http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/97668.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель
Маргарет · Амелия

На Манхэттене: декабрь 2018 года.

Температура от 0°C до +7°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » time to go back ‡флеш


time to go back ‡флеш

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://pp.userapi.com/c845323/v845323484/1267e9/Z_pOWDpRp6k.jpg

[mymp3]http://cdndl.zaycev.net/964968/6138313/brainstorm_and_marina_kravets_-_kak_ya_iskal_tebya_%28zaycev.net%29.mp3|Brainstorm & Marina Kravets – Как я искал тебя[/mymp3]
Ты вписан в этот квадрат рассвета
И в россыпь света на окне.
Ещё не скоро проснётся город,
А ты живёшь навстречу мне!

Время и дата: осень 2015 года
Декорации: Манхэттен
Герои: Ginevra James & Flynn Haywood
Краткий сюжет: Я возвращаюсь к тебе сквозь время и пространство, в место, которое стало мне домом, потому что там ты ждёшь меня. Я возвращаюсь к тебе, потому что ты и есть мой дом, моё тепло, моё сердце. Я не хочу больше думать и ждать, не хочу убегать, не хочу смотреть в чьи-то другие глаза. Мои губы до сих пор помнят вкус твоих поцелуев, а тело скучает по жару твоих больших ладоней. И мне остаётся надеяться, что ты ждёшь меня, потому что....

Отредактировано Ginevra James (05.11.2018 15:56:29)

+2

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
За окном автобуса мелькали люди в разноцветных дождевиках. Их лица не просматривались, размытые дождём, который начал затихать только на подъезде к Нью-Йорку. На душе у Джин, часы назад простившейся со стажировкой в Блэкмаунтин, было одновременно пасмурно и тепло, прямо как на улице. Ничего ещё не закончилось по-настоящему, впереди ждала выставка, которая могла стать тем самым трамплином, что так не хватало Джиневре во все предыдущие попытки поступить в университет для получения дальнейшего образования. И она надеялась, что так и будет, что её заметят, оценят и наконец-то пустят в мир искусства, на окраине которого уже долгое время обреталась, выписывая одну картину за другой. Это лето научило её многому, не только в профессиональном плане, скорее даже, не столько в нём, сколько в гораздо более сложном – в построении отношений. Новые чувства, мысли, эмоции вихрились внутри, устраивая водоворот за водоворотом, из которых рождалось вдохновение. Именно это и вело руку, когда в пальцах был зажат грифель, карандаш или кисть. Блэкмаунтин показал, что Джин больше не была отбросом общества, её не сторонились, не обзывали и не пытались сделать невидимку, демонстрируя тем самым то место, которое следовало бы занять. У неё появились новые друзья, разделяющие её интересы, болеющие той же болезнью, от которой иногда просыпаешься ночами, потому что пальцы зудят, а в голове столько идей, что никакой сон уже не удержит их. Появились наставники, связь с которыми можно поддерживать, прося совета или протекции. А ещё у неё появился Флинн. И, глядя на потоки воды, льющиеся с неба за окном, она думала не обо всём том, что происходило с ней в лагере искусства, а о нём. Потому что ехала Джин к нему. Или, точнее, она к нему возвращалась. С того приезда Хэйвуда, когда тонкая грань недопонимания, полностью построенная на молчании, стёрлась, позволив им наслаждаться друг другом, желать друг друга, дышать друг другом, прошло чуть больше месяца. И пусть каждый день был наполненным, объёмным, не оставляющим свободного времени на излишние размышления, Джин точно знала – она скучает. Это выливалось в множество набросков его портретов, поток сообщений и фотографий, отправляемых ему и разговоры по вечерам, когда была минутка, чтобы перевести дыхание. Его голос был неизменно спокойным, и это отзывалось внутри неё теплом, от которого по спине бежали мурашки, а сердце начинало стучать быстрее. Флинн был её домом, и она возвращалась к нему сегодня, ничего не сказав, желая сделать сюрприз. Так и не спросила, ждёт ли он её всё ещё, потому что одна мысль об отрицательном ответе сводила судорогой челюсть, запирая рот. Джин просто ехала, полагаясь на «будь, что будет», в глубине души надеясь, что Хэйвуд обрадуется ей. Единственный вопрос, который она задала ему в сообщении, был о том, работает ли он сегодня в офисе или же его ждут выезды, что в такую погоду явно не должно быть слишком уж приятным. А получив ответ, уже и не собиралась менять свои планы.
Когда Джин вышла из автобуса, дождь наконец-то прекратился. Выглянувшее из-за туч солнце грело ещё по-летнему, а потому кофту на молнии пришлось повязать на бёдра поверх коротких джинсовых шорт. Красные кеды забавно чмокали по лужам, а в здании автовокзала намокшая резина подошвы начала скользить по кафелю. Чудом удержавшись на ногах, Джин прошла зал прибытия насквозь, таща за собой сумку, и, воспользовавшись Убером, вызывала такси, собираясь сперва заехать за кофе, а уж после навестить Флинна на работе. Даже если вдруг окажется, что он совсем её не ждал, ей стоит попытаться. Возможно, Хэйвуд хотя бы сдаст ей комнату в своём доме, если ещё не успел сдать кому-то ещё.
Из-под колёс такси вырывались брызги, окатывающие спешащих по тротуару прохожих. Нью-Йорк ничуть не изменился за прошедшие недели, а Джин казалось, что она изменилась даже слишком. Узнавая каждую улицу, на которую сворачивал жёлтый автомобиль, здания, заведения, она испытывала радость, почти восторг, от которых щемило в груди. Никогда раньше не приходилось ей уезжать из этого города, а потому и никогда не приходилось в него возвращаться. И если до этой поездки Джин затруднилась бы с ответом, спроси её кто, любит ли она Манхэттен, то эти короткие мгновения переезда от автовокзала до Старбакса, а потом и до здания, где работал Хэйвуд, не оставили и шанса на отрицательный ответ.
Внутри очередной высотки, из которых и состоял Нью-Йорк, оказалось прохладно. Кондиционеры работали вовсю, гоняя воздух, сквозь крутящиеся двери не проникало достаточное количество тепла, чтобы хоть как-то нарушить создавшийся здесь микроклимат.
- Здрасте, – опустив сумку на пол, а картонный держатель с двумя стаканами, на которых гордо значились два имени – её и Хэйвуда, - на стойку охранников, поздоровалась Джин с двумя, одетыми в форму мужчинами. – Можно я с вами сфотографируюсь, а то мне не поверят, что я жду здесь? А мне бы криминалиста, Флинна Хэйвуда, увидеть, – стянув с пояса кофту и вдев руки в рукава, она поправила волосы, приводя их в ещё больший беспорядок, и улыбнулась охранникам, доставая телефон и делая быстрое селфи на их фоне, после чего тут же отправляя его Флинну и строча вдогонку: «Кофе с доставкой заказывали?».

+2

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Дождливую погоду Флинн всегда чувствовал заранее, и для этого вовсе не требовалось заглядывать в сводки погоды или даже в окно. Наследие не слишком славного прошлого. Теперь каждый раз с точностью маленькой метеорологической станции начинало ныть колено. Если уж быть совсем точным, то чуть ниже – культя давала о себе знать, заставляя немного прихрамывать при ходьбе, если не получалось разгрузить ногу хотя бы на несколько минут раз в пару часов. По крайней мере, сегодня бумажная работа в лаборатории позволяла не особенно напрягаться, однако, как и многие другие в корпусе, Хэйвуд поглядывал на часы. Время приближалось к обеденному, впереди маячила ещё половина рабочего дня, и за это время на Манхеттене могло произойти абсолютно что угодно, начиная с краж и заканчивая убийством. Сентябрь едва-едва успел начаться, а статистика преступлений уже больше подходила для осеннего периода, когда остров просто-таки накрывает. Кто-то начинал рассуждать про обострение в межсезонье, а Флинн просто переворачивал станицу календаря и клал в карман тюбик с обезболивающей мазью для оставшейся части левой ноги. Осень в Нью-Йорке – плюс тысяча и одна причина провести день на свежем воздухе. В дождь это становилось картиной особенно безрадостной, ибо возиться в мутных стоках – удовольствие не для всех, а потому, отбросив сантименты в виду профессиональной деформации многие из криминалистической лаборатории уповали на преступления в зданиях, а не снаружи.
И всё-таки пока день шёл тихо. Где-то за стеклянной стенкой гудели приборы, а Хэйвуд заполнял отчёты, обязанные быть прикреплёнными к делам, пусть на часть из них никто и никогда не обращал никакого внимания. В соседней вкладке на экране ноутбука мелькало непрочитанным письмо от брокерской компании с точно таким же отчётом за квартал, который Флинн абсолютно точно так же не читал. Деньги его интересовали мало. Скорее всего, просто потому, что они были, пусть он редко в тратах выходил за пределы собственной заработной платы, и то лишь из-за содержания родительского дома и миссис Сви, которая не сумела переспорить его на счёт уже своей зарплаты за помощь. Сейчас же не хотелось заниматься цифрами вовсе.
Мелкую последний раз он видел больше месяца назад, если считать живое общение, ибо видеозвонки лишний раз показывали разделяющее их, пусть небольшое, но всё-таки расстояние, которое и в первый раз он преодолел только потому, что спросил разрешения задним числом, уже выехав в аэропорт. На самом деле, время не очень большое, и Флинн это понимал, а потому не беспокоился, возвращаясь туда, откуда начинал, и просто сравнивая два этих своих состояния. На ум снова лезла разница в возрасте, в интересах, в мировоззрении. Всё это никуда не исчезало, да и вряд ли могло исчезнуть со временем, разве что в определённый момент становилось не столь важным, как казалось. Хэйвуд не хотел давить, а потому и принял условия, давая Джиневре столько времени, сколько ей может понадобиться. Он никакого понятия не имел, правильно ли делает, потому что не брал в расчёт чужой опыт и уж точно не прислушивался к советам со стороны, возможно, весьма разумным. Хотя бы в этом вопросе.
А советы, определённо, были. Полились на него сплошным потоком, стоило появиться на работе с засосами на шее, которые он не придумал, каким образом закрыть, кроме водолазки в разгар августовской жары. Пришёл в рубашке, Скай подлил масла в огонь несколькими брошенными ничего не значащими фразами, а дальше пришлось день или два выслушивать мнения, пока коллеги не сообразили, что ответы камня в этом вопросе и то стали бы информативнее. Флинн погрузился в привычное молчание, выстраивая собственную зону комфорта самостоятельно. Мелкую он не желал обсуждать ни с кем. Буквально месяц назад – даже с ней самой. Только раз спросил у миссис Сви, не кажется ли ей, что дома стало слишком тихо, чем вызвал у неё вопросительный недоумённый взгляд. Возможно, ему так лишь казалось, тем более голова оставалась забита под завязку решением самому себе заданного уравнения, где неизвестных оказывалось чересчур много. И недавний разговор с Рэймондом Макинтайром только добавил вопросов, когда по идее должен был ответить на некоторые. Что делать со всем этим дальше, Флинн пока не знал.
На глухое гудение мобильного где-то под стопками документов он обратил внимание не сразу, отвлёкшись от рядов цифр и схем только через минуту или около того. Ему казалось, что плотная атмосфера тягучего ожидания, повисшая в лаборатории, может к концу дня стать только гуще, если вызова так и не последует. И да, Хэйвуд ошибался. С экрана мобильного на него смотрела мелкая на фоне очень знакомых стен и не менее знакомых лиц. Где-то под челюстью сдавило, словно от терпкого или пряного запаха, и Флинн улыбнулся. «Подожди меня». Она и так ждала уже минуту под взглядами охраны, пока на рабочем телефоне через стол мигала лампочка коммутатора, а линия, по всей видимости, была занята. Поэтому Хэйвуд позвонил сам, заказывая для мелкой гостевой пропуск и диктуя данные с её удостоверения, которые за время прошлого дела успел запомнить наизусть.
Она тоже не стала предупреждать заранее, и если её ощущения в тот его приезд хоть немного походили на те, что он сам в данный момент испытывал, то оставалось порадоваться и чуть нахмуриться, то ли от лёгкого недоверия, то ли просто от неожиданности. Минуту назад Хэйвуд ни на йоту не сомневался, что Джиневра вернётся, но некоторое чувство облегчения, накрывшее его сейчас с головой, выдавало обман перед самом собой, покрывавший слишком глубоко запрятанное беспокойство.
– Я не ожидал, что ты приедешь, – сказал он вместо приветствия, забирая мелкую с проходной, ибо данные о её присутствии уже записали. По крайней мере, здесь Флинн не соврал, потому что за прошедший месяц так и не придумал удобоваримую картину окончания обучения Джиневры, оставляя это тоже полностью ей на откуп. Пару раз воображение подкидывало в сознание лицо того скульптора, всё так же появляющегося на общих фотографиях, но об этом Хэйвуд предпочитал не думать вовсе. А сейчас ему больше всего хотелось увести мелкую из коридоров, чтобы оставить только для себя, только потом выслушав всё, что она захочет ему сказать. Хорошее или плохое. Подхватив её за предплечье, насколько позволяла ноющая сегодня нога, он протащил Джиневру до лифта и дальше по коридору до двери в самом конце, которая вела в архив оцифрованных документов, из-за бумажной волокиты уже с месяц ожидающих вывоза на уничтожение. Высокие стеллажи с кипами бумаг и стопками документов занимали почти всё пространство, оставляя свободными узкие проходы и небольшой пятачок у самой двери. Ответственный по пожарной безопасности выдрал бы себе половину волос, увидев подобную картину, однако сюда никто не заглядывал, что именно Флинну и требовалось.
Втащив Джиневру внутрь и захлопнув дверь с магнитным замком, Хэйвуд аккуратно вытащил из её рук стаканчики с кофе и поставил их на полку ближайшего стеллажа. Наверно, следовало всё-таки что-то сказать. Хотя бы обычные слова приветствия, или признаться так же просто, как и она в прошлый раз, что скучал, но Флинн не мог выдавить ни слова, отвыкнув за её отсутствие от этого. Вместо этого он смотрел на неё в попытках угадать, что же изменилось за месяц, что стало другим, а что осталось таким же. Вспоминая самую первую встречу, когда она грозилась оторвать ему руки за одно прикосновение, вызванное желание помочь и не более, Хэйвуд признавал, что Джиневра стала всё же другой, не такой дикой. А вместе с этим ему казалось, что, наоборот, осталась самой собой, разве что вписала его в свой круг, как он сам вписал её. Так или иначе, ничего ей сказать он не сумел, только наклонился ниже и прижался к её губам, приветствуя по-своему, ибо все мысли о небольшом сроке отсутствия выветрились из головы, стоило только увидеть её на проходной.

+2

4

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
От волнения дрожали ресницы и замёрзшие кончики пальцев. Чуть перехватывало дыхание, а в животе, прямо под пупком, как будто завязался узел, тянущий то в одну, то в другую сторону. Отвлекаясь от этого состояния, Джин без умолку болтала с охранниками на проходной, которые, вопреки своему суровому виду, оказались охочи до разговоров. Они успели обсудить, насколько скучно иметь такую работу, как долго можно на ней продержаться, и каким суровым будет наказание, если данные посетителя будут не до конца внесены в базу, прежде чем тот попадёт на территорию управления. А ещё, погоду, где Джин успела получить загар, климатические различия между Нью-Йорком и Северной Каролиной и, конечно, кем она приходится Хэйвуду, который к тому моменту уже появился в конце коридора у лифтов. На последний вопрос ответ получился смазанный и нечёткий, без уверенности в возможности назвать себя так или иначе. Но как минимум другом, точно была, о чём и успела поведать охранникам, чувствуя, как с каждым шагом, приближающим к ней Флинна, узел в животе сжимается всё сильнее. Он ни капли не изменился с их последнего видео-чата, да и с того своего приезда тоже – тёмные волосы, внимательный взгляд тёмных глаз, от которого сердце начинает бить ещё быстрее, а вдохи и выдохи становятся чаще и какими-то рваными, будто незаконченными. Широкоплечий, высокий, и бесконечно, невыразимо тёплый. Как дом, которого у неё никогда не было. Как место, где её ждут. Только вот ждут ли? Пальцы зачесались, требуя прикосновений, касаний, без которых за эти месяцы тело не раз и не два сходило с ума, выпрашивая ласки больших ладоней, тоскуя по ним, как по чему-то дорогому, привычному и очень нужному. Одной рукой прижав к себе картонную подставку со стаканами, в которых остывал кофе, - самый лучший предлог, чтобы наведаться в гости, - другой махнула охранникам, прежде чем сунуть её в карман шортов и последовать за Флинном. Иначе точно не удержалась бы, потянувшись к нему, чтобы оставить свои отпечатки на коже и ткани.
- Я хотела сделать тебе сюрприз. Приятный, я надеюсь, – Джин не могла понять, что он чувствует. Всё пыталась заглянуть в тёмные глаза, ища в них подсказки, но распознать ничего не получалось. Чувство какой-то нелепости происходящего, какой-то неуместности её присутствия в этом моменте нарастали с каждым пройденным метром. Флинн почти не смотрел на неё и ничего не говорил, а потому начало казаться, что сюрприз хоть и удался, только вот совсем не приятный, как того хотелось.
- Наверное, мне стоило позвонить, предупредить, – неловкость, словно приливная волна окатила с головы до ног. Бросило в жар, от которого румянец появился на бледных щеках. Джин уже и не знала, что ей думать. Конечно, прежде чем приехать сюда, она по несколько раз проиграла в голове все возможные сценарии, начиная с самого нежеланного, где Хэйвуд говорит, что за время её отсутствия встретил женщину, с которой у них завязался роман, такую, ему под стать, серьёзную, твердую, взрослую. И заканчивая самым желанным, где он просто рад её видеть, потому что всё это время ждал возвращения. Она в любом случае была бы счастлива за него, только во втором- ещё и за себя, потому что, как бы ни старался Филипп привлечь к себе внимание, как бы ни пытался кто другой занять её мысли, для Джин всё оставалось простым и понятным. У неё уже был дом, а два ей совсем ни к чему. От этой мысли ей становилось страшно. Потому что такое положение связывало её, привязывало к одному месту и к одному человеку. Настолько доверять кому-то, как она доверяла Флинну, ей ещё не приходилось. В её жизни были близкие люди, но никто из них не становился настолько близким, не только духовно, но и физически.
- Извини, если я не вовремя. Просто, мне негде остановиться, и я подумала, что если ты ещё никому не сдал комнату, то я могла бы в ней снова пожить. Но я пойму, если ты откажешься, ведь меня так долго не было, – неловкость быстро дополнилась горечью разочарования, которую Джин ощутила на языке, поморщилась, останавливаясь, чтобы окинуть взглядом дверь, в которую собирался войти Флинн, а потом проследовала за ним в полутёмное, загромождённое стеллажами и коробками помещение, в котором отчётливо ощущался запах пыли и нежилого помещения, в котором вообще редко кто-то появляется. Пытаясь поймать взгляд Хэйвуда, Джин отдала ему стаканчики с кофе, набралась в лёгкие побольше воздуха, чтобы снова начать тараторить, неся какую-нибудь несусветную чушь, но сначала так удивилась, задохнувшись, что не смогла ничего сказать, а потом уже и не захотела, найдя своему рту, куда более увлекательное занятие – прижиматься ко рту Хэйвуда, прихватывать его губы, втягивать и посасывать язык.
Это было самое лучшее приветствие в её жизни. Совершенно определённо. Ни одно придуманное человечеством слово ни шло ни в какое сравнение с тем, что происходило между Джин и Флинном в этой пыльной подсобке. Она впивалась в него, прижималась, цеплялась и требовала, требовала ещё, стремясь оказаться как можно ближе. Скучала, как же скучала по этим губам, рукам, этому мужчине, который заполнил собой какую-то важную часть её сознания, которая раньше пустовала. Джин накрывало восторгом и радостью. И он тоже по ней скучал, это чувствовалось в каждом жадном прикосновении, каждом тяжёлом вздохе. Её руки скользили по его спине, пальцы всё пытались пробраться под рубашку, пока им это не удалось, и уже тогда начали выводить узоры, греясь о тепло кожи. «Я тоже скучала. Очень скучала», - звучало в каждом прикосновении, отдаваясь жаром внизу живот и током по позвоночнику, в каждом стуке сердца, пульсируя по венам вместе с кровью.

+2

5

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Молчание всегда имело оборотную сторону. Если где-то и когда-то раздавали, пусть не способности, но особенности, Флинн получил возможность не раскрывать рта по несколько дней, не испытывая при этом никакого дискомфорта. Разве что, ни в университете, ни на подобной работе шансы повторить опыт набирались только в выходные или отпуск. В период реабилитации восемь лет назад часть медперсонала вообще не знали, как звучит голос Хэйвуда. Но с мелкой так не получалось, начиная с первой ссоры в машине около его дома, когда содержание прошедшего дня пришлось рассказывать едва ли не покадрово, только бы она поняла. Иногда она принимала его молчание как должное, как часть его характера, но иногда начинала фантазировать. Примерно, как и сейчас. Флинн старался прислушиваться к её словам, но в данный конкретный момент оставил их немного на потом, выдвигая вперёд другие наиболее важные задачи, с появлением Джиневры в лаборатории превратившиеся из мечты в цель. И за такой короткий промежуток времени, куда влезло всего несколько этажей на лифте и не самый длинный на свете коридор, она уже успела себе что-то напридумывать. В этой уже её удивительной особенности, видимо, присущей многим творческим личностям, Флинн убедился достаточно давно, теперь лишь раз за разом находя подтверждение сделанным выводам, причём варианты у Джиневры всегда выходили один хуже другого. А ведь называет себя оптимисткой! Наверно, своеобразная логика в подобном утверждении всё-таки содержалась, потому что при любом раскладе несбывшиеся ожидания либо радовали, либо сильно не удивляли.
Хватило бы у него времени на ответ, Хэйвуд несомненно разложил бы по полкам каждое выдвинутое предположение, начиная с самого абсурдного – извинения. Эту особенность он тоже заметил – мелкая просто-таки обожала ввинтить слово «извини» туда, где оно не требовалось вовсе, а иногда становилось окончательно противопоказано, как в том случае с баром, когда эти тихие извинения только добавили масла в огонь. И да, Джиневра говорила о том, что поймёт, если он откажет, а самому Хэйвуду не хватало воображения, чтобы представить себе такое. Диалог, необходимый вместе с так и не озвученным приветствием, он тоже отодвигал по времени в самый конец. Флинн всегда не просто считал себя человеком приличной выдержки, но и являлся им по факту. Каждый поступок следовало взвесить до его совершения, ибо исправлять и переделывать всегда сложнее и дольше, чем уделить некоторое время на расчеты с самого начала. По этому поводу даже существовала поговорка, но он её сейчас не вспомнил. Холодный и трезвый рассудок и светлая голова. Когда в отношении мелкой он руководствовался не менее холодными и трезвыми рассуждениями и такой же светлой головой, Хэйвуд не вспомнил тоже. Он не знал, что совсем чужой человек может так быстро и незаметно стать необходимым, и даже представить такого пару месяцев назад не мог.   
Первое прикосновение к мягким податливым губам мелкой очень быстро, практически моментально превратилось в отчаянную попытку уместить прошедший месяц в несколько минут. Возможно, Флинн давил сильнее, чем следовало, отчего поцелуй превращался во что-то откровенно дикое, не чуждое ему, но уж точно и не свойственное. К стене Джиневру он практически притиснул, однако быстро сообразил, что в таком случае уже не получается обнять её за поясницу и опустить хотя бы одну руку вниз. По крайней мере, Хэйвуд не попытался просунуть ладонь за пояс её коротких шортиков, а положил её сверху, сжимая ткань под пальцами на мягкой и упругой коже. Мелкая себя настолько ограничивать не стала, и Флинн быстро почувствовал её прикосновения уже под рубашкой. Её руки если и не обжигали, то явно давали понять, что поцелуем дело может не ограничиться, настолько сильно Флинн её хотел. Стоило поцеловать её крепко, но коротко, как на автобусной станции, просто расставляя все точки над «i», пока выдуманные теории мелкой не стали ещё бредовее, однако оторваться от неё уже простым не казалось. Кое-как опустив губы ниже на её подбородок, он двинулся дальше, слегка прикусив тонкую кожу на шее Джиневры и остановился, замер буквально на секунду отсчитывая её пульс, бьющийся слишком часто. В голову неожиданно пришла идея понаставить ей таких же точно отметок, каких она наставила ему в прошлый раз. Мысль показалась совершенно ребяческой. Недопустимой. Флинн вздохнул как мог глубоко и чуть отодвинулся от мелкой, пытаясь сфокусировать на ней взгляд.
За стандартной офисной дверью продолжалась рабочая жизнь лаборатории, и ключ-карта к магнитному замку имелась практически у каждого сотрудника, потому что никаких ценностей в архиве не хранилось, а сроки давности по половине документов давно уже вышли. Вряд ли кто-то из коллег решил бы заглянуть сюда именно сегодня, ибо и в остальные дни о подсобке основательно подзабыли, но для Хэйвуда основным оставался факт наличия самой возможности. С большим трудом и протяжным скрипом голова подключалась к действию, а мысли выбирались в свою рациональную колею. Радоваться ли или огорчаться по этому поводу Флинн не знал, но отчётливо понимал, что еще немного и он мог бы, действительно, поддаться искушению и с стянуть с Джиневры и её маечку и шорты прямо тут.
Ни сегодня, ни вроде бы вчера он не брился, просто не считая это нужным, тем более в работе состояние щетины на лице никак не регламентировалось. А потому сейчас приходилось рассматривать светлую даже с загаром, полупрозрачную кожу на лице мелкой, которая уже начинала расцвечиваться красными пятнами раздражения из-за того, как плотно он к ней прижимался щетиной. Флинн погладил мелкую большим пальцем у самого рта, словно в попытке стереть всё-таки оставленные им следы. Чёрт!
– Всего месяц с небольшим, – всё же начал Хэйвуд с её последней фразы, пусть следовало с первой. Сам он уже жалел, что не прихватил из лаборатории свой белый халат, прикрывающий почти до самых колен. Плотная ткань брюк доставляла определённый дискомфорт, а вытащенную Джиневрой из-за пояса рубашку Флинн решил обратно не заправлять. Хотя бы некоторое время. Теперь чертыхнуться пришлось уже вслух.
– Никому не сдал, – продолжил он с прерванного места, как будто вообще мог кому-то предложить комнату даже теоретически. Разговаривать определённым образом мешала близость мелкой, ибо отодвинулся от неё Хэйвуд не достаточно далеко, чего пространство подсобки не очень-то и позволяло. Поэтому он взял с полки стаканчик подстывшего кофе со своим именем на боку и сделал приличный глоток. – Дам тебе ключи, и напишу код сигнализации. Миссис Свипинг сегодня не будет, так что открыть она тебе не сможет. Если вызовов не будет, то я вернусь часов в шесть, но рассчитывать на такую удачу не стоит. Ты не сиди, не жди, у меня есть связка ключей Ская где-то в столе.
Говорить о насущных проблемах становилось проще, однако он то и дело поглядывал на опухшие губы мелкой, и от греха подальше диалог решил продолжить уже в коридоре.

+1


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » time to go back ‡флеш