http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/97668.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Марсель
Маргарет · Амелия

На Манхэттене: декабрь 2018 года.

Температура от 0°C до +7°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » home not sweet anymore ‡флеш


home not sweet anymore ‡флеш

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://imgur.com/hp7vNhD.gif https://imgur.com/L73sWoD.gif


Время и дата: вечер 1 сентября 2011 года.
Декорации: дом семьи Форд в Лондоне.
Герои: Bonnie Seale & Christian Ford
Краткий сюжет: когда у твоего отца юбилей, и ты вынужден на нем присутствовать, не грех найти на приеме кого-то, кто поможет сделать вечер интереснее.

+1

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
Кристиан ломается под натиском матери, как деревья ломаются в ураганные ночи: с резким хрустом, брызгами древесного сока и смирением пред стихией, против которой невозможно ничего противопоставить. У отца юбилей, и, признаться, даже этот факт не прибавляет Форду-младшему желания снова оказаться в родительском доме. Он отпрашивается в увольнение на несколько дней у командира базы Салливана, но как-то нехотя, словно надеется, что в последний момент его отправят на разведку вместо идиота Томлисона, что заставят дежурить, заполнять бесполезные нескончаемые отчеты, да что угодно, лишь бы не возвращаться домой, но у проклятого Салливана отличное настроение, а у Кристиана — отличный послужной список и отзывы, так что приходится, заставляя себя не скрипеть зубами от недовольства, благодарить за понимание командира и идти собирать вещи.

Мать, конечно же, сама покупает ему билеты на самолет, будто знает, что в противном случае Кристиан либо выберет самый долгий путь, либо вообще решит прокатиться на наземном транспорте, лишь бы прибыть в Лондон как можно позднее. Ингрид Форд не так-то просто провести, как бы мило она ни улыбалась, и ее сыну ничего не остается, кроме как собрать вещи и отправиться в аэропорт. Опоздание на рейс ему будут припоминать весь отпуск, а давать еще один повод для упреков совершенно не хочется.

В Хитроу, конечно же, его встречает Джеремайя (наверняка у родителей деловые встречи или черт знает какие еще важные дела) — личный водитель, садовник и еще бог знает кто в их семье; он по-прежнему выглядит подтянутым, высоким и жилистым, хоть старость в движениях прослеживается все явственнее. Старик скуп на слова, но обнимает с поистине зашкаливающими эмоциями, и Кристиану ничего не остается, как улыбнуться: он и его жена Этта были теми немногими, кто обращался с ним в детстве, как с ребенком, а не как с наследником. Забавный парадокс, увы, присущий многим богатым семьям.

— Вы как-никак исхудали! Ужас какой! — лопочет Этта — пухлая невысокая домоправительница, вечно пахнущая корицей и свежей выпечкой, пока трогает вернувшегося в отчий дом хозяйского сына, не переступавшего порог уже пару лет. — Вас там совсем что ли в этой армии не кормят? — строго спрашивает она, на что Кристиан лишь смеется и нежно целует ее покрытые морщинами щеки.

— Тебе всегда кажется, что похудел, — ему проще отшутиться, чем рассказать, например, о том, как после последней отработки приема дозаправки в воздухе потерял килограмм пять за один только вылет, как из-за вызванного стрессом повышенного потоотделения пришлось отдирать от себя летную форму, как руки тряслись, едва вылез из истребителя, из-за резко упавшего сахара. Это не те армейские истории, которые стоит рассказывать впечатлительным старушкам, учившим тебя печь шоколадное печенье забавы ради. — Со мной все в порядке, — если часто повторять одно и то же, то можно и самому уверовать в собственную ложь, но Этта, кажется, видит что-то в темных кругах под глазами или изломе улыбающихся губ, а потому подозрительно щурится, что заставляет морщинки на лбу обозначаться четче, но сказать ничего не успевает.

— Кристиан, дорогой мой, дай я хоть посмотрю на тебя, — его мать спешно спускается со второго этажа, и голос ее преисполнен искренней радости; она хватает его за плечи, словно проверяет, насколько стоящий перед ней мужчина реален, а после обнимает, но коротко, почти официально. Снова отступает чуть назад и хмурится, оценивающе рассматривая черные джинсы, армейские ботинки, серую футболку и кожаную куртку. Чуть кривит губы, замечая висящие поверх футболки жетоны — два алюминиевых кружка с личными данными, отчеканенными наборами цифр и букв (небольшой подростковый бунт, очередное напоминание о том, что он выбрал вместо юридического факультета Кэмбриджа).

Кристиан совершенно не подходит в таком виде окружающему его модерновскому минимализму в черно-белой гамме, о чем, конечно же, мать не стесняется сказать. Он лишь пожимает плечами. Его более чем устраивает то, что на нем надето: вещи брендовые, потому что ему нравится их качество, но подобраны явно не для посещения светских раутов.

— Я же не буду ходить в шотландские пабы в костюмах-тройках, согласись, — замечает Форд, подхватывая свой сумку и в сопровождении матери поднимаясь в свою комнату.

— Здесь не шотландский паб, — жестко замечает Ингрид и беспрекословно добавляет. — Мы сейчас же поедем и оденем тебя, как подобает, чтобы хотя бы на приеме ты выглядел прилично.

— Я взял с собой парадную форму. Это уже не годится для празднования юбилея? — с легким сарказмом спрашивает Кристиан и чуть хмыкает; мать смотрит на него пристально, вцепляется взглядом, как удав душит кролика в переплетениях своего тела, отчего Форд начинает чувствовать себя маленьким мальчиком, спросившим, почему ему необходимо ходить на занятия теннисом.

— Ты же знаешь, что не годится, мой дорогой, — она целует его в щеку, обволакивая сладковатым запахом духов, — оставляй вещи тут и поедем по магазинам, поедим где-нибудь в центре, в одном из твоих любимых ресторанов. Только подожди, я возьму сумочку. — Кристиан кивает, заходя в свою старую комнату и бросая сумку с вещами на пол. Ему не хочется расстраивать мать тем, что сомневается, остались ли у него любимые рестораны в центре, и что с большим удовольствием пообедал чем-нибудь из стряпни Этты. Неделя предстоит быть нелегкой.

***

Отец долго жмет ему руку вечером, когда возвращается домой, и даже улыбается, хоть взгляд остается таким же скоплением колотого льда, как Кристиан помнит. Во всем усталом виде Александра Форда сквозит упрек: "ты должен был остаться тут и помогать мне с делами фирмы, а ты занимаешься какой-то ерундой, лишь бы что-то там доказать!", но он все же слишком рад встрече с сыном, чтобы начинать сыпать упреками. Для этого у него еще представится шанс.

За ужином они говорят о родственниках, предстоящем празднестве, последних сплетнях из светской жизни, и ни слова о том, что их сын пилотирует истребители, прозябая где-то на восточном побережье Шотландии. Наверное, его родителям на мгновение кажется, что Кристиан все же закончился юридический, а теперь на пару с отцом курирует незаконные делишки парочки местных мафиозных кланов, готовясь принять управление фирмой, как только ему позволят. Кристиан с легкостью вспоминает, каково это улыбаться и быть и д е а л ь н ы м сыном за ужином, пока внутри все распирает от разрушительной жажды вытворить что-то неподобающее.

***

Прием в честь шестидесяти пятилетия отца представляет собой все то же сборище лицемеров с огромными кошельками и еще большим эго, как и любое другое светское мероприятие. Кристиан поправляет черный галстук от Армани, подобранный в тон черному костюму-тройке от него же; белоснежность рубашки от Бриони режет глаз, а в до блеска начищенных ботинках можно увидеть отражение света ламп. На него все косятся, — еще бы! сам Форд-младший, наконец, вылез со своей военной базы и приехал в Лондон! тот самый наследник, что наплевал на отцовский юридический бизнес и бросил Кэмбридж ради самолетов! — но Кристиан лишь непринужденно сжимает бокал с шампанским и со впитанными с детства изяществом и легкостью отвечает на почти что неприличные в своем любопытстве вопросы и рассуждает о политической ситуации в мире с точки зрения человека, которому придется заниматься разрешением гипотетических военных конфликтов непосредственно.

Быть милым, обаятельным, уместным, забавным и воспитанным, улыбаться и рассуждать обо всем не сложно, нужно лишь знать правила игры и следовать им. Сложнее не замечать настороженного взгляда родителей, постоянно проверяющих, где он находится, с кем говорит и как себя ведет, словно существует угроза того, что Кристиан достанет из воздуха свой любимый "Тайфун" и свалит обратно в Шотландию, попутно снеся крышу дома и забрызгав дорогие наряды гостей авиационным топливом. Их недоверие ему в вопросах умения вести себя, как подобает, на людях ранит на удивление остро.

Форд-младший салютует отцу бокалом с шампанским — уже третьим — и выходит на балкон. Пламя зажигалки на несколько мгновений освещает его лицо, пока он поджигает зажатую между зубов сигарету и делает затяжку, поставив бокал на ограждение. Он старается ограничивать себя в курении, но этот вечер иначе не пережить.

+2

3

Что из себя представляет чета Сил? Все изящны, добропорядочны, выверены по всем стандартам британских аристократов, которые могли бы в своей выправке посоперничать с благочестием королевской семьи. Не удивлюсь, если они не раз были приглашены в Букемгенский дворец на чай с принцем Кентским, а мой братец Альфи дружил лично с принцем Уильямом в детстве, хоть тот и приходится мне ровесником. В общем, видите этого пожилого сэра с тростью, а рядом с ним рыжеволосая мадам с чуть упаднечески-отстраненным видом меланхолика? Знакомьтесь, это мои родители: Артур и Марлен. Позади идёт высокий, подтянутый и слишком зрелый на вид для своих лет мужчина. Кажется, будто он брат дамы Сил, однако это старший сын – первенец, наследник – Альфред, эталон, образец продолжения фамилии и прочая чушня, которую так любят повторять мои родители. А кто же это там идет позади в откровенном платье и с бокалом мартини в руках, откровенно улыбаясь всем: начиная от охранника со швейцаром, кончая деловыми партнерами отца? Правильно, это отчепенка Бонни Сил, младшая дочь и кажется сбой природы. Думаю, Артур допускал мысль о том, что его благоверная Марлен как-то гульнула от какого-нибудь садовника, иначе не объяснить характер этой нахалки. Однако, горделивая терпимость и «высокое» воспитание не может заставить чету Сил исключить меня из их прайда, да и за все годы моего пребывания здесь светское общество почти смирилось с таким бельмом. Мало того, я всегда умела находить себе единомышленников среди этой падальщины из лицемеров и лгунов.
После болезненного разрыва с Джозефом прошло достаточное время, за которое я наделала больше шума, чем выходкой с побегом и свадьбой на Кубе. То были и проблемы с законом, о котором голосили таблоиды, провокационные фотографии папарацци в объятиях сомнительных мужчин или женщин, подозрения в романах со знаменитыми дебоширами, слухи о зависимостях и публичных скандалах. Половина всего, разумеется, было попросту раздуто, ведь Бонни Сил – дочь успешного бизнесмена и благородного британца с образцовой репутацией – просто находка для жадных до желтухи журнашлюх. Но меня давно уже это не трогало, если раньше как-то забавляло, я могла даже поиграть на их камеры, подлить маслеца, то сейчас интерес был потерян: есть и есть, нравится копаться в грязном белье – их выбор.
Надо отметить тот факт, что после года беспредельного разгильдяйства, нынешняя Бонни несколько опомнилась, но не стоит думать, что остепенилась, нет. Может возраст, а может желание доказать себе, что она не просто кусок очаровательного мяса, который пропитан алкоголем и наркотиками, а что право имеет.
Таким образом, я открыла свою галерею в Лондоне, которая впоследствии все равно оказалась блатхатой для таких же разочарованных чопорностью британцев, эдакий «сброд» светского общества. Но начинку этой конфетки раскусить не так легко, сначала нужно управиться с этикеткой приличного места, начиненного эстетами, ценителями искусства и самими мастерами. Будем откровенны, Бонни просто надоели одни и те же заведения, и ей захотелось возыметь своё, что-то уникальное, цепляющее, вызывающее желание возвращаться, с ощущением некоей ламповости и расслабленности. Изредка, конечно, она проводила серьезные выставки, когда амплитуда ее настроения из балованной девчонки возвышалась до уровня серьезной леди, которую раздражало то, как несерьезно ее воспринимали коллеги, тайно, а порой и не очень, высмеивая её детище.

Начало осени я встречаю на терассе нашего «идеального» дома, сидя в плетенном кресле с газетой желтого розлива, где в одном из заголовках светиться моя широкая улыбка, обращенная к молодому художнику хорватского происхождения, а заголовок иронично заявляет «Команда «фас» напротив и она скажет да, но с утра он хочет кофе, а она в Амстердам». Звонко рассмеявшись, я тянусь к такому же плетенному как и кресло столику и забираю с него бокал белого сухого.
- Бонни, дорогая, еще нет и часу дня, а это уже третий бокал. Тебе не кажется это лишним? – Марлен как всегда изысканна в своих неуверенных упреках. Я совершенно никак не реагирую на её слова, ровно как и большинство в этом доме, и продолжаю смаковать вино, изучая любопытную статью. Странно, я не раз пыталась проанализировать, что же такого стало с моей матерью? Ведь в юности, где-то урывками, сплетнями, подслушанными за очередным приемом, я улавливала рассказы о её разительно ином поведении. Насколько я знаю, отец познакомился с ней в Австралии будучи там в деловой командировке, а по истечении недели, отведенный для дел, забрал Марлен в Британию. Абсурдно и не похоже на Артура, но думаю, даже в самом идеальном человеке найдется изъян. Если приглядеться. Несовершенство порождает уникальность.
- Пожалуйста, не забудь, что сегодня мы идем на юбилей Александра Форда. Приглашение обязует явку всей семьи. Постарайся выглядеть соответственно и проследи за своим состоянием до вечера, прошу тебя. – Её просьба звучит довольно жалко, отчего мне немного становится не по себе – я показательно ставлю недопитый стакан обратно и нарочито откланявшись –  мол, хорошо, мам, я тебя услышала, видишь? – бросаю статью и спешно удаляюсь в дом.

Установка на трезвость была почти соблюдена, если не считать бутылку розового в процессе сборов на это вынужденное мероприятие. Я хоть и не первый, да даже и не десятый раз бывала в этом доме и отлично знаю, что это за семья, но осознание того, сколько там будет этих жабьих лиц, напущенных, надутых индюшек с их мужьями и любовниками, которые будут незаметно поглядывать на располневшие задницы своих спонсорш. Фу. Мое лицо естественно скривилось при одной только мысли о сношении какой-нибудь миссис Шмидт с юнцом-конюхом. Мерзость какая.
- Добро пожаловать, мисс Сил, - любезный швейцар распахивает мне дверь в дом юбиляра, и кокетливо подмигнув ему, я менее пафосно захожу внутрь. Первым делом отыскав девушку с напитками, я следую за ней и занимаю свою руку бокалом. Мартини – то, что доктор прописал, оно поможет пережить этот унылый вечер.
Спустя какое-то время, предел моего терпения подкатывает тошнотворностью к глотке, и я решаюсь выйти подышать и выкурить очередную сигарету.
- Бонни? Бонни Сил? – Едва я хочу щелкнуть своей зажигалкой, как к моему лицу приблизился огонь с чужой руки. Сначала прикурив, а затем уже подняв свой взгляд на источник звука, я сумрачно пытаюсь разглядеть что-нибудь знакомое в этом совершенно рядовом лице. Со мной так часто бывает, ведь заводить знакомства мне удается с завидной легкостью, в то время как вспомнить человека спустя какое-то время – невозможно. Тем более, что обстоятельства могли сложиться таким образом, что в момент представления друг другу я была быть совершенно в бессознательном состоянии. В принципе, я не удивлюсь, что со мной знакома добрая половина Лондона, однако я не вспомню и трети.
- Да?
- Марк Кэррол, журнал… - Дальше я не слушаю, демонстративно разворачиваясь и отдаляя себя от этого газетного ворона. Как вообще Форды допустили присутствие прессы здесь? Хотя… Это же статусное событие, наверняка решили дать открытую огласку, нежели потом народ по кускам и слухам собирал этот юбилей.
Парниша же оказался весьма настойчивым и не отступал, сыпля вопросами типа «а правда ли, что вы и мистер..», на что я резко оборачиваюсь, продолжая шагать задом наперед и, оскалив мерзкую улыбку, соорудила неприличный жест с участием среднего пальца. Моя увлеченность привела к непоправимому: спиной я почувствовала, как уперлась в чьё-то тело и рефлекторно обернулась.
- Прошу прощ… - Виноватое выражение лица моментально сменяется удивлением. Сам Кристиан Форд во всей красе нарисовался передо мной. Когда я спрашивала брата, будет ли он на празднике, тот уверил, что нет, оттого с такой нехотью я шла туда, ибо наличие хоть одного достаточно приятного лица на этом мероприятии скрасило бы всё уныние. – Ну надо же, какие люди! – Вспомнив, что противный журналист все еще рядом с нами, в голове тут же замерцал гениальный план. – О, Кристиан, это Марк, - демонстративно жестикулирую руками в одну и другую сторону, - он интересуется, правда ли мы с тобой переспали, после чего ты подхватил венерическую дрянь и от такого позора сбежал из отчего дома? Всем же известно, что меж моих ног буквально черная пятница по ассортименту заболеваний. – Монотонность голоса срывается на негодование, а нарисованная любезность почти спадает. Готовность врезать этому представителю публицистики практически на три-два-раз.

+1

4

Прятаться на балконе глупо и как-то жалко, хоть и хочется быть здесь, а не торчать с одном помещении с кучей людей, которых он бы предпочел не встречать еще несколько лет; им нравится, наверняка, все то же, что и раньше, в частности, перемывать другим кости, а он замечательный кандидат из-за своего сомнительного поведения, похожего в глазах общественности на поведение подростка-бунтаря. Словно в подтверждение последнего Кристиан тушит сигарету, утапливая ее в бокале с остатками шампанского с тихим шипением и поднимающимися вверх пузырьками. Он поправляет волосы, оставляя бокал на ограждении в качестве подарка для нанятых горничных, чьей задачей будет вычистить дом после приема, и выходит из своего укрытия с легкой, немного пренебрежительной улыбкой: все так и ждут, что он сделает что-то неправильно, так зачем их сильно огорчать?

Но не успевает Форд сделать и нескольких шагов по направлению к официанту за очередным бокалом, как в него кто-то врезается. Он инстинктивно подхватывает девушку за локоть на тот случай, если она решит попробовать упасть, и с удивлением всматривается в чертовски знакомое лицо, когда та оборачивается. Бонни Сил смотрит на него шокировано, словно призрака видит, и Кристиан невольно ухмыляется, потому что, наверное, в этом рафинированном кругу высокопоставленных снобов он и является призраком умерших надежд и чаяний своих родителей.

— Бонни, — с приятным удивлением в голосе произносит он, продолжая поддерживать девушку за локоть, но после вынужденно и нехотя переводит взгляд на какого-то Марка, которого ему представляет старая знакомая. Судя по отсутствию попыток скрыть негодование — хотя, если он верно помнит, не то чтобы мисс Сил когда-либо пыталась это делать, — и хитрым искоркам в глазах, Форд понимает, что перед ним крайне назойливый тип, скорее всего, журналист, которому стоит получить пару жизненных уроков по общению с сумасбродными отпрысками богатеньких родителей.

— Кристиан Форд, — он протягивает руку этому Марку, который, кажется, начинает сильнее моргать, едва слышит фамилию, со скрежетом шестеренок в голове сопоставляя факты, и обаятельно улыбается, крайне серьезным тоном продолжая. — Я подтверждаю слова мисс Сил. Нахватался такого количества дряни от этой красотки, что приемная комиссия Крэнвелла говорить не могла от шока, пока изучала данные моего медосмотра. Меня спасло лишь то, что я лет с пятнадцати делаю неплохой глубокий минет. Знаете, эти частные школы для мальчиков, — Кристиан пахабно подмигивает журналисту и делает шаг вперед, чтобы быть к нему ближе; чуть наклоняет к уху, почти касается кожи и громким, жарким шепотом добавляет. — Если найдете меня пьяным в конце вечера, может, получите шанс опробовать на себе, — и снисходительно хлопает бедолагу по плечу — собак по холке треплют с большими эмоциями.

Перехватывает ладонь Сил, сжимая ее в своей, и отпрянывает от журналиста, лишь тихонько посмеиваясь, наслаждаясь тем, как по лицу парня начинают расходиться красные пятна: то ли от смущения, то ли возмущения. Форд облизывает губы и внезапно скалится, пристально смотря в глаза Марку:

— Небольшой совет: оставьте знание о моих специфических навыков для себя, а то будет жаль, если мой отец уничтожит вас из-за такой мелочи, — а после тянет Бонни за собой, уводя от этого прилипчивого и, кажется, не особо опытного парня (и как вообще оказался здесь такой идиот?), напоследок все же не удержавшись и напомнив о встречу в конце вечера, из-за чего пятна начинают выступать и на шее журналиста.

Кристиан отлично помнит расположение комнат в доме, несмотря на прошедшие годы вдали от него, и скоро, немного попетляв по коридорам, они оказываются в небольшой гостевой комнате на втором этаже, которую не закрывают, в отличие от других комнат, где присутствие гостей нежелательно, еще с тех времен, когда младший Форд завел привычку спать с кем-нибудь новеньким на каждом рауте в доме родителей, не желая портить простыни в своей спальне. Он закрывает дверь и отпускает руку Сил, усаживаясь на край кровати. Достает сигареты и осматривается в поисках пепельницы, обнаруживая ее на прикроватной тумбочке.

— И где ты только цепляешь этих идиотов? Реагирует, как будто только вчера начал работать в светских новостях, — пренебрежительно хмыкает и щелкает зажигалкой, прикуривая сигарету, затягиваясь и, чуть задержав дым в легких, выпускает его через нос, явно красуясь. — А здесь ничего не изменилось, да? — с легкой ностальгией, чуть растягивая слова произносит Форд и делает еще одну затяжку.

0


Вы здесь » Manhattan » Флэшбэки / флэшфорварды » home not sweet anymore ‡флеш