Manhattan

Объявление

MANHATTAN
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
Лучший игрок
MANHATTAN
Лучший игрок

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт


novia para el enemigo ‡альт

Сообщений 201 страница 220 из 343

1

https://d.radikal.ru/d10/1801/57/43baf1303315.png

Время и дата: сентябрь - август 2016 г.
Декорации: Лагуардия, Испания
Герои:
Ismael Soyder - Benjamin Archer (внешность Burak Ozchivit)
Esin Evcen - Maria Betancourt (внешность  Tuba Buyukustun)

Краткий сюжет:
Месть – блюдо, которое подается холодным? Разве оно может остыть под палящим солнцем Испании?

Рейтинг: NC-21

[AVA]https://c.radikal.ru/c21/1910/18/77a4ee37da4e.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (10.04.2020 19:54:29)

+1

201

Все, к чему он прикасался, погибало. Даже водоем стал «смертельной ямой» для девушки. Она испугалась больше, чем думал Исмаэль. Захлебнувшись водой, воскресли какие-то внутренние страхи, о которых она ему не расскажет. Он вновь для нее стал демоном с двумя головами, утягивающим на дно ручья, цепляясь стальной хваткой и не отпуская на волю. Даже вне пределах четырех стен, Эсин оставалось его пленницей. Куда бы она ни шла, куда бы она ни убегала, память и незабытые ощущения боли и насилия все равно вернут ее в клетку голой и босой... без шанса на свободу... рядом со свои палачом. И все его слова, попытки не приближаться или, наоборот, сделать шаг к примирению ни к чему не приведут. Жертва никогда не прощает своего насильника. Они остаются по разные стороны баррикад. Временное примирение не было тем решение, на которое согласится Эсин. На что она вообще могла согласиться, при учете, что это предложение исходит от него? Да ни на что! Исмаэль не мог ей ничего дать и свабоду тоже не мог обещать, пока она была ему нужна.
Он поморщился и хотел уже отступить, но слишком уж девушка тряслась на противоположном берегу ручья. Раз не хотела купаться, логичней всего было бы вылезти на сушу. Чего она там хотела найти, стоя и клацая от холода зубами? К ней не выпрыгнет золотая рыбка, которое исполнит заветное желание - избавиться от него. Причина была совсем в другом. Ее накрыла своего рода паника. Что-то пугающее было в воде или в нем. Исмаэль не мог понять, так как не видел лица девушки. Только ее опущенные плечи продолжали слишком сильно дрожать.
- Тогда вылезай. Что ты там застыла? - вода была достаточно холодная, а стоя без движения и не попадая зуб на зуб, девушка могла подхватить простуду или того хуже. Иммунитет у нее был совсем скверный. Исмаэль в этом винил себя. Ведь это он заставлял ее днями и ночами лежать голой в клетке. Из еды была какая-то похлебка и вода, дабы сломить ее нрав и упрямство. Кто же знал, что все закончится так плачевно? Впрочем, чего он хотел дождаться? Благодарностей и преданных заглядываный в глаза после того, что с ней сотворил. Полнейшая чушь! Нужно было вытащить ее из этой воды.
- Ты в порядке? - может все дело в ее упрямстве. Она готова была замерзнуть, но наружу не вылезет. Хоть внутренне чутье подсказывало, что дело совсем не в этом. Перебирая ногами, мужчина сделал пару шагов ей навстречу. Постоянно уносящий в сторону поток ручья сбивал его шаг. Вода пыталась его оттеснить обратно на берег, но он упрямо проделал пусть к Эсин. Видя, что девушка так и не двигается, Исмаэль добрался до нее по воде и прежде, чем она была готова вцепиться ему в глотку или завизжать от ужаса, он взял ее на руки и перенес через ручей на сушу. Ходу было всего пару шагов, но и те казались Эсин непреодолимы собственными силами. Он вылез вместе с девушкой из воды и поставил ее на берег рядом с поваленным деревом. Убрал в сторону ее мокрые волосы. Прижался ладонями к прохладным щекам, заглядывая в глаза. Затем огляделся в поисках их одежды.
- На, вытрись, - не найдя ничего более практичного, он накинул на ее плечи свою рубашку. Не заставлять же ее лезть мокрой в платье. Так она действительно заболеет прежде, чем доберется до дома. Донья Марта всполошился и опять устроит ему нагоняй. Эта женщина была самым настоящим исчадием ада, если она злилась или кто-то устраивал бардак на ее кухне. Насчет второго Исмаэль ничего не мог сказать, а вот насчет первого - в последнее время, он возглавлял ее список, кому нужно было намылить шею. Они часто расходились во мнениях, но, по большей части, донья Марта держала при себе свои мысли. Не лезла в дела усадьбы. Работала во благо его семьи долгие годы, чтобы знать, куда можно, а куда нельзя совать свой нос. С появлением Эсин в его доме, в нее будто бес всклился. Она защищала эту девочку как собственную дочь, которой у нее никогда не было. Внезапный проснувшийся материнский инстинкт или все намного прозаичней - она не соглашалась с такой вопиющей несправедливость по отношению к невинной девочке. Увы, причитаниями уже ничего не исправишь. Он сделал все, чтобы изуродовать тело и душу Эсин. Теперь перед ним остались лишь последствия.
Он накинул рубашку на плечи Эсин поплотнее. Ткань прилипла к ее мокрой коже. Исмаэль застегнул среднюю пуговицу, чтобы та не соскользнула на землю. Не в силах игнорировать свою природу, его взгляд пробежался по округлым формам ее бедер и вверх по груди. Мокрая рубашка прилипла к розовым соскам, почти ничего не скрывая. Он сделал порывистый вдох. Медленно отступил, наклоняясь и натягивая на себя штаны. Нужно было отвести Эсин обратно в дом и засунуть под горячий душ. Последнее, явно без его участия. Исмаэль видел, как она сжалась под его пристальным взглядом и это вряд ли было от холода. По крайней мере, не только от него. Он пугал ее даже тем, что слишком громко дышит.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

202

Темная вода продолжала затягивать в свой губительный омут. Опутывала мокрыми щупальцами. Сковывала мышцы судорогой. Болезненное покалывание ползло вверх по ногам, вонзалось в позвонки и добиралось до легких. Девушка дышала с трудом, а вот сдвинуться с места так и не смогла. Один шаг отделял от пугающей черной бездны. Каменный выступ казался единственным спасение. Сделаешь шаг – погибнешь. Резкий перепад глубины. Вода доберется до груди и ухватит за шею. Может Сойдер вовсе не виноват. Воде просто нужен был проводник, чтобы заполучит жертву в свои сети. Жестокий и кровожадный он был легкой добычей. Не мог противиться потусторонним силам. Бред… ведь бред! Надо же, как услышанные в детстве страшилки могут выстрелить в будущем! Водопад, вблизи поместья Демиров был очень красивым местом, но имел дурную славу. Рассказывали, что когда-то одни местный бей подобрал в жены сыну девушку из знатного рода. Парень возненавидел юную красавицу, потому что давно любил другую. Пойти наперекор воли отца он не мог, но и жениться не хотел. Переполненное необоснованной ненавистью, сердце породило коварный план. Он притворился, что без ума от невесты. Осыпал ее семью подарками, оказывал знаки внимания. Наивную девочку было не трудно влюбить в себя и уговорить на тайные встречи под луной. Накануне свадьбы он привел нареченную к озеру и предложил искупаться. Когда девушка вошла в воду, он утянул ее под тяжелые струи и утопил. Оставил ее тело под водопадом, он вернулся домой. Утопленницы нашли на следующее утро. Сочти случившееся несчастным случаем. «Безутешный» жених горевал недолго. Чтобы развеять печаль единственного наследника, отец разрешил ему соединить судьбу с любимой. Семнадцать лет они прожили счастливо. Убийца почти забыл о совершенном преступлении. Только к водопаду больше ни разу не приблизился. Но за совершенное зло приходится платить самым дорогим. Праздник в его доме обернулся кошмаром. Единственная дочь утонула в озере за несколько дней до собственной свадьбы. Обезумев от горя, он признался в содеянном. Бросился со скалы прямо под водопад, в несбыточной надежде, что стихия вернет дочь взамен на его черную душу. Но вода не приняла «жертвы». Переломанного и искалеченного, его выбросило на берег. В страшных муках и боли он провел свои последние месяцы. Молил об избавлении, а смерть не спешила. С его последним вздох оборвал род. Дом опустел. Был разграблен и разрушен. С тех пор на озере стали видеть призрака в белой длиной сорочке. Красавица сидела на камне под водопадом и расчесывала волосы. Она манила мужчин пением, заставляя приводить к водопаду своих возлюбленных. Если чувства были не искренни и не крепки, то девушки уже никогда не выходили на берег живыми. Местные до сих пор верили в легенды и боялись купаться в озерце «летящей воды». Туристы, наоборот, стали приезжать парочками, чтобы проверить «чувства». Конечно, никто не утонул… но вряд ли это означало, что любовь между ними искренняя и вечная.
Девушка сильнее застучала зубами, а с места так и не сдвинулась. «Вовремя» вспомненная легенда окончательно похоронила ее самообладание. Она чувствовала себя такой беспомощной и обреченной… Ее ненавидели.. Ей желали смерти... Ее никогда никто не любил и уже не полюбит… Эсин не сопротивлялась, когда мужчина   подхватил ее на руки. В каком-то смысле давно была готова к «окончательному» погружению. Остаточная тяга к жизни заставляла бессмысленно барахтаться… работать... дышать... делать вид, что что-то еще может измениться… В этот раз она тоже не станет задерживать дыхание. Только Сойдер не потянул жертву на середину водоема. Осторожно ступая, он удерживал ее над водой, будто прочел мысли и понял, чего так сильно биться пленница. Он вынес Эсин на берег. Поставил на мягкий мох. Теплые ладони обхватили ее лицо. Почему они такие теплые? Сойдер плавал в той же холодной воде, а его тело источало жар, а во взгляде читалась тревога. Ткань опустилась на мокрые плечи. Мужчина закутал ее в свою рубашку. Все так странно и… неправильно? Может Эвджен продолжала тонуть и это предсмертный бред? Определенно... Взгляд Сойдера соскользнул вниз по ее телу. Обласкал грудь и бедра. Девушка сильнее задрожала. Впервые за вечер почувствовала настоящее смущение. Сейчас, когда наготу прикрывала намокшая рубашка, она ощущала себя более обнаженной. В глазах напротив читалось неприкрытое желание. Оно не было похоже на прежнюю жажду причинить боль. Сойдер всегда насиловал ее с чувством легкой брезгливости на лице, словно оказывал ей честь или делал одолжение, когда вытирал о тело грязные ботинки. К подобному обхождению она… привыкла… и боялась… Были еще взгляды охранников… потные… липкие… примитивные…Они красноречиво демонстрировали ход похотливых мыслей. Пленница готова поклясться, что могла предугадать какую именно позу, они представляли в тот момент. О да… Сойдер отлично ее «обучил». Имел ее десятками самых отвратительных способов, но никогда не смотрел, как сейчас… как на женщину… В этом взгляде было что-то из прошлого. Она же не под защитным куполом жила. Понимала, что к чему, хотя и не имела дел с противоположным полом. Многие мужчины бросали в сторону мадмуазель Эвджен пылкие взгляды. Для них Эсин была запретным плодом, на который можно только глазеть и облизываться. Сойдер успел получить все, что только желал... не спрашивая ее согласия. Тогда почему так смотрел? Нет. Ей определенно померещилось! Ночь и разгулявшееся воображение играло с подсознанием. Водоемы, утопленницы-русалки... древние легенды и прошлые страхи. На нее слишком многое навалилось. Мужчина сделал осторожный шаг назад. Надел брюки, показывая, что не собирается ничего делать из того, что Эсин себе вообразила. Жест отступления мучителя стал последней каплей. Она сорвалась.
- Там… под водой... было темно и холодно, как в могиле, - ладонь легла на солнечное сплетение, из последних сил пытаясь удержать слова и рыдание. Не помогло. - Я думала… мне показалось… -  Эсин задыхалась.. – песок на губах…как земля… и этот вкус сырости… -  она понимала, что мужчине не интересны подробности ее воскресших кошмаров. Сойдер был не тем, кто станет утешать и сочувствовать... Однако он угодил по «удар». Никого рядом больше не было, а чаша выдержки переполнилась через край. Эсин почувствовала, что сейчас упадет. Ноги будто треснули в районе колен. Ее качнуло вперед. В неосознанном жесте она ухватилась за руку мучители и уже не смогла отпустить. Слезы душили. Страх вырывался наружу вместе с громкими всхлипываниями. Она никогда себе не позволяла рыдать в голос. Часто плакала от боли, но Сойдер приучил зверушку к тишине. Сейчас пленница шмыгала носом и искала защиты, как маленькая девочка, которую испугало выпрыгнувшее из-под кровати чудовище. Эсин понимала насколько нелепо и отталкивающе выглядит, но унять рыдания уже не могла.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (10.04.2020 12:42:35)

+1

203

Женские слезы обескураживали и выбивали почву из-под ног. В последний раз только мать так громко плакала, когда узнала о смерти родной дочери. Стенания сотрясали стены усадьбы целыми днями и ночами. Никто не знал, как успокоить горем убитую женщину. Отец пытался держаться, но каждый раз, когда проходил рядом с дверью дочери, его нервы сдавали тоже. Он чувствовал свою вину за, то что долгое время пытался держать дистанцию и не допускал мысли вернуть заблудщую дочь домой. Исмаэль тоже горевал. По-своему. После похорон стало чуточку легче. Умершие находили покой, а их родные вместе с ними. Только продолжить жить как и прежде никто уже не мог. Жизненный ритм изменился. Над домом навис черный полог траура и печали. Каждую ночь Исмаэль слышал, как плачет мать, а из кабинета доносилась громкая ругань отца. Их семья и бизнес рассыпались как карточный домик. Жить в подобном аду было невыносимо тяжело. Изо дня в день, из года в год видеть, как несломимый дух его отца рушился, его подкосила болезнь, а мать не слезала с успокоительных. Это становилось зависимостью, но никто не обращал на это внимание, пока она держала себя в руках и больше не рыдала в захлеб. Об Исмаэле в основном заботилась донья Марта. Подрастая, он уже не нуждался ни в чей заботе. Пришлось взять все в свои руки. Бизнес семьи и заботу о родителях. Больно было видеть, как они превращаются в блеклые тени. Горе и возраст никого не жалели. Один опрометчивый проступок врага погубил так много жизней. Разве у Исмаэля не было права искать справедливость, разве не было права злиться и желать мести? Никто не понимал его подобного стремления, потому что никто никогда не будет на его месте. Они не жили его жизнью, они не теряли сестру насильственной смертью, они не видели, как от родителей оставалась лишь жалкая оболочка. В нем было столько злости и ненависти, что хватит на весь мир!
Он должен был злиться и на Эсин. В ней текла кровь Эвженов. Хоть она и не знала того, что совершил ее отец, она тоже была его врагом. Исмаэль должен ненавидеть и ее тоже... Но стоя сейчас так близко, вслушиваясь в ее сбивчивые объяснения, он не мог найти причин из-за чего ее возненавидеть. Это она должна его ненавидеть. За изуродованное тело и искалеченное сердце, за отнятые мечты и жизнь, за свободу, которую не получит в ближайшие пять лет, если все пойдет по плану. Было так много причин. Но сейчас она стояла здесь. Совсем одинокая. Дрожа от страха и холода. Смотрела на него огромными глазницами, в которых было столько боли и потерь. Ее пальцы дрожали, когда она прижала руку к груди, в попытках удержать рвущиеся наружу рыдания. Девушка покачнулась. Исмаэлю показалось, что она вот-вот упадет. Он выставил вперед руку, почти ухватил за край рубашки, но Эсин была проворней. Ее холодная ладонь впечатались в его руку, сжала так сильно, что казалось, если она не будет держаться, то ее опять утянет под воду. Впервые она прикоснулась к нему. Было это в порыве отчаянья или просто случайно? Он не знал. Не стал разбираться в причинах. Как и в том, что это прикосновение было ему приятным. Чувствовал, как ее холодная ладошка согревается под жаром его кожи. Не отнимал руки. Хотел продлить это прикосновение подольше. Только горькие рыдания были так невыносимы. Она плакала из-за испуга, который принесли воспоминания. Воспоминания, которые он ей «подарил». Если еще несколько минут назад он смел думать, что у нее какая-то фобия воды или травма детства, связанная с подобным водоемом, то все сомнения улетучились, стоило Эсин начать говорить. Все дело в могиле. Проклятой могиле, куда он ее запихнул! Воспоминания об этом высколохнули память. Воскресили все те ощущения, боль и сожаление. Тогда он действительно думал, что девушка мертва. Он опоздал. Засунул ее в такую среду обитания, где она не выжила. Замерзла до смерти. Он стал убийцей, отбирая жизнь невинной девочки. Он стал убийцей уже давно, когда лишил ее невинности и убил в ней желание бороться за жизнь и свободу.
Дурак! Какой же он дурак! Если бы он не потянул девушку под воду, ничего бы не случилось. Уж лучше пусть она огрызается и кричит, чем плачет. С криками и обвинениями он справится. Со слезами... он не знал, что делать и как их остановить. Что сказать, чтобы успокоить? Нужны ли были ей именно его слова? Тот, кто причинил самую ужасающую боль, не мог сожалеть и каяться. Но он сожалел. Так сильно сожалел, не зная, что сказать и как исправить неисправимое. Исмаэль сделал шаг навстречу, оказываясь совсем рядом с Эсин. Руки сами потянулись к ней, обнимая и прижимая к своей груди. Он держал ее крепко, не позволяя упасть или вырваться, если бы у нее появилось такое желание. Хрупкое тело сотрясалось в рыданиях, дрожа как осиновый лист на ветру. Мужчина сделал порывистый вдох. Сердце так громко стучало в его груди, перебивая громкие стуки девичьего сердца.
- Тебе не придется туда возвращаться, - Исмаэль поднял руку, гладя девушку по длинным и мокрым прядям волос. Он успел забыть, какие длинные ее волосы и как приятны на ощупь. Бархатистый шелк щекотал кончики его пальец. - По крайней мере, в ближайшие шестьдесят или семьдесят лет так точно, - он пытался шутить, но не слишком удачно. Лучше ему было вообще заткнуться. - Поплачь... - его шепот раздался у самого уха Эсин. Говорят, что слезы освобождают. Становится легче. Не похоже, чтобы так происходило с ней. Ее рыдания были такими проникновенными, затрагивая и его сердце тоже. Он чувствовал ее боль и ее страхи. Чувствовал то, что не должен чувствовать. Держал ее в обьтиях и не хотел отпускать. Не потому что она все еще продолжала так горько плакать. Потому что это пробуждало нечто незнакомое в его черствой душе. Он чувствовал себя ближе к Эсин, воспринимал ее боль отчетливей и становился чуточку... человечней. Быть человеком было намного труднее, чем безжалостной тварью. Он мог чувствовать также сильно, и это... пугало до чертиков.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

204

Эсин не привыкла бурно проявлять эмоции. Отец упорно старался вырастить из нее снежную королеву – достойную продолжательницу старинного аристократического рода. Смешно, если учесть, что Илкер к этому древнему роду не имел никакого отношения. «Голубая» кровь досталась Эсин от матери. В семье хранился рукописный фолиант, в котором старательно документировалась история рода Демир. Первая запись датирована еще семнадцатым веком. Тогда ее пра-пра-пра… дед получил должность и титул при султанском дворе. Он не стеснялся своего происхождения. В книге-дневнике было честно описано, как его мальчиком украли из отчего дома и увезли на чужбину. Продали за гроши на невольничьем рынке, так как сочли болезненным и хилым. Он попал во служение башмачнику, который оказался добрым стариком и определил парнишку в школу. Он выучился не только читать и писать. Пройдя через многие трудности, годы скитаний и мытарств, он стал архитектором. Построенная им мечеть получила похвалу султана. Так он оказался при дворе. Был назначен на должность с хорошим жалованием и роскошным дом в подарок. Женился на девушке, семья которой была в родстве с падишахом. В общем пошло-поехало. Вековая лента переплетение судеб... встречи, потери... расставания.… Эсин гордилась прошлым своего рода. Тем трагичнее было осознавать, что она оказалась не достойной фамилии. Много веков назад Демиры начинали, как рабы… а она замкнула круг... и новой главы, скорее всего, уже не будет. У Илкера книги никакой не было и в помине. Хотя во всех интервью, он рассказывал о семейной ценности Демиров, как о своей собственной заслуге. Он называл себя хранителем древней рукописи. «Грозился» передать ее музею. Долгое время она верила в эту версию, пока тетка не отомстила ненавистному родственничку и не просветила племянницу. Прадед Эвджен действительно был в свите последнего турецкого султана. Только в роли простым придворным музыкантом. Был верным слугой, а Демиры много веков оставались преданными соратниками. Изгнание всех уравняло. Тетка спрашивала, ощущает ли Эсин разницу в понятиях? Она ощущала, но отцу ничего не сказала. Хочется ему считать себя аристократом… что в этом дурного? Многие вообще покупают титулы и щеголяют ими, не имеют никакого морального права. Может и не стоило потакать Илкеру. Нужно было поставить отца на место... Намекнуть, что в курсе реального положения дел, чтобы умерить его амбиции… Она не посмела. Несмотря ни на что любила отца. Всю жизнь разрывалась между ним и теткой, стараясь проскользнуть между молотом и наковальней. Получая взамен крохи показной любви.  Зато жизненной науки было в избытке. Последняя попытка пореветь и найти утешение на плече родного человека была очень давно. Ее обидели мальчишки. Помнится набили огромную шишку и толкнули в лужу. Мадмуазель Эвджен прибежала к отцу за защитой, а нарвалась на «непомерно занятого» хозяина жизни. Вместо отцовских объятий было раздражение и публичная выволочка при прислуге. Она смутно помнила предысторию детской обиды, но мораль усвоила навсегда – твои слабости никому не интересны. Если проявляешь их перед другими, не важно перед кем, будь готова стать мишенью для конкурентов, врагов и прессы.  Потом, конечно, были слезы и разочарования. Не все и не всегда получалось с первого раза. Она могла порыдать у себя в комнате, заперев дверь на ключ. Находились добровольные утешители, подставляющие свои «жилетки». Хотелось человеческого участия и тепла… но стоило мадам Пети ее обнять, как поперек горла становился ком. Эсин не могла не выговорится не прореветься, как следует.
С варварским вторжение Сойдера, ее жизнь превратилась в ад из боли и слез. Однако девушка представить не могла, что наступит день, когда мучитель обнимет и скажет слова утешения. Уткнувшись ему в плечо, Эсин дала волю эмоциям. Понимала, как это стыдно и неправильно. Хватаясь за руку мужчины ожидала, что он отшатнется. Отшвырнет в сторону и громко расхохочется. Нависая над ней в клетке, Сойдер часто поливал ядовитыми издевками и смехом… Но сейчас он повел себя совершенно иначе. Поступил вопреки всему, что Эсин о нем знала. Крепко прижал к своей груди. Никогда, и никто ее так не обнимал. Горячие руки окутывали оберегающим теплом. Бездна за спиной больше не казалась настолько всесильной и пугающей. Страх уходил со слезами. Боль уходила…
- Ну, есслиии сеньор Сойдер так счииитает… то, то так тому и быть, - мужчина отмерил ей еще добрые семьдесят дет жизни и Эсин не смогла промолчать. Хотелось ответить на его шутку шуткой. Она захлебывала и глотала слова. Не была уверенна, что ее вообще поняли... но на что-то, большее пока была не способна. Продолжала шмыгать носом. Прижималась к мучителю, у которого внезапно нашла защиту и поддержку. Сойдер гладил ее по голове.  Не упрекал, а нашептывал разрешающе-невероятно «поплачь». Она плакала, пока в легких совсем не закончился воздух. Соленые потоки постепенно иссякали. Глаза жгло. Виски сдавило тисками, но пленница давно не испытывала такого облегчения. – Я испортила вашу рубашку, - спохватившись, прошептала Эсин… - и прогулку… - теперь, когда шок прошел, она понимала, что Сойдер действительно не собирался тянуть ее на дно. Эвджен продолжала прижиматься к обнаженному торсу. Колотящий озноб сменила волна жара. Щеки вспыхнули. Между ними скопилось слишком много пошлости, насилия и грязи. Но ни в одной из «супружеских» ночей не проскальзывало и искры интимности. В моменте вынужденного утешения Эсин померещилось то, чего быть не могло.  Ночь продолжала играть с подсознанием. Сменила жанр, но желание морочить голову. Нужно было отстраниться, а девушка не могла. Продолжила стоять, кутаясь в тепло его рук.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

+1

205

Исчез шум ручья и гуляющий на макушках деревьев ветер. Он слышал только прерывистое дыхание девушки и ее горькие рыдания. В них было столько боли и отчаянья, что Исмаэлю захотелось забрать эту боль себе. Невыносимо знать, что за столь юный возраст ей довелось пережить. По его вине. В этом не было ни чей другой вины. Даже нельзя было обвинить проклятого Эвджена, потому что он не имел отношение к похищению. Да, он отрекся от своей дочери, но это было меньшее из зол. Было даже лучше, что Эсин будет держаться подальше от отца и его жестоких методов, как «любить» дочь. Это не оправдывало самого Исмаэля. Не делало лучше в глазах девушки. Он сделал всю основную работу, смешивая личность Эсин с грязью. Навряд ли она найдет в себе хоть когда-нибудь силы, чтобы простить его. Насилие не прощают. Насильника не прощают. Больше чем прощение он хотел, чтобы у нее получилось забыть. Забыть и жить дальше. Без боли, без оглядываний назад, без шараханья от других мужчин. Чтобы она смогла полюбить достойного мужчину и обзавестись семьей. Чтобы этот человек стоял горой за Эсин и не давал в обиду. Чтобы она чувствовала себя как за каменной стеной. Любила и жила. Была свободна... и позабыла, кто такой Исмаэль Сойдер.
Такой сценарий он припас для девушки в своих идеальных мечтах. Увы, ничего не происходит по щелчку пальцев. Они там, где есть сейчас. Впрочем, это не самое худшее, что могло произойти. Наверное, это тот редкий случай, когда они не кричат друг на друга или девушка не шарахается от него в темном углу, а, напротив, тянется и обнимает в ответ, боясь, что он отпустит и позволит ей упасть. Он не позволял. Не хотел отпускать. Прижимал к своей груди, так отчетливо слыша, как громко стучит ее взволнованное сердце. Каждый удар отбивался на его груди, впитывая в себя что-то давно забытое, но знакомое чувство необходимости. Быть кому-то нужным, даже если это всего лишь плечо, где выплакаться, для него было в новинку. Всем остальным от него нужны были лишь деньги и крыша над головой. Они искали материальных благ. Эсин искала утешение у того, кто и причинил ей всю эту боль. Как бы парадоксально это не звучало. Исмаэль не хотел, чтобы она отстранялась. Они могли бы остаться здесь, скрыты от чужих глаз, и быть просто мужчиной и женщиной, без навещанных ярлыков и каких-либо правил. Здесь ему не нужно было бы ее ненавидеть и вспоминать, что, так или иначе, она по-прежнему остается дочерью его врага. Дочерью убйицы его сестры. Помогая ей, он предает свою сестру и данное ей обещание. Помогая ей... он ведь не делает ничего плохого? Просто держит девушку в своих объятиях. Разве в этом есть что-то дурное? Быть человеком, уметь сострадать и пытаться утешить. Это гораздо сложнее, чем быть чудовищем. Чудовище чувствует лишь ярость и желание причинять боль. Человека одолевают смятения и иная боль, запретные желания и шквал незнакомых эмоций, которые бьются в глубине груди, разыскивая выход наружу.
Все было так запутанно между ними. С одной стороны, Исмаэль не мог себе позволить тянуться к девушке, с другой, ему так этого хотелось, что от боли сводило зубы. Так давно ему не хватало человеческого тепла. Сбитого дыхания на своем плече. Трепещущих ресниц на коже, когда девушка открывала и закрывала глаза, пытаясь унять слезы. Поток, казалось, был неиссякаем. Она все плакала и плакала. Так пронзительно и горько. Исмаэль гладил ее по голове. Что-то неразборчивое шептал ей на ухо, раскачивая из стороны в сторону как маленького ребенка. Но она давно уже не была ребенком. Об этом так красноречиво говорил его взгляд, которым мужчина на нее смотрел и на приковывающее взгляд изгибы ее стройного тела. Впервые он смотрел на нее не как на жертву, а как на женщину, которой хотел обладать. Эти мысли пугали похлеще того, что творилось в его почерневшем от мести сердце. Он не мог ее желать. Не мог ее хотеть. Эти желания были запретны и недопустимы. Только он ничего не смог с собой поделать. Мысли проникали в голову, не давая покоя и не позволяя оттолкнуть Эсин. Если он проявит слабость... в этот единственный раз... что с того? Разве плохо чего-то делать? Разве плохо хотеть жить, а не оглядываться лишь на прошлое? Разве плохо...
Исмаэля закрыл глаза, сильнее прижимая к себе хрупкое тело девушки. Сделал глубокий вдох, пытаясь собрать мысли в кучу, но вдознул лишь запах ее волос. Они пахли шампунем и речной водой. Ее тело уже не так сильно сотрясалось от дрожи. Вместе со слезами уходило напряжение. Ее плечи расслабились. Мокрая щека прижалась к его груди, а руки не цеплялись, а обнимали в ответ. Рыдание постепенно утихали. Только шмыганье носом доказывало то, что потоки слез еще не иссякли. Они постояли, прижавшись друг к другу, еще и еще чуть-чуть. Секунды растягивались в минуты, но никто из них не решался первым разомкнуть объятия. Совсем не хотелось этого делать. Отпускать и возвращаться домой тоже не хотелось. Из горла мужчины сорвался тихий смешок. Он оценил шутку девушки. Но про себя подумал, что не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Проделки его отца выйдут самому Эвджену боком. Он не даст Эсин в обиду. Он сам втянул ее во все это дерьмо, сам и вытащит наружу. Было ли это своего рода обещание? Да, было. Но ей лучше об этом не знать.
- Тебе она идет куда лучше, чем мне, - он шептал девушке на ухо, кутаясь в обволакивающем аромате ее кожи. До сих пор не открывал глаза, пытаясь отдалиться от настоящего и забыть, какая пропасть стоит между ними. - Ничего ты не испортила... мы ведь до сих пор гуляем... Лучше я еще разок попытаюсь тебя утопить, чем буду просиживать штаны с теми напыщенными идиотами, - Исмаэль чуть приподнял уголки губ. Руки поползли по спине Эсин, облаченной в его рубашку. Тонкая ткань не скрывала жара ее кожи. Пальцы очертили изгибы талии и плечь. Поднимая голову и заглядывая в заплаканные глаза девыщки, он обхватил ладонями ее щеки. К ним вернулся былой румянец и тепло. Кожа больше не выглядела мертвецки бледной и Эсин тоже не выглядела так, что готова в любой момент свалиться в обморок. Этот румянец ей даже очень шел. Исмаэль залюбовался ею, вытирая большими пальцами невысохшие слезы на щеках девушки. Гладил бархатистую кожу кончиками пальцев, неосознанно добираясь до губ. Очертив контур припухлых уст, он замер. Замерло даже его дыхание и взволнованно бьющееся сердце. Прежде чем он осознал, что собирается делать, его голова наклонилась и губы прижались к губам Эсин.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

206

Потеряв все, начинаешь видеть то, что не замечают другие. Люди занимаются своими делами, строят планы, влюбляются, женятся… рожают детей. Живут и не знают, какая опасность подстерегает за следующим поворотом. Боль ходит по свету. Размножается, как вирус. Ищет тех, к кому можно прицепиться и отравить существование. Злодейка принимает различные формы. Может ранить расставанием, уколоть разочарованием и травмировать физически. К кому-то боль наведывается на часок.  Сильная воля отторгает ее, вырабатывая иммунитет. Все люди разные. Одних не сломила смерть близких, а других вгоняет в депрессию маленькая неудача на работе, из которой раздувается трагедия вселенского масштаба – плодородная почва для душевной муки. Эсин никогда не считала себя мягкотелой. Она училась противостоять трудностям, но оказалась не готова к камнепаду издевательств и унижений. Он обрушился га голову, не щадя и не давая передышки. Какое-то время она пыталась выстоять на ногах и защититься. Силы оказались не равны. Эвджен раздавлена и разбита. Боль навечно поселилась сердце. Против такого, что с девушкой сотворили, нет вакцин и противоядий. Приходится мириться с постоянным давящим чувством в груди. Привыкнуть к тесно-мучительному соседству не просто, но выбора нет. Боль диктует правила совместного проживания. Она – домоседка. Не ходит на прогулки и не уезжает в отпуска. Боль, как паразит от которого нет средства. Лежа на полу в клетке, Эсин пыталась вымыть ее слезами. Поворачивалась к глазку камеры спиной. Немо рыдала в одиночестве. Надеялась на временное облегчение, а оно не наступало. Тем страннее было ощущать его сейчас, когда мучитель рядом. Сойдер продолжал крепко обнимать и гладить девушку по голове. Нашептывал слова успокоения. Эсин не понимала смысла в половине неразборчивого бормотания, будто мужчина произносил заклятье на древнем языке. Чтобы он не сделал, но подействовало! Соленые потоки постепенно иссякали, а вместе с ними отступала боль. Страхи и обиды оттеснились к горизонту. Густые заросли деревьев и кустарников стали защитным барьером, отделившим девушку от самых страшных воспоминаний. Пленница была измотана и опустошена, но в этом мгновении хотелось задержаться навечно. Она боялась пошевелиться и разрушить иллюзию. Продолжала прижиматься к Сойдеру. Его тело было тверже камня. Оно пылало, словно вобрало в себя жар ночных костров. В голове промелькнула дурацкая мысль, что именно хозяин усадьбы рассыпает искры по округе, поджигая хворост. Если он не будет «делиться» огнем, то превратится в сверхновую и поглотит все вокруг. Эсин стояла слишком близко, но сейчас было все равно. Она опьянела от ощущения легкости. Дышала и не могла надышаться. Заполняла легкие запах родниковой воды и терпким ароматом кожи. Эти ощущения были куда опаснее мощного взрыва. Эсин не хотела впитывать в себя запах его волос. Не хотела слышать стук взбесившегося мужского сердца…Не хотела запоминать эти объятья. Все, что сейчас делала Эсин было преступлением! Она недолжна чувствовать себя в безопасности рядом с тем, что насиловал и издевался… а несколько минут назад вообще пытался утопить. Если прежние грехи не оспоримы, то в последнем пленница успела его оправдать. Наверное, стоит похвалить себя за объективность к мучителю. Никто не осудит, припиши она Сойдеру все мыслимые и не мыслимые зверства. Он вообще не засуживал оправлений, но сегодня Сойдер не желал ей зла. Дурацкая шутка вышла из-под контроля. Эсин среагировала слишком остро... Но теперь все позади. Она в этом так уверенна?
- Да-да… расскажите, и я заплачу, - беззлобно фыркнула пленница, продолжая шмыгать носом. Что это была? Зачем Сойдеру говорить ей комплименты и откровенно… приукрашивать? Это часть успокоения? Эсин прекрасно понимала насколько жалко и нелепо сейчас выглядит. Глаза покраснели и припухли. Рубашка намокла и прилипла к телу. Волосы превратились в длинные сосульки. На кончиках повисли капли воды. Она похожа на облезшую курицу. Дьявол его побери… впервые, находясь рядом с Сойдером, ей вдруг стало не наплевать на собственную внешность. Что с ней происходит? Это побочный эффект кислородного голодания? В речной воде растворен какой-то токсин, вызывающий временное помутнение? – Спасибо, но я, пожалуй, откажусь... Одного раза вполне достаточно, - нервно хихикнула девушка. – На суше гораздо лучше, - чувствовать мягкий мог под ногами было бесценно, но реплика все равно прозвучала двусмысленно. Никто не торопился разомкнуть объятья. Пальцы путались в мокрой ткани. Ползли по ее спине. Погладили шею и затылок. Мужские руки напоминали два огромных магнита. Кровь перестала подчиняться законам природы. Свернулась в сотню крохотных шариков, которые притягивались к ладоням Сойдера, через истончившуюся кожу. Эсин вновь задрожала, но отнюдь не от холода. Ей стало слишком жарко. Оказавшись в плену его рук, щеки запылали румянцем. Девушка не знала, как описать свои ощущения. Никогда прежде не испытывала ничего подобного. Оказалось, что кожа может прикипать к коже, а пальцы оставляют следы без синяков и боли. Она чувствовала, каждую неровную линию на своих щеках. Шершавые подушечки пальцев очертили контур ее губ. Горячее дыхание смахнуло слезинки с дрожащих ресниц. Реальность замедлилась до невозможного, а события все равно развивались слишком внезапно. Мужчина наклонился и поцеловал ее! Эсин вскрикнула от неожиданности, но не оттолкнула. Почему? Ведь отстраниться была единственно верной и допустимой реакцией. Сойдер был чудовищем! Он отобрал все! Не заслуживал заполучить еще и первый настоящий поцелуй. Смешно и грустно. Эсин скоро исполнится двадцать один, а она ни разу полноценно не целовалась, если не считать неловкий момент за кулисами. Парень из балетной труппы прижал ее к стене. Губы до боли втиснулись в ее уста, а ладошки сжали ягодицы. Парень очевидно был опытнее. Все могло зайти чуточку дальше внятного и смазанного эпизода, а продлилось несколько секунд. Эсин даже отреагировать не успела. Их застукали раньше. Преподаватель откашлялся и попросил заниматься подобными вещами в другом месте. Тот парень нравился Эвджен. Она восхищалась его талантом, пластикой… красотой… но вовремя «поцелуя» не почувствовала ничего кроме смущения и раздражения. В свои юные годы она еще не знала, что нежность и поцелуи второстепенны. Мужчины прекрасно обходятся без них. В женщине «ценят» только способность подчиняться и вовремя раздвигать ноги. Сойдер вдалбливал «необходимые» знания кулаками, а теперь так крепко обнимал и целовал… неторопливо… осторожно… Вначале накрыл верхнюю губу. Провел по ее контуру языком, пробуя на вкус. Потом повторил тоже самое с нижней. Повторил ритуал вновь и вновь, словно не мог насытиться. Голова закружилась. Настойчивый язык вторгся между губ. Щелкнул по ровной линии зубов, требуя и умоляя впустить. Эсин преступно легко подалась натиску. Приоткрыла рот и перестала дышать.  Она успела достаточно плотно познакомиться с изнанкой «супружеской» жизни… но не знала, что делать во время поцелуя. Куда девать руки. Как держать голову? Нужно ли закрывать глаза или можно подсматривать? Глупо! Кто в это поверит? Ей некогда, да и не с кем было практиковаться. Успокаивало только одно - Сойдер вряд ли заметит смятение и замешательство пленницы. Он никогда не узнает, что смог украсть у нее первый настоящий поцелуй.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (13.04.2020 13:04:55)

+1

207

Время застыло на ее губах. На эти долгие мгновения он забыл, кто такой и кто такая она. Осмеливаясь представить, что они встретились именно здесь и сейчас и что за спиной не было бесконечного насилия и смертей, ненависти и желания мести. Он целовал ее так, как целовал бы любимую женщину. Если бы она была. Если бы он позволил своему черствому сердцу полюбить кого-то и впустить глубоко в душу. Полюбить... Что это значило? Исмаэль давно забыл значение этого слова. Душа покрылась толстой коркой ненависти и с каждым годом становилась все прочнее и прочнее. Любовь, давно забытая, осталась в прошлом, где он хотел стать совсем другим человеком, где его семья все еще жила бы под одной крышей, где сестра была бы жива, где о существовании Эсин он мог и не подозревать. Наверное, это единственное, о чем сожалел бы Исмаэль. Она была нужна ему здесь и сейчас, она будет нужна ему завтра. Он еще не до конца разобрался в истинных причинах - почему. Ради мести ли это или что-то иное кроется под этим «нужна»? Ради мести или он сейчас ее целует? Это ни коем образом не приблизит его к Эвджену. В этом поцелуем не было скрытых смыслов. Только необдуманное проснувшееся желание - хочу.
Исмаэль так давно не чувствовал себя живым, а рядом с Эсин живительный эликсир начинал пульсировать в жилах. Он мог прикасаться, чувствовать тепло ее бархатистой кожи, согревающейся под его большими ладонями. Она казалась такой маленькой и хрупкой. Ее лицо идеально умещалось к его руках, а губы будто были созданы для того, чтобы ее целовать. Припухлые уста дрожали, когда он впервые их коснулся. Вскрик сорвался с губ Эсин, когда он прижался к ним в поцелуе, но на удивление мужчины она не оттолкнула и не отстранилась. Позволяла себя целовать. Позволяла познавать ее вкус. Позволяла прикасаться и чувствовать искорки жизни на обжигающей коже. Надорванное дыхание вырвалось изо рта Исмаэля, когда он почувствовал ее вкус. Губы обожгло нарастающим жаром. Из легких выбился воздух, когда он осторожно высунул язык и коснулся им губ Эсин. Они были сладкими на вкус с примесью речной воды, но Исмаэль мог поклясться, что никогда не чувствовал ничего подобного. Этот вкус впитался в кожу, слился с его дыханием. Он глубоко вдохнул его в легкие, чувствуя то пьянящее ощущение, которое проникало в него. Толкнувшись языком, мужчина сперва осторожно, затем более настойчиво проник в рот девушки. Провел по небу кончиком языка. Отступил. Позволил ей и себе сделать необходимый вдох. Затем толкнулся в рот еще раз, сталкиваясь с жаром ее языка. Покружил, посасывая и втягивая язык Эсин себе в рот. Губы сомкнулись на обжигающей плоти. Он целовал ее с жаром и рвением мальчишки, который впервые вкушает девичьи губы. Так неистого и страстно. Так неправильно и запретно, но так необходимо.
- Гораздо лучше... - эхом отозвался мужчина, так и не размыкая их губ. Он шептал что-то неразборчивое. Из глубин горла срывались стоны. Ладони сильнее вжались в девичьи щеки, а после скользнули ниже. По плечам и спине, обвивая стройную талию и прижимая еще мокрое от воды тело к своей груди. Хотелось почувствовать ее ближе. Еще ближе. Он не понимал, что делал. Его действия не подчинялись разуму. Голова кружилась. Дыхания не хватало, но Исмаэль не отпускал девушку. Ладони скользнули по ее обнаженным бедрам, собирая на кончиках пальцев следы оставшейся воды. Он обнимал Эсин еще крепче. Боялся отпустить. Боялся, что вернется реальность и воспоминания о том, о чем вспоминать было нельзя. По крайней мере, нельзя и не хотелось сейчас, пока он целовал ее. Здесь вдали ото всех они могли притвориться незнакомцами, которых не объединяет кровавое прошлое. Здесь они были просто они. Без всяких правил и навешанных ярлыков. Хотелось продлить это мгновение как можно дольше, но даже замеревшее время продолжило свой привычный бег, невзирая на все уловки мужчины остановить его.
Исмаэль чуть остаранился. Теперь губы прижались к щеке Эсин. Он порывисто и часто дышал, пытаясь собраться с мыслями. Опалял жаром дыхания девичью щеку. Не хотел выпускать девушку из своих объятий. Пальцы по-прежнему прижимались к ее обнаженной коже. Ползли по комканному краю рубашки. Это давно забытое чувство близости что-то воскресило в душе мужчины. - Нам пора возвращаться... - с сожалением он прошептал. Возвращаться не только в  дом, но и в реальный мир. Его руки еще задержались на изгибах девичьего тела. Пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждое ощущение, каждую округлость ее форм. То, что помнить не стоило. То, что было под запретом. Он провел руками по длинной волне спадающих волосам, путаясь в них пальцами. Вдыхая дурманящий запах ее кожи. Смотрел почти не отрываясь в глаза Эсин. Тонул в глубине этого взгляда, напоминая себе, что это ничего не значит... это не должно ничего значить. А не значило ли уже? Она под запретом, как и ее тело, ее губы, этот взгляд. Он высунул язык, облизывая губы, еще хранящие вкус поцелуя. - Я помогу тебе одеться, - в этом случае как бы нужно было наоборот, что-то надеть, а он потянулся к пуговице на рубашке, которая была застегнута чуть выше обнаженной груди, и расстегнул. Полы рубашки разошлись, обнажая перед ним округлые груди и розовые соски. Исмаэль порывисто втянул в себя воздух, берясь за края рубашки и спуская тонкую ткань с плечь Эсин. Она осталась полностью обнаженной перед ним. В глазах мужчины запылало желание. Жаром затопило груди. Из легких разом выкачали весь воздух. Господи, дай ему больше выдержки!
[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

208

Поцелуй не прекращался. Мужчина крепко держал ее в своих руках, но не причинял боли. Сойдер не торопился. Казалось он наслаждается поцелуем, как чем-то лакомым и притягательно сладким. Он пробовал Эсин на вкус. Ласковые касания становились настойчивее. Его язык вторгся между податливо приоткрытых губ. Девушка не оттолкнула. Не могла пошевелиться. Не хотела выбираться из затяжного наваждения. Рыдание незаметно сошло на нет. Остались редкие всхлипывания. Сойдер проявил неожиданное участие и поддержку, давая выплеснуть всю горечь с солеными потоки. Необъяснимые перемены в поведении мучителя вводили в ступор. Если бы он посмеялся или одернул, приказывая заткнуться, Эсин не докатилась бы такой «жизни». Вдуматься только! Она позволила Сойдеру себя целовать! Можно, конечно, съехать на привычную, и вполне логичную, тему с затравленной жертвой. Она прошла через ад. На горьком опыте уяснила, что мужчину лучше не злить. Если бы он толкнул зверушку на четвереньки и отымел - она бы стерпела. Сцепила зубы и молча приняла еще одно унижение. Жалкая и безвольная…Эсин не вернула себе способность сопротивляться. В подсознание что-то перещелкивало, напоминая, что яростное сопротивление приведет к новым переломам и травмам. Она не сможет дышать, шевелить, ходить. Насильник мог превратить ее тело в месиво. Раздавленные ботинками пальцы долго заживают и постоянно ноют на погоду. Страхом перед болью легко себя оправдать. Только сегодня не совсем тот случай! Сойдер вел себя иначе. Обнимал и целовал. Прикасался осторожно, будто не к пленнице, а пришедшей на свидание девушке. После ужасов «супружеских» отношений, она не ждала ничего хорошего. Поцелуй казался редким самородком, по ошибке угодившим в огромную кучу дерьма ее жизни. Не знавшее нежности тело, слишком трепетно реагировало на малейшее проявление ласки. Мучитель вколотил в ее сознание мысль, что Эвджен не достойна иного обращения, кроме насилия. Он повторял это сотни раз, и девушка поверила. Как же странно было чувствовать вкус его губ и собственных слез. Он позволил пленнице вдоволь выплакать. Подставил плечо. Гладил по голове. Вместо бескрайнего океана боли в груди остался глубокий ров, наполненный пустотой. Он отсекал от воспоминаний о жестокости и насилии. Сейчас Эсин не чувствовала себя эмоционально искалеченной и физически использованной. Родниковая вода омыла шрамы. Слезы подарили временное освобождение. Холодный свет луны выжег страхи. Ветер унес боль, оставляя в душе опустошение и обманчивое ощущение свободы. Эсин не знала, как долго это продлиться. Время застыло. Даже следующая секунда казалась чем-то невообразимо далеким. Сойдер подался назад. Почти освободил ее губы из жаркого плена. Почти… и всего на миг, чтобы разделить один вдох на двоих. Ладони продолжали сжимать ее пылающие щеки. Только сейчас Эсин осознала, что не смогла закрыть глаз. Часто моргала. Картинка постоянно размазывалась, но она впервые видела глаза мучителя так близко. Раньше они казались непроницаемо черными. Любые проблески света умирали в глубине дьявольской бездны. На дне покоились осколки ее мечтаний и надежд. Однажды заглянув в эти глаза, Эсин нашла в них свою погибель. Мужчина тоже смотрел так жадно и пристально, будто впервые разглядел в ней что-то интересное.
Оборвавшийся поцелуй получил более настойчивое и чувственное продолжение. Его губы стали горячими и каменно-твердыми. Сойдер овладел ее ртом. Девушку словно током ударило. Разряд зародился на кончике, взятого в плен, языка. Искры наполнили легкие вместе с жадным вдохом.  Эсин показалось, что она падает. Голова закружилась. Пальчики крепче ухватились за мужское плечо. Пленницу затянуло в самый эпицентр неизвестных для нее ощущений.  Сумасшествие какое-то! Эсин находилась в трансе или под кайфом, или все сразу. Она никогда не пробовала наркотиков. Отчего-то казалось, что они в чем-то похожи на анестезию. Люди принимают различные вещества, чтобы забыться и оторваться от гнетущей реальности. Наркоз ведь тоже призван обезболивать. Снести все восприятие человека, чтобы помочь ему пережить хирургическое вмешательство или выстоять перед болезнью. Девушка знала о чем говорила. За последний год ей довелось несколько раз испытать на себе «чудодейственный» эффект лекарственных снов. Поцелуй – это наркоз для боли и памяти. Руки мужчины соскользнули вниз по спине. Путались в мокрой ткани. Добрались до края рубашки. Горячие ладони прижались к обнаженным бедрам. Сойдер продолжал целовать ее и прикасаться. Под сердцем что-то кольнуло. Это переставало быть просто поцелуем. Она не успела пропустить опасную мысль сквозь себя. Поцелуй оборвался, но мужчина не скомкал финал. Смог выйти из него красиво. Губы прижались к подбородку. Проложили дорожку по щеке. Поставили влажную точку у виска. Все вышло слишком нежно и чувственно, чтобы быть правдой. Сойдер что-то говорил, но из-за бешенного стука сердца, она не разобрала первую реплику. Очнулась, только когда мужчина отстранился, собираясь помочь ей одеться. Его пальцы добрались до единственной застегнутой пуговицы. Рубашка распахнулась и медленно сползла с плеч. Вместо того, чтобы одеваться, Эсин вновь оказалась полностью обнаженной. Тепло его тела больше не согревало. Девушка задрожала от порыва ночного ветра. Нужно было наконец-то отмереть и начать что-то делать, а она продолжала стоять соляным столбом. Окончательно растерялась и запуталась в мыслях и чувствах. Не понимала, где находится и как далеко валяются вещи. Сойдер тоже не шевелился. На расстоянии она слышала неровное сердцебиение мужчины. Его взгляд продолжал пылать неприкрытым желанием. Он смотрел на пленницу с той же страстью, что и до поцелуя. Значит ей не показалось. Луна здесь не при чем. На небо выползли полупрозрачные облака. Серебристый свет стал более рассеянным и интимным. Эсин потупила взгляд. Ей вновь стало слишком жарко. Дабы хоть что-то сделать, она решила отжать лишнюю воду с волос. Если этого не сделать, то платье быстро намокнет. Пальцы подрагивали, когда девушка перекинула спутавшиеся локоны на одну сторону. Собрала их в ладонь и надавила. Между пальцев побежали тоненькие струйки.  Холодная вода скопилась в ложбинке между грудей, подстегивая сердцебиение. При первом же глубоком вдохе, крупные капли прочертили линию по животу. От контраста температур по коже побежали мурашки. Эсин еще раз повторила процедуру.  Воды почти не осталось. Пленница позволила волосам упасть вниз, частично прикрывая ее наготу.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (16.04.2020 00:45:36)

+1

209

Исмаэль застыл на месте, позабыв, что хотел сделать. Взгляд задержался на обнаженных формах девушки. Серебристая луна освещала изгибы молочной кожи. Взгляд прошелся по тонкой шее и ложбинки между грудью, опустился к плоскому животу и треугольнику темных завитков волос на лобке. Он не должен был так смотреть, но ничего не мог с собой поделать. Его будто магнитом тянуло к Эсин. Благо он не касался ее, иначе едва ли смог бы удержаться от искушения поцеловать девушку еще раз. И не только в губы. Обласкать каждый сантиметр тела на лоне природы, где они были в дали от чужих глаз. Какая чертовщина с ним творилась! Исмаэль пытался собрать оставшиеся крупицы разума вместе. Ему нежно было потянуться к стволу дерева, взят там лежащее платье и надеть на нее, достать ее обувь и повязать шаль. Может тогда она перестанет так притягивать его внимание и уймет запретные желания.
Но мужчина так и не шевельнулся. Стоял совсем рядом, комкая в руках рубашку. Не нужно было даже подаваться вперед, чтобы почувствовать запах Эсин. Этот аромат невольно попадал ему в ноздри, будоража и воскрешая забытые воспоминания о том, как быть человеком, как любить, как завоевывать женщину, а не сличать ее только лишь шлюхой и дыркой для траха. Она тоже не спешила отстраняться, даже не убегала, а в глазах... в глазах исчез былой страх или ему только показалось? Игра тьмы и света. Ему хотелось верить в иное. В то, что он тоже может быть кем-то больше, ем насильником и вызывать не только отвращение и ужас. Увы, долго довольствоваться этим ее взглядом Эсин не позволила. Щеки вспыхнули, она опустила глаза, совершая некие манипуляции со своим волосами. Кажется, они стали еще длинее с тех пор, когда видел ее в последний раз одной подобной ночью, когда едва не отпустил.
Исмаэль напрочь забыл об одежде. Вода потекла по обнаженному телу девушки. Блестящие капли заструилась по ложбинке, скатываясь ниже по животу и исчезая между ее ног. Эсин перекинула волосы на другую сторону. Водопадом они рассыпались по ее телу. Не контролируя своих рук и действий, Исмаэль прикоснулся к обнаженной коже. Начал с тонкой шее, проводя кончиками пальцев по пульсирующей жилке. Опустился ниже, отведя копну волос в сторону, прошелся по лобжинке и округлостям полной груди. Соски твердые и заостренные призывно торчали, но только ли от холода они стали такими. Тело Эсин откликалось на его прикосновения. Его пальцы застыли на животе. Скомкав в кулаке рубашку, Исмаэль поднес ткань к ее телу и обтер сначала шею. Тем же путем скользнул по ложбинке и груди. Рубашка не скрыла того жара, который источало тело девушки. Исмаэль опустил руку ниже, касаясь живота и промежности. Осторожно собрал каждую каплю и опустился на колени. Ткань коснулась девичьих бедер и стройных ног. Он вытер каждый сантиметр ее тела. Под благим намереньем мог прикасаться к ней, если бы не выдающий его взгляд и выпирающая ширинка. Благо он успел натянуть на себя штаны. Представляя, как бы испугалась Эсин, увидев его возбужденный член во всеготовности. Это никогда не предвещало для нее ничего хорошего. Близость равнялась болью. И прежде чем она заметила бы выпирающий бугор и на штанах, Исмаэль обошел вокруг нее, вставая за спиной. Обтер рубашкой и ладонями ее спину. Опустился к пояснице и ягодицам. Обнаженная грудь мужчины прижалась к ее спине. Исмаэль почувствовал, как жар выжигает невидимую дыру в его груди, но не отстранился. Напротив, хотел чувствовать эти прикосновения и близость ее тела как можно дольше.
Рубашка упала к ногам девушки, когда он потянулся к ее платью. Тонкая ткань казалась еще тонше рубашки. Эта тряпочка едва ли могла скрыть хоть что-то. Исмаэль чувствовал на пальцах приятную на ощупь материю. Платье хранило запах девушки. Он вновь обошел вокруг нее, встав лицом к лицу. Скомкав платье до выреза шеи, Исмаэль просунул туда голову Эсин. Ей пришлось приподнять руки, чтобы сунуть в рукава. Ткань длинной волной опустилась вдоль ее стройного тела. Незастнегнутым остался лишь лиф платья. Мужчина осторожно потянул за шнурки, пытаясь их завязать, но для себя делая лишь хуже. Платье облепило девичью грудь как вторая кожа, демонстрируя налитые полушария и выпирающие наружу соски. Он тихо выругался. Пришлось завязать несколько узелков прежде, чем платье стало держаться на груди Эсин. Костяшки пальцев постоянно касались твердых сосков.
Потом он опять отошел. Вернулся с ее обувью. Присев на корточки, потянулся к руке девушки и положил себе на плечо. Поднял одну ее ногу и надел балетку. Затем надел вторую. Она почти была готова. Исмаэль выпрямился и потянулся к ее талии, обвивая поясом тонкий стан. Потянул за концы так сильно, что их тела соприкоснулись. Грудь девушки впечаталась в его грудь. Макушка Эсин угодила в его подбородок. Он опалил жарким дыханием копну влажных волос. Что он собственно делал? Она сама в силах была одеться. Исмаэль не понимал, отчасти и не хотел понимать плана своих действий. Собственно, и не было никакого плана. Он сделал порывистый вдох, тут же сожалея об этом. Запах девушки окутал его как плотное одеяло. Он потянулся к ее шали и протянул часть одежды Эсин. - Держи, - какой-то чужой и незнакомый ему голос сказал об этом. Она была одета, а его желание никуда не делось. Лишь интенсивней в глазах вспыхнули искры.
Между борьбой с самим собой, Исмаэль натягул на плечи рубашку, всецело пропитанную запахом девушки и на белой ткани оставшимися разводами мокрой травы. От ее запаха нигде не было спасения. Он был на губах, на рубашке и, казалось, что проник даже под его кожу. - Пойдем, тебе не помешает принять горячий душ, - а мне холодный, - но последнего он не сказал в слух. Ухватив Эсин за руку, он повел ее прочь от затерянного места. За спиной продолжал журчать ручей, призывая вернуться. Исмаэль на миг оглянулся. Ему привиделась обнаженная девушка по пояс в воде с длинными черными волосами. На этот раз это была не его сестра, а Эсин. Воспоминания смешались, путая его сознание. Покачав головой, мужчина прогнал видение и нырнул в кусты, чтобы проложить им путь к усадьбе.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

210

Луна плыла по небу, отмеряя неумолимый ход времени. Облака ускользнули дальше, цепляясь за кромку покачивающихся деревьев. Серебристый свет водопадом заструился вниз. Искорки-брызги отразились в темных мужских глазах. Лучше не гадать, что на самом деле твориться в голове у Сойдера. Взгляд мужчины продолжал обжигать, резко контрастируя с порывами холодного ветра. Только ее тело не сталь, которую можно закалить, поочередно засовывая в огонь и студеную воду. На стыке двух стихий, Эсин почувствовала себя хрупкой и незащищенной. Пустоту внутри стала заполнять растерянность. Она оказалась не готова к странному сценарию ночной прогулки. Все еще сильнее запуталось. Сойдер проявил неожиданное участие и понимание. Его тихий шепот и успокаивающие поглаживания по голове не успели стать просто воспоминаниями. Девушка была обезоружена. Сложно вновь выпустить оборонительные колючки, когда продолжаешь чувствовать тепло чужих рук и вкус первого поцелуя на губах. Эсин не знала, как истолковать происходящее. Что это значит? Значит ли хоть что-то?
Расстояние между ними позволило малость отрезветь. Сердце перестало барабанить о грудную клетку, заглушая остальные звуки. Сознание сменило перегоревшие предохранители и начинало потихоньку включаться. Легче от этого не становилось. Поведению мужчины не находилось даже мегабредовых объяснений. Сойдеру не зачем пускать на нее слюни. Сеньор давно получил все желаемое. Оскверненное тело вызывало отвращение даже у самой пленницы. Пришлось научиться прикасаться к себе, чтобы выполнять обычные бытовые функции. Если в руки попадала мочалка, то девушка теряла контроль и скребла кожу до кровавых царапин. Многочисленные купания в ароматных отварах доньи Марты не сделали ее тело чище. Шрамы не разгладились. Уродство было выставлено напоказ. Не осталось ничего потаенного. Для насилия не бывает запретов, но даже оно может наскучить. Экономка часто повторяла, что вскоре все плохое закончится. Девушка не верила, но Марта оказалась права. Свободы у нее не прибавилось, но еженощный террор сошел на нет. К облегчению Эсин, хозяин «охладел» к своей зверушке. Об этом не судачил только ленивый. Что изменилось? Полуобнаженный мужчина и пожирает ее взглядом полным желания и муки. Если бы пленница не знала предыстории, то истолковала бы взгляд, как проявление безответных чувств. Абсурд! Между ними только месть и ненависть. К какой категории отнести поцелуй? Еще один вопрос без ответа. Слишком опасный вопрос, как и осознание привлекательности ее мучителя. Он остался все тем же демоном. В свете луны его кожа сияла. Бисеринки воды запутались в волосах и стекали по натренированному телу. Украдкой, но Эсин тоже изучала его. Зачем? Поцелуй пробудил в ней странные чувства. Смесь любопытства и обиды. Пользуя ее, Сойдер не позволял почувствовать ничего кроме унижения и боли. Застегнутый на все пуговки, он оберегало тепло своего тела и жар поцелуев для женщин достойных ласки. Он не упускал удобного случая напомнить зверушке об этом. Ему нравилось втаптывать в дерьмо самооценку пленницы. А теперь посмотрите, как все обернулось? Эсин могла счесть это забавным, если бы воспоминания так больно не кололи душу. Пора было заканчивать… прогулку. Вот сейчас она сделает шаг к поваленному дереву. Оденется, вернется в свою комнату и забудет об этой ночи! Случившееся вне стен усадьбы там и останется.
Девушка слишком долго собиралась с силами и мыслями. Сойдер оказался решительнее и проворнее. Расстояние между ними вновь сократилось до минимума. Длинные мозолистые пальцы, прикоснулись к ее шее. Повторили путь стекающих вниз капель. Отклонились от мокрых дорожек, накрывая грудь. Эсин внутреннее сжалась. Память срезанировала, откликаясь болью. Эти пальцы прежде выкручивать соски до багровых синяков. Только ради этого и «прикасались»… но сейчас шершавые подушечки едва задевали напряженные вершинки. Гладили и дразнили. Это пугало гораздо сильнее жестокости… потому что она почувствовала электричество, срывающееся с кончиков пальцев. В его руке оказалась скомканная рубашка, но ткань не спасала от нарастающего жара. В прикосновениях было столько осторожности и интимности. Тщательно вытирая ее тело, мужчина присел. Его губы оказались на уровне живота. Дыхание проникало под кожу. Ласкало и щекотало. Эсин не хотела этого чувствовать! Она не должна это чувствовать! Но оттолкнуть и сказать «довольно» она тоже не могла. В голове прибавилось густого тумана. Мужчина замер за ее спиной. Ладонь заскользила по талии. Очертила изгибы бедра. Сойдер прижался  к ней всем телом. Девушка почувствовала выпирающе-окаменевший член. К непонятной эмоциональной сумятице добавился знакомый страх. Сейчас все закончится. Он швырнет на траву и навалится сверху. Придушит... ударит...  заставит заплатить за «мучение» и ожидание. Но ничего не случилось. Мужчина продолжил осторожно промакивать остатки влаги. Потом отошел в сторону и вернулся с платьем. Помог надеть его. Он путался в завязках лифа. Так тесно затянул, что платье облепило грудь подчеркивая, а не скрывая. Такая же участь постигла и пояс.  В движениях прибавилось отчаянной резкости. Наказывая пленницу за соблазнительный вид, он лишил девушку возможности сделать полноценный вдох. Потянул на себя, прижимаясь в последний раз. Эсин показалось, что он... прощается… Безумная мысль ускакала раньше, чем она успела за нее ухватиться. Сойдер отыскал в траве балетки. Обул ее, как маленького ребенка. Поддерживал от падения. Положил ладошку Эсин к себе на плечо, чтобы она чувствовала опору. Все страньше и страньше…  В действиях и прикосновениях забота сплеталась с неприкрытым желанием, но последней черты мужчина не переступил.  Протянул ей шаль. Можно облегченно выдохнуть? Как бы не так! Одна деталь гардероба успела исчезнуть бесследно. Сколько Эсин не оглядывалась по сторонам, она так и не смогла найти свои трусики. Теребя в руках шаль, она прикусила язык. Спросить мужчину о пропаже было неловко… даже после всего произошедшего... особенно после того, что случилось у пруда. Дойти до усадьбы без белья она, конечно, сможет… но мысль о том, что трусики останутся валятся в траве не давала покоя. Сеньор определил закрытый зарослями пруд, как место прогулок с Пако. Будет неловко, если он притащится сюда по приказу хозяина и обнаружит на камешке белую тряпочку с дешевым кружевом. Нужно улучить момент, когда Сойдера не будет дома и вернуться сюда, чтобы «уничтожить» улики.
За спиной хрустнула ветка. Эсин обернулась. Сойдер стоял у небольшого лаза, раздвигая кусты. На нем была надета мокрая рубашка. Девушка озадаченно оценила своего мучителя. Неужели ему не холодно и не противно? Ткань пропиталась ее грязью, а теперь облепила грудь мужчины. Сойдер ухватил ее за руку, помогая преодолеть барьер. Девушка молча вылезла на тропинку. За зеленой стеной было ощутимо холоднее. Ветер ничего не сдерживало. Он забирался под ткань. Ударял в лицо и трепал влажные волосы. Эсин быстро продрогла и закуталась в шаль. Обратный путь они проделали в полной тишине. Каждый думал о чем-то своем. Девушка пыталась вовсе не думать. У ворот их встретили молчаливые охранники. Они, как по команде отперли калитку. Впустили хозяина, а потом так же слажено закрыли железную створку и задвинули засов. Погруженная в полумрак усадьба никак не отреагировала на тихие шаги в холле. Ночная вылазка осталась незамеченной гостями и домочадцами. Следуя за Сойдером, девушка поднялась на второй этаж. Они притормозили у дверей спальни. Тишина стала неловкой. Эсин бросила взгляд через плечо мужчины. Он преграждал путь в комнату. Лихорадочно соображая, пленница пыталась подобрать «прощальные» слова. Поблагодарить за прогулку? Прозвучит двусмысленно. Пожелания спокойной ночи будут издевательством. Девушка застыла, теребя уголки съехавшей с плеч шали.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (18.04.2020 14:30:39)

+1

211

Выбравшись из-за кустов время вернуло свой привычный бег. Ветер задул сильнее, небо над горизонтом стало гораздо темнее. Серебристый свет луны потускнел, а на пороге стоящая усадьбы отпугивала своим гроздным видом. Исмаэль пару раз оглядывался назад, будто не веря собственной памяти, что еще совсем недавно они были у ручья и он прикасался к Эсин так, как прикасался бы к любимой женщине. Разве такое могло произойти? Но чем больше Исмаэль вглядывался в остающуюся за спиной пустоту, тем больше ему хотелось повернуть назад и остаться там, у ручья, с ней. Быть просто Исмаэлем. Чувствовать то, что он чувствовал, когда целовал девушку. Жить. Дышать. Не те короткие мгновения позабыть о прошлом. Разве нельзя быть только человеком? Без прошлого и мести. Быть тем, кто не вызывает ужаса и гнева. Быть... собой.
Он шел рядом с Эсин. Мельком на нее поглядывал, наблюдая, как она кутается в длинную шаль, а ветер разметает пряди волос на ее лице. Искал повод задержать ее. Может просто не отпускать ее руки и отвести обратно к ручью. Или продлить тропинку нескончаемо долгой, чтобы они не так быстро дошли до дома. Но впереди уже мелькали ворота и охранники поспешно открывали перед ними тяжелые ставни. Кивали готовой, а Исмаэль кивал им в ответ. Движения были машинальными. Взгляд по-прежнему был прикован к девушке. Блуждал по ее раскрасневшимися щекам и припухлым устам. Он пытался найти в ее облике ответ, почему его так сильно тянет к ней. Но ответа не находилось. Они молчали всю дорогу. Может оно и к лучшему. Он не знал, что ей сказать, как объяснить смысл своих поступков и надо ли было что-то говорить. Его рубашка всецело пропахла ее запахом. Как будто он по-прежнему держал ее в своих объятиях, а ее стройное тело тесно прижимались к его телу. Как под действием гипноза Исмаэль переступил порог дома. Кажется, даже открыл перед Эсин дверь и пропустил вперед. Запоздало вспомнил в себе повадки джентльмена. Стены этого дома навечно запомнили долгие ночи насилия и боли. Только сегодня не хотелось об этом помнить. На одну ночь можно было притвориться тем, кем он уже не являлся. Мужчина рядом с женщиной. Женщиной, которая была дочерью его врага. Почему все долго быть так сложно и запутанно? Почему они не могли встретиться при других обстоятельствах? Почему в ее жилах должна была течь кровь Эвджена? Эсин была не виновата, но лишь фамилия делала ее для него такой далекой. Недоступной. Запретной. Он запрещал себе думать о ней... как о женщине, но стоило взгляду наткнуться на стройные изгибы или задержать глаза на ее глазах, как вся его выдержка и убеждения, что это неправильно, летели к чертям.
Запретный плод так сладок. Может оттого, его так тянуло к ней? Оттого он удерживал ее запястье в своей руке как можно дольше. Даже когда длинные заросли остались позади, он держал ее за руку. Боялся, если отпустит, то она исчезнет как мираж. С ним уже такое было. Он видел то, что не происходило. Это не случалось уже давно, но в память врезалось основательно. Когда не мог заснуть ночами, он бродил по дому, слыша странные звуки и завывания. Это было объяснимо тем, что дом старый, что скрипят половицы, что в щели забирается разгульный ветер и будоражит фантазии домочадцев. В одну такую ночь, а может их было и несколько, он видел фигуру, облаченную в белое. Она скользила по коридору, почти не касаясь пола. Увела его далеко вглубь комнат и... растворилась у дверей, которые вели в покои Рабии. Вот и сейчас Эсин казалась почти нереальной. Плодом его фантазий. Исмаэль держал ее руку, чувствуя тепло ее кожи, шерох осторожных шагов на траве, и понимал, что она настоящая. Настоящая здесь и на поляне была настоящая. Их поцелуй ему не привиделся, хоть и был чем-то запретным.
Невзирая на все это, на запреты и мотивы его прежних поступков, Исмаэль не спешил уходить. Проводив девушку до двери ее комнаты, он мялся на пороге. Засунув руки в карманы брюк, раскачивался на пятках и смотрел ей в глаза. Этот ее взгляд завораживал его. Ноги будто врастали в пол и оказывались шевелиться. Взгляд прошелся снизу вверх, от пят до макушкеи ее волос, задерживаясь на слишком стянутом лифе и начавших розоветь щек. Он так отчетливо помнил нежность ее кожи, как вода струилась вниз по телу, а его пальцы перебирали длинные шелковистые пряди волос.
- Спасибо, что составила компанию, - его взгляд красноречиво говорил о чем-то совсем другом. Рот приоткрылся. Исмаэль облизал губы. На устах выступила улыбка. - Уже поздно и ты, должно быть, устала... - день был длинный для них обоих, но он по-прежнему оттягивал неизбежное прощание. Не хотел уходить. Не хотел возвращаться в пустоту комнаты. Те пару дней, что Эсин провела в его постели, приходя в себя после вспышки температуры, наполнили стены его комнаты чем-то живым и значимым. Ее запахом и немногословными фразами, которые разбили тишину. А теперь там все такая же пустота, как и было до нее. - Прежде, чем ляжешь, не забудь принять горячий душ, - он не простит себе, если девушка заболеет после его нелепой попытки пошутить. Ведь он совсем не намеревался ее топить или каким-то образом применять силу. Все получилось... как получилось. Исмаэль сделал шаг, все еще загораживая девушке путь. Взялся за дверную ручку ее двери и приоткрыл. Не давал слишком много пространства. Переступая порог, Эсин придется соприкоснуться с его телом... или так и остаться в коридоре, чему Исмаэль тоже был не прочь, оставаясь с нею рядом.

[AVA]https://i.ibb.co/yh0Xnd1/64b4ea5981b4.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://i.ibb.co/t3FxY6b/13492f610f13.png[/SGN]

+1

212

Странная прогулка. Странная ночь. Покидая стены комнаты, Эсин не предполагала к чему приведет поздняя вылазка. Казалось, была готова ко всему. К любой гадости и очередному насилию. Сойдеру идеально подходила роль безжалостного злодея. Ничего другого пленница от него не получала. Никаким другим не знала и не стоило узнавать.  Он был худшим существом во вселенной. Конкуренцию составлял только родной отец. Хотя даже после предательства т признаний в прошлых страшных грехах, Илкер не дотягивал до того, чтобы сместить «муженька» с пьедестала. Трудно переплюнуть месяцы истязаний и всевозможных унижений. Их жребий давно брошен, а роли распределены. Только Сойдер никогда не играл по правилам. Игнорировал даже те, которые вписал собственноручно кровью «любимой» жертвы. Что хотел добиться прогулкой и купанием в родниковой воде? Девушка не могла ухватить скрытых мотивов. Они должны присутствовать… определенно. Но случившееся выглядело так спонтанно и необъяснимо. Она тоже хороша. Зачем поддалась на провокацию? Могла остаться на берегу и тогда… тогда бы не узнала, что мучитель может совершать дурацко-мальчишеские поступки, сострадать и проявлять заботу. Лучше бы ей всего этого не понимать этого Многие знания – многие беды. Ерунда. Ускользающая ночь ничего между ними не изменит. Не стоит искать черную кошу в темной комнате. Нет ее! Под влиянием момента творят и не такие глупости. Возвращение в стены усадьбы должно все расставить по своим местам. Островок густой зелени, пруд и поцелуй… все осталось где-то там… Ветер унес воспоминания, разбрасывая их пылью по виноградникам и лугам. Ничего не было… Просто сон наяву, который почему-то не заканчивался.
Эсин застыла на пороге ненавистной комнаты. Мужчина услужливо приоткрыл дверь, а мерещилось, что он не хотел отпускать. Стоит так близко, будто преграждает путь.  Взгляд продолжали пылать желание. Искорки лунного света попали в плен его темных глаз. Манили и завораживали…Тетка говорила, что зло бывает притягательным. Она не верила. Зря!  Происходящее слишком неправильно… опасно и так не похоже на его прежнее отношение. Куда подевался привычно-пугающий злобный прищур? Во взгляде не было стандартной смеси похоти, отвращения и ненависти… Эсин боялась вспомнить, что мужчины могут смотреть иначе. Забыла, что ею когда-то восхищались. Не хотела помнить, что была юной и красивой… что вообще жила… Этот взгляд напоминал и ранил в самое сердце. Что это было? Тонкий и изощренный способ подчеркнуть, кем она является на самом деле? Эсин же ничего не понимало и слишком устала гадать.
- Не за что, - пожала плечами пленница. Прежде они никогда не соблюдали дежурных формальностей при встречах и прощаниях. Эвджен чувствовала себя так неуверенно и неловко. – Да, день был длинным, - Эсин вымученно улыбнулась. Сделала неуверенный шаг к двери. Он должен был их разделить, а получилось наоборот - девушка приблизилась в плотную к Сойдеру. Его дыхание обожгло висок. Стянутая лифом грудь прижалась к мужскому торсу. – Хорошо, не забуду, - голос предательски сорвался на шепот. – Спокойной ночи, - девушка опустила голову и прошмыгнула в комнату, волоча по полу шаль. Сердце так отчаянно барабанило в груди. Во рту пересохло, а руки дрожали. Она не смогла сделать и шага. Дверь за спиной тихо закрылась. Эсин сползла на пол, прижимаясь затылком к деревянному полотну. Дыхание сбилось, как после долгой пробежки. В голове вращался калейдоскоп мыслей. Она обхватила себя руками, растирая предплечья. Нужно было успокоится. Принять душ и… забыть.. Утро должно вернуть все на прежние места.***Должно… но не вернуло.
После обещанного сеньору горячего душа ей так и не удалось согреться и расслабиться. Бессонная ночь решила отыграть головной болью. Утро выдалось суетливым и насыщенным. Донья Марта вернулась на боевой пост у плиты. Как капитан боевого корабля она отдавала приказания прислуге. Усадьба гудела, как рассерженный улей. Гости не торопились уезжать. Позавтракав, они бродили по территории, отдыхая от шума больших городов. Потом некоторые из них оправились поплавать в бассейн, чтобы освежиться перед дорогой. Горничные подглядывали за ними через окошко кухни, довольно красноречиво оценивая фигуры и прочие достоинства гостей и самого хозяина. За все время работы она ни разу не видела, чтобы Сойдер плавал. Почему именно сейчас? Пока Бланка ахала и хихикала, делая снимки на смартфон… пленница пыталась избавиться от «фотокарточек» в голове… на который мужчина был вовсе без плавок. Она чувствовала, как краснеет, а потом резко бледнеет. Экономка истолковала состояние Эсин по-своему. Отправила в кладовую «устранять» бардак после вчерашней авральной головки. Для остальных это выглядело, как наказание… но Марта защищала ее от мыслей и страхов. Девушка боялась попасться на глаза Сойдеру. Его благосклонность к зверушке весьма переменчива. Кто знает, что ему взбредет в голову, чтобы развлечь и удивить своих деловых партнеров. Она не хотела стать посмешившем или потехой.  Вдруг он решит похвастаться перед бизнес партнерами «удачной» сделкой и поделится с ними тем, как заполучить доступ к миллионным счетам и бесплатной шлюхе в придачу. Эсин благодарно улыбнулась женщине и тихонько прошмыгнула в кладовую. Носа оттуда не показывала до отъезда шумной компании. Процессия отправилась в аэропорт в разгар сиесты. Хозяин уехал проводить гостей. Улучив момент, она решила рискнуть и попытаться вернуться к пруду. Мысль об оставленном там белье не давала покоя. Эвджен особо не надеялась, что ее выпустят за ворота. Раньше запрещалось даже смотреть в сторону выхода. Но охрана молча расступилась. Как странно! Означало ли это, что девушка могла уйти на все четыре стороны?  Воспользоваться моментом и бежать. Может им солнышко в голову напекло? Разовая акция и второго шанса не будет? Первой мыслью было направится в противоположную от пруда сторону. Пойти по знакомой дороге в долину. Добраться до города… и воплотить в жизнь простенький, но вполне реалистичный план. Здравомыслие победило желание сбежать. В разгар дня по лютой жаре она далеко не уйдет. Свалится на половине пути от солнечного удара. Вокруг полно рабочих и охраны, которой она прежде не замечала. До самого горизонта виднелись посты вдоль дороги. Зачем столько народу? Сойдер хотел пустить пыль в глаза своим гостям? Время для побега не удачное. Опять неудачное… всегда невозможное… Эта чертова усадьба охранялась похлеще тюрьмы строго режима. Не удивительно. У Сойдера должно быть много врагов. Сколько жизней он еще сломал ради своей выгоды? Девушка опустила голову и побрела в сторону пруда. ***При свете дня все выглядело совершенно иначе. Летний зной оказался здесь не властен. У воды было намного прохладнее. Ветви деревьев и кустарников ослепляли сочной зеленью. К августу виноградники успели выгореть. Ландшафт казался сероватым и припыленным. Везде… но не у тайного пруда. Эсин напомнила себе о цели визита. С облегчением обнаружила в траве свои трусики. Запихнула их в карман. Нужно было возвращаться пока донья марта не заметила ее отсутствия и не начала задавать вопросы. Однако ноги понесли в противоположную сторону. Эсин остановилась у кромки воды. Она оказалась чистой и прозрачной. Совсем не напоминал могильную бездну. Пленнице нужно было это увидеть, чтобы разрушить жутковатую иллюзию. Некоторым страхам Эсин все же могла посмотреть в лицо. От остальных отгораживалась и пряталась. Вдохнув полной грудью влажный воздух, девушка сложилась пополам от резкой боли под ребрами. Грудь стянуло раскаленной цепью. В глазах потемнело. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Непонятный приступ быстро прошел. Осталась только слабость и давящее ощущение справа. Эсин с трудом добралась обратно в усадьбу. Поднялась к себе в комнату. Накормила котят. Прилегла на пятнадцать минут, а провалялась больше часа. Встать с постели заставило возвращение хозяина. Если он застукает зверушку за бездельем, то выволочет за волосы из комнаты. Она не собиралась давать повода воплотить в жизнь угрозы сеньора. Соскребла себя в кучку и поплелась на кухню. Марта усадила ее чистить и перебирать горох. Работа не сложная и монотонная пришлась весьма кстати. Заниматься чем-то более энергозатратным Эсин не смогла бы. К вечеру девушка чувствовала себя совсем уставшей. Духота доканывала. Еще и Сойдер слонялся по дому без дела. Они постоянно сталкивались в коридорах и на кухне. Вместо того, чтобы привычно пройти мимо, мужчина останавливался и заговаривал с ней. Задавал нейтральные вопросы о фруктах и ягодах, которые она подготавливала для пирога. Девушка отвечала невпопад. Зачем-то рассказала ему, что любим манго и ежевику. Удивлялась, что любимая ягода росла в Испании., как сорная трава.  Крупная и сочная она часто заменяла Эсин ужин. Манго тоже рос, но был безвкусным. Отлично подходил для мясных блюд, а не для десерта.  Настоящий ароматный плод оставался экзотикой. Просить Марту внести его в список покупок пленница не решалась. Она никогда ни о чем не просила. Да и ее желания и мнения никто не спрашивал. Об этом они, конечно не говорили с сеньором Обсудили урожай слив, который собирали из его сада. Он пытался шутить на тему настоек и наливок, над которыми уже начала шаманить экономка. Остальная прислуга на них косилась и недоуменно оборачивалась.  Неловкость в купе с усталостью шли не на пользу коммуникабельности Эсин. Она запиналась и забывала слова. Марта не скрывала радости от того, что «супруги» наконец-то стали общаться… только пленницу это скорее пугало, чем обнадеживало.
К ночи Эсин начало лихорадить. В тумбочке остались жаропонижающие таблетки, после недавнего похожего недуга. Она выпила парочку перед сном. Не стала никому говорить и жаловаться. Не хотела вызвать недовольство хозяина. К утру вроде бы стало легче, только аппетит совсем пропал и в груди давило, не позволяя сделать глубокий вдох. Она старалась не обращать внимания. Работала наравне со всеми, считала часы и минуты до вечера. Надеялась, что завтра станет легче, но новый день лишь ухудшил самочувствие. Она с трудом переставляла ноги, стараясь никому не попадаться на глаза. Терла пыль в библиотеке. Закутывала мебель простынями в левом крыле дома. Его опять собирались закрыть. Было чуточку жаль. Эсин понравился внутренний дворик, журчащий фонтан и левое крыло... которое было пустынным и тихим... так не похожим на пугающий дом мучителя. Посидев на прощание на скамейке, она поднялась на второй до возвращения Сойдера. За прошедшие два дня они общались больше, чем за восемь месяцев ада. Сегодня у сеньора было много работы, и он уехал засветло и вернулся, когда на небе вспыхнули первые звезды. Эсин слышала шаги в коридоре. Они затихали под ее дверью... опять удалялись и возвращались... а может это был бред? Ее лихорадило все сильнее. Не смотря на жаркую ночь зуб на зуб не попадал. Дышать становилось совсем трудно. Девушка хватала воздух мелкими порциями. В грудь, как нож воткнули и постоянно проворачивали то против то по часовой стрелке. Дико хотелось пить, но стакан давно опустел. Не хватило сил подняться, а когда она шатающейся походкой поплелась в ванную... то забыла захватить посуду с собой. Стены раскачивались. На пороге уборной пол ушел из-под ног. Эсин едва успела выставить вперед ладошку, чтобы лицо не поцеловалось с плиткой. Долго боролась с накатывающей тьмой, давясь вязким, как сирот воздухом.
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (27.04.2020 21:31:18)

+1

213

Исмаэль еще долгое время топтался на пороге, вдыхая шлейф аромата, который девушка оставила за собой. Прошептав в ответ «спокойной ночи», он прислушался к наступившей в доме тишине. Когда умолкли их голоса, на втором этаже стало слишком тихо. Прислуга давно отправилась к себе, гости спали в другом крыле дома, даже котята за дверью, почуяв присутствие хозяйки, перестали мяукать. Исмаэль медленно пошел к себе в комнату. Тихо прикрыл дверь и лег в постель. Прямо в одежде, всецело пропахшей Эсин. Заложив руки за голову, он вглядывался в темный потолок и думал о всей той каше, которую заварил. Перед глазами всплывали образы обнаженной девушки. Даже спустя время он чувствовал, как губы и кончики пальцев выжигает от прикосновений к ней, как будто он все еще прикасался и был там, у ручья. Если бы он не остановился тогда, смогла бы Эсин его отвергнуть. Есть вопросы, которые лучше не спрашивать, если не хочешь знать ответа.
Провалявшись с открытыми глазами почти всю ночь, с самого утра Исмаэль направился «ублажать» гостей. Они не спешили возвращаться домой, чем изрядно его бесили. Все свое красноречие он растерял где-то вчера за обеденным столом и во время прогулки по окрестностям. Ему хотелось вернуться к работе, а не изображать гостеприимного хозяина. Все-таки общение по телефону и видео куда удобней, нежели живое общение. Всегда можно было нажать кнопку и «отключить» собеседника. Здесь же приходилось изображать широкие улыбки и притворяться, как ему нравится общество своих партнеров. Если бы кто-то из них утонул во время заплыва, Исмаэль не очень-то и переживал бы. Наверное, к счастью, что они умели хорошо плавать.
С наступлением нового дня не прибавилось ясности. Он чувствовал тревогу и вообще было непонятно, что делать с Эсин. Их отношения... если это можно было назвать отношениями... были слишком запутанными и сложными. Между ними всегда стоял и будет стоять Эвджен и месть, которая ослепляла, стоило ему подумать о своей бедной сестре. Прогулка и ручей не входили в планы Сойдера. Все произошло спонтанно и неожиданно. Он не прислушивался к разуму, а послушал сердце и вот что получилось. Теперь он никак не мог выкинуть образ девушки из головы и их вчерашнее купание. Наваждение какое-то! Холодная вода должна была его остудить, а произошло в точности наоборот. Работа в основном всегда помогала отвлечься и забыть, а сейчас Исмаэль не мог ею заняться, потому что гости не спешили уезжать. Некоторым даже пришлась по вкусу тихая деревенская жизнь, что они стали изъявлять желание наведаться в гости еще раз. Только этого ему как будто не хватало. Он был гостеприимным хозяином, никогда никого не гнал за порог без особой необходимости, его люди всегда могли прийти к нему за советом или помощью. Другое дело - напыщенные богатеи. Между ними и Исмаэлем всегда будет проведена жирная черта, сколько бы раз он и не пытался влиться в их коллектив. Деревенский парень не ровня городским жителям. Они это знали, он это знал, но продолжали носить привычные для них маски.
Когда гости наконец засобиралась домой, Исмаэль с облегчением вздохнул. Еще некоторое время ушло на то, чтобы доставить их в аэропорт и распрощаться с каждым. Гости получили по своей бутылке вина, которая еще не поступала в продажу. В самолете их ждал стол с закусками. В общем, им не придется скучать все время перелета. В когда птичка взлетела в воздух, Исмаэль почувствовал, что вновь может дышать. Рванув со всей скорости обратно в усадьбу, что под колесами образовалась знатная туча пыли, он вылез из костюма и вновь почувствовал себя человеком. Уже готов был отправиться на поля, как на небе сгустились тучи и хлынул дождь. Чертыхнувшись, он все же решил остаться дома. Сперва перебрал в кабинете все документы и спрятал в сейф. Когда и эта работа закончилась, он явился на кухню, удостовериться, как чувствует себя донья Марта. Женщина отнекивалась на уговоры Исмаэля отдохнуть еще пару дней. Готовка для нее была лучшим отдыхом. Ей надоело выслушивать утомительные доводы, и она выпроводила его тряпкой прочь из кухни, дабы не мешал. На пороге кухни он столкнулся с Эсин и вместо привычного молчание его угораздило заговорить с ней. Он даже улыбнулся ей напоследок. Какая-то чертовщина с ним явно творилась. Вплоть до самого вечера они с девушкой почти регулярно сталкивались в коридорах. На них стала коситься даже маячащая в углах прислуга. Все было так дико странно, но его будто магнитом тянуло к девушке. Он не мог пройти мимо, чтобы не задержать ее на пороге и не обмолвиться хотя бы словом. Так длилось до самой ночи, пока дом не затих и отправился спать. Вернувшись к себе, Исмаэль долго время не мог заснуть. Мерил шагами комнату, борясь с желанием пройти несколько метров и постучать в соседнюю дверь Эсин. И что он ей скажет? Пригласит на очередную дурацкую прогулку? Идиот! Открыв настежь окно, Исмаэль впустил в комнату прохладу, которая исчезнет уже через пару часов. Воздух пах прошедшим дождем, а ему в ноздри попадал все тот же запах Эсин у ручья. Странное сочетание тревоги и желание накрыло его, чувствуя пульсацию во всем теле. Но он так и не переступил порога. Остался в комнате до самого рассвета.
С первыми лучами солнца он покинул дом, в надежде, что дикая природа заставить забыть о странных мыслях о девушке. Цоканье копыт удалялось от усадьбы, звуча все дальше и дальше в лугах. Сперва Исмаэль объездил виноградники, убедившись, что рабочим всего хватает. Через пару часов солнце начало жалить так беспощадно, что спасение было лишь в тени или под длинными рядами виноградника. Исмаэль не прятался, а работал наравне со всеми. Уход за усадьбой всегда требовал своего внимания и работа находилась постоянно. Тот, кто сидел и не знал чем заняться, просто ленился. Таким людям не было места на его владениях. Поблажки он давал лишь новеньким и женщинам, но и они быстро приноровились к темпу работы других. Исмаэль разогнул спину лишь тогда, когда уже снаружи темнело. Он неспеша вскочил на лошадь и двинулся ближе к дому. На горизонте уже можно было разглядеть зажигающиеся костры и красные огоньки сигарет охранников. Впервые за долгое время мужчина почувствовал умиротворение. Вернувшись в дом, он пару часов поработал с документами в кабинете. Гораздо позже, проходя мимо двери Эсин, он задержался. Сделал пару шагов к ее двери. Почти протянул сомкнутыю руку в кулак для стука, но в последний момент его что-то остановило. Что он пытался сделать? Ему нужно было держаться как можно дальше от нее, а он творит какую-то чушь. Так и не последовавший стук остался приговором в его голове. Исмаэль быстрым шагов вошел к себе в комнату, пока не передумал, и упал на кровать. Бессонная ночь к утру встретила кошмаром, который вырвал из липких щупалец прошлого.
Исмаэль сгреб себя с кровати, принял быстрый душ и спустился вниз. Некоторая прислуга шастала в гостиной, протирая пыль, кто-то толпился во дворе. Глянув на часы, он понял, что сегодня задержался в спальне дольше обычного. Желудок предательски урчал. Вчера он забыл об обеде и ужине, давясь только чертовым кофе. Сегодня первым делом свернул на кухню, но не успел открыть дверья как оттуда выскочила донья Марта. С растрепанными волосами и сбитым на бок чепчиком. Если бы не ее приклонный возраст, он бы заподозрил, что она занималась непристойностями в подсобке и едва не была поймана с поличным. Застав ее врасплох, он ухватил женщину за локоть прежде, чем она бы отлетела спиной обратно к двери.
- Ох, сеньор, это вы... - женщина прижала руку к сердцу, пытаясь отдышаться. Ее бледное лицо стало еще бледнее. Исмаэль нахмурился. - В кого ты хотела здесь увидеть? Что за переполох, донья Марта? - он продолжал пристально смотреть на нее, скрестив руки на груди. Что-то ему совсем не нравилось ее поведение. Может ей опять становится плохо? Тогда он точно вызовет ей врача и продержит в постельном режиме не менее недели. - Нет, ничего, я просто волнуюсь за Эсин, - они пошли обратно на кухню. Здесь было пусто, вся прислуга давно разбрелась по поручениям доньи Марты. Если бы Исмаэль не появился именно сейчас, то так бы мог и не узнать, что стряслось с девушкой. - Эсин? А что с ней? - Исмаэль нетерпеливо перетаптывался с ноги на ногу.- Уже десятый час, а она так и не спустилась на кухню. Может заспалась... я вчера ее нагрузили работой... - поспешно прикрыв рот ладонью, старуха поняла какую глупость сморозила. Косилась на Исмаэля как на черта, будто у него вместо головы выросли целых три. - Не волнуйся, я сам поднимусь проверю. Занимайся делами, - он с таким же серьезным лицом направился к выходу. - Но, сеньор... - женщина мялась, понимая, что и так уже наговорила лишнего, тем самым подставив Эсин. Честно говоря, он совсем не думал об этом, а о том, куда запропастились девушка. Зная ее страх перед хозяином дома, она бы не посмела опаздывать даже на секунду. - Что? - он оглянулся на женщину, хватаясь за дверную ручку. - Только не сердитесь на ее, это ведь я старая дура... - отмахнувшись от причитаний доньи Марты, Исмаэль устремился по коридору. - И не думал, - напоследок бросил он, хоть это уже вряд ли слышала она. Он помнил все те угрозы, которые отправлял в адрес Эсин, если она не будет его слушаться. Девушка не смела их забыть, хоть они уже не были реально выполнимы. Перепрыгивая через две ступеньки разом, он добрался до второго этажа. На верху он едва не столкнулся с горничной. Та подобрала кучнее белье, которое несла в руках, и устремилась в противоположную сторону, что-то бормоча себе под нос. Исмаэль не стал обращать на это внимание и поспешил к комнате Эсин.
Ворваться внутрь было бы как-то неправильно. Почти ухватившись за ручку, он все же соизволил сперва постучать. - Эсин, ты там? - тревожный голос мужчины разнесся по пустому коридору. Может ничего не случилось и она действительно просто проспала. - Эсин? - в ответ ему была тишина. Он постучал еще раз. - Я войду? - в ответ жалобно замяукали котята. - Я вхожу, - Исмаэль толкнул дверь и переступил через порог. В комнате было пусто. Постель смята, но в кровати девушки не было. Только котята мяукали на краю матраса, вытягивая шеи и с любопытством разглядывая пришедшего. Он прошел дальше, оглядываясь, будто девушка была такой маленькой, что могла где-то еще спрятаться. Волосы зашевелились у него на затылке, предчувствуя неладное. Сбежала? До нее добрался Марино? А голову лезли разные мысли. Исмаэль сделал шаг к ванной. В глаза тут же бросилось тонкое запястье, выглядывающие из проема двери. Эсин лежала без чувств, распластавшись на кафеле. Он подоспел к ней, поворачивая к себе и хлопая по щекам. - Эсин, ты слышишь меня?! - стоило ему приложить руку к ее лицо, как кожу обдало жаром. Ее лихорадило. Мокрые волосы слиплись на щеках и шее. Ему с трудом удалось отвести их в стороны. Затем он подхватил девушку на руки и отнес в постель. Времени не было. Если в прошлый раз ему самому удалось побороть температуру, в этот раз не хотелось рисковать. Укутав Эсин в одеяло, прежде убедившись, что других повреждений при падении она не получила, он зазвал сюда прислугу. Приказав вызвать врача, в доме все засуетились и забегали. Громкие голоса доносились даже до второго этажа. Шаги не умолкали. На крики прибежала донья Марта, сетую насчет состояния Эсин. Никого больше Исмаэль не пустил в комнату. Рявкнула, приказал прислуге возвращаться к их обязанностям.
В коротко рекордное время на пороге его дома появилась доктор Родригес. Она осмотрела Эсин, бормоча себе что-то под нос. Исмаэль топтался за ее спиной. Ее види и неутешительное состояние девушки не говорили ни о чем хорошем. Доктор приказала немедленно отвести Эсин в больницу. Он собственно и не спорил. Донья Марта покидала в сумку самые необходимые вещи и сунула ему в руки, будто знала, что он поедет с ней. Исмаэль подхватил девушку на руки. Остальные следовали за его спиной. Поездка до больницы прошла как в тумане. За рулем сидел шофер Исмаэля, доктор устроилась на пассажирском сидении, они с Эсин сзади. Она так и не пришла в себя, чем очень беспокоила его. И речь даже не шла о мести или невозможности добраться до Эвджена. Он хотел, чтобы она была в порядке. После всего того дерьма, который он на нее пролил, она заслужила хоть немного покоя.
Подъезжая к больнице, мужчина подхватил ее на руки и донес до каталки, которая ожидала их перед главным входом. Дальше ею занимались уже доктора и медсестры. Покатили каталку по длинному коридору, переговариваясь на своем языке терминов. Исмаэлю преградили дорогу и разьезжающаяся дверь перед самым носом закрылась. Его оставили ждет здесь. Белые халаты исчезли вместе с Эсин. Исмаэль остался топтаться в коридоре, с тревогой взглядываясь в белую дверь, куда увезли девушку.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

214

Пол в ванной комнате – не худшее место, чтобы сдохнуть. Сюда не заглядывал следящий глазок камеры. Сквозь приоткрытую дверь не было видно пугающего скелета клетки. На коврике у стены иногда позволялось укутаться в полотенце. Прикрыть изуродованное тело и согреться. Светлые стены поглощали тьму, даря мнимую безопасность и короткую передышку от издевательств и насилия. Здесь всегда легче дышалось. Всегда, но не сегодня. Невидимые обручи на груди затягивали туже. Пересохшее горло спазмило. Девушка силилась подняться, но дрожащие руки разъезжались в стороны. Пол превратился в огромный магнит. Прилипнув к нему в очередной раз Эсин не смогла подняться. Окончательно обессилев от тщетных попыток, девушка закрыла глаза. Стало темно и холодно. Подсознание не щадило. Отшвырнуло ее на месяцы назад. Пленница «очнулась» на проржавевшем полу вагончика. Отовсюду сквозило. За хлипкой преградой-стеной завывал ветер, но даже ему было не под силу развеять запах мочи и немытых тел. По ушам бил пьяный смех Мэри и характерные звуки непрекращающегося рядом совокупления. Один рабочий сменял другого. Хрипы и наигранные стоны... шлепки голых тел. Рабы-рабочие развлекались, пока она медленно умирала. Никому не было дела до жизни маленькой девчонки. Эсин попыталась открыть глаза, чтобы развеять страшный мираж, но прошлое накинулось стаей голодных псов и не отпускало. Рвало на куски тело и душу. Холодно... очень холодно… Сколько раз не умирай, а все равно страшно. В этом проклятом мире не осталось никого, кому было бы не наплевать откроет ли она глаза на рассвете или так останется валяться окоченевшим комком. Замерзшие руки выкручивало. Пальцы одеревенели. Эсин попыталась сжать их сильнее, пряча в грязном кулачке един венную ценность – оловянного солдатика. Со старинной фигуркой пленница связывала последние надежды на спасения, но солдатик тоже покинул девушку. Превратилась в пыль. Сойдер отобрал даже это... Он забрал все… Обманул... Эсин стала хорошей зверушкой… послушной… покорной… но игрушку-талисман мучитель так и не вернул.
Удушье нарастало. Под ребрами нестерпимо жгло. Ее швырнули в давно готовую могилу и медленно засыпали землей, утрамбовывая слой за слоем. Тяжелый рабочий ботинок раз за разом надавливал на грудную клетку, выбивая из легкий последний воздух. Она ведь еще жива… но какая разница? Смерть все равно возьмет свое… Пугающие образы в голове постепенно стирались, мутнели и исчезали. Нехватка кислорода наконец-то придушила подсознание. Девушку затянуло глубже в черную бездну холода и безысходности.***- У нее не девять жизней… имейте это ввиду, сеньор… В следующий раз я не с могу вернуть Эсин с того света… - голос доктора Родригес бил по ушам. Гневный и звонкий он взрывался словами-петардами прямо в голове. Девушка поморщилась, но не смогла зарыться обратно во мрак.
- Организм плохо реагирует на антибиотики. Неудивительно... это четвертый курс за год…
Эсин с трудом открыла глаза. Боль полоснула по правой стороне, будто огненный кнут. Тело было чем-то инородным… лоскутно-воспаленным. Девушка чувствовала себя оживленным Франкенштейном, собранным из множества инородных, не подходящих друг другу, кусочков. Болели даже веки. Глаза заслезились от яркого света. К лицу плотно прилегала маска. Кислород шел под давлением. Заставлял дышать чаще, врываясь в легкие. Изображение расплывалось, но это белый потолок с большими квадратными лампами Эвджен ни с чем не спутает. Она опять в больнице! Проклятье! Никто не заметил пробуждения девушки. Доктор Родригес продолжила обвиняющую тираду, каждой репликой натирая оппонента на меленькой терке. Эсин попыталась повернуть голову, чтобы увидеть того несчастного, на кого обрушился гнев доктора… но оказалась настолько ослабшей, что не смогла пошевелиться.
- Бактериальная пневмония не развивается мгновенно. Почему вы раньше не обратились за помощью? Ждали, что само рассосется?
С другого конца палаты донесся мужской голос. Он казался далеким и смысла сказанного пленница не разобрала… однако узнала интонацию и охрипший тембр. Сойдер! Доктор отчитывала хозяина города?! Эсин нахмурилась. Как-то это не вязалось со всем, что она видела и знала. Девушке казалось, что Родригес на крючке у сеньора и не может что-то сказать наперекор. Раньше женщина себе не позволяла подобных вольностей… или позволяла? Эсин просто не знала и не слышала. Что вообще здесь происходит? Почему она в больнице? Пневмония… Откуда у не пневмония? Шайтан! Неужели нелепое предположение сбылось? Купание в ручье вышло ей боком? Но как бы там ни было... в этот раз Сойдер не виноват… Косвенно причиной болезни стала его дурацкая выходка… но хозяин поместья не знал о ее плохом самочувствии. Эсин побоялась жаловаться. Не хотела вызвать раздражение и гнев. Молчала из-за того, что боялась. Значит виноват он? Нет? Все запутывалось еще сильнее! Ее ослабший организм не мог переварить такое количество информации и внутренних противоречий. Какая-то часть ее души тихонько радовалась, что хоть кто-то рискнул накричать на Сойдера... но было что-то еще маленькое и нелогичное, засевшее занозой в сердце... заставившее подать признаки жизни... попытаться содрать с лица маску и прошептать невнятное оправдание:
- Он не знал... не виноват... – на этот раз... но все остальное, что обрушилось на голову пленницы было по его приказу и прихоти… Он заслужил горазда больше, чем крик и порицание… Приборы запищали громче. Маска вернулась на прежнее место, плотно вжалась в лицо. Девушка потеряла сознание.***Открывая глаза, она видела рядом с собой Сойдера. Сколько дней прошло и как часто он приходил? Эсин не знала и не понимала. Периоды ее бодрствования постепенно становились длиннее, но без маски с кислородом дышать пока не получалось. Чтобы не смотреть на сидящего на стуле мужчину, она сфокусировалась на каплях лекарства, спускающегося по трубке к катетеру. Кажется этот процесс не прерывался ни на минуту. Один пакет капельницы менялся на другой. Вены горели и чесались... Паршивое состояние... и легче не становилось. Эсин спала урывками, но не чувствовала, что отдыхает. За дверью продолжала караулить охрана. Сойдер реально думал, что она способна на побег в таком положении? Считал хреновое состояние притворством, а болезнь подстроенной специально, чтобы попасть в больницу? Скорее всего так и было... иначе зачем за дверь толпилось три шкафоподобных мужика? Плевать. Сейчас ей было все равно. Пусть хоть целую армию в больнице соберет. Она лежала, почти не меняя позы. Пялилась в одну точку. Единственным «развлечением» были приходы медицинских сестер. По их сменам, девушка стала вести календарь. Женщины в голубеньких костюмах были ей давно знакомы. Эвджен могла получить абонемент на палату. Зная Сойдера, ей придется регулярно сюда наведываться… Хотя… может угроза доктора не вытащить ее с того света сбудет быстро и «безболезненно». Зачем Эсин продолжает цепляться за жизнь? Впереди ждет долгий плен и никакой надежды на спасение.
Дверь в палату открылась. Охранники расступились, пропуская медсестру и вновь плотно сомкнули свои ряды. Женщина подошла к кровати поздоровалась и приветливо улыбнулась. Эсин внимательно на нее посмотрела. Медсестра была ей не знакома. Новенькая? Это объясняло добродушие и общительность. Остальной персонал прятал глаза и редко открывал рот. Мное знали в каком состоянии и с какими «травмами» жену сеньора привозили раньше. Они стыдились и боялись с ней заговаривать. Эсин была прокаженной и в усадьбе, и в городе.
Эсин кивнула в знак приветствия, чтобы поощрить женщину... но что-то в ней насторожило. Пленница привыкла к лицемерию и страху… Но у новой медсестры губы растянулись в улыбке, а глаза оставались колючими и сосредоточенными.
- Как вы себя чувствуете? – вежливо поинтересовалась женщина, распаковывая ампулу с лекарством и сдирая упаковку со шприца. В ее голосе было что-то неправильное… Эсин напряглась. Акцент... у нее был акцент. Такой же, как у самой пленницы.
- Ничего... – оттягивая в сторону резинку маски слабо прошептала больная. – Опять уколы, - Эсин устала от иголок. В голове все спуталось. Но, кажется, сегодня она получила свою порцию лечения... или нет?
- Новый препарат. Доктор Родригес сегодня внес его в план вашего лечения... – акцент все больше скреб по ушам. К нему прибавилось что-то еще, усиливающее нехорошее предчувствие. Эсин прокрутила услышанное в голове. Доктор Родригес внес… он... внес... Эта медсестра думала, что ее лечащий врач мужчина?
- Да, доктор Родригес очень заботливый и просто красавчик, - сердце оборвалось... Громкий удар отразился на приборах, но его можно было списать на «волнение» по поводу неземных данных доктора.
- Это точно... По нему все медсестры вздыхают. Только никому не говорите,  - женина сказала это доверительно, наклоняясь ниже к Эсин.
Не буду, - прошептала она, возвращая маску на место. Откуда только взялась решимость и хладнокровие. Лишние трепыхание не спасут. Вошедшая женщина никакая не медсестра? Сработала давно дремавшая интуиция… Девушка стала лихорадочно соображать. Закричать и привлечь внимания охраны она не в силах. Голос едва поднимался выше шепота. Чтобы бороться с неожиданной опасностью у нее не было сил. Эсин лежала на постели слабая и беспомощная... а непонятное «лекарство» медленно перекочевывало из ампулы в шприц. Вряд ли там витамины! Осторожно перебирая складки одеяла, Эсин добралась до катетера. Стараясь, не морщится от боли, она выдернула иглу из тыльной стороны ладони. На простыне стала расползаться алая клякса, выдающая ее маневр. Но женщина ввела лекарство во флакон прежде, чем заметила, что жидкость перестала капать. Улыбка сползла с ее лица, обнажая раздражение и злость.
- Маленькая сучка, - одним движением она сдернула датчик с груди Эсин и прикрепила его на себя… Прибор перестал вопить, привлекая внимания. – У тебя инстинкты лучше, чем у мамаши... Она улетела в пропасть ничего не заподозрив…- уже на французском продолжала шипеть она, оглядываясь на дверь. Охрана не шелохнулась. Ужас пронзил сердце девушки. Она не до конца осознавала происходящее, не могла постичь смысл сказанного убийцей. Ее взгляд метался от «медсестры» к монитору. Она пришла убивать, а сердце билось монотонно, будто во сне. Подавив запястье Эсин к простыне, она попыталась воткнуть иглу обратно. Девушка сопротивлялась из последних сил. Царапалась свободной рукой и вертела запястьем не смотря на мертвую хватку. После общения с Сойдером у нее накопился богатый опыт сопротивления. «Медсестра» грязно выругалась и стащила с жертвы маску, лишая кислорода. Пара судорожных вдохов и в голове стало мутиться. Эсин чувствовала, что обмякает и проигрывает битву за свою жизнь..
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c13/2002/0e/bcede1de5bdf.jpg[/icon][sign]https://b.radikal.ru/b30/2002/a5/f4bb99ee0011.jpg[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (30.04.2020 21:09:46)

+1

215

Ожидание тянулось нескончаемо долго. Вокруг бродили врачи и медсестры в белых халатах, больные и посетители. Изредка кто-то кидал взгляд на мужчину, вышагивающим около закрытой двери, но в основном все проходили мимо или боялись подойти. Вид у Исмаэля был взлахмоченный. Волнуясь, он каждый раз проводил пятерней по торчащим в разные стороны волосам. Когда зазвонил его мобильный, он нажал кнопку отбоя, видя, что на экране высвечивается номер Мануэля. Он должен был давно приступить к работе. Друг звонил узнать, где он запропастились или от доньи Марты узнал о случившемся. Не хотелось думать об этом. Вообще ни о чем. Он ничего не понимал. Состояние девушки его тревожило. Температура поднималась уже не в первый раз. В предыдущий раз он полагал, что ее состояние ухудшилось из-за полученной раны. А теперь? Этому не было никакого смысла. Все было, как обычно. Вроде бы. По крайней мере, то, что он знал. Несколько последних дней он чаще обычного встречал ее в доме и не замечал ничего необычного. Может, она была бледна, но он это списывал на нехватку солнца. В доме это была редкость, только несколько часов в день оно освещало окно кухни, а в остальном пряталось на стенах дома или закрытом крыле. Исмаэль туда не ходил и другим не позволял. Прислуга вытирала пыль только по его приказу. Те комнаты хранили слишком много воспоминаний, о чем не хотелось вспоминать. В тех стенах таился призрак, который ночами он видел во сне.
Все было странно и так сложно. Жизнь кирпичик за кирпичиком разваливалась, не желая оставаться прежней. Но как прежде уже никогда не будет. Прошлое изрядно их всех потрепало, а настоящее не хотело сдаваться без боя, вставляя ему палки в колеса. Если с Эсин что-нибудь случится, пойдут насмарку все годы ожидания и попытки добраться до Эвджена. Хоть об этом сейчас Исмаэль думал в последнюю очередь, а думал о благополучии девушки. Он хотел, чтобы она поправилась, вернулась к жизни... хотя бы к той, которая осталась на руинах ее разбитой в дребезги невинности. Он не мог объяснить этого желания и тяги к ней.
Расхаживал в коридоре. Время будто замерло на месте. Никто к нему не выходил. Казалось, что прошли долгие часы с тех пор, как они увезли Эсин на каталке. Ее лицо было такое бледное, а глаза плотно сомкнуты, руки холодные. Он помнил, как сжимал девушку в своих руках по дороге в больницу. Укутанная, она все равно продолжала дрожать. На лбу выступали крупные капли пота, которые он стирал пальцами и шептал, чтобы она держалась, боролась и выжила. Слышала ли она его? Хотела ли вылить? Исмаэль никогда не хотел для нее подобного конца. Он вообще не хотел, чтобы девушка умирала.
Когда дверь открылась и перед ним выросла доктор Родригес, он сразу заметил по выражению ее лица, что все плохо. Она молча протянула ему белый халат. Исмаэль на ходу накинул его на плечи, ступая следом за доктором.
- Мы провели проверки и анализы. Результаты будут готовы к завтрашнему утру, - она остановилась у двери палаты, взирая на Исмаэля. - На данный момент прогноз неутешительный. Температура не падает. Она не может самостоятельно дышать, - женщина была очень обеспокоена, закусывая губу и заламывая пальцы на руках. Исмаэль хотел было пройти в палату, но доктор преградила ему путь. - Я должна вас спросить... - она нервничала больше обычного, - вы не предпринимали... никаких действий? Не держали на холодном полу? Не морили голодом? Есть что-то, что я должна знать? - доктор Родригес подняла на него глаза и пристально смотрела. Только ей хватало смелости выдерживать взгляд Сойдера. - Ничего такого, о чем вы подумали. Я не трогал ее, - Исмаэль пожал плечами, откровенно не понимая, что могло произойти с девушкой. Еще вчера с ней было все в порядке.
Они поговорили еще немного. Исмаэль обещал всю необходимую финансовую помощь и условился с доктором, что рядом с палатой Эсин будет дежурить охрана. Марино мог пронюхать о том, что она в больницы и попытаться добраться до девушки здесь. Это не его территория и здесь Исмаэль более уязвим. Затем мужчина зашел в палату к Эсин. Она лежала на койке, обвитая трубками и с кислородной маской на лицу. Рядом пищали разнообразные приборы и мигали цифры на мониторах, в которых Исмаэль ничего не понимал. Эсин лежала неподвижно. Он осторожно подошел и коснулся кончиками пальцев ее руки. Кожа была такая же холодная и чужая. Присев на рядом стоящий стул, он держал ее за руку и молчал. Ждал, что девушка откроет глаза, изъявит хоть какие-то признаки жизни. В конце концов, вырвет из его ладони свою руку, когда его прикосновения были так невыносимы. Но ничего не происходило. Тишину нарушали лишь ритмично пищащие приборы. Эсин продолжала неподвижно лежать на больничной койке.
Он не помнил сколько именно времени прошло, когда Исмаэль засобирался домой. Дождавшись приезда охраны, он отдал им четкие приказы, в палату пускать только медперсонал и о любых нарушениях докладывать лично ему. Доктор Родригес обещала звонить о любых изменениях в состоянии Эсин. Собственно, только так ей удалось уговорить его отправиться домой. Уже вечерело, когда шофер остановился у ворот усадьбы. Охрана торопливо открыла ворота, пропуская машину хозяина вперед. На пороге дома его дожидалась донья Марта, не находя себе места. Он забыл ей позвонить и на звонки Мануэля тоже не отвечал, вовсе вырубив телефон. Они прошли в дом. Он коротко пересказал ей, что произошло в больнице. Плечи женщины поникли. Они искренне переживала за Эсин, а он не знал, чем ей помочь, ведь по сути это была его вина, что девушка попала во всю эту ситуацию.
Отказавшись от предложенного ужина, Исмаэль пошел к себе в кабинет. В надежде, что работа отвлечет его от мыслей о Эсин, он зарылся в бумагах. Мысли все равно возвращались к ней. Только после полуночи, разгибая усталые плечи, он поднялся в спальню. Проходя мимо девичьей комнаты, его остановили жалобные мяуканья котят. Исмаэль осторожно прикрыл дверь и подхватил два комка шерсти. С ними пошел к себе и уложив их на матрас рядом с собой, пытался уснуть. Почувствовал тепло человеческого тела, котята свернулись калачиком и притихли. Сон не шел. Мысли скакали в разброс. Он тревожился о Эсин. Завтра первым делом поедет в больницы. Потом нужно было вернуться в усадьбы и заняться делами. Он надеялся, что к завтрашнему утру девушке станет лучше.
Но утро наступило, а состояние Эсин не улучшилось. Ни с утра. Ни днем позже. Когда он в очередной раз приказал в больницу, доктор Родригес устроила ему настоящую головомойку, обвиняя в том, что подобное состояние Эсин можно было предотвратить, обратись они за помощью раньше. Исмаэль лишь пожимал плечами, не в силах отрицать то, что и так было очевидно. Он опять все испортил и подверг девушку опасности. Крики доктора еще долгое время звучали у него в ушах. Он стоял у кровати Эсин, пытаясь сообразить, что произошло. На короткое мгновение девушка даже пришла в себя, что-то бормоча о его вине или ее отсутствия. Исмаэль был оттолкнут в сторону, когда доктор Родригес ринулась к пациентке, проверяя датчики показателей и возвращая маску обратно на ее лицо. Глаза Эсин закрылись и больше не открывались. Гневный взгляд доктора был последним, что он видел, когда она покидала палату. Исмаэль остался с девушкой. Сидел на привычном месте на стуле. Молчал. Иногда выходил из палаты и возвращался с дерьмовым кофе в стаканчике из ближайшего автомата. По утрам он находился у Эсин. К обеду возвращался в усадьбу. Если успевал, то наведывался еще и вечером, чтобы застать доктора и поговорить о здоровье Эсин.
Ей не становилось лучше. Показатели были стабильно плохими. Антибиотики действовали без особого результата. Организм был ослаблен после прошлых болезней и отказывался бороться. Доктор все допытывались и допытывались, что могло привести Эсин к такому состоянию. Исмаэль лишь качал головой. Он допытывал донью Марту и прочих служанок, но те тоже качали головой и ничего не знали. В последние дни они мало общались с Эсин. Все было как обычно... В один голос твердили вокруг.
- Мне нужно знать, что произошло. Организм Эсин не поддается лечению. Ей с каждым днем становится все хуже и хуже, - перехватив его в коридоре, доктор Родригес пригласила его в свой кабинет на важный разговор. Восседая за столом, женщина поправляла очки и не сводила взгляда с Исмаэля, который стоял у окна.
- Вы должны вспомнить, что она делала в последние дни перед тем, как попала в больницу!
- Да я уже десять раз вам рассказал одно и то же! - он начал расхаживать по кабинету туда-сюда, не в силах сидеть на одном месте. - Эсин все время была дома. Вставала по утрам, помогала на кухне, из дома особо не выходила, если только в сад, да и то по поручению доньи Марты.
- Может было что-то еще, постарайтесь вспомнить, сеньор Сойдер! - доктор все не унималась.
- Ничего не было. Все как и всегда. Кухня и ее спальня. Хотя... - тут в голову Исмаэля ворвались воспоминания о той ночи у ручья.
- Что хотя? - она вскочила, опираясь ладоняси о письменный стол.
- Однажды мы пошли прогуляться до ручья. Это планировалась, как простая прогулка, но я решил искупаться и втянул в эту затею Эсин. Это было шутки ради... ну, я окунул ее один раз в воду, она так переполошилась и испугалась, что из дальнейшего купания ничего не вышло... Не могло же это... - он не договорила, а лицо доктора уже изменилось.
- Еще как могло. Ох, сеньор Сойдер, что же вы наделали! - доктор стала объяснять ему какие-то термины и что для здоровью Эсин ей категорически нельзя было лезть в грязную воду... бактерии... пневмония... Все слилось в какую-то кашу. Потом она выскочила из кабинета, оставляя Исмажлья с возрастающим чувством вины. Ничего толком не поняв в ее словах, он понял одно, что опять напортачил.
После того, как доктор Родригес сделала какие-то манипуляции, поменяла лекарства и Бог знает что еще, Эсин постепенно пошла на поправку. Температура спала и организм вновь принялся бороться, сражаясь с недугом. Исмаэль все также каждый день навещал девушку. По большей части она спала и не знала о его присутствии. Иногда открывала глаза и смотрела на него тем странным взглядом, будто у него выросли две головы. Потом ее глаза вновь закрывались. Они больше молчали, чем что-то говорили. В что здесь было сказать... Она опять по его вине оказалась на больничной койке. Как бы Исмаэль и не пытался придумать для себе оправданий, их не было. Чувство вины гложило его изнутри. В такие минуты он становился совсем хмурым. Когда девушка спала, он подходил вплотную к ее кровати и держал ее за руку, пытаясь вымолить невозможное прощение.
Сегодня был очередной день, когда он рано с утра направлялся к Эсин. Оставив машину на парковке, он захватил с собой пакет с фруктами. Он специально отправил донью Марту в город, чтобы накупила девушке ее любимую ягоду - ежевику и манго. Неспешным шагом передвигаясь по коридору больницы, Исмаэль кивнул парочке знакомы и направился в сторону палаты Эсин. Охрана скучающе подпирала стены и расступилась, завидев Сойдера. Исмаэль схватился за ручку, но медлил, переговариваясь с ребятами. Все было спокойно. Он и думать забыл, что Марино может здесь появиться. Толкнув дверь, он как обычно вошел, ожидая увидеть на койке спящую девушку, а картина была невообразимой. Медсестра нависала над Эсин, удерживая ее за запястье и пытаясь воткнуть иглу. Девушка боролась, но сили ее оставляли. Ее глаза почти закатилась.
- Какого черта здесь происходит?! - Исмаэль заорал гневным голосом. Пакет выпал из его рук. Он ринулся вперед, хватая медсестру за руку и отрывая от Эсин. Во второй руке она держала шприц с наполненной жидкостью и теперь уже целилась в Исмаэля. Ловко выкрутив ей руку, он сделал маневр и шприц упал на пол. - У тебя крупные неприятности, дамочка! На кого ты работаешь? На Марино? - он смотрел на незнакомку полным злости взглядом. Выпытывал подробности. Она понимала, что влипла. Ее глаза хаотично бегали в разные стороны У нее не было выхода и бежать тоже было некуда.
Заоравшие на мониторах показатели их в буквальном смысле оглушили. Исмаэль ослабил хватку, оглянувшись в сторону девушки. - Пошел к черту! Это еще не конец! - воспользовавшись моментом, медсестра вонзила острые ногти в его ладонь, выревнулась из его хватки и выбежала из палаты. - Не дайте ей уйти! - Исмаэль кричал охранникам, в надежде, что те задержат беглянку. Сам он подскочил к кровати и вернул на место кислородную маску, погрузив ее на лицо Эсин. Мониторы затихли. Девушка сделала пару судорожных вдохов. - Эсин? Ты в порядке? Слышишь меня?.. - но девушка не отвечала и лежала с закрытыми глазами. Исмаэль прижал ладонь к ее прохладной щеке, продолжая нависать над ней. Мельком глянул на пол, где лежал наполненный шприц. В очередной раз смерть слишком близко подобралась к Эсин...

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

216

Смерть приходит в разных обличиях. Юный возраст не помеха для «знакомства» с ними. Эсин успела повидать достаточно, чтобы безошибочно рассмотреть истину под незнакомой личиной. Интуиция или инстинкт… назвать можно по-разному… только гордиться особо нечем. Тревожные сигналы не спасут от неминуемой гибели. Новой встречи с костлявой не будет. Это визит последний! Смерти надоели игры в кошки-мышки. Она намерилась взять свое. Цепкие холодные руки удерживали тонкое запястья, целясь шприцем в вену. Зря Эвджен надеялась, что впрыснув неизвестное лекарство в пакет с капельницей, злоумышленница уже не сможет достигнуть цели. Ведь зная об опасности жертва не станет покорно лежать и ждать пока отрава попадет в кровь. На форс-мажорный случай у «медсестры» бы припрятан еще один наполненный шприц. С ловкостью фокусника женщина извлекла его из рукава. Выбрав удобное место для укола, она перестала реагировать на трепыхания жертвы. Покосившись на окошко в двери, медсестра поняла, что охрана не отреагировала на возню в палате. Туповатые дуболомы не видели дальше своего носа. Женщина ликовала. Ее глаза сверкали холодным металлом. Взгляд впивался в лицо Эсик, как острые когти. Девушка успела познать похожие взгляды полные ненависти и неприкрытого кайфа от происходящего. Ее убийца насаждалась процессом. Исчезла минутная досада на то, что жертва раскрыла коварный замысел. Тихо убрать не получится, но уже плевать. Адреналин... опасность... агония и муки жертвы с лихвой окупали изменения первоначального плана. Эсин задыхалась. Лицо убийцы стало расплываться. Иголка уже проткнула кожу. Конец… Шансов не осталось. Из последних сил девушка потянула за проводок датчика, который медсестра прикрепила к своей груди. Если монитор взбеситься, то персонал должен отреагировать. Это был единственный шанс. Эвджен дернула за провод. Он не поддавался. За спиной убийцы скрипнула дверь. Послышался какой-то грохот и голоса. В палату ворвался Сойдер. Началась потасовка, но удушье рисковало довершить дело, начатое убийцей. Датчик все-таки отлетел в сторону. Приборы истошно завопили. Эсин закрыла глаза, хватая ртом воздух. В ушах звенело, а голоса звучали громко и четко, будто Сойдер притянул медсестру к самому уху свой пленницы. Выходило, что он ожидал нападения? Подозревал? Сил осмыслить услышанное не оставалось. Разум мутился. Легкие слипались.
- Эсин… син… Ты в порядке… рядке… рядке? – прохладные пальцы прижимались к ее щекам. Девушка вновь могла дышать, но в груди нестерпимо болело. Спустя пять судорожных глотков кислорода, пленница открыла глаза. Над ней нависал Сойдер. Вид у него был взъерошенный. Лихорадочно-дикий взгляд скользил по ее лицу и телу. Мужчина испугался?! Бред! Такого не могло быть! После всего, что он совершил... после того дерьма и унижений… он не мог искренне переживать! Только такие эмоции не подделать…Страх и одиночество заставляли поверить и не в такое! Эсин нуждалась в защите. Стало совершенно неважно, что она исходила от худшего из кошмаров. Слабые пальцы ухватились за руку мужчины, словно она боялась исчезновения миражного образа. На место Сойдера вернется убийца со шприцом и смерть получит желанную добычу.
- Она показалась странной, - отодвигая маску в сторону, прошептала Эсин. Ей нужно было поделиться с кем-то. Не держать страх в себе. Его и так слишком много скопилось… Он начинал разъедать кислотой изнутри. Еще один вдох, девушка вновь смогла говорит. – Я ее раньше не видела…. У нее акцент, - такой же, как у самой пленницы… - Мы разговаривали. Она думала, что доктор Родригес - мужчина… - вдох... еще один. Приборы недовольно заворчали. Девушка не заметила, когда датчик вернулся на ее грудь. Должно быть Сойдер об этом позаботился. Слезы подступили комом к горлу. – Хотела что-то вколоть... Я боролась... – маска приглушала и без того сдавленные слова, но без нее Эсин задыхалась. Проклятая болезнь! – Она... она сказала, что моя мама полетела в пропасть так ничего не заподозри... рив... – Солйдер слышал признания отца. Он все поймет. Только он поймет и… поверит. Остальной мир считал Илкера Эвджена любящим отцом и скорбящим вдовцом. Лицемерие окружало Эсин всю жизнь. Самым искренним человеком оказался ее мучитель, который не скрывал презрения и желания растоптать дочь врага. Они давно в одной лодке. Только мужчина ковырял в днище дыры - старался утопить, а пленница бессмысленно вычерпывала воду ладошками, продлевая агонию и мучения.
- Какого дьявола здесь творится? – дверь распахнулась. В палату влетела доктор Родригес, но помутневший взгляд пленницы был сосредоточен на мужчине.
- Охрана у дверей… не для того, чтобы я не сбежала? – голос совсем ушел в шепот, но ей важно услышать ответ. Сейчас! Пока Сойдер был слишком ошарашен случившим и не мог лгать.
Доктор попыталась его оттеснить от кровати, но Эсин не отпускала. Смерившись с сопротивлением, женщина обошла сеньора и попыталась распутать капельницу.
-Заменить систему и катетер, - она собиралась вернуть капельницу на место, но Эсин испуганно запротестовала. Замотала головой и покосилась на тумбочку. В лотке лежала использованная ампула, содержимое которой перекочевало в пакет с другими медикаментами. Доктор поняла пленницу без слов. Подцепила перчаткой край ампулы. Прочитала название и смачно выругалась, не стесняясь в выражениях.
- В состоянии Эсин этот препарат вызвал бы отек легких и… с… Мы бы не успели разобраться в причине… Скорее всего списали бы на осложнения болезни... – женщина умела называть вещи своими именами. Ни у кого из присутствующих не оставалось сомнений в цели визита незнакомки. – Нужно вызвать полицию, - полувопросительно предложила она… покосившись на Сойдера. Понятно, что без распоряжения хозяина города никто не пошевелиться. Если Сойдер прикажет, то историю с покушением тихонько замнут. Эсин ничего не решала и местной полиции особо не верила. Они все равно ничего не сделают и не смогут защитить. Весь мир ополчился против пленницы. В одиночку ей не выжить. Нужны союзники… Особенно теперь, когда родной отец подписал ей смертный приговор и послал команду палачей.
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (05.05.2020 17:34:43)

+1

217

Он чувствовал ледяное дыхание смерти на собственном затылке. Старуха в который раз подобралась слишком близко к Эсин, облизывая своими щупальцами и отступая. Если бы он замешкался хотя бы на полуминуты, теперь вместо жадно глотающей воздух девушки, мог бы обнаружить ее труп. Исмаэль никогда не хотел ее смерти. Издеваясь и причиняя боль, насилуя и запирая в клетке, он демонстрировал свою власть и представлял, что хотя бы часть Илкера Эвджена страдает, не зная, что творится с его родной дочерью. Но смерти ее он никогда не хотел. Эсин нужна была лишь поводом, удачной приманкой для вершения мести. Представляя ее холодной и бледной, лежащей на койке кровати, ужас пробирал до самых костей. Страх все не отступал, пропитывая вены и заставляя дрожать руки. Он касался холодных щек девушки, пока она делала один тяжелый вдох за другим. Приборы постепенно затихали, оглушительным эхом звуча в его ушах. Исмаэль не сводил взгляда с девушки. Когда ее веки затрепетали и глаза открылись, он смотрел на нее почти не моргая. Хотел удостовериться, что она в порядке и в то же время это был нечто большее, о чем не хотелось думать сейчас. Он был не просто рад, что она жива. Если бы с ней что-то случилось, он бы не простил себе этого. Уже и так напортачил достаточно, Исмаэль не смог бы смириться с ее смертью. Она должна жить. Она еще его переживет...
Он написал над девушкой, не в силах отстраниться. В коридоре уже слышался топот приближающихся ног, но никто из них не обращал на это внимание. Потянувшись, Эсин ухватила его за руку и вцепилась мертвой хваткой. Он сжал ее пальцы, чувствуя, как к ним постепенно возвращается тепло. Лицо девушки по-прежнему было бледным. Он пытался удержать ее на месте, но Эсин все-таки упрямо стянула кислородную маску в сторону, пытаясь ему что-то сказать. Его глаза бегали по ее лицу, всматриваясь в знакомые черты и еще не до конца веря, что ей вновь удалось обмануть смерть. Эсин была куда сильнее, чем знала сама. Она поражала своей выдержкой и силой.
- Наверняка, она работает в одной шайке с Марино, - его злило, что он раньше не додумал о том, чтобы приказать охране проверять удостоверения личности и лишь тогда впускать в палату к Эсин. Знал же, что тот попытается добраться до нее. Доктор Родригес бы всполошились, но это бы уберегло Эсин от опасности. - Теперь все будет хорошо, - он успокаивал ее и себя, гладя по голове как маленькую девушку. Прикасался к ее волосам, щекам. Ему нужно было почувствовать тепло ее тела и убедиться, что она в порядке. Исмаэль пытался вернуть маску на ее лицо, позволяя сделать необходимые вдохи, чтобы Эсин могла продолжить говорить. Ей хотелось выговориться, он не стал ей в этом мешать. - Ты все сделала правильно... ты боролась и победила, - его взгляд замер на ее глазах. В них пульсировало желание жить. Он умолчал о том, как сильно испугался за нее. Возможность потерять казалась куда страшнее возможности, что она будет ненавидеть его всю жизнь. Исмаэль напрягся, когда Эсин заговорила о своей матери. - Я разберусь с этим, - он еще толком не знал, что собирается предпринять, но так не должно оставаться. Нужно было еще раз все проверить, поднять бумаги о той аварии, зацепиться за что-то, чтобы понять, что произошло на самом деле. Его почему-то не удивило, что та женщина была замешана в смерти матери Эсин. Она уже делала это раньше, она убивала и не единожду. Исмаэль видел это в ее глазах, ту решимость и злость, когда он вошел и она поняла, что план провален. Ей не удалось избавиться от Эсин и это ее жутко разозлило. В отчаянной попытке, она попыталась защитить себя, намереваясь вколоть содержимое шприца и ему, а когда появилась возможность, первым делом улизнула, поджав хвост. Он до сих пор не знал, удалось ли охране ее задержать. Оставалось надеяться, что да. Тогда у него появилась бы возможность добраться до Марино и уберечь Эсин от повторной опасности.
Дверь в палату вновь распахнулась. Ворвалась доктор Родригес, за ней следовала медсестра. Палата быстро заполнялась медперсоналом, но Исмаэль упрямо не отходил от девушки. Попытки доктора отодвинуть его в сторону не увенчались успехом. Он не хотел, чтобы она отпускала его руки. Появление доктора еще больше заставили ее цепляться за него, будто он был ее спасением, когда они оба знали, что это не так. Она тоже виноват в случившемся. Из-за него она оказалась на больничной койке. Но чувство вины притупилось, заменяясь страхом, который все не исчезал.
- Да, не для того... я не хотел, чтобы с тобой что-то случилось... я слишком испугался за тебя... - он тоже перешел на шепот, не желая, чтобы посторонние в палате слышали о чем, они говорят. Как объяснить, что он хотел этого не потому, что она нужна ему из-за проклятых бумажек или возможности добраться до Эвджена. Исмаэль стал привязываться к девушке, хоть сам не хотел этого признавать. Он видел в Эсин то, чего раньше не замечал. Стал обращать внимание и общаться, пусть это были лишь короткие разговоры в коридорах или в проеме кухонной двери, когда они сталкивались и не могли разойтись в узкой двери. Он стал ждать следующей их встрече и все придумывал причину, чтобы пригласить ее еще на одну прогулку. На этот раз они обойдутся без воды...
После нескончаемых попыток доктору все же удалось оттеснить его в сторону. Пришлось нехотя выпустить руку Эсин и встать за доктором, наблюдая за ее манипуляциями, пока она проводила осмотр пациентки. Эсин запротестовала на попытки доктора вернуть капельницу на место. Видать незваная гостя пыталась позаботиться о том, чтобы тихо избавиться от Эсин. Доктор Родригес огласила содержимое использованной ампулы, на что Исмаэль громко выругался. Наклонившись, он хотел поднять упавший шприц, но в последний момент передумал. На нем могли остаться отпечатки пальцев фальшивой медсестры. - Делайте то, что нужно, - он кивнул доктору, хоть и не очень любил общение с полицией. Считал это пустой тратой времени. Они не могли найти преступника даже у себя под носом, не говоря уже о том, чтобы отыскать Марино, нотлишняя помощь ему не помешает.
Тем временем пока доктор что-то писала в больничной карте, медсестра вышла, видимо, дозвонился до полиции, Исмаэль вновь подошел к койке и склонился над Эсин. - Отдыхай, теперь ты в безопасности, - он поправил маску на лице девушки и пригладил ее спутанные волосы. Вглядывался в ее глаза дольше обычного, не желая ее отпускать. Первый ужас постепенно отступал, но было страшно оставлять ее все равно. Скоро прибудет полиция. Ему нужно было узнать, куда делась та медсестра до их приезда, и, возможно, они не станут докучать Эсин, обходясь лишь его показаниями. - Я буду рядом, - проведя кончиками пальцев по ее щеке, он отступил к двери.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

218

Легкие требовали кислорода, а она не могла спокойно дышать, пока не выплеснет наружу весь ужас случившегося. Сойдер во второй раз попал под «горячую руку».  Оказался рядом, когда эмоциональное состояние пленницы не поддавалось контролю. Эсин не понимала, что делает… Продолжала хвататься за руку своего насильника, как за единственную спасительную соломинку. Он пришел на помощь… переломил казалось бы проигрышную ситуацию в ее пользу. Спонтанный поступок мучителя затмил жестокую действительность, в которой ее жизнь играла второстепенную роль. Во главу угла всегда ставилась власть и деньги. Пока она дышит, Сойдер имел доступ в компанию отца. Она стала проводником мести и ненависти. Мужчина сам признавался словами и делами, что ради того, чтобы разорить и придушить Илкера он не пожалеет никого и нечего. Дотягиваясь до бизнесмена, он готов вскарабкаться на труп его дочери. Сломать ее спину, руки... ноги... Превратить в месиво сердце. Раздавить прессом... смолоть в порошок.. сделать любую гадость и мерзость. Он уже сверил все вышеперечисленное и не побрезгует повторением сомнительных подвигов. Если того потребует его месть, то каждый мерзкий кадр «домашнего видео» окажется в сети. Как бы он сейчас не смотрел и не ужасался покушению... она не должна забывать правду. Но обиды бурлили глубоко в карстовом провале души. На поверхности ситуацию решали сиюминутные эмоции. Они молили о подобии защиты и безопасности. Не важна причина, по которой Сойдер готов дать необходимое. Лежащая на больничной койке, девушка готова обмануться и представить, что ему не наплевать. В противном случае ее ждет истерика и нарастающая паранойя.
- Возможно, - тяжело выдохнула Эсин. Она не знала наверняка связана «медсестра» и Марино. Отец всегда был перестраховщиком. Учил не класть все яйца в одну корзину. Не исключено, что женщина работала автономно или в составе второй группы киллеров. Эвджен уже ничему не удивится. Сил, чтобы донести свои предположения до Сойдера у нее не осталось. Вряд ли сеньору вообще интересны ее внезапные домыслы. Быть может потом или... никогда. Мужчина продолжил успокаивать. Гладил по голове и говорил то, что Эсин сейчас необходимо услышать. Она молодец?! Она боролась… Он не хотел, чтобы с Эсин что-то случилось… А как же прежние «визиты» в больницу? Когда ее штопали после жестоких ночей насилия... охрана тоже оберегала покой пленницы? Испытывающий нехватку кислорода, мозг скептически воспринимал информацию, но тело все равно расслаблялось. Дыхание становилось более ровным и не таким поверхностным. Она слишком вымоталась, чтобы задавать правильные вопросы. Мысли сбивались в кучку и путались. Пусть будет так... Притворимся, что Эсин поверила в искренность мучителя. Слова похожи на шелуху… если ее отсеять все равно остается ядро истинных мотивов - Сойдеру не выгодна ее смерть. Сейчас для пленницы важно выжить. Игра в заботу и благородство почти не задевала лицемерием и выглядела почти искренне. Он будет рядом? Что же... пусть будет… От этого вправду становилось спокойнее. Почему? Шайтан его знает… Тело болело. Легки пылали изнутри. Она устало откинулась на подушки и закрыла глаза.
Едва Эсин успела отдышаться, как в палату вошли люди в форме. Очевидное-невероятное! Сойдер вправду позволил персоналу вызвать полицию. Главным у них был невысокий коренастый мужчина, с озорно вздернутыми кверху уголками усов. Он сразу распорядился очистить место преступления. Медики засуетись. Прикатили кресло, похожее на инвалидное. Эвджен морщилась от мысли перемещаться подобным образом, но ехать на каталке не хотелось еще больше. Передвигаться на своих двоих она все равно не сможет. Пришлось мобилизовать все силы, чтобы оторваться от подушки и не заваливаться в сторону. Проклятая слабость. Эсин чувствовала себя совсем беспомощной. В довесок ко всему, ее отсоединили от аппарата и подключили маску напрямую к переносному баллону. Рядом топталась медсестра со свежей капельницей. Вся процессия двинулась в палату напротив. Напоследок девушка обернулась. Посмотрела на расплывчатое кровавое пятно на простыне и валяющийся на полу шприц, возле которого опустили номерок, отмечающий его, как улику «один». Картинка перед глазами поплыла, а потом потемнела. Эсин не помнила, как оказалась в свежей пастели. Похожая, как сестра близнец палата встретила ее белесо-стерильными стенами и знакомо-размеренным писком аппаратуры. Сквозь приоткрытую дверь в коридор она видела топчущиеся на месте фигуры. Приглушенные мужские голоса о чем-то долго спорили, но она не могла разобрать слов. Потом кто-то деликатно постучал и дверь широко распахнулась.
- Сеньора Сойдер, вы позволите войти? – пленницу всегда передергивала от фальшивого обращения, но она сцепила зубы. На пороге стоял мужчина лет сорока в гражданской одежде. За его спиной почти подпрыгивал на месте уже знакомый полицейский в форме с вздернутыми усами.
Эсин согласно кивнула, пока, не отрывая маски от лица. Понимала, что предстоит разговор и не хотела тратить силы на вежливые реверансы.
- Меня зовут Энрике Торо. Я буду заниматься расследованием покушения. У меня к вам несколько вопросов, - мужчина подошел к кровати. После пригласительного жеста Эсин он присел на стул. – Посмотрите на снимки… Кто из этих женщин пытался сделать вам укол? —полицейский протянул ей несколько распечаток кадров с камеры видеонаблюдения.
- Ее задержали? - Эвджен безошибочно отыскала среди лиц «медсестру» и ткнула в нее пальцем. Пришлось все-таки стянуть маску.
- К сожалению ей удалось ускользнуть, - с нескрываемой иронией изрек полицейский. Действительно... смешно... У палаты стояла горилоподобная охрана, а убийца просто вышла и пошла по своим делам. Как так?
- Она крикнула охранникам, что вам плохо и поторопилась к доктору, - заметив недоумение на лице несостоявшейся жертвы преступления, он решил прояснить произошедшее в коридоре. Мужчина пытался сохранять положенное протокольное лицо, но глаза пылали ироничным блеском. М да… самая лучшая в городе служба безопасности так опростоволосилась. Вначале подпустила к жене хозяина киллера, а потом дала той уйти. Похоже, что Энрике Торо не входил в число почитателей Сойдера. – Вы видели ее раньше? – продолжил мужчина.
- Нет. Я видела ее впервые, - старясь делать вдох между предложениями, почти шептала Эсин.
- Вы оказали сопротивление… Что вас насторожило? – девушка попыталась внятно изложить диалог с убийцей. Рассказала о подозрениях, акценте… и докторе Родригесе, которой самозванка успела сменить пол. Умолчала только о маме. Полицейский оказался въедливым. Засыпал ее уточняющими вопросами. «Беседе» казалось не было конца…
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (11.05.2020 18:31:22)

+1

219

Покинув палату, первым делом Исмаэль поговорили с подпирающей стены охраной. Вид у обоих был мрачный. Видать оба понимали, как накосячили. Он выслушал версию каждого, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Оба божились, что не слышали ни единого звука, догосящегося из паталы Эсин. Все было как обычно. Медсестра не вызвала подозрений и даже улыбнулась им, смело зашагивая в палату. Если она уже это проделывала не раз, то, конечно, у нее не было никаких сомнений или страха, подумал Исмаэль. Эвджен не брал на работу кого попади, особенно, если этой работой считалось подчистить все за собой. Он хмурился больше обычного. Ему претила вся эта ситуация и осознание того, что враг подобрался слишком близко. Ему потребовалось годы, чтобы начать действовать, а Эвджен за месяцы мог пустить все коту под хвост, если он все-таки не успел бы в палату и Эсин умерла от осложнений. Он стал бы винить себя, ведь других признаков не оказалось. Но это меньшая из бед. С чувством вины он как-нибудь справится, со смертью не в силах тягаться. Слишком испугавшись за Эсин, он не мог контролировать эмоции. Нужно было убраться из палаты и привести мысли в порядок. Еще и доктор Родригес на него как-то странно косилась. Не верила в его искренность или... черт знает, что она там себе представляла!
Приказав охране впускать в палату только персонал больницы после того, как проверят их документы, Исмаэль направился к автомату с кофе. Черная будра не вызывала восторга, но отсюда он мог видеть вход в отделение и не пропустит появление полиции. Впрочем, ждать пришлось не долго. Его имя все-таки что-то значило и полицейский участок тоже получал щедрые инвестиции со стороны Сойдера, так что вскоре он мог своими глазами наблюдать, как полицейские в форме направляются в его сторону. Во главе шел детектив в гражданском. Они были шапочно знакомы. Исмаэль предпочитал не иметь дело с полицией, но в маленьком городке волей не волей приходилось сталкиваться со стражами порядка.
Исмаэль выпрямился и отложил кофе на верхний край автомата. Засунув руки в карманы брюк, он ждал, когда полицейские поровняются с ним. - Детектив, - он кивнул головой в знак приветствия и пожал протянутую руку, когда полицейский встал рядом с ним. - Сеньор Сойдер, - мужчина потряс ему руку в знак приветствия. - Мы получили информацию, что на вашу жену было совершено нападение - полицейский пристально смотрел Исмаэлю в глаза, испытывающе изучая. Он выдержал этот взгляд, не отводя глаза в сторону. - Ее пытались убить, - называя вещи своими именами, Исмаэль потянулся за еще одним стаканчиком кофе. - Расскажите, что произошло, - детектив достал блокнот, записывая важные детали. Исмаэль в подробностях рассказал то, что знал и видел сам с момента когда вошел в палату и до нынешнего времени. Детектив что-то чиркал в своем блокноте, задавал кучу уточняющих вопросов и просил описать липовую медсестру. С этим у него всегда было туго. Он особо не запомнила лиц. Детали всплывали, когда он вновь видел того или иного человека перед собой. Только взгляд этой женщины забыть так и не смог. В нем было что-то темное и зловещее... пробирающее до самых костей.
Заканчивая разговор, детектив настаивал, что ему нужны показания Эсин. Исмаэль долго сопротивлялся, не желая, чтобы девушку тревожили еще больше. В конечном итоге ему пришлось сдаться. - Не докучайте Эсин, она еще больна и после пережитого ей нужен покой. В вашем распоряжении не больше десяти минут, - он никуда не собирался уходить, хоть полиция и настояла, что они хотят поговорить наедине с Эсин. Наверное, глупо было так поступать, но в тот момент ему даже не пришло в голову, что девушка может сказать что-то лишнее или заикнуться о собственном покушении. Он хотел, чтобы ту женщину нашли и Эсин была бы в безопасности. Даже Исмаэль Сойдер не всесилен, раз какой-то дряни удалось просочиться в палату и навредить девушке.
- Детектив? - он окликнул мужчину. Исмаэль смотрел в глаза полицейским много лет назад, еще будучи подростком, когда они ничего ему не говорили и сестру его тоже спасти не смогли. Он помнил тот день, когда полиция постучалась в двери их дома и уже ничего не осталось как раньше. Тени нависли над усадьбой, забирая надежды, что сестра когда-либо вернется в отцовский дом. Люди в формах не несли добрых вестей. После их ухода пропали и улыбки и смех. Дом погрузился в траур. С тех пор Исмаэль не любил полицию. - Найдите эту женщину. Не заставляйте меня действовать самому, - детектив смерил его долгим взглядом, но ничего так и не сказал. Кивнул своим людям, они направились в палату к Эсин.
Исмаэль следовал за ними. Девушку перевели в соседнюю палату. Эту же обмотали лентой и нацепили клеймо «места преступления». Он смотрел на желтые полосы и грудь сжимало от ужаса и устрашающей возможности, которая могла произойти. Оставшись в коридоре, когда перед его носом закрыли дверь в новую палату Эсин, он бродил по коридоре взад и вперед. Отсчитывал минуты. Время тянулось бесконечно долго. Мимо проходили врачи и медсестры, спеша по своим делам. Не выдержав, он все-таки ворвался в палату, откуда доносился гул нескончаемых голосов.
- Детектив, думаю на сегодня хватит вопросов. Моя жена устала и ей нужен отдых, - Исмаэль смерил полицейского долгим взглядом и прошел вглубь палаты. Детектив сжал зубы и записал что-то на бумаге. Задал еще пару уточняющих вопросов, выводя Исмаэля из себя, и наконец-то засобирался к выходу. - Если понадобится, мы свяжемся с вами, сеньора Сойдер. Выздоравливайте, - он кивнул головой и в сопровождении других полицейских покинул палату. Исмаэль закрыл за ними дверь и медленно повернулся к девушке. Она по-прежнему была бледна, разговор не пошел ей на пользу. - Извини за это... пытался уговорить их, чтобы тебя не тревожили... - махнув рукой в сторону двери, он осторожно подошел к больничной койке и встал у ног девушки вместо того, чтобы подойти и коснуться ее руки, как он это делал каждый раз, когда она была без сознания. Теперь она вряд ли позволит себя коснуться. - Как ты себя чувствуешь? - он говорил приглушенным голосом, всматриваясь в лицо Эсин и задерживаясь на ее глазах. Пытался увидеть то, что не было - чтобы она перестал смотреть на него, как на чудовище.

[AVA]https://b.radikal.ru/b38/2004/aa/f38fe1bca895.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://c.radikal.ru/c42/2004/10/3669281a8eae.png[/SGN]

+1

220

Вопросы продолжались сыпаться, как из рога изобилия. Эсин отбивала их односложными «да – нет - не знаю». Мысли путались. События превратились в разрозненные кусочки мозаики. Покушение шокировало ее и окончательно лишило сил. Только представителем правопорядка было наплевать на самочувствие несостоявшейся жертвы убийства. Действительно, если бы планам «медсестры» удалось осуществиться, Эсин было еще хуже. Полицейской не обращал внимание на затрудненное дыхание и неровные показания приборов. Девушку не оставляло чувство, что их беседа все сильнее скатывалась в допрос с пристрастием. Она стала главной подозреваемой. Не чувствовала и капли сочувствия со стороны Торо. Некоторые обитатели особняка считали, что она сама виновата в отношении хозяина. Сама позволяла с собой так обращаться… Сама провоцировала. Настоящая женщина может увлечь мужчину. Тому не понадобиться применять силу, чтобы получить удовольствие. От Бланки можно было ожидать чего угодно. Именно она внушала остальным горничным подобные «убеждения» из беспочвенной ревности. Родственница доньи Марты не имела никакого права, но смотрела на сеньора, как на своего законного избранника. Но что, другие так же считали? Жертва сама виновата в произошедшем? Ничего не сделала, чтобы как-то изменить свою судьбу? Не правда! Эвджен сопротивлялась до последнего, без надежды вырваться из клетки. Сегодня она тоже боролась за жизнь. боролась… но если бы не подоспел Сойдер, то проиграла бы по всем фронтам. Ее мучитель был виноват во многом, но не в сегодняшнем кошмаре.
Она несколько раз повторила об этом детективу, но он игнорировал. Красной нитью по репликам полицейского проскальзывала «ненавязчивая» мысль о заказчике покушения. Он намекал на слухи об отношениях в благородном семействе Сойдер. Подводил ее к тому, мужья всегда первые подозреваемые. Прямо не говорил, но оказался весьма хорош в наводящих вопросах. Призвал на помощь цифры неутешительной статистики. Сложно было с ним спорить. Большинство сплетен правдивы. Ее держали в поместье насильно. Пленница -жена была в праве ухватиться за предложенную версию. В ее пользу говорило то, что Сойдер не сменил охрану у дверей. Всегда горячий в поступках и решениях, он как-то быстро простил накосячивших подчиненных. Они упустили убийцу, а продолжили как ни в чем небывало торчать у дверей палаты. Виноватые лица единственное, что напоминало об инциденте. Голова пухла от мыслей и страшных догадок. Если бы не убежденность в том, что за покушением стоит отец, она бы точно попалась на крючок детектива. Сегодня не его день. Так легко дело не закрыть. Заказчик попивает кофе в другой стране. Об этом она умолчала. Доказательств не было, а узнав о реальных мотивах полиция и вовсе не станет искать медсестру и предполагаемых сообщников. Впервые Эсин была солидарна с Сойдером – от полиции никакого толка. Мужчина говорил об этом за дверью, так же не стесняясь в намеках и выражениях. Беседа с детективом закончилась на ноте всеобщего недоверия и плохо скрываемой неприязни. Хозяину города надоело ждать в коридоре. Он ворвался в палату и указал служителю порядка на дверь. На прощание детектив всунул пленнице свою визитку. Просил сообщить, если она что-нибудь вспомнит или… потребуется помощь. Где они были раньше, когда Эсин сидела на привязи? Не знали? Ложь. Вся округа гудела о зверушке господина, но никто не отреагировал. Предпочитал не вмешиваться и не беспокоить уважаемого человека проверками пустопорожней болтовни завистливых языков. За детективом не успела захлопнуться дверь, а визитка полетела на тумбочку. От нее тоже не было никакого толку. Доступа к телефону у заложницы жены не появилось. Да и при возможности… чисто гипотетически… Торо не стал тем, к кому пленница прониклась доверием. Была еще практическая сторона вопроса... Сойдер мог заметить маневр детектива. Все равно отобрал бы визитку, с неприятными последствия для Эвджен. Позолота благородства в миг бы померкла. Вернулся бешенный и разозленный демон, желающий от нее только слез и жесткого унижающего секса. Насилие было излюбленным наказанием для зверушки. Давно Сойдер так не называл ее, а Эсин еще не успела соскучиться по «милому» прозвищу.
- Они делают свою работу, - почти равнодушно ответила пленница, чтобы хоть как-то разбить повисшее в палате напряжение. Воздух можно было ножом резать. Настроение Сойдера явно изменилось не в лучшую, для нее, сторону. Лишившись свидетелей, он перестал играть в заботливого муженька. Остановился на пионерском расстоянии. Вопрос о ее самочувствие, как и извинения прозвучали сухо и дежурно. – Устала, - короткий ответ показался самым уместным. Девушка надела на лицо маску. Сделала пару жадных вдохов. Сойдер как-то странно на нее смотрел, почти не моргая. Эсин хотела отвернуться, но не смогла отвести глаз. Игру в гляделки прервал очередной предупредительный стук в дверь. Больница напоминала проходной двор. На пороге стояла медсестра. Эсин накрыло нехорошее дежавю. На приборах сразу отразилась нервозность. Пульс участился. На лбу выступила испарина. Девушка держала в руках такой же лоток с лекарствами, как и не состоявшаяся убийца. Пациентка дернулась. Взгляд нервно забегал. Эвджен понимала, что перед ней нормальная медсестра. Видела ее много раз, но переступить через панику и попустить чужачку к себе оказалось трудно.
- Сеньора, вы меня не узнаете? Меня зовут Луна. Я ставила вам капельницы вчера… и раньше, – девушка разговаривала с Эсин, как с умственно отсталой. – Доктор Родригес специально прислала меня, как свое доверенное лицо. Теперь в палату буду заходить только я и моя сменщица. Позже покажу ее вам и вашей охране. Позволите сделать укол? Это успокоительное. Вам нужно отдохнуть, а лучше поспать часиков пять, - Эсин нервно кивнула. Медсестра обезоруживающе улыбалась. Медленно подошла к койке. Показала ампулу. Прочитала знакомое название. В прошлые свои «визиты» в больницу Эсин частенько пичкали этим медикаментом. От сильного лекарства она прибывала в апатично-овощном состоянии. Сейчас принять дозу успокоительного казалось лучшим решением. Самостоятельно она не расслабиться и тем более не уснет. Укол стал действовать довольно быстро. Эсин погрузилась в подобие транса, а потом и вовсе отключилась.
Глаза она открыла, когда в палате царил полумрак. У изголовья кровати горел ночник. На стуле, в какой-то неестественно неудобной позе, дремал Сойдер. От одного его вида у Эсин заболела спина. Странно, что он вообще здесь. Мог не возвращаться. Спал себе спокойно в мягкой кровати, а выбрал сторожевой пост у больничной койки живой игрушки. Интересно, он вообще уходил? Одежда та же. Что творилось в голове у этого мужчины? Кто бы знал… Эсин потянулась к бутылочке с водой. Тихо стянула в сторону одеяло. По какой-то необъяснимой причине пыталась уберечь сон своего мучители. И у кого бардак в голове? Она бесшумно взяла сосуд с края тумбочки, но едва различимого шороха хватило, что Сойдер дернулся и поднял голову.
- Я пить хочу, - шепотом пояснила пленница. В узком горлышке бутылки торчала трубочка. Девушка опустила маску к подбородку и подцепила ее зубами. Вода с добавлением лимона быстро утолила жажду. Эсин облизала губы и бросила взгляд на темное окно. Ей что-то померещилось. Силуэт? Вряд ли. Отделение находилось на втором этаже. Здание старинное. Потолки очень высокие. Никто не мог подглядывать с улицы. В свете произошедшего у нее паранойя разыгралась. Эсин решила ничего не говорить Сойдеру о своих глюках. Потянулась, чтобы поставить бутылку на место. Рука предательски дрожала, а голова с трудом отрывалась от подушки. Ненавистная слабость! Болезнь высушила ее … выжала, как лимон. Эсин откинулась на подушку и закрыла глаза. Лекарства еще оказывали слабый седативный эффект. Пленница решила попытаться еще поспать…. Мужчина продолжал сидеть у постели. Кажется, наклонился вперед и поправил сползшее одеяло… Хотя может это уже ей снилось.  Странно, но с Сойдером рядом было спокойнее, чем в одиночестве. Бредовое наблюдение… Общество садиста не должно убаюкивать страхи. В ее перевернутом мире ничто не поддавалось логике. Здравый смысл тут вообще не проживал. Отстраненно размышляя, девушка все глубже погружалась в сонный омут… Ночную тишину пронзил оглушительный звон бьющегося стекла. Эсин дернулась, как от удара током. Открыла глаза. В воздухе заискрили осколки. Мелкие и крупные кристаллики посыпались на одеяло. Девушка в ужасе накрыла голову руками, не понимая, что происходит.
[icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/d4/09c8d066ccd5.jpg[/icon][sign]http://a.radikal.ru/a31/2005/76/42f4e070ea65.jpg[/sign][nick]Esin Evcen[/nick]

Отредактировано Maria Betancourt (17.05.2020 00:57:18)

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно