http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/53886.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет · Ви

На Манхэттене: декабрь 2019 года.

Температура от 0°C до +8°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт


novia para el enemigo ‡альт

Сообщений 31 страница 60 из 126

1

https://d.radikal.ru/d10/1801/57/43baf1303315.png

Время и дата: сентябрь - декабрь 2015 г.
Декорации: Лагуардия, Испания
Герои:
Ismael Soyder - Benjamin Archer (внешность Burak Ozchivit)
Esin Evcen - Maria Betancourt (внешность  Tuba Buyukustun)

Краткий сюжет:
Месть – блюдо, которое подается холодным? Разве оно может остыть под палящим солнцем Испании?

Рейтинг: NC-21


[AVA]https://c.radikal.ru/c21/1910/18/77a4ee37da4e.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (09.10.2019 15:03:17)

+1

31

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Все, что осталось в его глазах, это была похоть и чернота. Он смотрел на девушку, а будто не видел ее. Только огромные наполненные болью глазницы не позволяли отвести взгляда, прожигая насквозь. Исмаэль пытался отключить лишние эмоции. Не чувствовать ничего, кроме злости, которая наполняла сердце. Чем больше он злился, тем сильнее возбуждался. Адреналин бежал по венам. Сдавленно дыша, он вонзил раскаленный член в глубину девичьего естества. Сухая плоть поддалась с трудом. Девушка нарочно сжимала мышцы, делая себе еще больнее. Он усилил напор. Эсин пыталась кричать, сопротивляться, но из горла вырывались лишь сдавленные хрипы вперемешку с удушающим кашлем. Она еще полностью не восстановила силы, чтобы противостоять его напору. Трепыхалась, пыталась вырваться и оттолкнуть его, но силенок не хватало. Бессмысленные попытка лишь выбивали их сил, что доставляло Исмаэлю особый кайф. Он наслаждался происходящим. Бессилием девушки. Этот день был лишь начало ее мучений. Пять лет. Долгие пять лет он сможет мстить и издеваться над дочерью своего врага. Пять лет это ничто за то, что та мразь убила его сестру. Возможно, в конечном итоге такая же участь постигнет и Эсин. Исмаэль переступит через свои принципы, честь и веру. Станет такой же мразью и убьет безвинное существо лишь для того, чтобы справедливость восторжествовала. Каждый гад, кто омарал руки кровью, заслуживает самой удачной участи. Он тоже. За то, что делает, за то, что еще сделает. За то, что эти мысли живут в его голове.
Исмаэль раньше не был таким. Раньше и жизнь была совсем другой. У них была крепкая семья. Мать, отец, он и сестра. Их семью ставили в пример другим. У них был широкий круг друзей и знакомых. Жесткий, но оправданный контроль отца не позволял даже помышлять о том, чтобы кому-то причинить вред, избить, похитить или изнасиловать. Исмаэлю пришлось рано повзрослеть. Когда здоровье отца подорвалось, он взял правление виноградников в свои руки. Делал, как умел и как хотел. Больше не было руки, которая управляет им и контролировала. Не было сестры, которая словно колокольчик проносились по округе, даруя радость и улыбку. Он больше не был тем наивным мальчиком. Когда-то приходилось поступать жестко, невзирая на угрызения совести. Быть справедливым и не очень. Быть хозяином. Никто не погладит по головке за мягкосердечность. С годами кожа Исмаэля стала толстой, а сердце черствым на некоторые вещи и людей. Особую проблему приносили люди. Он никогда не забывал имени убийцы своей сестры. Ради этой мести он был готов опуститься на самое дно.
Девушка смотрела на него таким испепеляющим взглядом, считая последней мразью. На ее щеках еще не высохли остатки пролитых слез. Если бы взгляд мог убивать, то он бы давно кормил земляных червей наряду с двумя окочурившимися рабочими в горах. Благо у него еще было время для жизни и для того, чтобы отравить жизнь ей. Исмаэль сжал ладонями ее обнаженную грудь. Пальцы впились в молочную кожу, полосая красными отметинами. Его глаза горели. Кожа пылала. Он двинул бедрами, овладевая сухим и узким влагалищем. Подался вперед, вжимая девушку в матрас. Исмаэль увидел, как в тусклом свете ночника блеснули заостренные ногти. Дернув годовой, но не успев отстраниться, он почувствовал, как пленница раздирает его кожу в кровь. В нос ударил знакомый запах крови. В это движение было вложена вся ее ненависть. Мужчина зарычал и ухватил девушку за руку прежде, чем ее пальцы угодили ему в глаза. Он схватил вторую ее руку, зажал над головой. В его глазах искрилась ответная злоба. - Сука! - Исмаэль ухватил ее за горло, лишая доступа к кислороду. Одна рука сжимала оба ее запястья над девичьей головой, вторая - горло. Член был глубоко в израненной плоти. Он подался назад. Возбужденная плоть выскользнула наружу. Ухватив Эсин за волосы, он перевернул ее на живот и ткнул лицом в мятую простынь. Невзирая на сломанные ребра и еще незажившие раны, Исмаэль намотал темные волосы на кулак и вжал хрупкое тело в матрас. Навалился сверху. Раздвинул шире ее ноги. Вздыбленный член угодил между ягодиц. Потирался о огоденную расщелину. Возбуждался еще сильнее. Исполосанное лицо пылало болью. Он возбуждался от боли, чувствуя, что не только щека вспыхает огнем. Все его тело горело от желания кончить. - Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, - схватив смятую подушку, Исмаэль толкнул ее девушке под живот, прополнимая корпус под нужным углом. Ее трепыхания и сопротивление было бессмысленно. Для надежности он завел руки Эсин за спину и связал простыней. Остался доволен результатом. Толкнувшись толстой головкой члена, он овладел ею сзади. Задвигался мощьно и резко, без промедления, наращивая тема, выплелывая ругательства и ловя от этого свое особое удовольствие. Вскоре узкая дырочка наполнилась кровью. Исмаэль видел, как на его члена собирается все больше и больше сгустков алой крови. Он двигался беспощадно, видел, как со щеки капают капли крови и орошают ягодицы и спину Эсин. Исмаэль с рвением вдыхал смесь этих запахов и довольно урчал себе под нос. Затем резко остановился, так и не кончив в нее. Ему нужно было подумать о защите. Поговорить об этом в следующий визит доктора. Каждый раз носить с собой презервативы не вариант.
Его член выскользнул из кровоточащего лона. Возбужденный и пульсирующий он жаждал продолжения. Подтянув девушку к самому краю кровати, он ухватил ладонями ягодицы и раздвинул их в сторону. Уткнулся толстой плотью в девственную дырочку попки и вошел внутрь одним резким толчком. Ее попка была еще уже. Мышцы обвили его член словно стальной кулак. Он задвигался, наращивая тема и разрывая все внутри тугой попки. Кровь служила ему дополнительной смазкой. После пары жестких толчков потекла еще обильней. Пульсирующий член глубже вошел в ее задницу. Исмаэль зарычал, но уже не от злости, а от удовольствия. Его зверушка оказалось удачной партией и скрасит ему унылые вечера в деревни. Исмаэль задвигал бедрами быстрее, резче. Наполняя ее собой. Пронзая горячим членом. Затем вжал девушку в перепачканные простыни и замер, излив в нее поток своей спермы. - В следующий раз я вновь оттрахаю твою попку, пока не научишься слушаться, - он прохрипел девушке прямо в ухо. Отпустил копну спутанных волос, вырывая длинные волосинки. Те устремились вниз по обнаженной спине и затерялись где-то в простынях. Исмаэль отстранился. Развязал ее руки и прижал простынь к паху, чтобы обтереть себя от девичьей крови. Скользнул тканью по щеке. Отбросил ее обратно на кровать. Простые попала Эсин на спину, но не прикрыла ее ягодицы.. Застегивая ширинку, он слышал, что в коридоре звучат приближающиеся шаги. Возвращалась Марта. Она двигалась медленно. Судя по звукам несла чистое постельное белье или корзину. - Прикройся, если не хочешь, чтобы Марта увидела твою голую задницу, - мужчина пошлепал девушку по обнаженной попке. Изгибы у нее были весьма привлекательные. Он был не прочь еще раз ее трахнуть по возвращению. - Жди здесь, я принесу договор, - направляясь к выходу, добавил Исмаэль. Потом, возможно, они продолжат. Ему хотелось как следует закрепить подписанный договор.

Отредактировано Benjamin Archer (17.06.2019 14:55:02)

+1

32

Прежде она не знала ненависти. Не представляла, что кому-то можно желать самой лютой смерти. Эсин вообще удавалось избегать повышенных эмоциональных состояний. Она не была импульсивным человеком.  Любила своих близких, но это казалось естественным положением вещей. Девушка верила, что готова ради них на все, но не представляла, что настанет день и судьба припомнит громкие слова. Выставит непомерный счет – пять лет рабства без права на помилования и на свободу в конце. Сойдер не отпустит ее. Слишком многое Эсин успела пережить, увидеть и стать неудобным свидетелем. Худшее ждет впереди. Пять лет еще нужно протянуть. Девушка не питала иллюзий на этот счет. Она и не продержится в плену отмеренного договором срока. Мадам Пети в шутку называла ее диковинным цветком, нуждающимся в особенном климате. Отчасти это было правдой. Мадмуазель Эвджен не выносила крайних температур. Быстро замерзала. Стоило столбику термометра опустится к нулевой отметке, она куталась в теплую меховую накидку. Жару вообще переживала с трудом, прячась в хорошо кондиционируемых помещениях. Экономка была права. Не удивительно. Мадам Пети слыша знатным цветоводом. У нее было хобби выращивать орхидеи. Женщина часто повторяла, что самые редкие и красивые бутоны вырастить очень трудно. Достаточно совершить одну оплошность в поливе и цветок зачахнет. Она оберегала свою орхидею, свою принцессу... малышку Эсин. Она не знала, что юной девушке не суждено распустится в редкий цветок. Некто безжалостный и расчетливый вырвет ее с корнем из родной почты и станет топтать тяжелыми сапогами, разрывая нежную кожу острыми шпорами.
Пленница долго продержалась, но силы были на исходе. Задавшись целью выцарапать глаза насильнику, она вложила весь скудный запас энергии в порыв черной ненависти. Девушка знала, что жестоко поплатится за это, но не смогла отказать себе в «удовльствии». Не могла покорится и лежать под мучителем скуля от боли, принимая насилие, как новую форму своего дальнейшего существования. Ситуацию, в которую попала Эсин невозможно назвать жизнью… Адовы муки... кара за неведомые грехи… существование от пытки до пытки. Интуиция подсказывала, что после подписания брачного контракта интервалы между издевательствами сократятся до минимума. Синьору Сойдеру слишком нравилось пользоваться беспомощностью жертвы. Эсин бы дорого заплатила, чтобы увидеть, как его холена рожа превратится в нечто уродливое, соответствующее прогнившему червивому сердцу ублюдка. Она испугалась собственного ликования, когда острые ногти прорвали кожу на щеке насильника. Оставили глубокие бороздки и линзоподобные кратеры на лбу. Тепла демоническая кровь была такой же красной. Она впиталась в подрагивающие пальцы. Пленница почувствовала, как она жжется серной кислотой, но даже не думала останавливаться. До потери пульсе желала вдавиться в глазницы большими пальцами. Услышать противный взрывоподобный звук. Эсин представила, какой хлопок может издать лопающееся глазное яблоко. Когда-то в школе у нее была подружка, которая долго не продержалась в элитном учреждении из-за своего шкодливого характера, но плохому успела научить всех и каждого. Эсин дне помнила ее имени... но сложно забыть день, когда они забрались на крышу и сбрасывали на землю надувные шарики, наполненные водой. Наверное, это был самый аморальный поступок мадмуазель Эвджен. Запущенная водяная бомбочка приземлилась прямо у ног директрисы, окатив ее с ног до головы. Почему-то девушке казалось, что сейчас… она достигнет цели… насадит глаз обидчика на острый ноготь и прозвучит похожий шлепок. Но Эсин не довелось проверить собственную теорию. Очаг сопротивления был потушен ненавистью и превосходящей силой мужчины. Его огромная рука пугающе-знакомым жестом придавила оба тонких запястья к постели, а вторая лапа впилась в горло. Воздуха и до этого не хватало из-за непрекращающихся приступов кашля и сломанных ребер. Эсин захрипела от боли и обмякла. Глаза заволокло слезами и разноцветной пеленой. Она была бы рада отключиться и не быть здесь, но Ифриту подыгрывал сам нечистый или доктор, опасаясь гнева нетерпеливого синьора, накачала пациентку чем-то подхлестывающим организм. Сердце не билось... оно грохотало в голове и горле. Стискивалось до размера грецкого ореха, оказавшись в руках Сойдера. Мужчина без особых усилий перевернул ее на живот. Почувствовав, что добыча перестала трепыхаться силой дернул ее за волосы. Новая порция боли и унижения выбросила девушку в самую пучину омерзительной реальности.  Она почувствовала огромный член. Он был живым... подрагивающим, словно выброшенная на землю морская медуза. Большой и тяжелый он вновь жался к беззащитной плоти. Если бы желудок Эсин не был бы пуст ее стошнило бы от отвращения. Сойдера это ничуть не заботило. Он упивался властью и собственным возбуждением. Навалившись сверху, он продолжил с того места, на котором прервался по ее вине. Вдалбливая и вколачивая свой член в девичье тело, он обзывал ее последними словами и матерился… Его ругать въедалась в сознание... пробирали до слез... придавала ситуации еще более унизительную окраску. Если бы он насиловал молча, Эсин обрадовалась возможности не видеть ненавистные глаза. Сама бы не посмела отвернуться. Проклинала бы каждую секунду, пока Сойдер трахал ее.  Сейчас она могла притворится, что насильник пристроился сзади, как последний трус... потому что испугался ее взгляда. Однако грязные ругательства налипали на юном теле кляксами и несмываемыми пятнами. Такими же вечными, как незаживающее клеймо на плече. Сложно представить формы надругательства оскорбительнее для невинной девушки, не знавшей ни мужской ласки, ни близости. Сойдер оправдывал данное ей прозвище. Поставил на колени перед собой и драл, как… суку.  Так совокупляются только животные. В человеческих отношениях такого кошмара быть не может и не должно... Похоть… ненависть и больше ничего…
Сойдер резко остановился, отодвигаясь от нее на несколько сантиметров. Истерзанное лоно жгло и пульсировало от боли. Девушка на мгновение понадеялась, что подонку помешало возвращение служанки. Но он резко дернул ослабшую пленницу на себя. Мокрая от крови головка члена вжалась чуть выше и Эсин заскулила от боли. Ее будто пронзили раскаленным прутом. Слезы вновь брызнули из глаз. Сойдер навалился всей массой, преодолевая сопротивление девственной плоти. Сломанные ребра хрустнули. Девушка мысленно умоляла высшие силы об избавлении и смерти... Надеялась, что отломанная косточка продырявит насквозь легкое и она захлебнется собственной кровью. Лучше бы ее закопали заживо, чем переживать унижение, которому не было конца… Член разрывал изнутри, с каждым новым толчком приучения больше боли. Нанося новые раны. Эсин чувствовала, как лопается узкая натянутая плоть. Толчки и проникновение сопровождаются чавкающим звуком. Боли было в избытке, но она отказывалась поглотить несчастную жетву. Эсин оставалась в сознании до самого конца. Мужчина кончил. Даже получив свое он продолжал издеваться. Шлепал ее просил не уходить. Эсин давилась проклятьями и слезами, вслушиваясь в удаляющуюся тяжелую поступь. Он ушел... а боль осталась… такая же сильная... неутихающая... всепоглощающая.
Заложница с трудом протянула руку и одернула, пропитавшуюся кровь, простынь. Перевернуться на спину или скрутиться калачиком не хватало сил. В комнате послышалась возня. Что-то упало на пол. Над ее ухом запричитали. Смаргивая слезы, Эсин попыталась открыть глаза. Рядом стояла знакомая пожилая женщина со строгим седым пучком волос. Она смотрела на изуродованное поруганное тело на постели и неистово крестилась. Эсин прислушалась. Женщина так же иступлено молилась. Потом наклонилась к пленнице. Девушка вздрогнула и зарыдала еще сильнее.
- Тихо, девочка, успокойся… Я не причиню тебе вреда, -  женщина аккуратно стащила с нее окровавленную простынь. Вскрикнула, закрывая рот морщинистой ладошкой. Стало так стыдно…
- Не надо.. не трогайте…- взмолилась Эсин, не понимая, что говорит на своем родном языке и служанка ее не понимает. - Он сейчас вернется...
- Не бойся. Я помогу, - женщина взяла с тумбочки большую упаковку детских влажных салфеток и принялась обтирать ее тело со знанием дела, но непрерывно осеняя себя крестом. Потом она помогла Эсин перевернуться на бок. Укрыла ее чистой простыней. На большее не хватило времени. В коридоре вновь послышались тяжелые шаги. Девушка сжалась в комок. Сердце обрывалось от страха. Тело бил озноб, а между ног продолжала сочиться кровь, оставляя на  идеально белом полотне свежие алые разводы.
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:31:40)

+1

33

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Исмаэль пулей вылетел за дверь. Злость не отпускала. Он злился на себя, на Эсин, на проклятого Илкера Эвджена, который поломал жизнь его сестре, а теперь продолжает ломать его собственную. Или это сам Исмаэль делает. Один черт! Он злился и выхода этой злости не находилось. Он пролетел по коридору, едва не сбив Марту с ног и устремляясь в сторону лестнице. Позади послышались ругательства женщины, но он даже не обернулся и не извинился. С появлением этой девушки в доме все шло кувырком. Проклятые Эвджены! Его жизнь усложнилась с того момента, когда он впервые услышал эту фамилию. Но придет время... скоро придет время, когда ублюдок поплатится за все. Больше не тронет ни одну невинную девочку, не запрет, не оставит умирать. Исмаэль сжал руки в кулаки. Пнул дверь своего кабинета ногой. Та с грохотом отлетела к стене. Он переступил порог и направился к рабочему столу. Сделал глубокий вдох. Попытался успокоиться. Внутри груди все клокотало от гнева и эмоций, которые шквалом навалились на него. Насилие было то, что ненавидел Исмаэль. В любом проявлении. А теперь сам оказался той же мразью, которую пытается уничтожить. Что это? Почему? Еще больше его пугало то, что во время изнасилования, он ловил от этого кайф. Господи, ему нравилось то, что он делал! Ему не хотелось быть таким, но он не мог остановиться. Не хотел. Был так зол и так возбужден, и не хотел, чтобы эти внутренние ощущения заканчивались. От воспоминаний об этом член вновь вставал колом. Мужчина чертыхнулся. Никто в нем не вызывал столь сильные эмоции. Никто, кроме Эсин Эвджен. Проклятье! Он сгреб лежащие на столе документы. Те ворохом упали, разлетаясь по полу. Он присел на корточки и среди груды бумаги отыскал нужный ему договор. Взял в охапку. Отыскал ручку и повернулся к двери. Нельзя было девчонку оставлять подолгу одну. Даже если рядом крутилась Марта. Ей нужна была постоянная охрана, а не хлипкая старуха, которая симпатизировала пленнице. Хоть дом его охранялся со всех сторон, Исмаэлю нужна была дополнительная страховка. Однажды она уже попыталась сбежать. Почему не сделать это во второй раз?
Тяжелыми шагами мужчина стал подниматься на второй этаж. Его поступь была ловкой, шаги утопали на ворсистом ковре, лежащем в полу. Взгляд был нацелен на закрытую дверь в конце коридора. Он слышал тихий голос за стеной. Это Марта что-то тихо бормотала. Не дай Бог помогала девчонке. Проклятая женщина, всегда совала нос не в свои дела! Исмаэль приблизился к двери и толкнул плечом. Та отворилась. Он тихо прикрыл за собой дверь и обвел взглядом тусклую комнату. Девушка лежала колачиком на кровати. Укрытия. Он был уверен, что и обмытая. Чистенькая. Это не подобает зверушке. Затем мужчина перевел взгляд на Марту. Женщина стояла около кровати, потом подошла ближе, заслоняя девчонку своими пышными формами. В ее глазах стоял ужас и слезы. Она смотрела и будто проклинала Исмаэль.
- Уйди отсюда, - он приказал, пытаясь обойти Марту.
- Сеньор Исмаэль, побойтесь Бога, что же это вы делайте... она еще совсем девочка... как когда-то была Раб... - она махнула дрожащей рукой в сторону девушки и закрыла рот фартуком, подавляя непроизвольные всхлипы.
- Молчи! - мужчина перебил ее, не позволяя закончить. Никто не смел упомянуть ее сестру. Особенно рядом со зверушкой. - Это не твое дело. Уйди, говорю, - он отмахнулся от женщины и встал рядом с кроватью. Хрупкое тельце под простынью содрогалось от рыданий. Исмаэль потянулся к тонкой материи, намереваясь сорвать ее с девичьего тела. Марта ухватила его за локоть. - Если ваш отец узнает, то... - женщина не теряла попыток образумить его. Ах Марта, если бы ты знала, что в этой схватке тебе на победить. Это моя битва. Моя война. Моя месть. Любыми методами и любыми жертвами. Даже если узнает отце. Даже если весь мир встанет против меня. Месть свершится так или иначе. Она уже вершится в этот самый момент.
- Он не узнает! - редко отдернув руку, он с гневом в глазах уставился на служанку. - Он не унает, если ты будешь держать язык за зубами, - схватив с пола корзину с грязным бельем, Исмаэль затолкнул его женщине в руки и спровадил до двери. - Не забывайся, донья Марта, и помни благодаря кому ты еще здесь работаешь! Отправляйся на кухню, а к девчонке на приближайся до моих распоряжений! - он захлопнул дверь прямо перед ее носом. Грудь так вздымалась и опускалась, а сердце вырывалось из груди, что ему нужно было время, чтобы прийти в себя. Исмаэль обернулся в сторону кровати. В пару размашистых шагов он оказался около девушки. В глазах пылал огонь. Мужчина заставил себя взять в руки. Потянув в сторону простыню, он обнажил лицо Эсин. На него смотрели заплаканные и красные глаза. Он заглянул под простынь. Как и предполагалось, Марта обмыла промежность девчонки, но свежая кровь продолжала алыми бусинами капать на белоснежную простынь. Его лицо не выражало никаких эмоций. Исмаэль отпустил простынь. Открыл договор на нужной странице. Положил документы перед девушкой. Поверх упала ручка в позолоченной гровировке.
- Держи, - его голос хрипел от перевозбуждения. Он был всего лишь в шаге от достигнутого. От мести. Когда подпись будет на бумагах, у него развяжутся руки. Останется лишь оформить все юридические аспекты и зверушка будет считаться его женой, а у него будут все права управлять ее капиталом и частью бизнеса Илкера Эвджена. Ему не только выпадет шанс вновь увидеть выражение лица проклятого убийцы, но может, он возьмет с собой и его драгоценную дочурку. Пусть оба посмотрят друг на друга. Она на предателя, он на тень, которая осталась от прежней подающей надежды скрипачки. С такими обморожененными и мозолистыми пальцами у нее нет ни единого шанса играть опять. Исмаэль сделает все, чтобы этого не произошло. Отберет каждую ее страсть и увлечение. Как оловянного солдатика, который теперь лежал в его кармане. - Подписывай, - он приказал, понимая, что у девушки нет иного выбора. Она подпишет, если не хочет, чтобы пострадала ее семья. Но и тогда у нее не будет гарантии, что они останутся в безопасности. Для ее и блага ее семьи зверушке лучше не злить Исмаэля. А гневе он становится неконтролируем и тогда в нем рождается желание причинять боль. Боль подразумевает насилие. Ему нравилось насилие. Насилие возбуждало. Этого заслужил его враг. Не только это. Даже больше. Как Илкер Эвджен поступил с его сестрой, так он поступит с его дочерью. Спустя годы прошлое возвращается и бьет под дых.

+1

34

Сострадание и участие малознакомой женщины было чем-то пугающим и непонятным. Девушка убедила себя в том, что в стенах дома Сойдер насилие давно стало нормой. Выходит, что это не так? Марта, так кажется ее звали, смотрела на поруганное тело пленницы и молилась с покаянным усердием. Ужас в ее взгляде невозможно подделать. Она чуть ли не впервые за свою долгую жизнь стала свидетелем надругательства и жестокости. Все это не вкладывалась в теорию о «синей бороде». Значит она первая? «Особенная»? Мадмуазель Эвджен всю свою сознательную жизнь пыталась сохранить индивидуальность и неповторимость. Работала над стилем одежды, манерами, образованием. Все оказалось пустым и бестолковым. Мышиная возня.  Сейчас меньше всего ей хотелось быть «особенной» для мучителя.
- Святая Дева Мария! Что же это делается? Как же это… Синьор Исмаэль такой хороший человек… - причитала служанка, расчесывая всклокоченные волосы рыдающей пленницы. Слова Марты подтверждали, что прежде ее синьор не притаскивал в дом невольниц. Не насиловал их, не стесняясь разоблачения и бродящих по дому свидетелей. Ведь Марта могла войти в любой другой момент. Могла застукать на горячем. Чтобы он стал делать тогда? Эсин знала ответ, и он ей не понравился. Сойдер продолжил бы развлекаться.  Красовался бы своим превосходством и беспомощностью жертвы. Он - Хозяин, а ее пытались обезличить... стереть… опустить на уровень домашнего животного.
Девушке хотелось кричать, что господин сего проклятого места является орудьем Сатаны. От хорошего человека в нем только смазливая вывеска. Вместо слов из горла вырывались сдавленные хрипы и опять кашель, от которого легкие слипались и начинали пылать. Женщина все гладила ее по голове, поглядывая то на дверь, то на чистую простынь, успевшую впитать в себя сочащуюся кровь. 
- Простите, - смаргивая слезы, Эсин проследила за ее взглядом и еще сильнее сжалась в комок. В голове всплыла несуразно-жестокая картина. В центре сюжета была Марта. Учуяв запах свежей крови мягкие черты пожилого лица заострились, а зрачки вытянулись. Служанка озверела так же, как ее синьор и накидывалась на трепыхающуюся добычу. Вонзила зубы в тонкую шею и разорвала в клочья. Откуда такие ассоциации? Однажды во время затяжного перелета, Эвджен читала женский роман про оборотней. Стая жила в замке, скрытом от глаз человеческих каким-то магическим занавесом. Дичь редкостная и из всего сюжета вспоминалась лишь туповатая героиня, которую там удерживали насильно и клишированный финал, когда ее возлюбленный оборотень превращался в ручного и одомашненного песика. Воистину нужно быть осторожным с тем, что читаешь. Никогда не знаешь, где и при каких обстоятельствах потом резонирует и ухудшит и без того катастрофическую ситуацию.
От неутихающей боли и унижения Эсин начинала сходить с ума. Нервы сдавали. Быть может не так уж и страшно, если у Марты вырастут когти и клыки? Она перекусила добыче хребтину и оставит Сойдера с пустыми руками? Девушка была в состоянии аффекта. В такие моменты человек совершает необдуманные поступки. Может набросится на обидчика с ножом, а может сигануть в окошко. Заложнице были доступны только проклятья и суицидальные мысли. Она заперта в измотанном насилием и болезнью теле. Не в силах пошевелиться лишний раз. Больно было дышать, моргать, говорить.
- О чем ты, милая? - непонимающе переспросила Марта. Дверь со скрипом отворилась и бессмысленный диалог прервался. Служанка накрыла девушку простыней почти с головой. Жест показался слишком оберегающим… словно пожилая женщина была не незнакомкой, а кем-то почти родным. Сердце пленницы сжалось от невысказанной благодарности. Марта не побоялась вступить в открытую конфронтацию с хозяином. Пыталась образумить. Взывала к  Богу и жалости. Которой напрочь лишен ее синьор. Женщина проиграла. Другого исхода короткой словесной перебранки и быть не могло. Сойдер выставил служанку за дверь. На прощание приказал больше не приближаться к «девчонке». Эсин поняла, что так будет с каждым, осмелившимся проявить к ней сочувствие. Чем она заслужила скотское обращение? Может он ее с кем-то перепутал? Глупая надежда зажглась искоркой и угасла. Этот мужчина знал о ней все. Изучал расписание, финансы и семейные связи. Сойдер не мог ошибиться. Она обречена.
С возвращением Ифрита ненависть стала заполнять каждый угол. Пожирала кислород и призрачную надежду, что он оставит в покое после подписания бумаг. Мужчина завис над кроватью готовым к атаке ястребом, учуявшим подраненную дичь. . Заглянул под простынь, словно раздумывая выполнить ли недавнюю угрозу или повременить до того, как Эсин поставить закорючку в нужной графе? Потрудился открыть договор на нужной странице и бросил пленнице ручку. Девушка посмотрела на него с такой же неприкрытой ненавистью. Нет. Их взгляды нельзя сравнить. В Ифрите селилась злоба и желание калечить. В ней кипела боль всех мастей и страх перед новым насилием. Росчерком пера Эсин должна согласится на пятилетнее рабство. Останутся лишь формальности с бракосочетанием. Но именно подпись под контрактом станет точкой невозврата. Разум и сердце противились и продолжали сопротивляться. Только выбора у заложницы не было. Отказ повлечет ужасающие последствия для ее близких людей. Мысль об их безопасности помогала Эсин выжить и не сойти с ума.
Разодранная в кровь рожа Сойдера была перекошена в подобии ухмылки. Он ждал. Знал, что пленница подпишет и смаковал минуты триумфа. Дорогая ручка оказалась неподъемно тяжелой. Пальцы не слушались. Девушка перевела взгляд на свое запястье. На коже расцветали синяки. Дрожь не утихала. Она не могла прицелится на нужную линию. Слезы капали на бумагу. Эсин с трудом вывела свою фамилию. Подпись была похожа на ее привычный автограф… но дрожь отражалась рябью на всегда идеальных линиях. «Согласие» полученное таким путем легко оспорить в суде. Сойдера юридические тонкости нисколько не волновали. О каком суде и защите прав человека можно говорить, если каждый ее шаг под контролем? Вокруг полно доносчиков, желающий выслужиться перед хозяином. Страницы перелистнулись. Ее ткнули носом в следующую графу, нуждающуюся в ее подписи… потом еще… и все это в двух экземплярах. В газах темнело от боли. Папки захлопнулись. Похоже Эсин сделала все, что от нее требовалось. Пальцы разжались. Рука скатилась по простыни. С лязгом гильотины упала на пол, к ногам Сойдера.
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:31:36)

+1

35

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

С уходом Марты в комнате повисло гробовое молчание. Только переминающиеся ботинки Исмаэля около кровати издавали скрип старых половиц. Его дыхание вырывалось из грудной клетки тяжелыми вздохами. Он щурил глаза, рассматривая облик девушки. Ее хрупкое дрожащее тело трепыхалась под тонкой простынью. Глаза красные от слез. На щеках невысохшие слезинки. Грудь покрыта кровоподтеками и синяками. Ее руки дрожали, протягиваясь к ручке. Должно ли ему быть жалко ее? Исмаэль смотрел на нее. Внимательно смотрел. И не чувствовал ничего, кроме злости и ненависти. Это уничтожающее чувство поглощало. Он ненавидел ее отца. Должен был ненавидеть и ее. Сквозь нее его руки доберутся до убийцы. Схватят. Сомкнуться на горле лишая кислорода. Руки Исмаэля непроизвольно сжались в кулаки. Он едва не потянулся к девушке, накладывая пальцы на ее тонкую шею. Хватило бы пару сильных нажатий, чтобы переломить. Убить? Мог ли он стать убийцей ради мести? Стоя перед кроватью, взирая на несчастную пленницу, Исмаэль знал - он мог. Это пугало. Доводило до ужаса. Сердце так отчаянно рвалось из груди. Но он остался стоять. Хрустя костяшками. Проклиная тот день, когда пути его сестры и Илкера Эвджена пересеклись.
Исмаэль никогда не понимал, почему Рабия позарилась на старика. Может, десять лет назад он и выглядел более призентабельно, по почему старик? У нее не было нехватки в деньгах. То, что не давал отец, она сама выкрала из дома. Драгоценности матери и заначку отца. На кругленькую сумму могла жить, особо не ограничивая себя. Найти молодого и богатого мужчину. Почему старик? Он заставил ее, принудил? Была иная причина? Это белое пятно из прошлого не давало Исмаэлю покоя. Но как бы там ни было Эвджен убил его плоть и кровь, его сестренку, лучик света в их доме. Он сделает еще хуже с его дочерью. Не убьет. Истязает. Замучает. Изнасилует. Заставит чувствовать ту боль, что чувствовала его сестра  Изо дня в день. Из года в год. Она никогда не забудет имени Исмаэля Сойдера. Не посмеет. Он будет приходить к ней в кошмарах, но никто не придет на помощь. Ни отец, ни телохранитель, ни Эрни. Никто. Как никто не пришел на помощь к Рабии. Ублюдок не дал Исмаэлю шанса спасти ее. Он тоже не даст. Этот дом отныне и навек станет ее тюрьмой. Порой мягкая кровать страшнее самой холодной тюремной камеры. Есть люди, которые бывают более жестокими чем наглухо запертые двери дома. Таким человеком для нее станет он - Исмаэль Сойдер. Аминь.
С воодушевлением наблюдая, как девчонка тянется к листу бумаги и ставит свою подпись. На одном, на втором, на следующем листе. Для ее удобства он даже удосужился перевернуть страницы договора. Это единственная уступчивость на что Исмаэль пошел ради нее. Ему было нужно, чтобы документы были в порядке и подпись красовалась на каждом листе, иначе дальше дело не пойдет. С неподдельным удовольствием мужчина наблюдал, как его зверушка подписывала свой приговор ради подобного ублюдка, каким являлся ее отец, чтобы никто его не трогал. Желчь наполнила его рот. Ком тошноты подступил к горлу, понимая, что кто-то может по-настоящему любить этого убийцу. Он не заслужил подобных жертв со стороны его дочери. Вина Эсин была в том, что она слишком любила своего папочку. Вина Исмаэль в том, что он не мог избавиться от жажды мести. В конце концов, они все получат по заслугам, как того и хотела девушка, проклиная его всеми возможными способами.
Когда все бумаги были подписаны, Исмаэль сгреб документы в охапку и отложил в сторону. Сделал шаг вперед. Его ноги уперлись в край кровати. Под ботинком хрустнула переломленная ручка. Он посмотрел надменным взглядом на испорченный предмет и пнул его ногой глубже под кровать. Затем потянулся к девушке. Сорвал с ее тела простынь. Обнаженное тело, свернутое калачиком, лежало посередине кровати. Между бедер застыли разводы стекшейся крови. Ткань пропиталась алым цветом насилия. Это был не конец. Лишь начало того, что Исмаэль хотел ей дать.
- Мы почти муж и жена, нечего прятаться, - протянув руку, он схватил девушку и уложил на спину. Оперся коленями о матрас, встав по обеим сторонам от ее бедер. Мужчина поймал ее руки и завел за голову. Умело обмотав простынь вокруг ее запястий, он зафиксировал руки над изголовьем кровати. Щека по-прежнему пылала от острых ногтей девчонки. Второй попытки выцарапать ему глаза он не даст. - Теперь нам нужно закрепить наши подписи, - Исмаэль смотрел на девушку пылающим взглядом. Рядом с ней это вновь происходило. Он был не в силах контролировать свои эмоции. От этого злился еще сильнее. Не хотел этого чувствовать. Она была дочерью его врага! Та же дрянная кровь, те же гены. Те же глаза! - Впредь я буду приходить к тебе каждый день и ты удосужишься раздвигать ноги передо мной без промедления, - Исмаэль раздвинул девичьи бедра, демонстрируя как это будет происходить. Ему не нужно было ее согласие. Он и так возьмет от нее все, что пожелает. Пальцы вонзились в ее подбородок, он повернул голову девушки в свою сторону. - Не смей отворачиваться! Я хочу видеть твои глаза! - смотря в эти глаза, он не смел забывать причину, почему так жесток. Глаза ублюдка. Глаза убийцы. Сквозь эти огромные заплаканные глазницы от доберется до истинного виновника. И тогда злость уйдет. Да, злость уйдет. Он хотел в это верить. Он должен был верить, чтобы не сойти с ума.
Рванув окаменевшими пальцами молнию на ширинке, Исмаэль высвободил пульсирующий член на волю. Его пальцы вцепились мертвой хваткой в девичьи ноги. Ноздри раздулись, чуя запах крови. Он придвинулся вплотную к ее бедрам и вогнал член в уже истерзанное лоно. Брал все. Брал еще. Остервененно двигался в покрытом трещинами влагалище. Не осознавая того сам, шептал имя сестры и молился. Молил о прошении. О ее или о своем? Их уже не спасти! Рабия мертва. А он... он на пути к саморазрушению и мести, а значит - все ближе к смерти.

+1

36

Подписи поставлены. Битва проиграна. Больше от воли пленницы ничего не зависело. Девушка изначально была аутсайдером в неравном сражении. Гордость и нежелание признавать поражение лишь оттягивали неизбежную развязку – она лишалась имени, жизни, свободы, чести... состояния…   Число потереть продолжало множиться. Заключенная сделка с дьяволом не ставила точку в ее мучениях. Все только начиналось. Кошмар прошлых месяцев был всего лишь прелюдией к основному действу. Первый круг ада самый…. «безобидный». Сойдер продемонстрировал крохотную часть своего садистского потенциала и не собирался откладывать развлечения в долгий ящик. Его не останавливали мольбы Марты и сочащаяся кровь между бедер девушки. Заглядывая под простыни, он жадно облизывался, словно в предвкушении. От этого взгляда все холодело внутри. Эсин ощущала его похоть и жажду насилия каждой клеточкой измученного тела. Мысли пульсировали в голове тревожными маячками. До этого момента Сойдер не имел никакого права на ее тело и состояние, при этом творил с заложницей чудовищные вещи.  Что будет теперь? Отныне он… почти муж? Эсин передернуло от его издевки. В свете происходящего звучало извращенно и дико. Девушка и раньше скептически относилась к институту брака. В ее кругах союзы по любви большая редкость. Деньги тянулись к деньгам, а связи к связям. Одни пытались себя подороже продать... другие удачно вложить средства и получать солидные дивиденды. Прогрессы и революции не могли пошатнуть древних устоев. К чему менять веками работающую схему? Да, бывали исключения, поддерживающие рейтинг популярности сказки про Золушку. Но, в общем и целом, высшее общество оставалось анклавом, в который очень сложно пробиться. Ее деду и отцу это удалось… на беду Эвдженов. Они сделали это объединив капиталы женитьбой детей. Ее родители не были счастливы в браке, но они хотя бы уважали друг друга. Эсин давно уяснила, что жена и любимая женщина - два разных человека. Таковы правила игры. Поэтому она не собиралась окольцовываться и превращаться в красивую вывеску для одно из отцовских бизнес партнеров. Была благодарна Илкеру за поддержку и понимание. Глупышка. Отец всего лишь не хотел выпускать из рук ниточки управление.
Принять правду оказалось сложно. Эсин до сих пор не смогла, хоть и пыталась обелить родителя в собственных глазах, приписывая благородные мотивы, от которых он никогда не страдал. Насилие способствует озарению. Лежа под «почти мужем», она осознавала, что Илкер придавал ее доверие много лет. Умалчивал об истинном положении вещей. Его мотивы меркантильны до омерзения. Он не пытался защитить дочь от охотников за состоянием. Он оберегал свои деньги от собственного ребенка, а когда пришло время выбирать между Эсин и десятком процентов акций - он выбрал самое важное для себя… Отдал единственную дочь на съедение алчному ублюдку с червивой душой. Видел запись изнасилования. Слышал ее крики… но спасать бросился драгоценную компанию. Согласие на «брак» не было спонтанным решением. Недели на больничной койке он обдумывал и искал выход. Искал ли? Илкер потратил их на торг с похитителем дочери. Причем для нее в контракте не было ни единой уступки. А ведь он мог! Мог хотя бы сокрыть время пребывания в рабстве… На год… Месяц... Неделю… Хотя бы на день! Мог подать знак, чтобы, прочтя поправки, Эсин получила крошку надежды на то, что она все еще нужна своей семье. Но этого не было! Ничего не было! Для нее уготованы унижения и бесправие. Отец согласился с этим. Перешагнул и жил дальше, работая на восполнение утраченного «по вине» девушки. Собирался ли он вообще спасать Эсин? Искал ли ее? Попытка побега была отчаянным шагом, а не продуманным хорошо финансированным планом. Боль расставила акценты и подсветила темные пятна понимания. Отец не имел никакого отношения к провалившемуся бегству. Оден почти в одиночку пытался выцарапать девушку из лап хищника.  Действовал в меру своих возможностей и средств… Зная своего телохранителя он делал все сверх меры… Этот человек точно не умел предавать! Он всегда был рядом. Оден костьми бы лег, чтобы помочь. Он оказался бессилен. Эсин увезли далеко от родного дома и слишком надежно охраняли…Сойдер хорошо платил наемникам. У него за спиной маленькая армия головорезов, которую не победить охраннику и парнишке механику, расплатившемуся жизнью за желание помочь.
Назад дороги нет. Ни для кого! Все в этой запутанной истории сделали свой выбор. Отец сохранил контрольный пакет акций. Сойдер разбогател на несколько миллионов, и получил в свое распоряжение наложницу. Эсин стала разменной монетой. Ее интересы никого не волновали. Загнанная в угол пленница сдалась. Не могла не подписать! Отец оказался подлещом, но родителей не выбирают. Она не была лучше или хуже Илкера. Она просто была другой… все еще наивной… любящей своих близких… живущей по принципу «делай, что должен и будь, что будет». Ради дорогих людей пленница прыгнула в пасть к разъяренному льву. Заведомо знала, что отец не оценит жертвы, а Оден никогда о ней не узнает… Эсин не расскажет... Не переложит на плечи мужчины груз ответственности за свою сломанную жизнь. У девушки ведь тоже был выбор. Она могла пожертвовать невинным ребенком и рискнуть здоровьем отца-предателя. Могла! Но лучше терпеть насилие, чем спастись такой ценой. Никакая жестокость и боль не заставят пожалеть о принятом решении. Ее близкие в безопасности. Далеко отсюда. Она будет держаться за эту мысль, как за спасительную соломинку. После случившегося с ней, Оден будет бдительнее оберегать сестер и племянников. У него тонко развита интуиция. Мужчина почувствует опасность и не допустит беде повторится. Вскоре отец узнает о свершившемся факте и снимок «мертвой» дочери утратит актуальность. Сойдеру не выгодно закапывать «почти жену» в безымянной могиле. Ее исчезновение лишит доступа в совет директоров компании. Она нужна Ифриту живой…
Изувер торопился разъяснить, какой именно будет жизнь Эсин под крышей его дома. Регулярное насилие и эта комната в качестве тюрьмы. Она не сопротивлялась. Не было сил, но Сойдер все равно связал ее руки, надежно стянул простыней у изголовья кровати. Тугие путы впивались кожу, накладывая одни синяки поверх едва расцветших отметин. Вряд ли мужчина боялся новой атаки с ее стороны. Демонстрировал власть. Воспитывал. Указывал на ее новое место. У нее не осталось ничего, кроме полного ненависти взгляда. Ифрит лишил пленницу и этой малости. Вонзая короткие ногти в ее подбородок, Сойдер повернул голову девушки так, чтобы видеть каждый импульс боли в расширенных зрачках. Своим требованием уничтожил на корню надежды выжечь взглядом дыру в подсознании насильника. Поселится в его кошмарах навечно, чтобы от одного воспоминания о ее глазах ее бросало в дрожь. Эсин надеялась, что когда-нибудь он проиграет хотя бы в этом! Отведет взгляд. Не выдержит… не сможет… Только моральным уродам неведомы муки совести. Кошмары им не снятся. Девушка продолжала смотреть на него сквозь слезы. Если Сойдер этого так хочет, то пусть подавится! Зеркало ее души покрылось паутинкой трещин, но ублюдок все равно попадет в его ловушку. Эсин будет в это верить и никогда не отведет взгляда. Будет проклинать и ненавидеть всем сердцем.
Между ног все превратилось сплошную рану, но Сойдер не брезговал ничем. Навалившись, сверну, он вновь вогнал член в наполненное кровью лоно. В глазах у девушки потемнело от боли. Он был горячим... огромным... слишком твердым… Кровать заскрипела в такт ранящим толчкам и всхлипываниям девушки, а он все двигался... продлевая насилие до бесконечности. Боль становилась невыносимой. Она разрушала и толкала на необдуманные поступки. Прошлый опыт не остановил Эсин. Она повторила тоже, что сделала в первый раз на конюшне. Плюнула в рожу насильника. Знала, что за этим последует удар, но не смогла сдержаться. Сойдер собирался приходить к ней каждый день. Она планировала регулярно приветствовать «муженька» плевком в лицо.
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:31:31)

+1

37

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Насилие вершилось так естественно, что это до ужаса пугало. С огнем в глазах. С рвением добиться еще больше боли, больше власти над непокорным телом. Почему? Все дело в ненависти? В желании мести? Исмаэль не понимал. Сейчас... он не хотел понимать. Лишь чувствовал животную похоть и вбивал глубже член в растерзанное тело девушки. Кровь текла наружу, пачкала его брюки. Жесткая молния впивалась в нежную обнаженную плоть. Срывала кожу на лобке. Высекала отметины. Еще сильнее. Еще больше. Еще глубже и быстрее. Хлюпающий звук крови возбуждал еще сильнее. Он вдыхал дурманящий запах. Ноздри расширялись, пропуская эту ядовитую смесь внутрь себя. Трахал. Брал. Вминал хрупкое тело в матрас под аккомпонент скрипучих пружин кровати. Не мог остановиться. Не хотел. Делал больно и наслаждался этим. В глазах девушки пылала такая ненавистья такое отвращением. Он хотел этого. Чтобы она его ненавидела, проклинала, считала худшим из мужчин. Тогда его злоба и ненависть к ней могла быть оправдана. А его испорченной логике давно не было смысла. Исмаэль знал лишь то, что подпускать девушку близко к себе нельзя. Невзирая на боль в ее глазах и поток неутихающих слез и всхлипов. Ему ее не жалко. Не должно быть жалко! Она - никто. Она заслужила это за любовь к проклятому убийце - своему отцу. Извращенное понятие кровных уз помогало смириться с тем, что Эсин это заслужила. Всю его ненависть, насилие, боль и унижения.
Его не мучила совесть. Сейчас нет. Им овладела похоть и животное возбуждение. Исмаэль подчинялся инстинктам. Сминал хрупкое тело в своих руках. Пальцы врезались в бедра и подбородок. Он двигался неустанно, резко, порывисто. Темп ускорялся. Матрас прогибался под весом его тела. Он не удосужился снять грязные ботинки, пачкая белоснежные простыни. Плевать! Он был готов смешать девчонку с дерьмом, лишь бы подобраться ближе к Илкеру Эвджену. Исмаэль смотрел ей в глаза, почти не моргая. Впитывал в себя этот взгляд затравленное зверушки. Это не пугало. Совсем не пугало. Он не посмел отвернуться. Если бы отвернулся, проявил слабость. Слабаки не годятся для мести. А слабаком Исмаэль Сойдер никогда не был. Выдержав взгляд девчонки, он продолжал двигаться. Горячая плоть таранила взмокшее от крови лоно. Он был безжалостно грубым и собирался эту грубость продлевать каждый день, каждую ночь... изо дня в день. До тех пор, пока девчонка даже перестанет плакать. Слез не останется. Он высушит их досуха. Как и сердце, которое вырвет из ее груди и сожмет в стальном кулаке. Будет сжимать, пока слабый орган не иссохнет досуха. Они не позволили сердцу его сестры биться, любить, жить. Он не позволит им обрести покой. Семейство Эвдженов поплатится за надменность, всесилие, за преступление, которое так и не было разоблачено, а виновник не осужден. Эвджен не был сужден по закону. Исмаэль станет его судом и тогда ублюдок возжелает, чтобы на самом деле оказаться за решеткой.
Его пальцы сильнее выдались в подбородок девушки, оставляя глубокие борозды коротких ногтей. Он был готов скоро кончить. Ее горячая кровь внутри влагалища опаляла  член. Она была имитацией тех женщин, которые сами добровольно раздвигали для него ноги. Жалкое подобие. Эсин никогда прежде не была с мужчиной. Он сделает так, что она и не посмеет об этом даже мечтать. Близость мужчины будет ей настолько отвратительна, что она выблюет наружу все легкие, нежели подпустит к себе мужика с членом. Не посмеет продолжить род. Этот мир не узреет потомка убийцы и никто больше не пострадает от руки ублюдка.
Он смотрел на нее темным от гнева взглядом. На щеке пылали глубокие порезы. Эта боль придавала ему сил. Исмаэль наклонился так близко к девчонке. Хотел, чтобы она запомнила эти глаза. Близкие. Опасные. Постоянно рядом. Они будут возвращаться к ней каждую ночь. Насиловать и делать больно напротяжении пяти долгих лет. Пять лет это так мало. Пять лет лишь половина жизни, что он прожил без своей Рабии.
В глазах девчонки вспыхнул недобрый огонек. Исмаэль был слишком увлечен траханьем ее тела, чтобы отреагировать вовремя. Она плюнула ему в лицо. Ноздри мужчины расширились. Он с силой сжал скулы, отчего желавки заходили на горле. Из горла вырвалось проклятие. Размазнувшись, он отвесил зверушке знатную пощечину. Ее голова дернулась и отлетела в сторону как у тряпичной поломанной куклы. Затем он вновь ухватил ее за подбородок. На губе расцветал кровоподтек. На время он замедлил толчки. Выхватил конец другой простыни. Сжимая пальцы на челюсти, заставил ее приоткрыть рот, смял ткань в кулаке и затолкал большой кусок в глотку. - Это у вас, у Эвдженов, в крови делать все наперекор? - вопрос был чисто риторический. Девчонка и не могла ответить с забытой во рту простынью. Он вновь ухватил ее за подбородок, возвращая зрительный контакт. Задвигал бедрами еще мощнее, еще жестче. Не щадил ни ее, ни себя.. - Запомни этот день... - он покажет, где ее истинное место, покажет всю силу своей ненависти, - потому что каждый следующий будет еще хуже, - мужчина чувствовал, как член глубоко внутри кровоточащего лона дернулся и запульсировал сильнее. В паху свело спазмами скорого оргазма. Исмаэль отстранился, вытащил член наружу. Толстый ствол поблескивал от сгустков крови, изнывающе подрагивая и орошая струями спермы девичьи бедра и живот. Исмаэль помечал ее собой. Оставлял свой след на ней и в ней. Доказывал, что она не достойна даже того, чтобы заиметь его семя. Первый раз, когда он кончил в нее, был для видеосъемки и для ее любимого папочки. Каждый следующий лишь унижение для его зверушки.

+1

38

Третий раз. Это происходило в третий раз. Сойдер не оставил не единого шанса на спасение. Сколько актов насилия может выдержать человеческая психа и не сломаться? Эсин не представляла, что доведется искать ответ на этот чудовищный вопрос. Даже в кошмарных снах не представляла себя жертвой. Она не относилась к категории барышень аля «дева в беде», ищущих неприятностей на свою пятую точку и ждущих рыцаря в сияющих доспехах. Ей чужда меланхолия. На стадашни не было времени. Она работала над собой. Совершенствовала талант. Была цель в жизни. Некогда собирать сопли в баночку. За спиной ее называли эмоционально черствой. Эсин же считала себя сильной. Даже после случившегося на конюшне, девушка сцепила зубы и карабкалась из разрастающееся ямы. Затолкала боль унижения подальше. Она почти справилась. Если бы отец не предал, а побег удался, Эвджен справилась. Выстояла. Смогла бы! Прежней бы не стала, но у девушки была ее музыка, скрипка, поруганная, но все-таки мечта. Инструменту все равно, что подонок лишил девственности и заснял весь процесс на камеру. Увертюрам и сонетам, нет дела до людской осуждающей молвы. Они прожили столетия. Сборники нот мудрее многих людей. Они хранят весь спектр эмоций. В музыке можно выплакаться и отыскать причину двигаться дальше. Скрипка всегда была подругой и душой Эсин.
Где теперь ее душа? Не здесь... не в этой комнате... не в этой грязной постели. Игра на скрипке осталась в прошлом. Обмороженные пальцы не гнулись. Притупилась чувствительность. Ее руки могли лишь осквернить инструмент. Душа девушки умерла в горах, вместе с ее руками и загубленным талантом. Новые раны уже не зализать. Насилие выбрало для себе нетронуто-девственный уголок памяти. В нем должны были хранится романтические воспоминания о первом настоящем поцелуе, свиданиях... первой близости с мужчиной. Этому не суждено сбыться. Исмаэль Сойдер присвоил не только ее наследство, дом и акции… Ифрит ворвался в ее тело и мысли. Изуродовал. Изорвал в кровь и залил бурыми кляксами все вокруг. Ни оставил ни единого нетронутого участка ни внутри, ни снаружи. Перепачканная. Поруганная... Она не могла даже сопротивляться. Лежала под насильником. Хрипела от боли, которая не подавалась описанию. Ни в одном языке мира не найдется точных слов, чтобы передать омерзение, ужас и адский огонь, вгрызающийся в разорванное лоно. Сойдер превратил не знавшее ласки тело в месиво. С каждым толчком комната наполнялась тошнотворным чавкающим звуком, будто кто-то давил тараканов босыми ногами. Желудок сводило спазмами. Ее тошнило от отвращения, а мужчина продолжал наваливаться и двигаться в ней, словно кровь не вырывалась наружу струйками не пропитала постель и его одежду. Сойдер хрипел и рычал. Наращивал темп движений, а боль вне не сменялась забвением. Слезы не высыхали, но насильнику было мало страданий пленницы.  Его лицо перекосилось. Рывки стали жестче. Он менял позу и угол вторжения. Вбивался глубже и глубже… Ногти сдирали кожу с ее бедер. Эсин почувствовала, как носок тяжелого ботинка вдавился в ее ногу. Тоненькие косточки на стопе захрустели, «даря новые ощущения». Перед глазами заплясали кровавые огоньки. Он хотел, чтобы пленница это почувствовала. И она чувствовала… Все еще могла различить оттенки муки… Осознала свою ничтожность в глазах почти мужа. Ее имели, не раздеваясь и не снимая сапог. Зверушка…  Сойдер называл ее зверушкой, но настоящей скотиной здесь был только он! Садист и живодер.
Третий раз самый долгий, самый ранящий… самый невыносимый… Третий… Она считала… Через сколько дней перестанет перебирать в голове дни? Существо кромсающее ее тело, твердило, что так будет всегда. Одно насилие станет перетекать в другое. Пять лет... Обратный отсчет им не начался. Брак еще не заключен.  Пять лет… и неизвестное множество дней. Он будет насиловать, она – плевать в его холеную рожу. После плевка действительно стало легче. На долю секунды. В этот раз Сойдер ударил сильнее. Щека впечаталась в зубы. Рот быстро наполнился кровь. Нижняя губа лопнула. В голове потемнело. Мозг отрикошетил пару раз от черепной коробки. Эсин попыталась сделать вдох, но поперхнулась собственной кровью. Сквозь слезы и сгущающийся мрак она видела скрюченные пальцы насильника. Пыталась сопротивляться хотя бы в этом. Стиснула зубы, но он все равно смог открыть рот жертвы и затолкать в него кляп из простыни. Ткань тотчас же впитала кровь и окрасилась в привычный цвет боли. Лишившись доступа кислорода, пленница закашлялась. Голова закружилась. Эсин продолжала смотреть в глаза насильнику, но видела лишь размытую тень. Слепла от боли и нехватки воздуха. Из-за слез заложило нос, а той малость, что просачивалось сквозь мокрую от слюны и крови простынь не хватало, чтобы поддержать жизнь в изуродованном теле. Простуженные легкие схлопнулись. Ребра куда-то провалились, словно на грудную клетку упала огромная каменная глыба. Чем отчаяннее Эсин пыталась сделать вдох, тем глубже в горло опускался кляп. Она уже встречалась со смертью. И сейчас ощущала ее приближение. Включился таймер обратного отсчета. Здоровый человек может продержаться без кислорода пять минут. Ослабленный болезнью и насилием в два раза меньше. Сойдер продолжал издеваться. Пророчил новую нескончаемую муку, не замечая, что девушка уже бьется в предсмертных судорогах. Ее лицо синело, а глаза закатывались. Эсин умирала, а подонок продолжал трахать обмякшее тело. Кончал на нее, когда тьма обвивала щупальцами и заявила на пленницу свои права. Может это и к лучшему. Если бы ей сейчас пришлось выбирать между рабской судьбой и смертью, Эсин выбрала бы смерть...
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:31:27)

+1

39

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Исмаэль никому не желал зла. Жил своей жизнью. У него была семья, любящие родители, сестра, друзья. Он строил планы на будущее, хотел пойти учиться, хотел помогать отцу, хотел найти достойную девушку, жениться на ней, обзавестись семьей. Покидать родные края не входило в его планы. Он любил эти места, любил работать, любил деревенскую тишину и покой, топот копыт по земле и просторные луга и кусты виноградников, простирающиеся до самых гор. Смерть близкого человека изменила все. Изменила их всех. Ничто уже не было как раньше. Он сам не мог стать тем, кем был тогда. Внутри поселилось зло. Смерть пришла в их дом и коснулась каждого из них. У отца отобрала здоровье, у матери надежду, у него - право жить дальше. Исмаэль не мог вспомнить о чем мечтал, чего хотел добиться. Его одолевало лишь одно желание - отомстить. Где-то в глубине души от понимал, что это не вернет ему сестру. Но так жить, как он живет сейчас... это тоже не жизнь. Нацелившись на отомщение, мужчина не видел ничего вокруг. Его замучили воспоминания и кошмары, каждый уголок дома напоминал о Рабии. Он до сих пор слышал ее голос и заливающийся смех. Эта боль потери засела так глубоко. Исмаэль чувствовал себя виноватым в том, что не уберег сестру, не отговорил от побега. Последнее, что она от него слышала - крики и ругань. Он не открыл ей дверь. Она закрыла свою - навсегда. Уехала, больше не возвращаясь. Уехала, искать новую жизнь, а нашла смерть.
Исмаэль закрыл глаза, пытаясь отгородиться от прошлого. Открыл и увидел, как сжимает подбородок Эсин. Ее лицо стало мертвецки бледным. Раскрытые губ, между которых было затолкана простынь, посинели. Ее глаза закатилась. Он смотрел на девчонку и видел свою сестру. Такой же ублюдок измывался над ней. Ублюдок убил его сестру. Он убьет его дочь. Раньше ему казалось, что он не способен на такое. Сейчас и здесь - он был готов это сделать. Позволить ей умереть. Плевать на все! Быть может, тогда боль уйдет. Он сможет дышать свободно. Он сможет жить? Готов ли Исмаэль был дать ей такое скоро избавление? Нет! Нет! Нет! Убийца не убил его сестру так быстро. Он ее измучил, искалечил, оставил умирать. Мучения длились месяцами, а девчонка у него еще слишком малый срок, чтобы позволить ей так легко избавится от пленения.
Исмаэль ухватил кляп из простыни и вытянул изо рта девчонки, позволяя ей дышать. Удерживая за плечи, встряхнул как тряпичную куклу. - Очнись, черт бы тебя побрал! - ее голова трепыхалась в разные стороны, но глаза остались закрыты. На щеке расцветал синяк. По распоротой губе стекались капли крови. Грудь слабо вздымалась и опускалась. На коже новые синяки накладывались на старые. Багровые линии - деяния его рук. Что-то знакомое, давно забытое сжалось в груди. Он почему что не хотел, чтобы девчонка умирала. Эта причина крылась куда глубже, чем простая банальная месть. Исмаэль поморщился. Глаза оставались темными и бесстрастными. Он не хотел ничего чувствовать. Не мог чувствовать, особенно по отношению к этой девчонке. Она - дочь врага. А значит и его враг. Каламбур мыслей и чувств бурлил в раскалывающейся от боли голове.
Эсин никак не реагировала на его попытки привести ее в чувства. Исмаэль мог проклинать лишь себя. Не стоило так давить. Она еще не пришла в себя после болезни. Ее дыхание было поверхностным и слабым. И что он должен был делать с ней? Проклятье! Сползая с постели, он заправил член в штаны. Разводы крови виднелись на штанах и рубашке. Скривившись от подобной картины, мужчина опять склонился над девчонкой. Приложил ухо к ее груди. Сердце билось очень слабо. Он развязал ее руки. На запястье едва прошупывался пульс. - Проклятье! - ему крайне не нравилось состояние девчонки. - Артуро! - он завопил на весь дом. Зная старика, он шнырял где-то рядом, готовый в любой момент прийти на зов хозяина. Исмаэль метнулся к выходу. Распахнул тяжелую дверь. Он не мог позволить девушке умереть. Не сейчас! - Врача! Зови врача! Немедленно! - когда слуга появился в конце коридора, Исмаэль приказал ему, смотря на старика безумным и чужим взглядом. Не позволил тому приблизиться, вытянув вперед руку с открытой ладонью. На пальцах засохла кровь девчонки. Черт! Он поступил взгляд и спрятал руку за спину. - И Марта... пусть придет Марта, - добавил он напоследок, возвращаясь обратно в комнату и смотря на бледное лицо своей пленницы. Он не знал, что ему с ней делать. Как спасти и как избавить от себя. Она была ему нужна. Исмаэль не отдаст ее даже смерти. Приближаясь к кровати, он схватил простынь, смял в кулаке и прижал к ее промежности, пытаясь остановить кровь.
Когда в дверь постучали, мужчина обернулся. На пришедшего смотрели те же самые его дикие глаза. На пороге стояла Марта. Комкала в ладонях фартук. Неуверенно смотрела на своего сеньора, будто не узнавая его больше. Исмаэль и сам себя не узнавал, но винить в этом кого-то кроме себя сейчас не мог. Он схватил еще одну простынь, набросил на обнаженное тело девушки и отошел в сторону, уступая место Марте. - Помоги ей... сделай что-нибудь, - его голос был полон отчаянья. - Она должна жить! - затем стал резок. Марта с опаской приблизилась к кровати. Заглянула под простынь. Ахнула. Затем ее взгляд изменился. Сосредоточился. Она подошла к девчонке, ощупывая ее тело и зовя на помощь других служанок. Командовала нести полотенца, горячую воду. Он понятие не имел, зачем это. Чтобы омыть? Остановить кровь? Лишь бы жила. Исмаэль попятился назад. Боль, отчаянье, злость. Все навалилось разом. Он уперся спиной в стену, но не ушел. Стоял и смотрел. Стоял и проклинал себя. Стоял и молил, чтобы девчонку не настигла судьба его сестры. Ведь он хотел проучить своего врага, а не ее. Она была лишь орудием в его руках. Связующей ниточкой между ним и Илкером Эвжденом. Если она умрет, то все потеряет свой смысл.

+1

40

Слишком часто смерть стала заглядывать в гости. В первый раз ей почти удалось завершить скорбную миссию собирателя душ. Девушка уже лежала в яме. Почти окоченевшая. Присыпанная землей. Перейти на другую сторону ей не дали. Хотя Эвджен в буквальном смысле была двумя ногами в могиле.  Кто-то могущественный и строптивый решил поиграть с самой темной владычицей. На это способен только слуга дьявола. Не зная имени похитителя, девушка окрестила его Ифритом и попала в самую точку. Огненный демон. Алчная кровожадная тварь. Он использовал Эсин, как наживку для смерти. Насаживал на крючок нестерпимой боли и забрасывал подальше в бездну безысходности и унижения. Но стоило леске натянуться, он тянул полудохлого «червяка» обратно. Только наживка больше не цеплялась за жизнь. Случившееся в спальне-камере раздавило ее надежду на будущее. Раскрошило ее волю. Уничтожило морально и добило физически. Эсин была рада такому скорому возвращению смерти. Между жаждой уцелеть и смиренным облегчением перед черным ликом погибели оказалась невелика дистанция – несколько часов в «объятьях» насильника. Забвение окутывало с ног до головы. Превращало кости в желе. Притупило боль. Тело стало эфирным. Ветер подхватил его. Распахнул тяжелые шторы и унес далеко-далеко. Бережно опустил на гладь невидимой реки. Монотонное журчание пело погребальную песнь. Никто не плакал по ней. Не горевал. Здесь смерть была естественным положением вещей. Существуют теории, что души людей не покидают землю. Они становятся частью природы. Селятся в деревьях. Передают свой бурный нрав ветрам и ураганам. Эсин хотела бы стать музыкой. Найти свою скрипку и соединится с ней или рассыпаться по нотному стану мелкими бусинами нот. Умирать все равно страшно, но оглядываться назад и стремиться туда, где ждет насилие и пятилетнее рабство еще страшнее.  Из двух зол всегда выбирают меньшее. Девушка так гордилась своей внутренний силой, а в итоге сломалась и вскинула лапки кверху. Она знала ради чего пошла на сделку с дьяволом… но причины жить дальше больше не видела. Не после того, что с ней сотворил Сойдер. Нет-нет! Он больше не дотянется до нее и не причинит вреда. Смерть выиграла. Давайте поприветствуем победителя!***Боль разорвал сознание на британский флаг. Влилась в легкие раскаленным железом. Уколола в руку и потекла по артериям и венам. Девушка захрипела, и сама испугалась нечеловеческого звука, вырывающегося из груди. Внизу живота было холодно до спазмов. Она не чувствовала собственных ног. Зато остальное тело казалось сплошной болезненной раной.  Кто-то наклонился к ее уху и настойчиво требовал открыть глаза. Эсин морщилась. Веки дрожали, но отказывались подчиняться приказу. Наконец ей удалось побороть слабость и приступ тошноты. Девушка дезориентировано повела глазами. Она лежала на полу? Белые простыни с кровавыми пятнами взрывались в воздух. Раздувались уродливым подобием алых парусов. Поруганная обесчещенная... она не могла рассчитывать на другой бред и реализацию девичьей мечты.
- Я принесла лед, - не знакомый голос… Молодой…
- Оберни полотенцем пакет и положите на низ живота. Холод приостанавливает кровотечение, - этот голос Эсин уже знала - женщина доктор, не позволившая ей отойти к праотцам. Ее появление послужило толчком для памяти. Пленница вспомнила… что произошло и где она находится. Рядом суетились люди. Женские ноги… мужские ботинки чуть поодаль. Эвджен никогда не видела эти ботинки, но безошибочно узнала их хозяина. Дышать снова стало нечем. Легкие кололо острыми осколками холодного воздуха.
- Посмотри на меня, - женщина приподняла ее голову, подкладывая подушку. – Ты можешь дышать? – Эсин действительно не могла ни дышать, ни говорить. От нехватки кислорода кружилась голова. Пленница слабо покачала головой и тот час поморщилась от боли. Во рте все еще ощущался вкус собственной крови. – Тише. Не делай резких движений. У нее вагинальное кровотечение, сотрясении… и пневмоторакс. Сломанное ребро повредило плевральную полость и легкое… схлопнулось. Дыхание слева не прослушивается. Сколько человек ее насиловало? Чем били? – девушке стало дурно от этого вопроса… В комнате полно людей. Все видят ее обнаженное растерзанное тело. Обсуждают число насильников и фантазируют над позами процесса. Ответа она не слышала… Провалилась в очередную кроличью нору.  Однако под нос засунули пузырек с  вонючей гадостью. – Постарайся оставаться в сознании. Тебе нельзя засыпать. Ты меня понимаешь? – Эсин понимала… но не хотела подчиняться. Пускай эта женщина и желала ей добра… но рядом маячил тот… для кого жизнь «зверушки» всего лишь различение. «Импровизированная команда спасателей» суетилась по его приказы. Эсин нужна была живой до заключения брака. Сдохнуть спокойно ей не дадут… пока управление акциями официально не перейдет в руки Сойдера. – Нужно в больницу. Срочно! Иначе она не протянет и двух часов! – если бы это было так...  Спазм свел горло. Пленница не смогла даже откашляться. Ком стоял там, где недавно был пропитанный кровью кляп. Глаза закрылись и нашатырь уже не смог вернуть Эсин в мир живых. ***Ей опять делали больно. Сквозь тонкую простынь девушка чувствовала горячие мозолистые руки на своем плече и бедре. Накрыло чувство нарастающей паники. Сейчас ее кошмар продолжится вновь. Доктору удалось стабилизировать состояние пациентки-заложницы, чтобы Сойдер продолжил свои издевательства. Она в ужасе распахнула глаза. Виски прострелило ослепляющая молния. Резко сменяющаяся такой же непроглядной тьмой.
Выныривая в следующий раз, она слышала шум автомобильного мотора. Над головой склонился Пако. Рука мужчины была под потолком. В пальцах зажат размытый прозрачный предмет. На ее лицо была надета маска, которая больно впивалась резинкой в разбитую щеку.
- Все будет хорошо, - в сотый раз повторял Пако, поглаживая ее по волосам… Эсин смотрела на него не мигая. Знала, что надзиратель лжет. Хорошо уже никогда не будет… Никогда…Пленница отвернулась, давая зарок больше никогда не возвращаться обратно в свое поруганное тело. Она призывала смерть. Казалось, та ее услышала и приняла свои объятья.***От яркого света слезились глаза. Все вокруг было ослепительно-неоновым. Неестественным. Без потолка и пола. Монотонный писк забивал приближающиеся шаги.
- С возвращением. Я доктор Родригес. Помнишь меня? - в голубоватое облако света вплыла голова знакомого доктора. Сейчас она выглядела иначе, чем у ее постели. Короткие волосы уложены в красивую прическу. Белый халат идеально сидел по фигуре. На груди красовался бейдж, но прочитать текст девушка не могла. Эсин нахмурилась. Попыталась пошевелится и, в первую очередь, закрыть рот. Челюсть свело. Что-то мешало. Она не могла дышать. Инстинктивно попыталась вытолкнуть инородный предмет из горла. Приборы взбесились. - Тише, успокойся! У тебя во рту трубка аппарата искусственной вентиляции легких. Некоторое время он был необходим. Сейчас мы уберем трубку, и ты сможешь дышать самостоятельно... – но она не хотела дышать... ни самостоятельно ни при помощи дурацкого прибора. Боль отразилась во взгляде. Женщина лишь покачала головой. Казалось она без лишних объяснений понимала нежелание Эсин бороться. - Ты переживешь это, девочка… Доктора у нас хорошие. Все зашили аккуратненько, - от напоминаний о том, что ее штопали между ног, как дырявый носок, Эсин передернуло и на глаза навернулись крупные слезы. Женщина чертыхнулась. Поняла, что сболтнула лишнего. Позвала сестру. Через минуту по вене растекалось лекарство, притупившее все виды мучившей боли.***Прошло несколько дней с того момента, как Эсин очнулась на больничной койке. Времени хватило, чтобы понять – ее положение заложницы не изменилось. Отдельная палата охранялась, как тюрьма для особо опасных преступников. «Покой» постоянно сторожили несколько шкафоподобных головорезов. За четыре дня не промелькнуло ни единого знакомого лица. С ней не заговаривали. Хотя Эсин тоже не стремилась к диалогу. Смены по три человека, будто она могла управится хотя бы с одним и убежать. Дышать лишний раз было больно и трудно. Сменить позу помогали медсестры. С пациенткой они общались с отстраненной вежливостью. Прятали глаза. Бледнели и краснели… словно она была прокаженной или радиоактивной, но им приходилось ухаживать и терпеть. Похоже, что Сойдер держал всех под каблуком. Кого-то купил... других запугал?
Ифрит стал мерещится повсюду. Следил за тем, как она спит. Скалил зубы, когда Эсин в очередной раз отказалась от еды. Иногда она видела его наяву… Открывала глаза, он сидел на стуле… точно так же, как в тот кошмарный день. Пленница зажмуривалась, а когда высовывала нос из-под одеяла… в палате никого не было. Стул мог пустовать и до этого. Нехватка кислорода породила целое полчище глюков... обреченных жить в ее голове и мучать своим молчаливым присутствием.
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:31:22)

+1

41

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Топот ног громким эхом отразился в коридорах. Исмаэль плотнее прижался к стене. Казалось, что ноги приросли к полу. Он не мог двигаться. Перепачканные кровью пальцы сжались в кулак. Кожа покрылась испариной. От страха. От тошноты. Ком подступал к горлу. Запах антисептика ударил в нос, лишь ухудшая ситуацию. Исмаэль боялся того, что сделал. Боялся того человека, которым сейчас стоял перед своими слугами и той девчонкой. Они почти не смотрели на него. Молоденькая девочка, кажется, была племянницей Марты, то краснела, то бледнела выполняя приказания врача принести то, отнести это. Прятала от него глаза, как впрочем и все остальные. Они предпочитали держать дистанцию. Знали, что здесь произошло, но молчали. Делали вид, что его здесь нет. Исмаэль и сам бы предпочел исчезнуть, но нужно было дождаться вердикта докторши. Он не мог допустить, чтобы Эсин умерла. Не тогда, когда цель так близко! Он опять вскипал. Но злость так и не нашла выхода. Стоило ему посмотреть на бледное лицо девчонки, все переворачивались внутри него. Опять поступала тошнота. Исмаэль сомкнул зубы.
Перед взором замелькал образ Рабии. Он представлял ее в схожей ситуации - истерзанную, ранимую, почти мертвую. Ее никто не спасал, не вызвал врача, не обрабатывал раны. Почему должен он? Мог сфотографировать обнаженное тело девчонки и отослать ее папочки. На фотографиях она бы выглядела подобно трупу. Оставалось приложить фото с могилы и Илкера Эвджена хватил бы удар. Одним махом Исмаэль убил бы двух зайцев. Око за око. Смерть его сестры была бы отомщена, но лишь в лице Эсин. Сам виновник получил бы лишь малую часть его ненависти и слишком легкую смерть. Исмаэль не мог этого допустить. Поэтому пытался вытащить девчонку из могилы, поэтому привел в дом, поэтому вызвал врача. Чтобы она жила, пока ему нужна. Он пытался себя убедить, что здесь нет скрытых мотивов, что он не чувствует ничего по отношению к ней - ни жалости, ни желания помочь, чтобы ее не настигла судьба его сестры по его вине. Какой-то бесконечный каламбур! Но ему нужно было думать о чем-то, сосредоточиться на мести, заключая все прочие чувства под замок. Он так долго к этому шел. Ждал долгие десять лет, когда девчонка подрастет. В шаге от мести... Исмаэль просто не имел права отступить. Какие бы жертвы на это не потребовалось. Он был готов смешать свое имя с дерьмом, встать против воли родителей и своих подчиненных. Против всех! Но своей цели добьется!
В глазах мужчины запылала решимость. Взгляд стал темным, несчитываемым. Его мысли были далеки от правильных и достойных. Жертва девчонки лишь небольшое недоразумение на дороге к мести. Она выживет. Она должна выжить. Исмаэль перевел взгляд на врача. Плотно сжав губы и стягивая со своих рук медицинские перчатки, она закачала головой. Исиаэль сделал глубокий вдох и сразу же пожалел об этом. Отвратный запах медикаментов ударил в ноздри.
- Ее нужно везди в больницу. Здесь я ничего сделать больше не смогу, - женщина отошла от кровати. Слуги тихим шагом выскользнули за дверь. Решение было за Исмаэлем. Он перевел взгляд за плечо докторши, разглядывая посеревшее лицо девчонки. - Она истечет кровью, если мы ничего не сделаем, - женщина неиунималась. В ее интересах было лишь спасти пациентку. В его - месть. Без Эсин будет слишком трудно добраться до ее папаши. Исмаэль мысленно чертыхнулся. Оттолкнувшись от стены, он спрятал окровавленные руки в карманы брюк. Его взгляд стал ледяным и холодным.
- Дам распоряжение своим людям, они отвезут вас, - он еще раз посмотрел на девушку. Дольше, чем следовало. На ее щеке расплывался синяк. Глаза остались закрыты. Она прибывала в мире забвения. Исмаэль пообещал себе, что это продлится недолго. Скоро она вернется сюда. И они продолжат осуществлять его месть. Мужчина кивнул и на ватных ногах покинул комнату, оставляя врача наедине с девушкой.

***
Стены больницы у Исмаэля вызывали лишь дурные воспоминания. Последний раз он был здесь, когда его отец слег с сердечным приступом. Их с матерью заставили топтаться в коридоре, пока врачи проделывали свои махинации. Эти часы длились бесконечно. Как в страшном сне он ждал приговора. Он потерял сестру, не мог потерять еще и отца. В тот раз Сойдер-старший обыграл смерть, но выйдя из больницы, уже никогда не был прежним. Он действительно превратился в старика. Горе составило его, добавило морщин и боли в глазах. Исмаэль не мог подолгу находиться с ним рядом. Любил его. Но это слишком остро кололо болью и напоминало о сестре. Как и рядом с матерью. У нее были глаза Рабии. Она смотрела и это... это будто Рабия смотрела на него. Исмаэль тряхнул головой, стряхивая липкие воспоминания прошлого.
В стерильно-белых коридорах царила тишина. Лишь редкие медсестры заходили или выходили из палат пациентов или толкали тележку с препаратами и лекарствами. На сей раз Исмаэль не пришел ни на первый, ни на второй день. От доверенных лиц узнавал о состоянии девчонке. Когда ее жизни перестало что-либо угрожать, он расслабился и вновь стал составлять последующий план в своей голове. Приставил к ее палате постоянную охрану из троих человек. Они ежедневно менялись, чтобы девчонка не привыкала и не искала с ними контакта. Они отчетливо помнили, что случилось с Эрни и не хотели повторять судьбу паренька.
Еще спустя пару дней он прибыл в больницу. За окнами оседал вечер. В это время суток в коридорах меньше людей, меньше любопытных глаз. Ему удалось договориться с врачом, чтобы его пропустили к девчонке. Удивительно, но деньги и возможность заполучить новое оборудование для больных делало их слишком дружелюбными, разрешали выставить охрана, также приходить и уходить, когда он желает. Он чувствовал эту власть, сжимая кулак и сминая чью-то жизнь, отпуская и позволяя кому-то жить. Жалкие. Они все были такие жалкие. А он еще хуже.
Исмаэль приоткрыл дверь в палату и зашель внутрь. Около кровати стояла медсестра и ставила пометки в больничной карте Эсин. Увидев его, девушка поступила взгляд и выскользнула за дверь. Мужчина присел на жесткий стул рядом с койкой. В руках он удерживал стаканчик с дерьмовым больничным кофе. Сделав глоток, он показал на скрипучем кресле. Оглядел лежащую на койке девчонку. Лицо было белее простыни, но врачи уверяли, что все будет в порядке. Молодой организм быстро справится. Он на это и рассчитывал. Ему не терпелось оформить все детали и привстать перед новоиспеченным «родственником» Илкером Эвжденом. Он с радостью предъявит свои права на часть девичьего наследства. Увидит, как враг зеленеет от возможности потерять часть своих проклятых акций. Деньги. Всегда все возвращалось к деньгам.
Переводя взгляд на пострадавшие пальцы девчонки, Исмаэль видел, как они дрогнули. Эсин приходила в себя. Хорошо. Чем быстрее она очухается, тем быстрее Исмаэль заберет ее обратно. Болезнь и особенно больница не входили в его планы. Ему хотелось действовать, а не ждать. Проклятье, он и так ждал долгие годы!
- Не упрямься, я знаю, что ты в сознании. Открой глаза, - смяв в кулаке допитый стаканчик с кофе, Исмаэль отправил его в урну. Отблокотившись локтями о колени, он ждал, чтобы когда девчонка откроет глаза, она могла видеть его перед собой. Лишь его. Он был и станет ее самым страшным кошмаром. - Пора возвращаться домой, - Исмаэль не имел ввиду отцовский дом, если она смела грезить о подобном. Он говорил о своей усадьбе, стены которой станут для девушки тюрьмой. Уже стали. Она могла чувствовать, как тяжелые кандалы защелкиваются на запястьях и лодыжках? Железные цепи звенели при каждом ее движении и шаге. Клетка захлопывалась. Эсин была в его ловушке.

+1

42

Люди не любит больницы. Эсин не была исключением. В копилке памяти нет личных тяжелых воспоминаний, связанных со светлыми стенами.  Демиры и Эвджены отличались отменным здоровьем. Предки жили до глубокой старости, за исключением тех, чья судьба обрывалась трагическими несчастными случаями. До подросткового возраста Эсин вообще не переступала порога медицинских учреждений. За ее здоровьем следил семейный доктор. Если нужно было пройти плановое обследование, сдать кровь или сделать УЗИ, все нужные люди приезжали на дом. Отец ревностно следил за этим. Больница казалась декорацией из телевизионных сериалов, которые так любила смотреть мадам Пети.  Плотное общение с отраслью здравоохранения у наследницы империи Эвджен началось пару лет назад, когда отец поддался на уговоры и позволил заниматься благотворительной деятельностью от лица семьи. Тогда Эсин впервые увидела по-настоящему больных людей, безнадежных детей, слезы безутешных матерей. Измученные горем женщины взирали на нее, как на последнюю надежду и спасительное чудо. Девушке было не по себе. Она испытывала неловкость от благодарности за выделенные средства. Она была еще слишком юна и неопытно, но быстро постигла «азы» благотворительной кухни. Большинство скучающих жен и дочерей парижской элиты упивались поклонением несчастных людей, получивших шанс на спасение. На самом деле им было наплевать на какие цели пойдут выделенные средства. Главное укрепить имидж. Получить дополнительный пиар и, конечно, налоговые льготы… ради которых и затевалась благотворительность.  Хватило двух месяцев пребывания в фонде, чтобы Эсин стало тошнить от всеобщего лицемерия. Природное упрямство и желание помогать удержали ее от ухода. Вскоре скрипачка познакомилась с людьми, для которых сострадание не было пустым звуком. Началось плодотворное сотрудничество с пожилой знатной четой. Отец гордился тем, что его дочурка смогла найти подход к «старым деньгам». Эсин молча кивала, не пытаясь объяснить, что добивалась вовсе не этого. На понимание от родителя давно не надеялась. Разум подмечал невидимые глазу нюансы… любовь с оговорками… отцовские приоритеты, расставленные не в пользу дочери. Сердце все затмевало. Эсин прозрела слишком поздно, когда ничего изменить уже нельзя. Отец обменял ее жизнь на десяток процентов акций. Вот и вся любовь.
Вспоминая о предательстве сердце, начинало болеть во сто крат сильнее искалеченного тела. Пациентка медленно шла на поправку и не хотела исцелятся. Больница теперь казалось последним защитным рубежом, укрывающим ее от унижения и насилия.  Только Сойдер не собирался оставлять ее в безопасности. Приходил каждую ночь в кошмарах. Мерещился в каждой тени и приближающемся шаге. Истерзанное сознание отказывалось отделять вымысел от реальности. Услышав его голос и увидев очередного призрака на стуле, Эсин не сразу поняла, что это не плод одурманенного лекарствами разума. Часто заморгав, она зажмурилась и прислушалась. «Гость» был слишком реальным для горячечного бреда. Он дышал... шевелился... скреб ногами по выложенному плиткой полу. Он сидел рядом и «звал» пленницу обратно. Голос был обманчиво спокойным. Звучал уставшее и казался обреченным, словно он вовсе не хотел утащить ее обратно в свое поместье... Запереть и насиловать до тех пор, пока зверушка не сдохнет. Эсин распахнула ресницы, вгрызаясь в него измученным взглядом. Мужчина поморщился, будто «общение» с ней было тяжкой повинностью. Но ведь это ее против воли увезли из родного дома. Над ней издевались и почти убили… Право выбора всегда было в руках у Ифрита. Так чем же он недоволен? Больной ублюдок! Синьор-маньяк продолжал пялится на нее, ожидая пока девушка встанет с постели. Зря надеялся. Даже удерживать зрительный контакт удавалось с трудом. Свинцовые веки опускались. Эсин попыталась сменить позу, но острая боль вначале ударила под ребра, а потом отрикошетила в низ живота. Девушка зашипела. Хотелось послать подонка к дьяволу, но недавно вытащенная трубка оставила напоминание в виде воспалившихся связок. Говорить Эсин не могла… Те неразборчивые звуки, что она сейчас могла издать только, повеселили бы Сойдера. Пленница продолжала смотреть на него, выплёскивая всю ненависть и презрение. Знала, что если Ифрит захочет, то он потащит ее обратно не смотря на плачевное состояние. На ее благополучие и здоровье будущему «муженьку» плевать с высокой колокольни. Подонок это сделает, и никто ему не станет поперек дороги. Сойдер был хозяином этого города. На замученную им девушку здесь все смотрели со смесью ужаса, интереса и обреченности. Она хорошо знала последний оттенок. Видела его во взгляде медицинского персонала онкологических клиник. Так смотрят на безнадежных больных. Им просто облегчают страдания и ведут обратный отсчет до того момента, когда освободится койка. Эсин тоже была приговорена... но не страшной болезнью, а человеком, который рано или поздно ее угробит. Лучше позже… Эсин смогла дотянутся до датчика на груди. Отсоединила присоску в области сердца и приборы противно запищали. На их призыв прибежали медсестры и доктор Родригес.
- Что здесь происходит? Вы что с ума сошли? Забирать ее сейчас сумасшествие! Без должного лечения она через пару дней вновь окажется в реанимации, - доктор смела перечить хозяину здешних мест ив его доме. Эсин не прогадала. В стенах больницы ее праведный гнев обрушился на голову Сойдера с удвоенной силой. Девушка закрыла глаза. Она слишком устала… для всего… Приборы замолчали... голоса размазались в неразборчивое эхо. Она отключалась, и никакая сила не могла вернуть ее сейчас обратно. ***Каждый последующий день превратился в дьявольское дежавю. Ночами ей снилась могила в горах, спальня с взметающимися к потолку окровавленными простынями, конюшня и красный следящий глазок видеокамеры. Воспоминания подпитывали боль телесную. Выплескивались жаром и бредом. Утром она открывала глаза и «видела» Ифрита, сидящего на стуле. Он, как заколдованный делал последний глоток кофе. Сминал бумажный стаканчик и баскетбольным броском отправлял его в урну. Затем требовал ее вернуться «домой» и исчезал за спинами медперсонала. Находясь в нескончаемом кошмаре, пленница утратила счет времени. Может она провела в больнице недели, а может и месяцы. Кости и плоть срасталась. Душа продолжала кровоточить, но врачи не обращали на самую серьезную рану внимания. Они торопились поставить проблемную пациентку на ноги. Из болтовни медсестер, Эсин узнала о новом оборудовании, купленном синьором Сойдером в качестве «благодарности».  Щедрый дар подстегивал энтузиазм и торопливость эскулапов. Ее пичкали лучшими лекарствами. Заживляли ожег на плечо и обмороженные конечности какими-то супер-регенерирующими мазями. Девушку заставили подниматься. Она ходила по стеночке, заплетаясь в собственных ногах. Охрана следовала за ней по пятам, дыша в затылок и не позволяя ни с кем разговаривать. Ее похититель всерьез опасался побега?  Девушка подумывала об этом, но каждый план был нереальнее предыдущего. Она оставалась все так же слаба и не способна передвигаться. У нее не было одежды, обуви, документов.. денег и никаких шансов покинуть палату незаметно.
Накануне вечером доктор Родригес извиняюще предупредила выписке. Озираясь по сторонам, она сказала, что не может больше противостоять синьору. На прощание она сделала Эсин укол снотворного, который помог девушке быстро уснуть и почти не видеть кошмаров. Пленница была ей благодарна. Женщина единственна из персонала больницы, не боялась проявлять искреннее участие. Заглядывая к пациентке, она игнорировала запрет на общение. Рассказывала о погоде, празднике урожая, о своих детях. Тараторила, не ожидая ответа, словно знала, что Эсин в этом нуждается. Утром она обещала зайти попрощаться. Погладила засыпающую пациентку по руке, оценив при этом заживление пальцев. Почерневшая кожа слезла. Вместо нее появилась новая нежно-розовая… но руки Эсин никогда не будут прежними. Чувствительность не восстановится. Для музыканта – это смертный приговор.***Новый день – новый круг полуреального безумия.
Скрип стула... Недовольная рожа Сойдера...
Последний глоток кофе…
Шелест сминаемой бумаги…
Стаканчик летящий в урну…
Она проживала этот момент десятки раз. Попала в ловушку безумия из которого не находилось выхода. Каждый просвет заслоняли накаченные фигуры конвоиров.
Пора возвращаться домой… - и это Эсин уже слышала… но даже миллионное повторение не заставит называть усадьбу Сойдера домом.
На постель упал прозрачный пакет. Круг однообразного бреда разомкнулся. Эсин села, приглаживая распушившееся волосы ладонью. Вчера она вымыла голову душистым шампунем, принесенной сестрой из детского отделения, да так и уснула с мокрыми волосами.  На утро они превратились в неуправляему копну, пахнущую клубничным мороженным. Покосившись на пакет, она не торопилась изучить его содержимое. Испытвая терпение Сойдера, она разделила волосы и заплела замысловатую косу. Только потом подняла с простыни то, во что ей было велено одеваться. В пакете лежало вылинявшее видавшее виды платье. Когда-то оно было черным… если верить секонд-хендовской бирке. На лифе была наклейка подтверждающая, что одежду постирали и обработали от возможных паразитов. Какая забота о покупателях. Сойдеру пришлось долго копаться в тряпье прежде, чем найти самое худшее. Желание унижать в нем не знала дна и предела. Внутри все закипало от несправедливости и злости, но если он рассчитывал, что девушка устроит скандал и зальется слезами, видя жалкие лохмотья, то Ифрит сильно прогадал. Она не собиралась просить о снисхождении. Белья к платью не прилагалось. Эсин справедливо предположила, что ее мучитель с удовольствием бы провел ее голышом по больнице… Дискомфорт можно пережить. Все могло быть еще хуже. Ее похититель вел себя подло, мелочно и ничтожно. Он не думал о том, что, унижая выбранную жертву подставляется сам. Эсин молилась известным Богам, чтобы все, кто сегодня встретятся на пути поняли наконец, с кем имеют дело. Не только ей будет видно гнилое нутро Сойдера. Встав с кровати, она не обнаружила на полу больнично-гостиничных тапочек. Обувь тоже не вписывалась в издевательски-дизайнерское решение Ифрита. Плитка была холодной. По коже побежали мурашки. Эсин поджала губы. Засунула подальше боль и обиду. Она не будет семенить за похитителем жалкой побитой собачонкой! Сойдер вел ее на эшафот. Этой дорогой проходило много монархов и знаменитостей прошлого. Кто-то молился… кто-то просил пощады… Ей больше импонировали те, кто шел к палачу с гордо поднятой головой. В последний раз… в последний путь. Она тоже собиралась умереть достойно. Расправив плечи, пленница одернула скромный наряд. Набравшись смелости, заглянула в зеркало. Игнорируя желто-зеленые следы на лице, легким движением поправила прическу. Дверь палаты открылась. На пороге застыла доктор Родригес.
- Это что такое? – женщина окинула пациентку шокированным взглядом. – Где твоя обувь? Организм еще не восстановился. Иммунитет ослаблен. Она опять заболеет, - реплика негодования была адресована Сойдеру., но ответила ей Эсин…
- Не переживайте, синьора, - пришлось приложить немало сил, чтобы сорванный голос не дрожал. – Я рада, что вы зашли попрощаться. Спасибо вам за все, - Эсин старалась вести себя и говорить так, словно ничего сверхъестественного не происходила. Сойдер вовсе был для нее пустым местом. Девушка протянула маленькую ладошку для рукопожатия, но женщина, вопреки этикету, обняла ее за плечи.
– Береги себя, девочка, - шепнула она на ухо. – Ты едва стоишь на ногах. Давай я провожу до лифта, - взяв пациентку под руку, она приняла и поддержала ее тактику. Эсин прочла в карих глазах поддержку и восхищение. Они придали недостающих сил. Мадмуазель Эвджен вспомнила науку педагога по этикету. Настоящая леди должна вести себя с аристократической невозмутимостью. На занятиях речь шла о «стрелке» на чулке или пятне на блузке. Она же шествовало по больнице босая, одетая в тряпье и со следами побоев на лице. Но осанка была прямой. Походка неторопливой. Эсин не опускала взгляд. Не пыталась спрятаться за спинами своих конвоиров. Она шла под ручку с главой отделения и чувствовала взгляды кожей. Держалась, как английская королева при встрече с подданными. Стоило девушке с кем-то встретится глазами… ротозеям приходилось краснеть и отворачиваться… Они отводили взгляд… а не Эсин! Возможно, Сойдеру все равно, что все шло не по его плану. В его сторону пленница вовсе не смотрела. Но ощущение маленького триумфа грело раненое сердце. Он выглядел по меньшей мере глупо… издеваясь над девчонкой с косичками, которая была на полторы головы его ниже и во стократ слабее. Конвой казался насмешкой над его мужской силой… Ифрит словно расписывался в собственной беспомощности и мелочности... лишая пленницу самого необходимого. Эсин не дала никому шанса углядеть ее истинное отношение к происходящему. Унизительно идти босиком за торговцем смертью. Никто, кроме нее не зал… что ждет гордячку в старинном поместье… из которого ей живьем уже не выбраться. Она шла, превозмогая холод и боль. Не помнила, как спустилась в лифте и как оказалась на парковке. Очнулась уже в салоне авто. Эсин смогла пережить еще один кошмар… а сколько их еще будет впереди… За окном виднелось здание аэропорта, но и здесь она промолчала. Догадалась, что Ифрит торопился закончить с формальностями. По контракту местом заключения брака числилась Мексика. Они собирались пересечь океан...
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:31:17)

+1

43

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Докторша не позволила в тот вечер увезти девчонку обратно. Возмущалась, твердила, что это ухудшит ее здоровье, вернет на больничную койку во сто крах худшем состоянии. В тот вечер Исмаэль ушел ни с чем. Хмурый. Вялый. Стены больницы будто высосали из него все силы. Воспоминания болью били в грудь. Он не хотел помнить. Не хотел ничего помнить из тех времен, когда потерял сестру. Но Рабия призраком возвращалась к нему в кошмарах. Бестелесная. Неживая. Порхала над кроватью. Тянула руки. Звала его с собой. Что это? Знак, что и ему пора к ней? Он качал головой. Пока не отомстит, он не умрет. А после... какая разница, что будет после. Он и так уже не жилец. Ненависть отравила его душу. Сделала черствым и злым. Заставила переступить те черты, которые раньше он не смел переступать. Губить чужие жизни, поднимать руку на женщину, насиловать и колечить.
Исмаэль смотрел в отражение зеркала заднего вида и не узнавал себя. Вырулив из стоянки, он поехал не домой. Колесил по окрестностям. Проезжал мимо дома родителей, но даже не удосужился притормозить. Слишком тяжело было видеть их и скрывать правду. Мать бы сразу поняла по его виду, что что-то не так. Отец промолчал, но все равно подозрения бы закрались. Было сложно обманывать их, но правды бы они не вынесли. Считали его порядочным, добрым, не способным никому причинить боли и зла. Они совсем не знали своего сына. Теперь он был совсем чужим для них.
Исмаэль и сам не понял, как оказался там. Такие места всегда навевали в нем дурные воспоминания. Он присел на скамейку, которую сделал для Рабии отец. Смотрел на ее могилу и бетонную плиту с ее именем, датой рождения и смерти. Темнело. На кладбище никого не было. По крайней мере, Исмаэль никого не заметил. Не хотел замечать. Горе любило одиночество.
- Здравствуй, сестра, - он произнес тихим севшим голосом. Взгляд смотрел куда-то сквозь. Ледяной. Темный. Чужой. - Прости, что не приходил раньше, - Исмаэль мог бы найти тысячи причин и отговорок, но истинная причина была в том, что ему было страшно. Страшно сидеть здесь, зная, что он ничего не мог сделать, чтобы спасти ее. Ему было стыдно. Он обещал, что накажет убийцу, но пока что ничего толком не сделал. Только ждал. И теперь приходилось ждать, пока девчонка поправится, чтобы наконец-то оформить все бумаги. Чтобы отвлечься, он просто говорил с Рабией, будто она сидела рядом с ним на скамейке. Рассказывал, как идут дела на виноградниках, в усадьбе, рассказывал о матери и отце, но все меньше о себе. Если бы она только знала, до какой скотины опустился ее брат, прокляла бы его на этом самом месте. Но он же это делал для нее... ради нее. Закрыв глаза, Исмаэль сидел на скамейке, прислушиваясь к ночной тишине. С дерева сорвалась птица и, громко загорланив, умчалась прочь. Подул сильный ветер, трепля его короткие волосы и задувая под рубашку. Затем все опять стихло. Он посидел еще немного. Потом еще. Когда глаза начинали слипаться и он окончательно замерз, побрел в сторону машины.
Далеко заполночь Исмаэль переступил порог дома. Было тихо. Слуги давно спали. Дон Артуро как всегда оставил свет в коридоре, заботясь о своем сеньоре. Исмаэль прошаркал ногами до кабинета и закрыл за собой дверь на ключ. Не было сил подниматься в спальню. Свет он так и не зажег. Хватало тускло светящей в окно луны, показывающей путь до стола. Мужчина упал в кресло и закрыл усталые глаза, пытаясь забыться тревожным сном до утра.
Следующие дни прошли в работе. По вечерам Исмаэль ездил в больницу. Садился на тот самый жесткий стул у кровати девушки и ждал, когда она откроет глаза. Эсин медленно шла на поправку, но врачь все равно запрещала забирать ее домой. Ему приходилось ждать. Порой она открывала глаза, смотрела на него невидящим взглядом, будто и не видела ничего. От этого взгляда пробирало до костей. Он не мог объяснить этого чувства. Просто чувствовал, как холод пронзал его с ног до головы. Исмаэль понимал, что пора уходить. На следующий день он приходил опять. Не давал ей покоя. Не давал покоя себе. Ему нужно было быть рядом, чтобы помнить для чего это все затевалось. Нельзя было позволить ей расслабляться, забывать. Больница - не ее спасение. Рано или поздно она вернется под крышу его дома. Нужно лишь подождать.
В тот день он широкими шагами миновал больничный коридор. Остановился в двери палаты. Охрана благоразумно расступилась, пропуская его вперед. Он зашел внутрь, впервые появляясь здесь среди бела дня. Белые стены и не менее белого лицо девчонки вызывали отвращение к этому месту. Эсин шла на поправку быстрее, чем он предполагал. Едва доктор дал добро на выписку, он немедля поехал за девчонкой. Прихватил самое уродливое платье, лишь бы прикрыть ее тело, об остальном беспокоиться не стал. Ни обуви, ни нижнего белья. Учитывая обстоятельства, они девчонке еще долго не понадобятся. Он не сказал Эсин ни единого слова. Не было о чем говорить. Только кинул принесенный пакет с платьем и стал ждать, пока она соберется. Если думала, что своей медлительностью выведет его из себя, то крупно ошибалась. Исмаэль ждал долгие десять лет, один час туда или сюда не играл никакой роли..В аэропорту их дожидался частный самолет, который не отправится без них. Он собирался узаконить их отношения сегодня же. Мысли об этом вселяла в него надежду, что следующий шаг к его врагу ближе, чем он думает. С силой сжав руки в кулаки, мужчина подпирал плечом стену и следил за каждым движением девчонки.
Его раздумия прервала появившаяся на пороге доктор. Возмущалась насчет одежды. Могла бы спасибо сказать, что Исмаэль вообще удосужился что-то принести, а то был не прочь и голой провести по всей деревни. Он ничего не ответил врачу. Так и стоял, ожидая, когда девчонка соберет свое барахло и распадается с женщиной, спасшей ей жизнь. Почему они считали своим долгом ее жалеть? Сперва Марта, теперь она? Разве у Эсин на лице написана роль жертвы? Он встретился с докторшей взглядом. Кивнул головой в знак прощания, надеясь больше никогда не увидеть ее, но та пожелала проводить девчонку. Плевать! Он кивнул охране следовать за ними, а сам поплелся сзади. Хмуро глядел, как девчонка не опуская головы шествует вдоль коридора. Хотелось напомнить, что ее бравада продлится не долго. Она вспомнит для чего здесь и что ее имя ни чем не отличается от грязи на его ботинках.
По дороге в аэропорт Исмаэль молчал. Тупо смотрел в окно, провожая взглядом невысокие здания и деревья. Думал о своем. Когда город остался позади, он сосредоточился на девчонке. Просто смотрел, прожигая взглядом. Машина остановилась на площадке. При резком торможении Исмаэль по инерции подался вперед. Его губы окрасила привычная ухмылка. Он вылез из авто, ухватив девчонку за руку, и повел в сторону трапа. Впереди их ждала темна, фигура - Мануэль. Карлоса нигде не было видно. Он брал его с собой в качестве свидетеля, да и чтобы парни попросту развелись. Им уже давно не удавалось посидеть в общей компании, на время забыв о работе.
- Шевелись, - указав девчонке в сторону трапа, он приказал ей подниматься. - Где Карлос? - Исмаэль пожал руку Мануэлю. Проследив за Эсин, он стал подниматься следом за ней. Последним замыкал Мануэль. - Тебя долго не было и мы позволили себе немного веселья. По сути это твои последние часы в роли холостяка, почему бы не развеяться. Он внутри, - они оказались на борту самолета. Карлос сидел на диване с белой кожаной обивкой, рядом примостилась миловидная блондинка и засовывала свой язык в рот Карлосу, вторая - брюнетка убладала его языком, знатно посасывая член и виляя округлым задом. Исмаэль толкнул Эсин на противоположную сторону, где располагался еще диван, по бокам стояло два кресла. В стороне нахолился стол, заваленный закуской, фруктами и выпивкой. Исмаэль сел рядом с девчонкой. Мануэль занял кресло рядом с ними и откупорил бутылку виски. Налил стакан Исмаэлю и себе. Эсин будто не замечал. Как и приказывал хозяин. Она была никто. Так и подобает с ней обращаться. Самолет загудел, врубая двигатель. Пилот готовился ко взлету. Исмаэль отпил глоток спиртного, наблюдая за ловкими движениями девушке. - Братец, не увлекайся. Оставь и нам парочку аппетитных кусочков, - окликнул его Мануэль и засмеявшись отправил в рот все содержимое стакана. Исмаэль откинулся на диване, на его губах играла довольная улыбка. Он глянул на девчонку. Ухватив ее за подбородок, направил глаза в сторону Карлоса и двух девушек. - Смотри и учись, эти знания тебе пригодятся, - его пальцы выпустили Эсин из хватки. Перелет затевался интересным.

+1

44

От напряжения звенели мышцы и разболелась голова. Город остался далеко позади, а Эсин все не могла перевести дыхание. Она так и сидела с ровной спиной и вздернутым подбородком. Делала вид, что изучает проплывающий пейзаж за окном, а на самом деле ничего не видела, не слышала и почти не понимала. Пристальный взгляд Сойдера буравил в ней одну дыру за другой, словно пытался докопаться до истинных эмоций пленницы. Хотел насладиться ее унижением, ведь в больнице лишился желанного лакомства. Мужчина ловил какой-то садистский кайф втаптывая ее в грязь и причиняя боль. Она попала в лапы к быдловатому подонку жадному до денежек ее отца. Дело не в миллионном состоянии? Как же! Если бы он не спешил заполучить наследство Эсин, то не мчался бы сломя голову в аэропорт. Доктор выписал девушку с рекомендациями соблюдать постельный режим и принимать целую кучу лекарств и витаминов. Список и рецепты, в лучшем случае, валялись скомканными в кармане ее мучителя. Эсин больше склонялась к версии, что «Заботливый» синьор выбросил их еще в больнице. На счет постельного режима у него были свои грязные и пошлые соображения. Она помнила обещание насильника приходить каждый день. Он заранее планировал повторять издевательства, удовлетворяя свою похоть терзая тело пленницы. Ее здоровье не бралось в расчет, а жизнь была «важна» только для заключения брака. Про второстепенность материальных активов он мог петь кому-то другому. Деньги стояли на первом месте. Сойдер несся к ним на всех парах. Эсин стала средством достижениям цели. Подонку просто нравилось вытирать ноги о более слабого. Может этой деревенщине отказала красотка из высшего общества или в школе девчонки издевались? Он решил выместить всю ненависть к женщинам на «почти жене». С Илкером у него тоже были какие-то счеты. Мадмуазель Эвджен не хотела копаться мотивах этого безумца. Поиски причины приравнивались к попытке оправдания его зверств. Девушка не собиралась понимать и прощать насильника. Она ожесточилась. Не удивительно… после стольких пугающих изменений и метаморфоз. За столь короткий срок Эсин познала все «прелести близости с мужчиной», научилась терпеть, выживать и ненавидеть. Раны на теле и сердце медленно превращались в рубцы. Ее жизнь разрушена и лишена смысла. Прежней ей никогда не быть. Нет ни надежды, ни просвета в свинцовых тучах безысходности. Отец предал. Друзья бессильны ее спасти. Эсин нуждалась в новой цели, чтобы не сломаться, не опуститься до уровня покорного животного, чтобы выжить и сохранить себя. Она дышала только ради возмездия. Зло – бумеранг. Оно обязательно вернется и поразит своего создателя. Пленница дождется момента, когда Сойдер будет корчится в муках и ни одна живая душа ему не протянет руку помощи. Это будет не сегодня и не завтра, но Эсин выдержит сколько потребуется! Будет отравлять насильника ненавистью и желчью. Покроет его рожу концентратом смертоносного яда. Даже, если Сойдер разобьет ей губы и выбьет все зубы, пленница продолжит встречать его плевком в лицо.
Машина вырулила к ангару и остановилась. Мучитель вылез из автомобиля и поволок Эсин за собой. Она не упиралась. В больнице и так повела себя наперекор унижающей режиссуре. Не была жалкой и подавленной. Злопамятная тварь ей этого не спустит. Лишний раз его злить чревато последствиями. Сойдер в любом случае засунет ее в самолет. Мужчину, маячившего у трапа, она узнала сразу - видела в свите синьора извращенца в ночь неудачного побега. Именно этот человек держал ее, не позволяя дернуться, когда Ифрит ставил клеймо не ее плече. Выполнял грязную работу по приказу хозяина. Что он делал здесь? Сердце оборвалось от дурного предчувствия. Босые замерзшие ноги с трудом переступали по трапу. Камешки впивались в ступни. Пленница сцепила зубы. Не издавала ни звука, но замешкалась на последней ступеньке. «Почти муж» впихнул ее салон. Эсин с трудом удержалась на ногах. Лучше бы она скатилась по трапу и сломала шею, чем занырнула в очередной кошмар наяву. В салоне была еще одна шестерка Сойдра и две полуголые девицы. Первое, что бросилось в глаза – стоящая на четвереньках брюнетка. Ее голова расположилась между ног мужчины, а голый зад приветственно вилял вошедшим. Короткое платье подскочило до талии. Белье валялось под креслом. Ноги были расставлены на ширине плеч. Она без малейшей тени стеснения демонстрируя присоединившийся «гостям» свои прелести. Эсин торопливо отвернулась, но в память успел врезался пирсинг на интимной части. Такое невозможно развидеть. На полу валялась обвертка от использованного презерватива. Пленница едва не наступила на нее босой ногой. Сойдер швырнул ее на свободный диван. Страх и отвращение заставили ее сгруппироваться и вжаться в мягкую спинку. Мозг сразу пустился в неутешительные подсчеты. Ифрит + двое отморозков = три озабоченных ублюдка. В ним прилагалось всего две представительницы древнейшей профессии. Девушка не искушена в этих вопросах, но разве не должно быть каждой твари по паре? Сознание отказывалось воспринимать тот факт, что третьей шлюхой на борту самолета считалась именно она – дочь миллионера Эсин Эвджен.
Мужчины грязно шутили и хохотали. Сойдер не дал ей долго переваривать увиденное, больно схватил за подбородок и приказал смотреть на то, как брюнетка сосет вздыбленный член. Внутри все похолодело. К горлу подступил ком желчи. Девушке стало дурно от осознания - «обучение» не продлится долго. Сойдер быстро перейдет от теории к практике. Он уже успел надругаться над ней всеми извращенными способами. Казалось, что хуже быть не может. По своей неопытности Эсин не подумала о самой унизительной и грязной стороне насилия. Проститутка ублажала клиента по своей воле и все равно это выглядело...  Она не могла подобрать слов….  Как они могли заниматься подобным под улюлюканья и подшучивание дружков? Неужели и ее сейчас опрокинут на диван и… поделят на троих? Нет! Только ни это! Пленница была на гране обморока. В горле пересохло, но ей никто не предложил выпить. Казалось, девушку в потерпим платье перестали замечать за всеобщим шумным весельем .Эсин не шевелилась и  почти не дышала, чтобы не напоминать Ифриту о своем присутствии.
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:31:13)

+1

45

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Взгляд Исмаэля лениво следил за ритмичными движениями девушки между ног Карлоса. В этом что-то было. Ее темные кудри напоминали о девчонке. Только у нее не такой пышный зад и грудь меньшего размера. В этом не было ничего предосудительного, запретного. Они не хранили тайн друг от друга. Не редко делили женщин, собираясь общей компанией. Исмаэль не знал имен этих девиц и кто они такие. Не интересовался. Очередные шлюхи, которые не прочь попрыгать на чем-то члене ради денег. Все были порочны и отравлены деньгами. Скривив рот, он отпил из стакана и почувствовал, как виски упало тяжестью в желудок, обжигая гортань. Он не любил алкоголь. Мог выпить в компании друзей, но не напивался до поросячьева состояния. Сегодняшняя цель была слишком важна, чтобы все испортить выпивкой и весельем. Праздновать по-настоящему он будет потом, когда увидеть Илкера Эвджена склоненного перед ним на колени.
Его глаза блеснули в предвкушении. Исмаэль прищурился. Скорее почувствовала, нежели увидел, как девчонка рядом с ним сжалась в комочек. Неприятно? Страшно? Она полагала, что будет следующей? Возможно. Если у него будет подобающее настроение. Глянув на нее краем глаза, он убедился, что она смотрит, и на губах расцвела поганая ухмылка. В углу разразился смехом Мануэль, отпуская очередную пошлую шутлчку в адрес брата. Он был не прочь разделить одну из шлюх вместе с братом. Для Исмаэля это не было удивлением. Он сам иногда присоединялся к ним, чтобы забыться и отвлечься. Не хотелось больше помнить прошлое, держать эмоции в постоянной узде, не хотелось слышать осуждающего голоса сестры. Будь все проклято! Он не хотел застрять в прошлом! Он тоже хотел жить, чувствовать. Пусть это значило лишь временное телесное удовольствие и бесцветный оргазм. Он хотел этого, потому что ничего другого не осталось. Месть заволокла всю его сущность. Исмаэль не жил и не существовал. Был где-то между миром живых и мертвых. Хватался за образ сестры, пытаясь остаться на земле. Прости, сестра, сегодня и сейчас тебе нет места в моих мыслях.
Тем временем Мануэль допил свой очередной стакан и встал. Самолет давно взмыл в воздух. Полет предстоял долгий, но не менее занимательный. Утерев рот тыльной стороной ладони, мужчина стал подходить ближе к дивану, на котором развлекался его брат. По пути расстегнул ширинку и вытянул из штанов член. - Сядь, я тоже хочу поучаствовать, - ухватив стоящую на коленях шлюху за задницу, он шлепнул по голой коже ладонью и приказал ей оседлать Карлоса. Ловкими движениями девушка взобралась на бедра его брата, стянула с полки презерватив и вобрала в себя стоящую колом плоть. Карлос лег на спину, открывая доступ и для брата. Мануэль пристроился сзади, шлепая девушку по заднице. От каждого шлепка он входил все больше во вкус. Когда ее кожа стала ало-розовой, он рассказал презерватив по возбужденной плоти, растопырил половинки ягодиц и одним резким толчком вогнал свой член в задницу шлюхе. Девушка между двумя мужчинами так громко застонала, что это взбудоражило даже Исмаэля. Приготовившись к заданному ритму, они с таким рвением трахали девицу. Один член входил, второй выходил. Шлепающая голая плоть была единственным звуком, которое распространялось в салоне самолета.
На губах Исмаэля застыла довольная улыбка. Пускай мальчишки радуются. Им в последнее время очень не хватало женского внимания. Все работа да работа. У него же была своя зверушка, о которой сейчас он предпочитал позабыть. Хотя бы сделать вид, что ее здесь нет. Развалившись на диване, он не обращал на Эсин никакого внимания. Попивал виски и прислушивался к возбуждающим звукам на противоположной стороне. Парни вошли в раж и так исступленно трахали девицу, что та уже начала закатывать глаза от удовольствия и кричать в голос.
- А что же ты, красавчик, скучаешь? - голос подала блондинка, встав перед ним на колени и облизывая свои пухлые уста. - Она не знает, как доставить тебе удовольствие? - она посмотрела на Эсин как на какого-то клопа, но та видимо была слишком напугана, чтобы даже отреагировать. - Кто? Она? - мужчина гортанно рассмеялся, смотря на Эсин сверху вниз, как будто ее здесь и не было. - Иди сюда, и я перестану скучать, - Исмаэль скосил на нее взгляд, но даже не пошевелился. Она сама знала, что делать. Ловкими движениями рук девушка расстегнула его ремень и поятнула за язычок молнии. Оттянув в сторону белье, она ладонью ухватила толстый ствол члена и стала потирать вверх и вниз. Умелые ласки заставили член стать каменно-твердым. Исмаэль расставил шире бедра, маня девицу приступить к основному блюду. Ее не нужно было просить дважны. Она увлажнила припухлые губы розовым язычком и обхватила головку члена, посасывая и причмокивая. Ее язык полз по стволу члена. Ласкал напряженные яички, возвращался к набухшей голове плоти. Она не спускала с него томного взгляда. Все как учили. Наигранно. Фальшиво. Притворно. Из соседнего дивана доносились не менее порочно-возбуждающие звуки. Исмаэль отставил стакан в сторону и намотал волосы блондинки на кулак, насаживая на свой член. Его рука потянулась в сторону, ухватывая Эсин за волосы и заставляя смотреть. Смотреть. Потому что вскоре она займет их место. Это ее голос будет кричать, разрывая тишину. Только не от удовольствия, а от боли. Ей будет больно также, как и ему.

+1

46

Рев взлетающего самолета на пару минут заглушил голоса и звуки в салоне. Эсин пыталась абстрагироваться и от картинки, но боялась отвернуться. Сойдер требовал, чтобы она смотрела. Сейчас не самый подходящий момент вступать с ним в открытую конфронтацию. Демонстративное неповиновение привлечет лишнее внимание. Эвджен наоборот старалась слиться с интерьером. Надеялась, что за всеобщим весельем о ней забудут. Отчасти у нее выходила отличная «маскировка». Эсин была белее мела. Страх будто выкачал всю кровь, превращая кожу пленницы в полупрозрачный пергамент. Если бы не выцветшее темное платье она слилась бы с диваном, на котором сидела. Девушка дышала через раз. Не шевелилась. Только сердце не слышало немой мольбы стучать чуточку тише.  Пытаясь преодолеть накатывающую панику, оно громко билось в груди. К горлу поднимался разрастающийся комок. Перекрывал доступ кислорода, словно Ифрит вновь затолкал окровавленный клят ей в рот. Под ребрами кололо. При нехватке воздуха давало о себе знать поврежденное легкое и не до конца зажившие ребра.  Девушка чувствовала себя измотанной и беспомощной. Пальцы начинала дрожать. Эсин обхватила себя руками. Медленно... очень медленно отползла в дальний угол дивана. До боли вжалась плечом в нижнюю кромку иллюминатора. Замерла. Скосила глаза на Сойдера. Не заметил. Он не заметил! Горьковато-соленый привкус уже чувствовался на языке. Пленница приказывала себе не плакать. Ее слезы стали амброзией для Ифрита. Насильник упивался ими и не мог утолить жажду. Ему нравились крики боли… Он получал удовольствие мучая и унижая ее. Почему именно Эсин?!  Она не совершала ничего дурного. Не гневила высшие силы. Не играла человеческими чувствами. Не дразнила мужчина. Не умела флиртовать. Целовалась лишь раз в жизни. Не по-взрослому. Не размыкая губ. За что ей такая кара? Незнакомец похотел ее и превратил в живую сексу-куклу.  Поместил в ожившие декорации порно фильма и упивался своим превосходством.
Не плакать!  Не дрожать! Не дышать! Стоит первой соленой капле сорваться с ресниц, и он учует запах страха. Захочет большего… насилия и боли…
Воспоминания накинули на тонкую шею лассо из колючей проволоки. Затянули и стали душит. Тело откликалось фантомной болью на каждый всплывающий кадр кровавого слайд-шоу. Низ живота до сих пор тянуло при малейшем движении. Тело не успело исцелится и не могло забыть. Пять лет рабства еще впереди.  Обратный отсчет не начат. Девушка не выдержит. Больше никогда ей не быть свободной. Слезинки собрались в уголках глаз. Плакать нельзя! Но нервы начинали сдавать. Рубиново-кровавая аура насильника заполняла собой светлый салон. Липла к обнаженной коже. Метка на лопатке пленницы начинала гореть. Сейчас он обернется. Ударит наотмашь ядовитой ухмылкой. Вонзит в Эсин скрюченные пальцы. Раздерет кожу. Продолжит насилие с того места, на котором остановился в спальне… Здесь… сейчас… Прямо на глазах у своих дружков. Разделит пленницу с голодными похотливыми кобеля. Похоже, что у них в порядке вещей совокупляться с одной женщиной. По очереди и вместе. Безумие какое-то! Эсин находилась в эпицентре набирающей обороты вакханалии.
Пилот самолета приветствовал синьоров и сеньорит на борту. Оповести о температуре за бортом, высоте эшелона, возможном грозовом фронте над океаном и времени в пути. Кроме Эсин его никто не слышал. Лучше бы и она не вникала в суть монотонного объявления. Информация о встречном ветре и грозе означала дополнительное время в полете - два часа опоздания! Суммарно пятнадцать часов пути… Пятнадцать часов ада! Голос в динамиках замолчал. Единственным звуком в салоне стали удары огромных мозолистых ладоней по раскрасневшимся ягодицам шлюхи. Через минуту уже два огромных члена таранили покрытое испариной тело. Девица громко застонала, выгибаясь им на встречу. Двигалась в такт своим… партнерам. Эсин вжала голову в плечи. Была шокирована происходящим и мыслью, что на очереди может быть она. Девушка смотрела на них и сквозь них. Слышала шлепки тел и шелест презервативных оберток под ногами.  Серебристых «фантиков» на полу становилось все больше. Но в огромном прозрачном бокале на полке очереди дожидалась целая гора контрацептивов. Пятнадцать часов… насмешливо напомнило заблудившееся эхо. Сколько раз мужчина может захотеть женщину за отведенный отрезок времени? А если их не один, а трое голодных похотливых мужиков? Задачка не для вчерашней девственницы. Эсин понятия не имела, как долго может длиться этот кошмар? От этого боялась еще сильнее...
Долго «скрываться» не вышло. Размалеванная девица напомнила Ифриту о существовании спутницы. Стоящая на коленях шлюха, готовая за деньги раздвигать ноги и открывать рот, смотрела на Эсин так... словно это она была уличной девкой низшего пошиба. Сойдеру определенно пришелся по вкусу выпад блондинки. Он расхохотался в лицо пленнице, подчеркивая ее унизительное положение. Мужчина не видел в ней человека и демонстрировал свое пренебрежение всем присутствующим.  Поскольку именно Сойдер был вожаком в этой стае гиен – остальные переймут манеру его поведения. Эвджен не позавидуешь. Двумя короткими издевательскими вопросами он зачитал девушке смертный приговор. Дал зеленый свет для остальных членов стаи. Страх перерос в панический ужас. Слезы потекли по щекам. Блондинка во всю причмокивала, лаская языком возбужденную плоть. Мужчине быстро надоели ее умелые ласки. Он вонзил пятерню в длинные осветленные локоны. Отобрал у шлюхи контроль над процессом. Вторая рука потянулась к Эсин, повторяя тот же повелительный жест. Сминая волосы пленницы в кулак, он подтянул Эсин ближе и заставил смотреть. Первым порывом было вогнать ногти в его запястья, чтобы вырваться из каменной хватки, но девушка вовремя сдержалась. Слишком боялась разозлить... Помнила, каким бешенным Ифрит становится в гневе. Она глотала слезы и смотрела на то, как шлюха давится огромным членом, а Сойдер лишает ее кислорода... вонзая торчащий кол прямо в глотку блондинке. Эсин поборола приступ тошноты. Стиснула зубы... сопротивляясь происходящему, будто это ей пытались затолкать в рот раскрасневшийся, покрытый слюной член.
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:31:08)

+1

47

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Секс был для удовлетворения телесных потребностей. Секс как орудие мести. Для этого подходила любая дивица, которая соглашалась раздвинуть ноги или затолкать в горло член, главное чтобы это все видела она. Эсин. Знала, что с ней может быть. Видела и думала, что она на очереди. Может да, а может и нет. Исмаэль еще не решил. Они должны добраться до подписания бумаг, а если она опять «утомиться» и свалится без чувств, какой толк от будущей женушки. Жена. Как сюдико это звучало. Она была его зверушкой. Никем. Орудием мести. Черной точкой прошлого, которую нужно извести и не делать покоя. Никогда. Пока не успокоится он сам. Взвешивая все аргументы за и против, Исмаэль пока решил повременить с насилием над зверушкой. Пусть сначала подпишет нужные бумаги, а на обратном пути они как следуют отметят первую брачную ночь. Она не сможет перечить мужу. Не захочет. Уже знает, что за это бывает. Боль разольется в ее глазах и душе. Исмаэль не оставит ни одну живой крупицы ее сердца.
С какой-то ядовитой ухмылкой он смотрел на происходящее рядом. Чуть поодаль Карлос с Мануэлем продолжали трахать брюнетку. Девичьи крики разносились по всему самолету. Громкие шлепки тел и порочные столкновения плоти о плоть будоражили. Исмаэль смотрел и заставлял смотреть Эсин. Пятерня с силой вонзилась в ее длинные локоны волос. Он держал крепко. Второй рукой насаживал рот блондинки на свой член. Жестко. Грубо. По самое горло. Чем ближе был оргазм, тем что сильнее его рука вонзалась в затылок. Девица одаривала его мычащими и стонущими звуками, которые вырывались из глубин ее гортани. Чмокала. Слюни размазывались по толстому стволу члена. Ее грудь колыхалась в такт мощным толчкам. Ореолы потемнели. Соски напряглись, потираясь о жесткую материю его штанин. На коже вокруг груди виднелись следы зубов и впечатанные розовые отметины пальцев. Парни время не теряли зря. Она смотрела на него сверху вниз. Этот жест подчинения и власть пянили больше, чем ее рот на возбужденном органе. Но ему было плевать. На нее. На все происходящее вокруг. Его мысли были далеки отсюда. Улыбка исчезла с лица. Взгляд потемнел, но не от страсти и возбуждения. Он чувствовал, как рядом содрогалась Эсин, но продолжала смотреть. Его настроение было слишком непредсказуемым. Исмаэль был опасен в таком состоянии. Чувствовал покалывания в конечностях. Зловещий трепет внутри. Грудь разрывало от удушия. Он начинал закипать. Злился, сам не зная на что. Скорее всего это бессилие из-за невозможности изменить ситуацию. Отмотать прошлое. Сделать так, чтобы сестра все еще была жива. Исмаэль был уверен, что тогда и его жизнь была совсем иной. Не нужно было бы жить местью, прошлым, не нужно было бы губить ни свою, ни жизнь девчонки. Ну а теперь... дороги назад уже нет. Он тот, кто он есть. И пока не завершит начатое, пока не увидит Илкера Эвджена на коленях, голого и босова, не успокоится. Никогда!
Его глаза вспыхнули. Он затолкнул пульсирующий член глубоко в девичье гордо и кончил. Семя выплеснулось ей в рот. Но он продолжал насаживать ее на толстый ствол. Потом выпустил ее затылок. Она самозабвенно продолжала сосать его плоть, причмокивая и глотая сперму. Вычищая его дочиста. Затем отступала. Выпустила член изо рта, облизывая припухлые уста и томно улыбаясь. Розовый язычок слизал остатки спермы на губах.
С противоположной стороны донеслись длинные стоны. Парни закончили трахать брюнетку и откинулись на спинку дивана. Стягивая с вялых членов презервативы, кинули их по направлению к урне. Потянулись к выпивке. Девушки томились на полу самолета. Медленно виляя бедрами, они встали и начали крутиться в самозабвенно эротичном танце. Из белья на них были тонкие полоски на бедрах и животе. Груди обнажены. Они толкнулись попками друг о друга. Плавно повернулись. Руки скользнули по телу друг друга. Им не были чужды ласки, неважно мужчина это был или женщина. Наманикюренные пальцы пробежалась по аппетитным изгибам. Они приблизились, почти касаясь губами друг друга.
Исмаэль потянулся к стакану с выпивкой. Отпил большой глоток, медленно опуская жидкость в желудок. Его стальная хватка по-прежнему держала Эсин рядом с собой. Он не позволял ей отвернуться и приказывал смотреть и видеть все, что здесь происходит. Карлос уже облизывал губы, готовясь к новому раунду. Мануэль присосался к бутылке, но следил за эротичными движениями шлюх. Поманив блондинку пальцем, он приказал ей лечь на пол. Спиной вниз. Брюнетка устроилась сверху. Облищала губы и накрыла тело своей подруги своим. Губы обрушились на ее грудь, даря умелую ласку и спускаясь ниже между раздвинутых ног. Бедра поблескивал от слюны и влаги.
Первым встал Карлос. Отложив виски в сторону, он подошел со стороны головы девушек, встал на колени и затолкал уже затвердевший член в рот блондинки. Та застонала и выгнулась навстречу, заглядывая член целиком. Исмаэль глянул на сиядщую рядом Эсин. В ее глазах читался ужас. - Смотри, зверушка, - он встал и ухватив за волосы, потянул девушку за собой. Толкнув ее на диван рядом с Мануэлем. - Не будешь смотреть, мой друг научит тебя послушанию. Он любит трахаться в попу, - сидящий рядом Мануэль засмеялся, но правила знал - без разрешения Исмаэля он не тронет Эсин. - Присмотри за ней, - он кивнул приятелю. - Без проблем и с большим удовольствием, приятель, - Мануэль придвинулся в плотну к Эчин, не давая ей возможности сбежать. Руки нахально ухватили ее за бедра, прижимая к своему боку.
Довольно ухмыляясь Исмаэль повернулся к происходящему на полу. Брюнетка так усердно лизала промежность второй девицы и виляла попкой, что его член вновь стоял колом. Разорвав зубами обертку, он раскатал презерватив на твердой плоти и пристроился позади брюнетки. Дернул ее за попку, пристраивая к своему паху. - Смотри , зверушка, это можешь быть и ты, - одним мощным рывком он заполнил ее попку толстым стволом и стал разъяренно трахать. Со спины девчонка вполне была похожа на Эсин. Те же темные волосы. Похожее телосложение. Исмаэль задвигался еще мощнее, пытаясь выместить на ней всю ту злость, которая скопилась в нем за эти дни. Пальцы мяли ее ягодицы, оставляя видимые следы. Шлепая ее, он вторгался в узкую попу под аккомпанемент ее приглушенных стонов. Ее рот так и не оторвался от промежности блондинки. А Исмаэль не отрывал порочного взгляда от сидящей на диване Эсин. Черный. Злой. Всепоглощающий. Он наслаждался этим даже больше, чем попкой брюнетки.

+1

48

Самолет следовал заданным курсом, с каждой секундой приближая пленницу к кульминации затяжной драмы. Сегодня вечером или завтра утром Сойдер узаконит права на ее наследство и тело, а Эсин не может ничего изменить. Оставалось просить высшие силы о милости. Девушка всегда боялась летать. Она еще не знала, чего нужно боятся на самом деле. Все меняется. Тропический шторм и сильнейшая гроза на пути казались подарком. Эсин призывала разряды молний ударить в корпус лайнера. Взорвать все двигатели и разгерметизироваться салон. Пускай самолет камнем устремится вниз. Несколько затяжных минут свободного падения и океанская бездна навечно примет их в свои объятья. Смерть была единственным избавлением от насилия и позора. Девушка настолько отчаялась, что не находила других союзников, кроме сил природы. Они могли... ведь могли вмешаться в планы Ифрита и обрушила гнев Богов на головы всех присутствующих на борту. Десять тысяч метров над землей. Близко… очень близко к вершителям судеб, живущих за облаками. Неужели никто не видит, что происходит под носом? Никому нет дела до вакханалии на крыльце собственного дома? Немые стенания пленницы остались без ответа. Моторы монотонно гудели. Часы над проходом отсчитывали бесконечные минуты. Вскоре Сойдеру надоесть мять податливые тела шлюх и он переключится на свою зверушку-игрушку… а самолет все так же будет лететь, рассекая облака. Она будет плакать и умолять о пощаде… но никто не придет на помощь… Лайнер не изменит курс. Все, включая пилотов, знали свои роли и следовали сценарию. Деньги устраняли любые моральные препятствия! Делали людей слепыми, глухими и укорачивали длинные языки. Эвджен возненавидела свое наследство. Миллионное состояние стало смертельным проклятьем, от которого ей не убежать.
Слезы текли по щекам, а Эсин продолжала смотреть. Почти не дыша и не моргая. Страх парализовал и заставил кровь застыть в венах. Ей могли вогнать нож в грудь, но девушка все равно бы не отвернулась. Продолжила следовать приказу. Сойдер был опытным шантажистом. Знал на какую болевую точку надавить, чтобы добиться нужного результата. У мадмуазель Эвджен была возможность убедится в его способностях. Ставя ее перед нелегким выбором, похититель принудил к подписанию договора. Пленница вывела дрожащей рукой все необходимые каракули, хотя отлично понимала - взамен получает мнимую безопасность для дорогих людей. Если Ифрит захочет, то все равно отошлет отцу фото и навредит семье Одена. Может это происходит прямо сейчас. Илкер отрывает мейл и видит замерзший труп дочери в компании с двумя окочурившимися работягами. О второй угрозе Сойдера она запрещала себе вспоминать. Боялась накликать беду. Никого из близких больше не постигнет страшная участь рабства и нескончаемого насилия! Словно прочитав ее мысли, Сойдер крепче сжал волосы на затылке, подтягивая ослабшее тело еще ближе. Похотливая ухмылка ошпарила лицо девушки. Ублюдок упивался страхом жертвы, будто выплевывая яд очередного обещания сделать больнее. Так же сильно он сдавил голову ласкающей его блондинке. Происходящее между ними начинало напоминать насилие. Шлюха стала давится огромным членом. На глаза навернулись слезы. Косметика потекла черными ручейками, но мужчина продолжал наращивать темп. Стоны… крики... повизгивания… казалось в мире не осталось других звуков, кроме нескончаемого порнографического кошмара. Эсин сжала кулаки, борясь с непреодолимым желанием заткнуть уши. Не слышать победного рыка удовлетворенных мужиков и смеха проституток. Не быть здесь… Исчезнуть…
Девицы с раскрасневшимися довольными лицами отдыхали прямо на полу. Рядом с ними валялись блестящие обертки и использованные презервативы.  Мужчины устроились с большим комфортом на диване. Потягивали виски, не потрудившись надеть штаны. Эсин с ужасом понимала, что это еще не конец. Прошло всего пару часов полета… Осталось тринадцать. В воздухе витал запах секса, дорого алкоголя и приторного тяжелого парфюма. У Эсин кружилась голова. От напряжения болели все мышцы, но Сойдер даже не думал ослаблять хватку. Заставлял смотреть, как блондинка облизывает остатки мутновато-белой жидкости на головке его члена и присоединилась к танцующей подруге. Шлюхи взирали на Ифрита с наигранным раболепием. Безошибочно угадали вожака стаи. Ему хотели угодить больше остальных. От одного этого взгляда пленница чувствовала себя липкой и грязной. Мужчина довольно попивал спиртное, удерживая голову пленницы над своим пахом. Он не побеспокоился о презервативе. Обмякшая плоть блестела от слюны девицы. Эсин мало смыслила в «пестика-тычинках», но не была полной невежей. Из уроков полового воспитания отлично помнила, что необходимо использовать защиту при любом виде сексуального контакта. При оральных ласках так же можно подцепить страшно-постыдные болезни. Только Сойдеру было наплевать и на себя, и на других. Быть может они все уже заражены... Рано или поздно дойдет очередь и до заложницы. Почти муженек вновь возбудится и навалится на нее. Отвратительный, мокрый от чужой слюны, член окажется внутри ее истерзанного лона. Эсин с трудом поборола позывы рвоты… Она продолжала смотреть прямо перед собой, но картинка потеряла четкость. Из состояния ступора ее вывел резкий рывок. Сойдер поднял пленницу на ноги и тут же швырнул в противоположный диван. Эсин угодила в объятия его дружка. Ей вновь было приказано смотреть. Угроза щелкнула кнутом у самого уха. Чужие незнакомые руки крепко сжали ее за талию и стали оглаживать бедро, через тонкую ткань платья. Мануэль, так, кажется, звали нового «знакомого», стал копировать улыбку своего вожака. Уткнувшись носом в спутанные темные локоны, он сделал глубокий вдох.
- Ты вкусно пахнешь, зверушка, - хохотнул он на ухо Эсин. Потом сделал еще один глоток из горла полупустой бутылки.  Зверушка… резало слух и топтало ошметки гордости. Девушку опустили до уровня домашнего скота, когда Сойдер поставит тавро на девственное тело. Отметина пылала на плече, напоминая о том, что ее лишили права быть человеком. Кто она теперь? Какое именно животное приходит на ум насильнику? Кобыла? Корова? Собачка? Что живет в его извращенных сексуальных фантазиях? Эсин смотрела в его черные пульсирующие жаждой глаза и не видела там ответа. Сойдер совокуплялся с продажной девицей, но при этом смотрел на свою пленницу. Под ним было другое тело, но Эсин не оставляло чувство, что мужчина продолжает насиловать именно ее. Вторгается в сознание… в душу… сердце… отдавая ее тело на поругания другому. Мануэль не терял времени зря. Его пальцы скользили по бедру. Задрали подол платья, прижимаясь ладонью к обнаженной коже. Он тяжело дышал на ухо девушке. Вновь возбужденный член устремился к потолку. Эсин одернула платье. Скомкала подол в кулаке, стараясь спихнуть мозолистую руку. – Ну, крошка… посмотри на меня… Дай мне повод научить тебя послушанию, - надзиратель отставил бутылку и освободившейся рукой стал лапать ее грудь. Пленница тотчас попыталась закрыться второй рукой. Сопротивлялась, но продолжала смотреть в глаза самому дьяволу.
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:31:04)

+1

49

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Взгляд проникал в самое сердце. Темный. Зловещий. Уничтожающий. Исмаэль продолжал смотреть в глаза Эсин, впитывая ее ужас и страх. Так было нужно. Так правильно. Вселить в нее животный страх и припомнить, что так будет каждый день на протяжении пяти лет. Долгая пытка длинною в вечность. Пытка, которую также испытывала его сестра. Не выдержала. Сломалась. Не смогла выжить. Эсин он давал такой шанс - выжить. Хоть с какой стороны посмотреть. Уже не единожды она была на пороге смерти, но он не позволял ей переступить ту последнюю грань. Ввдергивал из бездны как нашкодившего щенка и бросал обратно в жестокую реальность. Он не хотел быть для нее никем иным, кроме как кошмар. Кошмар, который проберется в ее худшие сны. Кошмар, который останется рядом после пробуждения. Исмаэль не хотел быть добрым или сострадательным. Эти чувства умерли вместе с его сестрой. Видя девчонку, он видел своего врага. Не имел права чувствовать что-либо еще. Только всепоглощающее желание уничтожить, унизить, заставить чувствовать то, что чувствовала Рабия.
Месть в нем расцветала с каждым посильным вдохом. Исмаэль не видел иной цели. Лишь то, как сделать больнее, как навредить. Как не позволить забыть. Придет время, когда она и ее драгоценный папочка узнают истинную причину его поступков. Сначала он свергнет Илкера Эвджена с пьедестала, поставит на колени и потом накроет правдой. Знала ли его дочь, чем помышляет в свободное от работы время ее любимый папочка? Исмаэль в этом сомневался. Отобрать любовь и уважение дочери тоже стало целью для него. Отгородить близких людей. Оставит одиноким и босым. Ни с чем не сравнимое удовольствие, которое Исмаэль ни за что не упустит.
Трахал очередную шлюху, он мало заботился о ее ощущениях. Он не привык быть грубым, но рядом с девчонкой не хотелось быть иным. Шлюха все равно довольно постарывала и выгибалась ему навстречу, подставляя свою задницу для глубокого проникновения. Исмаэль тянул к ней руки, щипал и шлепал, представляя, что в его руках находится Эсин. Зверушка была не такой сговорчивый. И надо признать, ему нравилось ее сопротивление. В этом было что-то возбуждающе опасное. Но у нее и так глаза лезли на лоб, пока она смотрела все то порочное действо, которое разворачивалось перед ее глазами. Невинное создание ранее не познавшее плотских утех, впитывало извращенный мир секса, где чувствам было отведено самое последнее место. Он даже не знал, как зовут этих шлюх. Блондинка. Брюнетка. У первой была пышная грудь. У второй не менее выдающаяся задницу. Одна носила пирсинг на половых губах, вторая красовалась проколотым языком. Исмаэль ориентировался лишь по тому, что мог увидеть. Ему не интересовало, кто они такие, откуда и куда пойдут потом. Они были лишь услуга, за которую он платил.
Его взгляд скользнул по сжавшемуся на сидении дивана телу Эсин. Она пыталась защитится от лапающих рук Мануэля, который во всю наслаждался возможностью потрогать незапятнанную плоть. Ну, так можно было сказать. Кроме него никто не притрагивался к девчонке. Он и Мануэль не позволял зайти далеко. Лишь попугать. Зверушка принадлежит и будет принадлежать лишь ему. Какое-то ненасытное чувство собственника разрасталось в его груди. Исмаэль зарычал, с остервенением вколачивая член в попу шлюхи. Ее фальшивый голосок разразился по всему самолету. Он ухватил ее за грудь, прижимая плотно к себе. Пальцы вонзились в покрасневшие соски, щипая и оставляя следы коротких ногтей. За то, что товар будет помят, ему придется доплатить, ну и плевать! Он хотел продемонстрировать своей зверушек, что будет с ней. Едва он насытиться шлюхами, возьмется за нее.
Толкнувшись бедрами в податливую плоть, он кончил. Оттолкнул девицу, распластав ее по телу лежащей под ней блондинки. Она тут же потянулась вверх, присоединяясь к ублажаению Карлоса. Язык пробежался по напряженному стволу, пока вторая шлюза вылизывала его яйца. Оставив девушек в подходящей компании, Исмаэль поднялся на ноги. Стянул презерватив, бросив его в сторону мусорного ведра. Затем подошел в столу, налил себе новый стакан виски и сел на диван, по другую сторону от Эсин, которую продолжал обжимать его приятель. Потягивая спиртное и смотря, как умелые девицы доводят до кипения Карлоса, он краем уха прислушивался к похабным намекам Мануэля. - Не упрямся, зверушка, - его ничуть не смущало присутствие Исмаэль. Касаясь груди девчонки и пытаясь залезть ей под лиф драного платья, он ухватил себя за возбужденный член и начал водить мозолистое ладонью по восставшей плоти. - Смотри, как я рад тебя видеть, - мужчина засмеялся, пытаясь ухватить девушку за волосы и опустить ее к своему паху. Исмаэль с интересом наблюдал за робким сопротивлением зверушки. - Осторожней, Ману, у нее острые коготки и не менее острые зубки, - Исмаэль предупредил друга и потянулся к запястьям девчонки, отрывая их от подола платья, позволяя приятелю залезть под тонкую ткань и общупать обнаженную плоть.

+1

50

Порочный круг замкнулся. Все присутствующие были вовлечены в грязную игру продажной «любви» и насилия. Они повязаны безумием. Сойдер смотрел на пленницу, но вколачивал член в попку брюнетки. Грубо мял ее тело. Оставлял отметины. Девица истошно стонала на все лады. В экстремальных условиях начиналось развиваться боковое зрение, охватывающее то, что Эвджен предпочитала развидеть и никогда не вспоминать. Она смотрела на своего мучителя, но все равно видела, как на самом деле морщится шлюха при каждом остервенелой попытке мужчины пронзить ее насквозь огромным колом из плоти. Ее голова низко наклонена между ног подружки, но она ласкала ее как бы понарошку. Знала, что всем плевать на спектакль. Пошлая поза возбуждала клиентов, а значит приносила деньги. Блондинка была занята Карлосом. Тот хохотал. Дергал девку за волосы, заталкивая член ей в горло. Продолжал пить и провоцировал Мануэле пошлыми призывами как следует «взгреть и вздрючить строптивую кобылку». Мануэль уже не отрывал от сжатого в комок тела липких рук. Мерзкие комментарии в адрес единственную невольницу на борту становились особым видом издевательства и развлечения. Вожак стаи дал добро и гиены напали, стараясь укусить побольнее и унизить посильнее. Ведь именно этого хотел Сойдер. Растоптать и смешать Эсинс грязью. За что? Девушка не понимала… и от этого боялась еще сильнее.
Добровольный или нет секс был отвратителен во всех проявлениях. Отличался только характером стонов использованный женщин. В первом варианте стонали от фальшивого возбуждения, в надежде заполучить побольше чаевых за прилежно выполненную работу. Не важно, что шлюхи чувствовали на самом деле и чувствовали ли вообще? Во-втором крики жертвы переполнялись отчаяньем и болью. Ее похититель оказался не разборчив в своих предпочтениях. Не брезговал ничем и никем, если это могло подарить минутную физическую разрядку. Сойдер был близок к оргазму. Эсин испугалась того, что смогла прочесть это по глазам мужчины. Они сузились. Стали темнее и злее. На губах застыла знакомая до дрожи ухмылка. Воздух между ними стал твердым. Напряжение и страх послужили цементирующим раствором для ненависти и отчаянья. Пленница больше не могла смотреть на подходящий к кульминации кошмар, но отвернуться - подписать очередной приговор. Они все равно разорвут свежую добычу на куски. Никакая игра в гляделки не спасет от печальной участи. Эсин это понимала, но ослушаться все равно не могла. Оттягивала неизбежно. Не дышала. Не реагировала на шуточки и призывы. Сжималась в комок, пытаясь защитить поруганное тело от новых издевательств. Зрительный контакт прервался. Взгляд Сойдера пополз вниз. Остановился на груди пленницы. Рука Мануэля как раз справилась с крохотными пуговицами на лифе. Похоже, что забавы приятеля его ничуть не заботили. Он вновь поймал в силки взгляд Эсин. Характер его движений изменился. Появилась уничтожающая ненависть. Мужчина вымещал злость на шлюхе, но адресовав она была пленной девушке. Эсин знала, что будет следующей. Продажные женщины ничуть не задобрили демона. Он разогревался, чтобы приступить к основному блюду. В этот раз насильник будет не один…Лучше бы ей лежать в могиле! Лицо Ифрита перекосилось от ярости. Мужчина издал какой-то первобытный звук. Дрожь прошла по его телу. Через минуту отпихнул от себя раскрасневшуюся от царапин тушку шлюхи. Он перешагнул через нее. Избавился от использованного презерватива. Покосился на ту, с которой секунду назад совокуплялся. На лице не было ничего кроме равнодушия. Сейчас и здесь он не был похож на человека. Перед Эсин стояло воплощение чистейшего концентрированного зла и порока. Глаза были двумя черными провалами. Белоснежные зубы, казалось, заостренными клыками. Девушка будто загипнотизированная следила за тем, как он наливает себе спиртное. Делает глоток… Хищно облизывается… Приближается… От перенапряжения и ужаса изображение начинало двоится. Голова закружилась. Сойдер устроился рядом с пленницей, но не обращал внимания на происходящее под боком. Мануэль совсем распалился. Стал трогать себя. Под пальцами мужчины член стал еще больше… мясистей… краснее… от прилившей к паху крови. Повторяя недавние действия своего вожака, он схватил пленницу за волосы. Эсин что есть силы замотала головой, втягивая ее в худенькие плечи. В пальцах Мануэля остался клок ее волос, но пленнице удалось выпрямится.
- Жаль, - разочарованно цокнул языком Мануэль, в ответ на реплику хозяина. –  Я думал, что ты полностью ее объездил, - он прекратил попытки намотать темные локоны на руку, но отступать не намеревался. – Знаешь… в древности шлюхам выбивали передние зубы, чтобы своих господ не кусали и сосали прилежнее, - «доверительный» тон и почти шепот на самое ушко ввел пленницу в состояние паники. Эсин дернулась, как от удара, но бежать было некуда. Сойдер схватил ее за руки, словно не замечая сопротивления. – Спасибо, приятель. Мне нравятся дикие зверушки, но ходить с расцарапанной физиономией удовольствие сомнительное, - потные ладонь тотчас проникла под подол. Задрала платье почти до талии. Вторая рука распахнула полурасстегнутый лиф, выставляя на всеобщее обозрение аккуратную грудь.
- Нет, пожалуйста… не надо… - жалкие слова мольбы вырвались быстрее, чем девушка успела захлопнуть рот. Ее слезы и страх подпитывали похоть Сойдера. Его подельники вряд ли отличались человечностью и состраданием. Эвджен до хруста в суставах стиснула бедра. Вырываясь из хватки Ифрита, пленница смогла освободить одну руку и закрыть ею обнаженную грудь. Мануэль рассмеялся ей в лицо. – Скажи, а тебя уже успели лишить девственности во всех… местах… или мне тоже что-то перепадет? – мужчина бесцеремонно втиснул колено между ее ног. Обернувшись, он достал с полки презерватив. Продолжая лапать обнаженные бедра пленницы, поднимался все выше… Разорвав зубами обертку, Мануэль раскатал резинку по возбужденной плоти. Наклонился над девушкой почти наваливаясь сверху. Страх придавал силы, но из двойной ловушки не было выхода. Сдавать без боя она все равно не собиралась. Пусть от этого будет только хуже и больнее. Эсин вжалась затылком в спинку дивана. Ей нужна была точка опоры, чтобы оттолкнуться, а потом что есть мочи ринулась вперед, ударяя насильника головой. Киношный прием. Оден рассказывал, что он срабатывает только в малом проценте случаев. Чаще люди травмируют себя, чем наносят вред нападающим. Нужны навыки или удача. У пленницы не было ни того, ни другого. Плевать на теорию вероятности. Она целилась в переносицы Мануэля. Не поняла… попала ли в цель или промахнулась? Не было времени разбираться. Удар вышел неслабым… по крайней мере для Эсин. В голове зазвенело. Она почувствовала, как на лбу вырастает шишка. Перед глазами поплыли радужные круги.
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:31:00)

+1

51

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Исмаэль медленно перемещал пальцы, сжимая запястья девчонке и удерживая крепко. На руках останутся синяки. Тонкие ручки не привыкшие к грубости. Какая жалость! Ему совсем не было ее жалко. Он смотрел на девчонку бесстрастным взглядом, скрывая все свои эмоции в глубине груди. Каменное лицо отражало надменность. Стиснутая челюсь - злость. А в глазах была темнота. Непроглядная. Черная. Опасная. Переводя взгляд от лица Эсин к полуголой груди, а затем ниже на вздернутый подол платья, он наблюдал за происходящим рядом как за каким-то фильмом на экране телевизора. Можно было отвлечься на красочную картинку на экране. Кто-то посочувствет главной героине, а кто-то захочет продолжение с элементами порнографии. Если бы это не было дело его мести, может Исмаэль и разрешил бы приятелям позабавиться с девчонкой. Чувство собственника тоже имело свой вес. Он не мог терпеть, когда к его вещам прикасаются другие. Эсин - всего лишь вещь для него. Орудие мести, которым он может управлять. Почти жена. Это слово сочетание встало комом поперек горла. Он не мог позволить, чтобы ею пользовался кто-то ещё, а затем она вернулась к законному хозяину. Такая вещь уже была испорчена и не годна для преминения.
Исмаэль сделал глоток из стакана, с трудом проталкивая желчь обратно в желудок. За всем происходящим он наблюдал как будто со стороны. Вот они сидели на диване, зажимая девчонку между собой. Посередине Карлос кончал одной из шлюх в рот. На борту самолета распространялся едкий запах порока и секса. Разве этого он хотел добиться? Застрять в этом дерьме с единственной целью - отомстить? Нет. Нет! У него были свои планы, будущее, желание обзавестись семьей и детьми. Все это когда-то было, но будущее разлетелось на миллион осколков, когда в сердце поселилась тоска и дом омрачила смерть. Многое меняется, когда теряешь родного человека и понимаешь, что вы больше не встретитесь. Никогда. Нельзя услышать ни голос, ни увидеть, даже позвонить нельзя. Ничего. Мечты и будущее становятся такими неважными. Нет сил стремиться к тому, что раньше так хотелось. Овладевает злость. Ей нет выхода. Только желание сделать больно тем, кто сделал больно его сестре. Она уже не может дать отпор. Поэтому это сделает за нее Исмаэль.
Краем глаза он уловил движение сбоку. Там Карлос забавлялся сразу с двумя девицами - одной засовывал язык между ног, вторая убладала его ртом. Их смех возвращал Исмаэля в действительность. Противный скрпи дивана отозвался в висках. Мужчина поморщился. Эсин выдернула одну руку из его хватки, пытаясь прикрыть обнаженную грудь. Он не стал ей запрещать это. Пусть чувствует мнимую защищенность. Он мог отыметь ее прямо здесь на глазах у шлюх и его друзей. Не стал этого делать лишь потому, что хотел дождаться подходящего момента. Момента, когда он сможет оттрахать ее на законных правах.
Тень Мануэля нависла над девчонкой. Ее слабые мольбы лишь подначили его, а Исмаэль решил повременить и не останавливать друга, с интересом наблюдая, как зверушка поведет себя дальше. Он смотрел, как его приятель раздвигает девчонке ноги. Наверное, нужно было его остановить. Наверное. Ужас на лице Эсин подталкивал его не спешить. Он питался этой властью, чувствуя, как собственный член набухает в штанах. Ощущения были непередаваемые. Кровь вскипала в жилах. Кончика пальцев немели. Тело бросало в жар как при крайнем возбуждении. Каждая мышца в паху напряглась. Он смотрел тем, уже знакомым ей, похотливым и злым взглядом. Забавлялся. Уголки губ ползли вверх.
Девчонка не дала ему насладиться продолжением спектакля. Врезалась лбом в лицо Мануэлю с такой силой, что послышался хруст.
- Сука! - завопил мужчина, провалившись на пол и схватившись за нос, из которого хлестала густая кровь. - Она мне нос сломала! - продолжал негодовать приятель, зажимая переносицу и комкая край рубашки, чтобы остановить кровотечение. Исмаэль злым взглядом смотрел в сторону девчонки. Сомкнул пальцы на запястье. Затем ухватил за волосы, больно дергая в свою сторону. - Что ты сделала?! - его хватка усилилась. Он не требовал ответа. Лучше бы она сейчас молчала и не злила его еще больше. Он и так был на взводе. - Иди, я разберусь здесь, - наблюдая, как Мануэль карабкается на ноги и его лицо перекашевается от боли и злости, Исмаэль кивнул головой в сторону, чтобы тот пошел умыться. Приятель встрепенулся, пытаясь наброситься на девчонку. - Нет, Мануэль! - его голос эхом отразился во всем самолете, заглушая даже рев двигателя. Получив от хозяина команду «фу», Мануэль зашаркал ногами в сторону уборной. - Мы еще не закончили, зверушка, - он обернулся, пригвоздив девчонку злым взглядом.
Когда приятель ушел, Исмаэль сосредоточился на Эсин. Его лицо исказилось от негодования. Лоб девчонки покраснел от удара. Будет шишка. Какого черта это его волнует! - Ты не такая пугливая, как хочешь казаться, - Исмаэль оскалил жесткую ухмылку. Если ей хватило смелости перечить Мануэлю, то в ней не умерло желание бороться. Хорошо. Очень хорошо. Они могут славно провести время. Отставив в сторону стакан, он перехватил девчонку обеими руками. Хотел ее попугать. Заставить сопротивляться. Бороться. Борьба его возбуждала. Он ухватил девчонку за подол платья, дергая выше тонкую ткань. Затем повалил ее на диван, раздвигая ее ноги и прижимая к жесткому сидению своими бедрами. - Полагаю, ты не усвоила мой предыдущий урок, - Исмаэль наклонился, опаляя ее щеку своим дыханием. От него веяло алкоголем. - Стоит повторить, - одной рукой удерживая девичьи запястья над ее головой, второй рукой мужчина дернул за завязки платья, полностью обнажая ее грудь. Надо признать, грудь у нее была что надо. Упругая. С разовыми сосками. Девственно не тронута. Следы его пальцев успели затянуться. Только он мог прикасаться к ней. Исмаэль облизал губы, смотря на нее как на свой главный десерт. Его рука заскользила ниже, проникая между раздвинутых ног.

+1

52

Страх превращает человека в обезумевшее животное. Заставляет метаться и бросаться грудью на прутья клетки, без малейшей надежды пробить обратный путь к свободе и безопасности. Разве не этого хотел добиться мучитель, называя ее зверушкой? Затаскивая в летающий бордель, мужчина на наглядном примере показал «почти жене», где ее место и какая роль уготована пленнице на ближайшие пять лет... будто случившегося в спальне особняка было недостаточной «наукой». Оказавшись зажатой между двух мужчин, Эсин на мгновение помешалась от осознания неизбежности грядущего. Паралич прошел. Свежие, не оцифрованные подсознанием, картинки замелькали в голове со сверхзвуковой скоростью. Десять минут назад на диване была распластана другая. Ее так же сжимали в порочные тиски полуголых тел. Фальшивые стоны резали слух, словно кто-то царапал гвоздем по стеклу.  Скрип привинченной к полу мебели навечно врезался в память невольницы. Пьяный хохот и похабные подбадривания друг друга напоминали о том моменте, когда Сойдер надругался над ней в прошлый раз. Вжав беспомощную жертву в матрас, Ифрит с остервенением вбивался в истерзанное тело. Насиловал и приправлял издевательства самыми распоследними словами. Эсин была сукой… шлюхой... подстилкой… дыркой для его члена. Он причинял боль и хотел, чтобы с ее помощью девушка запомнила каждое ругательство. Примеряла его, как не снимаемый наряд, липнущий к коже и душе. Пропустила сквозь себя и не смогла забыть. Она не забывала, а похититель собирался ввести унижения на постоянной основе. У Эсин нет ни единого шанса на выживание. Рано или поздно пленница сломается и поверит в то, что именно такой она стала для Сойдера… для предателя-отца… для родных... для всего мира. Это страшнее физической смерти. Искалеченное тело регенерировало, а сердце – нет. Когда Сойдер закончит с ней развлекаться от души не останется даже тонкой оболочки. Демонически-черные глаза не признавали полумер и раскаянья. Девушка не представляла, как сохранить рассудок. Наследницу миллионного состояния не учили противостоять насилию, а каждый новый день отрывал по кусочку от ее самообладания.
Эсин сопротивлялась... но силы не равны. Никто не знал пределов терпения и крепости психики другого человека. Сойдер ломал ее со знанием дела. Ему нравился сам процесс или мужчина надеялся на скорый успех? Если Эвджен перестанет трепыхаться и превратится в послушно-безучастную тень ее оставят в покое? Бросят в угол и забудут до окончания срока контракта? Если бы так… После сегодняшнего порно-шоу в голове Эсин поселился новый страх. Оказывается, быть зверушкой для одного обезумевшего синьора еще не самая паскудная участь. Вряд ли интереса Сойдера к новой постельной игрушке хватит надолго. Утолив похоть, он бросит девушку своим дружкам, как обглоданную кость голодным псам. Им все равно кого насаживать на ставшие колом члены. Их было гораздо больше, чем два приближенных отморозка. Десятки похотливых мужиков с виноградников не прочь полакомится женским телом, за которое не нужно платить и нести ответственности за содеянное.  Пленницу не трогали лишь потому, что хозяин не оставлял надежды заграбастать акции и деньги семьи Эвджен. «Невесту» необходимо предъявлять при оформлении формальностей. После череды «страстных» объятий от нее мало бы что осталось. Пока ею «жалели». Делились свежим трофеем только с самыми верными и преданными. Какое облегчение!
Сойдер поощрял дружка. Помогал ему, все крепче стискивая тонкие запястья пленницы. Ей уже нечего терять. Оскверненное тело.  Потерянное будущее. Сопротивление лишь оттягивало неизбежное, но кроме дикого желания бороться у нее ничего не осталось. Эсин давала сдачи, не надеясь на результат. Вложила в удар всю ненависть и давно иссякшие силы. В прошлые разы борьба выливалась в новую боль. В ответ на царапины и плевки ее били... почти убивали… Может в этот раз исчезнет ненужная приставка «почти». На борту самолета не найдется квалифицированной помощи. Они летят над океаном. Некому будет реанимировать и возвращать в лапы насильников. Она била и зажмурившись ждала звонкой пощечины в ответ, но услышала хруст ломающихся костей. Распахнув глаза, девушка долго не могла сфокусировать взгляд на Мануэле. Он завалился на пол, а когда сумел вскарабкаться на ноги, то лицо было залито кровью. Эсин сломала ему нос? Похоже не только ей не верилось в реалистичность такого сюжетного поворота. Сойдер рычал ей на ухо, вонзаясь пальцами в растрепанные волосы. Она не отвечала. Часто моргала, борясь с двоением в глазах. Мануэль оскалился. Сгруппировался, собираясь атаковать. Издевательская прелюдия закончилась, он был готов растерзать строптивую зверушку. Казалось, ее уже ничто не спасет от «праведного» гнева. Пленница посмотрела на окровавленный кулак Мануэля. Он был меньше, чем лапа Сойдера и член тоже уступал в размерах толстому стволу вожака. Законы природы никто не отменял. Власть держали те, у кого самые большие яйца. Так любил повторять отец в кулуарах своего кабинета... Он часто посмеивался над менее удачливыми конкурентами, попивая вечерний стаканчик виски. Сейчас у него пропал повод для веселья. Илкера поимели вместе с плененной дочерью. Отличительный половой признак не спас от потери капитала и достоинства. Странно-неуместная мысль пронеслась в ее взбаламученном сознании, заставляя перевести взгляд с кулака на пах мужчины. Мануэль скулил от боли. От эрекции остались одни воспоминания. Вместо торчащей к потолку плоти между ног болталось что-то вялой и обмякшее. По крайней мере изнасиловать сейчас он не сможет... но превратить в отбивную – запросто. Угрожающее «нет» эхом пронеслось по самолету, заглядывая в каждый уголок от носа до хвоста лайнера. Эсин думала, что успела познать все оттенки злости Исмаэля Сойдера, но металл, который сейчас звучал в его голосе пробрал до дрожи. Против такого запрета попрет только слабоумный. Кажется даже Карлос, который до этого момента не обращал внимания на кровавые забавы по соседству, притормозил и покосился на вожака. Повисла пауза. Мануэль подобрал штаны и поковылял в заднюю часть салона, оставив последнее слово за собой… Трусливо адресовал его Эсин, а не своему хозяину. Они остались с Сойдером «наедине». Мужчина развернул пленницу к себе. В бешеном взгляде появилось что-то еще… Интерес? Недобрый знак. Эвджен продолжало мутить. Боднув лбом Мануэля девушка оглушила и себя. Шишка на лбу росла. Звон в ушах усиливался. Руки и ноги перестали слушаться. Она обмякла, позволяя Сойдеру повалить себя на диван и без сопротивления пригвоздить запястья над головой. Жест власти становился отличительной чертой насильника. Одной левой, Ифрит обхватывал тоненькие ручки добычи, лишая возможности вырваться и сопротивляться. Она бы и не стала брыкаться. Не сейчас, когда только его запрет удерживал других шакалов от нападения. Эсин не была дурой. Поняла, что эти мнили себя друзьями Сойдера, но были свободны ровно на длину цепи, отмеренной хозяином. Он скажет «фас» и оба бросятся кромсать и уродовать. Обмякший член не проблема. Белокурая проститутка блистала умением приводить в форму детородные органы клиентов.
Эвджен всегда гордилась быстрой обучаемостью. Вот и сейчас впитывала губкой уродливый мир насилия и грязного секса.  Запах алкоголя опалил легкие. Мозолистая рука ползла по обнаженной груди, а она старалась не шевелится и не думать о том, как эта же ладонь шлепала шлюху по заднице и мяла до красноту соски стонущей брюнетке. Сойдер почти лежал на ней. В бедро упирался возбужденный член. Эсин торопливо возводила преграды для воспоминаний о пухлых губах и обильном слое слюны, обволакивающий пульсирующую плоть. Влага, капающая с языка продажной девицы, впиталась в его кожу, а теперь путем вторичного переноса запятнала ее. Сойдер собирался овладеть пленницей после того, как побывал с двумя другими. Для зверушки не припасено презерватива. Слишком много чести. Ифрит ставил ее ниже размалеванных шлюх. Касался стройного тела не раня, но больно было все равно. Эсин приказывала себе терпеть, но самообладание покрывалось трещинами. Мужчина продолжал хищно скалится. Не собирался оставлять ее выходку безнаказанной. Озвучив намеренья повторить урок, он вновь сдавил пружину терпения жертвы до предела. Она выстрелила в новом порыве сопротивления и ненависти. Сойдер сам дал подсказку предупреждая дружка об остроте ее коготков и зубов. Все это время мужчина продолжал удерживать ее запястья над головой. Мужская рука тянулась в опасной близости от лица пленницы. Девушка чувствовала пряный запах его кожи. Закатанный до локтя рукав цеплял подбородок. Сейчас он перестанет болтать и перейдет от слов к действию. Будет больно... до ужаса... до рыдания… до хрипоты… Мышцы внизу живота стянулись в плотный комок. Тело сопротивлялось… не могло принять насилие. Повторение урока пугало, но «преподавание нового материала» заставляло внутренне содрогаться и искать несуществующие пути к спасению. Эсин не собиралась оставлять подонку шанса проверить остроту ее зубов другим способом. Втянув в легкие побольше воздуха, девушка вцепилась зубами в его руку чуть ниже локтя. Стиснула челюсть до судороги. Намеревалась вырвать кусок отравленного мяса. Оставить глубокую рану до кости – подарок от зверушки. Она искренне надеялась, что укус не заживет до конца. Зарубцуется уродливым шрамом, глядя на который у Сойдера сразу будет отпадать желание запихнуть член ей в рот. Зубы соскальзывали, но кожа лишь слегка оцарапалась. Повинуясь первобытному инстинкту, Эсин мотнула головой, разрывая плоть. Вгрызлась в нее, вонзила зубы еще глубже, не смотря на медный привкус крови и невозможность дышать.
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:33:15)

+1

53

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Время не лечит. Это чушь собачья, которую придумали великие умы, чтобы как-то объяснить потери, боли или расставания с любимыми людьми. Время просто идет вперед. Оно не служит лекарством. Не помогает ничего преодолеть. Просто меняются обстоятельства. Появляются новые люди, события в жизни тех, кто потерял. Это помогают отвлечься от мыслей о прошлом. Со временем думать о том, что было становится не так уже больно. Видимо это как-то неправильно действовало на Исмаэля, потому что ни люди, ни события, ни завал в работе, ни долгие годы, ничего не помогало забыть. Может потому что он не хотел забывать. У него все это время была лишь одна цель - месть. Отомстить за сестру, не дать убийце безнаказанно выйти сухим из воды. Сделать сейчас то, что он не мог сделать тогда. Не защитил, не уберег, не отговорил Рабию от опрометчивых поступков. Раньше они делились всем, по крайней мере, Исмаэлю так казалось. Но тогда она посчитала, что должна уехать. Так спонтанно. Внезапно. А может это планировалось давно. Он, дурак, не замечал изменений в поведении сестры. Они также ссорились с отцом, также пререкались. Она также исчезала по ночам, а возвращалась ближе к рассвету. Исмаэлю казалось, что она нашла себе постоянного парня, который удержит ее от отъезда из деревни. Оказалось, что все было выдуманной ложью. Рабия ни на миг не переставала планировать то, как покинет отцовский дом. Глупая. Глупая! Глупая! Сколько бы Исмаэль на нее не сердился, это не могло вернуть сестру назад.
От этого он злился еще сильнее. Корни этой злости увивались далеко в прошлое. И пока он не отомстит Илкеру Эвджену, не сможет жить спокойно. В порывах злости он не ведал, что творил. Мог причинить боль тем, кто попадался под руку. Девчонка. Эрни. Серхио. Марта. Артуро. Сколько людей пострадало из-за его вспыльчивости и неумения держать свою боль под контролем. Во всем виноват ублюдок Эвджен. Чем больше он о нем думал, тем сильнее вспыхивала в нем злость. Не было на ком ее выместить кроме девчонки. Она всегда попадалась под горячую руку. И на этот раз не обошлось без нее участия. Исмаэлю делал это лишь затем, потому что знал, что Эвджен от этого будет страдать. Не так сильно, как страдала его сестра, но это лишь начало его игры. Это была его плоть и кровь, его проклятая дочь. Он не мог ничего не чувствовать. Настанет время, когда они встретятся лицом к лицу. В чертсвом сердце должно что-то дргонуть! Старик увидии во что превратилась его драгоценная дочурка и это будет вознаграждением за всю боль, что он причинял наивной девочке, за всю мерзость, что он обрушивал на ее плечи из-за грехов ее папаши. Это никак не уменьшало вины самого Исмаэля. Но здесь и сейчас было плевать, что будет с ним. Он хотел мести и у него в руках было самое действенное средство, чтобы показать - на этот раз у Илкера Эвджена ничего не получится. Он одолеет старика его же методом. Будет насиловать его дочь раз за разом, как он это делал с невинным девочками. Все возвращается. Все грехи будут отпущенны, а греховники наказаны. И Илкер Эвджен, и Исмаэль тоже. Потом будет неважно, что станет с ним. Главное, что сестра будет отомщена и сможет уйти с миром.
Его черный взгляд сосредоточился на лицу девчонки. Бледная кожа и наполненные ужасом глаза не останавливали его. Напротив, это лишь подначивало продолжать, делать больнее. Никто не остановился, когда делали больно его сестре. Он тоже не станет. Пусть будет таким же ублюдком как его враг. Но он это заслужил. За все то, что сотворил с Рабией. Она была для него лишь забавой. Временной шлюхой, которую он держал в заперти. Когда она наскучила, он не выгнал ее, а захотел убить. Исмаэлю до сих пор не понимал - почему. Рабия слишком много знала? Ублюдок не сумел заткнуть ей рот деньгами? Побоялся огласки? Почему столько заморочек с убийством, если можно было отослать ее куда подальше? В конце концов, убить так, чтобы не нашли тело? Почему? Убийца не боялся ничего. Связи и власть делали его всесильным. Он подкупит любого, кто пожелает засадить его за решетку. Но если бы он хотя бы оставил шанс Рабии на жизнь. Тогда бы и у Исмаэля был шанс спасти ее. Эвджен не дал ему такой возможности. Сейчас он воспользуется своей.
Руки сильнее сжались на запястьях девчонки. Он проник пальцами между ее ног. Общупывал обнаженную плоть. Толкал пальцы между половых губ, где еще недавно были швы. Разрывы затянулись. Ничто не мешало оттрахать ее вновь. Надо было лишь помнить, не заходить за черту. Ему еще вести ее на роспись. Если девчонка если будет волочить ноги, это ему только все испортит. Исмаэль решил действовать в пол силы. Пока не причинять слишком сильного физического вреда. На обратном пути у него будет достаточно времени, чтобы позабавиться с новоиспеченной женой. Он дернул Эсин за бедра, раздвигая их шире. Его взгляд опустилсился к ее груди. Он похотливо облизыаал губы и не заметил того, как она оскалилила зубы и вонзилась в его руку. Исмаэль зарычал, чувствуя, как острые зубы прокусывают его плоть. Попытался отдернуть руку. Ухватил девчонку второй рукой за челюсть, надавил, заставляя открыть рот. Он вырвал руку из ее цепких зубов. На его коже красовались глубокие следы ее укуса. Мужчина приподнял руку, наблюдая, как вдоль запястья струится кровь и капает на обнаженную грудь и живот Эсин. Обтерев глубокий укус об ее платья, Исмаэль потянулся, чтобы удержат одной рукой запястья девчонки, второй - ее голову.
- Я хотел по-хорошему, но ты сама напросилась, - его лицо побагровело от злости. Он потянул головой в сторону, где хлопали три пары глаз - Карлоса и шлюх очень увлекла маленькая забава на их диване. - Подай мне веревку, - Исмаэль скомандовал приятелю и через пару секунд толстая веревка уже была в его руках. - Видешь, это мог быть лишь я... Теперь будет хуже, - он говорил и наматывал веревку на запястья девчонки. Связывал их вместе. Затем обвил веревку вокруг бедер, чтобы девчонка не могла свести ноги вместе. Поднявшись с дивана, перевернул ее на живот и зафиксировал веревку на ее лодыжках. Он опустил ее попу с дивана. Грудь осталась вжата в диван, а задница и промежность была выставлена на всеобщее обозрение. Исмаэль задрал подол платья, закинув тонкую ткань на спину девчонки, оголяя ее розовые прелести. - Пять ударов по каждой ягодице, - он обращался к Карлосу и шлюхам, давая возможность позабавиться всем. Вытянул из петель свой ремень и бросил на пол. Сам сел рядом с девчонкой на диван, приготовившись наблюдать за зрелищем. Рука запуталась в ее черных локонах. Он приподнял ее голову, заглядывая в глаза Эсин. - Главный приз оставим Мануэлю, когда он вернется, - наматывая копну волос на кулак, он хотел видеть каждый проблеск девичьей боли, когда ее попы коснется первый удар ремня. - Ты первый, приятель, - кивнув головой, он приказал Карлосу принять эстафету. Тот оскалил безобразную ухмылку. Подобрал с пола ремень и пристроился позади Эсин. Его руки опустились на ее ягодицы. Мяли. Щипали. Забираясь между бедер и проникая вглубь лона. Вначале он как следует облапал девчонку, потом последовал первый удар. Сильный. Звонкий. Разрывающий тишину. Ее рот он специальное не заткнул. Хотел слышать голосок своей зверушки.

+1

54

Это не могло происходить не самом деле! Слишком гадко и омерзительно! Слишком не вписывалось в реалии ее размеренного и распланированного бытия! Слишком унизительно и жестоко… Слишком… слишком… слишком… За что?! Эсин просто жила и не мешала жить другим. Любила родных, была хорошей дочерью… примерной ученицей... маленькой принцессой для своей семьи. Она не плела интриги. Не заключала сомнительных альянсов. Не заводила любовников. Держала себя в рамках морали не ради внешней вывески и имиджа. Была такой, какой была. Перед глазами были разные примеры. Отец не входил в число тех, кому хотелось подражать. Тетка была той, чьей судьбы стремилась избежать девушка. При внешней успешности и благополучии она оставалась безумно одиноким человеком – заложником денег, связей, обязанностей. Эсин надеялась вырваться из извечной западни. Выбирала путь, подсознательно дистанцируясь от семейного дела. Не хотела превращать свою жизнь в часть бизнес-плана Илкера Эвджена. В погоне за мечтой и самостоятельностью она забыла, что мириться лучше со знакомым «злом». Неужели это расплата за попытки обмануть судьбу? Ее постигла участь во сто крат хуже богатого и уважаемого одиночества. Незнакомец с холодной ухмылкой превратил жизнь Эсин в ад и не собирался останавливаться на достигнутом. Сколько бы девушка не трепыхалась и не отбивалась, ей суждено лежать поверженной под ним… под другими… под каждым, на кого укажет ее мучитель. Ничего не изменить… Ей не спастись. Зло нельзя победить. Оно повсюду... в каждом человеке. В каждом и даже в ней! Заложница с двойным усердием призывала высшие силы обрушить гнев на окутанный пороком самолет. Разбиться. Похоронить себя и проклятого насильника на дне океана. В этот самый момент Эсин было плевать, кто еще окажется в братской могиле волн. Экипаж ведь ни в чем не виноват? Разве? В нескольких метрах от них насилуют девушку, а они не слышат криков о помощи? Нет... Они тоже замараны злом. Закрывают глаза на творящиеся бесчинства ради хорошего гонорара и стабильной жизни. Эвджен никогда и никого не бралась судить. Трезво смотрела на вещи и понимала, что жила в тепличных условиях. Люди разными способами зарабатывают на кусок хлеба. Их право. Но ведь должен быть какой-то предел? Неужели Эсин настолько была оторвана от реальности, что упустила момент, когда в мире исчезло все человеческое и нормальное? Осталась только грязь, секс, жестокость и деньги.
Она - зверушка. Сойдер лишил права выбора, превращая пленницу в животное. Эсин приняла правила игры. Зубами и когтями пыталась защититься. Сквозь панику и нарастающий ужас девушка понимала, что тело уже не спасти. Впереди большая часть полета – бесконечно долгие часы издевательств и унижений. Сопротивляясь, она пыталась оградить рассудок и душу. Защитить себя… закрыться от похотливых насмешек, чтобы потом, лежа в луже собственной крови и чужого семени, хоть чем-то утешиться… Повторять, что сделала все возможное… Не отдал еще одной частички себя без боя. Дралась насмерть... но мрачная безликая тень не спешила ее забирать… а жаль…
Зубы продолжали вгрызаться в мягкую плоть. Кровь мучителя на вкус была соленая, как морская вода. В горле запершило. Тошнотворный ком разрастался. Пленница не ослабляла хватку, пока Сойдер не вцепился в ее лицо скрюченными пальцами. Со всей силы нажал на челюсть девушки, будто боролся с непослушным щенком. Под его пальцами лопались мелкие сосуды и образовывались островки синяков. Может и не стоило его сейчас кусать. Коварнее и правильнее было выждать и пустить в ход зубы, когда Сойдер попробует затолкать в рот свой член. Раз и на всегда решить проблему. Оторвать хозяйство с корнем, чтобы он не только о сексе, но и том, чтобы справить нужду думал с содроганием. Писал через катетер и больше не причинял вреда другим девушкам. Паника плохой советчик. От мысли, что насилие могло перейти на новый уровень, Эсин сорвалась. Не думала наперед. Защищалась из последних сил. Ожидала очередной пощечины в ответ, но ее не последовало. План Ифрита был куда изощрение и безумнее. Он хотел по-хорошему? Как же! Нет-нет! Пленница не позволит его словам просочится в подсознание и пустить ростки убежденности, что она сама виновата в происходящем! Подонку не впервой перекладывать вину жестокости на жертву. Не могло быть по-хорошему! Будет больно, даже если она станет взирать с покорностью шлюхи и прекратит сопротивление. Девицы не давали отпора, а на их коже расцветали кровоподтеки и царапины. Ифрит был кровожадной тварью. Запланировал все заранее. Принес на борт самолета веревку. Эсин сотни раз совершала перелеты, но как-то не замечала мотков, разложенных рядом с креслами пассажиров. Не дай она повода, мужчина вытащил бы его из воздуха. Сойдер не скрывал удовольствия от процесса. Скалился. Глаза лихорадочно блестели, когда он связывал пленницу, игнорируя ослабшее сопротивление. Он словно воплощал в реальность свои садистские фантазии. Больной ублюдок. Девушка чувствовала себя поломанной марионеткой в руках обезумевшего кукольника. Через пару минут ее тело было обездвижено и брошено на поругание всем присутствующим. Сойдер намеренно связал ее так, чтобы самые интимные места оказались выставлены напоказ. Насиловать без фантазии уже скучно. Друзьям предлагалась новая забава. У девушки все холодело внутри... но она никак не могла повлиять на происходящее. Не у кого просить пощады. Пьяный хохот. Полуобнаженные тела... Ранее неизведанные грани унижения и боли... Физической...  моральной… сжигающей душу дотла. Эсин не представляла как далеко может шагнуть безумие. Оказалось, чтобы почувствовать себя изнасилованной не обязательно ощутить в теле раскаленный мужской член. Насилие куда более емкое и разнообразное… Достаточно взгляда, чтобы ощутить боль внутри... Довольно прикосновения чужих пальцев, ощупывающих и вонзающихся в сухую плоть… Ее насиловали здесь и сейчас... под всеобщими хохот и улюлюканье шлюх. Почти муж поощрял и провоцировал дружков к действию. Руководил процессом. Прошлые жестокие деяния имели под собой хоть какую-то извращенную логику…  Насилуя в первый раз и отсылая видео отцу, Сойдер доказывал серьезность намерений. Он лишил Илкера возможности отказать в «благословении». Принуждая к близости во второй - сломил волю девушки, заставляя подписать договор. Закрепил их подписи кровь...  почти ее смертью. Жестоко... Омерзительно... но хотя бы имело какой-то уродливый смысл. Сейчас он отдал пленницу другим. Издевался, потому что мог и хотел... ради удовольствия… чтобы скоротать время в полете. Эсин не знала мужчин, а теперь в ее копилке сумасшествия появились и женщины. Они - соучастницы... Смех девиц был таким же фальшивым, как и стоны удовольствия. Они приветствовали аплодисментами каждый новый удар. Карлос бил в полную силу. Рассекая воздух и кожу. Железную пряжка захлестывала на спину и обжигала бока. Сойдер держал ее за волосы. Хотел видеть каждый отблеск муки, но переполненные слезами глаза смотрели прямо перед собой. Сфокусировались на уровне его поясницы. Если подонку так хочется считывать боль, то придется опустится до уровня жертвы – лечь на диван или усесться на пол. Помогать ему Эсин не собиралась. Новая форма насилия надорвала последнюю ниточку самообладания. Девушка онемела от ужаса. Содрогалась всем телом под болезненными ударами, но кричать не могла. Связки одеревенели. Голос пропал... Она медленно умирала, но никто этого не замечал…
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:33:21)

+1

55

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Ком тошноты медленно подступал к горлу. Исмаэль сидел неподвижно. Глаза стреляли от Карлоса к девчонке и к ремню. Кожаная змея взмывала в воздух и шлепала Эсин по голой заду. В этих ударах была вложена вся его ненависть Илкеру Эвджену. Каждый след на теле его дочурки отражал боль и следы на теле его сестры. Ее привезли домой слишком изуродованную. Во время похорон не открыли даже гроб. Он больше не мог увидеть свою сестренку. Не мог толком попрощаться. Коснуться. Пусть это было всего лишь холодное тело без души. Ужас прошлого накатывал волнами. Холодил черствое сердце. Больно сдавливал в груди. Разумом он понимал что издевательства над невинной девочкой не вернут ему сестру. Но желание отомстить было слишком велико. Исмаэль должен был. Нет, он этого хотел. Хотел так сильно, что сам превратился в чудовище подобное своему врагу.
Сжимая руки в кулаки, он удерживал темную копну волос между пальцами. Девчонка не смотрела на него. Уставилась в одну точку на диване и молча переживала боль от ударов. Делала эта нарочно или действительно не было сил больше кричать. В их прошлую встречу во время подписания договора она голосила сполна. Весь дом слышал ее голосок, но никто не пришел на помощь. По приказу Исмаэля. Порой ему хотелось врезать самому себе по морде. Может это остудило его пыл. Но никто не смел перечить хозяину. Все плясали на задних лапах, в попытках удержать работу и получить жалование. Простым людям нужны были деньги. Ему - голова врага. В извращенном мозгу Исмаэля выстроились какие-то неправильные приоритеты. Он это понимал, но остановиться не мог. Уже зашел слишком далеко. И пока смерть сестры не будет отомщена, пока он не запихнет в глотку Илкеру Эвджену его же отрезанный член, не успокоится. Не сможет так жить. А как жить после? Сейчас он об этом не думал. Была лишь одна миссия - отомстить. Ожидание было слишком долгим, чтобы спасовать при первых трудностях. Это даже не были трудности... его эмоции, с которыми он не мог справиться. Исмаэль запретил себе чувствовать по отношению к Эвдженам. Они одной крови, а значит заслужили того, что он приготовил для них.
Под шлепки ремня лицо Исмаэль багровело. Губы стянулись в одну тонкую линию. Его мысли были далеки отсюда. Он не заметил того, как Карлос передал ремень одной из шлюх и, пристроившись сзади, учил, как правильно управлять запястьем, чтобы удар вышел больнее. В глазах приятеля была одна голая похоть. Его забавляло то, что причиняло другим боль. Делало ли это лучше Исмаэля? Едва ли. У него была причина для жестокости. Карлос делал это лишь потому, что ему нравилось. На этот счет Мануэль был гуманней их обоих вместе взятых. Даже хорошо, что именно его гнев обрушился на Эсин. Ведь все остальное она так или иначе получит от самого Исмаэль на обратном пути и каждый день, который проведет под его крышей. От мысли об этом кровь вскипала в жилах. Ненависть заволокла взгляд мужчины. Он сильнее сжал кулак, вырывая волосинки на голове девчонки. Она все еще не смотрела на него. Упрямая. Со временем он сломает ее нрав и она научится, как подобает себя вести в его обществе.
Переводя взгляд на покрасвевшую задницу, он махнул рукой. Удары прекратились. Для первого раза было достаточно. Еще нужно было оставить местечко для Мануэля. И чтобы девчонка была в состоянии идти на своих ногах. Дорога обратно сулила немало сюрпризов. Тогда ничто не остановит Исмаэля. Он так и оставил девчонку полулежать на диване. Пусть обдумает свое поведение. Связанные запястья и лодыжки были крепко перемотаны, не позволяя Эсин шевелиться. Карлос вновь занялся шлюхами, не в силах пресытиться женским телом. Исмаэль потянулся к выпивке. Чем больше он глатал этой бурды, тем слабее становился ком поперек горла. Обжигающяя жидкость падала в пустой желудок, заставляя его пянеть быстрее, чем обычно.
Затем открылась соседняя дверь. На пороге появился Мануэль. Кровь больше не шла из носа. Переносица опухла. Ему не впервой получать по носу. Он успел переодеть рубашку. На лице приятеля отразилась ухмылка. Мануэль обвел глазами салон самолета. Его взгляд задержался на связанной девчонке. Облизывая губы, он подступил ближе.
- Или сюда, Ману, тебя ждет небольшой подарочек, - Исмаэль выпустил девчонку из хватки кулака. От нее все равно не было толку - она продолжала молчать, уставившись в одну точку. - [b}Я и обертку для тебя повязал. Больше она не будет распускать конечности.[/b]
- Все же тебе удалось приструнить ее, - шлепнув пару раз по покрасневшей заднице, Мануэль плюхнулся на диван по другую сторону от Эсин. Залил в себя целый стакан виски. Смотрел, как брат трахает шлюху. Ерзал на сидении. Возбуждался. Готовый получить команду «фас».
- Развлекайся, - Исмаэль дал команду и приятель тут же ринулся ее выполнять. Встал на ноги и поднял с пола ремень. Пару раз испробовал на своей ладони, имитируя удар. - Ну что, детка, помнишь меня? - смех приятеля разнесся по всему салону. Он дернул подол платья, оголяя спину девчонки. - У нас с тобой есть незаконченное дельце, - конец ремня прошелся по обнаженной спине. Черканул по ягодицам. Коснулся промежности и бедер. Размахнувшись, Мануэль нанес первую богровую линию на спине Эсин. Не ограничивался лишь задницей. Второй и третий удар пришелся по бедрам. Следующий попал прямо между ног, обжигая сухие половые губы. Он чередовал удары, все больше распаляясь.

+1

56

Они не ограничились десятью ударами. Ремень кочевал из рук в руки. Пьяное веселье набирало обороты. Сила и частота шлепков постоянно менялась. Боль расцветала кроваво-пестрыми оттенками. Играла на стройном теле переливами от бардового до глубокого черного. Одни удары оцарапывали. Другие метили в глубину. От них вибрировали кости на ногах. Казалось, что умелый палач пытается разрубить ее напополам, чтобы изучить «богатый внутренний мир» девочки для битья. Связанная жертва превратилось в неодушевленную мишень. Никому не было дело до чувств и боли пленницы. Шлюхи в тайне радовались, что объектом издевательств стали не они. Представительницы древнейшей профессии. всячески поддерживали энтузиазм Карлоса, превращаясь в прилежных учениц. Мужчина со знанием дела рассказывал, как нужно поставить кисть и совершать замах, чтобы пряжка жалила и била точнее и больнее. Девки аплодировали. Спорили, кто будет наносить следующий удар. Постоянно пытались прицелится в родинку на бедре Эсин. Идеально круглая отметина-монетка была у нее с рождения. В последние пару лет она часто служила поводом для косолапого мужского флирта. В обычное время Эвджен не носила настолько короткие юбки. Маленькая тайна пряталась под одеждой, но на пляже или в бассейне Эсин постоянно слышала «извиняющиеся» замечания противоположного пола. «Девушка, у вас что-то на ноге. Хотите помогу убрать?» Теперь родинка стала центом импровизированной мишени. Для ее мучителей угодить точно по «монетке» называлось попасть в яблочко. Безумие! В салоне самолета распылили вирус садизма. Противоядия не существовало. Его носители и не хотели исцелятся. Алкоголь. Чужая боль. Запах похоти, пота и крови.
Эсин запрещала себе отмерять секунды до конца экзекуции. После первых пяти оглушительных шлепков, мозг перестал воспринимать болезненную информацию. Тело принимало на себя основной удар, стараясь уберечь крошащуюся от ужаса психику. Ударов определенно было больше, чем приказал Сойдер. Он не счел нужным контролировать соблюдение собственных указаний. На уровне глаз пленницы постоянно мелькал стакан с янтарной жидкостью. Ублюдок планомерно напивался, развалившись на диване. Держал ее волосы в сомкнутом кулаке скорее по инерции. Сработало какое-то шестое чувство, подсказывающее, что Сойдер утрачивает интерес к срежиссированному действу. Это не сулило поблажки для «зверушки». Наоборот, предвещало скорую беду. В любую секунду Ифрит мог махнуть рукой своим шакалам и Эсин перейдет в их полное распоряжение. Полуголые девицы тоже не останутся в стороне. Страшно представить на что способна извращенная фантазия шлюх. Пленница не видела ни проблеска сострадания в их глазах. За подобострастными масками крылась злость и алчность. Вся их жизнь состояла из грязного секса. Не известно кого они винили за злую судьбу, но упустить шанс отыграться на беззащитном человеке не могли. С упоением стегали «породистую кобылу». Вряд ли в босоногой, оборванной и полуживой пленнице можно разглядеть прежние аристократические манеры. Скорее их просветили, что «гостья» - не их поля ягода. Палачи по-своему восстанавливал социальную справедливость.
В один момент все закончилось. Эсин была слишком измученно, чтобы разбираться в причинах передышки. Сойдер разжал пальцы, отшвыривая от себя игрушку. Она пошатнулась и уронила голову на сидение дивана. Тело горело. Она больше не надеялась ни на высшие силы, ни на собственное упрямство и животную тягу к выживанию. Одной поркой дело не ограничится. Унизительное развлечение – прелюдия к насилию. Она не могла пошевелится. Не могла одернуть платье, дабы прикрыть пылающие ягодицы. Она ничего не могла... только стоять и ждать, давясь унижением и страхом. Вздрагивая от растекающейся, будто кипящая смола, боли. Поруганная.  Онемевшая. Задыхающаяся от комка непролитых слез. На какое-то время об Эсин забыли. Распалившись от необычного развлечения, мучители бросились сбрасывать напряжение. За спинной пленницы послышались стоны и шлепки сталкивающихся тел. Секс.. опять секс.. все сводилось к похоти… Но ее не трогали... пока не трогали. Эсин старалась не дышать, чтобы не привлечь внимания. Быть может забудут? Посчитают избитой измученное насилием и болезнью тело не пригодным для совокупления. Пусть бью… Пускай плюются унизительными комментариями и ядом ненависти... только не насилуют. Крошечный росток надежды на избавление не успел пробиться. Погиб под тяжелым ботинком реальности. Дверь из уборной открылась. К ним вернулся Мануэль. Его девушка боялась больше остальных. Сломанный нос давал повод порвать ее на куски. Эсин не забыла его гневный взгляд и обещания продолжения.
Третий из стаи только ждал дозволения вожака. Получив приглашение к действию, Мануэль не медлил и лишней секунды. Пленница не успела внутренне сгруппироваться, а первый удар обрушился на скованное веревками тело. Шлепок… еще один... Ремень рассекал воздух. По громкости и продолжительности шелестяще-шипящего звука, она могла предугадать силу удара, но не место, куда пряжка угодит. Мануэля не интересовали изведанные до него территории. Мужчина целился по нетронутой коже. Бил по ногам и между бедер. Металл рассек нежную плоть. Новой огненно-пронизывающей боли Эсин не выдержала. Застонала и попыталась сдвинуть ноги, игнорируя впивающиеся в кожу веревки. Слезы брызнули из глаз. Меткий удар вскрыл нарыв самообладания. Девушка была на гране истерики. Еще один щелчок и пряжка хуком справа прилетела в бок. Ударила прямо в незажившие до конца ребра. Они и без того постоянно болели. Врачи обкалывали злополучное место, облегчая затрудненное дыхание. Перед выпиской перевели на таблетки, которые ей никто не собирался давать. Сойдер не позволил полностью зализать раны. Девушку отпустили из больницы под его давление. Здоровье заложницы в расчет не бралось, главное поддерживать подобие жизни. Отыскав уязвимое место, Мануэль решил отомстить за травмированный нос. Во второй раз нацелился на ребра. Поврежденное легкое будто кипятком ошпарили. Эсин закашлялась.  Кровь ударила в голову. В ушах зазвенело от собственного крика, который резко оборвался, переходя в сдавленный хрип. Во рту появился тошнотворный медный привкус. Эсин почувствовала на лице что-то теплое и липкое. От перенапряжения и ужаса у нее пошла носом кровь. Затылок сдавило тисками.  Тоненькая струйка вытекала из правой ноздри наружу и тянулась по задней стенки гортани. Приступ кашля сбивал кровь в грязно-розовую пену, которая оседала и запекалась на искусанных губах.
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:33:26)

+1

57

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Развалившись на диване Исмаэль смотрел на открывающееся перед ним представление и потягивал спиртное. С тошнотворным привкусом выпивки на губах становилось легче переносить каждую тянущуюся минуту издевательств над девчонкой. Ему было ее жаль? Ему было ее жаль. Но это чувство он запихал глубоко внутри себя, заливая поверху обильным количеством виски. Симпатичная мордашка на позволит ему обмануться. Так или иначе, перед ним наследница Эвджена. Они одной крови. Теперь не кровь Сойдеров, а кровь убийцы прольется на его земле. С этой мыслью было чуточку легче жить. Это якобы оправдывало все его деяния и причиненную боль Эсин. Возможно. А возможно он просто скатывался в яму с гадюками, позволяя им выплеснуть в его кровь яду. Он становился похожим на своего врага. Это пугало больше, чем происходящее сейчас в самолете. Чтобы заглушить позывы паники, Исмаэль напивался еще. Один стакан заменял другой. Изредка он вставал с дивана. Подходил к бару, но не спускал глаз с пленницы.
Казалось, Эсин смирилась со своей участью. Оставалось только одно - лежать и пережить удары. Только удары это не единственное, что ей доведется испытать. Ее жизнь невольницы только начиналась. Ее подпись стала началом ее конца. Почему это его так волновало? Она всего лишь дочь его врага. В ней текла кровь убийцы. Значит и ее он должен ненавидеть. Жить с местью проще, чем с чувством вины. Исмаэль пытался вбить себе это в голову, пока его приятель развлекался. Розовые полосы ударов расцветали на девственном теле. Бедра. Спина. Ягодицы. Промедность. Мануэль методично оставлял ответ на сломанный нос.
Исмаэль смотрел на это как на один из сюжетов порно. По идеи сценария в конце палач должен был отбросить в сторону ремень и засунуть девчонке между ног раскаленный член. Насилие должно было вершится до конца. Позволил бы ему Исмаэль? Он уже был не уверен. Где-то в отголосках памяти хранилось осознание того, что это его игрушка. Но почему только он должен быть гадом, который трахает невинных девочек? Ах да, был еще ублюдок Эвджен. Тот тоже любил молоденьких. Вначале оттрахает вдоволь, а потом запирает и ждет их смерти. Если с его дорогой дочуркой Исмаэль поступил бы также, что бы он почувствовал? Чем больше он об этом думал, тем сильнее вспыхала в нем ненависть. С приходом ненависти он злился сильнее. Злость порождала жестокость. Он позволил Мануэлью вдоволь насладиться наказанием. У девчонки даже прорезался голосок. Мануэль замахнулся на нее ремнем и остановился, увидев на сидении дивана кровь. Отбросив в сторону ремень, он приподнял девчонку за волосы, показывая себе и Исмаэлью, как густая кровь течет из носа. Мануэль не стал продолжать, испугавшись гнева хозяина. А Исмаэль был так взвинчен, что ему было плевать, как много ударов прилетит в сторону девчонки.
Он отложил в сторону недопитый стакан. Встал с дивана и подхватил ремень. Мануэль успел исчезнуть за его спиной, все напряжение отдавая шлюхам, которые продолжали резвица с его братцем. Будь на его месте Карлос, он бы не остановился. Будь на его месте он, тоже бы не остановился. Подойдя к девчонке со спины, Исмаэль ухватил свою зверушку за волосы и приподнял над сидением дивана.
- Где же теперь твой голосок? - кровь запеклась на губах и под носом Эсин. Исмаэль наклонился к ее уху, опаляя дыханием, которое воняло виски. Затем толкнул ее голову обратно на диван. Ухватив ремень посильнее в ладони, он прошелся по ее бедрам и заднице. - Кричи, потому что мы только начали, - его пьяный смех разнесся по всему самолету. Исмаэль стегал девчонку ремнем, разыскивая самые болезненные места. Больно бил по промежности. Размахиваясь, наносил удары по спине. Конец ложился на ее ребра. Вот где было самое чувственное место. Глаза мужчины загорелись. Он хотел сделать ей больно. Очень больно. Как было больно ему. Сердце разрывалось от боли о сестре, но все было плевать. Для большинства Рабия была лишь историей для незамужних девушке. Страшной историей, как не следует поступать. Для него она была всем. Для отца и матери она была всем. Для других лишь именем и соседской девчонкой в короткой юбке. Сейчас он люто ненавидел людей за их пересуды. Ненавидел Эвджена и его дочь. Ненавидел себя за то, что так поступает с девчонкой. Но по-другому не смел, не мог иначе.
Дернув Эсин за копну темных волос, он удерживал ее на месте. Устроившись за ней сзади, он встал на колени и потянул за молнию на штанах. Горячий пульсирующий член вывалился наружу, торча к верху порозовевшей и натянутой головкой. Возбуждающие звуки за спиной учащали его дыхание. Глаза затопил гнев и похоть. Исмаэль не думал, что делал. Он просто делал то, что подсказывало его тело. Пьяный мозг затуманил сознание. Помятая обертка «жены» тоже сойдет. Он не брезгливый. Пусть девчонка считает это прелюдией перед первой брачной ночью. Там он точно не позволит себе поскупиться на жестокость и покажет все «прелести» супружеской жизни. Ремень с шумом выпал из его руки. Мужчина обхватил толстый ствол рукой и направил между покрасневших от ударов половых губ. Почти овладевая ею. Держа на грани боли. Потому что мог. Потому что хотел. Потому что это была его месть Эвдженам.

+1

58

Свистящий звук разрывал воздух, как тоненькие листы бумаги, на которых было записано ее прошлое. Удары ложились поверх ровных каллиграфичных строчек жирными штрихами забвения. Перечеркивали буквально все. Она больше не оглянется назад. Не сможет и не захочет вспоминать, кем была до встречи с похитителем. После этого полета не оставалось ничего от прежней Эвджен. Она умерла для семьи... для отца... для мира в котором выросла. Если Эсин и выберется из ада, то не сможет вернуться домой. Все, что с ней делали и еще сделают ложилось несмываемым клеймом. Стоит бросить взгляд, и отвратительная правда откроется смотрящему.  Она стала позором и разочарованием для своей семью... Нечего переживать по этому поводу – Эсин не стать свободной… никогда…Мало кто мог выжить и сохранить здравомыслие после того, что Сойдер сделал с ней ранее. Девушка смогла. Наверное, Эсин должна собой гордится? Отнюдь. Лучше бы вскинула лапки кверху после первой встречи с Ифритом. Тогда у нее была хоть какая-то свобода выбора. По крайней мере пленница могла умереть на своих условиях, избегая унизительно-уничтожающего продолжения. Она не посмела. Карабкалась к свету. Цеплялась за призрачную надежду. Ей вбивали в голову, что жизнь – величайший дар. Все поправимо, кроме смерти. Легко философствовать, не сталкиваясь с изнанкой мира. Здесь нет места ценностям. Здесь не знают жалости и милосердия. Здесь ее жизнь не стоит ничего. Даже огромный куш, ради которого Сойдер «тащил заложницу под венец» уже не останавливал мужчин, опьяневших от безнаказанности и виски.  Готовы были идти до ее конца…
Непонятно откуда брались силы и упрямство держаться. До последнего Эсин мысленно твердила, что насилие касалось только тела. Душу она не отдаст на поругание. Не станет зверушкой и игрушкой. Никогда не будет чьей-то вещью. Чтобы Сойдер не говорил, вбивая в хрупкое тело лживую истину - она не верила. Боролась. Держалась. Было больно... отвратительно... мерзко... кошмарно... В прошлый раз девушка смогла отыскать незримые ресурсы, чтобы пережить насилие и взойти на очередной эшафот с высоко поднятой головой. Эсин не знала за что ей ниспослана жестокая кара? Сколько еще будет таких дней и ночей, как в особняке? Она ничего не знала и ни на что не надеялась. Казалось, хуже быть не может.  Не представляла насколько сильно ошибалась. Сегодня ставки повысились. Ей досталось три ублюдка по цене одного. К ним прилагался маленький довесок из продажных женщин, которые тоже были не прочь поглумится и позабавится. Более унизительного положения сложно представить. Сойдер сделал все, чтобы окунуть свою пленницу в дерьмо и обвалять в грязи. Унижение запустило таймер обратного отсчета. Боль завершила черное дело, ломая девушку окончательно. Она прошла точку невозврата. В какой-то момент не осталось ничего кроме всепоглощающей, постоянно растущей боли. Ремень не просто обжигал кожу, а метил в самый центр груди, оставляя внутри глубокие кровоточащие раны.
Кожаная полоска ложилась на спину. Нетронутых участков не осталось. Один удар накладывался на другой. Девушка чувствовала, как кожа вздевалась полосами и бороздами, словно от сильного ожога. Когда пряжка вонзалась в ребра, то дыхание перехватило. Эсин почти отключалась. Не реагировала на попытки приподнять ее с дивана. С трудом разбирала насмешливые реплики Сойдера. Он требовал криков. Будь пленница в состоянии издавать что-то громче жалобного скулежа, то подчинилась бы приказу, в последней надежде уменьшить боль. Но сил кричать не осталось. Из горла вырывались хрипы. Удушающий кашель продолжал вспенивать кровь, выталкивая розовато-мутную жижу из приоткрытого рта. Слезы высохли. Остался только ком внутри. Она захлебывалась собственной кровью. Та все не переставала сочится из носу. Стекала по горлу, подбородку и шее. Размазывалась по щекам. Сойдер дернул ее за волосы. Больно? Раньше ей казалось, что это больно... а сейчас почти не ощутимо. Сквозь щелочки полуоткрытых глаз она видела, как вырванные волоски скатываются на запятнанную бурыми пятнами обивку. Голос вожака голодной стаи приобрел пьяно-истерические нотки. Эсин обдало перегаром, и тут же обожгло очередным ударом. Каждый из ее мучителей бил по-своему. Оказывается в пытках может быть свой стиль. Карлос проявлял «фантазию». Демонстрировал благодарным зрителям умения управляться с ремнем. Мануэль мстил за поломанный нос. Первые удары в его исполнении погасили большую часть гнева. Потом он хлестал скорее по инерции, ровняясь на остальных. Сойдер был самым жестоким и кровожадным. Он не спроста оставил за собой последнее место. После его «ласки» Эсин уже не подняться. мужчина бил наотмашь. Знал самое болезненное место и сразу целился по ребрам. Удар... второй... третий… Под нескончаемым градом боли легкие сжимались в комок, а незажившие ребра будто вновь треснули. Девушку резали изнутри тупым ножом. Препарировали, как лягушку на уроке биологии. Вытаскивали поочередно внутренности, а потом заталкивали обратно… и так по кругу… бесчисленное количество раз. Чтобы она не привыкла к одному виду пытки и не лишилась сознания, Сойдер чередовал удары, целясь между ног. На эту тонкую и острую, словно заточенное шило боль, Эсин еще слабо реагировала сдавленным писком. Потом перестала. Зашлась в бесконечном изничтожающем кашле. Воздуха не осталось, а Сойдер замахивался и бил. Опять поднимал руку и вновь следовал удар сильнее и ранящее предыдущего. Тело превратилось в сплошной кровоподтек. Он перестал целится. Ударял по спине и ногам. Один раз ремень скользнул вверх. Пряжка угодила по голове, чуть ниже виска. Оставила длинный, как хвост кометы, след на лице. Все почернело. Дьявольский хохот вывел пленницу из полуобморочного состояния.
Удары прекратились, Ремень с грохотом упал на пол. Послышался уже знакомый звук разъезжающейся застежки «молнии». Шелест одежды. Каменная плоть втиснулась ей между ног. Там все давно превратилось в сплошную рану. Не смотря на боль Эсин даже не вздрогнула. Как-то отстранено подумала, о том, что дальше будет...Этим должно все закончится. На празднике насилия и порока исход предрешен. Она не знала, кто пристроился сзади и собирается овладеть истерзанным телом. Ее пустят по кругу или станут трахать все вместе? Сойдер перестарался с прелюдией. Жестокость выпалила напалмом эмоции жертвы. Было больно внутри и снаружи… больно и почти все равно…
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:33:31)

+1

59

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Раскаленный член вторглась в истерзанную сухую плоть. Было все равно, кого трахать. Нужно было выпустить пар и скопившееся напряжение. Еще раз почувствовать себя мразью. Еще раз причинить девушке боль. Очередную из многих. Сегодняшний день лишь начало в их извращенном спектакле. Меняются декорации, но не они. В какой-то момент становится все равно. Не важны причины для насилия и боли. Не важны зрители и те, кто после займут его место. А что важно? Месть. Одна голая месть. Ненависть, которую не искоренили годы. Смирение не пришло. Хотелось делать больно врагу также, как он делал больно его сестре.
Наматывая волосы на кулак, он двигался в своем излюбленном ритме. Голые бедра бились о девичьи ягодицы. Шлепки обнаженных тел провоцировали на новые толчки. Стоны и крики сзади - там развлекались парни - разжигали огонь злости. Исмаэль не смел остановиться. Брал тело девчонке. Входил глубоко. Резким толчком покидал лоно и таким же толчком овладевал ею вновь. В грудь разгоралось пламя. Становилось жарко. Еще жарче. Уши заложило. Он не слышал рев самолета. Больше не слышал совокупляющиеся тела шлюх и его друзей. Остался только он и она. Обмякшее на сидении тело он вдаливал сильнее в диван. Видел кровь на кончиках ее пальцев и как густые капли размазываются по обивке дивана. Это не пугало. Почему это не пугало? Он жаждал этой боли. Впитывал ее как свою собственную. Упивался властью. Врут, если говорят, что власть не меняет человека. Она меняет. Исмаэль уже не тот, что был раньше. Насилие породило в нем самые отвратный черты. И было... как-то все равно. Он уже знал, что на пути к месте, придется потерять самого себя. Он был к этому готов. Был готов видеть, как враг падает в бездну, а он следом за ним. Эта бездонная яма утянет их обоих. И не было на свете силы, которая бы могла отговорить Исмаэля от мести и самоуничтожения. Он и так уже наполовину мертв. Чертствая душа ничего не чувствовала. Он делал больно и было плевать. Он трахал невинное существо, а хотелось еще. Еще... еще. Больше боли, больше унижений. Он будто воссоздавал образ своей сестры. Сам губил и сам же спасал. На этот раз он успел.
Наваливаясь на девчонку сверху, он двигался неумолимо долго. Хрипел. Рычал. Брызгал проклятия. Член каменел, пульсировал, изнывая от желанной разрядки. Чем больше он думал об этом, тем сильнее возбуждался. Тело напряглись. Каждая мышца натянулась в паху. Он толкнулся вперед. Член погрузился на всю глубину и, пульсируя, изверг семя в девичье естество. Исмаэль не пользовался с ней презервативом. Это тоже был способ унизить и сделать ее никем. Подобием зверушки, которая не стоит больше дохлой лошади. Вытащив наружу член, он наблюдал, как его сперма вытекает наружу. Помечал девчонку собой, он ставил на ней импровизированное клеймо. Еще одно. Которое присваивало ее ему. Она принадлежала ему. Почти «жена». Она едва не выблевал это слово около ее ног. Но сдержался. Встав на ноги и покачиваясь, Исмаэль прошаркал ногами и упал на противоположный диван. Оставил зверушку одну. Ее зал по-прежнему был обнажен. А руки и ноги связаны. Он не удосужился развязать ее. Пусть это делает кто-то другой. Пусть все видят ее беспомощной и поруганной. Но это было лишь начало. Начало их «отношений».
Исмаэль облизал пересохшие губы. Наполнил и поднес к губам стакан с выпивкой. Ленивый взгляд полз по салону самолета. Карлос с Мануэлем заканчивали с девчонками и тоже повалились в кресла. Довольные. Сытые. Они не тратили время на разговоры. У каждого были свои мысли. Шлюхи удалились в уборную. Исмаэль не помнил, когда они вернулись или вовсе не возвращались. Его глаза закрылись. Развалившись на диване, он уронил стакан на пол и заснул. Когда в следующий раз открыл глаза, самоклт слегка плтряхивало. Видимо они попали в вюзону турбулентности.
Он встал. Протер засыпанные песком глаза. Отбросил носком ботинка валяющейся на полу стакан. В креслах спали братья. Рядом пристроились шлюхи. Девчонка полулежал на сидении дивана в том же положении, в котором он ее оставил. Исмаэль поднялся. Подошел ближе. Ухватив ее за копну темных волос, приподнял ее голову. Кровь запеклась под носом и на губах. Ее глаза были закрыты. Спала она или просто потеряла сознание. Пересекая кабину, он толкнул ногой шлюх. Те мигом открыли глаза. Он приказал им привести девчонку в порядок. Сам отправился переодеваться. Вскоре они должны уже приземлиться. Он не хотел терять ни единой минуты. По его расчетам, в Мексике будет ранее утро. Пока они доберутся до нужного места сквозь пробки, будет в самый раз.
Зайдя внутрь, Исмаэль усылся холодной водой. Протер помятое лицо. Переодел костюм. Глянул на руку, в которую вцепилась девчонка. Следы ее зубов непременно останутся. Плевать! Это будет ему лишним напоминанием о том, что нельзя терять бдительность, лучше сразу затыкать ей рот и связывать. Он натянул светлые брюки. Такую.жк рубашку и пиджак. Пригладил короткие волосы. Уставился на отражение в зеркале. Не узнавал ни этого человека, ни эти глаза. Они были чужими. Как и он был для себя чужим.
Когда Исмаэль вернулся обратно, парни до сих пор спали. Шлюхи тормошили Эсин, высвобождая ее от веревок. Одна принесла влажные салфетки, вторая пыталась оттереть кровь с ее лица. Он пнул край кресла, пытаясь разбудить Карлоса и Мануэля. Затем уселся на диван, наблюдая за пустыми глазами девчонки. Как же сильно она его ненавидела теперь. Его губ коснулась хищная улыбка. Таков был план. Если она возненавидит его, он тоже сможет ненавидеть. Тогда все не будет казаться таким бессмысленным и слишком жестоким. В этом был свой извращенный смысл.

+1

60

Случилось то, что было прописано в сценарии. Сойдер срежессировал отвратительное действо и сыграл в нем главную роль. На этот раз кульминация насилия не произвела на девушку должного впечатления. Сквозь нарастающую боль другие чувства просачивались с трудом. Тело превратилось в сплошной синяк, но физические мучения притупили эмоции – единственная анестезия для ее поруганной души на ближайшие пять лет. Быть может позже стресс догонит и обрушится камнепадом грязных воспоминаний, а сейчас она почти не понимала сути происходящего. Насильник был в ней и на ней. Вбивался в не до конца зажившую и абсолютно сухую плоть. Хрипел. Сыпал грязными словами.  Хотел еще сильнее унизить и ранить… только Эсин осталась безучастна. Больше не плакала. Не кричала... Едва дышала. Приступы удушающего кашля остались единственным признаком жизни. Она долго держалась, но в итоге внутренний стержень оказался не таким уж стальным. Девушка сломалась. Уставилась невидящими глазами в одну точку и ждала неведомо чего… Сойдеру похоже тоже стало наплевать на отклик жертвы. Он уже не требовал от пленницы криков и не пытался их возродить при помощи новых ударов. Трахал связанное тело в пьяном угаре и не заметил бы, если девушка испустила дух. Смерть не стала бы избавлением. Они бы продолжили глумится над трупом, а потом бы сбросили изуродованный кусок мяса в океан на подлете к Мексике. Концы в воду. Никто не узнает. Никто не ответит за страшное злодеяние. Никто не будет сожалеть. Все забудут о ее существовании. Все… включая отца и родных.
В глазах темнело.  Сознание размазало жерновами адской боли. Эсин тонула в кровавом водовороте. Она с облегчением принимала забвение, но очередной болезненное проникновение выталкивало ее на поверхность реальности. Диван скрипел. Ее тело продолжали возить голой грудью по окровавленной обивке. Толчок… Нечеловеческое довольное хрипение у самого уха. Запах перегара усиливал тошноту и кашель. Кто с ней забавляется сейчас? Сойдера? Кого-то другого? Проникновения стали жестче и глубже... Насилие растянулось до бесконечности. Один человек не может так долго доводить себя до разрядки. Должно быть ублюдки поменялись местами и теперь ее трахал кто-то другой. Не нужно иметь ученную степень, чтобы понять намеренья трех похотливых кобелей, развлекающихся избиением беспомощной девушки. Эсин давно прочла в их глазах свой приговор. Каждый намеревался полакомится молодым телом, и пленница не хотела знать, кто именно сейчас ее насилует. Этот кто-то не пользовался презервативом. Закончив свое грязное дело, мужчина отстранился и Эсин почувствовала, как липкая жидкость стекает по бедрам. Впитывается в изуродованную и распоротую ремнем плоть. Щиплет. Жжет... Превращает ее в полное ничтожество... Даже с шлюхами они пользовались презервативами. Быть может не из чувства «уважения» к купленной партнерше. Берегли себя от нехороших болезней. Эсин была чиста и безопасна в этом отношении. Действительно, зачем притуплять ощущения? Сойдер предлагал им не церемонится и наслаждаться… Они с радостью кинулись исполнять распоряжения вожака. Без этого финального штриха ее унижение было бы не полным. Оказывается еще оставались деяния способные пробиться сквозь болезненное оцепенение души. Что если она подцепит СПИД или забеременеет после этого полета? Что с ней будет тогда? Ребенок от насильников – самое неправильное и жестокое, что еще может с ней произойти! Вряд ли несчастному существу дадут родится. Отчетливо представилась садистская ухмылка на лице Сойдера, когда он будет выбивать нежелательный приплод из утробы постельной игрушки. Девушку накрыло сухое рыдание, но этого никто не замечал. Про нее забыли. Воспользовались и бросили поруганную, избитую и связанную. Многочисленные раны горели. Сперма засохла на теле противной корочкой. Эсин не могла пошевелится, чтобы одернуть платье и прикрыть обнаженное тело. Она давилась воздухом пропитанным кровью и алкоголем, пока боль и удушье наконец-то не пришли к общему знаменателю, отключая сознание пленницы.
***- Эй, ты там живая? – вопрос был будто закольцован и методично ввинчивался в сознание обмякшей жертвы, пока желаемый результат не был достигнут.
- Нахрена она тебе сдалась? Вечно больше всех надо... Какая в сраку разница подохла она или нет? – возмутился другой женский голос.
- Она хрипела и кашляла кровью, а последние полчаса совсем затихла…
- И что? Кто ей доктор?
- Неужели тебя все равно умер человек или нет?
- Мне? Мне не все равно… Если она копыта отбросит, то у нас работы больше будет. Только помогать ей себе дороже... Видела их главного? Он же бешеный. Девка все равно не жилец. Видела я таких недотрог. Доломают и добьют. Лучшее ее, чем нас… Закон джунглей
.
- Ой, да ну тебя… Эй, - кто-то продолжал тормошить ее за плечо, задевая одну из ран от удара. Эсин вздрогнула и зашипела. – Тише…- девушка с трудом открыла глаза. Ногти с ярким лаком замелькали перед глазами. Женские пальцы аккуратно отлепляли от щеки прилипшие волосы. – Не кричи! Эти уроды, конечно, упились так, что пушечным залпом не поднять... но лучше не рисковать. Пить хочешь? – мозг с трудом ворочал извилинами, не хотел просыпаться и возвращаться к реальности. Пленница закрыла глаза, отгораживаясь от назойливого голоса.
- Не хочет она пить… Видишь – живая… Успокоилась? Иди сюда, поедим нормально и спать завалимся пока время есть. Потом нам тоже никто водички не предложит.
- Держи, - к губам Эсин прижалось горлышко пластиковой бутылки. – Пей, - пленница сделала глоток и закашлялась. – Не спиши, - вода обжигала сухое горло. Эсин жадно припала к бутылке. – Извини, развязать тебя не могу. Боюсь лечь рядом...
- Спасибо, - губы шевелились, но шепот был почти не слышен. Было больно говорить и дышать. Разум оставался в каком-то помутненном состоянии, балансируя на гране обморока. Опустевшая бутылка полетела на пол. Бам-с… сссссссс… странный звук, словно спускало проколотое колесо… Ссссс… Темно… тихо… все так же больно…
***- Очнись! - уже знакомый голос, но на этот раз настойчиво и как-то истерично пытался привести девушку в чувства. Измотанное тело и разум сопротивлялись возвращению. Должно быть ее добровольно-принудительные помощницы долго пытались ее реанимировать. Открыв опухшие от слез глаза, Эсин столкнулась с испуганным взглядом брюнетки. Та лихорадочно пыталась распутать тугие узлы, причиняя новую боль. Когда с путами было покончено, Эсин сползла на пол. Голова так и осталась лежать на краю дивана. Пленница перевела взгляд на свои запястья. Она не чувствовала конечностей и словно пыталась убедится, что руки и ноги не валяются где-то поодаль от туловища. Нет. Конечности были изуродованы, но не отделены от тела. Тонкие запястья «украшали» широченные браслеты синяков. Таких кровоподтеков на ее теле еще не было. Иссини-черные… почти не разбавленные фиолетовым и красным. Вдавленные почти до косточек. Такие же метки опоясывали бедра и лодыжки. Коленки были стерты о жесткое покрытие на полу. Следы ремня отпечатались на ногах и предплечьях. Платье прилипало к спине и, казалось, припекалось к вспухшей исполосованной коже. Подружки по несчастью пытались стереть с нее засохшую кровь. Блондинка достала из сумочки расческу и стала раздирать колтуны в волосах Эсин, сыпля проклятьями себе под нос. Брюнетка застегнула и зашнуровала лиф перепачканного кровью платья. Обтерла шею и припухший висок. Открыла пудреницу и попыталась замаскировать многочисленные отметины на некогда красивом лице. Девушка безучастно наблюдала за их нелепыми стараниями. Смотрела на свое отражение в маленьком круглом зеркальце и не узнавала его. Шишка на лбу, след от ремня выныривал из волос и тянулся по правой щеке почти под глаз. Отпечатки пальцев Сойдера вокруг рта. Три четких синяка – большой… средний… указательный… Странно. Она отвернулась.
- Бесполезно. Ее нужно умыть холодной водой. Вставай, - блондинка потащила Эсин за руку, но та не отреагировала. Не могла… Не хотела. Тело знобило… словно от начинающегося жара. Ребра простреливало при каждом вздохе... пальцы на ногах и руках начинало покалывать от прилитой крови, но шевелится она не могла. Посмотрела за спину негодующей блондинки. Где-то там в белой дымке плавало лицо ее мучителя. Белый цвет так не вязался с обликом демона… Странно... Эсин смотрела сквозь него… в никуда. Звуки возни усилились… Обзор периодически застилали мужские и женские фигуры. Ее пытались поднять на ноги… но колени подкашивались. Она оседала поломанной марионеткой обратно на пол. Морщилась от боли и продолжала смотреть на Сойдера… сквозь него… будто в надежде, что он исчезнет… растворится в этой ослепительной белизне до конца…
[AVA]https://b.radikal.ru/b36/1909/94/e9bd935a7c81.png[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d37/1909/8f/2595b1368bb2.png[/SGN]
[NIC]Esin Evcen[/NIC]

Отредактировано Maria Betancourt (23.09.2019 13:32:13)

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт