http://forumfiles.ru/files/000f/13/9c/51687.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/40286.css

http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/95139.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/22742.css
http://forumfiles.ru/files/0014/13/66/96052.css

Manhattan

Объявление

Новости Манхэттена
Пост недели
Добро пожаловать!



Ролевая посвящена необыкновенному острову. Какой он, Манхэттен? Решать каждому из вас.

Рейтинг: NC-21, система: эпизодическая.

Игра в режиме реального времени.

Установлено 5 обложек.

Администрация
Рекомендуем
Активисты
Время и погода
Люк · Маргарет · Ви

На Манхэттене: август 2019 года.

Температура от +22°C до +30°C.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт


novia para el enemigo ‡альт

Сообщений 61 страница 66 из 66

1

https://d.radikal.ru/d10/1801/57/43baf1303315.png

Время и дата: сентябрь 2015 г.
Декорации: Лагуардия, Испания
Герои:
Ismael Soyder - Benjamin Archer (внешность Burak Ozchivit)
Esin Evcen - Maria Betancourt (внешность  Tuba Buyukustun)

Краткий сюжет:
Месть – блюдо, которое подается холодным? Разве оно может остыть под палящим солнцем Испании?

[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://d.radikal.ru/d18/1812/01/dab537a9d28a.png[/icon][sign]https://d.radikal.ru/d04/1812/48/8b0efdddbe23.png[/sign]

Отредактировано Maria Betancourt (10.12.2018 23:01:50)

+1

61

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Перелет был длинным и утомительным. Но все больше его утомило то притворство, которое разворачивалось в самолете. Эти шлюхи и их фальшивые стоны. Обескураживающие вид парней. Те маски, которые прошлось ему самому наложить на себя, чтобы превратиться в того человека, каким он был сейчас. А был ли человеком? Скорее походил на тварь, губившей судьбу невинной девочки. В какой-то отдаленной частичке своей души он знал, что расплата найдет свое время и место. Рассудит по-своему. Исмаэль не зацыкливался на этом. Шел к своей цели по головам и жертвам других. Он готовился к этому долгие годы. Долгие гребанные годы! Справедливость должна восторжествовать. За все это время он не видел ни единого светлого лучика ни в усадьбе, ни за ее пределами. Жизнь пробегала мимо, в он будто нацелился только на месть и не мог двигаться дальше, пока смерть сестры не будет отомщена. По сути, так оно и было. Не проходило ни единого дня, чтобы он не думал о ней. С появлением девчонки в его доме все стало гораздо хуже. Призрак Рабии будто ожил не только в его снах, но и наяву. Бродил по дому. Призывал действовать. Отомстить ее обидчикам. Невзирая ни на что. Противясь боли и слезам девчонки. Не замечая ее полных пустоты глаз. Он хотел сломать ее отца, но не ее. Она стала побочным эффектом. Ничего не поделать, ибо дороги назад уже нет. Он зашел слишком далеко. Слишком близко подобрался к Илкеру Эвджену, чтобы теперь отступить. У него была одна дорога и она вела вперед.
Исмаэль на миг закрыл глаза, собираясь с мыслями. В голове монотонно стучали отбивным молотком, эхом отдаваясь по вискам. Стоило меньше пить. Он поморщился. Сделал глубокий вдох. Открыл глаза, уставившись на сидящую напротив девчонку. Она едва держала спину ровно. Нанятые девицы пытались ей помочь. По крайней мере, лицо привели в порядок. Подсохшая под носом кровь не стояла бельмом перед глазами. А вот след от ремня еще останется, пока кожа не заживет. Кто его нанес? Он или кто-то из парней? В порыве злости Исмаэль не заострял внимание на мелочах. Бил ради мести. Был ради боли. Бил, потому что мог и хотел. Все так, как поступали с его сестрой. Он не был хуже или лучше. Он был таким же как Илкер Эвджен. Отличие между ними лишь то, что для мести у него было оправдание. Эвджен... он не знал причины, почему враг враг так поступал. Может ради извращенного удовольствия. Может Рабия что-то узнала, что могло погубить садиста. Может была иная причина. Не суть. Кара найдет обоих. Для Исмаэлья тоже найдется своя яма. Но прежде он как следует утопит Эвджена в его собственном дерьме.
С бесстрастным выражением лица Исмаэль смотрел на девчонку напротив. Ловил ее пристальный взгляд, но она смотрела словно сквозь него. Этот взгляд его чем-то цеплял. Не хотел, чтобы она была такой. Хотел, чтобы боролась. Тогда... тогда он, наверное, не чувствовал бы себя такой мразью. Хоть он уже не знал, что должен был чувствовать. Исмаэль давно перестал полноценно жить. Его целью была месть. А после нее... была чернота. Он не знал, что будет делать тогда. Была лишь одна картинка перед глазами - повергнутый Эвджен, подвешенный за горло со вскинутымы руками и вывалившимся языком изо рта. Для этого ему нужна была ее дочь. Ее пустота в глазах и избитое тело лишь возможность добиться желаемого. И не было так, чтобы Исмаэль от этого не ловил свой кайф. Ему нравилась власть и подчинение. Любой в усадьбе склонит голову к земле при его появлении. Этим самым они проявляли уважение и страх попасть в число его врагов. А эмоции, которые вызывала Эсин... это всего лишь глупые эмоции. Он засунет их глубоко в себя и через время забудет. Да. Определенно забудет.
Когда пилот объявил о скорой посадке, он по-прежнему сидел на том же самом месте. Думал о своем. Рядом шевелился Мануэль и Карлос. Вид у них был потрепанный. Исмаэль отправил их переодеться. В кабине самолета остался он, девчонка и шлюхи. Те пытались растормошить Эсин, но она отказывалась подниматься. Исмаэль выждал дольше положенного, но попытки девиц не увенчались особым успехом. Затем он поднялся. Подошел к столу. Ухватившись за кувшин с водой. Наполнил стакан почти до краев и подошел к девчонке. Взмахом руки опрокинул на нее воды, намочив лиф платья и обнаженные бедра.
- Приди в себя! - легче сказать, чем сделать. Девчонка выглядела на грани обморока. Исмаэль похлопал по щекам, ухватил ее за плечи и с трудом поднял на ноги. Две оставшиеся девицы ухватили ее по обе стороны и повели в уборную. К тому времени Мануэль и Карлос успели вернуться и плюхнулись, кто на диван, кто на кресло. Все молчали. Исмаэлю не хотелось говорить. Особенно обсуждать то, что произошло здесь. Душа и так была вывернута наизнанку. Причиняя боль другим, легче не становилось. Совсем. Ожесточиться легче, чем осознать свои ошибки и признать вину. Принять поражение не хотелось. Ни с Эсин, ни с Эвдженом. Он подумал о том, что вскоре подпись девчонки будет на документах о заключении брака. Можно будет нажать на врага. Начать следующий этап мести. Шаг за шагом. Мысли об этом уняли сдавленность в груди. Стало немного легче дышать.
Хлопнула дверь. Девчонка вернулась на свое прежнее место. Исмаэль краем глаза следил за ней. Молчал. Пил воду из стакана. Ждал, когда самолет станет снижаться. Пилот что-то говорил в динамик. Эти слова пролетали мимо Исмаэля. Силуэты друзей мелькали перед глазами, а он уставился в одну точку. На губах расплылась натянутая ухмылка. Искусственная. Неживая. Как и глаза Эсин. Когда самолет сел, Исмаэль первым покинут кабину, спускаясь по трапу и садясь в дожидающийся рядом черный седан. Шлюхам было велено оставаться на борту самолета. До их возвращения они должны были исчезнуть. Их посядат на ближайший рейс и отправят обратно «в целости и сохранности», заплатив за их услуги. Карлос подхватил под локоть Эсин и потащил наружу. Позади них шагал Мануэль. Исмаэль сел на заднее сидение авто. Девчонку толкнули по середине. С другой стороны сел Карлос. Она оказалась зажата между ними. Мануэль уселся рядом с водителем. - Трогай, - приказал мужчина и уставился на проплывающий мимо пейзаж за окном.
Гвадалахара - один город из многих, который Исмаэль не считал своим домом. Его корни были и оставались в Лагуардии. Сколько бы крови и боли там не было пролито, ничто не было роднее тех мест. Он смотрел как мимо проносятся поля, заменяясь строениями высоких зданий. Водитель медленно влился в поток машин. Вез их в центр города. По дороге они сделали остановку. Мануэль заскочил в магазин безделушек. Вернулся, кивнув головой своему хозяину. Они продолжили путь. Ехать было недолго, но все равно минуты тянулись и тянулись... бесконечно, долго. Исмаэль барабанил пальцами по ручке на дверце. Считал секунды вслед исчезающим зданиям. Ему нетерпелось покончить с этим. И с Илкером Эвдженом. Он стрельнул глазами в сторону девчонки. Машина остановилась. Вовремя. Ему не хотелось иной раз испытывать к ней жалость. Пусть ее жалеют другим, у него уготована лишь ненависть.
Исмаэль открыл дверцу машины. Выбрался наружу, застегивая пару пуговиц на пиджаке. Пригладил края. Остановился у бордюра, ожидая, когда парни выволокут из салона автомобиля Эсин. Она шла неуверенно. Путаясь в ногах. Пару раз Карлос дергал ее на себя, не позволяя свалиться на землю. Изношенное платье и босые ноги придавали ей вид оборванки. Он отвернулся, уставившись на высокое здание. На губах играла довольная улыбка. Он радовался не внешнему виду девчонки и ее поражению, а тому, что его цель была на расстоянии вытянутой руки.
- Пошли, не заставляй их ждать, - он обращался к Эсин, хоть от нее здесь ничего не зависело. Ее доставили из пункта «А» в пункт «Б». Выгрузили как куль, не спрашивая ее дозволения или одобрения. Для Исмаэлья она была лишь средством для мести. Не стоило об этом забывать и поддаваться эмоциям. Аминь.

+1

62

На нее обрушилось столько испытаний и унижений, что с лихвой хватит на десяток человеческих жизней, а проклятый «рог изобилия» все не иссякал. Кошмар набирал обороты. После «пробуждения» не исчез салон самолета. Остались на месте полуголые девицы легкого поведения. Ее мучители сладко потягивались в креслах. Улыбались. Предвкушали новое развлечение. Свадьбами принято заканчивать красивые романтичный сказки. Бытует мнение, что это неспроста. Детей не стоит заранее пугать тем, что происходит после белого платья и трогательной церемонии. Рутина, быт, скандалы и, в половине случаев, разводы. Удручающая статистика, но Эсин не суждено ее пополнить. Дочь миллионера всю сознательную жизнь боялась стать пешкой в играх отца. Казалось не было участи хуже, чем вступить в брак с каким-нибудь выгодным стариком, на которого укажет Илкер. Тогда она не знала, что может быть судьба хуже золотой клетки. Ей уготована участь пострашнее союза с нелюбимым человеком. Девушку присвоили и опозорили. День свадьбы сулил лишь новые унижения. Эсин столько успела вынести, а глядя сквозь своего мучителя в голове крутился лишь один вопрос… Почему он в белом? Странно… Неправильно. Глупо. В белый традиционно облачаются невесты. Он символизирует чистоту и непорочность девушки, идущей под венец. Если бы у пленницы была настоящая свадьба, наверное, она бы тоже выбрала белое платье. Элегантное, утонченное… Каждая девочка мечтает о том, каким должно быть идеальный свадебный наряд. У Эсин этот период пришел на подростковый возраст. Потом как-то отпустило. Она не торопилась стать женой. Были планы и мечты поважнее. От них ничего не осталось… как и от детской мечты быть самой красивой невестой…
Отсутствия излишнего романтизма и инфантилизма не спасало от боли. Мозг превратился в замороженный полуфабрикат. Спасаясь от реальности, подсознание направило крохи рассеянного внимания на самое безобидное, что было на борту – чертов белый костюм Сойдера. Он надел его специально, чтобы подчеркнуть фарс происходящего. Хотел еще больше унизить и у него получилось. Полушоковое состояние удерживало истинные эмоции под семью замками. Тело настолько болело, что отказывалось управлять мимикой на окаменевшем лице. Эсин продолжала смотреть в одну точку, не реагируя на попытки оживить. Даже холодный душ из стакана не подействовал. Она вздрогнула, но встать не смогла. Сойдеру самому пришлось поднимать заложницу на ноги. Это был первый и последний раз, когда он к ней прикоснулся за это утро. Боялся испачкать в кровь свои девственно белые одежды. Эвджен порадовалась, если бы могла. Шлюхи потащили ее в уборную. Они слишком усердно принялись исполнять приказ. Боялись, что если подруга по несчастью будет в недостаточном «порядке», то им не заплатят чаевые за услуги? Ее тормошили и щипали. Терли лицо ледяной водой. Израсходовали целый рулон одноразовых полотенец и большую пачку влажных салфеток. Стащили платье с побитого тела. Ополоснули спину и ягодицы. Потревоженные отметины проснулись. Пульсация и жжение стало невыносимым. Вода стекала по волосам, груди и бедрам. Вокруг Эсин образовалась лужа. Девушка замерзла, но холод не спасал от боли. Она дышала через силу. На ребрах расплылся кровоподтек размером с две ее ладошки. Синяки увесистыми кандалами легли на запястья и лодыжки. Когда с водными процедурами было покончено на нее опять натянули влажное платье и поставили перед зеркалом. Эсин не узнала себя в запотевшем отражении. Так же отстраненно наблюдала за попытками замаскировать тональным кремом синяки вокруг рта и косой шрам от ремня. Блондинка выдирала волосы своей расческой, придавая локонам опрятный вид. Брюнетке приходилось держать Эсин за талию, прислонив к раковине. Коленки постоянно подкашивались. Она не могла стоять на ногах. Намучавшись, они скептически оценили результат и поволокли полуживую куклу обратно.
Эвджен не помнила, как вернулась в салон и, как самолет совершил посадку. Очнулась от пинка в спину. Над ней нависал Карлос. Огромная лапа впилась в предплечье и поволокла по трапу. Сойдер уже сидел в автомобиле. Ее швырнули на сидение рядом с расфуфыренным синьором. В спину и ягодицы будто вонзилось миллион острых осколков. От боли вновь помутилось в голове. Девушка знобило. Физическая боль продолжала перекрывать кислород эмоциям, а может просто иссяк запас слез. Ее куда-то везли по пробкам и шумному городу, а было почти все равно… Пленница не смирилась... Она просто умерла прошлой ночью… Не видела выхода из сложившейся ситуации. Будь хоть малейшая возможность, Эсин вогнала бы себе в шею осколок стекла или выпрыгнула под колеса встречного авто на полном ходу. В ее «жизни» больше нечего любить… а состояние аффекта сошло бы за оправдание для суицида. Так бы она оставила Сойдера ни с чем. Никто бы не выиграл… но и она бы не проиграла в сухую. На встречу ехало столько подходяще-убийственного транспорта, но пленница оказалась зажата между двух мужчин. Близость их тел вызывала тошноту и пробуждала отчаянье. Не вовремя вспыхнул кровавый огонек воспоминаний. Диван... два ублюдка и шлюха между ними… Эсин внутренне задрожала. Игнорируя боль, теснее вжалась в сидение. Невидящие глаза смотрели в окно. Она вновь впадала в пугающе-ненормальный транс.
Очередной выход из сумрака случился, когда шум большого города обрушился на голову. Эсин стояла на ватных ногах посреди улицы. Сойдер что-то сказал, глядя в ее сторону и повернулся спиной… Карлос поволок ее вслед за белым размазанным пятном. Девушка непонимающе озиралась. Где она? Как сюда попала? Ее босую, избитую и полуголую тащили по оживленной улице, но все проходили мимо с равнодушными лицами. Взгляд споткнулся о полицейскую машину. Возле нее играли мускулами три парня в форме. Вот сейчас ее заметят. Поймут, что девушку тащат против ее воли. Вмешаются… Помогут... Освободят и кошмар закончится. Их действительно заметили… Только пленницу удостоили снисходительно-брезгливого взгляда. Отвернулись! Полицейские просто отвернулись. Она даже не успела позвать на помощь. Слова застряли в горле. Эсин онемела от неверия и обиды. Но ее все равно никто бы не услышал. Как же так? Почему так? В мире еще остались неравнодушные люди? Ладно прохожим плевать, но ведь служители закона должны защищать и помогать? Или она не достойна? Потому что… что? Чужачка? Женщина? Потому что рядом три крепких мужика? Ноги заплетались. Земля стала раскачиваться, как палуба при сильном шторме. Карлосу пришлось волоком тащить ее до дверей, стирая босые ступни в кровь. Оказавшись в тишине старого здания с высокими потолками и арочным сводом, он грязно выругался. Пнул пленницу в больной бок, приказывая стоять смирно... но она все равно не могла... медленно оседала по стене…  пока конвоир вновь не поднимал ее за шиворот.
Их действительно ждали. Из небольшой конторки выглянул коренастый мужчина в старомодном твидовом костюме и пестром галстуке-бабочке. Наряд диссонировал с классической латиноамериканской внешностью, отлично вписываясь в происходящий трагифарс. В сторону «невесты» вошедший не смотрела. Взгляд постоянно пробегал над головой девушки. Его не смущал затравленный и изможденный вид будущей жены. Мужчина дежурно улыбался и пригласил следовать за ним, раскрывая перед брачующимися двустворчатую дверь. Они оказались в небольшом зале, главным украшением которого были разноцветные витражные окна. Между ними стоял высокий стол. На нем лежали подготовленные документы.
- Немного формальностей, - мужчина обогнул стол и деловито подсунул бумаги под нос «молодоженам». – Ты читать-писать умеешь? – снисходительно поинтересовался он, глядя в упор на Эсин. Пленница устало закрыла глаза. Наверное стоило что-то ответить? Рассмеются... разрыдаться… сделать хоть что-то! А смысл? Здесь ей тоже не помогут.  Нигде не помогут, а угроза Сойдера продолжала висеть над тонкой шеей Эсин. Она продолжала рефлексировать. Происходящее не укладывалось в голове. Это взаправду ее свадьба? В чужой стране… В неизвестном городе. С человеком, избивающим и издевающимся над ней.  В роли «подружки невесты» выступает моральный урод, который прошлой ночью сек ее ремнем, лапал… трогал... засовывал пальцы ей между ног… насиловал... Ведь последним, кто на нее залез был Карлос? Почему-то казалось, что это был именно он... а теперь… ублюдок собирался засвидетельствовать брак своего друга с их обшей… кем? Любовницей… Нет! Кем она была? Такой же шлюхой ка те размалеванные девицы? Хуже? Зверушкой…
Мужчина в костюме чопорного английского джентльмена продолжал смотреть на нее в упор и ждал ответа. Его ничего не смущало и не волновало, кроме грамотности «невесты». О чем он думал? Здесь в порядке вещей приводить под венец избитых женщин? Такое не могло происходить на самом деле... но ведь происходило... Эсин молча взяла притянутый документ. В испанской грамматике она  и правда не сильна… но и ее знаний хватало, чтобы прочесть сухие протокольные формулировки.. Кто,…где и когда… 7 декабря 2015 год… Черный день, окончательно подводящий черту под жизнью, в которую Эвджен никогда не вернуться… Пускай и Сойдер запомнит этот день… Он проклял их этим днем… Таймер обратного отсчета включился…Пять лет от  7 декабря 2015… 
[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://d.radikal.ru/d18/1812/01/dab537a9d28a.png[/icon][sign]https://d.radikal.ru/d04/1812/48/8b0efdddbe23.png[/sign]

+1

63

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Раньше Исмаэль всегда думал, что с женитьбой все будет обстоять иначе. Он найдет достойную девушку, влюбится, познакомит ее с родителями, потом они организуют пышную свадьбу... деревня бы неделю гуляла после такого события. Оказалось, все намного примитивней. Свадьба ради мести - все, что для него осталось. Это то, что он выбрал для себя. Ради сестры. Ради себя. Ради всей их семьи. У его сестры уже никогда не будет ни брака, ни любви. После смерти родного человека уже не казалось, что он может стать счастливым. Не достоин счастья. Не может отпустить прошлое. Не может забыть и перестать чувствовать. Желание отомстить росло в нем с каждым прожитым днем. Исмаэль менялся. Становился жестче, требовательней к себе и к окружающим его людям. Надевал маску, чтобы прятать истинные чувства. За годы ее ношения она срослась с ним, становясь второй кожей.
Он не мог быть другим. Не хотел быть другим. Его взгляд блуждал по многоэтажному зданию. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы смочь идти вперед. Руки сжались в кулаки. Он оглянулся на позади идущую девчонку. Она едва волочила ноги, но крепкая хватка Карлоса не позволила ей свалиться на землю. Исмаэль перевел взгляд, смотря будто сквозь нее. Он не должен чувствовать ничего по отношению к ней. Она лишь орудие мести. Лишь одна невинная жизнь за другую. Но его сестра в отличии от Эсин мертва, у девчонки еще есть шанс выбраться на свободу. Хоть какая ему разница? Ради мести он готов стать и убийцей. В ее глазах и так стал последним ублюдком. Это ничего не стоило. Он делал вид, что это ничего не стоит.
Лакированные туфли эхом стучали по паркету длинного коридора. Исмаэль остановился, когда перед ним «вырос» мужчина. Он сьежился под взглядом Исмаэля. Поправил съехавшие на кончике носа очки. Поспешил указать им нужное направление. Без промедления провел их компанию в зал. Деньги везде и всегда помогали обойти гору бумажек и избежать лишней бюрократии. Также заткнуть рты и избавиться от любопытных глаз. Исмаэль подошел к широкому столу. На нем лежали развернутые бумаги. Мужчина, ведущий «церемонию», подсунул девчонке под нос документы и поверх положил шариковую ручку в позолоченной оправе. Девчонка схватилась за бумаги и испытывающе долго замерла на одной строчке. Видела ли вообще что-то перед собой? Запоминала этот день, как день своего приговора? Плевать. Исмаэль толкнул ее локтем в бок. Взгляд безкомпромиссно твердил «подписывай». Он пробуравил ее темными глазами, прожигая насквозь. На губах читалось обещание, которое он выполнит, если она не подпишет эти проклятые бумаги. Эсин знала, чем это грозит. Тогда не только она, но и ее родные познают весь гнев Исмаэля Сойдера.
Он смотрел, как за столом стоящий мужчина плотно поджал губы. Парни за его спиной перетаптывались с ноги на ногу, пачкая до блеска выдраенный пол грязными ботинками. Исмаэль вытянулся. Выпрямил спину. Сделал глубокий вдох. Краем глаза наблюдал, как дрожащая рука девчонки тянется к ручке и нацарапывает неровным почерком подпись. Он потянулся к ее руке. Взял ручку. Их пальцы соприкаснулись. Эсин сьежилась так, будто он был прокаженным. Каждое прикосновение было очередным напоминанием о насилии. Исмаэль старался как можно чаще коснуться девчонки. Сделать ее существование рядом с ним невыносимым. Поднося ручку к бумаге, он ухмыльнулся и размашистым почерком поставил подпись на каждой необходимой странице. Не было колебаний или сомнений в том, что он поступает правильно. Только так можно было раздавить его врага. Забрать то, что дороже ему больше всего. Дорогая дочурка останется его пленницей до тех пор, пока ему нужна. Исмаэль отложил ручку. Медленно выпрямился. Следом подписались свидетели. На бумаге поставили соответствующие печати.
- Поздравляю, теперь вы муж и жена, - мужчина за столом потеребил и так идеально прямую бабочку. Передал Исмаэлю документы, которые он спрятал в кармане.
- У вас есть кольца? - его взгляд бегал от Исмаэля к стоящим позади него мужчинам. На девчонку от старался не смотреть, подчеркивая ее незначимости в этой церемонии, скорее подходящей на фарс, нежели на настоящую регистрацию брака.
- Определенно, - басистый голос Сойдера разнесся по большему зала. Лицо преобрело прежнее непроницаемое выражение.
Он подозвал стоящего за спиной Мануэля. Тот передал ему мешочек, в котором лежали кольца в одноразовой прозрачной обертке. Такие безделушки продавались на углу каждого магазина с сувенирами. Дешевая бижутерия для того, чтобы унизить и показать незначимость девчонки в его глазах. В этом была своя извращенная необходимость - знать, что он может задеть за больное. Делать больно постоянно, когда находится рядом с девчонкой.
- Держи, жена, - ухватив ее за руку, он надел кольцо на безимянный палец и удержал ее руку в крепкой хватке. Выплюнув ей это «жена» в лицо, он приблизился к ней в плотную, чтобы эти слова услышала лишь она. - Сломается, наденешь новое кольцо, а увижу без кольца - сломаю пальцы, - удерживая ее в небрежной хватке, уголки его губ ползли вверх. Только глаза остались темными и неживыми. Их не касались эти угрозы. - Здесь должно быть достаточно, - он взял мешок с кольцами из рук Мануэль и сунул его девчонке. - Не смей снимать, иначе пожалеешь, - широкая ухмылка озарила лицо мужчины. Он долго смотрел девчонке в глаза, пока ее глаза не закатились и она не сползла на пол, выронив мешок с дешевыми кольцами. Проклятье! Он даже не пошевелился, чтобы удержать ее от падения.
- Приберите здесь, - он скомандовал Карлосу с Мануэлем. Пока они возились с обездвиженных телом Эсин и собирали разбросанные по полу кольца, Исмаэль пожал руку мужчине и поспешил к выходу. За услуги давно было оплачено, пересчитав солидную сумму на счет сеньора. Ему не терпелось оказаться дома. Покидая душное здание, он думал о сестре. Это все было ради нее. Каждое унижение, каждая слеза Эсин приближала его все ближе к врагу.
- Куда теперь? - погрузив девчонку как куль на заднее сидение, спросил Карлос. Мануэль занял место рядом с шофером.
- Домой, - буркнул мужчина и уставился на мелькающие мимо пейзажи. Его мысли были далеки от этого места и от девчонки. На душе было неспокойно. Он гнал от себя это чувство. Знал, что это правильно. Иным он быть попросту не мог. Обещание, данное давным-давно, не позволяло сойти с этого пути. Месть превыше всего. Любыми способами.

Отредактировано Benjamin Archer (12.08.2019 19:44:51)

+1

64

Строчки расплывались перед глазами. Эсин продолжала в них всматриваться хотя ничего не воспринимала и не видела никакого смысла в прочтении документа. Нелепость и незаконность происходящего убивала. Пленница мало напоминала человека, ставящего подпись в ясном уме и твердой памяти. Хороший юрист мог оспорить брак или Эвджен просто хотелось так думать. Оставить для себя хотя бы крошечную лазейку, в сгущающихся тучах безысходности. В глубине души Эсин знала, что ей не позволят даже пикнуть. Пойти поперек воли новоиспеченного муженька все равно, что подписывать приговор близким. Смерть их будет долгая и мучительная. В руках Сойдера все рычаги давления и он умело ими пользовался. Вначале заставил девушку на собственной шкуре ощутить немотивированную ненависть и жажду унижать, а потом проецировал это на дорогих людей. Загнал пленницу в психологическую мышеловку. Маленький грызун обречен, а окружающим все равно. Неужели никто не замечает кричащих, бросающихся в глаза нестыковок? Разве она похожа на счастливую невесту? Девушкам положено сиять в день свадьбы, а не выглядеть жертвенной овцой на алтаре алчности и злости.  Представитель мэрии вел себя так, словно совершал подобные обряды десятками на день. Притащить невесту на аркане в порядке вещей?  Национальная мексиканская забава? Если бы… Природная любознательность впитывала губкой множество информации, о которой порой девушка забывала. Та выстреливала в подсознании сродни озарению. Раньше это помогало выйти из неловкого молчания на светских мероприятиях, подбрасывая новую тему для беседы, когда все нейтральная ниша выбрана подчистую. Сейчас тоже что-то скреблось в голове, усиливая жгучую боль в затылке. Эсин как-то натыкалась на нетуристические факты о Мексике. Вопрос об умении читать подстегнул память. Она вспомнила о том, что какой-то процент населения до сих пор не обучен грамоте, а женщины остаются чем-то неполноценным и третьесортным… предназначенным для ведения домашнего хозяйства и ублажения мужа. Ими распоряжаются, как вещами. За них решают. Ими управляют. Их избивают и мало кто решается противостоять насилию. Интернет-издания не сильно привирают и не нагоняют жути. Все так и есть. Легкая брезгливость на лице обладателя пестрого галстука-бабочки подтверждала стереотип в действии. Мысли читались на лице мужчины. Он «видел» перед собой братьев, притащивших гулящую сестру к алтарю. Предварительно поколотить ее в воспитательных целях сам Бог велел. Внешняя непохожесть Эсин с ее конвоирами не смущала. Главное подогнать факты под теорию и усыпить совесть. Здесь пленнице не найти помощи и сострадания. Нигде не найти…
Боль обожгла раненые ребра. Сойдеру надоело ждать пока она выйдет из затяжного ступора. Он толкнул Эсин локтем. Девушка пошатнулась, но смогла устоять на ногах. Буквы на документах пустились в пляс. Она с трудом отыскала помеченные точками графы для подписи. Все в ней противилась этому браку, но выбора не было. Стоило поставить последнюю каракулю, как авторучку выдернули из ослабшей руки. Их пальцы соприкоснулись. Мгновения хватило, чтобы вспомнить зло, причиненное этой рукой… Клеймо на лопатке загорелось. Так происходило всегда, когда Сойдер прикасался. Будто метка дьявола клеймо притягивало боль. Каждая свежая отметина защемила и заколола. Эсин подавила стон. Отшатнулась. С трудом смогла удержаться от попытки бессмысленного бегства. В спину дышал Карлос. Она обвела взглядом присутствующих. На лицах мужчин застыл нарисованный под копирку неестественный оскал. Эвджен зажмурилась. Единственным звуком, который разбавлял гнетущую тишину в зале был шелест бумаг. Вот и все… - пронеслось в голове…. Но это был не конец. Извращенная фантазия мучителя не иссякала. Сойдер все продумал заранее и смаковал каждую антрепризу в собственном театре абсурда. Кольца? Он приготовил кольца! Эсин словно еще разок ударили под ребра. Она тяжело втянула в легкие раскаленный воздух. Открыла глаза. Уставилась на целлофановый пакет, в котором позвякивали металлические кольца. Новоиспеченный муж схватил ее за посиневшее запястье и надел одно из них на палец. Дешевый сувенир в качестве обручального кольца – изощренный способ еще сильнее унизить и подчеркнуть каким ничтожеством Эсин была в глазах Сойдера. Без этого можно было обойтись. Он получил желаемое, но не собирался останавливаться. Продолжал издеваться, превращая церемонию в откровенный стеб над традициями и возможными девичьими мечтами. Сверкнула молния вспышки. Щелкнул фотоаппарат, навечно запечатлевая «исторический» момент. Первое «семейное» фото в архив побед Ифрита. Больной ублюдок упивался безнаказанностью! Коллекционировал доказательства своих злодеяний и ничего не боялся. В место клятв любви ей на ухо шептали угрозы. Шоковое состояние все еще притупляло восприятие, но не спасало от дерьма, налипающего на сердце толстым слоем. У нее в руках мешочек с «обручальными кольцами». Запас на пять лет, чтобы она случайно не осталась без бирки… на которой выгравирована самая низкая проба. Это стало последней каплей. Эсин вздрагивала под каждым словом, как под ударом топора. Лицо мужчины заволокло серым туманом. Она упала срубленным под корень деревцем.***Ее настойчиво пытались вернуть к реальности. Щеки пылали, словно Эсин долгие часы хлестали по лицу. Истерзанный физически и морально организм вяло реагировал на требования из вне. Девушку лихорадило. С десятой попытки она смогла открыть глаза. Вдохнула через силу и зашлась в приступе кашля. Секунды после пробуждения казалось, что «свадьба» привиделась в горячечном бреду. Пленница не покидала стен поместья. Не была свидетелем и невольной участницей пьяной оргии. Над ней не издевались трое моральных уродов. Не было перелета через Атлантику. Действительность просочилась сквозь полузакрытые веки вместе с тусклым светом. Взгляд сфокусировался на небольшом иллюминаторе. Круглое окошко тотчас загородила огромная тень. Гул мотора ударил по ушам. Они вновь на борту самолета и лайнер успел взмыть в небеса. Только помещение ей не знакомо, хотя и оформлено в том же стиле, что и основной салон. Тело затекло. Девушка попыталась сменить позу, но то час пожалела. Заскулила и поморщилась от боли. Она была тягучей, словно расплавленная карамель. Оплеталась вокруг ног и туловища. Делала Эсин слабой и беззащитной.

[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://d.radikal.ru/d18/1812/01/dab537a9d28a.png[/icon][sign]https://d.radikal.ru/d04/1812/48/8b0efdddbe23.png[/sign]

+1

65

[AVA]https://b.radikal.ru/b41/1902/85/486833129e5c.png[/AVA][NIC]Ismael Soyder[/NIC][SGN]https://d.radikal.ru/d42/1802/26/d9d081db1fdb.png[/SGN]

Мимо проплывали здания и серые силуэты людей. Небо затянуло тучами, а в салоне авто было не продохнуть. Рубашка прилипла к спине. Липкая кожа покрылась испариной. Даже открытое окно не помогло. Исмаэль мысленно возвращался к той сцене во время церемонии бракосочетания. Бледное лицо Эсин стояло перед его глазами. Эти глаза твердили о безжалостном приговоре на долгие пять лет. Пять лет заключения. Пять лет клетки. Пять лет - ничего по сравнению с тем, как долго он ждал дня, когда Илкер Эвджен пойдет на дно. Губы сомкнулись в жесткую линию. Взгляд смотрел в одну точку. Он не различал ни лиц, ни разговоров, которые велись в машине. Шумящий город постепенно оставался позади. Исмаэлю на хотелось оставаться здесь. Ни для отдыха, ни для бизнеса. Потом он изменит свое мнение. Дела заставят вернуться. Ну а сегодня он всецело уделит внимание своей новоиспеченной женушке. Она лежала в бессознательном состоянии, зажатая между ним и Карлосом. Босые ноги упирались в его ботинки. Исмаэль не скинул их лишь потому, что в машине было слишком мало места. Оборванное платье задралось к верху, обнажая разрисованные ремнем бедра и длинные ноги. Карлос предусмотрительно отвернулся, зная, что эта девчонка принадлежит его хозяину. Он, как и каждый из присутствующих, помнил, какая участь постигла Серхио, а затем Эрни. Никто не хотел оказаться на их месте и быть в немилости сеньора. Власть давала многое, но и многое отбирала. Ему уже не видать нормальной жизни. Семья. Дети. Это была бы совсем другая жизнь, но не его. Исмаэль нацелился лишь на месть, перечеркивая прочие мечты. Женился на чужестранке. Отец бы никогда не принял подобный союз. Хоть их собственная семьи переплела собой турецкие и испанские корни. Родня матери была родом из Испании. Еще будучи маленькой девочкой, она перебралась в деревню из суетливого города. Потом судьба свела их с отцом. На тот момент Сойдеры были уже известными землевладельцами, держали виноградники. В семейном альбоме он хранились черно-белые фотографии из свадьбы отца и матери. Их поздравить пришла почти вся деревня. О свадьбе Исмаэлья знали лишь единицы. Когда придет время разнести эту новость по округе, его родители не простят. Он готовил себя к этому. Но, наверное, так толком и не был готов смириться, что два близких человека повернут спину. Отец был старой закалки. Не приемлемлил фиктивных браков или тайн. Мать не пойдет против отца. Так было с Рабией, когда она уехала из дому. Так станет и с ним. Ради обещания сестре он готов пойти на все, что угодно. Даже потерять свою семью. Оставшуюся ее часть. Почти разрушенную. Почти уничтоженную.
Исмаэлью с тяжелым сердцем далось это решение. Но теперь пути назад нет. Он уже связан крепкими нитям с семейством Эвдженов. Дочь врага теперь его жена. Если повторить это десятки... сотни раз, это не кажется уже таким страшным на слух. Исмаэль отвернулся обратно к окну. Оставшуюся часть дороги он провел, погрузившись в мрачные мысли. Чем ближе дорога вела к аэропорту, тем легче становилось. Вскоре этот день подойдет к концу. Все вернется в привычное русло. Работа, дом. Дом, работа. Мануэль и Карлос будут держать язык за зубами. Девчонка так и останется пленницей в его доме. Ничего не изменится. Ничего... Мужчина мысленно шептал, хоть чувствовал, как внутри все было перевернуто вверх дном. Чувство спокойствие также быстро испарилось, как и авто, стремящееся к трапу частного самолета.
Исмаэль первым вышел из машины. Громко хлопнул дверью. Парни подхватили девчонку и  погрузили в самолет. Внутри было прибрано. От шлюх не осталось ни следа, ни запаха. Приторные духи заменил запах стерильного средства. Обивка дивана сияла белым, будто несколько часов назад так и не было следов крови и спермы. Девчонку дотащили до дальней двери и положили на кровать. Карлос с Мануэлем заняли привычные места на диванах. Исмаэль прошел мимо них, жестом указывая, что он будет там. С девчонкой. И лучше их было не тревожить. Братья переглянулись, но ничего не сказали. Знали подобное настроение сеньора и оставались в стороне.
Вскоре самолет поднялся в воздух. Исмаэль устроился на кровати рядом с девчонкой. Ее руки были раскинуты в разные стороны. На запястьях выступали багровые синяки. На щеке проступала змейка от кожаного ремня. Ухватившись за подбородок, Исмаэль повернул ее лицом к себе. Задержал взгляд на закрытых веках. Он мог позволить себе чувствовать лишь тогда, когда это скрыто от посторонних глаз. Мгновения слабости длились лишь пару минут. Маска сползла с лица. Взгляд полный боли разрывал пульсирующие зрачки. Дыхание мужчины обрывалось на воспаленной щеке Эсин. Он скользнул с сожалением во взгляде по ее лицу, щекам, губам, пытаясь вспомнить блеск темных глаз, когда они еще не были запачканы болью и насилием. Все могло быть иначе. Между ними. Без боли и ненависти. Если бы она родилась в другой семье. Если бы он не был зависим этой местью. Без всепоглощающего его чувства уничтожить врага всеми силами и способами. Затем черты его лица изменились. Побагровели. Стали жестче. Он заставил себя вспомнить из-за чего они оказались в этой ситуации. Исмаэль отнял руку. Пальцы горели от соприкосновений с воспаленной кожей. Голова Эсин упала обратно на простыни. Он уперся спиной в спинку кровати, в полусидящем виде смотрел в противоположную стену. Черные точки разбегались перед глазами. Самолет тряхнуло, попадая в воздушную яму. Опять стало тихо. Только бормотания и стоны девчонки под боком возвращали его в реальность. Она зашевелилась. Вернее попыталась. Потом притихла. Исмаэль тоже закрыл глаза. Спать не мог. Не хотел. Нужно было оставаться бдительным.
Девчонка вновь зашевелилась. Подала голос сдавленным стоном. Потом закашлялась. Открыла глаза, озираясь по сторонам, в поисках чего-то знакомого. Только Исмаэль был знаком. Так знаком, что при первой же возможности она бы закопала его и плюнула на могилу. Лицо мужчины приобрело опять то же самое непроницаемое выражение. Он подался вперед, нависая над Эсин. - Долго спишь, жена, - новое «прозвище» еще не прижилось в его лексиконе и звучало так сухо, как будто с издевкой. Большой палец вжался в одну сторону щеки, указательный в другую. Он не позволил девчонке вырваться. - Так можно и проспать свою первую брачную ночь, - его зубы оскалились в хищной ухмылке. В его планах было извести ее до такой степени, чтобы она взмолила о милости. Тогда у папочки будет более веская причина освободить поскорее дочукру из лап новоиспеченного мужа. - Но не переживай, я научу тебя послушанию, - взгляд Исмаэля скользнул по стянутому лифу платья. Пальцы опустились к завязкам, дергая непокорную ткань на себя. Завязки разошлись, обнажая упругую грудь.

+1

66

Эсин Эвджен умерла. Документ о заключении брака приравнивался к свидетельству о смерти. Для нее все кончено. Открывая глаза, она окунулась в безысходность и отчаянье. Губительное чувство зародилось давно, но девушка не позволяла крошечной червоточине разрастись до размеров космической черной дыры. Еще боролась. Еще на что-то надеялась. До официальной «церемонии» оставался шанс спастись от морального урода с красивым лицом. О большем пленница не смела мечтать. Не верила в хеппи-энд. Отец не принял бы ее обратно. Дочь с запятнанной репутацией – позор для фамилии. Плевать, что на дворе двадцать первый век. Не важно, что Эсин ни в чем не виновата…По мнению родителя все, что соприкоснулось с грязью заслуживало порицания. Человек сам творит свою судьбу и сам виноват в своих поражениях. Илкер постоянно повторял этот постулат. Он никогда не падал и гордился своей непотопляемостью. Все, кто хоть раз оступался отсеивались и выводились за пределы ближнего круга. Пускай так. Пусть она навечно останется изгоем… Пройдя через молотилку унижений и насилия Эсин согласилась бы на любые условия… Вышла бы за муж за самого престарелого из компаньонов отца. Сменила страну и имя. Позволила запереть себя в четырех стенах. В любой золотой клетке или самой убогой лачуге будет лучше, чем в лапах Сойдера. Ей не дали права выбора. Даже формально не спросили «согласна ли она стать женой»? Она – присвоенная. Существо без голоса и имени… Зверушка…И нет никакого шанса вновь стать человеком… Спасительная мгла окончательно рассеялась, обнажая неприглядную реальность. Мальчишник не часть жуткого бреда. Девушка ничего не пропустила за время своей отключки. Не отдохнула морально. Не набралась физических сил для дальнейшей борьбы. Никто не обратил внимание на ее мучения, будто пленница и не теряла сознание. Просто моргнула... Медленно… До тошноты долго. Ситуацию сняли с паузы. Они продолжили с того места, на котором остановились. Сменилась только локация. Действующие лица и сценарий неизменны. Боль усиливалась с каждым вздохом. Девушку лихорадило. Щеки пылали, а конечности, наоборот, окоченели. Температура тела поднялась гораздо выше нормы. Сказывалась недавняя болезнь или сильнейший стресс. До этого тоже никому не было дела. Благополучие пленницы не заботило даже саму пленницу. Она мечтала поскорее сдохнуть. Ничто не вечного. Кошмар тоже закончится… рано или поздно.
Судьба пнула воспоминаниями в спину, указав девушке на е новое место. Сойдер узаконил свои права на ее состояние и тело, но вряд ли собирался останавливаться на достигнутом. Жестокость последних недель не имела смысла. Чтобы заставить пленницу подписать бумаги хватало бы угроз. Он шел дальше, потому что хотел и мог. Металлический блеск его глаз, пронизывала насквозь. В пристально взгляде отсутствовали человеческие эмоции. Насмешка и похоть срослись с обликом насильника. Успели стать обыденностью и больше не шокировали заложницу. Другого Сойдера она не знала и знать не хотела. Регулярное и изощренное насилие деморализует. «Помогает» принять правила жестокой игры. Боль всех оттенков и видов перегружает психику. В какой-то момент ее становится слишком много и восприятие притупляется. У безысходности оказалась и обратная сторона. Она сработала рубильником, отключающим нервную систему. Пленница смотрела на мужчину бесцветным взглядом, будто над ней не нависала громадина в белых одеждах, а находилось пустое место.
«Жена» из уст насильника звучало, как грязное ругательство. С такой же интонацией он называл Эсин сукой, прежде чем влепить очередную пощечину. Пленница как раз задолжала ему смачный плевок за вчерашний день. Она попыталась облизать потрескавшиеся губы. В горле пересохло и продолжало першить. Жаль. Она бы с удовольствие плюнула в холеную рожу синьора. Последствия не пугали. После того, что произошло в салоне самолета… после шлюх.. показной оргии и группового насилия… разве ее могло страшить избиение и новый половой акт с недоноском?  Разве могло быть что-то еще омерзительнее? Мужчину забавляла ее беспомощность. Он скалился, демонстрируя идеальную белоснежную улыбку. Эсин зачем-то попыталась отползти подальше, но не смогла даже привстать на локтях. Раны на спине и ягодицах лопнули, словно с нее живьем сдирали кожу. Безотчетный тихий стон сорвался с губ. Девушка трепыхалась по инерции. Бесплотные попытки защитится напоминали рефлекс курицы, которая продолжала бегать с отрубленной головой.
- Разве она чем-то отличается от добрачной? – сухо поинтересовалась пленница, стараясь дышать не так глубоко и часто. Сойдер осквернил каждую традицию. Превратил свадьбу в театр абсурда. Пригласил на церемонию друзей, накануне разделив с ними тело так называемой невесты. На протяжении долгих часов они избивали и насиловали девушку, а потом поставили подписи в документе заверяющих ее брак. О какой «первой ночи» может идти речь? Ей никогда не забыть чужих липких рук, щупающих, шлепающих... щипающих. Не выветрить из подсознания запах алкоголя и пьяный хохот. Не вымарать из памяти «инструкций» о том, как метко наносить удары. Не избавится от фантомного ощущения пальцев, проталкивающихся в сухое лоно…будто они имели право ее трогать…  До гробовой доски Эсин будут преследовать хрипы у самого уха. Перегар… пот… кровь и наваливавшиеся сзади тела… Пленница не хотела, чтобы воспоминания просочились наружу и отразились на ее лице. Эмоции не поддавались контролю. Она стиснула зубы. - Один будете учить или опять позовете пьяных дружков поучаствовать в групповом изнасиловании? – они на борту самолета, а значит летели обратно той же компанией. Стая шакалов все делала вместе. Вопрос времени, когда дверь откроется и «первой брачной ночи» присоединятся остальные. Она не тешила себя иллюзиями. Старалась заранее отгородиться от происходящего. Не чувствовать и не быть здесь – становилось слоганом ее дальнейшего существования. Девушка даже не вздрогнула, когда лиф платья разъехался в стороны, обнажая грудь. Продолжила смотреть прямо перед собой… в никуда.

[nick]Esin Evcen[/nick][icon]https://d.radikal.ru/d18/1812/01/dab537a9d28a.png[/icon][sign]https://d.radikal.ru/d04/1812/48/8b0efdddbe23.png[/sign]

+1


Вы здесь » Manhattan » Альтернативная реальность » novia para el enemigo ‡альт