http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/97668.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель
Маргарет · Амелия

На Манхэттене: декабрь 2018 года.

Температура от 0°C до +7°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Are you dancing with the devil tonight? ‡эпизод


Are you dancing with the devil tonight? ‡эпизод

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://funkyimg.com/i/2NEzR.jpg
ARE YOU DANCING WITH THE DEVIL TONIGHT?

Can you hear my voice?
Could you flame my hype that you come

To give me the sign for the rest of my life
You'll be the purpose in love

___________
CHRISTIAN AND ALEX
n.y., november 2018


Отредактировано Alexandra Burroughs (29.11.2018 19:57:12)

+2

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
У всех бывают темные дни. Кристиан чувствует свои с самого утра, как предчувствуют мигрень по тому ноющему, тягостному ощущению в затылке, едва отрываешь голову от подушки. Его темные дни начинаются с одного и того же кошмара: яростный писк и безумное мерцание сходящей с ума авионики; вылетающая из строя гидравлика, из-за чего все манипуляции со штурвалом не имеют никакого значимого эффекта; едкий запах паленой проводки, кажется, забирающийся под кислородную маску; треск помех в радиоэфире и какие-то обрывки приказов командующего. Ему кажется, что можно услышать и Бьёрна, он всегда слышит голос Дальберга в своих снах, но не уверен, говорил ли он хоть что-то в тот момент в реальности. Высотомер показывает слишком малую высоту, но самолет сходит с ума, он сам сходит с ума, и сердце бешено стучит в висках. Его руки ложатся на поручни катапультного кресла, потому что он знает лучше командиров и инженеров, сидящих в своем наблюдающем пункте, следящих за ходом испытаний, что самолет уже не спасти — буквально чувствует это в вибрации корпуса; его пальцы сжимают поручни, чтобы запустить процесс катапультирования, и...

Он никогда их не дергает в своем сне.

Самолет жестко врезается в воды залива, и Кристиан выныривает из своего сна со стойким ощущением, что из самолета его доставали уже водолазы. Резко садится на кровати без возможности понять, какое время суток из-за плотных штор на окнах; зарывается пальцами в волосы, чуть дергая их на себя, будто легкая физическая боль может заставить прийти в себя. И на мгновение ощущает приторную горькость разочарования, оседающего в глотке: ему и в реальности не нужно было покидать самолет, нужно было уйти вместе с ним. В такой смерти было бы больше чести, чем в его дальнейшей жизни, пожалуй.

На часах, оказывается, почти пять вечера, но у него нет четкого режима из-за хаотично меняющихся рейсов и расписаний работы, так что Кристиан просто одевается и выходит на пробежку в парк, потому что это привычка, потому что физическая нагрузка помогает снять стресс, потому что когда ты бежишь, стараясь попадать в бешеный ритм электронной музыки в наушниках, думая о правильном дыхании, о работе напряженных мышц, нет времени думать о том, как был велик соблазн прекратить бороться. Убрать руки с поручней, закрыть глаза и сдаться.

Но бег не помогает — не так, как хотелось бы, чтобы он помог, — это и не удивительно, и Форд завтракает (для него это завтрак, потому что он только что проснулся) в ближайшей кофейне, чувствуя, как внутри разливается тягостное, темное ощущение своей собственной неправильности. Оно пульсирует в висках, отдает терпкостью эспрессо во рту, растворяется малиновой начинкой круассана в желудке. В другое время он мог бы понадеяться на работу, включить режим "пилот" и делать то, в чем он действительно был хорош, но у него впереди три дня выходных, обязательных по всем этим санитарным нормам и нормам безопасности по упреждению усталости пилотов, так что приходится прибегать к другим, более действенным способам.

Он принимает душ, тщательно бреется и упорно сражается с собственными волосами, чтобы аккуратно уложить их, зачесать назад и чуть набок. Выбирает идеально отглаженную белую рубашку, закатывает рукава чуть выше локтей, подбирает черные брюки со стрелками, достает отполированные оксфорды, которые преступно давно не носит. Он улыбается себе в зеркало, маняще, флиртующе, соблазнительно, словно проверяет, насколько все еще искусен в умении быть обольстительным. Ему определенно нужно развеяться, найти влюбленность на одну ночь или кого-то, любящего махать кулаками из-за любой даже самой незначительной мелочи, так что он вызывает такси и едет в центр. Под ребрами все еще ворочается что-то липкое, темное, не желающее возвращаться в ту коробку, где до этого мирно спало.

Когда он заходит в ночной клуб, протискивается между людьми, чтобы первым делом засесть у бара, заказать виски, буквально влить в себя первую порцию и заказать еще; когда голова наполняется шумом басов, отдающихся вибрацией в поле и его костях, когда алкоголь жжется и царапается в глотке, согревая внутренности, Кристиан чувствует себя более живым. Он облизывает губы, увереннее расправляет плечи и поворачивается к бармену боком, чтобы, устроив локоть на стойке, медленным, изучающим, цепким взглядом осмотреть остальных людей. Его внутренняя темнота требует своих жертв, прежде чем уйти, и ему нужно лишь определиться, кого приносить на алтарь в этот раз.

+3

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Mama, just killed a man, put a gun against his head,
pulled my trigger, now he's dead.
Mama, life had just begun,
But now I've gone and thrown it all away.

Горькая жидкость обжигает мне горло, и я чуть откидываю голову назад, прикрывая глаза и ощущая, как постепенно мысли в голове успокаиваются, прекращая болезненную долбежку о стенки моего черепа. Руки перестают трястись, а окружающий мир медленно, но верно начинает застилать приятная дымка. Третья порция чистого виски всегда действует безотказно, но это совершенно не означает, что следует останавливаться на достигнутом. Очень вероятно, что если о моей пьянке узнают в больнице, то интерантура помашет мне платочком быстрее, чем я успею сказать "ой", но... Здесь и сейчас мне чертовски плевать на все, кроме парня, разливающего омерзительное пойло по бокалам.  Прикусив нижнюю губу, я наклоняюсь вперед, ладонями упираясь в барную стойку и поерзав на неудобно жестком стуле на высоких ножках, громко требую у бармена "повторить".
Если однажды меня спросят (а чересчур любопытные мрази найдутся обязательно), почему я выбрала карьеру врача, вероятность получения хотя бы относительно вразумительного ответа равна нулю. В хорошем настроении я небрежно дерну плечом и не слишком убедительно отшучусь на тему того, что доктор Стейнж был моим любимым комиксом; в плохом настроении - пошлю сквозь зубы.
Потому что я ненавижу свою работу. Потому что прямо сейчас я насильно вытаскиваю себя в многолюдный бар, лишь бы не рыдать дома, рвать на себе волосы и кричать о том, как сильно я все это ненавижу. Ведь рыдать на публике - это моветон, правило жизни, прочно и навсегда впечатавшееся в меня болезненным клеймом в 2009-м. Забавно, но в тот момент мне искренне казалось, что ничего хуже в моей жизни уже не будет. Литры пролитых слез, килограммы антидепрессантов и тысячи истраченных на врачей фунтов стерлингов внезапно стало детским лепетом на фоне происходящего ада в моей жизни.
Глупый максимализм и желание поиграть в доктора стремительно быстро разбились о пятнадцатилетнего мальчишку, рядом с которым нужно было просто сидеть и держать его за руку. Которому просто нужно было пообещать, что с ним все обязательно будет отлично. Которому всего пару дней назад я контрафактом протащила его любимый сникерс и который с подростковой наивностью назвал меня самым красивым доктором в мире.
Который сегодня умер у меня на глазах.
Более опытные коллеги говорили, что со временем это пройдет. Еще десяток трупов - и на втором десятке ко всему начинаешь относиться со здоровым, граничащим с философией, цинизмом.
К сожалению, я на первом. И вопрос "почему именно он?" отчаянно не желает уходить из моей головы.
А потому - искусанные до крови губы и успокоительные будут моими верными спутниками жизни на ближайшие пару лет.
Сегодня в роли успокоительного я предпочитаю алкоголь.
Задумчиво слежу за собственным большим пальцем, на автопилоте гладящим ровную поверхность только что принесенного бокала с виски, когда рядом со мной присаживается любопытное тело - из тех, кто в подобных заведениях ищет новые знакомства и развлечение на одну ночь.
- Не интересно, - цежу сквозь зубы, не отрывая взгляда.
Каким бы хорошим поводом для отвлечения не был секс, сегодня я не настроена на тактильные прикосновения и презираю, пожалуй, вообще всех. В 99% случаев грубость в барах срабатывала на все пять баллов: искатели легких развлечений исчезали гораздо быстрее, чем появлялись.
По традиции жанра, именно сегодня мне должен был попасться отмороженный процент в состоянии еще более крепкого алкогольного опьянения, чем я.
- Детка... ну что ты такая хмурая? Ну кто тебя обидел? Давай я тебя развлеку?
Его рука ложится на мое колено, а я отчаянно пытаюсь сдержать рвотный позыв и проклинаю Вселенную за чрезмерную жестокость к моей скромной персоне. Теперь мне уже хочется разрыдаться от обиды и нелепости ситуации - даже напиться нормально не дают.
- О боже... не надо меня развлекать. И никто меня не обидел. Слушай, я сегодня не настроена на знакомства. Ты симпатичный мальчик, и тебе сегодня обязательно повезет, но где-нибудь не здесь. Поэтому будь добр, освободи стул и убери свои руки от меня подальше.
Не то, чтобы я была особый ходок по клубам - мое криминальное университетское прошлое осталось глубоко позади - но даже с тех пор я помню, что уж в этом случае парень точно не был настроен продолжить общение. Но вместо того, чтобы пожать плечами и продолжить искать счастье в личной жизни на приличной от меня дистанции после того, как я убираю его руку с моего колена, он остается на месте. И не просто остается - глубо возвращает руку на мое колено, пальцами сжимая бледную кожу, обтянутую тонкой тканью джинс, и нависает надо мной так, чтобы я отчетливо почувствовала запах исходящего от него перегара.
- Я уйду тогда, как сам решу, избалованная ты сука! Что, думаешь, ты тут самая крутая? Ты вообще знаешь, кто я?
Сегодняшний день начинает составлять серьезную конкуренцию 2007 году. Я чувствую, как паника и болезненные воспоминания прошлого начинают захватывать тело - на пару секунд я впадаю в ступор, из которого мне помогает выйти внушительная доза заблаговременного влитого в меня алкоголя. Я становлюсь чуть смелей - настолько, чтобы снова убрать его руку подальше от меня, но не настолько, чтобы прекратить испуганно оглядываться по сторонам в поисках спасения.

+2

4

На самом-то деле, нет ничего сложного в том, чтобы в процессе поисков увлечения на одну ночь понять, взаимен ли твой интерес — если приноровиться, конечно, выработать и отработать парочку классических стратегий на разные случаи; всего-то и нужно, обычно, обратить внимание на частые взгляды украдкой или же наоборот откровенно-пристальные, оценивающие или манящие. За человека говорит его тело, мимика, то, как он тянется к тебе, вторгается в личное пространство, отчаянно прижимается на танцполе. Есть, конечно, и те, кто любит играть в недотрог: говорит нерешительное "нет", полностью противоречащее всему, что твердит поза и выражение лица. С такими порой интересно поиграть в завоевание недотроги, но для подобного все же необходимо специфическое настроение.

Девушка, сидящая рядом с Кристианом, к последнему разряду посетителей бара явно не подходит: уж слишком резко звучит ее голос, когда она практически отчитывает назойливого кавалера; уж слишком зажатой и напряженной кажется ее поза, которую Форд успевает мельком оценить краем глаза, едва она начинает говорить; уж слишком испуганно озирается, стоило явно хватившему лишка парню продолжать наступать, используя угрозы.

На танцополе в это время призывно улыбается хорошенькая, гибкая мулатка; она танцует совсем недалеко от бара и так маняще хлопает длинными, наверняка наращенными ресницами, что хочется размять свои засидевшиеся за штурвалом кости, ощутить жар ее соблазнительного тела; быть может, даже попробовать его на вкус... Но буквально под рукой открывает свою пасть какой-то неудачник-горлопан, не способный принять отказ, и это привычно раздражает, попутно предоставляя иной способ спустить пар. Мулатка его подождет, наверное. Он разберется с этим позже.

— Я знаю, кто ты такой, — почти равнодушно, но достаточно громко, чтобы его слова можно было совершенно точно расслышать, произносит Форд, резко опрокидывая в себя содержимое стакана с виски. Он медленно поворачивается к бесящему идиоту, подмигивает девушке и очаровательно улыбается, чуть оголяя зубы (по сути скалится, демонстрируя свой агрессивный настрой подобно хищникам, но тип перед ним слишком пьян и туп, чтобы разбираться в невербальных посылах). — Ты неуверенный в себе мудак, не способный понять, что не все девушки желают стелиться перед таким неудачником, как ты, — Кристиан презрительно хмыкает, лениво осматривая оппонента с головы до ног, отмечая брендовость одежды, предполагая, что перед ним вполне может быть какой-нибудь очередной избалованный сынок богатых родителей.

— А ты что там вякаешь? Схлопотать хочешь? — неприятный тип петушится и хорохорится, выступая вперед, в ответ на что Кристиан ловко соскальзывает с барного стула на ноги, чуть отводя левую назад, перенося вес вперед, принимая более устойчивое положение. Он продолжает снисходительно улыбаться, стоит обманчиво расслаблено, чтобы в случае необходимости не потянуть мышцы из-за лишнего перенапряжения и резких движений.

— Я хочу, чтобы ты ушел, пока можешь, — Форд пожимает плечами, откровенно провоцируя завязать с ним драку: он не любит быть открытым инициатором мордобоя, предпочитая выглядеть тем, кому вынужденно приходится прибегать к самообороне, на тот случай, если все выйдет из-под контроля. Ну не виноват же он, в конце концов, в том, что у него за плечами с десяток лет в армии и отличные боевые рефлексы?!

— Это кто еще сейчас уйдет! — приставучий парень источает агрессию и лихую пьяную самоуверенность, которая застилает глаза и притупляет инстинкты. Кристиан прекрасно отдает себе отчет в том, как выглядит со стороны: как какой-нибудь лощеный офисный работник, белый воротничок, слишком ухоженный и манерный, чтобы драться. Его внешний вид часто играет ему на руку в подобных ситуациях, как происходит и сейчас.

— Думаешь? — вновь подзадоривает противника Форд, а после не дает телу отстраниться от удара, хоть оно и подается назад, лишь чуть поворачивает голову, чтобы чужой кулак не задел нос; левая скула взрывается болью, рот наполняется солоноватым металлическим привкусом, кажется, разбита губа. Кристиан лишь усмехается, чувствуя, как легкий звон в голове заменяется бешено разгоняющимся сердцем. Он отдает право первого удара, предвкушая, как эйфория от своей успешности затуманит пьяному индюку голову, а после позволяет наступить на себя, почти дать коснуться кулаком корпуса, чтобы тут же перехватить чужое запястье и резко дернуть бедолагу на себя.

Удар в солнечное сплетение. Тяжелый выдох, смешанный со стоном. Склоняется рефлекторно вниз. Отпустить руку, надавить на затылок, чтобы подбородок с ускорением встретился с коленом. Резко поднять за шкирку вверх, чтобы выпрямился. Еще один удар под дых, чисто для профилактики.

— А теперь ты уйдешь, или мне продолжить с тобой на улице? — Форд говорит тихо, почти обнимая парня; похлопывает его по спине, что со стороны смотрится, как разговор двух старых друзей. Если ему повезет, охрана ничего не заметит или забьет на небольшую потасовку, и ему не придется искать другое место для развлечения на этот вечер. — Я не слышу тебя, — жестко повторяет Кристиан, больше не улыбаясь; лишь слизывает с разбитого уголка губ кровь, которая снова выступает из ранки. Парень в его хватке что-то полузадушенно хрипит, и Форд отталкивает его от себя.

— Как насчет еще виски, дружище? — обращается он к бармену, который лишь окидывает его равнодушным взглядом человека, видевшем некоторое дерьмо и кивающим в знак принятия заказа. — Все в порядке? — спрашивает Кристиан девушку, из-за которой, собственно, и начался весь этот сыр-бор, вновь облизывая губы. Кажется, десна тоже немного кровоточит.

+1

5

Empty spaces, what are we living for?
Abandoned places, I guess we know the score
On and on, does anybody know what we are looking for?

Another hero, another mindless crime
Behind the curtain, in the pantomime
Hold the line, does anybody want to take it anymore?


С раннего детства я была вполне себе конкретным в своих желаниях и мироощущениях ребенком, а потому еще в девятом классе, когда на уроке литературы зашла речь о семи смертных грехах, раз и навсегда для себя решила, что уныние - это однозначно не мой грех. Я предпочитаю гнев.
Увы и ах, мы не имеем права выбора, а чисто исторически складывается так, что моя жизнь предпочитает испытать меня на все сто процентов, давая миллион и один повод в это самое уныние скатиться. Но я не привыкла сдаваться.
А потому, каждый раз скатываясь в депрессию, довольно быстро начинаю вполне искренне презирать собственную жалкую и безвольную тушку, поглощая антидепрессанты на манер конфеток M&M's и предпочитая запереть себя в душном темном помещении бара наедине с бутылкой горячительного, нежели мучительные страдания в горьком одиночестве. Я не любитель безответственного one night stand, но каюсь - грешна, и такой способ избавления от душевных терзаний был мною испробован. Пожалуй, даже не раз.
Увы, помимо силы воли Создатель предпочел наградить меня полным отсутствием стрессоустойчивости, а потому - что имеем, то имеем. Прямо сейчас мне горько и обидно, вдвойне - оттого, что даже спокойно напиться мне не дают. К тому же после трагических для всей моей семьи событий 2007 года, насилие со стороны представителей мужского пола я умею воспринимать только одним образом - шоком со всепоглощающей паникой и трясущимися коленками. А еще мыслью, которая упорно не желает уходить из моей головы - "почему я?". Почему, черт возьми, это дерьмо всегда происходит со мной?.. Минут через пять ступор пройдет и на замену ему появятся гнев и инстинкт самосохранения, но о них чуть позже. Счастье этого парня в том, что отчаянно бьющаяся в моих глазах паника не успевает пройти, потому что любой врач знает, что совершенно необязательно обладать внушительной мускулатурой для того, чтобы сломать оппоненту нос.
Нужно просто знать, как и куда бить.

А впрочем, счастье ли?..
Чисто по жизни я начинаю замечать, что надежда - по-циничному забавная вещь. Стоит и ее утратить, она мгновенно пытается реабилитироваться в твоих глазах.
За своей спиной я слышу громкий и уверенный голос, не дающий мне окончательно разочароваться в представителях мужского пола.
В Голливудских фильмах разборки парней всегда показывают в замедленной съемке, давая возможность зрителю рассмотреть каждое движение, не упустив ни одну деталь. Но мы в реальной жизни, а потому даже находясь в первом ряду, воспринимаю я исключительно фрагментами. Я чувствую, как инстинктивно до боли в спине вжимаюсь в стул позади меня, стараясь как можно сильнее дистанцироваться от происходящего. Вижу белоснежную улыбку парня во все тридцать два, которая больше напоминает мне хищный оскал. Слышу глухой стук от ударов по лицу. Зажмуриваюсь от страха.
Глубокий вдох.
Кажется, все закончилось. А мне определенно надо поработать над собственной стрессоустойчивостью. С другой стороны, возможно, я слишком строга к себе: веке эдак в восемнадцатом хрупкая барышня на моем месте уже давно бы валялась на полу без сознания. А я стою на месте, с идеально выпрямленной спиной и до боли от впивающихся в ладони ногтях крепко сжимаю кулаки.
Худоба моего спасителя оказалась обманчивой - пьяного дебошира сдуло ветром, а он стоит напротив меня и заказывает у бармена виски. Я смотрю на свой недопитый бокал и залпом выпиваю, выразительно морщусь, ощущая, как постепенно исчезает дрожь в руках.
И все бы хорошо, но от всплеска адреналина эффект от старательно вливаемого в меня на протяжении последнего часа алкоголя стремительно сходит на "нет", оставляя от себя лишь горькое воспоминание от впустую потраченных денег.
- И мне, - чуть подумав, добавляю, - Двойную порцию.
Опираюсь локтями на барную стойку, наклоняюсь вперед, на пару секунд прикрываю глаза, стараясь успокоиться. Взять себя в руки. В конце концов, ничего страшного не произошло. А мое прошлое - осталось там, где-то далеко позади и не имеет ничего общего с сегодняшним вечером. Чтобы отвлечься, чуть прищурившись, внимательно разглядываю своего спасителя. Симпатичный. И даже разбитая губа его совершенно не портит, а придает дополнительной брутальности - ну, знаете, "шрамы мужчину украшают" и все такое.
- Кто бы мог подумать - не перевелись еще рыцари на Манхеттене, - уголок губы растягивается в полуулыбке, и я киваю, внимательно изучая только что принесенный мне бокал, - Да, спасибо. Я в порядке, - глоток обжигающей жидкости, еле заметно наморщенный нос и на пару секунд прикрытые глаза - для полной идиллии не хватает разве что зажатой между пальцами сигареты, - Губа сильно болит? Я врач, - мысленно представляю себе презрительный прищур глаз руководителя интернатуры, сообщающего мне, что до врача мне еще оч-чень далеко, - Не против, если в качестве моральной компенсации я обработаю тебе рану? В конце концов, я должна как-то отблагодарить своего спасителя. Ну, знаешь, клятва Гиппократа и все такое.
Киваю бармену, прося его принести аптечку и поудобнее усаживаюсь на стуле, опираясь на деревянные подлокотники.
- Александра Берроуз, - протягиваю ему руку, - Рада познакомиться. И... еще раз спасибо. Правда, я не знаю, что бы делала, если бы не ты.

+2

6

Он не привык считать себя героем: это описание не про него и вряд ли когда-либо станет чем-то похожим на то, кем Кристиан Форд является на самом деле; даже когда он в свои тридцать с небольшим дослужился до звания лидера шестой эскадрильи, даже когда отрабатывал боевые навыки на паре миссий НАТО, куда его вместе с несколькими другими  британскими пилотами отправляли с заданиями, даже когда считал, что стоит рисковать во время испытаний военных самолетов ради поиска фатальных ошибок конструкции, способных в будущем убить какого-нибудь невезучего летчика, — ни в один из этих моментов его мотивы и действия нельзя было счесть альтруистическими. Армия — сделка ради ощущения свободы и риска, появляющиеся лишь в небе после преодоления звукового барьера. Форма пилота гражданской авиации дает хороший доход и статус. А пара ударов по пьянице и разбитая губа помогают выпустить пар и избавиться от раздражения.

Но девушка рядом называет его рыцарем, чуть улыбаясь, и Кристиану нет никакого резона переубеждать ее, впрочем, отмечая про себя, что подобное сравнение ему все же лестно. Он берет наполненный барменом очередной стакан с виски, салютует им девушке, подспудно улыбаясь, и делает большой глоток, невольно морщась, когда алкоголь попадает на кровоточащую ранку. Это всего лишь мелочь, и Форд уже думает прополоскать рот оставшимся виски, как незнакомка оказывается врачом.

— Это мелочь, на самом-то деле, — отмахивается было Кристиан от предложения медицинской помощи, лишь еще раз проводит языком по зубам, проверяя целостность: ему совершенно не с руки снова возиться с их заменой или починкой, но никаких серьезных повреждений, кажется, не наблюдается. — Бывало хуже, — снова облизывает ранку, чувствуя, как щипет и немного жжет кожу, но девушка уже просит бармена принести аптечку, на что получает пассивно-агрессивный, усталый взгляд человека, яростно ждущего, когда его оставят в покое — не факт, конечно, что это она замечает.

— Ладно, раз уж клятва Гиппократа, то как я могу отказаться?! — Форд шутливо поднимает руки перед собой, словно преступник, сдающийся полиции и демонстрирующий отсутствие оружия. И, наконец, обращает пристальное внимание на ту, из-за кого схлопотал по морде, а теперь ожидает возвращения бармена с какими-нибудь марлевыми салфетками и антисептиком.

У нее зеленые глаза, того мягкого весеннего цвета, заполоняющего парки в марте, аккуратные, правильные черты лица и благодарность во взгляде, смешанная с какой-то тоскливой серьезностью. Наверное, в другой ситуации он мог бы попытаться приударить за ней только из-за этого взгляда, — с ним часто бывает, когда выбор пассий на ночь основывается на незначительных мелочах, вроде привычки чуть щуриться или соблазнительного изгиба шеи при повороте головы — но она не похожа на тех, кто приходит в бар ради подобных развлечений. Да и только что пыталась отшить незадачливого поклонника.

— Кристиан Форд, — с готовностью пожимает протянутую ему для приветствия руку; аккуратно сжимает чужие пальчики, но не задерживает прикосновения дальше, чем это необходимо: если все же попытаться превратить эту необычную встречу в нечто большее, то стоит действовать осторожно. — Он бесил и меня, так что не за что, — доброжелательно улыбается, чувствуя, как снова неприятно тянет кожу в уголке губ. — Ты могла бы разбить стакан о его голову, например. Такие парни обычно больше понтуются, чем что-то представляют из себя. Хотя, бывают и исключения, пожалуй, — немного задумчиво добавляет, тут же мысленно осаживая себя: нет никакого смысла рассуждать сейчас о видах пьяниц, которых можно развести на драку в подворотне за клубом.

Бармен возвращается с небольшим белым чемоданчиком с говорящим красным крестом на крышке, небрежно кладет его на барную стойку и обращает свое внимание на нового посетителя. Кристиан многозначительно смотрит на аптечку, после на Александру, терпеливо выжидая, пока она ознакомится с содержимым и с его ничего не значащей царапиной: поди просто кожа лопнула от удара, и все.

— Просто скажи, останется ли шрам, — с наигранным трагизмом в голосе говорит Форд, тогда как в глазах светятся искорки смеха. — А если останется, то насколько симметрично будет смотреться со шрамом с правой стороны, — старается говорить серьезно, но все же чуть смешливо фыркает в самом конце фразы.

+1

7

- У всех бывало и хуже.
Это вырвалось как-то автоматически, унося меня в глубину прошлого и заставляя ощутить неприятный укол где-то внутри. На несколько секунд между моих бровей появилась морщинка - и пожалуй, это было единственным внешним проявлением промелькнувших в голове неприятных воспоминаний. Молодец, хорошая девочка. Ставлю твердую пятерку собственным актерским способностям.
Чувствую, как постепенно эффект от влитого в себя алкоголя начинает набирать силу. С каждой минутой моя поза становится все более расслабленной, на губах появляется еле заметная улыбка, которую большинство моего окружения предпочитает считать надменной. Я, в свою очередь, предпочитаю не задаваться вопросами о причинах построения подобной логической цепочки, хотя задним умом догадываюсь об их более чем внушительном количестве.
- Но это совершенно не означает, что кому-то хочется повторений.
На самом деле, это больше напоминает мысли вслух: пустым взглядом блуждая по фигурам танцующих в полумраке людей, я начинаю говорить еле слышно, сосредоточившись на увиденном. Меня всегда забавляла манера девушек как можно сильнее раздеться - а по-другому лично я это назвать не могу - в барах, да пооткровеннее потанцевать, дабы привлечь побольше похотливых взглядов, готовых проспонсировать развлечения на сегодняшний вечер. Каблуки, ходьба на которых противоречит законам физики, и платье, еле-еле прикрывающее детородный орган. Проблема заключается лишь в том, что они становятся неприлично одинаковыми, различающимися лишь по цветовой гамме. Спасибо родителям - я платежеспособна, а потому могу позволить себе отличиться, сбежав сюда напрямую с работы в драных джинсах-бойфрендах, белой майке и кедах из последней коллекции Gucci, небрежно бросив кожаную куртку на сиденье позади себя, а массивный кошелек в черно-серую клетку с инициалами бренда "LV" - на барную стойку перед собой. Моя уверенность преступно близко граничит с самоуверенностью, а потому я не накладываю на свое лицо килограмм грима и не сжигаю волосы плойкой, ограничившись парой легких штрихов туши на глазах и небрежно убирая волосы в пучок.

- Ты знаешь, что по французскому этикету, если пачка сигарет лежит на столе, то угощаться можно без разрешения? - говорю это, одновременно доставая из лежащей рядом с ним пачки Winstone сигарету, сжимая ее между зубов и прикуривая, выпускаю дым в сторону танц-площадки, - Отказаться? Да никак. Я спросила больше из вежливости. В конце концов, я же девушка, мне на роду написано убеждать мужчин, - небрежно дергаю плечом и улыбаюсь ему в ответ, глядя прямо в глаза.
Красивые. Цвета холодного осеннего неба. И пусть я успеваю поймать его взгляд в сторону одной из танцующих неподалеку типичных самок, на секунду ощутив легкий привкус горечи разочарования во рту, мужчина напротив меня все равно вызывает интерес.
- Разбивать стакан об голову совершенно незачем, если ты знаешь, как без особых усилий сломать человеку нос. Можно пораниться. Главное - набраться смелости. Вот у меня, - затягиваюсь, виновато пожимая плечами, - Ее не хватило. А у тебя хватило. За что я тебе благодарна, Кристиан.
На пару секунд смутившись, опускаю взгляд и с легкой улыбкой на лице качаю головой, а затем исподтишка с плохо скрываемым любопытством рассматриваю своего нового знакомого. Симпатичный. Кристально белая рубашка скрывает за собой широкие плечи, подкачанные руки и идеальную осанку - выправка больше похожа на военную. Легкая улыбка на губах и искрящийся взгляд, которым он оглядывает окружающий, выдает в нем ловеласа, ищущего себе приключений на одну ночь, от чего становится еще более странно то, что он решил заступиться за меня - всем своим видом я более, чем однозначно даю понять о сегодняшней неготовности к подобному развитию событий.
- А чем ты занимаешься в свободное от похождений по барам время?

Наш разговор прерывает бармен, протягивающий мне аптечку. В клятве Гиппократу заранее не оговаривалось то, насколько трезв должен быть врач во время спасения чужих жизней - и мою совесть успокаевает как минимум то, что в случае врачебной похмельной ошибки Кристиан не падет смертью храбрых. Пару секунд внимательно изучаю содержимое аптечки, после чего наклоняюсь к нему, зажав в правой руке предварительно обработанный перекисью ватный тампон.
- Жить будешь - это я тебе обещаю. А если не будешь вертеться по сторонам, возможно даже долго и счастливо, - маленькая неозвученная шутка на тему количества инфекционных заболеваний, которые можно занести в открытую рану без должной обработки была подавлена вовремя прикушенным языком, - Рана неглубокая, так что шрама скорее всего не останется. Шрамы мужчину украшают, но...
Наши лица находятся на расстоянии всего нескольких сантиметров - слишком близко, за гранью интимности - но мне не удается отказать себе в удовольствии рассмотреть его поближе. Назовем это издержками отвратительного зрения. Всего пара секунд, после которых я отстраняюсь, чувствуя, как мои щеки начинают полыхать заметным невооруженным взглядом румянцем.
Для профессионального врача я слишком сильно смущаюсь.
- Но не когда их становится много, - отвернувшись в сторону бара, допиваю остатки виски, - Не переживай. Все будет хоро...
Я не успеваю договорить, отвлекаясь на шум резко распахиваемой в другом конце бара входной двери.
Кажется, я уже говорила о том, как меньше получаса назад ощутила себя героиней среднестатистического боевика? Так вот продолжение.
Я вижу, как сквозь танцующих людей в нашу сторону пробиваются два офицера полиции в сопровождении одного из главных героев сегодняшнего вечера, выглядевшего намного хуже моего собеседника. Судя по всему, не только я трезвею от всплеска адреналина - недавно побитое тело отрезвело настолько, что умудрилось набрать стандартное "девять-один-один" и сейчас двигается в нашу сторону. А потому прежде, чем я успеваю отдать отчет в собственных действиях, мой нетрезвый автопилот одной рукой сгребает мои вещи, а другой крепко сжимает ладонь Форда, уверенно уводя нас в сторону запасного выхода за баром.

+1

8

Это не похоже на его обычное знакомство в баре, и дело даже не в том, что девушка, сидящая напротив, абсолютно точно не распространяет сигнал "готова развлечься", а вместо этого сосредоточенно изучает содержимое аптечки (ему кажется, что там лишь гора бесполезного добра, но от медицины он далек, так что судить не берется). Обычно Кристиан старается избегать всех этих официальных знакомств, лишних рассказов о себе, считая, что даже знание имени потенциального партнера уже делает ситуацию слишком личной. Но Александра — забавная ирония, о которой она и не задумывается, поскольку не любит свое второе имя, — все делает так, как и полагается, чем заставляет Форда задуматься, в каких пропорциях смешивать правду с недосказанностью.

— Я занимаюсь пассажирскими перевозками. Мотаюсь туда-сюда, — его слова позволяют сделать множество предположений от таксиста до машиниста поезда метро — все лишь зависит от фантазии; пожимает плечами, усаживаясь удобнее и поворачивая голову вбок, чтобы девушке было удобнее орудовать влажным ватным тампоном у его губы; в ноздри забивается больничный запах, перекись шипит, вступая в реакцию с кровью, но Кристиан даже не дергается: это и правда царапина.

— Ты случаем не психиатр? По долго и счастливо, кажется, они как раз специализируются, — мягкая усмешка трогает губы, и он чуть переводит взгляд вбок, чтобы лучше видеть ее лицо, такое близкое, что можно лучше вглядеться в мелкие мимические морщинки в уголках глаз, под которыми едва заметны символы усталости. Она тоже рассматривает его, — Форду не нужно следить за направлением ее взгляда, чтобы это понять, — но как-то недолго, будто нерешительно, и, кажется, даже немного краснеет, резко отворачиваясь и утыкаясь в стакан с виски. Это весьма забавно и даже по-своему мило, пожалуй.

— В таком случае, я везунчик, что и в этот раз пронесло от получения шрамов, бросающихся в глаза, — Кристиан говорит с легкой иронией, словно смеется над собой, над Фортуной и еще окружающим миром за компанию, а все потому, что может (в конец концов, когда у него треснул и разлетелся на осколки светозащитный щиток шлема, из серьезных последствий был лишь шрам на лбу); он не удерживается и проводит языком по ранке, пусть это и противоречит всем нормам дезинфекции. На кончике языка оседает специфический привкус перекиси, смешанный с соленостью крови.

Александра в это время все же снова поворачивается в его сторону, и ему не хочется терять этот шанс, однако выражение ее лица резко меняется, застывает маской, пока речь обрывается на полуслове. Форд инстинктивно смотрит в ту же сторону, что и она, и видит этого пьяного пристающего к девушкам идиота, которого, пожалуй, следовало побить сильнее, чтобы и ползать не мог. Он думает, что стоит уходить, но новая знакомая реагирует быстрее: хватает его за руку и тащит за собой в сторону запасного выхода, обычно используемого парочками, желающими либо перепихнуться  в подворотне, либо начистить друг другу лица.

У нее сильные пальцы, и кажется, что она знает, что делает, пока тащит его за собой; Кристиан спешно идет следом, даже не думая сопротивляться: быть может, им немного повезет, быть может, копы и недобитый пострадавший застрянут у бара, теряя драгоценные секунды на разъяснения с барменом.

На улице немного зябко с непривычки, свет от уличного фонаря над дверью служебного выхода устало горит, изредка раздражающе мигая. Форд быстро осматривается: небольшой закуток, мусорные баки, плохо освещенные углы и выход на улицу, теряющийся в полумраке.

— Здесь они нас найдут сразу, — уверенно говорит он, перехватывая инициативу, лишь надеясь на то, что она не будет против такого поворота событий. Ему совершенно не хочется тратить время на разбирательства с полицией, пусть он и считает, что поступил так, как должен поступить любой на его месте (звучит отлично, как ему кажется, прям готовая речь защитника несчастных девушек от злобных пьяных домогательств; ну как такого обвинять в том, что приложил раз-другой надоедливого домогателя?!). — Пойдем, — теперь Форд перехватывает ее за запястье — изящное и узкое (такое сжимать можно только аккуратно, в полсилы), и тянет на свет улицы, под яркие фонари, которые тоже не представляются отличным укрытием. В отличие от бара на противоположной стороне.

Они переходят дорогу, но не заходят внутрь, а вновь устремляются в подворотню, чертовски похожую на ту, из которой только что вышли, в темный угол, словно созданный для условно приватных обжиманий. Кристиан толкает девушку в темноту со знанием, словно проделывал подобное множество раз (что, впрочем, не далеко от истины), встает перед ней, будто закрывая собой, упирается ладонью в шершавую стену рядом с ее головой и прикладывает палец к своим губам, тихо шипя, призывая особо не привлекать внимание.

— Меня он вряд ли запомнил, да и тебя, пожалуй, тоже. В лучшем случае они пройдут мимо, а если нет, — Форд не удерживается и хмыкает, — им будет неловко, если они подумают, что помешали нам. Когда людям неловко, они не вглядываются, — он оборачивается назад, не предпринимая никаких попыток сделать их близкую позу еще более двусмысленной: зажимать красоток возле стен Кристиан предпочитает исключительно с обоюдного согласия, а не из-за необходимости разыграть небольшой спектакль, чтобы полиция, наверняка не желающая носиться с пьяным заявителем дольше положенного минимума, прошла мимо.

+1

9

Подростковая наивность, с которой мы раскрывались собеседнику на второй выпитый бокал с алкогольным содержанием, стремительно быстро испаряется пропорционально с прожитыми тобой годами, сменяясь способностью держать язык за зубами, особенно в те моменты, когда ты пьян. Временами я с легким чувством ностальгии вспоминаю те времена, когда мы говорили друг другу правду, не слишком стесняясь собственных пороков, а скорее выставляя их напоказ. И знаешь, все было как-то гораздо проще. Грязнее - это факт. Но зато проще.
Мы называли себя лучшими друзьями после одного веселого вечера и обещали друг другу, что обязательно еще не раз повторим. Парадокс ситуации заключался в том, что действительно повторяли. А иногда и не раз.
Сейчас же мы не можем себе позволить даже сказать, в какой сфере работаем, не попытавшись скрыть ответ за дымкой загадочности. Кристиан явно был старше - возможно, это именно то, что ждет меня лет через... пять? Десять? Пожалуй, об этом тоже не следует спрашивать, чтобы не прослыть чересчур любопытной.
- Это интересно. Далеко мотаешься? - любопытство побеждает; из всех возможных вариаций я задаю ему самый невинный вопрос. В качестве оправдания могу лишь сказать, что я пытаюсь отвлечь его от неприятных ощущений во время обработки раны - доброе дело делаю, между прочим, - Знаешь, я завидую людям, жизнь у которых связана с постоянными поездками. Манхеттен не успевает надоесть. Но к сожалению, пока я не напишу какую-нибудь научную работу, не выиграю гран или не прославлюсь хотя бы на всю Америку, мне придется сидеть здесь, ровно на пятой точке. Издержки профессии.
Его предположение, пусть даже шуточное, о том, что я специализируюсь на психиатрии, заставляет меня рассмеяться - достаточно громко и более чем искренне. Однажды я слышала о том, что в психиатрией зачастую занимаются те, кому не повредит помощь профессионала в этой сфере. Ну, знаете, разобраться в собственных демонах и все такое. Мои регулярные походы к психологу наталкивают на мысль, что возможно и мне стоило удариться в эту отрасль.
- Нет. Я достаточно далека от тех, кто может оказывать психологическую помощь. Когда-нибудь я обязательно стану кардиохирургом, а пока мне ежедневно приходится выслушивать шутки на тему того, что интернатура - это не повод для гордости, - чуть подумав, продолжаю, - В армии меньшая дедовщина, чем у врачей, знаешь ли.

Свежий воздух холодными прикосновениями обжигает грудь, на секунду я прикрываю глаза, чтобы сделать глубокий вдох, чувствуя, как постепенно мысли начинают упорядочиваться. Одна из особенностей моего организма состоит в том, что мои пятьдесят пять килограммов очень легко споить, но также легко они и трезвеют обратно - особенно, если прогуляться по свежему воздуху, ощутить всплеск адреналина, немного потанцевать... В общем и целом, если делать какие угодно телодвижения кроме спокойного пребывания на пятой точке.
И судя по всему, именно в тот день, когда мне отчаянно нужно ощутить тесные объятия состояния алкогольного опьянения, всего на один вечер избавиться от неприятных мыслей и тяжелый воспоминаний, Вселенная упорно вынуждает меня трезветь.
Чуть поежившись, обнимаю себя руками, стараясь сохранить тепло, и оглядываюсь по сторонам. Классика жанра, мы очень убедительно похожи на страстно желающую уединиться от посторонних глаз парочку.
- Что теперь?
Где-то в глубине души просыпается маленькая инфантильная девочка, которая чертовски заебалась решать проблемы и которая предпочитает отдаться на волю победителя. Пусть в этот раз победителем будет Форд, ему на роду положено защищать девочек и выступать антикризисным менеджером в подобных ситуациях. А еще он большой, сильный и взрослый. А я устала.
И то ли он улавливает мой моральный посыл, то ли в нем снова просыпается рыцарь - в целом мне не принципиально знать о его мотивах и побуждениях - Форд перехватывает инициативу, крепко сжимая мое запястье и уверенным шагом ведя меня на противоположную сторону дороги, в зеркально похожую подворотню. Я не сопротивляюсь, с нескрываемым интересом следя за его движениями. Лишь в тот момент, когда он неожиданно резко толкает меня в темноту, зажимая у стены, в глазах еле заметно мелькает первобытный страх.
Издержки прошлого, напоминающие о себе в самые неподходящие моменты. Стараясь отвлечься, концентрируюсь на его словах, изучая его внимательным взглядом - еще один уважительный повод рассмотреть его получше.
- Мне кажется, или ты не в первый раз оказываешься в такой ситуации? И я сейчас не о том, как часто ты уединяешься с девушками за углом бара, - ответ на этот вопрос мне и так известен. Игриво прищуриваюсь и растягиваю губы в улыбке.
Может, напиваться совершенно не обязательно. Работа - последнее, о чем я думаю здесь и сейчас.
- Как губа? - еле ощутимо прикасаюсь кончиками пальцев к коже вокруг обработанной раны. Со стороны выглядит так, будто Форд целует мои пальцы - очень своевременно, учитывая, что секунду спустя дверь бара на другой стороне улицы распахиваются, краем глаза я замечаю, как из нее выходят офицеры полиции. Мой взгляд резко становится испуганным, и я инстинктивно прижимаюсь к Кристиану ближе.
Если рассуждать логически, то в целом даже если нас поймают, ничего страшного не случится. В худшем случае Кристиану придется оплатить штраф и вечер будет окончательно испорчен, а в целом никто не пострадает. Вот только почему-то мне отчаянно не хочется быть пойманной.
Я слышу звук приближающихся шагов и прежде, чем успеваю сообразить, шепчу еле слышно:
- Целуй меня. Быстро, ну, давай же.

+1

10

Кристиан тихо и коротко смеется, когда слышит ее вопрос. Его привычное времяпрепровождение с девушками за баром, кажется, раскрыто, впрочем, не то чтобы он активно скрывал намерения, с которыми пришел этим вечером в клуб. Александра улыбается и выглядит игриво, будто просто подкалывает, однако не без любопытства, пусть и ненавязчивого и ни к чему не обязывающего.

— У меня была бурная юность и родители с определенными принципами в отношении моих пересечений с полицией, — с едва заметными отзвуками смеха в голосе отвечает он, думая о том, что не соврал: принципы четы Фордов в отношении полиции и поведения сына были и правда чертовски определены. Главное не попадаться, чтобы не было не нужных слухов, угрожающих репутации, а делать можно, что угодно — вот и все принципы. Хотя, они руководствуются подобными высказываниями во всех сферах своей жизни. Как и, пожалуй, он сам.

— Один прелестный врач сказал мне, что с ней все будет хорошо, — Форд не может удержаться от флиртующих бархатных интонаций, усиливающих мурлычащие нотки акцента; не тогда, когда женские аккуратные пальчики едва касаются его кожи, словно боятся причинить боль. Он мог бы накрыть их своей рукой, прижимая тонкие фаланги к губам, продолжая смотреть, не мигая, подобно удаву, гипотизирующему жертву, в глаза, создавая тот особый, преисполненный магией уличного полумрака момент, благодаря которому случайная встреча кажется судьбоносной. Он мог бы, но... не делает ничего, только смотрит и улыбается, позволяя касаться своей щеки и заботиться о царапине, почему-то кажущейся Александре безумно важной.

Сзади резко распахивается дверь, почти ударяется ручкой о стену, и Форд инстинктивно оборачивается назад, тогда как Берроуз подается вперед, прижимаясь к нему. У него создается впечатление, что она немного дрожит — то ли от страха, то ли от холода — и чем-то напоминает котенка, которого невозможно не забрать с улицы, чтобы защитить от больших, злых собак. За спиной неразборчиво шипит полицейская рация, и Кристиан снова смотрит на девушку, приобнимая ее, осторожно устраивая ладонь между лопаток; большой палец касается оголенного участка спины, не скрытой майкой.

Ему не хочется быть пойманным, потому что разборки с полицией — всего лишь трата времени, ненужная огласка и в принципе не то, чем он собирался заниматься, когда собирался выйти из дома этим вечером, а потому судорожно генерирует пару запасных планов, когда слышит едва слышимый шепот. И значение произносимых слов не сразу доходит до него. Не то чтобы он был против — какой идиот на его месте был бы против? — всего лишь удивлен, однако дважды просить не приходится.

Рука, ранее упирающаяся в стену, перемещается на чужой затылок, бережно, почти нежно придерживая его, и пальцы путаются в светлых волосах, оплетающих их сотней проворных, тоненьких змеек. Медленно склоняется, чувствуя, как она сама тянется к нему, привставая на носочки из-за разницы в возрасте. Кончики их носов соприкасаются, чуть неловко, пока они пытаются притереться, прежде чем его губы находят ее, чуть горчащие никотином, с приторным привкусом виски. Кристиан неспешно проводит по нижней губе девушки языком, пробуя, сравнивания со множеством других вкусов, которые довелось когда-либо пробовать, облизывает верхнюю губу и снова прижимается ртом, толкая торсом ее тело ближе к стене, пусть и не дает фактически с ней соприкоснуться из-за своих рук, выступающих преградой между шероховатой поверхностью и нежной кожей девичьих плеч.

Полицейские светят в их сторону фонариком, — Форд замечает боковым зрением, как по их телам, окружающему пространству скользит луч света, но продолжает довольно невинно целовать Берроуз, создавая отличное прикрытие, — а после тихо ругаются, но ближе не подходят, лишь продолжают бурчать, удаляясь. Они со стороны выглядят, как очень сосредоточенная друг на друга парочка, которой откровенно наплевать на все происходящее вокруг.

Когда звуки голосов замолкают вдалеке, Кристиан отстраняется, выпуская Александру из кольца рук, отступает назад, облизываясь и снова чувствуя легкий соленый привкус на кончике языка (ранка немного кровит, видимо, из-за активных движений ртом). Он еще раз оглядывается, чтобы точно определиться с тем, что они остались одни в подворотне и никто не наблюдает за ними из-за угла.

— А у тебя тоже есть неплохой опыт в обдуривании полицейских, — с легкой добродушной усмешкой замечает Форд, думая, что хочется курить, а сигареты остались на барной стойке в клубе, из которого они заполошно сбежали. — Или ты просто очень сообразительный и везучий новичок?

+1

11

В общем и целом, сегодняшний вечер стремительно быстро перестает быть томным. Когда в твоей жизни с устрашающей периодичностью случается, пожалуй, чересчур много дерьма, со временем ты начинаешь относиться ко всему со здоровым, граничащим с отмороженностью, цинизмом. С одной стороны, оно и лучше - такими темпами я однозначно перестану заливаться горючими слезами при каждом просмотре "Короля Льва" и довольно быстро впишусь в тусовку бесчувственных врачей, которые с недюжим профессионализмом умеют отгораживаться от неприятных эмоций, вызванных очередной гибелью пациента. После развода с отцом, леча свое разбитое сердце, мама однажды обмолвилась, что бесчувственным людям живется гораздо легче. Тогда я была еще слишком наивной, чтобы понять смысл брошенной фразы, сейчас же все чаще и чаще я задумываюсь о том, что мама была права.
Но все почему то же мне хочется верить в то, что вина тому - более чем приятная компания Форда, всплеск адреналина и кардинальная смена обстановки, в конце концов, алкоголь, а не то, что я становлюсь бесчувственной сукой.

Со стороны мы выглядим как уединившаяся парочка - и это довольно забавно, учитывая наш внешний вид. Я в демонстративно разодранных джинсах, кедах, небрежной майке и Форд - выверенно элегантен в кристально чистой рубашке и брюках с идеально ровными стрелками. Что странно, я не чувствую себя чужой на этом празднике жизни, во мне не просыпается подростковая неуверенность из далекого прошлого, когда ты приходишь на вечеринку не в соответствии с дресс-кодом. Я чувствую себя... комфортно. Да, именно так. С Кристианом мне комфортно, будто разница во внешнем виде лишь подчеркивает нашу индивидуальность.
Его рука прикасается к оголенной коже моей спины, и я чувствую, как стремительно быстро по телу пробегают мурашки. Завтра я обязательно спишу это на неожиданный порыв ветра, разницу в температуре наших тел и еще тысячу убедительных причин, абсолютно исключающих чувства симпатии к парню напротив, а сейчас я просто неотрывно смотрю в его глаза, ощущая, как медленно наши лица приближаются друг к другу. Точные, почти выверенные движения - пусть я уже давно потеряла собственную невинность, не могу не признать, что Форд действительно умеет обращаться с девушками. Прикосновения его губ - неожиданно мягких и чуть горьковатых на вкус - обжигают, и я теряю контроль над моментом, когда мои руки кончиками пальцев очерчивают его скулы, зарываясь в жесткие, еле заметно кудрявые волосы. Инстинктивно я встаю на цыпочки, стараясь нивелировать чересчур явную разницу в росте, сильнее прижимаясь к нему всем телом. Спустя мгновение я чувствую толчок назад, упираясь ладонью правой руки в его твердую грудь, и не сильно, но ощутимо прикусывая его нижнюю губу.
Наш поцелуй с еле заметным привкусом металла, и я стараюсь не думать о том, что Кристиан хорошо целуется. Чертовски хорошо целуется. Слишком хорошо целуется для того, чтобы мне не захотелось это повторить. Не просто повторить, а - продолжить.
Проблема заключается лишь в том, что мне слишком знаком его взгляд - не сейчас, с еле заметным оттенком умиления от недавно отражающегося панического ужаса в моих глазах, а там - в баре, когда он оценивал танцующих вокруг него девушек. Как говорит Бонни "на предмет потрахаться". Циничность ситуации заключается в том, что в свои двадцать семь я поняла всего одно незыблемое правило - девушки не умеют просто заниматься сексом. Особенно если партнер в этом хорош (а лично в способностях Форда мне как-то не приходится сомневаться). Рано или поздно захочется чего-то большего.
А я не хочу большего.
Нет, не так: я не хочу хотеть большего. Здесь и сейчас мой эмоциональный предел - периодически целующиеся приятели.
Полицейские уходят. Он отстраняется, а я успеваю подавить в себе желание облизать собственные губы. В беспощадной борьбе алкогольного опьянения и силы воли лидирует последнее, и сегодня я не позволяю выглядеть пошло.
В конце концов, в поцелуях нет ничего личного. Даже в тех, от которых внутри все мучительно сжимается и медленно тянет вниз. Несколько мгновений я стараюсь не смотреть в его сторону, побеждая одолевающее меня смущение, внимательно разглядывая обстановку вокруг.
Впрочем, окрашенные в яркий румянец щеки (Боже, пускай в темноте переулка их не будет видно) не мешают мне небрежно упереться лопатками в холодную шершавую стену за спиной, лениво опуская руку в карман джинс в поисках красных Marlboro.
Щелчок зажигалки. Затяжка. Вдох. Выдох.
Теперь можно посмотреть в глаза.
- А ты неплохо целуешься.
В моей вариации мироощущений быть наглой - совсем не означает быть пошлой, а потому первое вполне можно себе позволить. Ловя заинтересованный взгляд Форда на сигаретах, молча протягиваю ему пачку в знак приглашения присоединиться.
- Возможно. Пока я не готова раскрыть все карты, - улыбаюсь ему в ответ, - Скажу лишь одно: это было весело. Жаль только, что твоя губа пострадала второй раз за этот вечер.
Порыв ветра заставляет меня провести ладонями по собственным плечам в попытках согреться, я инстинктивно вздрагиваю и с интересом смотрю на Форда.
- Знаешь, - отвлекаюсь, внимательно разглядывая тлеющую между пальцами сигарету, - Я бы покурила что-нибудь покрепче. На соседней улице есть парень, который по ночам продает неплохую травку... - секундная пауза на взвешивание всех плюсов и минусов вот-вот срывающегося с языка предложения, - Составишь мне компанию?

+1

12

Она не смотрит ему в глаза: не то чтобы прям открыто избегает встречи взглядами, но весьма красноречиво смотрит куда-то мило, приваливаясь к стене и неспешно шаря рукой в кармане джинс. Ему кажется, что ей неловко, хоть и не может до конца понять, с чего ощущать что-то подобное? Они оба решили поиграть в эту адреналиновую игру "убеги от полиции", и все эти попытки скрыться от преследования, и поцелуй — часть представления, сымпровизированной пьесы, на удивление отыгранной идеально. Впрочем, люди часто придают большое значение незначительным вещам, так что нужно лишь дать ей почувствовать себя снова в комфортной среде, не выдавая своего глубинного непонимания ее поведения. Если ты даешь людям то, что им нужно, то и сам становишься нужен. 

— У меня много опыта, — не без капли самодовольства хмыкает Кристиан, вспоминая, как, миновав все эти банальные стадии отработки поцелуев на фруктах и овощах, учился целоваться по-взрослому (долго, влажно, до нехватки кислорода) со своими одноклассниками по ночам под лестницей, чтобы комендант общежития при школе не заметил, что школьники не в кроватях. Это умение пригодилось ему больше, чем знание английской литературы.

Александра достает пачку сигарет (кажется, Malboro, если верить дизайну на пачке, потому что название в полумраке трудно разобрать), щелкает зажигалкой и прикуривает, наконец поднимая на него взгляд, словно бросая вызов, словно это придает ей уверенности, а после протягивает сигареты. Он кивает в знак благодарности, не пренебрегая предложением. Сигаретный дым привычно чуть царапает горло, когда проникает с затяжкой внутрь, и Кристиан задерживает его, прежде чем выдохнуть, чувствуя, как пульс окончательно выравнивается, разгоняя адреналин, оставляющий после себя легкое ощущение усталости и эмоционального пресыщения.

— Знаешь, после того, как с моей губой случилось это, — Форд небрежно тычет пальцем в шрам, похожий на тонкую полосу, разрезающую кожу, с правой стороны, чувствуя легкое раздражение от того, что она продолжает эксплуатировать тему его разбитого лица, — думаю, лимит на травмы этой части тела исчерпан. И потом, если губы кровоточат после поцелуя, значит, это был чертовски жаркий поцелуй, — он подмигивает ей пусть игриво и несерьезно, однако говорит с проскальзывающими мурчащими интонациями: привычка, ставшая второй натурой множество лет назад.

Александра вновь зябко проводит руками по своим плечам, — ветер и правда прохладный, хоть и налетает порывами, — а у него нет с собой ни пиджака, ни куртки, чтобы отдать ей на время. Быть может, будь на ее месте кто-то более лояльный к развлечениям на одну ночь, Кристиан мог бы воспользоваться моментом, но инстинкты ему говорили, что в случае с Берроуз подобное поведение лишь все испортит. Он пожимает плечами в такт своим мыслям, однако выглядит это так, словно он ежится. Делает очередную затяжку, думая о том, что нужно как-то снова ограничивать потребление никотина, если не хочет вылететь с работы годам к сорока пяти по медицинским показаниям.

Это решение очень иронично гармонирует с внезапно поступившим предложением купить травки у какого-то знакомого дилера, отчего Форд фыркает. Он никогда не был любителем травки, хоть и начинал свое знакомство с разнообразным и опасным миром наркотиков именно с нее, однако кокаин ему противопоказан, потому что еще раз слезть с него не хватит сил, вот и приходится довольствоваться малым. Тем более плановый квартальный тест на наркотики был на прошлой неделе, и его результаты не вызвали нареканий.

— Разве я могу отказаться?! — Кристиан лукаво улыбается, туша сигарету о стену, стараясь не запачкать пеплом пальцы, а после бросает окурок в урну, несмотря на то, что остальные курящие в подворотне люди, судя по загаженному асфальту, вряд ли были настолько чистоплотны. — Только я давно вышел из возраста, когда траву курят в темных закоулках, прячась от взрослых. Тут недалеко есть ночной клуб Legion, я немного знаком с владельцем. Там нам не помешают, — говорит, как будто предлагает такой вариант, оставляя ей возможность пойти на попятную и отказаться от своего предложения. Кто знает, будет ли он и дальше милым или окажется кем-то похуже того неудачника, пытающегося ее склеить с полчаса назад?!

+1


Вы здесь » Manhattan » Эпизоды » Are you dancing with the devil tonight? ‡эпизод