http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/97668.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель
Маргарет · Амелия

На Манхэттене: декабрь 2018 года.

Температура от 0°C до +7°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Твоим именем я бы назвал войну — ту, что меня убьёт ‡флэш


Твоим именем я бы назвал войну — ту, что меня убьёт ‡флэш

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

https://i4.imageban.ru/out/2018/10/22/536538489c2718f1ad92a2bb004e9e35.png

Нью-Йорк в августе 2018 года
выдался жарким и душным
на смерти и странности

+1

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
«Доброе утро, Нью-Йорк! Шесть утра, и мы встречаем новый день жаркой и влажной погодой. Да, снова. И так до конца следующей недели. Уже к полудню сегодня ожидается до тридцати градусов тепла. Есть слабая надежда на грозу после обеда. Так что прихватите с собой зонты и моли…»
Тяжелая ладонь с громким шлепком опускается на говорливый будильник. Рэй морщит мокрый от пота лоб и утыкается им в мятую наволочку подушки, накрывая второй всклокоченную макушку. Обязательная утренняя процедура – полежать бутербродом и подумать о жизни. Сегодня у Рэя выходной, но неизлечимый трудоголизм, перешедший стараниями Финнигана в хроническую форму, принуждает его работать и в свой законный day off. То ли это чувство ответственности, то ли отсутствие личной жизни и других обязательств, кроме как перед непосредственным работодателем – черт его разберет. Ну хоть так, платят то немало. По крайней мере Рэймонд успокаивает себя, каждый раз выбирая в размышлениях именно первый вариант. Костлявая задница подминает сбитую в клубок наволочку. Понурив тяжелую голову и опустив красные ото сна руки, он бесцельно разглядывает узор на паркете между большими пальцами ног минуту-другую, а потом лениво кряхтит, хлопает себя по коленям собираясь в кучу и поднимается на ноги, промахиваясь мимо домашних тапочек. Долговязая фигура Рэя плывёт к окну, занавешенному тяжелыми шторами, полными пыли. В этой квартире в последний раз убирались, кажется, в эру мезозоя. Рэй тянется всем скелетом, слушая самозабвенный хруст позвонков, знаменующих о начальной стадии остеопороза, цепляется за пыльную штору и «шварк» – привет новый день и острая аллергическая реакция. За окном обнаруживается город Нью-Йорк, его восточная часть. Уже в шесть утра четверга тут пыльно и душно. За окном пахнет не растворившимися со вчера выхлопными газами и раскочегаренной палаткой с ход-догами под окном, а всему этому бестолковому безобразию мегаполиса сопротивляется тонкий, едва уловимый запах утренней росы. Рэй щурится, принюхивается, думает, что ей тут и выпасть то негде, росе этой, и задирает голову наблюдая за тем, как пронзительно-синее небо затягивает с севера молочная пелена. Через полчаса она уже погружает город в оттенки серого и грязно-желтого. Пыль в воздухе, мрак на небе и грязно-черный асфальт под ногами превращают утро в живую антиутопию, сошедшую прямиком из соответствующих литературных произведений. Рэймонд вспоминает слова потного капеллана в автобусе тремя днями ранее: «все мы прямиком отсюда сойдём в ад». Аминь. Он качаясь плывёт во мраке квартиры, дурной от жары и ещё лихой после полуночных посиделок в баре. Белым пятном вспыхивает широкий экран телевизора на стене. Прихлёбывая кофе из старой, кашляющей кофейным жмыхом, кофеварки Финниган листает вчерашнюю почту, собранную у порога: счета, реклама, повестка в суд от бывшей жены, - кто-то до сих пор не подписал документы на развод, - товарная накладная, которая должна была прийти ещё неделю назад. Ничего нового. Всё, как всегда, «вовремя».
— Я прожил прекрасную жизнь, — тоскливо тянет старик в больничной робе прямиком из телевизора, под этим углом его бледная рожа выглядит ещё плачевнее. Его слушает молодая практикантка окружной больницы в снежно-белом халате, слушает не дыша и раскрыв рот, — я счастливый отец, хотя мой сын немного туговат, я дед – у меня прекрасные внуки. Красивый дом. Я был успешным в своей профессии, — продолжает смертельно больной пациент, неестественно долго отходя на тот свет, — я встретил женщину, с которой прожил жизнь, и она умерла такой же красивой, какой и была когда-то, в первый день нашей встречи. Мне не за что цепляться, я достиг в этой жизни всего. Я отказываюсь от реани…
Вот и молодец, — цинично комментирует Рэймонд вздыхая и меняет канал на спортивный. Баскетбол. Отлично. А у него – душ.

City and Colour — Northern Blues


Прихватив в палатке внизу хот-дог и бутылку минералки, которая в теории должна быть охлаждённой, Рэй садится за руль, рыщет ключом в поисках замка зажигания и минут через пять, в прикуску с сосиской в тесте неторопливо ползёт по пыльным улицам на другой конец города, монотонно работая челюстями и педалями. Город проплывает мимо бесцветной размазнёй и навивает тоску. Оказавшись заложником каменных джунглей, испытывая изнуряющую жару на протяжении нескольких недель, Рэй, - атеист по жизни, - глубоко в душе молится кому-нибудь о том, чтобы дело с отпуском всё-таки выгорело. Отчалить куда-нибудь на Мауи и бросить там кости у воды недели на две, сгореть, одуреть от рома и пусть весь мир подождёт. По радио балладу тянут City and Colour. На обочине топчется мусоровоз грязно-зеленого цвета. Весь в пыли и каком-то дерьме. Двое крепких мужиков забрасывают чёрные мешки в глотку смердящего исполина, на перекрестке справа сиротливо моргает поворотником единственное такси в это утро. Таксист за рулём беззастенчиво зевает, сворачивая челюсть. На обочине вертится тощая псина с белой биркой на левом ухе. Sterilized. В густом жарком смоге вспыхивает зеленый сигнал светофора.
В офисе мёртвая тишина. В субботу здесь главари банды – это охранник, да системный администратор. Ни того ни другого в девятом часу не видать, выноси, что хочешь. Рэй делает номинальный обход по пустым рабочим местам в надежде найти единомышленников, но находит только неубранные мусорные корзины и затхлый душок еды на вынос из технической комнаты. Администратор куражится с ночной смены. Проведя внушительную ревизию на складе Рэй вытаскивает семь увесистых коробок техники и натерев лыжи к выходу, оказывается замеченным хранителем местной серверной у самых лифтов.
Ты куда это добро попёр-то? — Небритая рожа с сигаретой за ухом появляется из-за гипсокартонного угла. В бороде крошки. У Саймона чуйка, когда к его прелести кто-то прикасается. Рэй замирает в шаге от порога лифта. Коробки разворачиваются «лицом» к Саймону:
К Хауку во дворец, — отвечают коробки.
Я же две недели назад всё проверял, всё работает, — упирается полноправный владелец компьютерного барахла. Рэй терпеливо сопит, лифт терпеливо ждёт. Финниган подкидывает коробки и сердце сисадмина замирает.
Послушай, Саймон, — Рэй жуёт губы, подбирая вменяемое продолжение собственной мысли, — Хаук – клиент. Он отвалил за это барахло такую сумму, что тебе и не снилась. Я, конечно, понимаю, твоя годовая премия пойдёт на фаст-фуд и игры для приставки на новогодние праздники, но…иди-ка ты к чертовой матери… мне тяжело. — Завершив мысль железобетонным аргументом, Финниган шагает в лифт.
На деле расклад действительно странный. Вот уже несколько лет абсолютно доверяющий делам Рэя, будущий сенатор Энтони Хаук, вдруг в одночасье взбрыкивает на щекотливую тему безопасности. Дескать, к нему на днях с жалобой обратилась смена охраны у ворот и посетовала на сдохший коммуникатор и видеокамеры. Они, камеры эти, как сговорились. Саймона вытащили из его халупы и пригнали в двенадцатом часу ночи ковыряться с «мозгами». Обматерив всю округу, злой на весь мир, он ковырялся с электроникой не меньше двух часов, а на вопрос «что случилось», буркнул невразумительное BSOD и уехал не попрощавшись. Он никому не понравился. Но хуже всего то, что никто, кроме Рэймонда и самого Саймона, смысла этого набора букв не понял. Охрана и вовсе приняла это сочетание за матерное и озлобилась на четырехглазого. Днём позже Энтони позвонил Рэю вечером и попросил озадачиться заменой оборудования. Устарело, работает плохо. Никогда прежде такой обеспокоенностью домашним видеонаблюдением мистер Хаук не славился. Он вообще не интересовался тем, как в его доме работает техника. Рэймонду это показалось подозрительным, и на протяжении нескольких дней он с упорством барана пытал своего подопечного, но тот не кололся, прикрываясь работой и грядущими переменами в политической карьере. Приходилось верить на слово. Собственные поиски в грязном белье политика практически ни к чему не привели, да и не особо туда Рэй и совался. Хаук давал того ещё дрозда, отличался резкими высказываниями в адрес текущего политического расклада, не боялся демонстрировать новые и противоположные устоявшимся взгляды на внутреннюю и внешнюю политику, участвовал в спорных кампаниях, а теперь ещё и метил в сенат, что само по себе опасно для засидевшихся там толстожопых демократов. Если в сенате станет на одного поехавшего кукушкой республиканца больше – жди беды. Так что беспокойство Энтони в общем и целом можно было понять. Рэй ему потакал, придерживаясь правила «любой каприз за Ваши деньги». Все в плюсе и заказчик доволен. Но не сегодня. Приезд Рэя мистер Хаук воспринял с энтузиазмом, а вот его рвения завершить дела сегодня и, желательно, в ближайшие пару часов не оценил. Настроение у Энтони демонстрировало нездоровые кульбиты, свойственные импульсивной барышне в период созревания, но никак не матёрому волчаре на политическом поприще. Мельтешащая с техниками задница Финнигана быстро выводит его из себя. Рэй усажен пить кофе, техники отправлены на перекур. Через полчаса задушевных бесед с круассанами Хаук небрежно, словно вскользь, просит Рэймонда прокатиться с ним в город. Какие-то мелкие бытовые дела с супругой, магазины, пиджаки, встречи. Ну чем ещё заняться обеспеченному политику в субботний день? Разумеется, Рэй не в роли шофёра здесь находится, но если прокатится с ним по соседству, то будет и не лишним, верно? Рэй хмурит лоб, но соглашается. О чем речь?! Но через минуту-другую, мешая кубик сахара в двойном эспрессо, Хаук своё решение внезапно меняет. Мол, у тебя, Рэй, и так дел предостаточно, а пока нас не будет, ты их и закончишь. То ли давит на упорство и любопытство Финнигана, то ли и впрямь не знает, что ему – чертяке, надо на самом деле. Да я смотаюсь, мне не сложно, - давит Финниган, заглатывая крючок. Да не надо, - ломается, как школьница, Хаук. Но в конечном итоге под напором своего протеже всё-таки сдаётся. Езжай, но следом. Рэй пожимает плечами, запивает третий круассан остатками кофе и думает, что Тони странный. Наверное, к дождю. Для пущей убедительности он ещё раз интересуется, всё ли в порядке. В ответ получает рваный кивок, поэтому принимает решение в последний момент взять с собой в машину ещё человека. От греха.
И вроде бы ничего необычного после не происходит. Всё, как всегда. Все ждут супругу внизу. Охрана болтается у машины, Рэй курит, гоняя соседскую кошку, техники вывинчивают старые камеры с ворот дома. Мадмуазель выплывает последней под облегченные вздохи мужичья и их раздраженное цвирканье. Следом за ней зигзагами идёт Тони, нервно покусывая щёку и понурив взгляд. Но это тоже нормально, жена у него – не сахар. Вот поэтому Рэймонд живет один и связывается с бабами только по праздникам или при особой надобности. Бед от них больше, чем пользы. — Ну, по машинам? — Утопая в ядрёном шлейфе французских духов, Рэймонд закручивает в ухо служебный наушник и шарашит челюстью из стороны в сторону.
Выезжает из ворот последним. Процессии как таковой нет. Впереди машина начальства, а позади он за рулём своего ведра. Рядом зевает в кулак лобастый спутник, поскрипывая под собой кожаным сидением. Жарко, как в печке, а тут ещё и кожа, пропади она пропадом. Через минут пять неторопливой дороги по шоссе начинается дождь. С моросящего и противного он разгоняется в хороший ливень, когда автомобиль будущего сенатора поворачивает на загруженный Фултон. Кто-то впереди «закипел» и всё к чёртовой матери встало. Фрэнк по соседству утирает блестящий от пота лоб и радостно приоткрывает окошко, бормоча под нос «ну наконец-то». Рэй нетерпеливо барабанит по рулю и передает в наушник впереди идущему автомобилю: «может повернем и через Рокуэй»? Вразумительного ответа не следует. Идущий впереди «Мерседес» предпринимает вялые попытки перестроиться, чтобы по совету Финнигана свернуть с забитой улицы, но идущее по соседству такси не пропускает представительское авто, пролезая в освободившуюся дырку в правом ряду. Позже «Мерседес» всё же перестраивается вправо, а Рэй остается в левом ряду и топчется рядом с начальством дверь в дверь. Ещё минут десять и оба автомобиля с отставанием в половину корпуса немецкого авто подбираются к перекрестку, где поперек коптит старенький Плимут. Машины тогда делали с вычурным шиком, размашисто, но не все дожили до сегодняшнего дня и пережили эту жару. Рэй объезжает раскоряку слева, а Мерседес – справа. Тут надо подумать, кто нарушает правила, но не об этом сейчас. На встречу поток пытается повернуть на Сейнт Говард в сторону Байнбридж, но затор на перекрестке мешает и им. Сигналят, ругаются, таксисты лезут куда не попадя. Рэй выкручивает старый руль с хрустом, вертит головой, пропуская то одного, то второго, втискивается за задрызганным грязью пикапом и упускает из вида «Мерседес», ушедший в поворот чуть раньше. В прочем, минуту спустя задницу немецкого флагмана автоиндустрии Рэймонд уже видит. Но не долго. Впереди идущий автомобиль мешкает, пропускает грязный пикап и открывается встречному движению. И лучше бы нет. С противоположной, встречной полосы несется нечто. В дожде не рассмотреть. Грузовой автомобиль или даже бензовоз, но тогда более мобильный. Опасно виляет задними колёсами, справляясь с заносом передним приводом. Рэй успевает выдать только «мать». Эта бесовщина появляется на дороге из-за поворота, кажется с дублёра Мак Дугал, и вываливается на встречную полосу, как мешок с дерьмом. Такси в рассыпную. По дороге «вроде тягач» цепляет носом иномарку, сминая на скорости под агрессивным бампером, кажется, часть легковой машины и, волоча её вперед, не снижая при этом скорости, вколачивает в водительскую дверь «Мерседеса», тараня и тот. Достаётся и корыту Рэя. Матеря всё, что попадётся под руку, Финниган выдавливает тормоз в пол и даже хватается за ручник на руле, но не тут-то было. Мощный удар приходится в угол носа, с того же боку прилетает оттасканным во все щели «Мерседесом» и свёрнутой в морской узел иномаркой, которую уже и не опознать. С шипением недобитой змеи выстреливает подушка безопасности. Да только поздно. Рэй прикладывается рожей о деревянную обивку руля, встречает лбом битое лобовое стекло и на пару-другую секунд отправляется в несознанку. А потом, по закону жанра, хлопает подушка. Через секунду он возвращается и жалеет, о том, что вернулся. Его старенький, но шустрый когда-то «Форд» издаёт предсмертное шипение из-под смятого капота. На пузе, ногах и руках стекло. Оно даже в волосах. Фрэнк рядом пускает розовые слюни и пучит глаза, и это не к добру. В горле здоровяка торчит хороший осколок лобового стекла, пришедшийся как раз в гортань. Отсутствие резинового сальника, который втыкают в каждую вторую современную машину, в его раритете девяностых сыграло с попутчиком злую шутку. В какой-нибудь «Тойоте» это стекло выпало бы единым жеванным монолитом, но старый «Форд» щедро брызнул осколками прямо, как говорится, у нутре. То ли от неожиданности, то ли Рэй приложился головой слишком хорошо, в ушах звенит так, что себя он не слышит. Но знает, что матершина льётся из него похлеще, чем кровь из аккуратного рассечения где-то в районе лба. Ноги неприятно зажаты, а выбраться из машины хочется. Финниган не знает за что беспокоиться больше, за здоровяка Фрэнка, в панике пытающегося выдрать из глотки стекло, чего делать ни стоит, или за впереди стоящую (валяющуюся) машину «Мерседес», которая вовсе не подаёт признаков жизни, виртуозно припечатанная к соседнему, онемевшему индусу в такси. — Эй, бля, эй, — прорывается из ватной глотки Рэя. Он тянет пятерню к шее Фрэнка, пытаясь отогнать от неё его же дрожащие руки. Пытается придушить соседа его собственным галстуком, но пользы для, а не вреда ради. Фрэнка в итоге приходится бросить. Случайные прохожие не остаются безучастными к развернувшейся трагедии и кидаются помогать пострадавшим. Рэя хватают за загривок, за липкое от крови лицо, за разбитые очки. Кто-то в сердцах даже щупает ему нос, ума не приложу зачем.
Сэр… сэ… но…
Чего? — Осоловело таращится Рэй в попытке расслышать голоса и выбраться с водительского места. У него впереди, простите, контракт горит, в прямом смысле. И несмотря на то, что дождь, бензин схватывается от искры очень быстро и задорно. И чёрта-с два ты его потушишь от этой автомобильной плевалки за десять долларов. — Я нормально-нормально, — отмахиваясь от доброжелателей Финниган выбирается наружу. Опять же, не без помощи. На карачках преодолевает расстояние в два метра, поскальзывается на разлитом масле дорогими туфлями, поднимается и шатко, виляя, идёт к «Мерседесу». «Кто-нибудь, вызовите скорую» уже, разумеется, сработало. Американцы очень громко и вовремя кричат. Но все же помнят про затор? В «Мерседесе» сразу всё становится понятно. Водитель, с которым Рэй неудачно обсудил поворот (который мог бы быть решающим и спасительным) лежит размятым лицом на руле. Рэй не врач, но судя по виду – тот нежилец. Позади всё не лучше. Хаук, свернувшись куда-то неестественно в бок, лежит головой на вмятой внутрь пассажирской двери. Его супруга дышит. Финниган просовывает руку в приоткрытую пассажирскую дверь, втискивается туда между такси и «Мерседесом» и пытается нащупать онемевшими пальцами пульс. У барышни он вроде бы есть, а вот достать рукой до Хаука не представляется возможным. Кто-то предусмотрительно просит Рэймонда отчалить с дороги, потому что там горит. Но по большому счёту ему глубоко плевать, что там горит. Он слышит то одним ухом и соображает с трудом. — Тони! — Без толку. — Тони! — Тони не до Рэя. У Тони сломана шея, но Рэймонд об этом ещё ничего не знает. Загорается смятая винтом иномарка, которую приволокло со встречной полосы. Внутри там люди и кто-то из прохожих даже пытается их вытащить. Кого-то тянут за облезлые руки, торчащие из разбитого окна. Автомобилисты, застрявшие в пробке, изо всех сил стараются потушить пламя автомобильными огнетушителями под винтообразным капотом с вывернутыми наизнанку внутренностями. Рэй хватается за голову от беспомощности. В это время с глухим хлопком даёт дрозда «Мерседес». Или то, что было под или рядом с ним. Рэю, как по компанде, выключают свет.

Отредактировано Raymond Finnigan (23.10.2018 13:27:48)

+3


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » Твоим именем я бы назвал войну — ту, что меня убьёт ‡флэш