прожектором, какой бы позавидовали актеры играющее в рекламе зубной пасты, возвожу свой мечтательный взгляд к потолку. Кайл не переносит меня на дух, я отвечаю ему взаимностью, типичные будни копа и адвоката. – Ты расстроен? Бедняжечка. – Я тянусь к нему рукой, открыто демонстрируя, что намерена потискать его за пухлую щечку, но делать я этого, конечно же, не буду и вовсе не потому, что он увернется, если бы я хотела довести начатое до конца, поверьте, довела бы.  – Что, опять рассчитывал получить премию в этом месяце и пригласить меня на свидание, но не выходит?  - я иду с ним нога в ногу, не отстаю и против воли самого Кайла готовлюсь протиснуться в его кабинет следом, он не успеет закрыть дверь,  ему не спастись.  Лишившись папки с моим делом, где все сложено аккуратно и в хронологическом порядке,  возмущенно вбираю ртом здешний воздух, и на язык сразу оседает привкус дешевых сигарет, пота,  пончиков и еще невесть чего, чем несет со стороны временных камер, в которых доблестные копы сажают местных преступников. И вот в результате меня уже подташнивает и хочется сплюнуть под ноги, забыв на секундочку о том, что я леди.
- Да ты хоть знаешь, Дэвис, сколько стоят лабутены из новой коллекции? Я что, по-твоему, их должна в кредит брать?  - я округляю глаза и говорю так громко, что на нас начинают посматривать коллеги Кайла, а кто-то даже пытается в нашу сторону шикнуть. И вот хера ты шикаешь, мы что, в библиотеке что ли?  Упираюсь руками в бока, чуть подавшись телом вперед.
- Удовольствие я получаю о того, что вижу, как твоя рожа киснет, стоит мне только объявиться в участке.  И если я не буду спасать несчастных людей от тебя, ты заставишь мир погрязнуть в штрафах за парковку в неположенном месте и административках. Да тебе волю дай, ты за переход улицы  в неположенном месте просил бы в суде пожизненное заключение для нарушителя. Тоже мне, борец за добро и справедливость. 
Вот же прицепился, пытается воззвать к совести, которую я еще в первом классе на пирожок с вишней променяла.
- В этом твоя и проблема, Дэвис, - парирую я в ответ,  чувствуя, как задевают меня, его слова, - ты слишком много думаешь, а надо жить, - я раскидываю руки в стороны, мысленно представляя как нежусь на теплом песочке, посматривая поверх солнечных очков на океанские волны набегающие на берег, а из воды ко мне выходит он…мой Посейдон, только Макс.  – Ах, прости, совсем забыла, – пытаюсь вернуть себе папку, пока этот умник не перепутал мне все файлы, - пока я живу, ты выживаешь, премии-то не будет. – Слегка оттопырив нижнюю губу, потираю кулачком кожу под глазом, изображая плачущего Кайла. И знаю, прекрасно знаю, что вогнала в его самолюбие очередную толстенную иглу, такими темпами я в скором времени добьюсь того, что он будет похож на ежа.

Отредактировано Priscilla Burroughs (09.09.2018 13:06:02)

+1

4

Нет, никакой обиды на блондинку у меня не было. Скорее раздражение. А любое раздражение от гордости. Почему люди могут раздражаться на других людей, почему ты почему они могут злиться на них? Потому что они считают себя выше других. Я бы рассмотрел немного иной вопрос: я о манере злиться, точнее, о привычке — злиться, которая есть у всех. Привычка злиться, в основном, связана с тем, что в какой-то момент, ваше отношение к чему-то или к кому-то было субъективным. А любое чувство — будь то ненависть, неприязнь или же напротив — любовь — очень субъективная штука. Именно поэтому она часто побуждает к субъективности в поведении. Хотя я видал много тех, кто из кожи вон лез, лишь бы спрятать свои чувства. Не сказал бы, что из сего получилось что—то хорошее. Даже бесит повышенная озлобленность людей друг к другу и сильно возросшее чувство зависти. Только отчасти это можно объяснить социальным неравенством. Такой переозлобленности, особенно когда листаешь ленту в фейсбуке, я не видел никогда. Нужно избавляться от этого. И как бы пафосно не звучало, нужно бы начать с себя.

Солнце, меня расстроить может только дождик в этот светлый день, — ну, и отсутствие бензина в баке, и отсутствие секса, и отсутствие еще многих факторов, явно делающих мою жизнь ярче. — Тебя? На свидание? Ты же знаешь, что ты не в моем вкусе, — иронично, приподняв бровь, я снова вру. Зато как изящно. И как же это задевает женское самолюбие. Сказав бы ей это даже бомж с Уолл Стрит, она бы непременно посмотрелась в свое карманное зеркальце, дабы убедиться, что с ее укладкой все в порядке. Буду откровенен сам с собой — Прис охуенна. Во всех планах. Внешне шикарна. Единственное, что смущало — она на порядок выше меня, но по поводу роста комплексов у меня никогда не было. Она умная, она хитрая, она до мозга костей сексуальная. И именно сексуальность проявляется в ее обаянии. Как можно быть такой милой сукой?

На протяжении всей жизни я пытался быть правильным парнем, человеком, который любит и уважает женщин, мужчиной без изъянов. А теперь сижу и ненавижу сестру за ее конченый характер и эту дурацкую привычку по поводу и без закатывать глаза; любовниц за их манеру выебать мозг при попытках «изменить»меня (да кто ты такая вообще, чтобы мне кидать предъявы?). Причем последнее прослеживается у всех баб, с которыми меня когда—либо что—то связывало. Видимо, у них это в крови. Раньше я уже составлял список людей, которых рано или поздно собирался убить. Теперь это было против моих правил (опять же в силу моего долга), но иногда мне очень не хватало этого списка. Единственная женщина, которую я уважаю — моя мать. У моей мамы стальной характер. Я периодически к ней мысленно обращаюсь.

— Я без понятия что за лабутены и какова их ценовая политика, — демонстративно закатываю глаза, прямо как моя сестра, когда узнала, что я все таки приеду на День Благодарения, — и не за чем так орать, Берроуз, — ловлю строгий взгляд коллеги, с которой у меня кстати говоря, тоже не складываются взаимоотношения. Видимо, это мое хобби — воевать с женщинами. И когда меня спросят: «Чем ты занимаешься?» — я отвечу, что всю жизнь воюю с женщинами. Но эти сучки настолько уклончивы, что чаще всего бьешь по месту, где она только что была, а это уже борьба с государственными учреждениями.

Удовольствие я получаю о того, что вижу, как твоя рожа киснет, стоит мне только объявиться в участке, — я смутно чувствовал, что в этом что-то есть оскорбительное для меня, и сердился теперь не на то, что расстроило меня, а придирался ко всему, что представлялось мне. — Ну, родная моя, не преуменьшай. За переход в неположенном месте я бы расстреливал, не давая право на «последнее слово», — мой смех в очередной раз нарушил офисную тишину, заставляя ту самую коллегу (я называл ее сукой) обернуться в очередной раз. - ты слишком много думаешь, а надо жить, — единственное, что мне удалось уловить; остальные слова для меня звучали как из рекламы кошачьего корма «бла бла бла whiskas». Как вообще ее мужик уживается с ней? Хотя, если Берроуз из тех, кто на работе Дьявол, а дома кошечка, то этому мужику можно даже позавидовать. Таких случаев единицы. Но в одном она была однозначно права — хватит думать. Я всегда жил настоящим. Никогда не тосковал по прошлому, никогда не заглядывал в будущее. Не откладывал деньги, ни к чему никогда не готовился. Все мое существование является сиюминутной импровизацией. При этом я обладатель очень вредной привычки — стремиться сделать жизнь лучше. Умом я понимаю, что жизнь нужно жить, а не улучшать. Незаметно для меня самого процесс улучшения жизни превращается в способ существования, во время которого забывается то, ради чего затевалась все эта суета. Очень заразительно и увлекательно, оказывается, иметь в своей основе способ существования, ориентированный на улучшение жизни, до которой у меня в результате руки не доходят. — Ты знаешь, у меня и без премии хватит налички угостить даму кофе, — киваю головой на входную дверь, — за углом есть уютная кафешка, составишь компанию?

То ли последние слова блондинки заставили меня сменить гнев на милость, то ли я настолько ими загрузился (да, люблю я самокопание), что выдал подобное предложение. Берроуз была чуть ли не последней девушкой, с которой я бы хотел разделить дневной кофе, но она цепляет. По хорошему цепляет. Это та девушка, с которой хочется говорить. И после таких разговоров остается приятный осадок: понимание, что ты окружаешь себя правильными людьми. Они делают тебя лучше.

Странно, конечно, но я искренне надеялся, что Прис согласиться подарить мне полчаса своего драгоценного времени. Но от этой барышни можно было ожидать чего угодно. И я был уверен практически на все сто, что она меня сейчас пошлет нахуй. Нет, сначала удивится, покрутит у виска, а затем пошлет нахуй и грациозно поцокает на своих дорогущих шпильках. А я блять без премии останусь, так еще и дерьмом сверху обольют. Не то, чтобы я не был уверен в себе, даже скорее напротив. Просто за много лет общения с девушками, с очень разными девушками, я их научился «читать».

— И нет, это не свидание, ты по прежнему не в моем вкусе, — усмехнулся я, пытаясь уловить хоть какую—то реакцию девушки.

+1

5

Ну, откровенный же пиз*** (ага, ложь-ложь)  и провокация, когда Дэвис заявляет, что я не в его вкусе.  Линия брови ломается, выгибается и приподнимается.  Он это серьезно, ну вот это вот все, о том, что никогда бы не позвал на свидание, если бы представилась возможность?  Да он бы первым вызвался слизывать текилу с…впрочем, неважно,  не люблю текилу и не посещаю  такие места, где ее подают таким способом, чтобы ее приходилось в процессе слизывать.
- Слушай, Дэвис. Я не знаю, где ты брал уроки пикапа, но ты определенно перепутал этапы. -  Устремляю на него сочувственный взгляд, - окей, зайчик, смотри сюда, объясню тебе на пальчиках, - я оттопыриваю указательный, демонстрируя Кайлу острый миндалевидной формы ноготь с френчем. – Сначала девушку приглашают  выпить кофе, - вверх устремляется второй, он же средний, палец, и я начинаю подумывать, что с него надо было начать. – И только потом, когда она говорит тебе, что это не свидание, ты можешь сказать ей, что она не в твоем вкусе. Ну-ну, будет тебе, не расстраивайся, рано или поздно ты запомнишь в какой последовательности все надо делать.
И вот как, скажите мне на милость, можно не знать, что такое лабутены и сколько они стоят? Я сочувственно качаю головой.
- Это все из-за комплексов роста, да? Ты запрещаешь своим девушкам носить каблуки? - специально делаю акцент на множественном числе, потому что уверена, что у Кайла как минимум имеется парочка запасных вариантов, когда основная его проблема находится вне зоны доступа. Мне несложно представить каким изголодавшимся взглядом подружка Дэвиса, вышагивая рядом с ним в кедах или кроссовках, смотрит на длиннющие ноги супермодели вроде меня, выставляющей их одну за другой из салона дорогого автомобиля на тротуар и демонстрируя при этом оригинальную красную подошву – отличительный знак обуви Кристиана Лубутена.
Замолкаю, недоверчиво уставившись на своего собеседника с высоты своего роста, да еще и надетых каблуков. Губы медленно растягиваются в широкой, но совершенно не зловещей улыбке, а изо рта вырывается громкое скорее даже девчачье хихиканье.
- Неплохо, Дэвис, неплохо. – Я несколько раз ударяю ладонью об ладонь, аплодируя его смелости и находчивости, улыбка никак не хочет сползать с моего лица. – Вообще-то у меня были планы на этот ланч, и меня уже ждет машина, - впрочем, размышляю я недолго, подхватывая последние слова Кайла, как спасательный круг. – А, ну раз не свидание, то двадцати минут тебе хватит, - я слабенько цепляю его локтем за плечо, - если вычесть время, которое ты тратишь на прелюдии, некоторые твои свидания по времени проходят гораздо быстрее, агась? 
Пока мы шли к кофейне, которую так расхваливал Дэвис, я набрала номер Уолтера.
- Э-э-э-эй, Уолли. – пропела я, игриво улыбаясь голосу на том конце провода,  - я немного задержусь, а потом ты покажешь мне все чудеса форсажа, которые подсмотрел в фильмах с Вином Дизелем. Идет?- Он соглашается, и вот кто знает, чем я его подкупила – тем, что мы будем выжимать из линкольна все обещанные производителем лошадиные силы или тем, что флиртую с этим ценителем красивых женщин вот так просто, не прося ничего взамен. - Спа-а-асибо.  – Сбросив вызов, я вхожу в кафе, дождавшись момента, когда Кайл придержит для меня открытую дверь. 
Мы садимся у окна, и я могу, при желании, разглядывать прохожих снующих туда-сюда, а еще щуриться на солнце, которое лижет своими лучами стекло и тротуар. Я довольно долго роюсь в сумке, разыскивая, чем бы заколоть волосы и отвлекаюсь разве что только на официантку.
- Мне, пожалуйста, тыквенный фраппучино, - улыбаюсь я ей, предвкушая, как мне принесут мега-порцию молочного коктейля с мороженным и добавлением капучино, тыквенного сиропа и специй, включающих в себя корицу, имбирь и смесь гвоздики и мускатного ореха.  На самом деле это самое идеальное сочетание продуктов, которое можно желать в сентябре, находясь в Нью-Йорке.  Оно объединяет в себе попытки утолить жажду в жару и напоминание о том, что осень уже здесь, совсем близко и совсем скоро из шкафа придется доставать свой любимый кашемировый свитер, готовясь к Хэллоуину. Девушка бодро улыбается в ответ, переключая все внимание на Кайла, а я искоса наблюдая за тем, будет ли он флиртовать с ней или нет, продолжаю искать в сумке заколку. И, к собственному счастью, нахожу. Мне хватает пары секунд на то, чтобы подобрать волосы в небрежный пучок и еще остается время на то, чтобы оглядеться по сторонам.
- Итак, о чем разговаривают люди, которые обычно сидят в кафе, но это не свидание? – Деловито интересуюсь я,  расслаблено откинувшись на спинку своего диванчика,  вопросительно выгибая светлую бровь и с легким прищуром зеленых глаз, поглядывая на Дэвиса. И эти бы гляделки продолжились и дальше, если бы нам не принесли наш заказ.  Пригубив из стакана свой фраппучино, я на мгновение закрываю глаза и, издаю стон полный удовольствия, когда знакомый поток энергии кофеина устремляется по моим венам, точно опиум.
- Обалдеть, - выдыхаю, слизывая с верхней губы воздушную сливочно-тыквенную пенку. По губам растекается блаженная улыбка, редкая блаженная улыбка, видеть которую удостаиваются немногие, как и вызвать ее из глубин моей зачерствевшей чопорной английской натуры.  Поймав на себе взгляд Кайла, немного настороженно интересуюсь:
- Дэвис, а у тебя девушка есть? – И опережая его усмешку и встречный вопрос,  качаю указательным пальцем влево-вправо, - не-не, ты не подумай, что я тут себя рекламировать собралась, просто ты так смотришь на мою тыквенную пенку… - следующие пару минут, я стоически пытаюсь сдержать смех, который так и просится наружу, переполняя меня изнутри, приходится прикусить изнутри левую щеку, чтобы сохранить серьезность.

Отредактировано Priscilla Burroughs (13.09.2018 15:17:37)

+1

6

Было еще несколько попыток со стороны Берроуз «уколоть» меня, да побольнее. К ее огромному сожалению, ни одна из попыток не венчалась успехом. На ее «бла бла бла», я лишь успевал ухмыляться. Особенно по поводу роста. Ну кто же виноват, что блондинка такая высокая? Если уж она затрагивает эту тему, то скорее комплексы не у меня, а у нее. Мои девочки всегда были ниже меня. Вот фетиш у меня такой — девушки низкого роста. Моя Аманда (и схерали мое подсознание всегда возвращается к ней?) вообще была дюймовочкой, едва доставала до моего плеча. И, черт возьми, я тащился от этого. Что может быть круче, когда ты весь такой из себя супер защитник для своей дамы?

Получив одобрение от блондинки, мы направились в место назначения. Эта кофейня была всего в150 метрах от участка, где я практически каждый день уединялся за ноутбуком. Больше всего в этом заведении мне нравился дизайн, отличавшийся от любой другой сети кофеен. В то время как некоторые кофейни имеют хороший дизайн, но он, как правило, выполнен в итальянском стиле, это место имело высококлассный стилизованный дизайн средиземноморской Ривьеры, отличающийся художественным оформлением витражей, элементов декора и художественных изделий из стекла, отличающий его от всех остальных. А еще тут делали самый вкусный кофе в округе, а я могу себя назвать истинным гурманом по части этого божественного напитка. Да и сам довольно не плохо готовлю его. Для меня приготовление кофе это целая система, искусство: кофе не любит спешки; на дно разогретой турки нужно насыпать кофе, мускат, пару кристаллов сахара; нагреть, почувствовать, как раскрывается аромат, как кофе напитывается огнем и жаром, начинает дышать, жить, наполняется чувством; а потом залить холодной водой, закалить и медленно снова нагреть, доводя почти до точки срыва. Кофе — это чувства концентрированные, густые. Поэтому его пьют горячим. Чуть сахара, чтобы замаскировать будущую горечь, и никакого молока, иначе исчезнет смысл. Мой день всегда начинался с него и им же заканчивался.

Почему ты решила выбрать столик в зале? — искренне удивляюсь я, усаживаясь напротив Берроуз. Но я не стал настаивать на летней площадке, хотя на улице еще во всеоружии красовалось лето. И солнце...оно, казалось бы, светило сегодня ярче, чем в середине июля. Отдавало последние лучи Америке. Как говориться, перед смертью не надышишься.

К нам практически сразу подошла официантка и приняла заказ сперва у Присциллы, затем повернулась ко мне: — Привет, Кайл, — я был одарен милой улыбкой девушки и ответил ей тем же. — Мне как обычно, — официантка даже не записала мой заказ, она прекрасно помнила все мои предпочтения. В кофе, еде. И не только. Косяк был с моей стороны — я не помнил ее имени, даже не успел прочесть с бейджа. Под «как обычно» я подразумевал двойной эспрессо без сахара и сендвич с лососем. Я проводил официантку взглядом до барной стойки, на секунды две остановив свой взгляд на ее заднице. Вероятно, она почувствовала мое пристальное внимание, что заставило ее обернуться и игриво мне подмигнуть. — О чем говорят люди, которые обычно сидят в кафе, но это не свидание? — переспросил я, возвращаясь к Прис. Нужно было срочно привести мысли в порядок, ибо кровь из головы спускалась в область таза. Но как тут, черт возьми, можно забыть эту задницу? — Да о чем угодно. Например, мы можем обсудить сегодняшний суд. Напомни, кто был твоим оппонентом? — вернее, что за лох проиграл суд девчонке. Я правда не знал, кто в этом деле выступал со стороны прокуратуры. И не плохо было бы навалять ему пиздюлей. Жаль, что по статусу не положено. Не могу сказать, что конкретно это проигранное дело как—то влияло на мой кофициент профессиональной деятельности или задевало мое ЭГО, но нужно было поддержать хоть чем—то разговор. И, возможно, найти другие точки соприкосновения. Не говорить же нам о погоде, верно?

Тем временем милая официантка принесла наш заказ. Вот как—то через чур близко ко мне она наклонилась, что я мог оценить еще одно ее достоинство и, кстати говоря, я успел  прочесть ее имя. «Алекса». Это не та ли, мать ее, Алекса, из—за которой мой телефон несколько недель назад потерпел крушение от рук моей психованной? Я вот даже задумался немного, почему мы с Моникой никогда не ходили в кафе/рестораны/театры и т.д? И вот картина: на месте Берроуз сидит Льюис; следующая картина — ко мне подходит официантка, здоровается со мной по имени и улыбается мне (могу предположить, что в голове у Моники уже картинки, как я ебу эту Алексу); следующая картина — я провожаю взглядом официантку, потому что блять это грех не пялиться на такую жопу! Картина номер четыре — К А Т А С Т Р О Ф А.

Слишком сексуальный стон моей спутницы, заставил меня откинуть размышления о Монике. Зачем она так делает? Она хочет чтоб я ее взял прямо здесь, на столе? У меня секса не было давно и я способен сейчас на многое. Сучка. Она еще и губы облизывать начала. Понимаю, что откровенно пялюсь на нее и нервно глотаю ком, подкативший к горлу.

— А быстро ты с темы спрыгиваешь, — усмехнулся я, отводя взгляд куда—то в сторону. — Ты блин поменьше так слизывай, — приподнимаю бровь и пытаюсь говорить максимально строго, но получается как всегда бля, — Вот скажи мне, Берроуз, я похож на мужика, у которого есть девушка?

Отредактировано Kyle Davis (14.09.2018 13:10:10)

+1

7

Меньше всего мне хочется обсуждать с Кайлом работу.  Мы все-таки, вроде как, играем за разные команды, а начни я ему рассказывать о своих методах работы и, называя имена тех, кто помогает мне, он непременно воспользуется этим в своих корыстных целях. Я в этом уверена так же, как в том, что сегодня не наступит конец света.  Я одариваю его вежливой, но прохладной улыбкой и свожу тему к чему-то нейтральному, как мне кажется:
- Мы не будем говорить о работе. – Тоном не терпящим возражений, отвечаю я, разглядывая бокал в котором мне принесли фраппучино.  Некоторое время мысленно перебираю в голове темы, которые можно было бы обсудить за оставшиеся пять-шесть глотков кофе и разбежаться до следующего раза. Но все это происходит до того, как я делаю «тот самый глоток» а своей реакцией невольно провоцирую Дэвиса.
И соответствуя ситуации, взрываюсь хохотом – самая моя предсказуемая реакция, на его слова. Промолчи он и сделай вид, что не заметил моих восторгов, которые я подарила своему кофейному напитку, я бы продолжила давиться смехом, смотря на то, как Кайл не знает, куда деть глаза.
- Фу-у-уф, прости, - отсмеявшись, произношу на выдохе,  потирая шею. – Знаешь, ты  напомнил мне моего брата, у него был такой же вид, когда я впервые застала его за просмотром pornohub. – Показательно содрогаюсь от нахлынувших воспоминаний, которые знатно пошатнули мою психику в неполные четырнадцать (но это неточные цифры) лет.  – Надеюсь ему до сих пор за это стыдно. Я отмахиваюсь рукой от этой напускной строгости, которую мне демонстрирует  Кайл.  Он столько раз проделывал этот трюк, что у меня выработался к нему иммунитет.
- Я тебя умоляю, -  кривлюсь, подхватив из подставки одну из разноцветных салфеток, начинаю складывать ее гармошкой, в надежде ненадолго занять свои руки. – Ты, Кайл, выглядишь, и, - я смотрю в сторону упорхнувшей от нашего стола официантки и, наткнувшись на ее встречный взгляд, выгибаю бровь, переводя взгляд на своего собеседника, -  ведешь себя, как кобель. – Беззлобный смешок. Уголки губ всего лишь на миг приподнимаются вверх. Очевидно и факт. Он конечно офицер полиции и правду ему говорят регулярно, но, определенно же что,  не затрагивая подобные темы. А я не могу промолчать. Не могу потому, что это в некотором роде это затрагивало когда-то и меня. Можно считать, что я - единый голос всех брошенных, униженных и оскорбленных женщин, которым изменяли их мужчины.  Мысленно уже готовлюсь к тому, что он попытается оспорить мои слова, после того, как я его самолюбие погладила против шерсти. Я отодвигаю от себя салфетку и снова подхватываю со стола свой фраппучино, поднося его к губам и делая глоток и, ставлю его обратно.
- Тебе, вроде как после моих слов, должно стать стыдно, -  под звуки умирающего в моем животе кита, я тянусь через стол, чтобы забрать с тарелки Кайла сэндвич.  Воспользуюсь моментом, пока он присматривается к левым бабам.  Поддеваю пальцем верхний тост,  смотря на начинку, и одобрительно улыбаюсь выбору Дэвиса.  Ну, хоть в чем-то наши вкусы схожи – лосось меня вполне устроит. – Я вроде как добра тебе желаю, Дэвис. Хотя, - мой указательный  палец устремляется вверх, прежде чем я жадно вгрызаюсь в подрумяненные тосты зубами. – Ты этого совершенно не заслуживаешь.  И любая другая на моем месте взяла бы с тебя за это деньги. – Немного хмурюсь, понимая, что прозвучало несколько двусмысленно, а понимаю это лишь потому, что окончание моей фразы слышат две подружки, проплывающие мимо, они-то и реагирует на нее хихиканьем, заставляя меня хмуриться еще больше. Отвлекаюсь на сэндвич.
Возможно, кусая его, я  выгляжу в точности, как модель с рекламного плаката очередной фаст-фудовой новинки.  Она (а сейчас выходит, что я) купается в золотистом сиянии, льющемся с небес,  пробуя на зуб прожаренную с обеих сторон котлету, зажатую между луковыми кольцами и кругляшами соленого огурца, щедро сдобренную сырным соусом и все время находящуюся под прессом из двух свежих пшеничных булок. На ее (а теперь уже моем) лице выражение полного блаженства, а вокруг вот-вот начнут порхать маленькие пухленькие ангелочки, в точности, повторяющие тех карапузов, что украшали своими телесами картины эпохи ренессанса. И я бы призналась Дэвису, что у него действительно хороший вкус на сэндвичи (это же не женщины), если бы не жирная капля соуса, сорвавшаяся вниз, прямиком мне на блузку и расползающаяся на моей груди примерзким жирным пятном.
- Ах, ты ж, бля, - забываюсь о том, что леди, бросаю недоеденный сэндвич на тарелку, которую Кайл в процессе услужливо подвинул ближе ко мне и, не задумываясь ни о чем, кроме спасения блузки. Смахнув указательным пальцем с ткани майонезную каплю, слизываю ее, прикладывая к испорченной блузке чистую салфетку.  Сначала я хмурюсь, потому что испортила дорогую вещь, но потом на меня снисходит озарение и вот-вот вокруг меня снова появится то самое золотистое сияние, наполняющее меня восторгом. Максу определенно понравится, то, что я явлюсь к нему в пиджаке на голое тело. Главное, прежде чем он меня придушит со всей той любовью, что мы испытываем друг к другу, хотелось бы успеть рассказать ему, почему я предпочла снять блузку.
- Знаешь, - я бросаю взгляд на свои часы, - мне пора. Времени совсем не осталось.  Я только в уборную загляну перед уходом. И, спасибо, - вскочив с места, я подхватываю сумку и в другую руку картонный стаканчик с недопитым фраппучино. – кофе очень вкусный, - я салютую Кайлу своим стаканчиком и, лавируя между посетителями кафе, торопливо сбегаю в направлении уборной комнаты.  Прежде чем избавиться от шелковой блузки, варварски запихав ее на дно своей сумки, я все же пытаюсь ее спасти в попытке замыть жирное пятно. Но ничего не выходит и приходится запереться ненадолго в кабинке, чтобы снять ее и не привлечь при этом ненужное внимание, а затем надеть пиджак, застегнув его на все имеющиеся пуговицы. Я уже собираюсь выйти из уборной и даже набираю номер Уолли, когда дернув дверь за ручку, понимаю, что она не поддается. Стон полный негодования. Да вы, блядь, все издеваетесь, сегодня! Сбрасываю вызов, проглатывая проклятье и, набираю номер Дэвиса, надеясь, что он еще не ушел с головой в работу.
- Кайл, - я вот-вот начну рыдать от несправедливости этого мира, - я застряла в уборной, ручку заклинило. 

+1

8

Я даже немного расслабился, услышав, что говорить о насущном мы все же не будем. Банально было бы обсуждать с ней работу, хотя это могло бы сыграть мне на руку в дальнейшем. Она очень сильна в своем деле, чем не могу похвастаться я. Наконец-то получив стоящее дело (не очередные штрафы за парковку в неположенном месте, например), я его мурыжу уже не первый месяц. И никаких зацепок. Тупо зеро. Это угнетает. Что может быть хуже, чем не состояться, как профессионал в своем любимом деле? Делаю глоток крепкого, но до жути вкусного кофе, пытаясь отогнать дурные мысли. — Когда застала его впервые? То есть были еще прецеденты, — вопросительно смотрю на Берроуз, стараясь скрыть свое неуместное смущение. Такое чувство, что я девственник, впервые потрогавший сиськи. Дэвис, блять, а ну приди в чувства! Отсутствие секса не освобождает от самообладания. — Можешь даже не сомневаться, ему не стыдно, — еще один глоток, за которым следует легкая ухмылка. И вновь мое внимание привлекает парочка подружек, только что вошедших в заведение. Была бы сегодня пятница, за которой следовал бы выходной; ну, или хотя бы, был бы я не в форме, определенно познакомился с одной из них. Ни к чему бы (хорошему) это знакомство не привело, но самолюбие потешило.

Ловлю фразочку Прис по поводу моей сущности «кобеля», которая по логике вещей определенно должна меня задеть. Но нет. Я не считал себя таковым, как минимум по причине своей переборчивости и щепетильности в отношении женщин. Смотреть, восхищаться, флиртовать, завязывать новые знакомства — это безусловно, но под всем этим не следует логический конец. Я имею ввиду затащить мадам в постель. Было бы мне плюс/минус 25, я бы еще подумал, но сейчас секс для меня потерял тот интерес. И дело не в том, что я в нем не нуждаюсь. Скорее, за последние годы для меня секс превратился в спорт. Все по правилам: поцелуи, засунуть руку ей в трусы (при их наличии), довести до оргазма, машинальные движения бедрами в миссионерской позе (реже — в позе наездницы или сзади), и финал. Ну, скучно ведь. Нет уже той юношеской страсти, желания прелюдий. Да и вообще какого черта мне должно быть стыдно или я должен извиняться за то, что я мужчина; за то, что у меня есть глаза и член?! Женщины стали бы куда счастливее, если бы прекратили нас, мужиков, заставлять за это извиняться. Это сэкономило бы столько нервов и, кстати говоря, одежды. Например, ни одна женщина Америки не стала бы вставлять имплантанты, делать ботокс и тому подобное. Потому что, если бы женщины смогли проникнуть в умы мужчин, то поняли бы, что дело не в том, большая или маленькая, низкая или высокая, блондинка или брюнетка. Все дело в том, «старая» или «новая».

Засматриваясь на девушек, я все же краем глаза замечаю, как кто —то наглым образом лишает меня обеда, — Да ты не стесняйся, — подвигаю тарелку, где еще несколько секунд назад лежал мой сочный сендвич с лососем. «Нужно было пиццу заказывать. Наверняка эта мадам бережет фигуру». Это ей по статусу положено. Я не знаю всю подноготную Берроуз, но бьюсь об заклад, что она не коренная американка. Ее осанка, манеры поведения, даже взгляд...Опять мысленно возвращаюсь к матери, воспитанной в лучших английских традициях. Они чем—то схожи. — Вкусный, наверное, — наблюдаю за девушкой, которая даже из обычного поглощения пищи (даже такой примитивной, как сендвич), может сделать порно ролик. И вот оно — то, чего я так долго ждал и втайне надеялся. Первое матерное слово, услышанное из уст истиной леди. Начался действительно хаос. Много резких движений со стороны Присциллы и паника по поводу испорченной вещи. Как же много женщины отдают неоправданно должного внимания шмоткам. Этого я никогда не мог понять и не смогу, наверное. Ну, пятно, ну вытер и пошел дальше делать свои дела. — Я не виноват, — развожу руками, не в силах скрыть свою улыбку, — Советую этого не делать, будет еще хуже, — наблюдаю как отчаянно девушка пытается спасти блузку обычной бумажной салфеткой. Еще минуту Берроуз боролась со злосчастным пятном. Как будто это пятно не на блузке, а на ее репутации; и вскоре скрылась. Странно было одно: она меня не убила, не обвинила во всех грехах — мол, это я подсунул ей сендвич, а даже поблагодарила за кофе.
Я не стал заказывать еще один сендвич, так как время действительно поджимало. Нужно возвращаться в рутину полицейских дел. Ловлю себя на мысли, что жить с девушкой не такая уж и плохая идея: будет собирать мне ланч боксы, и ужином будет встречать горячими секс будет регулярным. Впрочем, это все плюсы совместной жизни.

Вместе со счетом за наш с Прис обед, я попросил у Алексы номер телефона, который был уничтожен вместе с гаджетом. «Спасибо, Моника». Конечно, девушка сразу же черканула мне его на салфетке и неоднозначно намекнула на то, что сегодня ее смена до 5 вечера. Ничего конкретного не ответив на предложение Алексы, я отвлекся на телефон, который заблаговременно поставил на беззвучный режим. Первая мысль была, что звонит Билл: «Офицер Дэвис, а не прихуели ли Вы в рабочее время шароебиться где попало?» Но какого было мое удивление: — Ну, Прис, я даже не удивлен, — рука—лицо и мой фирменный закат глаз, причем сейчас я их закатил настолько, что мог увидеть мозжечок. — Сиди там и не дергай ручку, — строго, но по делу говорю я и кладу трубку.

У вас есть запасные ключи от уборной? — обращаюсь к Алексе, которая смотрит на меня своими голубыми туповатыми глазами, как будто переваривая информацию и как—то по дебильному улыбается, — ключи, говорю, запасные от туалета есть? Девушка застряла. Не может выбраться, — уже по слогам разжевываю информацию официантке. Ничего не ответив, она скрылась за дверью с надписью «для персонала», то есть «посторонним вход запрещен». Несколько минут ожиданий и я получаю отрицательный ответ. Сука, ну как не может быть запасного ключа от сартира? Странно, что на мою претензию не вышел даже администратор. Это заведение было первым в моем топ—10, но после сегодняшнего оно ушло в глубокий минус. Как и Алекса с ее охуенной жопой ушла на дно. Первое, что я сделаю, выйдя из кофейни, порву нахрен салфетку с ее номером телефона. Вот о чем я и говорил. Не достаточно иметь хороший зад или сиськи. Самое привлекательное в людях (не важно, мужик или баба) — это, мать его, мозг!

Думал я не долго и направился к месту икс, где и пребывала моя заложница. Не смотря на то, что Берроуз умная девушка, все же она ДЕВУШКА. И моим долгом было проверить, на самом ли деле дверь заклинило или это очередная попытка вывести меня из себя? В этот раз Прис была как никогда искренна. — Подальше отойди, — крикнул я, находясь по другую сторону двери. «Надеюсь она меня услышала, ибо пришибет же». Отхожу на несколько метров назад и что есть силы бью ногой о проклятую дверь. Первый блин комом, как говорится. Злюсь уже не только на тупую Алексу, администрацию заведения и Берроуз, но и на себя. Вторая попытка снести дверь венчается успехом. И если моя агрессия к официантке и иже с ней не иссякла, то увидев полуобнаженную Присциллу, по—девичьи прикрывающуюся пиджаком, я сменил  гнев на милость. Впервые я увидел ее такую...беззащитную что ли. — Ты как? — отряхиваюсь от пыли и опилок. Сегодня форма офицера полиции и значок мне точно сыграет на руку.

+1

9

Нет, ну а что мне еще остается делать в такой ситуации?  Не вызванивать же Уолли, пытаясь объяснить ему в каком кафе меня искать. Я ведь даже название этого заведения не знаю. Оглядываюсь в поисках опознавательных знаков, прекрасно понимая, хоть и задним числом, что Макс придет в ярость, когда узнает, что в качестве спасителя предпочла левого мужика вместо Уолтера, который, к слову, был доверенным лицом Лемана.  Ладно, с последствиями будем разбираться позже, сейчас на повестке дня был единственный вопрос могу ли я выбраться из этой ловушки самостоятельно?  Три раза ха, если вы вдруг решили, что я прислушаюсь к чужим советам вроде тех, что озвучил Дэвис, когда просил сидеть здесь и не дергать ручку. Боже! Да, конечно же, я ее подергала, раз сто до того, как услышала, что Кайл уже где-то рядом. А почему, собственно нет? Ну, вдруг бы мне повезло и, примерно, раз на двадцатый или тридцатый она бы открылась. В чудеса надо верить, игнорируя собственный возраст, а там гляди на свадьбу и единорога подарят. 
Признаюсь, до меня не сразу доходит смысл слов Кайла и того, что он собирается предпринять.  И только с первым глухим ударом, честное слово, мне кажется, что дверь Кайл выбивает чьим-то телом при этом, я, издав довольно неприятный писк, грациозно отпрыгиваю назад, едва не ломая левый каблук. Примерно на этом же моменте раздается второй удар, и дверь благополучно слетает с петель и врезается в стену напротив. Да не, шучу, ее же не сам Стейтем ломает.
- В смысле я как? – возмущенным вопросом отвечаю на его вопрос, даже забыв о том, что минутой назад готова была молиться на светлый лик Дэвиса и просить боженьку его без очереди в рай пустить, сразу к шатру с девственницами, что вкушают сочные персики. – Дверь ломать было обязательно? Про ключи мы не подумали, да?  - Интересуюсь елейным голосом,  зло при этом  щуря свои прекрасные глаза.  – Она определенно стоит дороже двух порций кофе и сэндвича с лососем! И вот черт знает, что на меня нашло, но я продолжаю вместо того, чтобы поблагодарить Кайла за то, что пришел на выручку, отчитывать его так, словно он один виноват в том, что я застряла в уборной. Собственно под горячую руку попадает даже бедняга Уолтер, когда звонит мне, напоминая, что он все еще ожидает меня возле участка.
- Да, - рычу я в трубку совсем не своим голосом, - можешь не ждать больше, - я бросаю взгляд на свои часы, раздраженно выдыхая, - я уже не успеваю. Нет, ничего не нужно говорить Максу. Пока. Я сбрасываю вызов, прячу телефон в карман своего пиджака и ловлю на себе взгляд ценителя прекрасного – взгляд Кайла.
- Ты, что, пялишься на мои сиськи, Дэвис? – Понятное дело, что задавая свой вопрос, я скрещиваю руки на груди, желая прикрыть вырез пиджака и сам факт того, что блузку пришлось снять.  – В глаза мне смотри, Дэвис. В глаза. Нам необходимо разобраться с выломанной дверью, - морщу нос, - и выбраться на свежий воздух.  Идем.
Я безумно рада, что полумрак уборной всего через несколько шагов, стоит мне только перешагнуть порог, сменяется светлым залом, в котором до неприличия много людей. Делаю вдох полной грудью, да так, что полы пиджака приподнимаясь, совсем немного разъезжаются в стороны и мне приходится придержать их пальцами.  Краем глаза все же замечаю, что у Кайла в волосах застряло пару опилок и не знаю, наверное, чисто на автомате, тянусь, чтобы вынуть их.  Он все-таки молодец. Крутой мужик. Почти Халк, только карманный при его росте. Но если честно, если только на секундочку задуматься, то получится, что  на деле-то мы с ним вроде как даже одного роста будем, мне для этого нужно лишь снять каблуки и прекратить задирать свой нетронутый пластическими хирургами Нью-Йорка, нос к небу, демонстрируя всем свое превосходство.  И если отказаться от каблуков я не готова, то со вторым пунктом все обстоит намного проще, можно начать с того, чтобы сказать Дэвису спасибо и потом оплатить сломанную дверь.  Решительным шагом направляюсь к… блин, даже не знаю к кому, я не вижу в этой толпе никого кроме той девушки, на которую во время нашего перерыва на кофе так откровенно пялился Кайл. Мне приходится снова дожидаться Дэвиса с его взглядом исподлобья, чтобы предложить ему следующий план:
-Давай ты сам ей, - указываю взглядом в сторону официантки, - объяснишь, что случилось, а я просто оплачу чек? М?

Отредактировано Priscilla Burroughs (Сегодня 17:04:21)

0


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Женская логика такая же как мужская, только енот.