http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/62080.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Дамиан · Маргарет

На Манхэттене: март 2019 года.

Температура от 2°C до +12°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт


novia para el enemigo ‡альт

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://d.radikal.ru/d10/1801/57/43baf1303315.png

Время и дата: сентябрь 2015 г.
Декорации: Лагуардия, Испания
Герои:
Ismael Soyder - Benjamin Archer (внешность Burak Ozchivit)
Esin Evcen - Maria Betancourt (внешность  Tuba Buyukustun)

Краткий сюжет:
Месть – блюдо, которое подается холодным? Разве оно может остыть под палящим солнцем Испании?

[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://d.radikal.ru/d18/1812/01/dab537a9d28a.png[/icon][sign]https://d.radikal.ru/d04/1812/48/8b0efdddbe23.png[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (10.12.2018 23:01:50)

+1

2

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

Le Souvenir avec le Crйpuscule
Rougeoie et tremble а l’ardent horizon
De l’Espйrance en flamme qui recule
Et s’agrandit ainsi qu’une cloison
Mystйrieuse oщ mainte floraison
— Dahlia, lys, tulipe et renoncule —
S’йlance autour d’un treillis, et circule
Parmi la maladive exhalaison
De parfums lourds et chauds, dont le poison
— Dahlia, lys, tulipe et renoncule —
Noyant mes sens, mon вme et ma raison,
Mкle, dans une immense pвmoison,
Le Souvenir avec le Crйpuscule.

Paul VERLAINE

1 сентября, 2015 год. Париж
Первый день осени подходил к концу. На город опускались слезливые сумерки. Накрапывал долгожданный дождь, разбавляющий надоедливую духоту. Мокрые тротуары блестели в свете автомобильных фар. Прохожие спрятались под разноцветными зонтами. Один за одним зажигались огни. Ожил дремлющий холл Парижской консерватории. На улицу потянулась живая цепочка студентов и преподавателей, шумно обсуждая итоге не отпускного лета. Закончился «разбор полетов». О его результатах, в отношении каждого отдельного индивидуума, можно было судить по поведению и походке. Неудачники понуро брели прочь, почесывая затылок. Баловни судьбы сбились в стайку на ступеньках Альма-матер. Заразительно смеялись и не торопились расходиться. Хвастались успехами. Делились планами. Прощались до октября, предвкушая несколько недель свободы. Первой шумную компанию покинула невысокая шатенка в легком платье персикового цвета. Перебросив через плечо лямку скрипичного футляра, она поторопилась на парковку. Щелкнув брелоком сигнализации, она обернулась и еще раз помахала рукой. Стряхнула капли с локонов и нырнула в салон автомобиля. Через минуту, на проезжую часть вырулил BMW X1 белого цвета. Моргнул на прощания правым поворотом и влился в нескончаемый поток машин.
Мадмуазель Эвджен поморщила носик, выбирая оптимальный маршрут. Она не сильно доверяла навигаторам.  «Консультировалась» с техническими помощниками - выслушивала печальные сводки о пробках и авариях, но не всегда соглашалась с предложениями заумной железяки. Час пик давно минул. Девушка не страдала топографическим кретинизмом и решила обойтись без суфлеров. Стыдно быть парижанкой в третьем поколении и плохо знать город. Технологии расслабили и разбаловали человечество. Лет десять назад люди прекрасно обходились без электронных поводырей. Чем она хуже?  Разве ее мозг не в состоянии запомнить названия улиц? Легко. При желании Эсин могла запечатлеть в памяти карту всех округов Парижа и нарисовать ее от руки. Кто на что учился! О, она училась! Много и усердно. После смерти матери ее воспитанием занималась тетка. Будучи дипломированным педагогом, та оттачивала профессиональное мастерство на племяннице. С малых лет тренировала зрительную, фотографическую и слуховую память. Использовала все возможные методики: таблицы Шульте, «римская комната», чтение вслух, зубрежка стихов, нот и партитур. Самым странным упражнение было подслушивание разговоров прислуги и прохожих на улице. Далее следовало обязательное воспроизведение полученной информации на бумаге. Наука пошла на пользу. Мало кто из знакомых музыкантов мог похвастаться знанием наизусть всего гастрольного репертуара. Солистка на сцене выглядит эффектнее без пюпитра с ворохом нот. Эсин сполна оценила теткину науку после первого конкурса исполнителей академической музыки. Видела, как растеряно другие девочки бегают глазами по нотам, а члены жюри снимают за это баллы. Она тоже было юна и неопытна. Малость не выдержала темп, но получила вторую премию. Педагоги ее хвалили. Отец, наоборот, высказал недовольство. «Дочь Илкера Эвджена не может быть второй». Она запомнила и больше не проигрывала.
Отец был строг, но единственную дочь любил безмерно. Его строгость была соизмерила только с щедростью по отношению Эсин. У нее было все, чего могло пожелать девичье сердце: одежда от лучших парижских кутюрье, украшения, автомобили. За последний пункт пришлось побороться. Отец не поощрял желание водить.  Его можно понять. Жена погибла в автомобильной аварии. Превысила скорость на горной трассе. Не справилась с управлением и улетела в пропасть. Ужасная смерть. Это случилось шестнадцать лет назад, но до сих пор приходилось выслушивать соболезнования от новых и старых знакомых. Эсин вежливо благодарила за участие. Могла грустно вздохнуть к месту, но истинными чувствами не делилась ни с кем. Трудно оплакивать того, кого совсем не помнишь. При всем совершенствовании памяти, она не могла развернуть время вспять и насобирать побольше кусочков не складываемой мозаики. Мама ассоциировалась с элегантностью и утонченностью. Девушка не помнила, чтобы Эмель Эвджен читала сказки перед сном или поправляла одеяло. Самым ярким воспоминанием было отражении матери в огромном зеркале. Женщина собиралась на очередной прием. Заканчивала последние приготовления. Застегивала серьгу на ухе. Крупные изумруды идеально подходили к зеленому платью. Верхняя газовая юбка поднималась при каждом движении, окутывая облаком стройную фигуру. Тонкое запястье обвивала золотая змейка браслета. Эмель наклонилась. Поправила хвостик на голове дочери. Легонько щелкнула ее по носу, подмигнула и улыбнулась. Вот и все. Остальную информацию Эсин черпала из рассказов тетки, старых фотоальбомов и немногочисленного оцифрованного видео. Повзрослев, она узнала, что брак родителей был заключен по расчету. Благодаря ему объединились солидные капиталы и две самые уважаемые семьи турецкой диаспоры во Франции. Большой любви не наблюдалось, но отец всегда говорил о покойной супруге с уважением. В доме висели ее портреты. Их семья не идеальна. Мир не идеален…
О чем вообще она толкует? Ах, да! Уроки вождения… Так вот… девушку почти всегда сопровождал опытный водитель-телохранитель. Оден работал на ее семью более двадцати лет. Был «нянькой» сколько Эсин себя помнила. Он редко перечил работодателю, но в вопросе обучения вождению стал на сторону подопечной. Считал, что умении будет не лишним. Тетку тоже не пришлось долго перетягивать на свою сторону. Она все делала наперекор свояку.  Тетя Мерием и отец никогда не ладили. Все попытки примерить их заканчивались неудачей. Пришлось приспосабливаться и лавировать между двух упрямцем, как между молотом и наковальней. Илкер дал добро на автомобиль назло свояченице. Тетка уверяла, что скорее она отрубит себе руку, чем «этот упрямый осел» купит машину. Племяннице было обещано транспортное средство ко дню рождения. Отец сработал на опережение - преподнес дочери ключи, а Мерием маленький туристический топорик – подарочек с намеком. Да… скучать не приходилось. Хорошо, что они редко совпадали географически. Тетка вот уже восемь лет жила и работала в Турции. Получив приглашение преподавать в Анатолийском университете она, не раздумывая, переехала в Эскишехир. К тому времени, племянница была определена в частную школу при консерватории. Илкер красноречиво дал понять, что в помощи добровольной гувернантки не нуждается. Тетка часто приезжала в Париж читать лекции. В восемнадцать лет Эсин подучила дедов дом во владение. «Казарменное положение» частной школы осталось в прошлом. Теперь она жила отдельно от строго родителя. Тетя Мерием часто останавливалась у нее, не боясь нарваться на очередной скандал. Теперь была очередь девушки нанести ответный визит. В кармане скрипичного футляра лежал билет на самолет с завтрашней датой вылета. Только вчера вернувшись из Женевы, она уже планировала отъезд.  После насыщенного лета с конкурсами и гастролями, она надеялась отдохнуть от суеты у тетки под крылышком. К тому же… давно пора познакомится с загадочным Сайжи беем, про которого тетка все уши прожужжала.
Коротая время в воспоминаниях и размышлениях, девушка добралась из пункта «К» (консерватория) в пункт «М» (Монмартр). Стоило бы ехать прямиком домой. Она обещала Одену, что не станет нигде задерживаться (хотя держала пальцы крестиком). Водитель был в отпуске. Гостил у сестры в другом городе. Возвращаться в Париж на один день было нецелесообразным. Она сама прекрасно справлялась. Ничего дурного не случится, если немного погуляет. Никто и не узнает. Прислуга не в курсе о ее краткосрочном визите домой. Припарковавшись, девушка закинула за спину скрипичный футляр. Не рискнула оставлять дорогостоящий инструмент без присмотра. Дождь закончился, но Эсин прихватила зонт-трость.
Улица Абревуар мирно дремала в полумраке. Старинная мостовая накалилась на дневном солнцепеке. После дождя брусчатка укрылась густым одеялом пара, придавая застывшему во времени месту, загадочности и мистицизма.  Столетние особняки все так же важничали, набрасывая на плечи зеленые шали плюща. Редкие фонари, кивали прохожим коваными шляпками. Эсин избегала бойких туристических мест. Предпочитала любоваться на Эйфелеву башню из окна родительской квартиры, а изучать убранство Фонтенбло во время благотворительных балов, устраиваемых мэром. Монмартр был маленькой слабостью, не одобренной отцом. Ее не прельщали богемные тусовки, которыми так славился квартал. Девушку манила улица Абревуар и виноградники. В такое время суток они, как правило, пустовали. Вслушиваясь в эхо собственных шагов, мадмуазель Эвджен брела по тротуару. В голове крутился любимый стих Поля Верлена:
«…Виясь вокруг решетки вырезной… Подобием таинственной вуали, и душным ядом, сладостным вначале… тюльпан, вербена, лилия, левкой…» Левкой
Долгая прогулка заканчивалась на пересечении улиц де Соль и Сен-Винсен. Облагороженная аллея разделяла, растущую ступенями, виноградную лозу. Удивительно. В последний раз она наведывалась сюда в начале июля, а левкой вот так же пестрел разноцветными красками, одурманивая сладким ароматом. Будто и не было полутора месяц, конкурса и изнурительных благотворительных гастролей. Здесь время останавливалось. Девушка, как наяву могла представить прадеда, прогуливающегося по этим тропинкам. Именно здесь ему пришла идея вложиться в виноградники на юге страны. Здесь зарождалась империя Демир-Эвджен. Когда-то прадед снимал комнату в крайнем доме у дороги. В окнах и сейчас горит свет. Давно это было… Прадед перебрался во Францию в начале тридцатых годов. Из ценностей у него была красавица жена, скрипка и несколько украшений. Родину он покинул еще в 1924 году, после издания рокового закона № 431. Дед служил учителем в семье Абдул-Меджида. Новое правительство не настаивало на высылке свиты и слуг. Он сам принял такое решение, коим гордился до конца своих дней. Если верить семейному преданию, то старинную скрипку Гваданини ему подарил последний халиф османской империи. Вознаградил верного слугу за годы преданной службы. Такой версии придерживаются родственники по материнской линии. Отец настаивает, что инструмент был приобретен после второй мировой... уже разбогатевшим прадедом... Эта версия тоже имела право на существование. В общем и целом, она не шла в разрез с первой и основной. На несколько лет семейная реликвия была утрачена. Во время оккупации Парижа скрипку экспортировали немцы на «военные нужды». Уже по окончанию войны прадед нашел ее в Лейпциге, у скрипача Эдгара Вольгандта. После выкупил обратно за кругленькую сумму.
Девушка покачала головой. Она редко придавалась ностальгия, но сегодня ее накрыло какое-то воспоминательное цунами. К чему бы это? К дождю? Воспоминания стали спасением от досады и злости. Всему виной старая перечница мадам Рандо. Хотя, какая мадам? Разменяв седьмой десяток, она так и осталась в девицах. Эсин единственная, в этом году, кто достойно представил консерваторию на двух конкурсах, но педагог вечно недовольна. Отличная техника, мягкие руки, но эмоций, видите ли, не хватило. Нет чувственности… Молодая… Неоперившаяся… Читай между строк, что первую премию получила только потому, что остальные были еще хуже. У, грымза! А ничего, что в прошлом году никому первую не присудили... потому что достойных не нашли! Много она знает про эмоции и чувства? Днюет и ночует на кафедре... Все! Баста! Эсин будет выше этого. Победителей не судят, а неудачники пусть наслаждаются замечаниями в ее адрес, еже ли больше нечему радоваться. Дурные мысли пусть развеется по холму Монмартра, а ей пора возвращаться.
Сорок минут спустя
Переступая порог дома, девушка довольно улыбалась. Вдохнула запах свежей выпечки. Не смогла проехать мимо пекарни. Решила побаловать себе вредным, но очень вкусным ужином. Холодильник все равно пуст и отключен. На ходу сбрасывая балетки, она прошла на кухню. По босым ногам пробежала змейка сквозняка. Странно…Она точно помнила, как отключила сигнализацию. Никаких предупреждающих огоньков на пульте не горело. Эсин поставила пакет на край стола и отправилась на поиски незапертого окна. Долго искать не пришлось. Дверь из кабинета на террасу оказалась распахнута настежь. Затылком ощутив присутствие кого-то постороннего, Эсин попятилась назад, попутно набирая номер полиции, но нажать «вызов» уже было не суждено. Отделившаяся от тьмы фигура, закрыла ей рот полотенцем раньше, чем девушка успела пискнуть. Тошнотворный запах проник в легкие. Голова закружилась. Последнее, что она слышала был глухой стук падающего смартфона…
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://d.radikal.ru/d18/1812/01/dab537a9d28a.png[/icon][sign]https://d.radikal.ru/d04/1812/48/8b0efdddbe23.png[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (20.01.2019 19:08:06)

+2

3

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Испания, деревня Лагуардия.
Усадьба семейства Сойдер.
6:22

В кабинете царил полумрак. Мужчина сидел за столом, покручивая в пальцах шариковую ручку. Документы, которыми он намеревался заняться, давно отошли на второй план  Его взгляд был устремлен на широкое окно, выходящее в сад. Зарождался рассвет, пробираясь сквозь макушки вековых гор. Он откинулся на спинку кожаного кресла, позволяя тому пронзительно заскрипеть. Скрип разорвал тишину и монотонный бой часовых стрелок. Настенные часы показывали раннее утро. Еще совсем немного. Его рот вытянулся в тонкую линию, смыкая плотнее губы. Этот день Исмаэль ждал слишком долго. Дни, месяцы, годы. Чтобы отомстить за то, что та сволочь посмела сделать с его сестрой. Рабия Сойдер. Она была старше его на пять лет. Любимая дочь, гордость отца и матери. Перспективная, с характером. Мечтала уехать учиться, быть свободной, независимой от отцовского надзора. Родителям это никогда не нравилось. Они не понимали, почему это нельзя было сделать здесь, в Испании. У отца было много уважающих его друзей и знакомых, которые могли устроить ее в лучшие университеты Барселоны, Мадрида, куда угодно, стоило ей только захотеть. Но Рабия не соглашалась. Ей хотелось изучать другую страну, культуру, путешествовать и искать приелючения. По правде говоря, она просто рвалась туда, где был ее тогдашний ухажер, намного старше ее. Чего скрывать, да он ей в отцы годился. Когда правда всплыла наружу, отец вспылил. Послал дочь на все четыре стороны. Позор для семьи. Отец был старой закалки и не принимал подобного поведения. Мать пыталась его успокоить, все говорила, что девочка ошиблась. Когда же отец опомнился, было уже слишком поздно. Любимая дочь прихватила все драгоценности матери и свалила из дома. Тогда отец отдал все свои силы, чтобы ее отыскать и вернуть обратно домой. Его люди тщетно искали несколько месяцев, пока от блудной дочери не пришла весточка. Так им удалось отыскать Рабию. Она была в Париже. Оказалось, что ни в какой университет так и не поступила. Развлекалась со своим ухажером, спуская деньги. Пока она была ему нужен. Когда деньги перестали поступать от нее - драгоценности матери заканчивались - он выбросил ее на улицу. Но Рабия не унималась. Все хотела доказать свою правоту, а вернуться в отцовский дом было стыдно после всего, что она натворила. Хотела отомстить тому ублюдку, который ее бросил. В итоге он же и убил ее. Мучил, жестоко избил и оставил умирать. А весточка, которую семейство Сойдер так ждало, пришло две недели после ее смерти. Когда отец отыскал блудную дочь, было уже слишком поздно. Она была мертва. Они похоронили ее на семейном кладбище. Гроб остался закрыт все время церемонии - ее лицо и тело были слишком изуродованы. Отец с матерью оплакивали любимую дочь, в доме царил траур, а комнату его сестры отец строго-настрого запретил трогать, превращая в некий алтарь. Отец часто туда ходил. Все домашним слышали, как он звал свою дочь и горько оплакивал ее смерть. С тех пор ничто уже не было так, как раньше.
Злые языки в окрестностях их усадьбы порой вспоминают ту ужасную историю - как страшилку для молодых и невинных дочерей. Исмаэль их пытался не слушать, но слышал все равно. Как люди шептали за его спиной, как тыкали пальцами. Даже приезжающим сюда туристам рассказывали эту историю. Подрастая, он не изменился своим обещаниям. На могиле сестры поклялся, что найдет ее убийцу и отомстит. Так он и сделал. Он нашел убийцу. Илкер Эвджен. Это имя вызывало неконтролируемую злость и желание собственноручно задушить старика. Когда семейное дело перешло в его правление, у него были развязаны руки. Связи и деньги позволяли. Он мог покарать ублюдка. Едва этого не сделал, но узнал, что у его врага есть несовершеннолетняя дочь. Он также мог похитить ее уже тогда, но что он будет делать с ребенком? Исмаэль решил подождать. Подождать, пока девочка подростет. И он ждал. Долгие годы ждал, вынашивая план мести. И наконец-то этот день настал. Первый день его мести.
План был продуман до мелочей. Он не спешил, понимая, что спешка может все испортить. Вначале он послал своих людей наблюдать за девченкой. Они изучили распорядок ее дня, куда она едет, с кем встречается, когда уходит и приходит. Каждый ее шаг ему был известен. Карлос, его подручный и лучший друг, каждый день высылал ему на электронную почту информацию и фотографии. Вчера девчонка изменила своим привычкам и решила прогуляться по живописным улочкам города. Одна. Без вечно шастающего следом телохранителя. Папенька не оставлял свою дочурку без присмотра. Это был их шанс, но Исмаэль не хотел рисковать, привлекая ненужное внимание. Похищение произошло тем же вечером в ее квартире. Несколько часов назад он получил зашифрованную информацию на электронный адрес, что они в пути. Если погода не изменится, они доберутся до усадьбы еще до полудня.
Исмаэль поднялся с кресла и подошел к распахнутому окну. Сложив руки за спиной, наблюдал, как рабочие небольшими группами шествуют к виноградникам. Зеленые кусты, выстроенные в почти идеальные колонны, устремлялись почти до самого подножья гор. Если мать-природа к ним будет благосклонна, они соберут урожай до наступления сезона дождей. Кто-то начинал собирать виноград в августе, он же предпочитал ждать до начала сентября. Испробовав сам, что ягода готова, только тогда давал добро рабочим. После сборов оно отправится на тщательную обработку, только потом в погреба, где будет дозревать в бочках, дожидаясь годы до разлива по бутылкам. Он сам лично контролировал каждый процесс. Хоть для этого были наняты люди, но Исмаэль каждый день посещал виноградники, спускался в погреба, общался с поставщиками, контролировал транспортировку и продажи. У них создавалось самое лучшее вино уже в третьем поколении. Не обходилось и без кризисов, но семейство Сойдер достойно справлялось с каждой проблемой. Когда отец отошел от дел по состоянию здоровья, Исмаэлю пришлось взять дело в свои руки. Тогда ему было всего двадцать лет, но он многое знал, потому что с самого детства строгая рука отца направляла его в нужную сторону. В подростковом возрасте он помогал рабочим собирать урожай, присутствовал при обработке винограда. Ему разрешали наполнять вино в бочки, а потом в бутылки. Свое первое созданное вино он назвал «Рабия». В честь сестры. Отец им гордился, мать лишь обняла. Исмаэль хотел видеть одобрение в их глазах, а не ту боль и печаль, которая пришла с вестью о смерти их дочери. С тех пор прошли долгие годы, но они до сих пор не оправилось от удара. Чтобы хоть как-то прийти в себя, он родителям купил дом неподалеку. Им было слишком трудно здесь жить и помнить о своем погибшем ребенке. Исмаэль их навещал. Мать занималась садом, выращивала цветы. Это была ее отдушина. Отец углубился в книги. Как-то жили. Главное, что не опускали руки.
Прозвучал приглушенный стук. Дверь в кабинет открылась. Вошел пожилой мужчина. - Сеньор, ваш завтрак, - осторожно кладя поднос с едой и утренник кофе на стол, он откашлился, привлекая внимание Исмаэля. Пока он садился за стол, слуга ждал следующих указаний. - Спасибо, Артуро,  - сколько Исмаэль себя помнил, Артуро с женой Мартой всегда работали в его семействе. Нанимал их еще отец. С тех пор они стали гораздо больше чем просто слуги. Артуро был управляющим. Марта работала поварихой. Самая вкусная еда - только из ее рук. Мужчина взял чашку черного кофе. Сделал глоток. Затем взялся за вилку, вонзая в порцию оладий. - Есть новости? - он ждал, что Артуро скажет что-то о Карлосе - это был их сын, но тот лишь покачал головой. - Пока ничего, сеньор Исмаэль. Рабочие на своих местах. Мануэль отправился на конюшни, как вы приказали, лошадей переведут и к обеду самая дальняя конюшня будет пуста, - Мануэль - это был еще один сын Артуро и Марты. Никто не смел оспаривать его приказов. Исмаэль же старался быть справедливым к своим подчиненным. - Звонил ваш отец, звал на ужин, - Артуро с отцом были хорошими друзьями. Поддерживали связь до сих пор. Иногда играли в шахматы около рынка, где собиралась местная «элита». - Передай ему, что я заеду через пару дней. Сегодня я буду занят, - покончив с едой, мужчина отставил в сторону поднос. Вставая, на ходу допил кофе. Слуга собирал посуду. Исмаэль поставил на поднятый поднос пустую чашку. - Скажи Марте, что завтрак как всегда выше всяких похвал, - он похлопал старика по плечу и пошел в сторону двери. - Позвольте спросить, сеньор, куда вы направили Карлито? - мужчина остановился и повернулся к старику. Они с женой любили Рабию как свою дочь. Ее потеря для них тоже была тяжела. - Не хочу сглазить. Он сам тебе расскажет, когда вернется, - старик одобрительно кивнул, хоть и подозревал, что дело не чистое. - Я буду на виноградниках. Сообщи, как только Карлос вернется, - с этими словами Исмаэль покинул кабинет. - Да, сеньор, - этого он уже не слышал, сбегая со второго этажа вниз по ступенькам. Вчера кто-то повредил изгородь, где паслись лошади. Исмаэль сам хотел осмотреть повреждения до того, как вернется его подручный.

Где-то на территории усадьбы.
11:48

За спиной застыли огромные клубы пыли. Мужчина пришпорил лошадь, как только получил сообщение на телефон. Они прибыли. Подоспев к границам виноградников, Исмаэль слез со скакуна и передал поводья рабочему. Тот указал в тень дерева, где топтался Карлос и раскуривал сигарету. Увидев Исмаэля, он кинул окурок на землю и придавил носком ботинка. Они подали друг другу руки, обходясь без лишних словесных приветствий. - Девчонка внутри? - он кивнул в сторону конюшни, на двери которой был повешан увесистый замок и задвинута толстая щеколда. Рядом с дверью стоял охранник. Позади здания стояло еще парочка ребят. Пусть усадьба тщательно охранялась и девушка так или иначе не сможет сбежать, но он хотел подстраховаться. - Да, как ты и приказывал. Еще без сознания. Пару раз приходила в себя, но я ее усыпил хлороформом. Скоро должна прийти в себя, - Карлос кивнул и вытянулся во весь рост, пусть и был на голову ниже Исмаэля. - Хорошо. Отличная работа, - мужчина кивнул и взял из рук парня ключи. - Зайди ко мне вечером. У меня будет к тебе дело, а пока ступай отдыхать, - и он развернулся, нацелив все свое внимание на закрытую дверь, за которой осуществится первый шаг его мести.
Ботинки шуршали в траве. Сердце учащенное билось. В руке звякнули ключи, когда он подошел к двери и вставил ключ в замок. - Оставь меня одного, - мужчина покосился на охранника, который тут же поспешил выполнить приказ. Когда вокруг не осталось ни одной живой души, он повернул ключ, отодвинул ставни и толкнул дверь. Полутемное помещение осветили лучи яркого солнца. Внутри пахло лошадьми, сеном и навозом. Свет пробирался из крохотных окон, расположенных на другой стороне конюшни. На полу около стены был брошен матрас, на котором лежало неподвижное тело девушки. Исмаэль подошел ближе и присел на корточки. Ухватив ее за волосы, он подставил лицо девчонки к свету. Симпатичная мордашка. Раньше он ее видел лишь на фотографиях. Наконец-то ему удалось увидеть ее вживую. Жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах. Тогда бы они, возможно, неплохо поладили. - Пора просыпаться, мадмуазель Эвджен, - едва ли она понимала его язык, но свое имя непременно сможет уловить. Он похлопал девушку по щекам и отпустил ее волосы, дожидаясь скорого пробуждения.

Отредактировано Benjamin Archer (10.03.2019 22:46:32)

+1

4

Холодно. Что это за шум? Двигатели самолета. Не огромного лайнера, а небольшого легкого самолета. Эсин знала отличия. Отец был помешан на авиации и ее научил некоторым тонкостям. Но почему она в самолете?
- Ella se desperto…
Что происходит? Кто эти люди? О чем они говорят?
- No se preocupe…
Какой это язык? Испанский?
Девушка попыталась открыть слипшиеся веки, но к лицу прижали тряпку, пропитанную сладковато-тошнотворной жидкостью. Такое уже происходило… Она приехала домой после собрания в консерватории… Мозг едва ухватился за тонкую ниточку, но клубок воспоминаний распутать было не суждено. Сознание распалось на пиксели. Какое-то время Эсин еще слышала монотонное жужжание мотора, а потом исчезло и оно.
- Te digo que no quiero matarla… mas tarde… en seguida
О чем они говорят? Хотя бы одно знакомое слово… Голова сейчас взорвется. В затылке будто дыру просверлили. Девушка попыталась пошевелиться и тут же пожалела о своей опрометчивости.
- Не дергайся, - сказали на ломаном английском. Специально для нее? Знали, что она владеет языком? Откуда? Происходящее не кошмар. Не одна огромная ошибка. Ее похитили и куда-то везут. На губах ощущался привкус дорожной пыли. Растрепанные волосы облепили лицо.  Она лежала на старом кожаном сидении. Глубокие задубевшие трещины впивались в щеку. Обнаженное плечо царапал не по-осеннему горячий поток воздуха. Окно в салоне было открыто. Они ехали по ухабистой дороге с множеством изгибов и поворотов. За рулем сидел любитель быстрой езды. Скорость казалась запредельной для такой плохой дороги. Эсин слышала, как мелкие камешки выстреливают из-под колес.  Наивная попытка сориентироваться вылилась в подсчете многочисленных поворотов. Бесполезно. Скудной информации хватило для осознания пугающей правды. Она давно не в Париже… и скорее всего даже не во Франции. Последнее под большим вопросом. Похитители могли быть выходцами из Латинской Америки или путали следы, специально выбирая язык общения. Запудривали девушки мозг, дабы она поверила, что находится далеко от дома. Ее могли возить кругами. Перелет тоже фикция? А если ее действительно запихнули бандеролью в багажный отсек самолета и отправили в неизвестном направлении? Сколько в мире испаноговорящих стран и народов? Десятки… сотни, если считать различные диалекты… Слишком много переменных. Первой в голову пришла Мексика. Стереотипы сыграли свою роль. Новостные ленты часто пестрят заголовками о наркокартеле Синалоа и его криминальных подвигах с убийствами и похищениями. Жуть. Только французская скрипачка тут каким боком? Маловероятно. Небольшой самолет не способен произвести трансконтинентальный перелет. Да и к чему такие сложности? Ничего нельзя знать наверняка.
Эсин потерялась во времени и пространстве. Не все так плохо. Для одурманенного и полузаторможенного человека, она прилично соображала. Паники пока не было. Сказывался шок или воздействие препаратов. Игнорируя нарастающую головную боль, девушка попыталась вспомнить наставления телохранителя. Оден с детства учил ее поведению в экстремальных ситуациях. В конце всегда приговаривал, что подобного никогда не случится, но знать полезно. Так, что там было? Похищения чаще всего случаются по дороге домой или учебу (работу). Захват происходит, когда машина останавливается у искусственно созданного препятствия. Если она видит нечто подобное, то не должна поддаваться панике и бежать. Нужно упасть между сидениями и доверится профессионализму охраны. Оден всегда ее защитит даже ценой своей жизни. Бывали времена, когда ее сопровождал целый эскорт. У отца случались трудности в бизнесе. Он не посвящал дочь в тонкости. Присутствие рядом шакофоподобных человекообразных говорило само за себя. Все плохо. Но сейчас ничего не предвещало беды. Трения с конкурентами давно в прошлом. Каждый занял свою нишу. Она уже несколько лет не вспоминала о неусыпном контроле и охране. Оден не в счет. Он почти член семьи. Отец оставил его в водителях из уважения к прежним заслугам и сединам. Так. Стоп! К чему она вспомнила о самом распространенной ситуации для похищения? Поздно метаться. Ее уже увезли из дома. Дом ключевое слово. Оден рассказывал, что похищения из жилища более сложные. Они свидетельствую о продуманности плана и серьезности намерений. Обнадеживающе, ничего не скажешь. У ее похитителей серьезные намеренья и ошибка в объекте исключена. Ее ждали. Не заманивали. Не перехватили во время прогулки, надеясь на скорый результат. Проявили терпение и умение взламывать системы сигнализации. Плюс в их распоряжении был самолет. Конкретные ребята. Вреда ей не причинили. Не били тяжелыми предметами по голове. Усыпили. Похищение с целью выкупа. Дочь Илкера Эвджена дорого стоит. С отца можно струсить несколько миллионов евро. Шакалы и стервятники падкие до чужих денег и легкую добычу. Она крупно влипла! Впереди многодневный плен. Отец не сможет вывести из оборота крупную сумму. Он выкупит Эсин. Обязательно. Главное сохранять спокойствие. Не провоцировать похитителей, но и не выказывать слабости. Запастись терпением. Быть готовой к лишениям, психологическому и физическому воздействию. Ее будут пугать. Могут ударить, для усмирения и устрашения. Покажут, что они хозяева ситуации. Сердце оборвалось. Во рту появился привкус желчи. Анализировать случившееся было легче, чем попытаться заглянуть в «хрустальный шар» будущего. Липкие щупальца поползли по позвоночнику, обвивая лианами страха все нервные окончания. Эсин задергалась, игнорируя собственный запрет на движения. Похитители выругались и притормозили авто. Один из них перелез на заднее сидении.  По салону вновь распространился знакомый притоно-муторвый запах. Тряпку опять прижимали к ее лицу несколько бесконечных минут, пока бездонная мгла не уволокла девушку в свои сети.
Каждое новое пробуждение от принудительного сна становилось тяжелее предыдущего. Тело онемело и не слушалось. Кости превратились в мягкое желе. Мышцы болтались расслабленными ниточками под кожей. Сердце наоборот бешено колотилось в груди, будто предчувствуя новую беду. Первыми вернулись звуки. Эсин слышала обрывки все той же испанской речи. Стук дверей. Лязг засовов. Земля под ней наконец-то перестала вибрировать и трястись. Все затихло. Она осталась одна. Горло болело, как от продолжительного надрывного крика. Язык казался распухшим и мешал дышать. Глаза все так же не открывались. При попытки оторвать голову от жесткой опоры зазвенело в ушах. Эсин обессилено рухнула обратно. Мозг израсходовал все ресурсы на прошлую попытку анализа. Мысли были пугающе пусты и отрешены от реальности. Ей дали какой-то наркотик? Время остановилось. Девушку никто не «тревожил». Дали возможность прийти в себя? Ждали чего-то? Кого-то?
В горле постепенно спадал отек. Вернулось обоняние. В помещении пахло сеном и навозом. Конюшня. Чудеса дедукции! Мозг потихоньку начал отходить от затяжного наркоза. В последний раз похитители переборщили с дозой усыпляющего средства. Наверное, они тоже поняли, что перестарались. Даже не пытались связать пленницу. Все равно странно. Проще справится с беспомощной жертвой, чем ждать пока она очухается и начнет брыкаться и вырываться.
Спустя вечность вновь послышались голоса. Приглушенные. Далекие… Откуда-то извне… Щелкнул засов на двери. В конюшню вошел человек. Шаги неторопливые. Спокойные даже расслабленные. Разве такой должна быть поступь похитителя, подбирающегося к жертве? Внутри похолодело. Захотелось сгруппироваться и отползти подальше, но тело игнорировало приказы разума. Незнакомец подошел ближе. Наклонился. Схватил ее за волосы. Бесцеремонно, но без особого нажима. Желтоватый свет просочился сквозь закрытые веки. Стало больно глазам. Девушка поморщилась. Рвано втянула воздух. Ее похлопали по щеке. Позвали по имени. Больше она ничего не разобрала их сказанного мужчиной. Не дожидаясь реакции незнакомец отпустил спутанные пряди, но уходить не торопился. Знал, что она пришла в себя. Выжидал. Эсин заставила себя разлепить веки, щурясь от ярких бликов и ощущения тысячи песчинок в глазах. Взгляд сфокусировался. Она увидела носки ботинок для верховой езды и краги из хорошо выделанной кожи. Дочь бизнесмена знала в этом толк.  Похититель много времени проводит в седле. Куда она попала? В прошлое столетие? Роль «попаданки» в дешевом любовном романе Эсин как-то не прельщала. Девушка приподнялась на локтях. Неуверенно пошатнулась. Незнакомец сидел рядом с ней на корточках и совсем не шевелился. Она нерешительно подняла взгляд. Ожидала наткнуться на черную шапочку с прорезями для глаз или карнавальную маску, но похититель не собирался шифроваться. Плохо! Хреново! Выживаемость заложников, знающих террористов в лицо, резко приближается к нолю. Эсин зажмурилась. Поздно. Она кожей ощутила ухмылку мужчины, но открыв глаза наткнулась на непроницаемое выражение. Похититель изучал ее с холодным любопытством, словно она диковинная зверушка в зоопарке.
- Кто вы? Что вам нужно? – Эсин избрала английский, для попытки общения. Интернациональный, шайтан его побери. Подручные этого синьора выказали некоторое знание языка. В арсенале девушки был родной французский и турецкий… еще немного арабский и немецкий. Испанский она не знала от слова вообще.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://d.radikal.ru/d18/1812/01/dab537a9d28a.png[/icon][sign]https://d.radikal.ru/d04/1812/48/8b0efdddbe23.png[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (03.02.2019 19:00:31)

+1

5

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Сквозь приоткрытые ставни пробирались лучи яркого света. Ветер завывал по углам конюшни, забираясь по щелям. Высокая трава царапала внешнюю стену деревянного здания. Это были единственные звуки в кромешной тишине. Мужчина застыл над девушкой, наблюдая за выражением ее безсознательного лица. Темные локоны падали на бледные щеки. Ухоженная кожа. Густые ресницы. Губы приоткрыты, в немом зове о помощи. Его взгляд не выражал ничего. Здесь, на территории усадьбы, девушки помощи не найти. Каждый его подчиненный был предупрежден и в случае непослушания знал, какая кара их ждет. Исмаэль не мог терпеть лжи и предательства. А правда рано или поздно всплывает наружу. Как в случае с отцом девчонки. По сути, она была непричастна к тому, что совершил ее отец. Оказалась не в том месте, не в той семье родилась. Но именно она станет орудием его мести. Папенька слишком оберегал свое чадо, чтобы оставить в беде. Его власть была во Франции, здесь властвовал Исмаэль и все происходило по его правилам. Не зря он трудился с утра до ночи, чтобы виногдардники проносили плоды, а его родители ни в чем не нуждались. Не в силах позаботиться должным образом о сестре, он возместит свой долг в лице отца и матери. И покарает убийцу. Пока не сделает этого, не найдет покоя.
Девчонка зашевелилась. Шуршания на матрасе вывел мужчину из размышлений. Он сделал глубокий вдох. В нос забился знакомый запах конюшни. Его взгляд продолжал скользить по хрупкому телу. В глазах застыло любопытство - что она будет делать дальше? Исмаэль молчал. Медленно повернул голову в бок, изучая ее действия. Эсин приподнялась на локтях. Ее шатало от тройной дозы хлороформа, поэтому Исмаэль даже не пытался ее связать. Бежать ей все равно некуда. На границе виноградников стояла охрана. Пара-тройка ребят разместились на территории усадьбы и охраняли домочадцев. Никто будуче в полном уме, не сунется на его владения.
Он ждал, когда девушка посмотрит ему в глаза. Сможет или испугается? Впрочем, какое ему было до этого дело? Она часть плана, только и всего. Он не должен к ней ничего испытывать, ни жалости, ни грусти, оттого, что делает. Она лишь ключ, чтобы открыть дверь, которая приведет прямо к порогу ее отца. Исмаэль заставил себя выключить все чувства. Осталось только одно - злость на ее отца. Всепоглощающая. Неиссякаемая. Такая сильная, что было до боли. Но мужчина продолжал ждать, пока их взгляды встретились. Напуганная. Одна. В чужой стране. Клетка закрылась. Птичка оказалась в его силках. Дороги обратно уже нет. Ей придется забыть то, что было до сегодняшнего дня. Родные. Друзья. Работа и увлечения. Все осталось в прошлом. Здесь она его пленница. Пока его месть не осуществится. А дальше... он не загадывал на будущее. Когда все закончится, он даст девчонке достаточно денег, чтобы она могла устроить свою жизнь. Забудет о ее существовании и о ее проклятом отце. Если до тех пор он останется жив. Исмаэль не боялся замарать руки кровью. Иногда ему приходилось переступать черту, чтобы доказать свой авторитет перед конкурентами и своими подчиненными. Не то, чтобы это ему нравилось. Не было выбора. Если не понимали словами, он действовал. Порой это были жесткие методы. Он марал руки кровью. Убивал? Нет, пока не доводилось. Больше предпочитал психологическое давление. Но в связи с Илкером Эвдженом нельзя было знать наверняка. Он был готов его задушить голыми руками, лишь бы месть осуществилась. Но это была бы слишком легкая смерть для такой мрази как убийца его сестры. Он давал предпочтения медленным, высасывающим все живое, пыткам. Его дочурка станет для него этой пыткой, если он узнает и собственными глазами увидит, что Исмаэль собирается с ней сделать.
Мужчина смотрел девушке в глаза и видел глаза своего врага. Сжал зубы. На скулах заиграли желавки. Ноздри раздулись. Он злился, но не на нее. Понимал, что девчонка ни в чем не виновата. Была еще ребенком, когда ее папаша губил жизни других людей. Если тщательней поискать, наверняка обнаружится, что Рабия не единственная его жертва. Ему это было не нужно. Он знал правду о своей сестре и нацеленно шел к осуществлению мести. Никто другой его не волновал. Никто и ничто кроме мести. Она была близка, уже так близка.
- Молчи, - его голос был тверд. Он знал английский и понимал, что девчонка спросила, но отвечал ей исключительно на своем родном языке. Пусть не понимает, пусть терзается в сомнениях - для чего она здесь и что с ней  будет. Боится. У нее были все основания бояться. - Здесь вопросы задаю я, Эсин, - мужчина протянул руку, ухватывая девушку за прядь волос. На его лице появился хитрый оскал. Пропускал шелковистые волосы сквозь пальцы. - Впрочем, говорить сейчас я не намерен, - его взгляд опустился к ее ногам, скрытым под тонким платьем. Он опустил ладонь на девичье бедро.  - Лучше отошлем небольшую весточку твоему папочке, - Исмаэль вытянул язык и облизал губы, в предвкушении предстоящего спектакля.

Отредактировано Benjamin Archer (10.03.2019 22:45:52)

+1

6

Она хотела проснуться. Открыть глаза и очутиться в своей постели. Сбросить остатки липкого кошмара. Подняться. Сунуть ноги в тапочки, и не умываясь, с сбежать по лестнице вниз. Залететь ураганом на кухню, чтобы поскорее поделится «пережитым» ужасом с экономкой. Увидеть посеребренную сединой макушку волос, склонившуюся над кофеваркой и вскарабкаться на высокий табурет у окна. В детстве она любила «путаться под ногами» у прислуги. Часто получала выговор от строгой мадам Пети. Потом женщина смягчалась. Угощала чем-то вкусненьким и занимала девочку готовкой, превращая банальный омлет в настоящее шоу. Время прошло. Эсин повзрослела. Экономка сетовала на занятость юной хозяйки. Вторжения в святая святых дома стали редким явлением. Сейчас девушка отдала бы все на свете, чтобы встреть еще одно утро с чашкой кофе на табурете, который больше не казался таким уж высоким. Мадам Пети успокаивала и поддерживала. Обязательно нашла бы объяснение кошмарным снам и развеяла их прах по ветру. Странно осознавать, что в экстремальной ситуации девушка, в первую очередь, вспомнила не родителей, а водителя и экономку. Эсин любила отца. Он был одинаково щедр и строг, но постоянная занятость превратила его в подобие богочеловека. Она так ценила редкие моменты вместе, что боялась чем-то расстроить или разозлить. Оставляла мелкие девичьи проблемы за порогом его кабинета. Эсин бы в голову не пришло ворваться к нему и взобраться на колени, тараторя о дурацком сновидении. Прислуга была ее семьей. Когда Эсин унаследовала дом деда, экономка перебралась туда вместе с ней. Не доверила «свою принцессу» никому другому.  Забраковала предложенный агентством персонал. Сама нашла горничную и садовника. От услуг повара оскорбленно отказалась. Ах, мадам Пети. Она вполне соответствовала своей фамилии. Миниатюрная женщина с правильными чертами лица, которые не портила частая сетка возрастных морщинок. Для своих шестидесяти лет, она была слишком неугомонной. Находилась в постоянном движении. Рядом с ней было стыдно сидеть и ничего не делать. Она заражала окружающих своим энтузиазмом и мнила себя великим оракулом и толкователем снов. На этом поприще они сошлись с теткой. На протяжении добрые тридцать лет неплохо общались и дружили. Дом, милый дом! Жаль, что происходящее с мадмуазель Эвджен не кошмарный сон. Шансы проснуться таяли с каждой минутой, проведенной в обществе странного незнакомца.
В голове вновь всплыла дурацкая памятка о том, как вести себя заложнику. Толку от нее чуть. Жертва похищения должна сохранять спокойствие и веру в спасение? Эсин пыталась не паниковать. Побочное действие препарата еще не прошло. Она оставалась заторможенной и не до конца вернула контроль над собственным телом. Скудный запас сил уходил на попытку сохранить вертикальное положение. Но как не паниковать, когда над тобой нависает незнакомый ковбой, не пытающийся скрывать лица? Если верить все той же инструкции, похитители прячутся за масками - это увеличивает шансы на выживаемость для заложника. «Не нужно истереть, кидаться на захватчиков и пытаться сорвать с них маски. Такие действия спровоцируют ответную агрессию. Угроза быть опознанным и привлеченным к уголовной ответственности может толкнуть злоумышленников на крайние меры, которые изначально не планировались». Если бы ситуация развивалась по написанному! Ее похитителю инструкции были до сиреневой звезды. Он не боялся разоблачения. Значило ли это, что «крайние меры» входят в его план? Девушку передернуло. Пытаясь сохранить самообладание и не свихнуться в ожидании ответа, она мельком изучила обстановку своей тюрьмы. Пробежалась взглядом по ничем не примечательной конюшне: поилки, кормушки, загородки для лошадей и небольшой сеновал. Внимание привлекли тонкие стены.
Добротная крыша, но между досками на стенах пробивался свет. Помещение точно летнее - в мороз животные здесь не выживут. Может здесь мягкий климат и лето круглый год? Куда я попала? Так! Стоп! Не паниковать!
В антураж конюшни дикого запада не вписывался дешевый, но новый матрас, на котором лежала пленница. На нем не потрудились срезать бирку, описывающую тип наполнителя и максимально допустимый вес. Все надписи на испанском. Вместо ценника оборванная нитка-леска. В какой валюте оплачивали сей предмет роскоши не понятно. К разгадке тайны своего местонахождения мадмуазель Эвджен не приблизилась. Вторая странность, за которую зацепился острый глаз Эсин был штатив для видеокамеры. Сложенную треногу аккуратно прислонили к дверному косяку. Аппаратуру явно принесли намеренно. В душе похолодело. Видеосъемка вписывалась в сценарий похищения. Ей должны были всунуть свежую газет и заставить наговорить отцу послание. Требование о выкупе с подтверждением того, что, на момент выхода свежей прессы, дочь находилась в полном здравии... или не полном. Оден говорил, что заложника могут поколотить в порядке превентивных мер… чтобы на фото-видео он имел жалкий вид. Дополнительное воздействие на психику родственников ускоряет уплату выкупа. Камера – первая вещь, вписывающаяся в концепцию дурацкой брошюры... Так почему от ее присутствия на заднем плане у девушки холодело внутри?
Похититель все же удостоил ее резким ответом. Продолжал говорить на языке, который Эсин не знала. О недовольстве злоумышленника, она догадывалась по интонации. Девушка набрала в легкие побольше воздуха и посмотрела в упор на ковбоя. Поздно прятать голову в песок, на подобие страуса, и претворятся, что не видела его лица и не сможет опознать. Это не сработает и не спасет. Терять нечего. Лучше уж смотреть в лицо опасности.
Не провоцировать, но и не выдавать животного страха. Не быть жертвой. Сохранять спокойствие.
Она могла мысленно выкрикивать эти постулаты сотню тысяч раз, но скрестив взгляды с похитителем, девушка отшатнулась. В глубине сузившихся зрачков ее поджидала какая-то мрачная решимость и злость. На нее? За что? Она видит мужчину впервые. Предположение о том, что все это чудовищная ошибка, разбилось о звуки собственного имени и кривоватую ухмылку. Ковбой протянул руку и перехватил прядь ее волос. Бесцеремонно вторгся в личное Эсин, словно имел на это полное право. Дернул, а потом почти осторожно пропустил длинные волосы сквозь пальцы.  Стало дурно от этого жеста. Эсин проследила за взглядом ковбоя, застывшем на ее ногах и кровь отхлынула от лица. Прежде, чем она смогла отреагировать на угрозу, огромная ладонь опустилась на ее бедро. Девушка задрожала от накатывающей волны ужаса. Жест с явным сексуальным подтекстом, но в глазах напротив не было ни вожделения, ни желания. Не смотря на небогатый опять общения с противоположным полом, она не была полной дурой. Видела, как мужчины оценивающе раздевают глазами. Мерзкие желания написаны на похотливых лицах и проскальзывают порно-диафильмом в маслянистых глазках. Кровь так же резко ударила в голову. В ушах зазвенело. Из всего произнесенного похитителем она разобрала единственное слово «отец». То, что ее похитили ради денег Илкера Эвджена даже ежику понятно, но зачем распускать руки? Тактика запугивания юной девушки?
- Я вас не понимаю, - перестав упражняться в английском, Эсин заговорила на своем родном языке. Договорится им все равно не суждено. Похититель намерено игнорировал ее слова и не желал понимания добычи. Девушка говорила только потому, что нужно было что-то делать… как отвлечь этого психа. Еще ей жизненно необходимо сбросить огромную руку с бедра.  Не смотря на духоту пальцы мужчины казались ледяными. Тонкое платье не защищало от могильного холода, источающего его смуглой кожей.  Хотелось поскорее откинуть руку, как противного таракана, но Эсин собрала волю в кулак. Осторожно сдвинула ее на матрас и отползла подальше от мужчины. Прижала коленки к груди. Накрывая их подолом платья и натягивая материю до самых щиколоток.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://d.radikal.ru/d18/1812/01/dab537a9d28a.png[/icon][sign]https://d.radikal.ru/d04/1812/48/8b0efdddbe23.png[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (17.02.2019 14:45:26)

+1

7

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Он был нехорошим человеком. Хорошие люди не ищут мести, не живут в прошлом. Они прощают и двигаются дальше. Теряя любимых людей, оплакивают, зарывают под землю и отпускают. Становится легче. Наверное. Исмаэль об этом не знал. Ему легче не становилось. Он не мог забыть. Первое время Рабия приходила к нему во снах и звала его. Исмаэль не понимал, чего она хочет. Прощения? Понимания? Отомщения? Это было все и сразу. Его сестра была требовательной, с характером, слишком упрямой, чтобы оставить все на полпути. Даже после смерти не могла найти покоя и жаждала отомщения. Эти чувства и глубокая ненависть передались и ему. Исмаэль обещал и годы спустя он сдержит обещания. Освободит сестру и себя от этой тяжелой ноши. Они смогут стать свободными. Хоть уже и не вместе.
Почему он таким стал? Так сам захотел. Смерть сестры многое изменила. Его восприятие к жизни и людям, которые его окружали. Изменились его отношения с родителями. Они были хорошими людьми, но горе сломило здоровье отца, мать за кнулпсь в себе. Они общались, вроде бы неплохо ладили, обсуждали нейтральные темы, работу, виноградники, но они никогда не заговаривали о Рабии в его присутствии. Будто ее никогда и не существовало. После переезда родителей в другой дом, он переделал комнату сестры в комнату для гостей. Не мог каждый раз проходить мимо и не чувствовать той обжигающей тоски. Она словно призрак смотрела на него через приоткрытую дверь своей комнаты, шептала его имя. Там веяло ее запахом, ее вещи до боли знакомые и родные... он не смог к ним прикоснуться. Приказал прислуге сложить их в коробки и перенести на чердак. После того, как об этом узнала мать, она устроила истерику. Отец был более спокоен. Исмаэль был на него очень похож.
Он не мог сказать, что у него было плохое детство. Нет. Нормальное. Как и у всех. В меру строгие родители, старшая сестра, подающая пример и ставшая его другом. Они могли ночами сидеть у нее в комнате, обсуждая ее новых кавалеров. Он покрывал ее от родителей, когда она тайком бегала на свидания. Ему призналась, когда впервые переспала с парнем. Впрочем, он сам заметил это, увидев на белом платье пятна крови. Отпираться было бессмысленно. Но Рабия не злилась. У них почти не было секретов. Они хорошо ладили. Конечно, у них случались и недомолвки, как у брата и сестры. Но они старались держаться вместе. Пока Исмаэль не узнал о тайной переписки, которую сестра вела с каким-то стариком. Илкер Эвджен был не первым ее тайным воздыхателей, но он первый пообещал ее золотые горы и глупая девочка сорвалась с родительского дома, отправившись в неизвестность. Так и не вернулась... Наивная дура... Обожглась, оступилась, но вины не признала и не вернулась домой. Слишком гордая была. Гордыня и свела ее в могилу.
Подобная участь ждет и эту девочку? Исмаэль смотрел в глаза своей пленницы и жалел, что именно она попала в его руки. Нет, он не будет ее убивать. Он не такой как ее отец, но перышки придется пообщипать, чтобы добиться своей цели и осуществить долгожданную месть. Поэтому, да, он был нехорошим человеком. Придется смирится с этим и жить дальше. Да все равно как, главное, чтобы правда восторжествовала. Он не впервые переступал через людей и их чувства. Иначе не удержать наследство и подчиненных в кулаке.
Пропустив темные локоны сквозь пальцы, это прикосновения оставило что-то смутное на душе. Почти знакомое. Приятное. Мужчина тряхнул головой, отгоня прочь навязчивый дурман. Пока он обдумывал свой следующий шаг, девушка сама, если не обо все, то догадалась о многом, пусть у них и был барьер в виде языка. Исмаэль проследил за ее взглядом, где стояла штатив с камерой. Пока выключенной. Пока не примененный по плану. Его губы сжались в тонкую линию. Он позволил девушке отползти подальше. Сам встал на ноги и медленной походкой подошел к камере. Схватив за штангу, перенес на середину конюшни. Объектив настроил именно на матрасе, где сидела девушка, выглядевшая как затравленный зверек. Так даже лучше. Ее папочка будет «в восторге». Девчонка дополнит драматизма своим видом. Включив красную кнопку, Исмаэль проверил исправно ли все работает и сделал шаг в кадр. Камера сфокусировалась на его спине и руках, которые тянулись к ремню брюк.
- Сейчас мы немного поиграем, Эсин, - его пальцы расстегнули ремень, резким движением вытягивая кожаную змейку из петель. Переложив ремень пополам, он щелкнул концом кожи и стал приближаться к девушке. Его шаги были осознанные и смелые. Дыхание глубокое и ровное. - Тебе ведь нравятся игры? Папочка играл с тобой в детстве? - он перешел на английский, желая, чтобы девушка его поняла. Сам не знал, почему. Не хотел выглядеть полным подонком в ее глазах. Впрочем, он им скоро и так будет. И тут ничего не изменишь. Исмаэль лишний раз себе напомнил, что девчонка это всего лишь ключ к его мести. Не стоит ее жалеть. - Уверен, эта игра тебе понравится больше всего... - он хотел, чтобы она сопротивлялась. В сопротивлении есть желание жить. Он почему-то хотел, чтобы она выжила после того, как побывает в его руках. Мужчина щелкнул ремнем по полу конюшни, усеянному сеном. После склонился к девушке, ухватывая за подол платья и рванул на себя. Материя затрещала, оголяя ее бедра и кружевные трусики. Его глаза сощурились и потемнели. Лицо приобрело непроницаемое выражение.

Отредактировано Benjamin Archer (10.03.2019 22:44:42)

+1

8

http://s7.uploads.ru/yCTD8.png
На секунду показалось, что в глазах похитителя мелькнуло сожаление. Девушка ухватилась за обманчивую эмоцию, как за последний шанс. Он не хочет причинять ей вреда! Ведь не хочет? Зачем ему лишние проблемы? Похищать дочь очень богатого человека, со связями и множеством влиятельных друзей - опасная авантюра. На такое решаются профессионалы, поставившие похищения на поток или обезбашенно-отчаявшиеся личности, которым нечего терять.
Профи облегчили бы кошелек ее отца, но для девушки стали самым благоприятным вариантом. Оден говорил, что современные пираты избегают лишней крови. У них есть своеобразная репутация, гарантирующая возвращение человека живым и здоровым. Похищают, как правило, любовниц и внебрачных детей – самые уязвимые звенья в цепочке тайной жизни богатых людей. Эсин не подходила под типаж жертв этих «пиратов». Хотя время похищения было выбрано удачно, с точки зрения злодеев, но ее исчезновение не пройдет незамеченным. Тетка поднимет волну в прессе, если уже не подняла. Профессионалы не любят шума.
Поразительно, как она много знала о похищении людей! Иной раз лучше оставаться невеждой и жить одной надеждой. Не пришлось бы отметать версию о профессиональных киднепперах. Она стала анализировать дальше, чтобы окончательно не свихнуться во время затяжной мхатовской паузы. Ковбой так же не смахивал на наркомана со стажем.  Да и обколыши скорее ударят кирпичом по голове, ради денег на дозу, а не станут планировать сложную многоходовку.
Телохранитель упоминал о наркозависимых похитителях в связи одним прецедентом. В семье у знакомых брат похитил младшую сестру. Собрал компашну из таких же дружков-наркоманов и затащили девочку в подвал загородного дома. Все из-за нехватки карманных денег на первоклассную дурь. Жесть.  В семействе Эвджен тоже водилась паршивая отца. Сын троюродного дядюшки сидел на коксе. Отец ограничил их общение, как только узнал. Впрочем, Эсин не сильно расстроилась, а вечно обдолбанный придурок и вовсе не заметил. Версию про наркоманов в топку. Что остается?
Загнанные в угол обстоятельствами? Мимо.  По логике у доведенных до отчаянья должны дрожать руки, а лицо искажено терзаниями и сомнениями. Эсин доводилось видеть отчаявшихся людей. Пять лет назад сын дальнего родственника, по материнской линии, серьезно заболел. Нужны были большие деньги на лечение. В память девушки врезалась душераздирающая картина валяющихся в ногах родителей. Они умоляли Илкера дать в займы. Женщина, заламывающая руки и обливающаяся слезами, смотрела на богатого родственника глазами полными надежды. Отец больного мальчика обещал до конца своих дней бесплатно работать на благодетеля. Эсин была уверена, что они получат жизненно необходимую помощь. Он равнодушия в глазах собственного отца, ее словно током шибануло. Она была шокирована. Илкер протянул родственникам визитку благотворительного фонда, в который делал ежегодные пожертвования. Сказал, что больше ничем помочь не может и пожелал здоровья семье. Девочка попыталась вмешаться.  Неприятие его позиции дочерью-подростком вызвало гнев. Он менторским тоном объяснил девочке, что все убогих и нуждающихся не обогреть. Уступишь одному просителю и тут же подтянутся другие. Хотят денег – пусть заработают, а не ходят клянчат подачку. В тот день пал личный Олимп мадмуазель Эвджен, а единственное божество было сдернуто на грешную землю. Просители ушли молча, не проклиная и не повторяя просьбы, но взгляды чернели от ненависти. Когда мужчина надевал плащ, Эсин заметила за поясом резную ручку кинжала. Тогда она никому не сказала об увиденном. Созналась Одену где-то через полгода… как раз во время очередной лекции о террористах и заложниках. Телохранитель отругал. В красках расписал возможные развития событий от гибели ее отца, до кинжала у горла самой Эсин и требования выдать всю наличность из сейфа. Жизнь одного ребенка в обмен на жизнь другого. Тогда все обошлось, а сейчас? Наука Одена ей не пригодилась. Девушка понятия не имела с чем столкнулась! Ее похититель вел себя спокойно. Вошел в сарай по-хозяйски. Не отвлекается на посторонние шумы с улицы, словно был уверен в том, что им не помешают и никто не войдет без приказа. Движения были четко выверены. От любого признака эмоций не осталось и следа.
Может все-таки профессионал? Какой-нибудь мексиканский картель. Лицо не прячет, потому что уже в международном розыске. Одним похищением больше - одним меньше. У себя на Родине боятся нечего. Совсем не успокаивает! У него ведь нет причины меня ненавидеть!  Мы не знакомы. Желание заработать денег, не делает его полным ублюдком. Так! Притормози! Ты пять минут в заложниках, а уже подхватила стокгольмский синдром?
Последние пять минут они провели в какой-то статичной картинке. Девушка не решалась первой пошевелится, а когда похититель встал и пошел к камере, она еще сильнее вжалась в стену. Осознание того, что не будет никакой утренней газеты и прочитанной по бумажке речи, пришло до того, как мужчина покончил с установкой аппаратуры. Объектив камеры был нацелен на девушку. Загорелся красный огонек. Запись пошла. Ковбой неторопливо вошел в кадр. Вот так как был… без маски… без предварительный инструкций для пленницы. Эсин старалась на него не смотреть. Взгляд был прикован к двери. Слишком далеко! Даже если отвлечь бугая, ей не добежать.  Лекарство еще не выветрилось. Тело, как не родное. Она свалится без посторонней помощи. Но нельзя же просто сидеть покорно и ждать! Чего? Побоев? Лучше бы так. Недавние взгляды и прикосновения похитителя говорили о намереньях куда страшнее и отвратительнее. Он расстегнул ремень. Пряжка ударилась о пуговицу, звякая металлом о металл. Перетянула внимание девушки на себя. Она хотела бы отвернуться, но не могла. Ремень сложился по полам. Зловеще щелкнул, будто палач передернул затвор пистолета перед ее расстрелом. Эсин нащупала шляпку упирающегося в бок гвоздя.  Доски одряхлели и рассыпались в труху. Длинный гвоздь с трудом, но поддался. Ломая ногти, она вытащила заостренный предмет и зажала в кулачке.
- Нет! – вырвалось раньше, чем она прикусила язык. Девушка выкрикнула самое банальное, что могла «сказать» жертва своему… насильнику. Она даже мысленно боялась дать четкое определение тому, что с ней собирались сделать... Надругаться под видеозапись…Больной ублюдок! Он с самого начала все распланировал. Потешался и издевался над ней, делая вид, что не понимает английского. Все он понимал и явно был зациклен на Илкере Эвджене. Неужели собирался отослать запись ее отцу?! Только не это! – Не подходи ко мне! – втискиваясь в стену, выкрикнула Эсин. Ее протесты остались незамеченные. Мужчина наклонился и рванул на ней платье. Подол разошелся до самого пояса. Ужас подстегнул к активному сопротивлению. Она торопливо соединила две половинки материи вместе. Прикрыла наготу. Вытащив из-за спины добытое оружие, Эсин нацелилась в сторону похитителя. Не собиралась сдаваться без боя. Борьба заведомо неравная, но может повезет проделать в нем пару ржавых дырок, и этот урод потом сдохнет от столбняка.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://d.radikal.ru/d18/1812/01/dab537a9d28a.png[/icon][sign]https://d.radikal.ru/d04/1812/48/8b0efdddbe23.png[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (21.02.2019 16:00:18)

+1

9

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Треск рваной материи напомнил о чем-то знакомом, но давно оставшемся в прошлом. Так было правильно, но не забыто. Исмаэль вспомнил о матери, о сестре... хотел бы он, чтобы подобный подонок как он схватил кого-то из них и тоже издевался? Черт возьми, но это уже произошло! Над его сестрой поглумилась та мразь, зовущий себя Илкером Эвдженом. Богатый. Властный. Которому позволено все. Он с легкостью заметет следы и никто не обвинит его в смотри невинного человека. Исмаэль лишь возвращает ему должок. Вершит правосудие. Око за око. Враг отобрал у него сестру, он отберет дочь. Девочка надолго забудет о том, как выглядит ее папочка. А если потом и захочет увидеть, то будет слишком стыдно смотреть в глаза своему старику. Почему его так волновало, что она будет чувствовать? Эта девушка ему никто. Орудие мести. Он видел ее каждый день на фотографиях, которые ему присылали, следя за ней. Он знал, куда она идет, с кем встречается, когда возвращается домой. Одна, всегда одна. Если не считать ее телохранителя. Исмаэль знал, что у нее нет постоянного парня или любовника. Хоть может этот телохранитель не только стережет ее тело, но и трахает в ее же постели. Он скоро об этом узнаю. Очень скоро...
Его глаза поедали обнаженную плоть хрупкого тела. Гладкая кожа, какой она будет на ощупь под его бедрами? Такой же нежной, как и на лице, когда он прикасался у ней пальцами? Девушка ухаживала за собой. Держала в форме. Прилежно училась. В общества всегда улыбалась. Дружелюбная. Приветливая. Умница. Трудолюбивая. Завидная кандидатура для женихов. Вокруг нее не было склочных сплетен, как вокруг ее отца. Ждала «того самого»? Или тоже носила маску на людях, как и ее отец? Кто она, эта Эсин? Исмаэлю в скором времени предстоит это выяснить.
Мужчина пытался отыскать в недрах своей памяти причины, почему ему не стоит так поступать с этой девушкой. Но кости уже были брошены. Ход оставался за ним. Пути назад уже нет. Он обернулся, смотря прямо в красную точку на камере, но будто смотрел в глаза своему врагу. Лицо побагровело. Глаза сощурились. Ноздри расширялись при каждом вдохе и выдохе. Его губы остались плотно сжатые. Ненависть пылала в самой сердцевине зрачков. Он ничего не сказал. Мысленно проклял Илкера Эвджена за то, что тот появился на свет и погубил невинную душу Рабии. Из-за него теперь пострадает еще одна невинная душа - его дочь. Также молча Исмаэль повернулся обратно к лежащей на полу девушке. Зажав крепче руке ремень, намереваясь щелкнуть им еще раз, но из уст его пленницы вырвалось душераздирающее «нет». Это заставило на мгновение его руке застыть в воздухе. Прости, девочка, иного пути для тебя нет. Она поняла. Конечно же, поняла, что он собирался с ней сделать. Насилие было губящим занятие. Вдвойне паршивей было все это записывать на камеру, но как иначе ее папочка поверит его словам? Сжав руки в кулаки, мужчина приказал взять себя в руки. Никто не говорил, что месть - это легко. Он готовился к этому долгие годы. Ждал. Кропотливо вынашивал в голове план похищения. Посвятил в свои планы лишь самых надежных людей. Чтобы теперь отступить? Из-за чего? Что ему стало жаль бедную девочку? Ни за что! Не этого хотела его сестра. Не этого хотел он сам. Правосудие восторжествует. Ублюдок будет страдать также, как страдала его семья.
Исмаэль замешкался и это позволило девушке отыскать «оружие» против него. Она вытянула из стены гвоздь, направляя его в сторону обидчика. Умница, боролась. Только это едва ли остановит его. - Иначе что? Заколешь меня этим ржавым гвоздем? - его губы расплылись в насмешливой ухмылке. Из горла вырвался короткий смешок. Одним ловким движением мужчина перехватил запястье Эсин и сжал ее руку так сильно, что ей придется расжать пальцы, хочет она того или нет. Отпуская ремень, который он держал в руке, тот громким хлопком упал на пол. Ухватив за рваные части платья, Исмаэль дернул изо всей силы. Тонкая материя разошлась до самого лифа, оставаясь болтаться ненужной тряпкой на шее девушки. Предвиделась ее реакцию и в попытках приостановить ее брыкания, мужчина ухватил девушку за горло. Пальцы сжались на тонкой шее. Сдавливали, удерживая в сильной хватке, но не душили. Она нужна была ему в сознании.
- Не заставляй меня связывать тебя, - его голос охрип. Он сжал сильнее пальцы на девичьему запястье. Как и предполагалось, она разжала руку. Гвоздь упал на осеянный сеном пол и закатился в щель между стеной и полом. Исмаэль придвинулся к ней ближе. Дернул за ноги, раздвигая их шире и устраиваясь между ними. Медленно высвободил ее горло. Перехватив обе руки, придавил к матрасу. Бедра прижались к ее обнаженным бедрам. Она могла почувствовать его восставшую плоть в штанах. Исмаэль никогда не страдал нехваткой женского внимания. У него были женщины. Были даже отношения, но ничего серьезного. Он предпочитал свободу и независимость. Не любил, когда его контролировали и устраивали истерики, если он бросал похотливые взгляды на кого-то еще. Он никому ничем не был обязан. Только удовлетворял свои физические потребности. Не влюблялся. Любовь - для дураков. У него не было времени на подобную чушь. - Не споротивляйся, мы славно проведем с тобой время, - нависая над девушкой, он удерживал одной рукой сцепленные над ее головой руки, а второй забрался под кружевные трусики. Нащупал резинку и яростно рванул на себя. Материя разошлась в его пальцах, обнажая розовую плоть половых губ. Мужчина облизал губы, переводя темный взгляд от переполненного ужасом лицо девушки на ее тело. А она была совсем не дурной. При других обстоятельствах он тоже не отказался бы ее трахнуть. Впрочем, этих других обстоятельств не было и нет и сейчас он заполучить то, чего так хочет. Его пальцы потянулись к ширинке на брюках.

Отредактировано Benjamin Archer (10.03.2019 22:43:15)

+1

10

Взяла оружие – стреляй! Хочешь ударить – бей! Не угрожай, не тряси пистолетом или булыжником перед лицом противника. Не жди, что он испугается и изменит свои намеренья. Женщина изначально в проигрыше. Она априори слабее самого дохлого мужчины. Ты маленькая и хрупкая... Не провоцируй. Если ситуация накаляется, но есть шанс сбежать – беги и не оглядывайся. Спрячься. Пережди. Забейся в нору и не высовывай, как можно дольше. Пусть устанут искать. Тогда и только тогда выходи за подмогой. Если дела совсем плохи…  никакие советы не помогут. Если решилась драться, то бейся до конца. Но тебе не придется выбирать между пассивной ролью жертвы и достойной борьбой за свою жизнь. Рядом всегда буду я. Я смогу защитить нашу маленькую принцессу.
Образ Одена замелькал в памяти кадрами старой кинохроники и тут же исчез, меняясь на ухмыляющуюся рожу похитителя. Она слишком поздно вспомнила наставления телохранителя. Не воспользовалась моментом. Не смогла нанести удар. Эсин не умела нападать и защищаться. Никогда не дралась. Даже в детве за ней не водилось подобных грешков. Одинокий порыв обучится азам самообороны был пресечен на корню. Ее воспитывали, как леди. Махать руками, кричать, устраивать истерики – это моветон. Всегда соответствовать ситуации сложнее, чем кажется. Все плевать на твое плохое настроение, простуду, зубную боль. Если отец решил показаться со своей кровиночкой в обществе, то она должна блистать. Сохранять горделивую осанку породистой кобылы, чтобы все жеребцы в помещении пускали слюни. Отцу доставляло какое-то садистское удовольствие дразнить своих дружков толстосумов, но близко к лакомому кусочку не подпускать. Он не торопился выдать единственную дочь замуж, к радости самой девушки. Больше всего она боялась, что отец разыграет ее «руку и сердце», как козырь в выгодной финансовой сделке. Так было между семьями родителей. Это не сделало их счастливыми.  Наверное, Илкер не хотел повторения истории. Горький опыт и любовь к дочери победила извечную тягу приумножать богатства. Несколько выгодных партий получили от ворот поворот. После последнего неудачного сватовства год назад, между Эсин и отцом состоялся серьезный разговор. Илкер даже налил дочери бокал вина, чего раньше за ним не водилось. Изъяснялся долго и витиевато. Родителям всегда трудно вести беседы на тему пестиков и тычинок. Смысл сводился к тому, что она из маленькой девочки превращается в красивую женщину, к чему он оказался не готов. Слишком быстро растут дети... В мире слишком много соблазнов и корыстных людей. Она единственная наследница империи. Всегда найдутся проходимцы, которые сочтут юную глупышку легкой добычей. Поэтому издревле родители сами подбирали партию своим отпрыскам. Только они не в средневековье живут. Эсин серьезная и рассудительная молодая леди. Он доверяет дочери и не станет ее ни к чему принуждать. В итоге они заключили соглашение о том, что мадмуазель не заводить романтических отношений до двадцати одного года, а строгий родитель не препятствует ее развитию, как музыканта. Казалось наивным требовать не влюбляться у восемнадцатилетней девицы, но договоренность была обоюдовыгодной. Молодая музыканта получила свободу действий и творчества. Отец больше не препятствовал ее гастролям и поездкам на конкуры. Эсин с легкостью перенесла отсутствие того, чего не успела вкусить сполна. Она пережила юношескую влюбленность. Волнительную и, как полагается, с печальным концом-расставанием. Это случилось еще до «пакта о ненападении» с отцом. Избранником был парнишка из балетных. Он отвечал семнадцатилетней Эсин взаимностью. Они даже пару раз поцеловались за кулисами. Потом его ангажировала на два сезона труппа веского балета. Он улетел, не обещая вернуться. Девушка не сочла его предателем. Выбирая между чуФствами и карьерой, она тоже предпочла бы второе. После договора с отцом, Эсин блокировала и пресекала всякое сближение с противоположным полом. Разумно рассудила, что лучше не допускать привязанностей, чем потом мучится и бороться с ними. В ней сочеталось несочетаемое. Кто-то сказал, что творческие люди обязаны быть романтиками. Мадмуазель Эвджен не видела себя без музыки, но романтической мечтательницей не считалась. Одного таланта мало. Мастерство достигалось титаническим трудом. На остальные девичьи глупости у нее будет время.
Вся жизнь была впереди… была… Что ждет ее теперь? Унижение... Позор... При всей своей светскости и показном прогрессивном мышлении, Илкер Эвджен оставался в душе архаиком. Дочь воспитывал в европейском духе, но не забывал про турецкие корни. Все слишком намешано и сложно. Одно Эсин знала наверняка – отец не поймет и не простит ее за позор семьи. Не простит… потому что она виновата… Должна была вызвать телохранителя в город, а не проявлять понимание и человечность. Будь рядом Оден ничего бы не случилось. Он шкурой чуял опасность. Проверил бы дом. Понял, что что-то не так еще до того, как девушка переступила порог гостиной. Она сама чувствовала себя соучастницей похищения, что уж говорить об отце? Эсин даже не воспользовалась шансон ранить похотливого ублюдка. Заколоть его ржавым гвоздем не вышло бы… но она могла прицепится мужчине в глаз. Пометить! Сделать его внешне таким же уродом, как он был и изнутри. Потому что нормальный человек не станет насиловать женщин и снимать это на видео. Она имела полное право ударить, но не смогла… оказалась слабачкой... Свидетелем этому стал равнодушный красный огонек камеры. Если запись попадет в руки отцу, а Эсин почему не сомневалась, что она обязательно дойдет до Илкера, он увидит, что его дочь не сражалась! Отдала свое тело незнакомцу почти без боя. Пускай она не смогла ударить другого, но гвоздь можно было вонзить себе в шею. Силенок бы хватило. Смерть предпочесть позору? Красивый жест… в духе средневековой романтики и представлении о чести и бесчестии. Она об этом даже не подумала. Почему? Слишком любила жизнь?
Поздно что-то решать. Сильная рука перехватила ее запястье. Лапа похитителя давила стальными тисками. Девушка боролась пока могла, но обескровленная конечность быстро немела. Пальцы разжимались. Она вцепилась свободной рукой в тыльную сторону ладони насильника. Царапала. Пыталась ослабить хватку. Он будто не замечал жалких потуг жертвы. Ухмылялся и открыто издевался. Двигался к задуманной цели. Одним движением полностью разорвал легкое платье. Девушка барахталась и брыкалась. Из-за этого тонкая ткань быстро сбилась за спиной. Эсин больше не могла прикрыть наготу. Тонкое кружево бюстгальтера и трусиков не защищало от похотливого взгляда. Мужчина облизнулся в предвкушении. Временами оборачивался лицом к объективу, обращаясь к неведомому зрителю. Ее похититель был безумен! Шел на гнусное преступление и фиксировал это на цифровом носителе, оставляя неопровержимую улику злодеяния.  Слова мольбы так и застряли в горле девушки. Опускаться до скулежа? Она и так унижена и беспомощна. Мольба не пробьет похитителя. Наоборот, он будто жаждал заснять на пленку, как она будет голосить и рыдать, но не получая желаемого схватил за горло, устанавливая полный контроль над выбивающейся из сил добычей. Эсин продолжала царапаться, пока пальцы совсем не потеряли чувствительность. Гвоздь упал на пол с оглушительным грохотом. Боковым зрением она видела, как в воздух поднялись сухие травинки. Покружив немного, они похоронили под собой ржавое оружие.
- Подонок и трус, - с отвращением выкрикнула девушка. Только трус нападает на слабого. Только подонок берет женщину силой. При сочетании «чудесных» качеств морального урода вход идут угрозы связать, словно это может заставить жертву притихнуть и смирится. Попытки девушки отползти закончились ничем. Безумный ковбой притянул ее обратно, подминая под себя. Эсин пыталась сжать коленки вместе, но огромные руки по-хозяйски легли на ее бедра. Раздвинув ее ноги, мужчина навалился сверху. Ощутив через ткань брюк его эрекцию Эсин накрыла волна паники. Она мотала головой из стороны в сторону, не перенимания, отрицая происходящее. К горлу подступил ком слез и желчи, но Эсин запретила себе плакать. Неторопливо и методично мужчина подчинял добычу себе. Одной рукой пригвоздил запястья девушки к матрасу. Противные горячие щупальца пальцев забрались под трусики. Последняя защита ее невинности оказалась смята в кулаке.
- Нет.. нет.. нет.. – одними губами шептала она… не для него.. для себя… Эсин проигрывала, но прекращала бороться. Спокойно-издевательский тон насильника и слова о славном времяпрепровождении ударили пощечиной. Отрезвили. Вывили из состояния панического ужаса.  Пронзив мужчину полным ненависти и призрения взглядом, она плюнула подонку в лицо, адресуя плевок вместо ответа.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://d.radikal.ru/d18/1812/01/dab537a9d28a.png[/icon][sign]https://d.radikal.ru/d04/1812/48/8b0efdddbe23.png[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (24.02.2019 15:19:42)

+1

11

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Жизнь научила его принимать удары судьбы. Хорошее и плохое. Как на американских горках. Были свои взлеты и падения. Жизнь в деревушке шла своим чередом. Спокойно, размеренно, тихо. Исмаэль этим и любил этот уединенный уголок. Здесь редко что-то происходила из ряда вон выходящее. Здесь каждый знал друг друга. Соседи дружили семьями, наведывались в гости, по выходным устраивали обеды и совместные праздники. После сбора урожая, он открывал ворота усадьбы, устраивался праздник с танцами, едой и выпивкой, который мог продолжаться до самого утра. Не приходили только самые ленивые и больные. Здесь каждый прохожий был знаком друг с другом. Чужака узнавали сразу. Когда этот маленький мирок сотрясало известие о чьем-то несчастье, языками часали до тех пор, пока не случалось что-то иное, более интересное. О несчастье семейства Сойдер говорили годами. Когда встречали его отца или мать, шептались за спиной. Когда видели Исмаэля, тоже происходило то же самое. Убийство не каждый день сотрясало их маленькую деревушку. Пусть это и произошло за много миль отсюда, но каждый житель Лагуардии считал, что это каким-то образом задело и его. Будучи еще подростком, он помнил, как соседи приходили толпами высказывать соболезнование. Не понимали, что делают только хуже. По крайней мере, ему так казалось. Зачем наступать на больную мозоль? Лучше прижечь или вырвать с корнем. Поболит и перестанет. Хотя бы боль притупится. На это понадобились долгие годы, чтобы он вновь смог вспоминать о сестре с улыбкой на устах, а не с той давящей болью в груди, которая не позволяла дышать.
Месть не пришла в одночасье. Он не проснулся однажды утром и не подумал - надо бы отомстить. Иначе жизнь не мог. Чувство вины давило. Призрак сестры, приходящий во снах, не унимался. Исмаэль не мог найти себе покоя от осознания того, что не остановил намерений сестры сбежать. Они всегда держались вместе. В тот вечер поссорились из-за какого-то пустяка. Хлопнув дверью, Исмаэль ушел к себе в комнату. Слышал за стеной шаги сестры до самой полуночи. Полагал, что она расстроилась из-за их ссоры. Она даже приходила, стучала в его дверь. Он не соизволил открыть. Повернулся на другой бок, укрылся с головой под одеяло и сделал вид, что спит. Так и уснул, не услышав, как во второй раз хлопнула дверь, не слышал, как подъехала машина, а затем опять уехала. На следующее утро он нашел записку под своей дверью. Там было всего пару строк. «Я не могла поступить иначе. Я его люблю. Надеюсь, ты меня поймешь. Рабия.» Почерк был неуклюжий. Писавший спешил. Уголки бумаги были скомканы, будто его сестра не решалась - оставить ему записку или нет. Или сомневалась в правильности своего решения? Понимала ведь, что это перечеркнет все. Отец не простит, а мать будет бессильна его уговорить. Родители тоже нашли письмо в комнате его сестры. Мать рыдала, когда читала эти строки. Отец был слишком зол, чтобы выражать какие-либо другие эмоции кроме гнева. Он все повторял о позоре для их семьи. Исмаэль не мог не думать о том, что бы было, если бы он тогда открыть Рабии дверь. Рассказала бы она о своих планах? Позволила бы уговорить себя остаться? Взяла бы с собой?
Теперь это уже не важно. Он слишком много и долго думал об этом, чтобы примириться с тем, что прошлое нельзя изменить. Но можно наказать тех, кто остался в живых. Возможно, тогда станет чуточку легче. Дышать. Жить. Перестать держать ту всепоглощающую злость внутри себя.
Исмаэль смотрел девушке в глаза и не мог не думать о своей сестре. Что она чувствовала в тот момент, когда поняла, что любимый мужчина превратился в монстра? Осознала свою ошибку, захотела домой? Вспомнила о семье? Или свято верила, что заслужила подобное обращение? Верила, что любовник одумается и отпустит? Сквозь боль будет любить больше? Какой бред! Его руки сильнее сомкнулись на хрупких запястьях девушки. На коже непременно останутся синяки. Здесь и сейчас ему было все равно. Главная цель стояла в нескольких метрах и мигала красной лампочкой, записывая видео доказательство для его врага. Он обязательно отошлет это «приветствие» для ее папочки. Это станет первым шагов для заявления войны между ними. В живых останется лишь один.
Ошметки трусиков мужчина смял в кулаке и отбросил в сторону. Мог заткнуть ими рот девчонки, но тогда она бы не голосила так сладко, работая на камеру. Ее папочка будет слышать каждый ее вопль, каждый крик. Дальше - лишь больнее. Лицо мужчины перекосилось от негодования, когда он получил плевок в лицо. Из горла вырвался громкое хрипение. Ухватившись за край рваного платья, Исмаэль вытер лицо. Она ведь понимала, что сопротивляться бесполезно? Он все равно возьмет ее. Она любит жестче? Он мог быть и таким. Размахнувшись, Исмаэль отвесил девушке звонкую пощечину. Ее голова дернулась. Щека побагровело, а в уголке губы собрались первые капли крови. Это лишь раззадорило его. Адреналин забежал по венам. Возбужденный член запульсировал сильнее, прижавшись к обнаженному бедру его пленницы. Вновь потянувшись к брюкам, он потянул за язычок молнии. Приспуская брюки и трусы, высвободил налитую кровью плоть. Пристроился удобней между девичьих ног. Придавил ее сверху, чтобы лишний раз не дернулась. Ухватив рукой член, он направил толстую головку между девичьих половых губ. Розовая плоть расступилась. Подавшись вперед, он резким толчком вогнал разгоряченную головку внутрь. Узкая и сухая плоть девушки с трудом поддавалась вторжению. Исмаэль надавил бедрами, входя глубже. В какой-то момент он столкнулся с сопротивлением ее плоти. Значит, девственница. Его лицо потемнело. Яростным толчком он преодолел барьер, прорываясь внутрь и овладевая девушкой целиком. Начал двигаться, неумолимо двигаться взад и вперед. Не позволил ей привыкнуть к толстому распирающему органу внутри себя. Кровь внутри узкого влагалища создавала нужную ему смазку. Вытекала наружу. Пачкала бедра и стекалась на матрас. С каждым разом мужчина проникал все глубже и все жестче. Враг не щадил его. Он тоже не помилует его. Пусть эта девочка и ни в чем не виновата. Она была его орудием, симпатичным оружием, в руках бесчувственной скотины.

Отредактировано Benjamin Archer (10.03.2019 22:42:09)

+1

12

Ничего в мире не происходит просто так? На все есть своя причина? Правда? Кто ей объяснить причину случившегося? За какие грехи она вынуждена бороться с насильником, отказываясь признать уже засчитанное поражение? Что это за безумие? Кармическое возмездие за еще не совершенное преступление? Так наказание не должно бежать впереди злодеяния. Это не справедливо! Не честно! Она не заслужила надругательства над телом и душой! Но это, с позволения сказать, человек обращался с ней, как с уличной девкой, которой уже уплатили за услуги. Смотрел так, словно она последняя тварь и заслуживает худущей участи. Если бы Эсин объяснили причину, она смогла бы покорно снести уготованное? Вряд ли... Но ей не дали шанса что-то изменить. Не зачитывали обвинительных заключений... Не предоставили последнего слова... сразу привели приговор в исполнение.
Все вокруг были убеждены, что мадмуазель Эвджен родилась под счастливой звездой. Некоторые, так называемые друзья и родственники, не скрывали раздражения от того, что какая-то соплячка имела все, что пожелает. Единственная наследница огромного состояния. Бог наградил красотой и талантом. Отец любил и по-своему баловал. Ей не приходилось бороться за место под солнцем. Предки заранее позаботились об островке под палящим светилом. Она была вольна в выборе профессии. Могла вовсе не учится, а прожигать жизнь, как многие молодые особы ее круга. Эсин часто ловила на себе завистливые взгляды. Со стороны представительниц прекрасного пола, они нередко перерастали в ненависть. Девушка привыкла жить с этим неизбежным злом. Старалась не читать ядовитые комментарии под статьями в интернете. Она не была любимицей таблоидов. Не ввязывалась в неприятности. Не устраивала пьяные дебоши. Не оголялась на публике и не крутила романы с футболистами. Перечень того, чего она не делала можно долго продолжать. Ее жизнь скучна и безынтересна для стороннего наблюдателя. Пусть так и остается! Ее интернет активность была минимальной. Девушка не регистрировалась на сайтах знакомств, а в соцсетях мелькала крайне редко. В списке контактов были только те люди, которых она знала в реале, но с которыми не могла увидится в связи с географическим несовпадением. Она считала интернет удобной вещью, облегчающей жизнь, но не собиралась жить в сети. Ей на обычные дела часто не хватало времени.
Положение ее семьи давало привилегии, но и налагало большую ответственность. Сплетники и завистники не задумывались об этом. В связи со смертью матери ей с малых лет пришлось стать для отца «плюс один» на светских раутах и балах. Вместо того, чтобы выкроить время на нормальные детские игры, приходилось с серьезным видом сидеть на стуле рядом с родителем на взрослом мероприятии. Выслушивать лживые комплименты и сюсюканья сквозь зубы. В такие моменты она жалела, что отец не решился на повторную женитьбу, тогда бы львиная часть представительских обязанностей перешла в новой мадам Эвджен. У отца было много любовниц. Не редко он содержал по несколько женщин разом – современная мини версия гарема. Но на людях он с ними никогда не показывался. Те, кто пытались качать права получали быструю отставку. Кто-то был с ним ради денег… кто-то искренне любил… Первые вызывали презрения, вторые жалость. По началу отец пытался оградить Эсин от лишней информации, но она быстро повзрослела. Скрываться ото всех и в собственном доме казалось полным кошмаром. Ее учеба в школе интернате развязала отцу руки. Приезжая на выходные Эсин обнаруживала следы присутствия посторонних женщин. Была раза унаследовать дом матери и вовсе съехать от отца. Они любили друг друга и не мешали друг другу жить. Встречались на обязательных к посещению мероприятиях. После которых в СМИ и появлялись заголовки: «Наследница винной империи поддержала сбор средств для фонда по борьбе со СПИДом», «Оттоманская принцесса заявила о желании поучаствовать в благотворительном концерте… организовать бесплатную образовательную программу для детей из малоимущих семей…». Она не делала ничего плохого. Не пинала лежачих. Не высмеивала калек и убогих. Не учила других жить. Все равно находились те, кто называли ее лицемеркой, а помощь и фонды показухой.
Как-то давно… по своей юности и глупости она согласилась дать интервью вполне уважаемой газете. Пыталась объяснить миру, что она не такая… и ждет трамвая. Журналисты выкрутили на изнанку каждое слово... Многие фразы вырвали из контекста... Высосали сенсацию из пальца. Ее назвали взбалмошным подростком-миллионером, который не знает реалий жизни обычных людей. Дочитывая статью до выводов, складывалось впечатление, что Эсин высокомерная, надменная и избалованная до отвращения. Неужели она и вправду была такой, какой представляли ее газетные щелкоперы? Поговорить об этом девочка могла только с тетей. Мерием была женщиной честной и прямой. Отец едко замечал, что из-за неумения проявлять гибкость ее так и не взяли замуж. Звучало двусмысленно... да и было таковым, по сути. В отношении родственницы Илкер часто опускался до скабрезностей. Это не мешало дружеским отношениям с Эсин. В определенный период, она заменила девочке мать. Благодаря влиянию тети, племянница и не стала заносчивой гордячкой, не видящей дальше своего носа. Женщина посадила ее рядом с собой. Налила чашку чая и честно призналась, что в детстве с Эсин было трудно. Илкер вложил в дочь не самые лучшие задатки. Властный и себялюбивый, он взращивал те же сомнительные достоинства в единственном чаде. Делил людей на первый и второй сорт. Мнил себя выше и лучше других. Если бы разговор этот состоялся до того случая с просителями- родственниками, Эсин бы восприняла слова тетки в штыки. Но она уже поняла и приняла недостатки отца. Слепой любовь прозрела, но осталась любовью к единственному родителю. Тетка поведала, как было трудно смягчить негативное влияние, не заставляя Эсин постоянно находится меж двух огней. Мерием боялась, что переходный возраст пустит все старания под откос, но, Хвала Всевышнему, племянницу минула чаша сея. Она выросла в прекрасную молодую леди. Немного тепличную, но не оторванную от реальности. Тетка сказала, что гордиться тем, как племянница научилась противостоять отцу. Эсин сочла это за успокоение. Она никогда не вступала в открытую конфронтацию с главой семейства… Оказалось, что этого и не нужно. Проявление характера и умении настоять на своем выражалось не в истериках и топанье ножкой. Еще она сказала, что мать и дед Эсин оказались прозорливы и дальновидны, а она до последнего сомневалась в правильности принятого решения. Тетка говорила загадками. На просьбы пояснить небрежно отмахнулась... мол не бери в голову… «пустое». Память клещам вцепилось в эту реплику, но расспрашивать девушка не решилась. Они договорились, что с интервью покончено. Выволочка от отца лишь укрепила решимость оставить для СМИ лишь заезженные протокольные комментарии. Никаких личных встреч вне культурно-массовых мероприятий. Казалось бы, проблема исчерпана, но с той поры девушку преследовало ощущение, что окружающие только и ждут, когда она оступится, чтобы тыкать пальцем и сплясать на ее костях. Теперь у злопыхателей будет весомый повод... Слабо верилось, что разъяренный моральный урод снимает сцену насилия для личного архива. Даже сквозь панику и нарастающий ужас, Эсин замечала, что он заставляет ее «играть» на камеру. Заранее выбрал место... Угадать с таким ракурсом трудно, если самому не лечь на место будущей жертвы и не прицелится объективом. Камера снимала как бы сбоку. Насильник не перекрывал обзор, но хватало немного поднять ему голову вверх, и мужчина выпадал из поля зрения следящей красной точки.  Ее обнаженное тело... и искаженное лицо почти всегда наведу.
Разум из последних сил цеплялся за тонкости и детали, чтобы не думать о неизбежном. Плевок в лицо похитителю дал секундную передышку, но не отползти не закрыться она не смогла. Мужчина легко справлялся одной левой. Вторую руку использовал в качестве живых тисков.  Его пальцы казались неестественно длинными. Захватывали оба запястья Эсин. Пригвоздили к матрасу, не позволяя лишний раз дернуться. Ублюдок берег свою смазливую морду. Будь ее руки свободны, девушка исполосовала все в кровь. Оставила бы такие глубокие шрамы, какие только смогла. Но он лишил жертву любой возможности защищаться. Мастерски, с садистским удовольствием, он распластал стройное тело под собой. Ни на секунду не дрогнул и не усомнился. Четко знал, чего хотел и, как этого добиться. Юная скрипачка была не первой жертвой? Для ее похитителя насилие над женщинами была чем-то обыденным. Так казалось ей... От подобных мыслей становилось еще страшнее.
Ответка за плевок не заставила себя долго ждать. Насильник размахнулся и влепил ей пощечину. Раскаленная ладонь болью прожгла щеку. От удара зубы оставили ранки на внутренний стороне губ. Рот стал наполняться кровь. В уголке глаз выступили слезы. Ее никто и никогда не бил. Эсин обещала себе не рыдать, но тело отреагировало на боль, игнорируя приказы растоптанной гордости. Удар выдернул из реальности, но ее мучитель жаждал получить от момента всю боль и страдания оскверненной девушки. Что-то горячее…напряженное… омерзительно подрагивающее вжалось ей в бедро. Обнаженная кожа прилипла к такой же голой плоти. Эсин затошнило от отвращения. Она тщетно пыталась свести ноги и от пихнуть навалившуюся сверху тушу. Он лишь усилил хватку на запястьях. Готов сломать их, как тонкие былинки. Она так берегла свои руки. Для скрипачки любая травма могла стать фатальной. Она не каталась на лыжах и избегала экстрима. Руки были ее гордостью... продолжением инструмента… Чувствительные пальцы скользили по струнам. Эсин воспринимала вибрацию и музыку кожей, а теперь какой незнакомый подонок оставлял синяки и готов был оторвать. О чем вообще она думает? О руках? Ее жизнь заканчивалась здесь и сейчас... так бесславно... так глупо. Насильник облизывал губы. Приподнялся и тут же навалился всем тело, вонзаясь в ее девственную плоть.
Она не здесь! Она не хотела быть здесь! Девушка внутренне сжалась, делая себе лишь хуже. Мужчина двигался неумолимо и грубо. Хотел, чтобы ей было больно. Она прочла это в сощуренном взгляде. Тело сопротивлялось из последних сил. Насильник пыхтел и сопел… подавляя последние трепыхания жертвы. А потом боли стало так много, что она вырвалась с отчаянным душераздирающим криком. Отражалась от стен и возвращалась к девушке. Боль не затихала после первого резкого вторжения, а нарастала с каждым жестоким… садистским движением насильника. Эсин будто разрывали надвое, а потом сшивали без наркоза, чтобы при повторном толчке опять распороть по живому. В какой-то момент боли стало так много, что она парализовала девушку. Хотелось зажмурится... не видеть.... спрятаться в темноте от происходящего… Нет! Она заставила себя смотреть в лицо насильнику. Наверное, так не поступают жертвы... но она смотрела! Запоминала каждую черту его лица... каждую морщину... каждую оспину. Эсин смотрела прямо в глаза ублюдку. Проклиная его взглядом за эту болью…. за этот черный день…  Моргала лишь для того, чтобы избавится от пелены слез... и продолжала смотреть. Молила судьбу лишь об одном, чтобы настал тот день, когда ее унижение и боль вернуться к мучителю бумерангом. То, чем он так наслаждается и упивается сейчас станет ночным кошмаром, а ее глаза будут наказанием. Девушка понимала, что такого никогда не случиться. Ее лицо сольется в десятками других несчастных побывавших в его руках и, возможно, в этой самой конюшне… Но ей нужно было во что-то верить, когда надежды ни на что не осталось.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://d.radikal.ru/d18/1812/01/dab537a9d28a.png[/icon][sign]https://d.radikal.ru/d04/1812/48/8b0efdddbe23.png[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (25.02.2019 18:27:17)

+1

13

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]
По большему счету он умел отключать эмоции, когда это было нужно. Ведя разговоры с бизнес-партнерами, находя надеждных поставщиков, договариваясь об общей выгоде для обоих сторон. Уволняя рабочих или разыскивая «длинные языки» среди своих. Люди были разными. Враги и якобы знакомые. Под них приходилось подстраиваться, изучать, чтобы семейное дело процветало. Сейчас Исмаэль тоже пытался запереть эмоции в клетку. Ну и что, что ему жалко эту девочку. Ну и что, если он чувствует себя последней мразью. Какая разница, если внутренний голос вопит остановиться и прекратить мучения! А с его сестрой тот ублюдок остановился? Проявлял человечность? Сожалел хотя бы на минуту? Раскаивался? Просил прощение?! Нет. На каждый ответ было приговорочное «нет». Рабия умирала, а он оставил ее в одиночестве, в мучениях. Это была долговязый и болезненная смерть. У нее не было ни воды, ни еды. Запертая дверь, на которой остались ее обломанные до крови ногти. Может она также, как эта девочка, звала на помощь, кричала, ждала спасения, но его не было. Никто не пришел, никто не вытащил из черной ямы разрастающейся бездны. В отличии от Илкера Эвджена он не собирался убивать его дочь. Это было бы слишком легко - так скоро отобрать ту, которая была дороже всего. Он будет действовать умнее. Изведет врага отчаяньем и позором, что тот не захочет больше знать собственную дочь. Традиции в семье Сойдер были важной составляющей. Исмаэль полагал, что его враг тоже не захочет обратно принять запятнанную насилием дочь. Что же, он скоро об этом узнает.
На его лице читалась сосредоточенность. Глаза пылали решительностью. Дороги назад не было. Теперь уже действительно нет. Он забрал девственность невинной девочки ради мести, не посчитавшись с ее чувствами. Какая ему разница? Она для него никто. К великому сожалению эта симпатичная мордочка была дочерью его врага. При других обстоятельствах Исмаэль бы не позволил себе поднять руку на женщину. Отец всегда учил уважать женщину, говоря, чтобы он поступал так, как хочет, чтобы поступали с его матерью и сестрой. Этот урок мужчина давно выучил на изучать. Только тогда отец не знал, что какая-то мразь поизмывается над его сестрой, поиграет, а когда наскучит, бросит в угол с переломанными руками и ногами. Потрепанная кукла стала дефектной и ненужной. От нее решили избавиться. Заменить другой. Новой, лучшей, пока не настанет ее черед занять место в углу. Исмаэль не сомневался, что его враг продолжал безнаказанно вершить злодеяние. Может сейчас очередная сестра, мать, жена или дочь умирала от руки Илкера Эвджена. Это имя было высечено на глазницах Исмаэля. Закрывая глаза или открывая их, он видел своего врага. Помнил, что нужно делать. Не мог остановиться на полпути. Не сейчас, когда ждал так долго и время было выбрано идеально.
Исмаэль методично вколачивал окаменевший член в израненную плоть девушки. Его глаза светились от злости. Ноздри раздувались. Дыхание становилось обрывистым и поверхностным. Он смотрел своей пленнице в глаза. Долго смотрел, пытаясь отыскать в них возможность однажды, если не простить, то хотя бы понять, почему он так поступил с ней. Чушь! Она не поймет! Да и зачем ему это?! Он совершал ошибки и до этого. Как-то жил с этим. Мирился. Пытался забыть. Нет, не насиловал, но и в его душе таились темные грешки, о которых никто не должен был знать. Уверенность того, что ему не понадобится прощение Эсин, придавало ему сил. Все пройдет. Настанет новый день. День, когда его сестра наконец-то будет отомщена и сможет покоиться с миром.
Его пальцы сильнее сжимались на девичьих запястьях. Каждый яростный толчок приковывал руки девушки к жесткому матрасы. Так было нужно. Чтобы ее папочка увидел, на что он способен. Чтобы хоть на миг понял, как это есть - оказаться по другую сторону. Когда не ты причиняешь боль, а боль причиняют тебе. Если он хотя бы на половину также сильно любил свою дочь, как Исмаэль и его семья любили Рабию, то больно непременно будет.
Девушка тоже неотрывно смотрела ему в глаза. Сквозь боль и душераздирающий крик. Не боялась. Храбрая. Пусть и вынуждена прогибаться под силой мужчины. Этот крик что-то надорвал в его душе. Исмаэль злился на себя за то, что что-либо чувствовал. Поэтому сжимал ее руки еще крепче. Трахал еще яростней. Был жесток, был неумолим. Был безумен в своем намерении добраться до врага и схватить за сердце, сминая слабый орган в кулак. Двигался, безумно долго двигался, разрывая девичью плоть. Кровь алыми сгустками стекала вдоль ее бедер. Напряженный член, выходя наружу, был полностью перепачкан ее кровью. Камера фиксировала каждое его движение. Каждый толчок. Каждый шлепок обнаженных бедер. Папочка будет рад, когда узнает, что для него подготовили билет в первом ряду.
Навалившись на девушку всем своим весом, он кончил в нее. Дал ее папочке пищу для размышлений, а не забеременеет ли его дочурка от насильника. Ребенок ублюдка позор для великого семейства Эвджена. Хоть ребенок в планы мужчины не входил. С первого раза, что он трахал девственницу, маловероятно. Но враг пусть думает иначе. Его тело содрогнулось в проходящих спазмах развязки. Из горла сорвалось хрипение. Исмаэль также резко отстранился. Отводя бедра назад, член выскользнул из израненного влагалища. Ухватив за край порванного платья, он обтер себя от девичьей крови. Заправил штаны. Застегнул ширинку. Поднялся на ноги, оставляя девушку лежать на матрасе. Камера сфокусировалась на ее обнаженном теле и растерзанной плотью между ног. Кадры получатся отменными. Ему нужно было ликовать, но на душе было так паршиво, что он был готов выблевать к ногам сегодняшний завтрак. Он поднял с пола ремень и продел кожаную змейку в петли брюк. - В следующий раз я воспользуюсь им по назначению, - угроза, которая вряд ли осуществится, но папочка пусть думает, что он принуждает его дочурку к совокуплению каждый день, пока она в его руках. Тик-так. Время работало на него.
Нацепив на лицо непроницаемое выражение, мужчина подошел к камере. Сквозь объектив видел силуэт девушки, хоть и пытался не смотреть в ее сторону. Нажимая на кнопку, он выключил запись. Тяжело выдохнул. Вытянул карту памяти и спрятал в кармане. Отложил штатив камеры в угол. Навряд ли она ему понадобиться во второй раз. Мистер Эвджен получит доказательства его серьезных намерений. Насилие порождает насилие. Он был готов принять ответный удар. Это был шаг ближе к спокойствию его семьи.
Покойся с миром, моя сестра, - безмолвный шепот слетел с его губ.

Отредактировано Benjamin Archer (10.03.2019 22:38:56)

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт