http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/51687.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Маргарет

На Манхэттене: июнь 2019 года.

Температура от +19°C до +30°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Замёрзнем, коли дров не наломаем ‡эпизод


Замёрзнем, коли дров не наломаем ‡эпизод

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://69.media.tumblr.com/456e7f55faf33b6dc4f21c79170fc0a1/tumblr_pgyn30EH0N1sp3xlno1_540.png

Время и дата: 09 ноября 2018 года
Место: США, Манхэттен, бар "Офелия"
Участники эпизода:  Alexander Tikhonov & Lydia Tsareva
Краткий сюжет: Лидочка любит тонкую игру и восхищение, но её статус "несвободна", а потому у всех начатых игр один и тот же финал. Саня не любит динамщиц и легко находит им замену, пусть и не такую достойную, пофиг. Но сексуальные инстинкты - не единственные, которые активируются, когда вокруг полно пьяных людей, некоторые из которых только и ждут, чтобы почесать костяшки пальцев о чьё-нибудь лицо.

Отредактировано Lydia Tsareva (29.10.2018 09:23:34)

+1

2

Музыка давила со всех сторон, на самом подлёте к ушам превращаясь в подобие белого шума, щедро сдобренного битами. Вкус у местного ди-джея, видимо, атрофировался ещё до приёма на эту работу, а Саня лишний раз подумал, какого хера припёрся именно сюда, когда ему просто хотелось немного выпить. Ответ крылся в яростной и неудержимой как понос борьбе властей Нью-Йорке с курильщиками, а переться ещё несколько кварталов в поисках бара с нужной табличкой над входом Саше просто-напросто было впадлу. И так приходилось через раз отовариваться мексиканскими контрабандными сигаретами, ибо легальные, судя по цене, вручную заворачивали обнажённые девственницы, формируя идеальные цилиндры между своих пышных грудей. Так или иначе, денёк сегодня выдался хреновый по всем фронтам, а потому желание залить глаза любой бурдой с достаточным количеством градусов превалировало, и не имело никакого значения, виски в тяжёлом стакане из толстого стекла или бутылка мутной жижи от дяди Пети из соседнего подъезда, оставленного на родине. Пока что Саня разжился запотевшим бокалом ледяного пива, но в данный момент вряд ли отличил бы его по вкусу от настойки боярышника, щедро выплеснутой прямо рядом с аптекой в заляпанный гранёный стакан. На его подкорке так и засел данный самому себе когда-то совет – хочешь произвести впечатление на девиц, заканчивай с пивом в клубах, однако сейчас он не просто медленно потягивал разбавленное пойло, но и пребывал практически в полу лежачем состоянии на выбранном диванчике, да ещё и в солнечных очках. Внимание в таком виде Саша мог привлечь только сотрудников наркоконтроля, но при себе заначки не имел и оставался чист как стекло.
Выкуривая одну сигарету за другой, он лениво разглядывал движущиеся на периферии тени и пытался уловить в музыкальном сопровождении хотя бы зачатки мелодии. Голова пудовой гирей тянула вниз, но мысли всё равно умудрялись пролезать внутрь, пусть Саня отчасти выбрал столь шумное и многолюдное место специально, чтобы их не слышать. А заодно потакая своим желаниям и пойдя по пути наименьшего сопротивления. Наверно, с самого своего прибытия в страну победившей американской мечты он начал посещать спортзал под непритязательным названием «Додж». Жаль рядом не нашлось бара под названием «Бар»… Короче, сейчас парочка раундов со спарринг-партнёром или наедине с грушей подействовали бы не хуже, а то и лучше, но Саня решил выбрать тернистый и длинный путь саморазрушения.
Виной всему становился его непосредственный начальник. И если кто-то в мире рождался с серебряной ложкой во рту, то у этой падлы ложки были засунуты во все отверстия, предусмотренные организмом. Но этого ему казалось мало, так что, предварительно вынув все мелкие столовые приборы из задницы, он упорно пытался запихнуть туда половник. Уже не серебряный, а золотой. Первоначально ничего против этого кудрявого барана Саша не имел, потому как с начальством предпочитал не конфликтовать и в случае необходимости действовать чётко по завету Петра Великого. «Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый! Дабы не смущать начальство разумением своим». Саня хрюкнул и сделал большой глоток уже теплеющего пива, отчего вкус становился только гаже.
В штатах ему пока не встречались бегемоты с начёсами и синими тенями до бровей, заседающие в бухгалтерии, их место плотно занимали неухоженные тётки, обожающие слово «бодипозитив» до поросячьего визга. Херова секта феминисток, и хоть бы одна симпатичная. Но даже такие находили свою прелесть в общении с Саней, ибо он всегда знал, что конкретно они хотят услышать. Этот же хрен с горы моментально увидел в Саше соперника, чем здорово польстил, если уж начинать разбираться. Однако есть такая функция у начальства – иногда оказываться теми ещё суками. Хотя хитрости Энтони не хватало, так что Саня считал его обычным ебланом, накручивающим на ночь бигуди на свои кудряшки и испытывающим мощный оргазм от собственного отражения в зеркале. По знаниям и умениям его обгоняла даже лягушонок, о чём он не уставал ей повторять, подсовывая очередной мозговыносящий контракт, пестрящий техническим сленгом. Но ни у неё, ни у Саши за плечами не имелось внушительного протектората любимой мамуленьки. Своё прошлое обучение Тихонов не забыл, а, наоборот, продолжал развивать в нужном направлении, и провёл немало времени в раскопках грязного бельишка МакКалистера, пытаясь обнаружить пикантные подробности. Пока только садовой лопаткой. До сегодняшнего сакраментального дня, когда увидел на своём переводе не только собственную фамилию, потому что эта сучара «отредактировала и внесла правки». Сам по себе этот момент оставался сугубо рабочим и малозначительным, иначе лягушонок уже давно билась бы на полу в истерике, ибо он так делал часто. Просто этот житель барбершопов Сане не нравился, а его рафинированного умишки в будущем могло бы хватить и на большее, что вообще не улыбало. Ко всему прочему очень хотелось выпить, а клуб ему по дороге попался не самый плохой.
Три четверти народа отсеивались уже на входе, не пройдя фейсконтроль, так что страшных баб на танцплощадке набиралось в разы меньше, чем в любом другом месте. Никаких целей специально Саня перед собой не ставил, лениво проставляя оценки по десятибалльной шкале, когда поверх очков скользил взглядом по стойке возле бара, где освещение позволяло не ошибиться. Эмансипированные по самое не балуйся подходили к нему за вечер уже раза три, вызывая желание начать ломаться и попросить клубничный дайкири для разогрева, но эта сторона жизни в Америке его не прельщала, ибо в лёгкую подойти могли не только бабы, но и фан-база «Горбатой горы». Тёмные очки решали проблему лишь отчасти, пока он сам не решил кого-нибудь склеить ради разнообразия.     
Взгляд не сразу, но упал на двух подружек, не тянущих на лесби, но и без передвижных банкоматов под ручку. Тёмненькая была повыше и выглядела сногсшибательно, конечно, если кто-то пёрся от гладильных досок или любил изучать анатомию, так сказать, на примере. Отбраковав вариант, Саня посмотрел на подружку, возвышающуюся над барной стойкой всего головы на две, пока не забралась на стул. Рыженькие ему нравились больше, но только при условии, что цвет волос не оставался единственным плюсом. Большие глаза, пухлые губы… Саша, определённо, любил, когда всего и побольше, но в пределах разумного. Обладательницы кормы как у ледокола «Арктика» вызывали неизменное чувство то ли жалости, то ли брезгливости. У этой куколки с формами наблюдался полный порядок, отчего Саня расщедрился на полноценную семёрку из десяти, но подходить не спешил, наблюдая, как в атаку пошло местное, стопроцентно американское быдло, упитое достаточно, чтобы верить в собственную неотразимость, а заодно и незапуганное движением #metoo. Пока быдло заказывало дамам выпить что-то из набора со скидкой, он продолжал сидеть на своём месте, лениво поднявшись и потянувшись, только когда к предложениям зятя для мамы с учётом местного колорита прибавились попытки попробовать товар на ощупь. Саня ни минуты не сомневался, что подружки за себя постоят если и не самостоятельно, то с помощью охраны, засудив в дальнейшем бухаря за харассмент, и просто рассчитывал момент, дабы вклиниться первым, собрав все сливки.
– Ты на моё место сел, дружок, – спрятав очки в карман, Саня подошёл ближе, положил ладонь на плечо хмыря, видимо, мысленно уже кувыркающегося с двумя девчонками в ближайшем мотеле, и широко улыбнулся. Не смотря на выпитое, расстановку сил хмырь понял сразу и правильно, потому как Саша возвышался над ним чуть ли не на голову, да и вширь был побольше, если не в половину, то на треть. Собственно, в этом Тихонову уже повезло, ибо при другом раскладе шарманщик заводил бы уже знакомую канитель «пойдём выйдем». Но сейчас к слову не пришлось, Саня просто уселся рядом с подружками, чуть заметно кивнув им и отвернувшись к бармену, словно вовсе не при делах, и только секунд через двадцать немного повернул к ним голову. – Что тут есть из приличного алкоголя, не в курсе?
Вариантов к своим годам он перебрал достаточно, оставляя в своём пятнадцатилетнем возрасте левые подкаты. Мне позвонили из рая и сказали, что от них сбежали самые красивые ангелы, но я вас не выдал. Хмыкнув себе под нос, он заказал у бармена выпить. Исключительно для одного себя.

+2

3

Бары Нью-Йорка и бары Парижа сравнивать не имело смысла. Совершенно разный масштаб и абсолютно различный шик. Если во Франции, к которой Лидия прикипела всей душой за пару лет учёбы, в баре согревались глинтвейном промозглыми вечерами, влюблялись в кудрявых официантов, приезжих из провинций, танцевали под живую музыку местных неизвестных групп, легко сходились и так же легко расходились, не будучи стеснёнными ни в движениях, ни в порывах, то тяжеловесность американских питейных заведений давила на плечи ещё на подходе. Музыка не напоминала густые, как сироп мотивы, под которые тело готово было извиваться, делая танец продолжением мелодии, а отдавалась внутри грохотом стучащих об асфальт консервных банок, привязанных к задней шине велосипеда. Однажды Лидия слышала его, когда гостила у бабушки в России, а соседский мальчишка, то ли Васька, то ли Ванька, всё пытался вовлечь её хоть в какую-нибудь игру. Не то, чтобы пухлая внучка бабы Вали, всегда, когда к ней не придёшь, угощающей тёплыми пирожками и шоколадными конфетами, его сильно интересовала, но вроде как ему не с кем было тогда общаться. Лидия тогда впервые села на велосипед, и этот грохот, преследовавший ей весь путь с вершины горки до её спуска, пока, перелетев через руль, она не распласталась на дороге, до сих пор всплывал в памяти, стоило ей оказаться в заведениях, подобных бару «Офелия». Но Джен настаивала именно на этом месте, а у Лидии не было других предложений. К тому же, Энтони в очередной раз продинамил её, сославшись на то, что ему очень нужно помочь матушке в каком-то супер-мега неотложном деле. Прежде чем положить трубку, она посоветовала МакКалистеру впредь держаться от неё подальше, потому что ждать его, сидя у окна, как верная жена, Лидия не собирается, что бы он там себе ни придумал. Конечно, произнося всё это, она была уверена, что уже завтра найдёт у себя на пороге, если ни самого Энтони с букетом, то хотя бы букет, пусть второй вариант и не будет ему засчитан за извинение, но пойти развлекаться этим вечером, выкинув горе-бойфренда из головы – была её святая обязанность. Джен, школьная знакомая Лидии, была только «за» составить компанию. Впрочем, она в принципе относилась к тому сорту девушек, которые всегда только «за», что бы им ни предлагали. И если в большинстве случаев Царёва сторонилась подобных компаний, то раз или два в год ловила то самое настроение, когда именно такое знакомство и становилось необходимым, чтобы лишний раз не забивать себе голову и вместо психоанализа отношений слышать лишь поддакивание, что Энтони действительно тот ещё козёл, если посмел отменить уже не первое свидание.
- Сухой мартини с двумя оливками, -  подняв повыше платиновую визу, привлекла внимание бармена Лидия, и бросила вопросительный взгляд на Джен, плотоядно оглядывающую присутствующих. Та, поймав немой посыл подруги, перевела взгляд на мускулистого парня за стойкой и улыбнувшись ему, промурлыкала:
- «Секс на пляже», – более безвкусным выбором мог стать, разве что «Клубничный Дайкири», и то Лидия в этом сомневалась, но, как и всегда в подобные моменты, предпочитала позволять людям позориться самостоятельно. Тень на неё это не бросало, но выгодно подчёркивало её достоинства. Впрочем, ничего другого от Джен ожидать не приходилось, стоило только посмотреть на расшитое золотыми пайетками платье, на фоне чёрного без излишеств Лидочкиного, сверкающего как диско-шар.
- Посмотри, какой красавчик, – втянув через трубочку половину коктейля, наполнявшего высокий бокал, жарко зашептала Джен, наклонившись к уху подруги. Если бы ни годы тренировок, брови Лидии точно бы скрылись за линией роста волос, когда до неё дошло, что привлекшим внимание «красавчиком» был упитый по самое не могу мужик, который, приземлившись рядом с ними за стойку, не смог договорить до конца ту банальщину, которую избрал для подката.
- Самоуважение ещё никому не повредило, – почти философски изрекла Лидия, брезгливо сбрасывая пальцы мужика со своего клатча, лежащего рядом с её рукой, к которой он и тянулся, но промахнулся.
- Мне кажется, я где-то его видела, – облокотившись на стойку и играя языком с трубочкой, от чего звуки, выходившие из её рта становились малопонятными, чуть подалась вперёд Джен, чтобы лучше видеть упитую, потную физиономию. Лидия считала, что, где бы ни угораздило подругу повстречать мужика раньше, сейчас это не играло ровным счётом никакой роли, хотя бы потому, что в таком состоянии он был бесполезен. Самым правильным решением было позвать охрану, пока потная ладонь, уже начавшая общупывать сиденье барного стула, на котором сидела Лидия, не добралась до её филейной части. И она уже готова была это сделать, привычно пуская в ход белёсый росчерк, оставляемый в воздухе платиновой картой, если ей взмахнуть, как рядом материализовался очередной желающий занять место у стойки. Габариты и линии, проступающие сквозь одежду, способны были привлечь внимание женщины практически любого возраста, если только её сексуальные предпочтения не простирались исключительно на представительниц собственного пола. Привлекательное лицо того сорта, в котором сочетаются миловидность, мужественность и наглость, и целый ворох кудрей, которым позавидовала любая обладательница плойки. Лидия мазнула по парню взглядом из-под ресниц, ничем не выдавая собственной заинтересованности, хотя вполне себе впечатлённая тем приёмом, с помощью которого он согнал непрошенного гостя, заняв его место. Джен же, по всем законам жанра, уже должна была выжимать нижнее бельё, трепеща от мужественности, а в большей степени от того, что на неё не обращают ни малейшего внимания. Типичная женская реакция, на которой так легко сыграть. Лидия улыбнулась уголками губ, поднося к ним бокал и делая глоток мартини. Вермут сладко обжёг язык, принося с собой солоноватый привкус оливок.
- «Секс на пляже», очень неплохой, – тут же откликнулась Джен, когда кудрявчик всё-таки соизволил с ними заговорить. И протянула ему руку, заставляя Лидию отклониться вместе с бокалом:
- Меня, кстати, Джен зовут. А это моя подруга, Лидия. Спасибо, что помогли нам с этим типом. Ужас какой-то. Уже и в приличное место не придёшь, один сброд пускают, – и она сдула упавшую на лицо прядь тёмных волос.

+2

4

Травоядным Саня не являлся, а потому глазами по бокам головы ни себя, ни людей порадовать никак не мог, и шанс внимательно и с близкого расстояния разглядеть залётных куколок у него появился, только когда в ответ на заданный практически вслепую вопрос сбоку начались какие-то невразумительные шевеления. И, да… тип обеих девиц угадать не составило большого труда, потому что ничего банальнее этой науки не существовало в природе. Каждая без исключения баба считала себя не только центром своей собственной вселенной, но до жопы уникальным экземпляром. В прочем, тут Тихонов с широкой ухмылкой склонял голову перед тяжёлой поступью всеобщего равноправия – мужики не особо далеко уходили в своей градации. Общество начало делиться на касты ещё до кого момента, как первый чувак, какой-нибудь вождь или вожак, а не просто хер с горы, решил слезть с дерева и взять в руки палку под патетическую музычку на фоне. И у Саши свои собственные стандарты для каждой из выделенных им групп существовали тоже. И, что самое весёлое, они весьма радовали интернациональным подходом.
С того самого возраста, когда на подбородке вылез первый робкий и тонкий волосок, Саня, помимо передёргивания подствольника на голые фотки в журналах, приступил к своему наблюдению за созданиями, неизменно считающими себя прекрасными. Не важно в чём это выражалось, даже самая забитая серая мышь вроде лягушонка могла бы подобрать с десяток прилагательных про себя любимую, к которым прибавлялось слово «самая». Пусть за убогость, но девицы неизменно желали получить свою личную золотую медальку. С этими куколками дела обстояли примерно так же, и различие проглядывалось только одно – рыжая знала себе вполне фиксированную цену, а брюнетка выступала за открытый аукцион, где начальная ставка поднималась не слишком высоко. При должном старании и умелом торге уже в середине вечера Саня мог бы показать ей фак, а она в ответ просто облизала бы его средний палец. В остальном они обе выбрались примерно из одного района, оставив дома либо богатого папочку, либо богатого папика. Не путать, не мешать и не взбалтывать. Изредка прижимаясь к родному пузику в дочернем или не очень объятии, каждая получала достаточно средств, чтобы Тихонов, питавший особую страсть к дорогим вещам, и не только шмоткам, заценил гардероб. Приди он сюда целенаправленно, чтобы снять девочку, остановил бы свой взгляд исключительно на рыжей, с ходу повышая ставки и делая игру на несколько порядков интереснее. Она не обратила на него ровным счётом никакого внимания, однако то выражение с поджатыми пухлыми губками и вздёрнутыми бровками, которое Саня успел разглядеть, пока пьяный гондон с соседнего места не скрылся в тумане, с лица всё же исчезло. Начало становилось перспективно заебательским, но к долгому и планомерному окучиванию чужих грядок Саша сегодня морально не готовился. Морально он желал отдохнуть и расслабиться, но брюнетка для этих планов становилась едва ли не оскорблением, выложив практически всё, и, видимо, едва-едва удержав в себе собственный номер телефона или сразу приглашения в «нумера».
– «Секс на пляже»? – мягко поинтересовался Саня, разглядывая, что именно пьёт вторая. Круче становилось только заказать бокал шампанского и попросить бросить туда дольку клубнички. Но рыжая упорно молчала, набивая себе цену, ибо даже не предложила подружке, уже почти забравшейся животом на стойку, раз уж грудь отсутствовала как данность. – «Секс на пляже», пожалуйста, – он улыбнулся бармену, словно задумал охренеть какую смешную шутку. – Только без сока… и без ликёра.
Бармен шутку оценил, так что прибамбасы вроде зонтиков и цветных трубочек прибавлять не стал, поставив на стойку высокий бокал, наполненный водкой со льдом. Русские корни, зарытые Саней глубоко под землю, переворачивались в гробу, но такой вариант выпивки его устраивал полностью. Тихонов за пару лет жизни на чужбине уже понял, что трава в чужом дворе вовсе не зеленее. Он половину своей жизни считал, что за границей открываются врата рая. Должно было быть круче, а вышло однохуйственно. По всем фронтам. Не этого он ждал, не это для себя планировал, однако с пинком из Академии шанс проверить просто пуф! Растворился в воздухе. И всё-таки вкус у местной водки казался чуть мягче, а понты у местных куколок редко вырастали на пустом месте, в то время, как на далёкой родине они фактически становились смыслом жизни большей части тусовщиц всех клубов, от сельской дискотеки и до «Джипси».
– Ослепнуть можно, – хохотнул Саня, не сумев убрать из голоса весь сарказм полностью, когда случайный луч освещения танцпола отразился от платья брюнетки прямо ему в глаза. Иногда солнечные очки в ночных клубах следовало прописывать в правилах техники безопасности. В любом случае, если он не ошибся в брюнетке, то таких нюансов, как модуляции голоса, она не заметит, даже если их развесить на ту ниточку в пустой голове, которая удерживала уши. Что до рыжей, то вызвать её реакцию можно было разными способами. – А я Александр… Алекс.
Протянутую ему через всю стойку руку он всего лишь легко пожал, чтобы излишне не накалять ситуацию, и с улыбкой чуть приподнял бровь, глядя на рыжую, ибо сам лезть лобызать чужую ладонь не стал. Видать, не для жалких смердов пальчики, но свою в предложении знакомства всё-таки протянул. Девочки обожали всяческую херь типа выбора, который им давали.
– Осень в Нью-Йорке – время удивительных встреч, – приподняв свой бокал он отсалютовал брюнетке, засветившейся так, словно её платье шили не из блестящих фантиков от конфет, а из ёлочной гирлянды, сейчас подключившейся в розетку. – Так что за выпивку, которая делает стрёмных девиц ебабельнее.
Последнюю фразу Саня произнёс на русском и хлебнул из своего бокала. Оставалось только надеяться, что всепроникающая рука Кремля не добралась до ночного клуба на Манхеттене, чтобы кто-то из агентов Путина сейчас открывал пустоголовой и легкодоступной куколке глаза на сказанный им любезным тоном тост. В руке отчаянно не хватало рога, наполненного грузинским вином.
– Небольшой тост о красоте, – пояснил он, заглядывая в звенящую пустоту глаз брюнетки. – Чин-Чин!   

+1

5

Как ведутся игры в барах, Лидочка знала не понаслышке. Для каждой страны были свои негласные правила, в которых стоило разобраться, прежде чем переступить порог заведения. Впрочем, в большинстве случаев, чтобы узнать, во что ты играешь, нужно было сначала вступить в игру. Ученицы старших классов частных элитных школ не очень-то любят сидеть вечерами дома, это, как минимум, скучно, как максимум – совершенно непрактично. Техника «четыре стены» ещё ни разу не помогла избавиться от девственности, отточить актёрскую игру или побороть комплексы и страхи. Сложно сказать, действительно ли «Правда или действие» приобрела такой размах задолго до того, как это показали в «Сплетнице» или же сериал и поспособствовал, но к тому моменту, как Лидия попала в ряды выпускниц, это стало своего рода пропуском в мир соблазнов и способом показать, чего ты стоишь. Бары были лишь одной из возможных локаций. Можешь ли ты закадрить парня у стойки? А засосать бармена? Ну и что, что он играет за другую команду. «Случайно» потереться вон об того? Посмотреть в глаза этому больше пяти секунд, а когда он подойдёт – развести его на несколько коктейлей и сбежать? Свистнуть бумажник? Телефон подружки, чтобы набрать и рассказать ей, как тут развлекается её благоверный? Что? Что ты можешь ещё? Лидия делала многое. Особенно, в тот период, когда только выбралась из шкуры, а точнее жирной тушки гадкого утёнка, в которой провела всю свою жизнь до этого. Внимание со стороны мужского пола вскружило голову. Каждый восхищённый взгляд, брошенный на неё, приводил в восторг, вне зависимости от того, сколько лет было смотрящему – шесть, шестнадцать, двадцать шесть, шестьдесят, - хотелось ещё и ещё. Лучше, чем героин. Расплавленным огнём по венам, пульсируя, обжигая. Глупостей было столько, что и не счесть. Со временем Лидия научилась справляться с тягой к восхищению её персоной. Пришлось продолжить ходить к психологу, залечивая ту дыру внутри, которую сперва пыталась заполнить едой, а потом искала другие наполнители. Но полученный таким образом опыт, сложно было переоценить. Она до сих пор любила вызывать восхищение, только теперь знала себе цену, и не стеснялась её называть.
Игнорировать подсевшего, вроде бы случайно, парня Лидия не собиралась, просто позволила Джен заиграть первой скрипкой в их ансамбле, пока сама присматривалась к кучеряшке. Прост он не был от слова «совсем». Подобные ему типы в барах встречались частенько – менеджер среднего класса, с годовым доходом в сотню тысяч баксов, скорее всего, выбившийся в «люди» самостоятельно, без протекции папочки или мамочки. Любимые грабли её дорогой подруги. Лидия приплюсовала к последней фразе слово «вдвойне», после того, как парень, не особо трудясь скрыть сарказм в голосе, откомментировал наряд Джен. Некоторые просто не могут устоять перед тем, кто будет вытирать о них ноги.
- Осень в Нью-Йорке, – подала голос Лидия, сделав глоток мартини и опустив бокал на столешницу, прежде чем чуть повернуть голову в сторону Тихонова и посмотреть на него с улыбкой, которая, как она знала, ей очень идёт, - Время вспомнить о корнях, – вложив кончики пальцев в протянутую ладонь и позволив новому знакомому совершить очаровательный манёвр, закончила фразу по-русски, пусть и с акцентом. Избавиться от него вышло бы, наверное, только в том случае, если жить в России годами, но это совсем не входило в планы Лидии, к тому же, язык предков она использовала редко, в основном только в разговорах с отцом и бабушкой. С акцентом же у Алекса дела обстояли куда лучше. По крайней мере, пока он не произнёс тост, Лидия и не подумала, что этот заметный отпечаток на произношении можно отнести именно к владению русским, скорее было похоже на южные штаты. Дословно перевести фразу, изобилующую жаргонизмами, она не смогла, но общий смысл уловила, примерно с той же точностью, с которой уловила несколькими мгновениями ранее сарказм. Информировать Джен о том, за что конкретно было выпито, Лидия не стала, практически физически ощущая, как подруга светится интересом к Алексу, который, по большому счёту, ещё ничего такого и не сделал, чтобы заслужить его в таком количестве. В конце концов, парень почти не слукавил. Тост действительно был о красоте. В какой-то мере.
- Да, а все мы знаем, где у мужчин красотометр, – приподняла брови Лидия, чуть загасив яркость улыбки, прежде чем сделать ещё один глоток и посмотреть на подругу.
- Алекс, а вы из России? Давно в штатах? – кивнув в ответ на вопрос Лидии, поинтересовалась Джен, допивая второй коктейль и шурша дроблённым льдом на дне бокала. Сделав знак бармэну, она попросила: - Ой, а можно мне так же сделать, как вот ему? – указав на бокал Алекса, попросила она, - Только с зонтиком, чтобы.
Лидия хмыкнула, остановившись на половине второго бокала мартини. Она никогда не пила больше трёх, давно выучив свою норму и прекрасно осознавая, какие последствия могут быть, если этим знанием пренебрегать. В отличии от Джен, репутация, так тщательно восстанавливаемая после всех глупостей юности, ей была дорога, а учитывая нынешнее положение и возможность в скором времени получить имя в юридических кругах – дорога вдвойне. Да и интерес к выпивке, как к таковой, Лидия давно потеряла. Французы пили иначе, чем ньюйоркцы, да и чем американцы в принципе, не говоря уже о русских. И именно парижский стиль обращения с горячительным, как и со многим другим, был куда ближе Царёвой. Смаковать и пробовать, танцевать на самой грани, и никогда не позволять себе пресыщаться. Потому что переизбыток – это всегда смерть для эмоций.

+1

6

Как ни крути, даже вспоминая все завышенные ожидания, которыми страдал Саня в разные периоды собственной жизни, вечер в отличном клубе, куда пускали далеко не всех, да ещё и в компании разных, как день и ночь, девочек не мог считаться провальным по умолчанию. Что касалось требований, предъявляемых жизни с самого Сашкиного детства, когда за старшим ребёнком в семье он не донашивал вещи лишь потому, что тот уродился сестрой, то хуже от них никогда не становилось. Как только где-то проёбывался один шанс, Тихонов учился моментально перестраиваться на другой. Какая-то псевдоумная херота по этому поводу про двери ходила по всем девичьим ванильным пабликам: закрывалась одна, так открывалась другая, однако Саша не смущался пользоваться заодно и окнами, и вентиляцией. Глядя в светящиеся радостью глаза родителей, обещающих ему торт на двенадцатый день рождения, когда он всерьёз рассчитывал на нормальный подарок, он не давал себе никакой клятвы на будущее, просто обещал никогда не становиться таким же, дабы оставить своё совковое прошлое даже не в омуте памяти, а в полном забвении. Так жить Тихонов не собирался. Даже на свадьбе сестры сделал приличный похерфейс, чтобы никто и никогда не увидел того же самого, на что он сам смотрел, пока Женечка ставила корявеньким символом свою подпись в нужных бумажках, захлопывая двери ловушки, отрезающей его от намеченной блестящей и быстрой карьеры. В одно мгновение планы отправились через унитаз по трубам на кладбище в свеженькую вырытую могилку. Заебись! Встали, отряхнулись, умылись и пошли дальше. Восставать фениксом из пепла Сане было не впервой, так что ко всякой мелкой шушере бытовых неприятностей он относился если не с философским спокойствием, но вполне адекватно. Может быть, потому и любил азарт. Не в играх, так в таких вот знакомствах, когда требовалось усидеть на двух стульях одновременно хотя бы некоторое время.
Из этих двух девочек рыжая настолько ощутимо чувствовала своё превосходство, что его можно было резать ножом и укладывать на тарелку, или просто пить из высокого бокала вместо спиртного. В её больших круглых и весьма обманчиво невинных глазах светилось откровенное понимание допущенного Саней сарказма, но она даже бровью не повела. Облачённая в блестящие и переливающиеся в клубном свете пайетки девица или её подруга в маленьком чёрном платье? Тихонову не надо было быть нюхлем, чтобы догадаться, которая из них отлита из золота. Ко всему прочему, в накладе он не оставался, ибо всё это напускное безразличие и тонкие нежные пальчики в его большой ладони предназначались исключительно для него одного, так как свидетелей больше и не набиралось. Даже спустя минут десять только начинающегося разговора, где брюнетка выступала основным запевалой, рыжая всё ещё не предложила поменяться с ней местами, дабы подруга прекращала укладываться на барную стойку в попытках докричаться до Сани через грохот музыки. А он сам без зазрения совести наклонялся чуть ниже и ближе на каждой фразе. И в конце концов рыжая снизошла до простых смертных маглов, вступая в разговор. И на вкус Саши, начало выходило более чем занятным.
Русская речь не пахнула ему навстречу ностальгией, а собственные шутки о вездесущей руке Кремля стали в разы смешнее, отчего Саня улыбнулся шире. Возможно, местные аборигены и не чувствовали некоторой неправильности произношения, однако Тихонов как носитель языка прекрасно слышал акцент. Не смертоубийственный, звучащий больше непростительным заклинанием, чем нормальной речью, а мягкий, не режущий слух. На счёт собственного тоста он не волновался ни разу, потому что его словарный запас по мере взросления значительно расширился выражениями, доступными далеко не всем иностранцам, прельстившимся красотой русского языка. Даже пропустив шпильку в адрес подруги, из-за сказанного далее любая девица в представлении Сани превратилась бы в огнедышащего дракона, однако в словах Лидии слышался только отголосок колкости. Словно она делала вид, что всё поняла, хотя на самом деле ни черта не разобрала. Как здесь было не улыбаться в ответ приятной располагающей улыбкой? Вот и Саша не представлял. И всё-таки её имя заиграло новыми красками, моментально превращая рыжую в Лидочку из «Приключений Шурика», ибо сам Шурик всегда обеими руками выступал за приключения. Да и сама она становилась в разы интереснее. Нет, его вовсе не тянуло сбиваться кучками по происхождению и интересам на чужой территории, однако знание русского и некие упомянутые «корни» добавляли щепотку изюма в эту сдобную булочку.
К тому же его личный красотомер располагался на должном уровне куда выше обозначенного, иначе Тихонов уже вовсю окучивал бы вторую девицу, щелкая пальцами бармену, дабы тот подлил ещё сорокаградусного любовного зелья в чужой стакан. И обязательно с зонтиком! Хотя тут брюнетка и сама не плошала, отчего весь её блестящий шмот вкупе с остальным образом отправлял обладательницу не на Манхеттен, а в какую-нибудь зажопинку Аризоны, где из всех причёсок местные до сих пор выбирают маллет. И кто же тебя такую красивую оттуда вытащил? Волшебная палочка? Скорее, волшебный папочка, но и без первой явно не обошлось…  Пьяные в дымину бабы Саню забавляли, но как такового желания не вызывали. Не то, чтобы они рождали в нём чувство брезгливости, просто ожидать в сторонке, пока девица обнимается в сортире с белым братом выплёскивая в его широкую душу все свои тайны, ему не улыбалось. А заодно и слушать с утра рулады в стиле «я не такая, я жду трамвая», пока из-за слёз и соплей по физиономии размазываются остатки макияжа. А вот согнанному с места парнише сегодня бы повезло, каким бы хуйлом он на самом деле ни оказался. Что ж, в любом случае, Саня на святость тоже не претендовал.
– Оттуда. Всего пару лет здесь, – доброжелательно ответил Тихонов, наклоняясь ближе к девицам в общем, и к Лидочке в частности. – И какие же у тебя корни? – чем ему нравился английский, так это полным отсутствием деления на вы/ты, чтобы не нарезать круги вокруг да около, выискивая нужный момент для перехода. На русском с ней можно было бы поговорить без пьяного сияющего довеска с боку, хотя Саня таких порывов никогда не испытывал, разве что из чистого желания сказать не самые приятные вещи вслух, когда не получалось соблазниться возможностью сказать их на английском. Хотя кудряш, в последнее время портящий воздух в офисе, откровенно нарывался на яркий и быстрый обмен любезностями, и Тихонову становилось глубоко посрать на его высокопоставленных благодетелей, пусть его яжмать собрала хоть все дары смерти, теперь обсыпая единственную дитачку золотой крошкой.
– Могу я пригласить девушку потанцевать? – словно бы в иллюстрацию мыслей Тихонова к барной стойке подкатил такой же точно лощеный щегол, разве что не ударив каблуками ботинок при форменном приветствии. Обращался он, естественно, к рыжей, в чём Саня его прекрасно понимал и выбор одобрял полностью. И обращался так, словно был с ней хотя бы поверхностно, но знаком. Мешать Саша не собирался по многим причинам, первой из которых выступало полное отсутствие причин мешать. Ему становилось любопытно посмотреть на ответ, причём на любой из его вариантов. К положительному прибавлялся шанс посмотреть со стороны на то, как она танцует. Тихонов махнул бармену и попросил повторить всем троим. По крайней мере, чем дольше рот брюнетки был занят трубочкой, тем меньше она болтала.

+1

7

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Baby, I wanna touch you
I wanna breathe into your will
See, I got to hunt you
I got to bring you to my hell

Тонкий привкус опасности, смешивающийся со сладостью вермута в широком, плоском сверху и утончающемся к низу бокале. Подсевший к ним русский не был опасен в полном смысле этого слова, но никогда не знаешь, чего ожидать от случайного встречного. И в этом крылась одна из причин, почему Лидия оказалась в этом клубе сегодня вечером. Энтони, походящий на Тони Старка только именем, хотя и мнящий об их сходстве гораздо большее, был толчком, всё остальное доделало настроение. Царёва далеко не всегда была зажигалкой, стремящейся покорять танцпол, свою долю требуемого ей восхищения, она могла легко добрать и в обычной жизни, где полно трезвых и трезвомыслящих, оценивающих не только и не столько её круглую, сделанную с помощью тренировок трижды в неделю, задницу, но и мозг, кроющийся под рыжими волосами. Пребывая в лиричном настроении, Лидия любила провести вечер-другой дома за книжкой, просмотром фильма или валяясь в ванне с пеной, подпевая в голос старым хитам Бритни, Перчинок и Агилеры, а иногда и тем немногочисленным русским песням, которые привозила от бабушки, бывая у неё на каникулах. Она до сих пор могла полностью воспроизвести песню о Катюше, которая выходила на берег и ждала любимого, почти с русским размахом и интонациями, но не без акцента, избавиться от которого, наверное, не удалось бы, даже проживи Лидия весь остаток жизни на земле предков. Но сегодня настроение было именно такое, которое требовало восхищения тёмного и опасного, тягучего и сладкого, похотливого. Когда липкие взгляды скользят по телу, снимая с него чёрную ткань платья, а подогретое алкоголем воображение, дорисовывает картинку, ставя рыженькую в самые разные позы. Царёва знала, как это бывает, не раз и не два видела расширившиеся зрачки и влажный взгляд, пресекала или нет попытки прижать к ней твёрдый, обозначившийся на уровне ширинки бугорок, но почти никогда не заходила дальше этой грани, балансируя на самом краю. В этом и была опасность. Никто не любил динамщиц. А Лидия носила это звание с гордостью. Потому что, чтобы получить её, нужно было гораздо большее, чем просто угостить выпивкой и облапать на танцполе.
Baby, I wanna fuck you
I wanna feel you in my bones
Boy, I'm gonna love you
I'm gonna tear into your soul

Импульс. Невидимый глазу сигнал, послать который Лидии ничего не стоило. Перебарывая на мгновении возникший внутри страх, взглянуть в глаза собеседнику из-под ресниц. Послать улыбку, многозначительную, без определённости. Показать кончик языка, прижатый едва-едва к стеклу бокала, делая глоток. Хотеть продолжения, не демонстрировать этого так, как делала подруга, откровенно пялящаяся на кудряша, выкладывающая на стойку грудь, едва ли не вываливающуюся из глубокого выреза, и громко смеющаяся на любую шутку, даже переходящую границы дозволенного. Желание струилось по венам, концентрируясь внизу живота живой энергией. Оно читалось в плавных движениях тела, казалось бы, совершенно обычных, непорочных – заправить прядь волос за ухо, повести плечом, поменять местами скрещенные ноги. Лидия уже представила, как её язык прикасается к губам сидящего рядом парня. Как кончики пальцев нащупывают под рубашкой его пресс, наверняка, каменный. А потом – и кое-что другое, соперничающее по твёрдости с натреннированными кубиками. Чёрная туфелька-лодочка скользнула по стопе, качнувшись на пальцах, и снова вернулась на место. Царёва сделала ещё один глоток. И прежде, чем ответить на заданный вопрос, посмотрела прямо в глаза собеседнику:
- Слишком ветвистые, – улыбка на грани с усмешкой. Она обещала ему наслаждение, удовольствие тонкое и тягучее, от которого перехватывает дыхание, а сердце заходится в безудержном стуке, раза в два опережающем обычный ритм. Влажные кудри под сжатыми пальцами, полосы от ногтей на светлой коже, потому что хочется скорее достигнуть пика, и каждое движение только приближает к нему. Она не обещала ему ничего. Зная, что он уже успел представить её в какой-нибудь позе, возможно, в той, где рыжие волосы рассыпаются по белой простыне или той, где они намотаны на его кулак, тянущий их назад, заставляющий прогнуться в пояснице, а хлопки бёдер о ягодицы возбуждают ещё сильнее, заставляя кровь быстрее бежать по венам.
Desire, I'm hungry
I hope you feed me

Это и было самое приятное для Лидии в посещении подобных заведений. Понадобились годы, чтобы научиться обещать, не делая ни одного лишнего движения, не говоря ни единого лишнего слова, не выставляя себя шлюхой, предлагающей собственное тело, как кусок мясо первому встречному. Но гораздо больше времени пришлось потратить на то, чтобы научиться не воспринимать каждого, посмотревшего в её сторону, как потенциального мужа и отца её детей. То, чему так и не научилась Джен. В каждом движении подруги Лидия видела отчаяние, и знала, что видит не только она. Это вызывало жалость. Но жалость эта была неприятной. Такой, от которой хотелось отряхнуться.
- Роджер Арчибальд, какими судьбами? – остановившейся рядом с ней молодой мужчина был ей знаком ещё по тому времени, когда Лидия только-только скинула жирную ненавистную тушку школьной кабанихи, превратившись в лебедя, на которого стали обращать внимание представители противоположного пола. И вовсе не затем, чтобы плюнуть ей на спину, толкнуть, обозвать или попросить списать. Роджер был представителем одной из богатейших семей Верхнего Истсайда, он учился в одной с ней школе, но выпустился гораздо раньше, чем мог бы запомнить Царёву-толстушку. Их знакомство произошло на одном из бранчей, куда Лидию привёл отец. Позже они виделись ещё на парочке мероприятий, и однажды даже сходили на свидание, но потом она уехала учиться в Европу, а Арчибальд бросил попытки с ней связаться, после первой же неудачи.
- Это я должен спросить. Я не знал, что ты вернулась, – приветственный поцелуй в щеку явно был более охотным, чем обычный приветственный поцелуй. Лидия протянула Роджеру ладонь:
- Мало кто об этом знал. Пожалуй, ты прав, танец – это именно то, что мне сейчас нужно, – она бросила взгляд на подругу и чуть задержала его на Алексе, прежде чем двинуться следом за Арчибальдом на танцпол. Возможно, она бы отказала русскому. А возможно и нет. Но шанс проверить это, он упустил. Ещё один попался в её сети. О том, что Лидия не просто появилась в этом баре, но ещё и танцевала с Роджером, точно станет известно Энтони. Уж это-то должно было заставить его сделать правильные выводы. А если нет, то дело совершенно безнадёжное.

+1

8

При всём многообразии девиц, способных вцепиться друг другу в волосы и даже выдрать пару клоков военным трофеем, если внезапно выбор кофточки на вечер оказался одинаковым, все они мало чем отличались друг от друга. Последняя потаскушка из подворотни за сельским клубом в посёлке городского типа скрывала в своей черепушке точно такие же мысли, как и лощёная девочка из Верхнего Ист-Сайда. И ни долбанный менталитет, ни охренительная разница в положении никакой роли здесь не играли точно, по крайней мере, Саня эту роль не видел в упор, привыкнув смотреть на девиц едва ли не профессиональным взглядом, определенно причисляя себя к знатокам. Может быть, из-за пройденного обучения, где достаточно весомый упор приходился на социально-психологические игры; может быть, из-за собственной привычки смотреть на прекрасных нимф без детской восторженности, но с каким-то потребительским прагматизмом, Саня отлично видел двойное дно, упрятанное за тонкие покрывала флирта. В этом тоже принципиальной разницы не наблюдалось: облепленная блестяшками деваха выкладывала все карты на стол, а следом раскладывалась на нём сама, разве что не раздвигая ноги прямо за барной стойкой; лягушонок обожала крутиться вокруг да около, выбирая метафоры и синонимы, отчаянно при этом краснея; а рыжая бестия чем-то становилась похожа на Миледи, начиная и выигрывая. Однако при сходном принципе действия только последний ебанат выбирал батин наглухо убитый запорожец вместо нового сверкающего спорткара.
Правила Тихонов знал и играть по ним не собирался, дабы не выглядеть придурком, фоткающимся на фоне чужих люксовых тачек в стиле «щёлкни, типа моя». Смотреть можно, трогать нельзя… пока. В глазах рыжей плескался не секс даже, а самый откровенный концентрированный трах. И когда им вдвоём доведётся оказаться в тёмном уголке, вполне возможно, это она поимеет его по полной, а не наоборот, и это заводило Саню с полуоборота. Поэтому, не имея никаких планов на вечер и не желая вставать на путь осла, бегущего по кругу за вожделенной морковкой, он уже сейчас думал именно об «когда», а не «если». Этот раунд хорошая девочка Лида выигрывала в сухую, заслужив тихий одобрительный смешок Тихонова, который даже не потрудился запомнить, как зовут подругу. Поддавки Сане нравились тоже, уже самой возможностью смены правил себе на пользу. Весь цимес заключался в формулировках, а заодно умении тактически отступить, а не переть вперёд как обдолбанный хмырь, пытающийся пристроить свою потную ладошку на высокий барный табурет, дабы добраться до мягких филейных частей облюбованной тёлочки.     
Саня отсалютовал подошедшему чуваку своим бокалом, и удобнее примостился на своём стуле, облокачиваясь на стойку и уже полностью разворачиваясь к танцполу, на что Лидочка рассчитывала, если не полностью, то уж точно отчасти. На таких представлениях зрители приветствовались. Если бы не Саша, парнишке сегодня не посветило бы так ярко рыжее жаркое солнце. Его личные солнечные очки, в которых Тихонов провёл первую половину вечера, болтались на вороте рубашки, ибо обжечь сетчатку он давно уже не боялся, как не боялся принимать брошенные вызовы, а эта кошечка практически отхлестала его перчаткой по лицу. Все брошенные вскользь и прямо взгляды, на секунду задержанное дыхание или тихие протяжные выдохи, мимолётные движения, без всякого акцента, но яркие как прожектор ночью… Всё это он видел прекрасно, тем более почти всю радужку занимали расширившиеся зрачки. Пропущенная всего с полчаса назад шутка про наркоконтроль в клубе становилась вдвойне смешной, а посмеяться Саня любил тоже. Вместо рабочих проблем, которые и проблемами пока в полной мере не стали; вместо Кудряшки Сью со своим золотым половником в заднице и без того полной дерьма; вместо планомерного накачивания затхлым пивом на низком диване в самом углу чилаута, Саша выбирал вывернутый наизнанку стриптиз от огненной девочки. Она на пять баллов раздела его за пару секунд своим взглядом, а теперь наступала его очередь стягивать с неё маленькое чёрное платьице и по одному скатывать с гладкой кожи ног чулки. Темп музыки на результат не влиял, ибо Саня следил исключительно за движениями её тела, проходясь взглядом по всем его линиям, начиная от подъёма стопы в туфлях, и заканчивая плавным изгибом шеи, чтобы в итоге добраться до глаз. Мысленная сотка отправилась за резинку трусиков, скрытых под чёрным платьем, а Тихонов повернулся к брюнетке… Блять, да как тебя там? Имена он запоминал на раз, как и любую другую хоть сколько-нибудь значимую для себя информацию, но рыжая отвлекала, так что второй девице следовало бы научиться выбирать подруг пострашнее в героической попытке не поблекнуть на фоне.
– Все остальные коктейли для девушки без водки и ликёра, – своими заказами Саня бармену уже примелькался, так что следующий бокал на стойке появился наполненным уже исключительно миксом из апельсинового и клюквенного сока, тем более заплатил Тихонов за полный набор. Обычно приходилось действовать наоборот, подкачивая девочек алкоголем, пока охранные системы где-то в пустой голове отключаются по одной. Но эта справлялась без посторонней помощи, откровенно упиваясь в слюни и чем-то напоминая простых как три копейки Танек и Зинок под окнами школьной дискотеки в обнимку с баклажкой Балтики девятки. Подарок судьбы для Сани, если бы ему только вчера стукнуло пятнадцать, а все страницы спрятанных глубоко под кроватью журналов давно слиплись окончательно. В то время он мог бы разменяться на почти благоговейный взгляд на брюнетку, а теперь становилось скучно, не интересно и даже как-то мерзко, ибо такое сокровище и на ботинки блевануть могло, опусти его в кабинке туалета на колени перед расстёгнутой ширинкой. Саня пока ещё находился в здравом уме и ни с какими хищниками себя не сравнивал, чтобы смотреть на окружающих девиц как на добычу. Однако эта даже на обветренный кусок мяса в жестяной миске не тянула. Шкура. Но шкура полезная.
Пока Саша прикидывал в уме приблизительную стоимость активов, которые можно вытащить из брюнетки, та едва не сверзилась со своего высокого стула. Конечно, вряд ли хоть кто-то из мужиков откажется, когда к его ногам падают во всех смыслах готовые бабы, но Тихонов наблюдал за представлением с немым слегка заинтересованным взглядом, с каким чересчур искушённые дети следят за слабеньким выступлением херовенького клоуна в задрипанном приезжем цирке. А ведь деньги за билет никто уже не вернёт. Так что Саня предпочитал делать инвестиции загодя. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Посреди буржуйского ночного клуба притащенная с родины поговорка приходилась как-то особенно к месту, так что он подхватил накачанную деваху под локоток и повёл к выходу. А накачалась она, видимо, от общей своей тупости или для храбрости, что друг друга не исключало, ибо в коридоре к сортирам пошла в атаку, пустив в ход руки. Что ни говори, а отвлёкся за сегодняшний вечер Саня достаточно для пребывания в прекрасном расположении духа.
– Нет, я не могу воспользоваться твоим состоянием! – вдохновенно затирал он этой синей тёлке, которой в прохладном коридоре вроде стало чуток получше, и еле удерживал рвущуюся наружу лыбу. Разве что, её имени Саша вспомнить не сумел, а потому старался обходиться без него. – Эй, котёнок, дай мне свой телефон, я запишу номер.
Мысли его витали где-то в оставленном за спиной зале, где рыжая собирала сливки с растёкшегося перед ней щегла. Её желание поиграть «здесь и сейчас» читалось не просто между строк, а светилось неоном на ночной улице, однако у Тихонова имелись свои собственные планы. Он листал список контактов брюнетки, выискивая нужное имя, хотя сначала обратил внимание на один из номеров с подписью «Сучка», что подходило чуть более чем полностью. Легко запомнив ряд цифр, чтобы не перекидывать его себе, а потом заморачиваться, стирая собственный номер, он вернул телефон и легко шлёпнул деваху по заднице, отправляя прямой наводкой обратно в недра клуба. Да, вали уже, блять…
Собственно, планы максимум и минимум на сегодня были уже выполнены, но он всё-таки задержался в коридоре, раскуривая сигарету и прикидывая, какую информацию хорошо бы собрать о хорошей девочке Лиде до того, как ей позвонить.

+1

9

I've been caged, I've been hounded, I've been hunted and tamed
I'm the outlaw of outside and ready to rage
I'm in search of the heart I can eat to renew me, yeah
And I'm dazzled by all of the things that undo me

Ты знаешь, каково это – вдыхать тонкую дорожку белой пыльцы с поверхности стола, прикрывая сначала одну ноздрю, а потом вторую? Водить иглой по венам, предательски выступающим сквозь стянутую жгутом кожу? Я тоже – нет. Но в кино наркотический угар всегда показывают таким завораживающе прекрасным, манящим безумием, тонкой и сладкой игрой света и тени. Даже там, где главный герой умирает, передознувшись. Невозможно оторваться. Человеческая природа. Люди терпеть не могут ужасы мира, но с жадностью готовы на них смотреть со стороны. Потому что это не только даёт почувствовать собственное превосходство, это возбуждает. Почти так же, как возбуждает кокс или героин героев кино. Дыхание чаще, зрачки крупнее, а тело будто и не твоё.
Меня возбуждает танец. Я обожаю танцевать с тех пор, как мне исполнилось четыре. Хотя отец говорит, что эта любовь проявилась гораздо раньше. Но я этого не помню. А вот в четыре – помню. Я напялила мамины туфли и нитку бус, нарисовала губы не так, чтобы ровно, всё как в распространённых шутках про маленьких принцесс. Музыка играла не у нас, она просачивалась сквозь открытое окно с улицы, где у тротуара остановилась жёлтая машина такси. И она как будто растворялась в теле, невозможно было устоять. Даже в весе за сто кило я больше всего любила не еду, как не забывали ежедневно предполагать мои одноклассники, а танцевать. Но позволить себе это, по-настоящему позволить чувствовать музыку, пропускать её сквозь себя и не бояться, что меня засмеют, я могу только сейчас, когда моё тело настолько выработано, выточено, что любой поворот, взмах рукой, движение бёдрами, не смотрятся комично. Они выглядят сексуально, маняще. Меня хочет не только Роджер, и не только тот парень у стойки, не стесняющийся высказывать по-русски. Я столько раз танцевала перед зеркалом, оттачивая эти движения, что хочу себя сама.
Мой психолог считает это большим прогрессом. И, конечно, собственной заслугой. За те деньги, что я плачу ему, иначе он думать и не должен. Но только я-то знаю, что на самом деле, он не сделал для этого ничего. Зачем я всё ещё хожу к нему? Это просто. Мне больше не с кем поговорить. Нет. Я запросто могу трещать без умолку со всеми теми девчонками, которые учились со мной в школе или записывать голосовые сообщения для парижских друзей и подруг. Но в этих словах не будет и половины настоящего. Того, что я могу наговорить чужому, сдержанному профессионалу, любителю «поговорить об этом». Наверное, так моя мать и сошла с ума. И иногда я боюсь, что это моё состояние первый признак того, что и я схожу.

Girls go wild on the West Coast
"Come on baby, let's go"
That's what she said
Sunshine brighter than blind love
It's all in the name of the wild wild west

Музыка обволакивает и ведёт. Руки Роджера касаются Лидию только там, где он считает приличным. А Роджер приличный парень, пока не останешься с ним один на один и голышом. Потом записи с этим разлетаются по Нью-Йорку только так. Хоум-видео с богатенькими девочками, которых, как оказывается, тоже можно нагибать и ставить в любую позу. У каждого свои развлечения. Кто-то распространяет информацию, а кто-то её коллекционирует.
Как следом за Алексом упорхнула блестящая Джесс, Лидочка уловила краем глаза, даже проследила за направлением их полёта. Нарисовать себе развитие событий труда не составило. Но вот только столь скорое возвращение возмущённой и, кажется, раздосадованной подруги, она не предсказывала. Наоборот, ставила на то, что русский парень не удержится, и любовно присунет, не в одно, так в другое, любезно подставленное в поисках большой любви и серьёзных отношений отверстие. Пока мелодия сменяла одна другую, а Лидия пыталась решить, в чём же секрет обломавшегося секса подруги с кучеряшкой, Джесс успела найти себе ещё больше приключений. Наверное, всё-таки стоило следить за тем, сколько она пьёт.
I really love you
You know I really do
Whatever happens, I hope you're happy too
I really love you
So what you wanna do?

Звонкая пощёчина и последовавший за ней поток брани, перекрыли для Лидии даже гремящую музыку. Бугай, на чьём лице отпечаталась пятерня подруги, выкручивал Джесс руку и что-то орал ей в лицо, пока она размазывала по лицу тушь, мешая её со слезами. Пожалуй, подоплёку и причины такого развития сюжета не разгадал бы только тот, кто просуществовал в изоляции большую часть жизни и не посмотрел ни одного сериала или фильма, в котором фигурировали бы танцы и бары.
- Роджер, сделай что-нибудь, – подняв на мужчину, только что откровенно обхаживающего её и намекающего на продолжение вечера, взгляд, Лидия хлопнула ресницами, опустив ладонь на его предплечье и чуть сжав пальцы на рельефе мускул под рубашкой. Не так чтобы сильный, но намёк, почти призыв к мужественности. Но видя его взгляд, она уже понимала, что никакой помощи от него ждать не стоило. Таких взглядов в студенческие годы Лида перевидала достаточно, чтобы понимать – трус никогда не полезет в драку. В конце концов, он у мамы один, а девушек в мире много.
- Пойду, позову охрану, – ничего другого Лидия от него и не ждала. Искривив губы в презрительной усмешке, она подняла руку выше, поправила кончиками пальцев воротник его рубашки:
- Не забудь сменить подгузник, милый, – придётся выбираться самой, раз никто из пышущих тестостероном самцов не желает вступиться за деву в беде. Сама виновата, нечего было приглашать именно Джесс, знала же её проблемы с выпивкой и несдержанностью. Оглядевшись по сторонам, Лидия схватила с ближайшего столика чей-то бокал со льдом и остатками какого-то коктейля и выплеснула в лицо бугаю, продолжающему орать что-то в лицо сопротивляющейся и ревущей Джесс.
- Остынь, придурок, – руку подруги тот выпустил, блестящей бабочкой та даже смогла перебраться за спину Лидии, явно веря, что вот оно, спасение. Только вот сама Лидочка уже и не знала, что ей делать теперь, когда мужик разъярённым быком попёр на неё. Только чувство собственного достоинства, а точнее ослиное упрямство, не дали ей сойти с места. Хотя страшно было до жути.
Take my love, take my soul, you just take what you can
When we fuck now, it feels like you don't understand
Tell you what, it don't suck, and I need you right now, yeah
You're the one that I want, so I won't make a sound

+2

10

Сигарета успела истлеть только до половины, когда в соседнем зале началась движуха. Не сказать, чтобы неуловимое изменение, в конце концов, Саня всё ещё находился в клубе, где движуха – основной вид всей деятельности. Это заведение он с самого начала выбрал совершенно случайно, не зная о его существовании до нынешнего вечера, хотя все буклетики с путеводителями прошерстил сразу же по приезду, дабы не упускать из внимания все развлечения местных аборигенов. Манхеттен радовал, Нью-Йорк в целом поражал воображение, так что дело оставалось за малым – на большую часть предложенного у Сани тупо не хватало баблишка. И всё же за пару лет проживания в Большом Яблоке этот ночной клуб выпал из планов и списков, ибо был мелким и не сказать, чтобы известным, но несмотря на это оказался весьма на уровне. Последнее становилось понятно, когда Тихонов вдыхал полной грудью последнюю затяжку, наполняя лёгкие терпким сигаретным дымом, а в соседнем зале отчётливо менялась атмосфера. Время неумолимо двигалось к закрытию. Разница лезла в глаза, ибо по приходу сюда в попытках найти приличное холодное пиво, место на низком диванчике себе пришлось отвоёвывать, а всего пару минут назад Саша без каких-либо помех рассматривал извивающуюся под собственную музыку хорошую девочку Лиду. Видимо, кто-то решил раскачать это болотце. Саня не интересовался, у него уже имелись собственные планы, крутившиеся в голове вместе с цифрами номера. Жаль, фамилии он так и не узнал.
В прочем, не интересовало ровно вплоть до момента, пока мимо как на крыльях не пролетел знакомый щеголеватый хмырёныш. Саша в красках представил себе, как рыжая затирает ему точно такую же дичь, какую он буквально только что впаривал бухой брюнетке, и едва не подавился дымом от прорвавшегося хохота. Но уже выпустив изо рта последнее колечко и отправив бычок в урну, Тихонов примерно представлял и расклад в зале, и причину такого поспешного отступления щегла.
– Туфельку смотри на ступеньках не урони, Золушка, – весело крикнул Саня вслед, перебивая доносившуюся и сюда музыку, а сам шагнул обратно в нежелающий заканчиваться вечер. Эта рыжая бестия словно почувствовала его отсутствие, придумывая новые наживки на свой крючок и забрасывая удочку. И рыбка ловилась большая-пребольшая, потому что Саша любил думать, что мир вращается только вокруг него, а особенно – когда тот реально вращался.
У спел он как раз вовремя, чтобы лицезреть охерительно эффектный и настолько же глупый выпад Лидочки в сторону большого и очень плохого мальчика, который просто хотел поиграть, а теперь уже точно пустил в ход зубы. Мама её, по всей видимости, не учила, что плескать холодную воду на раскалённую сковородку с шипящим маслом – идея очень плохая. Так что за хозяйственность Саня ставил ей жирный минус. Насыщенная и трагичная судьба стакана с коктейлем открывала новое театрализованное представление, не обозначенное в программках, а Тихонов уже слышал, как буквально через пару секунд всё резко пойдёт по пизде.
– Снова налил ей коктейль с водкой и ликёром? – укоризненно поинтересовался Тихонов у бармена, как только материализовался рядом с барной стойкой, дабы не только прочувствовать весь масштаб трагедии, но и попробовать его на ощупь. Проблем не хотел никто из присутствующих, скорее всего, исключая огромного по своим габаритам чувака, нависающего над двумя девицами, одна из которых явно считала себя бессмертной. В прочем, как и все они… Откуда это ощущение бралось в хрупких творениях природы, Саша понятия не имел, зато в такие моменты близко к сердцу принимал миф о сотворении женщины, ибо в ребре Адама мозгов не было по умолчанию. Костный – не в счёт. Боевые качества подружек вызывали сомнения, и обращать на них внимание Саня не стал, сконцентрировавшись на плохом мальчике, выбравшем себе спарринг-партнёров слегка не по уровню, что уже многое о нём говорило в пользу Сашкиной победы, пусть не чистой, но явно уверенной. В понимании таких надутых синтолом или другой химической херомутью ребятишек нормальный парень в рубашке и с приличной причёской должен был поступать просто – как улетевшая в сторону выхода Золушка. Тихонов же просто прикидывал рост – смотреть приходилось чуть вверх, оценивал весовую категорию и приблизительные навыки. И бить первым он не собирался, отметая все выученные правила, вопившие – бей сразу. Это Америка, детка…
Уладить конфликт словесно получалось в восьми случаях из десяти, и этот в два исключения не попадал совершенно. Но уговаривать бройлера разойтись миром Саня не хотел. Проблемы уже начались абсолютно у всех, кто их не искал, да и смысл начинать разборки за стенами клуба в этой свободной стране терялся напрочь, ибо где-то в ночи уже мигали сигналы хотя бы одной полицейской машины. Правила, мать их! На родине дела всегда развивались интересно и непредсказуемо, а здесь оставался один единственный нюанс – крепыш должен был ударить первым. За отношение к праву на самооборону эту страну стоило полюбить жарко и страстно.
– Ну, здравствуй, быдло, – весело и с огоньком произнёс Саня на русском, даже подмигнув крепышу, и попутно снимая часы и убирая их в карман. Если с кожей на костяшках он заранее уже попрощался, то материальные ценности терять не улыбалось, тем более не из дешёвых. Наверняка, парень завоевал бы в своей жизни не один кубок свадьбы, размахивая кулаками в пьяных драках, однако Тихонов полагался не только на свой вес, но на технику и скорость. Пропущу первый удар, и с пола можно не подниматься. Быдло тем временем осознавало появление нового игрока на поле, а заодно пыталось уловить посыл сказанного, раз уж слова попались незнакомые. Возможно, для эффекта следовало ещё и средние пальцы показать с двух рук, но Саня решил не перегибать с провокациями, тем более под камерами. Тем более, с одним видом на жительство вместо гражданства. Хорошая девочка Лида выходила ему очень и очень дорого, так что Тихонову оставалось только надеяться, что дивиденды всё окупят.
Хмырь попался туповатый, ибо соображал достаточно долго для Сани, но в конце концов всё-таки родил из себя нечто вроде боевого рёва и махнул перед собой весьма объёмным кулаком. Тихонов успел несколько заскучать и даже представить Лидочку в узеньком бикини, проносящую на поднятых руках табличку с номером раунда, однако если бы удара не ждал, тот стал бы первым и последним. Разница в росте хоть и была, но не настолько ощутимой, чтобы Саня не сумел отклониться назад, пропуская кулак, пролетевший со свистом перед носом. Тяжеловесность и достаточный слой мышц, уже не известно, какими путями добытый, не позволяли Саше просто-напросто отпинать крепыша с засунутыми в карманы руками, но и второго удара он ждать не собирался. Слишком долго. Руссо туристо облико морале! Саня хмыкнул себе под нос и ударил сам, без широких киношных размахов, требующих времени и расходующих энергию, коротко и резко, словно его цель крепилась не на груди противника, а на спине, и до этот цели требовалось добраться кулаком, пробив грудную клетку. Потянув правую руку назад, он сразу же сделал подсечку левой ногой, но падла оказалась устойчивой как неваляшка, и падать с первого раза напрочь отказалась, лишь несколько пошатнувшись и потянув свои ручонки к барной стойке и поисках подходящей бутылки.
– Ах, ты ж, сука… – под протянутой не в его сторону рукой Саня увидел прямо-таки замечательную возможность пробить в печень, да и угол получался удачным, аки картинка в учебнике, так что ввинтил свой кулак по заданному направлению, провернув его в самом конце замаха. Но вот свою бутылку крепыш схватить всё-таки успел, однако ответный удар из-за боли вышел смазанным, в поставленный блок прижатой к телу руки. Ну, не зря часы снял… Только первой кровью оказались именно его капли, стекающие из пореза от разбитого стекла на руке. Всё, падла, держись! Следующими в ход пошли уже ноги, тоже без красивых и эффектных замахов, просто мощным тычком вперёд в пах крепыша, возможно, лишившего весь земной генофонд своего вклада, как раз под шум на входе, то ли от проснувшейся в своей подсобке охраны, то ли от прибывшего патруля.

+1


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Замёрзнем, коли дров не наломаем ‡эпизод