http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/97668.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан
Маргарет · Амелия

На Манхэттене: февраль 2019 года.

Температура от -3°C до +11°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Замёрзнем, коли дров не наломаем ‡эпизод


Замёрзнем, коли дров не наломаем ‡эпизод

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://69.media.tumblr.com/456e7f55faf33b6dc4f21c79170fc0a1/tumblr_pgyn30EH0N1sp3xlno1_540.png

Время и дата: 09 ноября 2018 года
Место: США, Манхэттен, бар "Офелия"
Участники эпизода:  Alexander Tikhonov & Lydia Tsareva
Краткий сюжет: Лидочка любит тонкую игру и восхищение, но её статус "несвободна", а потому у всех начатых игр один и тот же финал. Саня не любит динамщиц и легко находит им замену, пусть и не такую достойную, пофиг. Но сексуальные инстинкты - не единственные, которые активируются, когда вокруг полно пьяных людей, некоторые из которых только и ждут, чтобы почесать костяшки пальцев о чьё-нибудь лицо.

Отредактировано Lydia Tsareva (29.10.2018 09:23:34)

+1

2

Музыка давила со всех сторон, на самом подлёте к ушам превращаясь в подобие белого шума, щедро сдобренного битами. Вкус у местного ди-джея, видимо, атрофировался ещё до приёма на эту работу, а Саня лишний раз подумал, какого хера припёрся именно сюда, когда ему просто хотелось немного выпить. Ответ крылся в яростной и неудержимой как понос борьбе властей Нью-Йорке с курильщиками, а переться ещё несколько кварталов в поисках бара с нужной табличкой над входом Саше просто-напросто было впадлу. И так приходилось через раз отовариваться мексиканскими контрабандными сигаретами, ибо легальные, судя по цене, вручную заворачивали обнажённые девственницы, формируя идеальные цилиндры между своих пышных грудей. Так или иначе, денёк сегодня выдался хреновый по всем фронтам, а потому желание залить глаза любой бурдой с достаточным количеством градусов превалировало, и не имело никакого значения, виски в тяжёлом стакане из толстого стекла или бутылка мутной жижи от дяди Пети из соседнего подъезда, оставленного на родине. Пока что Саня разжился запотевшим бокалом ледяного пива, но в данный момент вряд ли отличил бы его по вкусу от настойки боярышника, щедро выплеснутой прямо рядом с аптекой в заляпанный гранёный стакан. На его подкорке так и засел данный самому себе когда-то совет – хочешь произвести впечатление на девиц, заканчивай с пивом в клубах, однако сейчас он не просто медленно потягивал разбавленное пойло, но и пребывал практически в полу лежачем состоянии на выбранном диванчике, да ещё и в солнечных очках. Внимание в таком виде Саша мог привлечь только сотрудников наркоконтроля, но при себе заначки не имел и оставался чист как стекло.
Выкуривая одну сигарету за другой, он лениво разглядывал движущиеся на периферии тени и пытался уловить в музыкальном сопровождении хотя бы зачатки мелодии. Голова пудовой гирей тянула вниз, но мысли всё равно умудрялись пролезать внутрь, пусть Саня отчасти выбрал столь шумное и многолюдное место специально, чтобы их не слышать. А заодно потакая своим желаниям и пойдя по пути наименьшего сопротивления. Наверно, с самого своего прибытия в страну победившей американской мечты он начал посещать спортзал под непритязательным названием «Додж». Жаль рядом не нашлось бара под названием «Бар»… Короче, сейчас парочка раундов со спарринг-партнёром или наедине с грушей подействовали бы не хуже, а то и лучше, но Саня решил выбрать тернистый и длинный путь саморазрушения.
Виной всему становился его непосредственный начальник. И если кто-то в мире рождался с серебряной ложкой во рту, то у этой падлы ложки были засунуты во все отверстия, предусмотренные организмом. Но этого ему казалось мало, так что, предварительно вынув все мелкие столовые приборы из задницы, он упорно пытался запихнуть туда половник. Уже не серебряный, а золотой. Первоначально ничего против этого кудрявого барана Саша не имел, потому как с начальством предпочитал не конфликтовать и в случае необходимости действовать чётко по завету Петра Великого. «Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый! Дабы не смущать начальство разумением своим». Саня хрюкнул и сделал большой глоток уже теплеющего пива, отчего вкус становился только гаже.
В штатах ему пока не встречались бегемоты с начёсами и синими тенями до бровей, заседающие в бухгалтерии, их место плотно занимали неухоженные тётки, обожающие слово «бодипозитив» до поросячьего визга. Херова секта феминисток, и хоть бы одна симпатичная. Но даже такие находили свою прелесть в общении с Саней, ибо он всегда знал, что конкретно они хотят услышать. Этот же хрен с горы моментально увидел в Саше соперника, чем здорово польстил, если уж начинать разбираться. Однако есть такая функция у начальства – иногда оказываться теми ещё суками. Хотя хитрости Энтони не хватало, так что Саня считал его обычным ебланом, накручивающим на ночь бигуди на свои кудряшки и испытывающим мощный оргазм от собственного отражения в зеркале. По знаниям и умениям его обгоняла даже лягушонок, о чём он не уставал ей повторять, подсовывая очередной мозговыносящий контракт, пестрящий техническим сленгом. Но ни у неё, ни у Саши за плечами не имелось внушительного протектората любимой мамуленьки. Своё прошлое обучение Тихонов не забыл, а, наоборот, продолжал развивать в нужном направлении, и провёл немало времени в раскопках грязного бельишка МакКалистера, пытаясь обнаружить пикантные подробности. Пока только садовой лопаткой. До сегодняшнего сакраментального дня, когда увидел на своём переводе не только собственную фамилию, потому что эта сучара «отредактировала и внесла правки». Сам по себе этот момент оставался сугубо рабочим и малозначительным, иначе лягушонок уже давно билась бы на полу в истерике, ибо он так делал часто. Просто этот житель барбершопов Сане не нравился, а его рафинированного умишки в будущем могло бы хватить и на большее, что вообще не улыбало. Ко всему прочему очень хотелось выпить, а клуб ему по дороге попался не самый плохой.
Три четверти народа отсеивались уже на входе, не пройдя фейсконтроль, так что страшных баб на танцплощадке набиралось в разы меньше, чем в любом другом месте. Никаких целей специально Саня перед собой не ставил, лениво проставляя оценки по десятибалльной шкале, когда поверх очков скользил взглядом по стойке возле бара, где освещение позволяло не ошибиться. Эмансипированные по самое не балуйся подходили к нему за вечер уже раза три, вызывая желание начать ломаться и попросить клубничный дайкири для разогрева, но эта сторона жизни в Америке его не прельщала, ибо в лёгкую подойти могли не только бабы, но и фан-база «Горбатой горы». Тёмные очки решали проблему лишь отчасти, пока он сам не решил кого-нибудь склеить ради разнообразия.     
Взгляд не сразу, но упал на двух подружек, не тянущих на лесби, но и без передвижных банкоматов под ручку. Тёмненькая была повыше и выглядела сногсшибательно, конечно, если кто-то пёрся от гладильных досок или любил изучать анатомию, так сказать, на примере. Отбраковав вариант, Саня посмотрел на подружку, возвышающуюся над барной стойкой всего головы на две, пока не забралась на стул. Рыженькие ему нравились больше, но только при условии, что цвет волос не оставался единственным плюсом. Большие глаза, пухлые губы… Саша, определённо, любил, когда всего и побольше, но в пределах разумного. Обладательницы кормы как у ледокола «Арктика» вызывали неизменное чувство то ли жалости, то ли брезгливости. У этой куколки с формами наблюдался полный порядок, отчего Саня расщедрился на полноценную семёрку из десяти, но подходить не спешил, наблюдая, как в атаку пошло местное, стопроцентно американское быдло, упитое достаточно, чтобы верить в собственную неотразимость, а заодно и незапуганное движением #metoo. Пока быдло заказывало дамам выпить что-то из набора со скидкой, он продолжал сидеть на своём месте, лениво поднявшись и потянувшись, только когда к предложениям зятя для мамы с учётом местного колорита прибавились попытки попробовать товар на ощупь. Саня ни минуты не сомневался, что подружки за себя постоят если и не самостоятельно, то с помощью охраны, засудив в дальнейшем бухаря за харассмент, и просто рассчитывал момент, дабы вклиниться первым, собрав все сливки.
– Ты на моё место сел, дружок, – спрятав очки в карман, Саня подошёл ближе, положил ладонь на плечо хмыря, видимо, мысленно уже кувыркающегося с двумя девчонками в ближайшем мотеле, и широко улыбнулся. Не смотря на выпитое, расстановку сил хмырь понял сразу и правильно, потому как Саша возвышался над ним чуть ли не на голову, да и вширь был побольше, если не в половину, то на треть. Собственно, в этом Тихонову уже повезло, ибо при другом раскладе шарманщик заводил бы уже знакомую канитель «пойдём выйдем». Но сейчас к слову не пришлось, Саня просто уселся рядом с подружками, чуть заметно кивнув им и отвернувшись к бармену, словно вовсе не при делах, и только секунд через двадцать немного повернул к ним голову. – Что тут есть из приличного алкоголя, не в курсе?
Вариантов к своим годам он перебрал достаточно, оставляя в своём пятнадцатилетнем возрасте левые подкаты. Мне позвонили из рая и сказали, что от них сбежали самые красивые ангелы, но я вас не выдал. Хмыкнув себе под нос, он заказал у бармена выпить. Исключительно для одного себя.

+2

3

Бары Нью-Йорка и бары Парижа сравнивать не имело смысла. Совершенно разный масштаб и абсолютно различный шик. Если во Франции, к которой Лидия прикипела всей душой за пару лет учёбы, в баре согревались глинтвейном промозглыми вечерами, влюблялись в кудрявых официантов, приезжих из провинций, танцевали под живую музыку местных неизвестных групп, легко сходились и так же легко расходились, не будучи стеснёнными ни в движениях, ни в порывах, то тяжеловесность американских питейных заведений давила на плечи ещё на подходе. Музыка не напоминала густые, как сироп мотивы, под которые тело готово было извиваться, делая танец продолжением мелодии, а отдавалась внутри грохотом стучащих об асфальт консервных банок, привязанных к задней шине велосипеда. Однажды Лидия слышала его, когда гостила у бабушки в России, а соседский мальчишка, то ли Васька, то ли Ванька, всё пытался вовлечь её хоть в какую-нибудь игру. Не то, чтобы пухлая внучка бабы Вали, всегда, когда к ней не придёшь, угощающей тёплыми пирожками и шоколадными конфетами, его сильно интересовала, но вроде как ему не с кем было тогда общаться. Лидия тогда впервые села на велосипед, и этот грохот, преследовавший ей весь путь с вершины горки до её спуска, пока, перелетев через руль, она не распласталась на дороге, до сих пор всплывал в памяти, стоило ей оказаться в заведениях, подобных бару «Офелия». Но Джен настаивала именно на этом месте, а у Лидии не было других предложений. К тому же, Энтони в очередной раз продинамил её, сославшись на то, что ему очень нужно помочь матушке в каком-то супер-мега неотложном деле. Прежде чем положить трубку, она посоветовала МакКалистеру впредь держаться от неё подальше, потому что ждать его, сидя у окна, как верная жена, Лидия не собирается, что бы он там себе ни придумал. Конечно, произнося всё это, она была уверена, что уже завтра найдёт у себя на пороге, если ни самого Энтони с букетом, то хотя бы букет, пусть второй вариант и не будет ему засчитан за извинение, но пойти развлекаться этим вечером, выкинув горе-бойфренда из головы – была её святая обязанность. Джен, школьная знакомая Лидии, была только «за» составить компанию. Впрочем, она в принципе относилась к тому сорту девушек, которые всегда только «за», что бы им ни предлагали. И если в большинстве случаев Царёва сторонилась подобных компаний, то раз или два в год ловила то самое настроение, когда именно такое знакомство и становилось необходимым, чтобы лишний раз не забивать себе голову и вместо психоанализа отношений слышать лишь поддакивание, что Энтони действительно тот ещё козёл, если посмел отменить уже не первое свидание.
- Сухой мартини с двумя оливками, -  подняв повыше платиновую визу, привлекла внимание бармена Лидия, и бросила вопросительный взгляд на Джен, плотоядно оглядывающую присутствующих. Та, поймав немой посыл подруги, перевела взгляд на мускулистого парня за стойкой и улыбнувшись ему, промурлыкала:
- «Секс на пляже», – более безвкусным выбором мог стать, разве что «Клубничный Дайкири», и то Лидия в этом сомневалась, но, как и всегда в подобные моменты, предпочитала позволять людям позориться самостоятельно. Тень на неё это не бросало, но выгодно подчёркивало её достоинства. Впрочем, ничего другого от Джен ожидать не приходилось, стоило только посмотреть на расшитое золотыми пайетками платье, на фоне чёрного без излишеств Лидочкиного, сверкающего как диско-шар.
- Посмотри, какой красавчик, – втянув через трубочку половину коктейля, наполнявшего высокий бокал, жарко зашептала Джен, наклонившись к уху подруги. Если бы ни годы тренировок, брови Лидии точно бы скрылись за линией роста волос, когда до неё дошло, что привлекшим внимание «красавчиком» был упитый по самое не могу мужик, который, приземлившись рядом с ними за стойку, не смог договорить до конца ту банальщину, которую избрал для подката.
- Самоуважение ещё никому не повредило, – почти философски изрекла Лидия, брезгливо сбрасывая пальцы мужика со своего клатча, лежащего рядом с её рукой, к которой он и тянулся, но промахнулся.
- Мне кажется, я где-то его видела, – облокотившись на стойку и играя языком с трубочкой, от чего звуки, выходившие из её рта становились малопонятными, чуть подалась вперёд Джен, чтобы лучше видеть упитую, потную физиономию. Лидия считала, что, где бы ни угораздило подругу повстречать мужика раньше, сейчас это не играло ровным счётом никакой роли, хотя бы потому, что в таком состоянии он был бесполезен. Самым правильным решением было позвать охрану, пока потная ладонь, уже начавшая общупывать сиденье барного стула, на котором сидела Лидия, не добралась до её филейной части. И она уже готова была это сделать, привычно пуская в ход белёсый росчерк, оставляемый в воздухе платиновой картой, если ей взмахнуть, как рядом материализовался очередной желающий занять место у стойки. Габариты и линии, проступающие сквозь одежду, способны были привлечь внимание женщины практически любого возраста, если только её сексуальные предпочтения не простирались исключительно на представительниц собственного пола. Привлекательное лицо того сорта, в котором сочетаются миловидность, мужественность и наглость, и целый ворох кудрей, которым позавидовала любая обладательница плойки. Лидия мазнула по парню взглядом из-под ресниц, ничем не выдавая собственной заинтересованности, хотя вполне себе впечатлённая тем приёмом, с помощью которого он согнал непрошенного гостя, заняв его место. Джен же, по всем законам жанра, уже должна была выжимать нижнее бельё, трепеща от мужественности, а в большей степени от того, что на неё не обращают ни малейшего внимания. Типичная женская реакция, на которой так легко сыграть. Лидия улыбнулась уголками губ, поднося к ним бокал и делая глоток мартини. Вермут сладко обжёг язык, принося с собой солоноватый привкус оливок.
- «Секс на пляже», очень неплохой, – тут же откликнулась Джен, когда кудрявчик всё-таки соизволил с ними заговорить. И протянула ему руку, заставляя Лидию отклониться вместе с бокалом:
- Меня, кстати, Джен зовут. А это моя подруга, Лидия. Спасибо, что помогли нам с этим типом. Ужас какой-то. Уже и в приличное место не придёшь, один сброд пускают, – и она сдула упавшую на лицо прядь тёмных волос.

+2

4

Травоядным Саня не являлся, а потому глазами по бокам головы ни себя, ни людей порадовать никак не мог, и шанс внимательно и с близкого расстояния разглядеть залётных куколок у него появился, только когда в ответ на заданный практически вслепую вопрос сбоку начались какие-то невразумительные шевеления. И, да… тип обеих девиц угадать не составило большого труда, потому что ничего банальнее этой науки не существовало в природе. Каждая без исключения баба считала себя не только центром своей собственной вселенной, но до жопы уникальным экземпляром. В прочем, тут Тихонов с широкой ухмылкой склонял голову перед тяжёлой поступью всеобщего равноправия – мужики не особо далеко уходили в своей градации. Общество начало делиться на касты ещё до кого момента, как первый чувак, какой-нибудь вождь или вожак, а не просто хер с горы, решил слезть с дерева и взять в руки палку под патетическую музычку на фоне. И у Саши свои собственные стандарты для каждой из выделенных им групп существовали тоже. И, что самое весёлое, они весьма радовали интернациональным подходом.
С того самого возраста, когда на подбородке вылез первый робкий и тонкий волосок, Саня, помимо передёргивания подствольника на голые фотки в журналах, приступил к своему наблюдению за созданиями, неизменно считающими себя прекрасными. Не важно в чём это выражалось, даже самая забитая серая мышь вроде лягушонка могла бы подобрать с десяток прилагательных про себя любимую, к которым прибавлялось слово «самая». Пусть за убогость, но девицы неизменно желали получить свою личную золотую медальку. С этими куколками дела обстояли примерно так же, и различие проглядывалось только одно – рыжая знала себе вполне фиксированную цену, а брюнетка выступала за открытый аукцион, где начальная ставка поднималась не слишком высоко. При должном старании и умелом торге уже в середине вечера Саня мог бы показать ей фак, а она в ответ просто облизала бы его средний палец. В остальном они обе выбрались примерно из одного района, оставив дома либо богатого папочку, либо богатого папика. Не путать, не мешать и не взбалтывать. Изредка прижимаясь к родному пузику в дочернем или не очень объятии, каждая получала достаточно средств, чтобы Тихонов, питавший особую страсть к дорогим вещам, и не только шмоткам, заценил гардероб. Приди он сюда целенаправленно, чтобы снять девочку, остановил бы свой взгляд исключительно на рыжей, с ходу повышая ставки и делая игру на несколько порядков интереснее. Она не обратила на него ровным счётом никакого внимания, однако то выражение с поджатыми пухлыми губками и вздёрнутыми бровками, которое Саня успел разглядеть, пока пьяный гондон с соседнего места не скрылся в тумане, с лица всё же исчезло. Начало становилось перспективно заебательским, но к долгому и планомерному окучиванию чужих грядок Саша сегодня морально не готовился. Морально он желал отдохнуть и расслабиться, но брюнетка для этих планов становилась едва ли не оскорблением, выложив практически всё, и, видимо, едва-едва удержав в себе собственный номер телефона или сразу приглашения в «нумера».
– «Секс на пляже»? – мягко поинтересовался Саня, разглядывая, что именно пьёт вторая. Круче становилось только заказать бокал шампанского и попросить бросить туда дольку клубнички. Но рыжая упорно молчала, набивая себе цену, ибо даже не предложила подружке, уже почти забравшейся животом на стойку, раз уж грудь отсутствовала как данность. – «Секс на пляже», пожалуйста, – он улыбнулся бармену, словно задумал охренеть какую смешную шутку. – Только без сока… и без ликёра.
Бармен шутку оценил, так что прибамбасы вроде зонтиков и цветных трубочек прибавлять не стал, поставив на стойку высокий бокал, наполненный водкой со льдом. Русские корни, зарытые Саней глубоко под землю, переворачивались в гробу, но такой вариант выпивки его устраивал полностью. Тихонов за пару лет жизни на чужбине уже понял, что трава в чужом дворе вовсе не зеленее. Он половину своей жизни считал, что за границей открываются врата рая. Должно было быть круче, а вышло однохуйственно. По всем фронтам. Не этого он ждал, не это для себя планировал, однако с пинком из Академии шанс проверить просто пуф! Растворился в воздухе. И всё-таки вкус у местной водки казался чуть мягче, а понты у местных куколок редко вырастали на пустом месте, в то время, как на далёкой родине они фактически становились смыслом жизни большей части тусовщиц всех клубов, от сельской дискотеки и до «Джипси».
– Ослепнуть можно, – хохотнул Саня, не сумев убрать из голоса весь сарказм полностью, когда случайный луч освещения танцпола отразился от платья брюнетки прямо ему в глаза. Иногда солнечные очки в ночных клубах следовало прописывать в правилах техники безопасности. В любом случае, если он не ошибся в брюнетке, то таких нюансов, как модуляции голоса, она не заметит, даже если их развесить на ту ниточку в пустой голове, которая удерживала уши. Что до рыжей, то вызвать её реакцию можно было разными способами. – А я Александр… Алекс.
Протянутую ему через всю стойку руку он всего лишь легко пожал, чтобы излишне не накалять ситуацию, и с улыбкой чуть приподнял бровь, глядя на рыжую, ибо сам лезть лобызать чужую ладонь не стал. Видать, не для жалких смердов пальчики, но свою в предложении знакомства всё-таки протянул. Девочки обожали всяческую херь типа выбора, который им давали.
– Осень в Нью-Йорке – время удивительных встреч, – приподняв свой бокал он отсалютовал брюнетке, засветившейся так, словно её платье шили не из блестящих фантиков от конфет, а из ёлочной гирлянды, сейчас подключившейся в розетку. – Так что за выпивку, которая делает стрёмных девиц ебабельнее.
Последнюю фразу Саня произнёс на русском и хлебнул из своего бокала. Оставалось только надеяться, что всепроникающая рука Кремля не добралась до ночного клуба на Манхеттене, чтобы кто-то из агентов Путина сейчас открывал пустоголовой и легкодоступной куколке глаза на сказанный им любезным тоном тост. В руке отчаянно не хватало рога, наполненного грузинским вином.
– Небольшой тост о красоте, – пояснил он, заглядывая в звенящую пустоту глаз брюнетки. – Чин-Чин!   

+1

5

Как ведутся игры в барах, Лидочка знала не понаслышке. Для каждой страны были свои негласные правила, в которых стоило разобраться, прежде чем переступить порог заведения. Впрочем, в большинстве случаев, чтобы узнать, во что ты играешь, нужно было сначала вступить в игру. Ученицы старших классов частных элитных школ не очень-то любят сидеть вечерами дома, это, как минимум, скучно, как максимум – совершенно непрактично. Техника «четыре стены» ещё ни разу не помогла избавиться от девственности, отточить актёрскую игру или побороть комплексы и страхи. Сложно сказать, действительно ли «Правда или действие» приобрела такой размах задолго до того, как это показали в «Сплетнице» или же сериал и поспособствовал, но к тому моменту, как Лидия попала в ряды выпускниц, это стало своего рода пропуском в мир соблазнов и способом показать, чего ты стоишь. Бары были лишь одной из возможных локаций. Можешь ли ты закадрить парня у стойки? А засосать бармена? Ну и что, что он играет за другую команду. «Случайно» потереться вон об того? Посмотреть в глаза этому больше пяти секунд, а когда он подойдёт – развести его на несколько коктейлей и сбежать? Свистнуть бумажник? Телефон подружки, чтобы набрать и рассказать ей, как тут развлекается её благоверный? Что? Что ты можешь ещё? Лидия делала многое. Особенно, в тот период, когда только выбралась из шкуры, а точнее жирной тушки гадкого утёнка, в которой провела всю свою жизнь до этого. Внимание со стороны мужского пола вскружило голову. Каждый восхищённый взгляд, брошенный на неё, приводил в восторг, вне зависимости от того, сколько лет было смотрящему – шесть, шестнадцать, двадцать шесть, шестьдесят, - хотелось ещё и ещё. Лучше, чем героин. Расплавленным огнём по венам, пульсируя, обжигая. Глупостей было столько, что и не счесть. Со временем Лидия научилась справляться с тягой к восхищению её персоной. Пришлось продолжить ходить к психологу, залечивая ту дыру внутри, которую сперва пыталась заполнить едой, а потом искала другие наполнители. Но полученный таким образом опыт, сложно было переоценить. Она до сих пор любила вызывать восхищение, только теперь знала себе цену, и не стеснялась её называть.
Игнорировать подсевшего, вроде бы случайно, парня Лидия не собиралась, просто позволила Джен заиграть первой скрипкой в их ансамбле, пока сама присматривалась к кучеряшке. Прост он не был от слова «совсем». Подобные ему типы в барах встречались частенько – менеджер среднего класса, с годовым доходом в сотню тысяч баксов, скорее всего, выбившийся в «люди» самостоятельно, без протекции папочки или мамочки. Любимые грабли её дорогой подруги. Лидия приплюсовала к последней фразе слово «вдвойне», после того, как парень, не особо трудясь скрыть сарказм в голосе, откомментировал наряд Джен. Некоторые просто не могут устоять перед тем, кто будет вытирать о них ноги.
- Осень в Нью-Йорке, – подала голос Лидия, сделав глоток мартини и опустив бокал на столешницу, прежде чем чуть повернуть голову в сторону Тихонова и посмотреть на него с улыбкой, которая, как она знала, ей очень идёт, - Время вспомнить о корнях, – вложив кончики пальцев в протянутую ладонь и позволив новому знакомому совершить очаровательный манёвр, закончила фразу по-русски, пусть и с акцентом. Избавиться от него вышло бы, наверное, только в том случае, если жить в России годами, но это совсем не входило в планы Лидии, к тому же, язык предков она использовала редко, в основном только в разговорах с отцом и бабушкой. С акцентом же у Алекса дела обстояли куда лучше. По крайней мере, пока он не произнёс тост, Лидия и не подумала, что этот заметный отпечаток на произношении можно отнести именно к владению русским, скорее было похоже на южные штаты. Дословно перевести фразу, изобилующую жаргонизмами, она не смогла, но общий смысл уловила, примерно с той же точностью, с которой уловила несколькими мгновениями ранее сарказм. Информировать Джен о том, за что конкретно было выпито, Лидия не стала, практически физически ощущая, как подруга светится интересом к Алексу, который, по большому счёту, ещё ничего такого и не сделал, чтобы заслужить его в таком количестве. В конце концов, парень почти не слукавил. Тост действительно был о красоте. В какой-то мере.
- Да, а все мы знаем, где у мужчин красотометр, – приподняла брови Лидия, чуть загасив яркость улыбки, прежде чем сделать ещё один глоток и посмотреть на подругу.
- Алекс, а вы из России? Давно в штатах? – кивнув в ответ на вопрос Лидии, поинтересовалась Джен, допивая второй коктейль и шурша дроблённым льдом на дне бокала. Сделав знак бармэну, она попросила: - Ой, а можно мне так же сделать, как вот ему? – указав на бокал Алекса, попросила она, - Только с зонтиком, чтобы.
Лидия хмыкнула, остановившись на половине второго бокала мартини. Она никогда не пила больше трёх, давно выучив свою норму и прекрасно осознавая, какие последствия могут быть, если этим знанием пренебрегать. В отличии от Джен, репутация, так тщательно восстанавливаемая после всех глупостей юности, ей была дорога, а учитывая нынешнее положение и возможность в скором времени получить имя в юридических кругах – дорога вдвойне. Да и интерес к выпивке, как к таковой, Лидия давно потеряла. Французы пили иначе, чем ньюйоркцы, да и чем американцы в принципе, не говоря уже о русских. И именно парижский стиль обращения с горячительным, как и со многим другим, был куда ближе Царёвой. Смаковать и пробовать, танцевать на самой грани, и никогда не позволять себе пресыщаться. Потому что переизбыток – это всегда смерть для эмоций.

+1

6

Как ни крути, даже вспоминая все завышенные ожидания, которыми страдал Саня в разные периоды собственной жизни, вечер в отличном клубе, куда пускали далеко не всех, да ещё и в компании разных, как день и ночь, девочек не мог считаться провальным по умолчанию. Что касалось требований, предъявляемых жизни с самого Сашкиного детства, когда за старшим ребёнком в семье он не донашивал вещи лишь потому, что тот уродился сестрой, то хуже от них никогда не становилось. Как только где-то проёбывался один шанс, Тихонов учился моментально перестраиваться на другой. Какая-то псевдоумная херота по этому поводу про двери ходила по всем девичьим ванильным пабликам: закрывалась одна, так открывалась другая, однако Саша не смущался пользоваться заодно и окнами, и вентиляцией. Глядя в светящиеся радостью глаза родителей, обещающих ему торт на двенадцатый день рождения, когда он всерьёз рассчитывал на нормальный подарок, он не давал себе никакой клятвы на будущее, просто обещал никогда не становиться таким же, дабы оставить своё совковое прошлое даже не в омуте памяти, а в полном забвении. Так жить Тихонов не собирался. Даже на свадьбе сестры сделал приличный похерфейс, чтобы никто и никогда не увидел того же самого, на что он сам смотрел, пока Женечка ставила корявеньким символом свою подпись в нужных бумажках, захлопывая двери ловушки, отрезающей его от намеченной блестящей и быстрой карьеры. В одно мгновение планы отправились через унитаз по трубам на кладбище в свеженькую вырытую могилку. Заебись! Встали, отряхнулись, умылись и пошли дальше. Восставать фениксом из пепла Сане было не впервой, так что ко всякой мелкой шушере бытовых неприятностей он относился если не с философским спокойствием, но вполне адекватно. Может быть, потому и любил азарт. Не в играх, так в таких вот знакомствах, когда требовалось усидеть на двух стульях одновременно хотя бы некоторое время.
Из этих двух девочек рыжая настолько ощутимо чувствовала своё превосходство, что его можно было резать ножом и укладывать на тарелку, или просто пить из высокого бокала вместо спиртного. В её больших круглых и весьма обманчиво невинных глазах светилось откровенное понимание допущенного Саней сарказма, но она даже бровью не повела. Облачённая в блестящие и переливающиеся в клубном свете пайетки девица или её подруга в маленьком чёрном платье? Тихонову не надо было быть нюхлем, чтобы догадаться, которая из них отлита из золота. Ко всему прочему, в накладе он не оставался, ибо всё это напускное безразличие и тонкие нежные пальчики в его большой ладони предназначались исключительно для него одного, так как свидетелей больше и не набиралось. Даже спустя минут десять только начинающегося разговора, где брюнетка выступала основным запевалой, рыжая всё ещё не предложила поменяться с ней местами, дабы подруга прекращала укладываться на барную стойку в попытках докричаться до Сани через грохот музыки. А он сам без зазрения совести наклонялся чуть ниже и ближе на каждой фразе. И в конце концов рыжая снизошла до простых смертных маглов, вступая в разговор. И на вкус Саши, начало выходило более чем занятным.
Русская речь не пахнула ему навстречу ностальгией, а собственные шутки о вездесущей руке Кремля стали в разы смешнее, отчего Саня улыбнулся шире. Возможно, местные аборигены и не чувствовали некоторой неправильности произношения, однако Тихонов как носитель языка прекрасно слышал акцент. Не смертоубийственный, звучащий больше непростительным заклинанием, чем нормальной речью, а мягкий, не режущий слух. На счёт собственного тоста он не волновался ни разу, потому что его словарный запас по мере взросления значительно расширился выражениями, доступными далеко не всем иностранцам, прельстившимся красотой русского языка. Даже пропустив шпильку в адрес подруги, из-за сказанного далее любая девица в представлении Сани превратилась бы в огнедышащего дракона, однако в словах Лидии слышался только отголосок колкости. Словно она делала вид, что всё поняла, хотя на самом деле ни черта не разобрала. Как здесь было не улыбаться в ответ приятной располагающей улыбкой? Вот и Саша не представлял. И всё-таки её имя заиграло новыми красками, моментально превращая рыжую в Лидочку из «Приключений Шурика», ибо сам Шурик всегда обеими руками выступал за приключения. Да и сама она становилась в разы интереснее. Нет, его вовсе не тянуло сбиваться кучками по происхождению и интересам на чужой территории, однако знание русского и некие упомянутые «корни» добавляли щепотку изюма в эту сдобную булочку.
К тому же его личный красотомер располагался на должном уровне куда выше обозначенного, иначе Тихонов уже вовсю окучивал бы вторую девицу, щелкая пальцами бармену, дабы тот подлил ещё сорокаградусного любовного зелья в чужой стакан. И обязательно с зонтиком! Хотя тут брюнетка и сама не плошала, отчего весь её блестящий шмот вкупе с остальным образом отправлял обладательницу не на Манхеттен, а в какую-нибудь зажопинку Аризоны, где из всех причёсок местные до сих пор выбирают маллет. И кто же тебя такую красивую оттуда вытащил? Волшебная палочка? Скорее, волшебный папочка, но и без первой явно не обошлось…  Пьяные в дымину бабы Саню забавляли, но как такового желания не вызывали. Не то, чтобы они рождали в нём чувство брезгливости, просто ожидать в сторонке, пока девица обнимается в сортире с белым братом выплёскивая в его широкую душу все свои тайны, ему не улыбалось. А заодно и слушать с утра рулады в стиле «я не такая, я жду трамвая», пока из-за слёз и соплей по физиономии размазываются остатки макияжа. А вот согнанному с места парнише сегодня бы повезло, каким бы хуйлом он на самом деле ни оказался. Что ж, в любом случае, Саня на святость тоже не претендовал.
– Оттуда. Всего пару лет здесь, – доброжелательно ответил Тихонов, наклоняясь ближе к девицам в общем, и к Лидочке в частности. – И какие же у тебя корни? – чем ему нравился английский, так это полным отсутствием деления на вы/ты, чтобы не нарезать круги вокруг да около, выискивая нужный момент для перехода. На русском с ней можно было бы поговорить без пьяного сияющего довеска с боку, хотя Саня таких порывов никогда не испытывал, разве что из чистого желания сказать не самые приятные вещи вслух, когда не получалось соблазниться возможностью сказать их на английском. Хотя кудряш, в последнее время портящий воздух в офисе, откровенно нарывался на яркий и быстрый обмен любезностями, и Тихонову становилось глубоко посрать на его высокопоставленных благодетелей, пусть его яжмать собрала хоть все дары смерти, теперь обсыпая единственную дитачку золотой крошкой.
– Могу я пригласить девушку потанцевать? – словно бы в иллюстрацию мыслей Тихонова к барной стойке подкатил такой же точно лощеный щегол, разве что не ударив каблуками ботинок при форменном приветствии. Обращался он, естественно, к рыжей, в чём Саня его прекрасно понимал и выбор одобрял полностью. И обращался так, словно был с ней хотя бы поверхностно, но знаком. Мешать Саша не собирался по многим причинам, первой из которых выступало полное отсутствие причин мешать. Ему становилось любопытно посмотреть на ответ, причём на любой из его вариантов. К положительному прибавлялся шанс посмотреть со стороны на то, как она танцует. Тихонов махнул бармену и попросил повторить всем троим. По крайней мере, чем дольше рот брюнетки был занят трубочкой, тем меньше она болтала.

+1


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Замёрзнем, коли дров не наломаем ‡эпизод